↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Turn Me Loose: A Harry Potter Adventure (гет)



Переводчик:
Оригинал:
Показать
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Экшен, Приключения
Размер:
Макси | 705 Кб
Статус:
Закончен
 
Проверено на грамотность
Гарри Поттер возвратился в Англию. В джунглях Южной Америки он повзрослел, и теперь геройствует только там, где сам выбирает. Достаточно ли всего этого нашему герою, чтобы спасти себя?
↓ Содержание ↓

Глава 1. Я был рожден, чтобы бежать

Суббота, 12 октября 1996 г.

Ты уже знаешь, чему бы посвятил последние пять минут жизни — на этот вопрос ответ уже получен. Ты сражался, потому что не хотел уйти вот так вот просто, за «здорово живешь». И выжил, потому что не было другого выбора. Когтями, прорывая себе путь к победе, сотворив нечто из ничего, потому что это то, что ты и делаешь — это твоя сущность. На свете не так много людей, на которых смело можно рассчитывать и которые будут сражаться на твоей стороне, и у большинства из них есть свои собственные дела.

Каждый год, с тех пор как Хагрид сказал тебе, что ты — волшебник, ты дрался вместо других людей. Казалось бы, что шестисотлетний простак уж должен знать, как защитить, черт возьми, свой собственный камень! Это же не первый раз, когда его пытались умыкнуть, правда? Сразить тысячелетнего монстра? О да, почему бы и нет! Не похоже, чтобы хоть кто-то ещё собирался этим заниматься. Дементоры — великолепное средство против прогулов: оставайся в школе или потеряешь душу! Эй, Гарри, мы решили провести тут опасный турнир, но ты ведь не возражаешь, если кто-то решит, что и ты там должен участвовать. Нет, в этом нет ну совершенно ничего подозрительного, верно? Учащиеся Ховартса, представляю вам Долорес Амбридж. Чем меньше об этом сказано, тем лучше.

Даже не хочется обсуждать предательства, с которых началось это лето. Возвращение в Англию вынесло весь сор на первый план. Власть имущие решили, что раз не вышло продвинуть отношения с одной девочкой, следует попробовать с другой. Как плохой кадр в том мультике с говорящей собакой; они бы выкарабкались и из этой ситуации, если бы не их способность испортить все на свете. Такого больше не случится. Сначала прольется кровь — в данном случае, их кровь.

Звучит не слишком героически, однако «герой» — смешное слово. Люди думают, что ты — «герой». Кван прав: люди — идиоты. Они замечают лишь храброго и благородного Гарри Поттера, который в годовалом возрасте уничтожил Темного Лорда. Они не видели ребенка, свернувшегося в крошечном чулане на обмоченных им простынях, умоляющего, чтобы хоть кто-то спас его.

С другой стороны: возможно, старушка Петунья роняла кое-кого в детстве головой вниз слишком часто — и очень может быть, что теперь ты просто не видишь различия между храбростью и глупостью. Можно было бы привести довод, что «сила, о которой не знает Темный Лорд», это повреждение мозга. Дамблдору следовало бы послушать великую Тину Тернер: «Что может сделать с этим любовь»? Скорее всего, абсолютно ничего!

Убегая в Южную Америку со своим новым лучшим другом, Биллом, ты старался уйти от людей, которые хотели либо убить тебя, либо использовать в своих интересах. Где-то по пути ты стал разрушителем заклятий, убийцей демона, анимагусом, тем, кто находит скрытые города и уничтожает инфери; тебя ненавидят гоблины, ты используешь непростительные, и с тобой вряд ли стоит сталкиваться в каком-нибудь темном переулке. Ты ушел в джунгли мальчишкой, а вернулся мужчиной с парой-тройкой отметин на палочке и несколькими долгами, которые нужно отдать.

Битвы все ещё ждут тебя, но теперь ты можешь выбирать, как в них сражаться. Когда ты выяснишь способ приемлемой борьбы, то первым узнаешь об этом, однако все, что сейчас есть, по крайней мере, лучше того, что было, правда? В конце концов, в твоей жизни благодаря твоим же усилиям произошло несколько изменений, и из-за этого тебя больше не должны воспринимать как прежнего Гарри Джеймса Поттера. На свете есть пара людей, которым ты доверил бы свою жизнь. Если подумать, так их и всегда должно быть немного, правда? По статистике так намного меньше шансов, что кто-то облажается.

У вас пестрая компания: Кван Чанг-Хо, Билл Уизли, бывший мальчик-который-выжил и Хак — тролль с демоническими способностями. Вы приземлились в Англии и избежали «дружественных» встречающих групп. «Недружественные»… что ж, давай-ка вернемся в настоящее время…

Где-то над Атлантикой у тебя появилось странное ощущение — как будто что-то все больше и больше давит на череп. Это была проверка Тома Риддла — теперь он знает, что ты возвращаешься. Плохо уже то, что тебе предстоит избавиться от него раз и навсегда, но неужели тебе нужно ещё и ощущать его в своей голове? Что ты сделал такого в прошлой жизни, чтобы заслужить такую гадкую участь?

Из трех «нашедших» вас Упивающихся Смертью один оказался огромным дюжим скандинавом. Он тебе не знаком, да, вообще-то, и без разницы. Билл с Хаком позаботятся о нем. Вторую ты не забудешь никогда. Её зовут Беллатрикс Лестрандж. Она, без сомнения, посюсюкала бы с тобой, но — какое огорчение! — довольно занята в настоящее время. Квану не просто так платят огромные деньги за его работу. Даже с искусственной ногой он один из лучших и, в отличие от всех этих так называемых охотников на темных волшебников в Англии, боевой маг-кореец ни капли не запуган ею. Таким образом, на твою долю остается один. Его зовут Антонин Долохов. Этот весьма опытный Упивающийся Смертью как минимум в три раза старше тебя, к тому же убийца. Вероятно, он все ещё злится из-за того, что ты оглушил его в Отделе Тайн. Прости, Дамблдор, не похоже, что на этот раз после поимки они надолго остались запертыми — если только в Азкабане внезапно не ввели программу поимки и последующего выпуска.

Долгосрочная автостоянка в Хитроу — не самое уединенное место для проведения волшебных поединков, но ты же не планировал этого заранее. Сзади, в терминале, есть прекрасное местечко для транспортировки волшебников — там полно чиновников министерства и, вероятно, более чем достаточно охотников за головами. Вряд ли это было бы хорошей идеей. Ваша тройка может аппарировать в безопасное место, но на каком-то этапе тебе начал нравиться тролль. В конце концов, за это и платят тем, кто стирает память. Подныриваешь под то же фиолетовое проклятье, которым он наградил Грейнджер, и посылаешь в него крышку люка. Мужчина уклоняется, но ты двигаешься одновременно с ним и призываешь металлическую бандуру обратно к себе. Тебя научил этому трюку Джейк Коллинз. Хотелось бы сказать ему спасибо, но, к сожалению, тот мертв.

Крышка ударяет Долохова слева — по плечу, а не по голове. Проклятье — всего лишь рана! Нужно поработать над меткостью. Взмахнув и хлестнув, тихо произносишь заклинание, которое останавливает металлический блин в нескольких метрах от тебя. Этот жест заставляет предмет встать на пути посланного в тебя украинцем убийственного проклятия. Тот залечивает глубокую рану на плече и аппарирует с пути твоего разрубающего. Не хочется показывать, что ты и сам способен аппарировать, так что, просто развернувшись на треск, замечаешь, как тот приземлился на крышу чьего-то БМВ. Узнаешь брошенное им взрывное. Довольно темное; нацелено вовсе не на тебя. Цель — тротуар вокруг. Черт с ним! Аппарируй!

Вжимая себя в реальность, вновь появляешься в следующем ряду, прямо за ним, рядом с Вольво. Мгновенно развернувшись, кидаешь в БМВ взрывное. Как взлетает машина! Если кто-то мог позволить себе бумер, значит, позволил и страховку к нему. Где-то далеко звуки сирены сливаются с криками… Интересно, не повесят ли ответственность на ИРА. Где Долохов? Ты достал его? Не рассчитывай на такое! Инстинктивно поднимаешь щит, и тот прогибается под взрывным — оно врезается в защиту, придавливая тебя к земле. Черт, будешь ушиб! Аппарируй!

Хорошо, что ты успел — ублюдок перенесся на вершину фонаря, чтобы накрыть тебя «Смертью Сверху». То место, где ты только что находился, омывается в огне багрового файербола, забирая с собой в могилу Вольво — аминь. А ты-то думал, что здесь царит их хваленая безопасность. Осторожный ублюдок… но недооценивающий тебя. Ты знаешь гораздо больше, чем он ожидает, и не только основы аппарации.

Нда, вот и полетела к черту твоя идея спрятать пока свою силу, но, с другой стороны, не так уж и умно было бы рассчитывать на то, что Риддл снова примется играть с тобой в игры. В это мгновение убить Антонина Долохова кажется намного лучшим планом! Перенос в пространстве забирает прилично силы — большинство людей чувствует слабость и не способно бросить мощное проклятье. Именно поэтому тебя только ушибло от его взрывного, а на асфальте не осталось следа от ожога. Этот человек недостаточно силен для файербола.

Ты же не похож на «большинство людей». Кван помог преодолеть тебе порог послеаппарационных судорог. Кореец не способен на очень сильные проклятья после прыжка в пространстве. Обычно он использует проникающие проклятья — они позволяют даже слабому заклятью достичь приоритетной для него цели; тем самым жертве пускается кровь. Ты же, напротив, способен причинить немало вреда. Судьба дала тебе силу играть в одной лиге с Риддлом. Будет больно, но не слишком — не то, что Долохову. Опустившись на колено, направляешь палочку на тротуар и кричишь:

— Инвито Фалгарекс!

Задыхаешься и дрожишь от волны энергии. Держись, Поттер, не выключайся! Оно уже получалось у тебя однажды, в лакотской резервации, но тогда тебе не мешало громадное количество адреналина в венах. Сырая божественная энергия бьет в большую металлическую крышку, и та взрывается со стоящими рядом машинами. Долохов аппарирует на секунду позже, чем нужно. Он с треском появляется вновь и падает на землю.

Старый Гарри Поттер — ну, если бы он здесь был — вероятно, закончил бы дело оглушающим, и, возможно, связывающим — просто чтобы быть уверенным. Оглушающие лишь для людей, с кем ты не против встретиться еще раз. Веревки бы неплохо выглядели на Лорен или даже на Флер, но ты научился играть наверняка. Ты не желаешь вообще снова видеть Долохова. Разрушающее вырывает кусок плоти в его груди размером с твой кулак, а раздирающее проклятье, которым ныне мертвый техасский боевой маг пользовался, чтобы разделывать мясные туши — «позабавиться» — выкапывает траншею, начинающуюся в метре перед Долоховым, и заканчивающуюся примерно в двух метрах за ним. Вот теперь он точно не вернется.

Обернувшись, улавливаешь потрясенное выражение на лице Беллатрикс. Сумасшедшая тварь должна бояться! Даже безумным доступны проблески разума. Попробуй-ка убежать, крольчонок! Начинаешь противоаппарационное скандирование, но она поступает по-своему и активирует портключ, параллельно защищаясь от атаки Квана. Тебе не хватает времени на комбинированное скандирование, и ты неправильно предположил её способ побега. Что ж, в следующий раз удача будет на твоей стороне.

Обозреваешь ущерб… да, тем, кто стирает память, предстоит нелегкая работа. Все сражение заняло минуты две и оставило после себя черт знает что. Ну, хорошо, полряда взорванных автомашин и горящий неподалеку трансформатор — вероятнее всего, файербол в данном случае был лишним. Кван, похоже, больше раздражен, чем ранен. Бросаешься к Биллу — тот пытается закрыть неприятную рану на ноге, пока Хак с выражением отвращения на лице осматривает пятно крови приблизительно в десяти метрах от него.

Тролль разочарованно хрюкает:

— Волшебник увернулся от дубинки Хака. Хак достал только его руку, — произносит твой друг, указывая на упомянутую конечность. Ну, ты предполагаешь, что это — та самая рука. Идентифицировать что-то, рассеченное шипастой демонической дубинкой — все равно, что пытаться выяснить, чем завтракал Риддл по отходам на губах Малфоя. — В следующий раз Хак прицелится лучше, — заканчивает громадина.

Ухмыляешься Биллу, в то время как залечиваешь ему рану и помогаешь встать на ноги. Тот примирительно смотрит на тебя, пока ты вытаскиваешь из кармана кровевосстанавливающее и протягиваешь ему зелье.

— Знаю. Ты — любовник, а не боец — думаю, Флер благодарит за это Бога.

— Прости, Гарри. Парень оказался лучше, чем я, но он думал, что Хак был всего лишь волшебником под иллюзией. Хак прошел через его костелом и ласково похлопал по плечу.

— Бла, бла, бла… Все англичане так много разговаривают? Давайте, стойте дальше — тогда мы сможем поговорить с нормалами. Видите, как они бегут к нам? Может, темная ведьма вернется с дюжиной друзей, а мы все будем говорить! Пойдем! Поболтаете позже!

Кван жизнерадостен как всегда, однако он прав — от терминала приближаются и звуки сирен, и голоса — пора уходить. Уничтожаешь наполненные барахлом чемоданы. «Настоящий» багаж уменьшен и находится в ваших рюкзаках. Подняв ближайший кусок металла с эмблемой БМВ, передаешь её Квану. Смотришь на остальных.

— Ну что, пойдем, окажем наше уважение министру? Давайте придерживаться плана.

Вздыхаешь — начинает ощущаться эффект вызванной молнии — а Кван создает портключ. К счастью, Англия — относительно маленький остров, и вы можете уйти портключом куда угодно из Лондона. На данный момент кореец — единственный, у кого есть лицензия на создание этого средства передвижения, а если Департамент Защиты Магического Правопорядка заартачится, то нужно будет указать, что его бумаги следует продлить. В общем, будет забавно понаблюдать, как какой-нибудь новобранец-аврор попробует сказать Квану, что его бумаги должны быть перерегистрированы в Англии. Вероятно, ты мог бы провернуть это безнаказанно со своим «статусом», но не нужно давать министру козыри против себя.

— Как забавно, — успеваешь пропеть ты, прежде чем вас уносит портключ.


* * *


Вновь появляетесь на расстоянии в несколько миль, в Косом Переулке к вам четверым присоединяется пятый. Его зовут Шон, твой наемник: ты купил услуги его команды охотников за головами. Переговоры проводились под прицелом палочек — ещё одна из тех вещей, которые большинство шестнадцатилетних подростков не испытывали и, вероятно, вряд ли испытают. Хак легко выдерживает вес опирающегося на тролля Билла.

— Нам не удалось установить голову на пике, как ты требовал, но помощь прибыла к нему немного быстрее, чем мы рассчитывали. Октавиус Нотт мертв, а его особняк горит в то время как мы разговариваем.

— Какие-нибудь сопутствующие разрушения? — так спрашивать намного приятнее, чем если бы: «Сколько ещё людей вы должны были убить?»

— Его жены не было дома. Присутствовал ещё один человек. Оба были отмечены темными метками. По нашему соглашению, это ещё тысяча галеонов за «дополнительного» Упивающегося Смертью. Моя диверсионная команда преднамеренно задела тревогу периметра в двух других местах, чтобы их силы пришли в движение.

Нелепо: ты сидишь и слушаешь рассказ мужчины о смерти двух человек приблизительно с той же отрешенностью от эмоций, как будто речь идет о дорогой покупке — хотя, в каком-то смысле, так оно и есть. Двенадцать — теперь тринадцать — тысяч галеонов только что были заплачены за смерть двоих человек и сожжение «древнейшего и благороднейшего дома» дотла.

— Никаких потерь с вашей стороны? — спрашивает Кван, на самом деле не беспокоясь за боевую команду — только ради того, чтобы знать, для будущих заказов. Он критически осматривает Билла. — Пойди, вылечись! Ты бесполезен нам в таком состоянии. Раненые привлекают внимание.

Билл наклоняется к Квану и что-то шепчет. Кореец вздыхает и качает головой перед тем, как махнуть палочкой поперек лба Билла, а потом и поверх раненой ноги. Билл выпрямляется и встает. Узнаешь довольно темное исцеляющее. Его редко используют — только в сражениях, потому что расплата достаточно высока. Оно ускоряет исцеление, но по большей части просто позволяет пациенту игнорировать рану. Когда Билл отправится спать, то сон продлится, как минимум, три дня.

— Нет. Схема защиты была точной, но у них присутствовал дополнительный слой тревоги. Лучшее предположение Ивана — то, что тот связан с темной меткой и устанавливается владельцем. Тревога сработала слишком поздно, чтобы спасти его, однако ситуация стала довольно опасной, когда прибыло подкрепление.

Билл отвечает за тебя:

— Деньги переведутся вам по соглашению, плюс дополнительная тысяча. Мы свяжемся с вами, когда у нас будет следующий заказ.

— Мои люди здесь, в Переулке, и прикрывают ваш подход к министерству.

— Спасибо. Мы с нетерпением ожидаем будущей совместной работы.

Кивнув, темноволосый человек аппарирует. Вся беседа отдавала чем-то искусственным. Была бы Грейнджер горда из-за того, что ты способен использовать в предложении слово «эвфемизм»? Набег рассчитывался таким образом, чтобы совпасть с твоим возвращением в Англию, уповая на то, что силы Упивающихся Смертью будут рассеяны, и обе твои миссии увенчаются успехом. Хотелось бы надеяться, что Беллатрикс все ещё в процессе поиска помощи. Интересно, выжил ли другой Упивающийся, если единственным человеком, способным исцелить его, была эта сумасшедшая с###?

Министерство такое же, как ты и помнил. Когда тебя просят вытащить свою палочку, показываешь ему первый документ из сумки. Он долго и пристально смотрит то на него, то на тебя.

— Это что, какая-то шутка?

Снимаешь с себя чары.

— Я не шучу. Эти четверо — со мной, и мы опаздываем на встречу с министром магии. Полагаю, вам передали, что меня ожидают.

— Да, но…

— Тогда позвольте мне пройти. — Николай Коластос довольно многому научил тебя в плане того, как вести себя с бюрократишками. Удивительно, как это легко — нужно всего лишь чуть-чуть уверенности.

— Я позволю, но вас будет сопровождать эскорт из авроров.

Слишком знакомый тебе голос отвечает:

— Я позабочусь о них.

Проверяющий палочки мужчина заметно бледнеет:

— Да, аврор Хмури.

Упрекая себя за то, что не заметил его, наблюдаешь за хромающим стариком. Он «потерялся» в толпе, однако, похоже, Кван его определил.

Пройдя под эскортом Хмури проверочный пункт, направляетесь к лифтам. Глаз старого аврора осматривает каждого из вас.

— Сейчас в Хитроу направляются целых две команды амнезиаторов. Вы, мальчики, только что оттуда — ну и как все прошло? Я удивлен, что ты вообще способен ходить с такой ногой, Уизли — чем быстрее ты позволишь осмотреть её, тем лучше.

По пути Билл вкратце отчитывается ему и снимает с себя чары. Открывая дверь в офис министра Скримджера, проталкиваешься сквозь внешнюю приемную в административный офис и «внутреннюю» приемную — где и собираются люди, которым на самом деле удастся встретиться с министром. Два помощника определяют, кто и когда увидится с их шефом. Намечается веселье: несколько человек сразу же заметили Безумного Глаза и, конечно же, тебя. Направляетесь прямо к Перси Уизли.

— Давно не виделись, Перси, — нейтрально произносит Билл.

Ответ Перси также лишен теплоты:

— Уильям. Что это значит? Ещё одна провокация Дамблдора? — Интересно, а верит ли вообще хоть кто-нибудь, что ты сейчас в Хогвартсе… В Англии плохо хранятся тайны.

— Я серьезно, Перси. Мы здесь, чтобы увидеть министра Скримджера.

— Боюсь, что министр на чрезвычайно важной встрече с…

— Да, мне прекрасно известно, что в данный момент он встречается с послом Алесандро Димперио, главой южноамериканских миротворческих сил, которые в настоящее время патрулируют Косой Переулок, чтобы у английских авроров было больше времени сосредоточиться на угрозе от Упивающихся Смертью. Мне также известно, что чрезвычайный и полномочный посол Алесандро передал, что посол по особым поручениям от министерства Бразилии посетит эту встречу.

Перси впивается в тебя расчетливым взглядом. Вытащив свои бумаги из атташе-кейса, пихаешь их ему в руки, наслаждаясь ситуацией просто до неприличия:

— Я — здесь, чтобы по поручению моего правительства официально представиться министру Скримджеру.

Когда Перси, открыв рот, рассматривает документы в своей руке, Билл ворчит:

— Я знал, что нужно было захватить камеру. По крайней мере, позже можно будет посмотреть в Омуте и посмеяться над этой сценой.

Что тебе действительно интересно, так это реакция Хмури — тот не был посвящен в такие «незначительные» детали. Седой аврор расплывается в улыбке — он впечатлен.

— Посол Поттер из Бразилии — изобретательно.

— Я все ещё решаю, оставить ли двойное гражданство или отказаться от английского. Полагаю, что то, как пройдет эта встреча, повлияет на мое решение, если, конечно, Уизерби прекратит ловить мух и объявит о нашем присутствии министру Скримджеру. — Не можешь удержаться и не ткнуть Перси носом в это «Уизерби». Он явно взволнован.

Через минуту, когда Перси все же восстанавливает самообладание, тебя впускают в кабинет. Остальные остаются во «внешней» приемной.

Когда ты входишь, министр Скримджер поднимает глаза от своего стола. Алесандро — высокий худой мужчина с коротко стрижеными черными волосами и тонкими усиками. Он встает, чтобы представить тебя:

— Министр Скримджер, мой подчиненный — посол по особым поручениям Гарри Поттер. Шесть миротворцев, патрулирующих вашу деревню, Хогсмид, будут подчиняться именно ему.

— Что это значит? — изумляется потрясенный Скримджер.

— В качестве символа нашей благодарности за недавние действия господина Поттера наш министр счел целесообразным предоставить ему не только Медальон Тирандентеса, но и полное гражданство, а также признать его подмастерьем разрушителя заклинаний; господин Поттер также любезно согласился принять ранг посла, чтобы вернуться на свою родную землю.

Скримджер краснеет, но мгновенно вскакивает на ноги — опыт политика, который всегда должен приземляться на четыре лапы.

— Что ж, в таком случае, поздравляю, посол Поттер. Как получилось, что вы закончили ваше образование?

— Его проэкзаменовали наш министр образования и директриса нашей Академии Магии — они посчитали, что он является необыкновенно талантливым волшебником, подающим большие надежды. Поскольку ваша страна также подписала соглашение МКЧ № 1732, я полагаю, это означает, что вы также признаете его статус совершеннолетнего волшебника.

Решаешь перехватить инициативу:

— Простите меня, Алесандро — у меня нет времени, чтобы играть в ваши игры, министр. Волдеморт желает моей смерти. Так что я ушел от всех людей, пытающихся использовать меня для собственной пользы, и заключил несколько союзов. Я хочу, чтобы Волдеморт умер, и этой цели можно добиться при содействии моих новых выделенных для помощи аврорам соотечественников, благодаря которым местных служителей правопорядка снимают с патрулирования Переулка и Хогсмида, чтобы ловить Упивающихся Смертью, что, в свою очередь, ослабит Волдеморта.

Скримджер кивает, очевидно, анализируя то, как показать происходящее в положительном свете своей собственной администрации.

— Могу я точно узнать, какую услугу вы оказали народу Бразилии?

— Боюсь, что деяния господина Поттера в настоящее время засекречены, однако мне сказали, что, когда детали выйдут наружу, его награда покажется намного меньшей, чем он заслуживает на самом деле.

— Так что вы тоже не знаете.

— Я знаю, что могу доверять мнению моего дяди.

У министра появляется на лице расчетливое выражение:

— И когда вы собираетесь сказать мне, зачем все это нужно?

— Я хочу, чтобы он был мертв — на этот раз окончательно! Из того, что мне сказал Дамблдор, — сморщиваешься, произнося это имя, — вы хотели, чтобы я был чем-то вроде эмблемы при министерстве и рассказывал всем, какую невероятную работу вы проводите. Учитывая, что несколько минут назад в Хитроу я убил Долохова, а он перед моим отъездом еще был в тюрьме, вы не производите хорошего впечатления. Почему бы нам не позвать сюда Дамблдора, и тогда я смогу сделать все сразу? Нам предстоит совместная работа. Публично мы будем одной большой счастливой семьей.

— Полагаю, это означает, что вы не являетесь человеком Дамблдора. Давайте продолжим нашу беседу, а Главного Колдуна вызовем сюда позже.

— Когда-то, вероятно, это было верно, но я выкинул из головы эти глупые представления.

Посол Димперио встает:

— Полагаю, что мое участие во встрече подошло к концу. Гарри, я встречусь с тобой через несколько дней, после того, как устроишься на месте. В следующие выходные мы устраиваем званый обед для министра Скримджера; на нем будут присутствовать представители СМИ. Нужно будет обсудить твои отношения с британской прессой.

Ты осознаешь, что Алесандро знает о твоем бурном прошлом со СМИ, поэтому беседа о том, как тебе следует вести себя, будет долгой. Это часть жизни — часть твоей сделки с министерством Бразилии. Видно, что Скримджера прямо таки распирает от вопросов к тебе.

— Посол Поттер, кажется, мы начали с неправильной ноты, так сказать. Давайте на время отложим наши предвзятые представления друг о друге и начнем сначала. Я нахожусь здесь, потому что Фаджа выкинули, а другие были либо слишком испуганы для борьбы, либо убиты, как моя дорогая подруга Амелия. Вы вернулись к нашим берегам с чрезвычайно необходимыми сейчас бойцами. Я понимаю, зачем вам нужно здесь их присутствие, но, кроме того, мне хотелось бы понять, почему они согласились сюда прибыть?

— Мне удалось убедить министра Димперио в опасности, что представляют собой Упивающиеся Смертью. Вспомнив, как американские нормалы в мировых войнах посылали в Европу свои экспедиционные силы, мое начальство решило, что, если наши люди будут присутствовать здесь, оно будет получать надежные отчеты о серьезности ситуации, — улыбаешься, зная, что это лишь часть правды. Реальная причина в том, что в Южной Америке меньше чем через год состоится «организованное» восстание гоблинов, и министр Димперио желает, чтобы его отряды к этому моменту «попробовали крови». Большая часть миротворцев не слишком закалена — здесь очень мало ветеранов, и всех нужно привести в форму. Хуан Димперио ожидает, что его миротворцы вкусят битвы.

Часть безобразной политики очевидна. Скримджер знает, что ты удерживаешь факты, но прямо сказать не может — это было бы дипломатической бестактностью. Вместо того он устроит тонкий допрос, в котором попробует заставить тебя проговориться. Ты же придерживаешься готовых ответов, потому что слова «Гарри Поттер» и «тонкий» не слишком часто попадаются в одном и том же предложении. Хаос в Хитроу явился результатом твоей попытки «тонкого» прибытия в страну. Сегодня днем ты попробуешь «тонко» вернуться в Хогвартс.

— Вы намерены и дальше придерживаться гражданства Британии? Я бы посоветовал вам остаться гражданином. Сомневаюсь, что люди поняли бы, если бы вы захотели отказаться от нас. Это будет воспринято как предательство. — На языке дипломатов для неофитов это значит: «Если ты сделаешь так, я заставлю этих овец выгнать тебя отсюда поганой метлой».

— Я и не намеревался. В настоящий момент меня вполне удовлетворяет двойное гражданство. И я, и силы, которые я привел с собой, в это опасное время передаются в помощь Британии, — что, с твоей стороны, можно перевести как: «Пока вы не попытаетесь надуть меня; в противном же случае я вместе с этими тремя дюжинами миротворцев соберу манатки и уберусь отсюда к чертовой матери — и посмотрим, сколько потребуется для того, чтобы и ты сбежал отсюда из-за народа или Волдеморта.

— Я не могу даже выразить свою степень благодарности за вашу помощь. Ваш старший посол указал, что вы будете работать из Хогсмида, — полагаю, это означает, что вы возвращаетесь в Хогвартс?

— Это — наиболее защищенное место здесь, на этой территории. Я — разрушитель заклинаний, поэтому данная школа представляет для меня особый интерес. Мое главное желание — увидеть крах Темного Лорда. Риддл бы уже бросил вызов Старику в его логове, если бы был достаточно силен. — Да, ты по собственной воле помещаешь себя в область влияния Дамблдора, но сие не значит, что тебе это нравится. — Министр, сейчас — беспокойные времена, и безобразие в Хитроу, вероятно, повторится не раз. Нельзя, чтобы те, кто открыто поддерживает Риддла, чувствовали себя вольготно.

— Прямо перед началом встречи мне доложили, что было атаковано поместье Октавиуса Нотта. Похоже, что кто-то уже пытается передать подобное послание. Смею вас заверить, что любой атаке на частных лиц будет уделено соответствующее внимание, с учетом рабочей загрузки наших сил правопорядка, хотя публично мне придется препятствовать любым подобным судам Линча.

Вот и максимум возможного одобрения. Интересно, сколько будет стоить зрелище сожженного дотла поместья Малфоев?

— Ну, посол, расскажите мне — я никогда не был в Бразилии. Что вам там понравилось? — Ты не ожидал такого вопроса, но решил, что он означает: «Если нужно будет бежать отсюда, то мне, вероятно, понадобится место для правительства в изгнании».

— Там круглый год тепло. Люди были добры ко мне, и я наслаждался проведенным на той земле временем. — На самом деле все было намного сложнее, но Скримджеру придется сильно нажать, чтобы вытащить, допустим, такое: «Джунгли были суровы ко мне. Несколько раз я почти умер, и мне очень повезло, что оказался на одной стороне с управляющими министерством ублюдками».

Если подумать, «дипломатическая речь» кажется весьма забавной.

В конечном счете, «101 инсинуация» сводится на нет, но на званом обеде тебе, скорее всего, преподадут ещё один урок. Вспышка камеры высвечивает, как министр лично провожает тебя к министерскому кабинету Главного Колдуна. Он предлагает остаться — очень уж кое-кому хочется посмотреть на представление. Ты вежливо отказываешься от компании и ждешь, пока министр дает кому-то поручение вызвать Дамблдора по камину. Как ни странно — может, Скримджер в щедром настроении? — министр поручает Перси принести тебе легкую закуску. Кажется, у Руфуса есть чувство юмора! У тебя поднимается настроение, когда видишь, как данного Уизли опустили до уровня обслуги. Билл наслаждается зрелищем, вероятно, ещё больше тебя, но после такого утра он этого заслуживает.

Слишком скоро, на твой вкус, прибывает вцепившийся в ногу своего феникса Альбус Дамблдор. Тебе хочется поймать его взгляд, но парящий напротив Фоукс сердито шипит. Он выводит трель — кажется, прекрасная мелодия звучит слишком громко — вынуждая тебя шарахнуться прочь. Птица мгновенно возбуждает тролля, и все понимают, что кабинет — хоть он достаточно просторен — не лучшее место для драки тролля с фениксом.

Заинтересованно посмотрев на тебя, Дамблдор приказывает птичке покинуть вас. Это плохой признак; ты даже не представляешь, что именно оставило на тебе след из всей этой борьбы с немертвыми, смерти и обмена кровью и слюной с демоном.

— Здравствуйте, Гарри. Кажется, Фоукс невзлюбил вас. Что очень меня беспокоит.

— Феникс все ещё слепо следует за вами. Вы получали больше моей лояльности, чем заслуживаете. Вероятно, он знает, что я обо всем этом думаю. — Насмешливо улыбаешься, рассматривая больную штуку, которая когда-то называлась рукой. Иногда уж лучше простые решения, чем правильные.

— Я сожалею, что наши отношения так сильно ухудшились. Я обещал вам, что принесу извинения за свою роль в событиях этого лета. Бухгалтерский отчет и объяснение моих действий я постараюсь дать вам в более частной обстановке. К счастью, вы вернулись, и мы можем начать все сначала

— Да, сможем — как только я получу вашу присягу о том, что вы не превратите меня в протухшего от любви идиота или не сотрете мне память. Как я только что упоминал министру, публично мы будем одной большой счастливой семьей. Можете быть уверены в том, что в замке не будет моей ноги, пока не получу клятву. — По большей части, игнорируешь первое из многочисленных извинений, которые предстоит получить в ближайшем будущем.

— Я соглашусь на ваш запрос, чтобы быть уверенным в том, что вы вернетесь в безопасность Хогвартса для завершения своего обучения. Приветствую ваш внезапный интерес к искусству разрушения заклинаний.

Любопытно, насколько хищная у тебя улыбка в тот момент, когда ты вручаешь ему свои верительные грамоты.

— Могу сказать как один совершеннолетний волшебник другому, что ценю ваше беспокойство, директор Дамблдор. Я не возражал бы против того, чтобы усовершенствовать свои навыки по разрушению проклятий в вашем прекрасном учреждении с мистером Уизли в качестве персонального наставника. Мне присвоили звание подмастерья, однако я пока не чувствую, что действительно заслужил его.

— Что же ты сделал, Гарри? — Дамблдор выдергивает из кармана мантии часы в старом стиле, но, пристально на них посмотрев, расслабляется и убирает их обратно. В ответ на его внезапное движение вытаскиваешь палочку. Он прищуривается, когда ты возвращаешь палочку в кобуру. В глазах старика нет мерцания. Ты вспоминаешь, как тот открыто высмеял Доулиша, а потом, опередив его, оглушил в комнате всех, кого ему захотелось. Ты намного быстрее, чем Доулиш.

— Довольно расплывчатый вопрос, директор. Теперь я по закону взрослый волшебник. Формально мое обучение закончено.

— Вижу. Однако, так или иначе, ты вернулся.

— Почему бы и нет. К тому же все ещё открыт вопрос Волдеморта и кусков…

Старик жестом заставляет тебя замолчать.

— Сия дискуссия не для этого места. Мы можем вернуться к ней позже. Что касается более приятного предмета, я надеялся на то, что ты планируешь продолжать свои занятия; истинное обучение начинается только тогда, когда закончена школа. К несчастью, если ты не студент, я не могу позволить тебе состоять в команде по квиддичу. Посмотрим, что мне удастся сделать.

Он предлагает морковку — ты отбрасываешь её ему назад.

— Квиддичем я могу заняться и позже. Я буду посещать отдельные уроки, насколько позволит мой плотный график. Хотелось бы, чтобы меня поселили в гостевых комнатах наряду с Биллом, Кваном и Хаком.

— Посмотрю, что можно сделать, но тролль может оказаться проблемой. Совет попечителей опасается темных существ на территории школы.

Тебе очень хочется выдать комментарий о Снейпе, но, вместо этого, возвращаешь старику его же монетой — демагогией:

— Директор, проблемы — это только задача, требующая определенного решения. Кроме того, вы себя недооцениваете. За последние несколько лет вы сумели получить несколько поистине замечательных персонажей в штат своей школы.

Договориться о формулировки присяги удается в течение нескольких минут, но с Биллом, Хмури и Кваном, кто высматривают все возможные пути, при помощи которых Дамблдор может извернуться от исполнения клятвы, ты чувствуешь, что все схвачено. Билл соглашается быть свидетелем клятвы, и не позднее, чем через пять минут, больше не нужно беспокоиться о том, что Дамблдор прикажет искупать тебя в зельях или сотрет память. Соглашаешься посетить все возможные занятия, защищать замок и студентов изо всех своих сил, и проживать в замке в течение следующих двух лет, пока, по каким-либо причинам, тебя не удалят из замка.

Фоукс отказывается переправлять вашу группу в Хогвартс. Министерство по инструкциям Скримджера установило антиаппарационную защиту — это означает, что в Хогсмид ты направишься камином. Дамблдор рекомендует таверну своего брата, а также, чтобы Хмури прошел первым.

Кван заканчивает «одевать» Хака, который уменьшил себя до нормального размера, чтобы кореец смог наложить чары маскировки. После столкновения с демоном с Хаком произошло нечто сверхъестественное — кровь существа покрыла раны тролля, и теперь тот способен изменять размер. В тот момент в его крови бурлило зелье роста, и это — единственное, что имеет смысл. При наименьшем размере рост Хака составляет метр, и он способен парить, используя крошечные крылья как у летучей мыши — единственную часть тела, которая не меняет размер. По привычке тролль придерживается трехметровой высоты, но может вырасти и до пяти, как в тот момент, когда сражался с демоном. Когда тролль увеличился в первый раз, то опустил штаны, чтобы удостовериться, что все его достоинство тоже выросло. Тебе не стоило видеть такое. Мало того, что это грубо… произошедшее оставило у тебя чувство неполноценности.

Кажется, изменения постоянны, и, хоть у него всё пока хорошо, сам ты напуган. Во время сражения ты наглотался порядочно такого же густого гноя. Каждый раз, когда у тебя болит голова, ты, обнажившись, осматриваешь себя в зеркале на предмет рожек, чешуи или хвоста. Пока единственное, что удалось обнаружить — ты всегда знаешь о том, где находится тролль. У Риддла есть змея. У старого лгуна — его огненная птичка. Судьба вручила тебе изменяющего размер получеловека с проблемами в области гигиены, грязным чувством юмора и готовностью всунуть гм… палку в каждую тролльшу на своем пути. Как ни странно, ты не поменял бы его на дракона — он и так хорош.

Улицы Хогсмида заполнены твоими бывшими одноклассниками, что блуждают вокруг, до краев наполненные блаженным неведением. Приличные чары незаметности, и никто не кинет на вас четверых лишний взгляд.

Одна приятное последствие твоего лета: ты больше не нуждаешься в очках. У тебя все ещё есть пара очков, однако единственное, что те улучшают, так это способность видеть магию: они — лучшее изделие из линии очков разрушителей заклинаний с соответствующей ценой, но деньги для тебя — не проблема; темные и даже несколько светлых волшебников — вот главный вопрос. Выжить достаточно долго, чтобы потратить маленькую частичку своего до смешного громадного состояния — достойная цель, не правда ли?

Сигнал от твоей палочки активирует их, и замок в отдалении зажигается оттенками всех цветов радуги — он ослепляет тебя. Единственный раз, когда ты испытывал хоть что-то подобное, — когда Грозовая Туча вылил тебе в глотку то анимагусовое зелье с мескалином, и галлюцинации оказались просто фантастическими! Сейчас же ты трезв как стеклышко, а вид перед тобой чем-то напоминает калейдоскоп.

Легко понять, почему разрушитель при посещении этого места, лишь раз взглянув на щиты, хохотал бы от ликования. Нечто, представляющее собой дом, в котором Билл провел детство, для архитектуры примерно то же самое, что и замок — для защитных схем. Он расположен на пересечении двух особенно сильных линий лей — теперь ты понимаешь, что подразумевал Билл, когда говорил, что человек может потратить годы, лишь пытаясь нанести на карту щиты — некоторые из них, возможно, принадлежали ещё Ровене.

Тебя просто гипнотизирует поток цветов, но внимание привлекает маленький водоворот темноты на дорожке к замку. Что бы это ни было, оно компактно и довольно интенсивно.

— Билл, там что-то происходит. Давай поспешим!

Ты рванулся по тропинке; хочется обернуться ягуаром и преодолеть расстояние меньше, чем за минуту, но ты уже не раз бросался без оглядки в ситуации, не заручившись поддержкой — и при этом чаще выходил из них раненым, чем целым. Так что не стоит очертя голову вслепую кидаться в опасную ситуацию.

В воздухе — девушка; вокруг неё циркулирует масса энергии. Такое увидишь не каждый день. Узнаешь Лин Паттерсон, в ужасе смотрящую на развернувшуюся перед ней сцену. Что означает: персона в центре водоворота — Кэти Белл. Она не находится в списке обманувших тебя людей. Шевелись, Гарри!

— Хак, опусти её! Скорее! Мягче! Билл, что, черт возьми, это за штука на земле? Смотри за ней! Что бы это ни было, оно чертовски темное. Лин, скажи мне, что случилось. Кван, помоги мне проверить её.

Забавно, что всего месяц назад это ты бы ждал указаний Квана или Билла, но теперь ты — часть команды, и они уважают тебя так же, как и ты их. Девочка что-то лепечет — абсолютную чепуху. Она совершенно ничего не знает — помощи от неё ноль. Взглянув на Квана, заставляешь её замолчать.

Билл придвигается к тебе.

— Это серьезный темный объект, Гарри. Пропусти меня, Кван. Твоя диагностика здесь не поможет. Мы уже знаем, что её убивает. Воспользуйся очками, и мы узнаем, где оно находится — посмотрим, сумеем ли мы остановить это. Кван, можешь прижать её к земле? Смотри за ней, она начинает пинаться. Отлично, так и держи. Хак, держи детей подальше. Гарри, работай со мной: ищи черные линии — они должны быть такого же цвета, как и сам объект. Линии будут расползаться.

Очки едва чувствуют ауру девочки: сначала ты думаешь, что все будет похоже на поиски иголки в стогу сена, но затем понимаешь — был неправ. Твое внимание привлекает нечто отвратительное, расползающееся по её правой руке.

— Правая рука! Оно движется!

— Я поймал! — палочка Билла шевелится, и рукав Кэйти исчезает. Уродливое пятно из рун танцует по её плоти на внутренней части предплечья, а вокруг разрастается фиолетовая полоса. Усики волшебства растекаются по её руке почти до плеча.

— Оно довольно глубоко! Гарри, воспользуйся палочкой. Прикрепи её на главную линию инфекции. Читай основное норвежское противощитовое скандирование, держа палочку на её вершине. Это должно остановить распространение. Я хочу поймать основную инвазию и попытаться её оттянуть.

Следуешь указаниям Билла, пока тот помещает палочку в центр циркулирующей рунической путаницы на её руке. Когда скандирующий голос Билла присоединяется к твоему, то чувства атакуются шумом, напоминающим о стуке ногтей по классной доске. Кончик твоей палочки начинает светиться, и тонкая струйка ползущей по руке девушки темноты замедляет движение — хоть и медленно, то останавливается! Билл лихорадочно работает. Он прилагает громадные усилия, и это начинает сказываться.

Ты слышишь, как Кван призывает патронус. На мгновение отвлекаешься, потому что инстинктивно ищешь темные формы дементоров; теряешь контроль над проклятьем. Патронус-тестрал кружит вокруг вас. Дементоров нет — Кван просто воспользовался тем же трюком, которому вы научились в затерянном городе. Патронус — энергия охраняющего человека духа, и он окутывает тебя своей мощью. Это поможет снизить эффекты темного проклятья. Проклятье, он — гений! Возвращаешь контроль над медленно продвигающимся спрутом. Не хотелось бы уничтожать ещё больше её одежды. Сцена и так уже выглядит довольно дико. Три парня удерживают трясущуюся девчонку на земле, а тролль стоит рядом, охраняя их, в то время как другая девочка кричит изо всех сил — молча. Кван прав: каждый раз, когда ты пытаешься слиться с окружающим фоном, просто в очередной раз привлекаешь к себе внимание. Вспоминаешь, как намеревался «тонко» войти в замок…

Кинув взгляд на Билла, смотришь, как некоторые руны потихоньку начинают тянуться за его палочкой назад, в воздух. Он цепляет проклятие и тащит его из девочки. Обе его руки — на палочке, и похоже, Билл борется со злом. Сцена напоминает тебе об этих дурацких рыболовных шоу, которые, как ты видел, регулярно смотрел дядя Вернон. Продолжая скандировать принадлежавшие шаманам из племен викингов столетия назад слова, сосредотачиваешься на самих рунах. Ты видишь форму старонорвежских рун. Тебя все ещё впечатляет внимание Билла к деталям; неудивительно, что он приказал тебе скандировать на норвежском. У тебя нет времени перевести то, что они означают, но последний символ — сердце. Туда и направляется проклятье.

Естественно, магия Кэти борется не только с проклятьем, но и с вашими усилиями остановить проклятье. Её мучительный стон присоединяется к скандированию. Билл сражается с этой штукой ещё минуту, а потом оседает вперед, и три символа, дрейфующие в воздухе, как клыки погружаются обратно в руку жертвы. Она выгибает спину — почти на грани человеческих возможностей — что очень плохо!

Он тяжело дышит. Между вдохами ему удается сказать:

— Слишком сильное. Не могу вытянуть. Оно направляется к сердцу. Надо будет отрезать ей руку.

Кэти — правша, и никому не нужен однорукий охотник.

— Нет! Давай, я попробую вытащить его. А ты удерживай от распространения.

Кван переделывает свой патронус, пока вы с Биллом меняетесь местами. У тебя была ровно одна минута на то, чтобы научиться пропетому им скандированию, но, кажется, ты уловил слова. Начиная скандировать, наносишь удар палочкой вниз по этим пяти рунам, танцующим на её предплечье. По ходу дела Билл исправляет твое произношение. Ощущение такое, как будто пытаешься вытянуть с корнем растение, дергая его — только корни не двигаются. Исключительно этой осенью школьное расписание возле тебя включает 101 Способ Борьбы с Темной Магией — не ждите, записывайтесь уже сегодня! Ты уже ослаб сегодня от вызова элементной молнии, так что это усилие буквально иссушает тебя. Руны по-прежнему бросают вызов твоим потугам запереть их.

— Давай, Гарри! Если оно доберется до её плеча, мы не сможем остановить его, даже если отнимем её руку. Она умирает. Так что если собираешься вытащить его, теперь — самое время!

На этот раз это не твои пять минут жизни — это время Кэти.

Небольшая толпа растет, но тролль со скверной большой дубинкой сдерживает их. Ты не можешь позволить себе отвлечься сейчас. Вот, подцепил эту гадость — как будто пытаешься удержать в руках воду. Держись! Просто вцепись в него и держи! Теперь тяни эту тварь — тяни!

Ты сжег человека до смерти голыми руками. Смерть — это больше по твоей части. Твой опыт — больше по части спасения людей до того, как плохой парень попадет в них смертельным проклятьем. А вся эта штука с устранением проблемы постфактум — довольно новое для тебя занятие. Не волнуйся об этом сейчас. Первая руна вышла — осталось лишь четыре. Скрипя зубами от усилия, продолжаешь тащить. Две вышли, Билл подгоняет тебя. Теперь три — столько, сколько получилось у Билла. Кэти рассчитывает на тебя.

Ты не уверен, когда начинаешь громко выкрикивать скандирование или когда обе твоих руки начинают страшно дрожать, как и твоя палочка. Выходящие слова, кажется, обдирают горло. Бьешься об стену, и если не сможешь пробить её, эта милая девочка умрет. Здесь — такая же ситуация, как на кладбище, и когда вы направили с Риддлом друг на друга палочки. Ты сумел тогда, сумеешь и сейчас! Четвертая выпархивает из-под кожи — осталась ещё одна. Ничто не имеет значения — надо только тащить и скандировать. Боль не важна — твой мир схлопывается в никуда. Есть только ты, твоя палочка и энергия перед тобой. Кэти кричит, или это ты кричишь как девчонка? Кого это волнует? Просто не останавливайся и тащи!

Последняя борется изо всех сил, но ты не отступаешь. Это — недостаток твоего характера. Поэтому, вероятно, все и думают, что ты — «герой». Следует как-нибудь подумать о помощи психолога — возможно, и поможет. Однако трудно втиснуть кого-то в твое уже достаточно плотное расписание.

Со щелчком выходит пятая — как будто в тех драках с перетягиванием каната, в которых ты всегда проигрывал Дадличке. Внезапно он отпускает, и ты падаешь на задницу. Кружащее темное волшебство, привязанное к твоей палочке, исчезает, пока ты, полностью истощенный, глазеешь на проплывающие над тобой облака. По крайней мере, никто не ударит тебя кулаком в живот, как имел обыкновение проделывать милый Дадли. Хотя окружающие люди могли бы сделать и кое-что похуже. Хак помогает тебе подняться на ноги. Ну, хорошо, он практически несет тебя.

Полусознательное состояние — нечто, с чем ты не особенно знаком. Обычно после подобной ерунды ты падаешь в обморок, а потом через несколько часов просыпаешься и заставляешь кого-нибудь объяснить тебе, что случилось в то время, пока был «нездоров». Возможно, ты и вправду молодец — справился, так что можешь быстренько опустить все это светское дерьмо, однако нельзя позволить себе задремать прямо сейчас. Слишком уж неуверен. Даже в таком безумном состоянии, как прямо сейчас, кое-что ощущаешь, пересекая окружающую Хогвартс границу защиты. Как же ты никогда не чувствовал её прежде? Что-то совсем иначе — как будто щиты чувствуют тебя. Слабеешь ещё больше и падаешь на руки своему троллю.

Добро пожаловать обратно в Хогвартс, Гарри Поттер!

Глава опубликована: 12.11.2009

Глава 2. Я был рожден, чтобы мечтать

Воскресенье, 13 октября 1996 г.

Все готово к парадному выходу. Ты неплохо выспался — за восемнадцать часов — и стоишь перед дверьми в Большой зал Хогвартса, Школы Колдовства и Волшебства. Школа значила для тебя очень многое, однако после последних событий она подрастеряла часть своего лоска. Теперь в твоей голове это просто «логово старика», сосредоточие власти Дамблдора. И Кван, и Хак — рядом с тобой, а Билл с комфортом отдыхает в гостевых комнатах под нежной и любящей опекой одной французской ведьмы. Его можно не принимать в расчет, по меньшей мере, ещё два дня. Вполне вероятно, что и больше, когда Флер получит его там, где ей хочется…

— Что ж, парни, давайте–ка закончим все прежде, чем медсестра поймет, что меня уже нет в больнице, — смеешься ты, одеваясь. Мантия безвкуснее, чем хотелось бы, но посол из Бразилии внешне должен соответствовать образу. По другую сторону этой двери — разные люди; раньше их называли твоими друзьями. Большая часть таковыми уже не является. В данный момент Дамблдор там, за дверью, заверяет всех, что все под контролем. Да уж, после всех треволнений нет причин для тревоги, если ты, конечно, не Кэти Белл. Она отдыхает и выздоравливает. Возможно, это — единственное, чему ты сейчас действительно рад.

Лучшее же в настоящий момент то, что Дамблдор не ожидаеет, что ты войдешь в ту дверь ещё, по крайней мере, день, а то и больше. Одно из преимуществ болтающегося на твоей шее ягуарового тотема: медитация позволяет запасать в нем волшебную энергию. Одинокая Грозовая Туча научил тебя использовать накопленную в нем мощь для восстановления сил. Он и есть та причина, по которой ты сейчас вообще держишься на ногах.

Обычно двери закрываются только во время школьных собраний. Поэтому, когда ты толкаешь створки, те довольно сильно скрипят. Естественно, звук привлекает всеобщее внимание к дальней части зала. На краткий миг в голове зажигается мысль: а не повторить ли эффектное появление профессора Квиррела во время твоего первого курса — тот предупредил о шатающемся по замку тролле, — а потом указать на Хака…

— Ой, простите. Я что-то прерываю? — Скрещиваешь ты руки, глядя на древнего волшебника на возвышении. — Вы уже дошли до той части, где собираетесь рассказать им, что меня не было здесь весь год? Извините за то, что вас ввели в заблуждение, однако мое обучение заняло немного больше времени, чем ожидалось.

— Нет, боюсь, я не успел до этого дойти, Гарри, но вижу, большинству учеников понадобятся кое-какие пояснения. Человек, которого вы видите перед собой, действительно ваш бывший одноклассник и теперь является послом по особым поручениям от волшебного народа Бразилии. Гарри оставил нас этим летом для обучения в уединении в Южной Америке, и мы чрезвычайно рады приветствовать его возвращение. — Удивленные взгляды напоминают тебе о том, что студенты, по большей части, идиоты, а от нескольких раздается даже «я знал это», и голос Драко Малфоя среди них — самый громкий. Поздравляю! Кто-нибудь, дайте ему конфетку, блин! Твои глаза встречаются с его, и ты качаешь головой своему бывшему заклятому врагу. Как, черт возьми, можно было вообще когда-либо всерьез воспринимать этого кретина? Когда он попадется на твоем пути в следующий раз, ты так его осадишь, что даже Кван будет впечатлен.

Пока Дамблдор пихает очередную порцию навоза жаждущему пищи целому залу грибов, просматриваешь лица в толпе. Замечаешь своего бывшего лучшего друга Рона Уизли. Дурак счастлив тебя видеть. Вероятно, потому что знает, что ты должен сразиться с Волдемортом. Он немного подрос, и его волосы стали чуть длиннее.

Через несколько человек от него сидит что-то вроде твоей бывшей подруги — не кто иная, как Джинни Уизли. Твой взгляд задерживается на ней, но та отказывается посмотреть тебе в глаза. Глядишь на неё, главным образом, лишь по одной причине — удостовериться, что любовное зелье не оказало на тебя никакого длительного эффекта. Нет, стремление немедленно перепрыгнуть через стол и обнять её отсутствует. Ну, это не совсем так: тебе хотелось бы подскочить к ней и открутить её тонкую худую шейку! Невилл Лонгботтом сидит рядом с ней, и ты замечаешь, что его рука накрыла руку девушки. Луна писала, что Джинни встречалась с Дином. Похоже, долго это не продлилось — не волнуйся, Томас, вероятно, это и к лучшему.

Подозреваешь, что если бы у Джинни не вышло бы заполучить тебя, тогда она набросилась бы на следующий «лучший вариант». Он — довольно приличный тип, к тому же сражался на твоей стороне и вряд ли был частью заговора. В отличие от других, ещё не обманывал тебя… пока что. Немного дальше за столом, со значком старосты школы — Гермиона Грейнджер. Записи оказались точны: она больше похожа на третье— или четверокурсницу, чем на кого-то с шестого курса. Гермиона никогда не была крупной девочкой, а сейчас довольно сильно убавила в весе, и её лицо намного худее, чем помнится. Девушка встречает твой взгляд и, кажется, пытается придумать, что бы такого сказать. Было бы забавно послушать, как сейчас скрипят мыслишки к её голове. Вот это бы получился во всех отношениях очаровательный диалог!

Первый человек, которого ты видишь за столом Равенкло — Чо Чанг. Она такая же хорошенькая, как и раньше, и, как не странно, если верить слухам, ты (ну, или кто-то, кто выглядит точь-в-точь как ты) встречаешься с ней — ну, Чарли, ты даешь! — по словам твоего старшего брата, следуешь его принципу «едва законное — все же законно». Конечно, между тем, чтобы быть умным и суметь использовать этот ум, есть большая разница. Бедная девочка все ещё внимательно присматривается. Что бы между вами ни было, а ты не уверен, что дело даже дошло до такой стадии, это было в другой жизни и теперь закончено.

Наконец, определяешь кое-кого, с кем действительно ждал встречи. Странно: Луна выглядит немного моложе, чем воображаемый тобой образ девочки по другую сторону дневника. С другой стороны, ты, похоже, подсознательно сравниваешь её с Кариной, Эми и Лорен. Только Эми была почти такой же юной, и, весьма вероятно, наибольшей шалуньей из трех девочек — нет, давай-ка называть их женщинами — с кем ты делил постель во время своих приключений. Киваешь Невиллу, а миниатюрной равенкловке с большими синими глазами в той же ситуации ты чуть улыбаешься. Она вспыхивает в ответ и быстро отводит глаза. Не можешь дождаться момента, когда вы встретитесь с ней наедине, чтобы можно было «серьезно поговорить».

— Мистер Поттер, простите, посол Поттер, если вы и ваши партнеры готовы занять места, мы продолжим, — произносит Дамблдор. Вслушиваешься, но не находишь в его голосе ни капли раздражения. В следующий раз надо будет постараться получше. Тебя ничуть не волнует, что ты превращаешь его жизнь в ад на земле.

— Нет, спасибо. Мы просто заглянули на огонек. Когда вы закончите со студентами, я буду ждать вас в вашем кабинете с вашими объяснениями, — повернувшись, направляешься к двери.

Тебе вслед доносится голос Дамблдора:

— Вам потребуется пароль…

Не считаешь нужным оборачиваться:

— Или вам потребуется новый страж. Мне все равно.

Интересно, какое заклинание он использует, чтобы, когда ты выходишь в дверь, прошептать тебе на ухо: «Сахарные палочки». Отличный трюк. Выйдя в коридор, направляешься в кабинет директора школы.

Глядя на тебя, Кван качает головой:

— Ты тратишь впустую слишком много времени на понты. Пытаться впечатлить детей — глупо.

— Кван, мой друг, мы оставили позади реальный мир и вернулись назад, в школу. Здесь совершенно иные правила. Не сомневаюсь, что старик не постеснялся бы и попытался бы провести мое возвращение так незаметно, как только возможно. А моя уловка вынудила его признать мой статус перед всеми учениками. Так что теперь этому ублюдку будет сложнее рассматривать меня на публике как ребенка.

Кван говорит лишь:

— Хорошо, что ты не учился в моей школе…

Интересно, какая же система образования породила Квана? Проводишь в таких размышлениях путь через замок к кабинету Дамблдора.


* * *


Когда ты входишь в комнату, у Фоукса, кажется, начинается очередной приступ гнева. Хак делает к нему шаг, и птица гневно кричит, поднимая позади себя облако туманного огня.

— Хак! Нет!

— Огненная птичка хочет драться! Хак не возражает.

Стараешься, чтобы голос звучал ровно и спокойно:

— Нет. Фоукс отмечает свою территорию, и он, кажется, не питает к нам особого интереса. Давай оставим его в покое.

Хак расслабляет хватку на своей дубинке из костей демона. Она намного круче его копья из драконьей кости. Вы с Биллом вместе работали над ней как над первым настоящим проектом из полученных в недавнее время материалов. И оно того стоит: один оставшийся без руки Упивающийся Смертью может это подтвердить.

Его офис выглядит почти так же, как и во время твоего последнего пребывания в нем. Замечаешь, что некоторые из поврежденных тобой в истерике инструментов пребывают в разных стадиях починки. Один из них скреплен лентой-с-заклинанием. Ждать ещё приятнее, когда представляешь, что твоя ярость способна сейчас сделать с этим местом.

Дверь открывается, но входит не директор с сопровождающими, а некий гений — Ремус Дж. Люпин. Подмывает спросить, а не Дезертир[1] ли на самом деле его второе имя… Финансовый опекун твоего состояния был весьма щедр в финансировании тайного клуба Дамблдора и других предприятий.

— Привет, Гарри.

— Люпин. Полагаю, гоблины перекрыли вам доступ к моим хранилищам. — Интересно, когда удастся получить весь твой клад из того банка? Отношения между Бразилией и нацией гоблинов вскоре станут напряженнее, и ты не желаешь, чтобы тебя «случайно» прокатили на тележке не в твое хранилище, а к драконам.

— Да. Я пришел, чтобы принести извинения. Я попросил у Дамблдора позволить мне встретиться с тобой лично. Можно поговорить с тобой наедине?

— Кван — мой персональный телохранитель, а Хак — верный друг. Если в этой комнате действует ограничение на количество темных существ больше одного на единицу помещения, тогда предлагаю вам выйти. Что бы вы не хотели сказать мне, все может быть сказано перед ними. — Хак считает своим долгом посмеяться над твоим утверждением. Кван просто продолжает осмотр комнаты, пытаясь прочувствовать человека, имя которому Альбус Дамблдор. Желаешь ему удачи — за все это время ты так почти ничего и не понял о старом маге.

Люпин бледнеет — вероятно, когда тебя подлавливают на предательстве ребенка твоего друга, это плохо сказывается на карме.

— Гарри, я совершил пару ошибок. Директор признал, что у него не было твоего явного одобрения на все расходы. При этом я беру полную ответственность за свои действия. Но, даже зная об этом, все равно бы санкционировал их. Я верю, что так было нужно.

— Так что вы верите, что для правого дела — например, ради Ордена — можно украсть чье-то наследство? Прекрасно. А что бы вы не стали делать ради правого дела — подвергли бы кого-нибудь империусу? Прочитали чьи-то мысли? Превратили бы кого–то в оборотня? Откуда вы знаете, какое преступление, о котором просит Дамблдор, хорошее, а какое — нет?

— Гарри! Мы пытаемся вести войну…

— И как потрясающе у вас получается! Сколько человек вы уже передали министерству? Как ни печально, закон не соглашается с вами в том, что считать кражей. Все, что мне требуется, так это шепнуть на ушко нашему новому министру, и вам быстренько оформят долгосрочный отпуск в Азкабан, но я хочу, чтобы вы прожили длинную жизнь: в один прекрасный день вам придется предстать перед Сириусом и моими родителями.

Люпин молчит. Ты готов был его раздавить... что и выполнил на ура. Скопировав Скримджера, нажимаешь на него:

— Знаете, что? Вы не кто иной, как человек Дамблдора. Возвращайтесь, когда у вас будет что сказать — из собственных мыслей.

— Гарри, будь благоразумен…

— Я и благоразумен. Если бы я таким не был, вы бы уже были арестованы. Может, стоит накачать вас любовными зельями и время от времени стирать вам память? Это было бы благоразумнее?

— Я об этом ничего не знал! Ты должен мне поверить!

Игнорируешь его просьбу:

— Я скажу тебе, чему я верю. Либо ты лжец, либо идиот, и я не хочу иметь дела ни с тем, ни с другим. Убирайся отсюда! Пришли своего хозяина. — Твои чувства говорят, что он не альфа. На нем — хозяйский хомут.

Люпин грустно качает головой и выходит из кабинета. Он всего лишь поработал на разогреве. Главное шоу для тебя ещё впереди.

Оборотень уходит, и лишь тогда вступают Дамблдор и Грейнджер. Ты ожидал целую свиту, но и их будет довольно.

— Я бы попросил, чтобы вы все-таки отослали сейчас своих спутников. Я уже присягал вам, и можете быть уверенными, что мисс Грейнджер не предпримет никаких действий против вас. Давайте присядем.

Чуть поколебавшись, все-таки просишь Хака с Кваном выйти, рассматривая в это время бывшего члена «Золотого трио». Она порывается было подойти к тебе, чтобы обнять, но ты жестом останавливаешь девушку. Помнится, она принимала чрезвычайно активное участие в их безрассудной схеме.

— Ну и что ты мне скажешь в свое оправдание?

Её голос изобилует эмоциями, и она лезет из кожи вон, чтобы выглядеть несчастной.

— Я согласилась на это, чтобы помочь тебе, но все пошло ужасно неправильно…

— Как это могло мне помочь?

— Ты был таким рассерженным и замкнутым из-за Сириуса…

— Не забудь, мне запретили посетить панихиду по нему. Я уверен, что был тогда довольно зол из-за тех событий, но точно сказать не могу — не знаю, что случилось в тот день. Разве не так? Как мне помнится, ты довольно быстро сплавила меня Джинни.

— Гарри, я чувствовала себя виновной! С этим зельем со мной ты был совсем не такой, как всегда. Ты рассказал мне пророчество, и я поняла, что помогу тебе лучше подготовиться к нему, если не буду твоей подругой. Не думай, что мне не хотелось быть твоей девушкой…

Ты заканчиваешь за неё:

— … но Джинни хотелось ей быть больше. Не беспокойся, я понял! Так было намного проще, не правда ли? Если ты так заботилась обо мне, то почему же позволила стирать мне память? Под плащом я прекрасно видел, как ты и Джинни уверяли друг друга, что все только к лучшему, и что превыше всего — остановить Волдеморта. После всех твоих нотаций о морали и возвышенных слов о добре против зла ты просто предательница. Тебя вывели из игры! В джунглях я написал завещание. Хочешь знать, что оставил тебе? Тридцать серебреников!

Грейнджер пускает слезу и прячет личико в ладонях. Ты вовсе не чувствуешь себя подлецом! С нетерпением ждешь таких же бесед с Роном и Джинни.

— Правильно! Давай, поплачь, я бы ожидал такого от Рона, и мы все прекрасно знаем цену Джинни. А ты… ты — не больше, чем изменница…

Дамблдор прерывает тебя, пытаясь смягчить сказанное.

— Гарри, именно я обратился к мисс Грейнджер. Я спросил, не желает ли она стать главным предметом твоего интереса — твоей девушкой — чтобы у тебя появилось чувство стабильности в этом году. Она действительно выразила некоторые сомнения, однако мне говорили, что я могу быть довольно убедительным.

— И тогда вы предложили ей дополнительное обучение и должность старосты школы…

— Нет, это вопрос упоминался в нашей беседе позже. Я уверен, что если вы спросите, она покажет вам воспоминание…

— Воспоминания можно изменить… — замечаешь ты.

— …или даже позволит опросить её под зельем правды, однако мы забегаем вперед. Таким был мой план, и, как я уже упоминал, частично мое намерение состояло в том, чтобы она служила стабилизирующим фактором, каким стала твоя мать для Джеймса после того, как тот потерял родителей.

Ты отмечаешь фразу «частично мое намерение». Он только что признал, что здесь кроется что-то ещё. Есть неплохой шанс, что дерьмо в его заднице не знает, что происходит со сфинктером, пока не станет слишком поздно. Интересно.

— Отлично, я понял Вашу искривленную логику. Это работало для отца, которого я не знал, так что должно сработать и для меня. Чего вы хотели ещё?

— Я был занят, скажем так, кое-чем ещё, когда неудачные обстоятельства привели к вашему умному бегству из дома Артура и Молли. Не смотря ни на какие бы то ни было обстоятельства, я не посмотрел бы сквозь пальцы на подмену мисс Грейнджер на мисс Уизли по причинам, которые вскоре станут очевидными. А также не согласился бы на любые связанные с памятью заклинания.

— Как, кстати, поживает память Мариэтты Эджекомб? — кидаешь пробный камень, чтобы посмотреть на его реакцию.

Он не реагирует так, как хотелось бы:

— Ах, да, это работа Кингсли — только чтобы предотвратить массовое исключение мадам Амбридж учеников. Ваш пример должен также напомнить вам, что я покрывал вашу Дуэльную Ассоциацию и послужил целью, которая была им нужна.

— Желаете конфетку или что-нибудь ещё? Вы с наслаждением играете жизнями других людей. Мы могли бы беседовать часами, обсуждая этот предмет, и это ни к чему бы не привело. Чего ещё вы хотели?

— Избавить вас от необходимости возвращаться в дом Дурслей и усилить защиту школы против Темного Лорда и его приспешников — теперь, когда они вновь на свободе.

Обдумываешь высказывание, чтобы понять, как директор мог бы этого добиться. Вспоминая, что же ты знаешь о защите крови, произносишь:

— Подождите-ка. Щиты на Тисовой, четыре, были связаны с кровью. Как вы могли их переместить? Вам бы понадобились какие-то якорь и основа — кровь, на которой бы тот и стоял… — В твоем мозгу кое-что щелкает, и ты пристально оглядываешь Гермиону.

Следует долгая пауза, а потом ты поворачиваешь к Дамблдору.

— Что вы сделали?

— Предложенные мисс Грейнджер зелья включали один уникальный состав, который убедил щиты в том, что она — ваша довольно близкая родственница. Моя собственная работа, и довольно талантливая, я бы сказал. В то время ей об этом не было известно. Я показал мисс Грейнджер данную информацию только после вашего побега. Мне удалось вписать окружавшие дом Петуньи щиты в структуру Хогвартса. В начале года три ученика седьмого курса и один — шестого — благодаря щитам были лишены доступа к школе. У всех на теле были найдены темные метки.

— Малфой?

— Нет, мистер Нотт.

— Так вот почему вы так настаивали, чтобы я вернулся сюда. Вам было необходимо, чтобы щиты работали.

— Если бы вы не вернулись в Хогвартс до Хэллоуина, мне бы пришлось послать учеников на каникулы раньше времени, чтобы переустановить защиту. Вы можете видеть, как щиты берут свою дань с мисс Грейнджер.

Тебя не было рядом, поэтому защита крови принялась за самую близкую замену, Гермиону. Вот почему ты почувствовал такую слабость, пересекая границу периметра защиты. Кэти повезло, что этот несчастный случай не произошел с ней чуть дальше по дорожке — всего-то в десятке метрах до неё. Сейчас она была бы мертва, ну, или без руки.

— Кроме всей этой ситуации «поможем Гарри справиться с печалью», почему так важно, чтобы она была моей подругой?

Гермиона неохотно поворачивается, чтобы посмотреть на тебя.

— Чтобы зелье позволило ей стать фокусом, требуется чувство семейной любви. Близких отношений между вами и мисс Грейнджер было бы достаточно. Чем больше времени вы проведете вместе, тем лучше зарядятся щиты.

— А сейчас щиты заряжаются?

— Они все еще ослабляются, однако теперь, когда вы здесь и знаете о ситуации, все изменится.

— С чего бы это? Я не собираюсь вдруг взять и начать встречаться с Гермионой. Мне даже не хочется сейчас быть с ней в одной и той же комнате.

Гермиона, наконец, вступает в беседу.

— Гарри, это необходимо для безопасности замка. Если хочешь знать, я была очень расстроена, когда профессор Дамблдор мне всё объяснил, но, в конце концов, я сочла приемлемыми его рассуждения.

Не в состоянии противиться желанию, ты смотришь в её опухшие глаза:

— Удивительно, что, когда речь заходит не только обо мне, тебе вдруг нужно логически обосновать и счесть приемлемыми его рассуждения. С чего ты взяла, что я на это пойду?

— Ты уже согласился, Гарри, — улыбается Дамблдор.

Ему что-то известно. Ты никогда не соглашался на что-то подобное! Разве нет? Ты согласился защищать Хогвартс — и это все.

— Нет. Боюсь, что это не так. Вы не сможете воспользоваться заклинаниями или зельями против меня, и, как прекрасно знаете, вы не в состоянии приказать это сделать ко мне.

— А как насчет твоей части присяги, Гарри? Полагаю, она звучит как: «Защищать замок и учеников в нем по мере сил». Поддерживать защиту замка, конечно, вполне тебе по силам.

О, нет!

— Формулировка клятвы! C### ты сын! Если я не сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить учеников Хогвартса, ты освободишься от клятвы, а мне это причинит мучительную боль, потому что именно я буду нарушителем клятвы…

— Прими мои извинения, Гарри, однако это был единственный способ. — Ты ведь не хочешь испытать мучительную боль, верно?

Тебя поимели. Ты это знаешь. Он это знает. Черт, Гермиона, вероятно, только-только складывает кусочки вместе. Проклятый негодяй! Когда Билл проснется, вдвоем вы попробуете выяснить, как выйти из положения, но пока ситуация выглядит не слишком приятно. С твоей силой, опытом Била и откровенной опасностью Квана, вы, может, и придумаете что-нибудь. У тебя есть несколько литров крови демона. Может, её можно использовать для аннулирования щитов? Нет, не сработает. Вышло бы против клятвы! А если…? Черт! Больше, кажется, на ум ничего не приходит! Луне понравится! Извини, мы не сможем пока встречаться. Я должен быть парнем Гермионы!

— Гарри! Ты ведешь себя так, как будто встречаться со мной — ужасно тяжелая задача! — возмущается она.

Давай же, Поттер, теперь ты — политик, так как же ситуацию можно повернуть в свою пользу? Что сделал бы в такой момент Николай Коластос? Большинство политиков раздувают вопрос до невероятных размеров и доводят его до абсурда. Вот именно!

— Если любовь и привязанность заменяют семейные узы, может, тогда попробуем обычную связь? Разве тогда щиты не зарядятся быстрее?

Гермиона возмущена.

— Гарри, как ты мог такое сказать?

— Извини. Я просто пытаюсь выполнить свою часть клятвы. Все, что в моих силах, чтобы защитить школу, разве не так? Она — ведьма, я — волшебник. Ну, так как, Гермиона? Что стоит нам, старым друзьям, немного позаниматься сексом?

— Гарри! Ты говоришь о нашей девственности! Не следует рассуждать об этом так бессердечно.

Поддразнивающе смеешься над старыми добрыми «Герми-Сиськами» (хотя, кажется, они немного сдулись):

— На самом деле мы говорим лишь о твоей девственности, Гермиона. Моя же осталась — если совсем уж буквально — где-то в Бразилии. Фигурально же я потерял её в тот день, когда вы начали воплощать эту идиотскую идею в жизнь. И как далеко ты желаешь зайти, чтобы защитить всех в замке, Гермиона? Полагаю, если ты стесняешься идеи, то кое-кто здесь может сварить для тебя зелье на скорую руку. Разве нельзя сказать, что все это для большей пользы?

Она ищет помощи у Дамблдора:

— Господин директор!

Дамблдор, кажется, также сначала испуган:

— Посол Поттер обращает внимание на вполне заслуживающий нашего внимания и не учтенный мною факт. Физическая близость позволила бы вам находиться рядом гораздо меньше времени. Когда я предлагал мисс Грейнджер положение старосты школы, то предполагал, что вы сделаете все, чтобы держать ваши отношения в тайне, и отдельная комната вполне бы для этого подошла. Твоя идея сработает, хотя я никогда не потребую такого поведения от мисс Грейнджер. Возможно, за тебя говорит гнев, Гарри, но я надеялся, что ты поступишь лучше.

Если жизнь дает тебе лимон, нарежь его дольками, пихни их в глаза врага и выдави.

— Что ж, «надежда» — слово из семи букв. Послушайте, вы сделали Гермиону точкой фокуса в защитной структуре Хогвартса. А что случится, если её убьют? Защита рухнет или пойдет каскад, и нас всех унесет отсюда к чертовой бабушке?

— Не могу сказать с полной уверенностью. Поэтому в этом году мисс Грейнджер не оставит замок и часто будет сопровождаться Нимфадорой Тонкс. Её безопасность имеет огромное значение и стоит на втором месте после вашей. Это — чрезвычайно важная тайна, и мисс Грейнджер уже серьезно занимается окклюменцией. Я должен попросить, чтобы и вы возобновили свои уроки.

— Мне они не нужны.

— Могу я лично в этом убедиться?

— Не сейчас, но как-нибудь в другой раз… почему бы и нет? Пока же вы можете довольствоваться моим словом, что приняты соответствующие меры. Я же принимаю ваше слово по ряду вещей.

— Вижу, нам предстоит длинный путь для преодоления вашей враждебности, Гарри. Оставляю возможность вам самим решить детали отношений с мисс Грейнджер. Ваши посольские комнаты расположены рядом с комнатой старосты школы. Пароль — «Долг». Хотя вы можете изменить пароль на любой, какой вам нравится. — Дамблдор аккуратно умывает руки по данному вопросу, снова перекладывая его на плечи Гермионы. Прекрасно понятно, что в решающий момент он просто разворачивается и уходит. На лице старика появляется странное бесстрастное выражение. — Если подумать, то я полагаю, что такое решение сработало бы и для вас с Петуньей.

Тебе не нужна была такая картина в голове! Как плохо, что нельзя попросить его стереть тебе память! Гермиона подавлена, но вы оба выросли в мире, где инбридинг был не слишком распространен.

Детали пока подождут. Билл частенько поговаривает, что «секс по необходимости» — очень хороший секс. У тебя есть возможность это выяснить. Меняя тему разговора, поднимаешь ещё одну волнующую тебя тему:

— Но если щиты действуют против Упивающихся Смертью, то почему Снейп все ещё здесь?

— По моей просьбе Фоукс переносит его в замок и обратно.

— Неудивительно, что ваш фамилиар в таком великолепном настроении.

— Нет, он не изменил своего отношения к профессору Снейпу. Я очень обеспокоен его реакцией на вас. Вы позволите посмотреть мне на свои приключения в моем Омуте Памяти?

Пристально оглядывая комнату, качаешь головой:

— И после того, как вы обошлись со мной — ну, формально, с нами — у вас хватает смелости просить меня об этом! Я доверяю вам даже меньше, чем когда вошел в этот кабинет. Все, что вам следует знать, что я пошел туда, нашел хоркрукс и уничтожил его.

Гермиона вновь вступает в беседу:

— Что такое хоркрукс?

— О, господи! Вы так далеко её в это втянули, и она даже не знает, в чем дело! Вы — это нечто, старик! Возникает вопрос: если бы Билл мне не сказал, то, сколько бы ещё и меня держали в темноте?

— Это знание не являлось критически важным для роли мисс Грейнджер в войне. Гарри, вы понимаете концепцию «необходимости доступа к специальной информации»? При других обстоятельствах я бы удалил это знание из её разума…

— Погрязли в своих секретах и полуправде, да? Я просто скажу ей снова, как только мы окажемся наедине. Одно могу сказать вам прямо сейчас: когда все закончится, вы будете вынуждены объяснять свои действия. Я заставлю вас ответить за них.

Аура Дамблдора вспыхивает, излучая силу, и Гермиона почти падает со стула. Великолепный трюк — ты тоже на такое способен. Надо будет попрактиковаться у зеркала, чтобы впечатляло не хуже.

— Если ты выиграешь эту войну, Гарри, — попробуй.

— Помните, что вы сами это сказали. Если ваше маленькое шоу не смогло остановить Риддла, то с чего вы взяли, что это подействует на равного ему? Возможно, вместо всей этой ерунды лучше поговорить о хоркруксе, который сейчас в школе?

Вот это сразу приковывает его внимание.

— Один из них здесь? Где?

— Комната трофеев — награда Риддла за школьную работу. Пойдем, заберем его сейчас или подождем, пока Билл проснется?

И тебя, и Билла потрясло, что гадальный шар Равенкло показал тот кубок как один из трех оставшихся хоркруксов. Чтобы выставить его на всеобщее обозрение прямо в центре убежища своего заклятого врага, требуется абсолютнейшая наглость… хотя после всего, что ты узнал о Риддле, ситуация тебя вовсе не удивляет, но все же…

Дамблдор действительно испуган.

— Сейчас же пойду и заберу его.

Хлопаешь по столу:

— Не будьте идиотом. Посмотрите на свою руку. Закройте комнату трофеев, а потом мы вместе с вами и Биллом посмотрим на него.

Новый голос со стены прерывает Вас:

— Мальчик прав, Дамблдор. Ты — дурак! Лорд Волдеморт поместил его прямо под твоим носом, и теперь вы обречены!

Вы поворачиваетесь и видите портрет директора Диппета: тот выглядит как обычно, за исключением одной маленькой детальки. У него красные глаза.

Хохоча, как маньяк, Диппет исчезает из рамки за секунду до того, как твое заклинание — его перекрывает щит Дамблдора вокруг рамы — оставляет приличный ожог на стене.

— Кажется, за нас уже выбрали. Я включу тревогу, чтобы сказать ученикам оставаться на месте. Мисс Грейнджер, найдите профессора Макгонагалл и помогите ей. У моего предшественника ещё есть одна рама.

Ты знаешь, куда он клонит.

— Давайте-ка я предположу: в комнате трофеев!

— Совершенно верно, я пойду разбираться.

— Вам понадобится моя помощь.

Активируя главную тревогу, он серьезно на тебя смотрит:

— Я бы предпочел это сделать один.

Сильный взрыв, сотрясающий замок, заглушает твой ответ.

— Взвесив все ещё раз, я пересмотрел свое решение, Гарри. Ситуация, вероятно, чрезвычайно серьезна. Фоукс перенесет меня прямо на место. Гарри, проведите своего тролля и мистера Квана вниз по самой ближайшей лестнице. Мисс Грейнджер, забудьте мои последние инструкции. Проследите, чтобы ученики с верхних этажей не спускались на третий. И сами вы ни в коем случае не смейте спускаться ниже четвертого этажа.

Частично скатываясь, частично прыгая по ступенькам из его офиса, жестом велишь Квану и Хаку следовать за собой. Ты ошибся, подумав, что, если уж полировал этот хоркрукс своими руками, то он не охраняется. Такого больше не случится. Если тебе казалось, что удастся получить передышку и шанс спокойно устроиться на месте, то ты ошибался…

________________

[1] Не переводимая до конца игра слов: Remus J. Lupin — имя Люпина. С “J” же начинается Judas, Иуда в переводе.

Глава опубликована: 12.11.2009

Глава 3. Я — самый сумасшедший тип на свете

Воскресенье, 13 октября 1996 г.

Само собой, весь коридор перед офисом Дамблдора запружен людьми, желающими тебя увидеть. Определяешь, что половина из них — гриффиндорцы, где-то с дюжину — равенловцы и пуффендуйцы, плюс омерзительнейший Драко Малфой собственной персоной. И в данный момент все, напуганные случившимся, оглядываются по сторонам. Сейчас они не имеют значения. Важны лишь Кван и Хак, а они прямо за тобой. Голос Грейнждер приказывает всем оставаться на местах.

Уже доходя до движущихся лестниц, чувствуешь, как замок сотрясает второй взрыв. И — конечно! — те застывают на середине движения. Почему даже дорога к сражению способна убить тебя? Порой интересно, с какой стати вообще об этом волнуешься... Ты — в мантии: у тебя там, случайно, нет метлы? Ага, как же. А ещё под ней нет твоей брони из ядозуба. Надо будет подумать об этом позже.

— Хак! Сможешь прыгнуть? — У него пока ещё не совсем получается с демоническими мини-крылышками. Надо перелететь, по крайней мере, пять метров, а чтобы разбежаться, не хватает места. Он уменьшится в размере, и ты подтолкнешь его магией. Пока Кван ковыляет на своей искусственной ноге, в голове проносятся другие варианты. Черт с ними! Лопни от зависти, Питер Паркер. — Финис Апплико! — Из твоей палочки вылетает длинная веревка и аккуратно привязывается к застывшему лестничному пролету. Призываешь её конец обратно в руку. Хак уменьшается до минимального размера и вскарабкивается тебе на спину. Изо всех сил подражая человеку-пауку, приземляешься на пятом этаже. Кван, чертов позер, фланирует вниз при помощи какого-то заклинания левитации. Повторяешь свои действия ещё раз и приземляешься на третьем этаже с помощью заклятья подушки.

Если ты, так сказать, гусеница-стенолаз, то Хак — твой «Халк». Он соскакивает с твоей спины и вырастает для драки до полного размера, — без одежды. Запомнить: поговорить с Флитвиком об одевающих чарах для твоего голого тролля. Шутку про обнимающего тебя голого тролля Биллу не следует знать. К тебе направляются несколько зачарованных рыцарских доспехов, у которых острые мечи и копья. Хак бьется с ними, а ты призываешь его дубинку, чтобы у тролля было «несправедливое» преимущество. Чуть запоздав, приземляется Кван — уже наготове со своим изгоняющим.

— Хак! Пора подраться! — ты направляешь дубинку в ближайшие к троллю латы. Что ж, он — неправильный супергерой, но суть не в этом — вопить «Мстители, собрались!»[1] тоже глупо. Прислушавшись к твоей «просьбе», Хак поднимает оружие. Коридор заполняют гулкие удары дубинки из кости демона о сталь. Ощущаешь впереди необыкновенную мощь — это Дамблдор вместе с тем, с чем он сражается. Чувство такое, как будто стоишь на краю утеса в середине бушующей грозы. Похоже на волшебный эквивалент предупреждения о надвигающейся гибели: дальше ступаете на свой страх и риск. Как будто у тебя и вправду есть выбор, и можно просто развернуться и пойти съесть бутерброд или выпить чашку чая!

Быстро оглядываешься: что же на третьем этаже? Здесь кабинет для занятий по чарам, больница, трофейная, оружейная и пара других помещений. Коридор полон рыцарских доспехов; слышны отдаленные звуки заклинаний. Бросаешься вперед, то и дело высовываясь из-за своего тролля и швыряя дробящие и взрывающие проклятья. Давай, Риддл — что ещё у тебя есть?

Из больничной двери, сбитой с петель, спотыкаясь, выбирается женщина с безумным взглядом. У мадам Помфри идет кровь, в её руках сжата бесполезная палочка — женщина убегает от зачарованных рыцарей.

Прикрывая отход ведьмы изгоняющими и ударными, ловишь её левой рукой. Хак выдвигается вперед и встает в позу чемпиона игры в крикет. Похоже, во время удара кость демона забирает магию из зачарованных лат.

Женщина бьется в твоих руках. Во время чужого кризиса она действует великолепно, однако, возможно, ты просто слишком многого ожидал от медсестры.

— Поттер! Отпустите меня! Нам надо выбираться отсюда! Их здесь слишком много!

— Где Кэти?

Помфри царапается, пока ты не отпускаешь её, и убегает, не ответив на вопрос. Кэти там совсем одна! Ты спасал девчонку от проклятого артефакта совсем не для того, что её убил хоркрукс Риддла! Твое следующее призывающее выдергивает четыре рыцарских доспеха. Дубинка Хака работает без остановки, сплющивая металл в гротескную пародию на то, чем они когда-то были. Возможно, у твоего приятеля есть неплохие перспективы в современном искусстве? Нет времени их обдумывать. Больница в руинах. Запах — хуже, чем в неудачный день в лаборатории зелий. Лонгботтомы всего мира, объединяйтесь! Пары от разбитых снадобий наполняют воздух, угрожая ошеломить твои органы чувств. Боевые заклятья сейчас — очень плохая идея. Одна из внутренних перегородок частично обрушивается, и в дыру проникают новые железные солдаты.

Рыцарские доспехи здесь топчутся на одном месте; с твоим появлением у них — новая цель — ты — к ней железяки и поворачиваются. С облегчением вздыхаешь: Кэти, слава богу, не тронули. Очевидно, её не восприняли в качестве цели, но рисковать не стоит. Безмозглые солдаты приближаются, и ты обрушиваешь на них свой гнев. Минута — и они падают. Бросив чары вентиляции, чтобы выветрить в разбитое окно опасное облако разбитых зелий, оживляешь кровать Кэти. Мысленной командой заставляешь этот предмет мебели следовать за собой из разрушенной палаты и направляешь койку к лестнице, чтобы убрать беспомощного друга из зоны военных действий. Теперь за вами никого нет — с ней всё будет в порядке.

Отдыхать некогда, снова в бой! Кван с Хаком дерутся… в классной комнате чар? Коридор загромождает нечто вроде устрашающего костяного ужаса, убившего Марию Санчес. Оно сделано из столов, стульев и щебня. Рядом пролетает оранжевая вспышка — мимо прошмыгивает маленькая полосатая кошка, которая легко обходит голема. Минерва знает, где — настоящая битва, и оставляет вас троих справляться с «меньшими проблемами». Очень хочется броситься за ней, но нельзя — ты выдал бы свою анимагическую форму. Даже если плюнуть на все, ты слишком велик, чтобы пробраться.

Собирая энергию, перебираешь в голове нужные проклятья для столкновения с деревянной конструкцией. Кажется, огонь — хорошая идея, но маленькие маги в играх с огнем могут и обжечься. Взрывные Квана недостаточно действенны. Возможно, правильно — выбрать сильную группу заклятий в цепи заклинаний. Нет, твой первый инстинкт прав. Огонь — ключ, только не играй с ним! Хотелось бы надеяться, что испарения в больнице развеялись. Шепча слабое разрубающее, открываешь рану на левой руке, и наконечник твоей палочки испачкан в липкой красной жидкости. Как католический священник, кропящий дом святой водой для благословения, окропляешь кровью пол. Пора переходить к главному.

Движения палочки сложны, но время, проведенное в джунглях, придало твоим действиям ясности и уверенности, которой никогда не было у старого Гарри Поттера. Новая улучшенная версия шепчет слова мертвого языка тольтеков — они резко срываются с твоего языка. Капельки крови сливаются и формируют единственную тонкую линию с тебя высотой. Приливает волна твоей магии, и с последними словами колонна взрывается в столб огня, точнее — в Кровавый Огонь, всепоглощающее пламя, послушное твоим желаниям. Подталкивая его своим разумом, посылаешь огонь прямо к конструкту и кричишь Хаку отступать. Кван приканчивает другую группу рыцарей и посылает в голема струю масла, чтобы подстегнуть пламя. Он видел, как ты боролся с Верасом Чилотой — твои товарищи по команде знают что делать. Когда живой огонь встречает с анимированным деревом, Кван вызывает мощный порыв ветра, и твой огненный столб великолепно вспыхивает. Наполняешь его силой, сопротивляясь желанию бросить другие заклятья. Это проклятье ослабило южноамериканского темного мага, и ты все ещё не уверен, нет ли там ловушек.

Кван добавляет пару больших файерболов размером с футбольный мяч, и голем начинает шататься. Бросив взгляд через плечо, заставляешь Кровавый Огонь двинуться вперед. Горя, конструкт призывает больше мебели, чтобы восстановиться. Кван переключается на уничтожение столов, стульев и больничных коек, которыми тот пытается подкормиться.

— Вертекцис! — Штормовой ветер врывается в коридор, почти сбивая тебя с ног и раздувая огонь по всем частям голема. — Действуй, Хак! Давай!

Тролль опускает на него дубинку. Ты ощущаешь, как кость демона осушает волшебство твоего Кровавого Огня, и позволяешь ему рассеяться. Мебельный голем обрушивается кучей тлеющих кусков, загромождая коридор. Можно расчистить путь исчезающими или поступить иначе. Кивнув Хаку, чтобы тот подошел поближе, используешь его в качестве щита, чтобы скрыть трансформацию, и быстро перескакиваешь все ещё горящую рухлядь. Твои чувства обостряются — жар от огня атакует ноздри.

Свернувшаяся кольцом сила течет по всем лапам. В последний раз ты превращался в лакотской резервации. Для прогулки через кучу требуется всего несколько секунд, прямо как человеку, обученному ходить босиком по раскаленным углям. Ты — воплощение живой грации. Вернувшись в человеческий облик, видишь, как подтягиваются новые доспехи, чтобы задержать Квана и Хака. Спрашиваешь. Те вполне могут и сами справиться, так что двигаешься прямо к комнате трофеев.

Почувствовав впереди мощь, увеличиваешь скорость. Этот кусок Риддла не сдастся так просто. За углом перед тобой предстает зрелище, что оставит воспоминаний на годы вперед — если, конечно, удастся столько прожить. Перед тобой — нечто, бывшее когда-то кошкой Филча, миссис Норрис, по размеру же теперь больше чем твоя анимагическая форма; она увертывается и цапает когтями невыносимо визжащего феникса. Но тормозит тебя не боевой клич птички, какую бы боль он тебе не причинял. До самого сердца потрясает вид задней части рыжего полосатого кота, свисающего из пасти монстра. В твоих венах вскипает ярость. С твоей палочки срывается то же разрубающее проклятье, располовиневшее Антонина Долохова. Миссис Норрис ощущает волну магии и успевает убраться с пути до того, как её разорвет пополам. Она отступает назад, в трофейную. Фоукс оборачивается к тебе, на миг задумавшись, кто из вас более приоритетная цель, и бросается за преобразованным зверем.

Трофейная комната — сплошная зона сражения. Содержимое полок, как и сами полки, все, что было в чулане для метел, плюс звенья цепей кружатся в вихре вокруг фигуры в центре комнаты. Сквозь шум слышишь насмешливый голос Тома Риддла, раздающийся с портрета Диппета.

— Последнее предупреждение, несчастный дурак — позволь мне пройти, и я не разорву твою школу на кусочки!

Стена энергии защищает директора от вихря.

— Сопротивляйся его контролю! Ты сильнее, чем он!

Интересно, кого охватил дух. Рядом с находящейся неподалеку миссис Норрис, живым воплощением экспериментов над животными, может быть только один главный подозреваемый — но как? Он же сквиб! Выпускаешь в вихрь серию уничтожающих, но обломков слишком много.

Голос менее уверен:

— Поттер! Как ты вообще смеешь показываться сюда! — Осколки полок стреляют в тебя как громадные стрелки в дартс, а звенья цепи гудят и щелкают гигантскими кнутами. Уворачиваешься от цепочки и уничтожаешь большую часть дерева. Сила Дамблдора присоединяется к твоей, а цепи ударяют в тумбу, на которой стоял когда-то рыцарский доспех. Ещё одна защищает директора. Не имеет значения, сколько ты тренировался — он наголову круче тебя в оживлении и преобразовании. Твои методы намного грубее и проще.

— Тонаре! Лацеро! Пелло Хостис! Медре д’Ос! Карницеро Вил! Тонаре! — Посылаешь ты всю мощную цепочку в марионетку Волдеморта. Костелом на французском, и мерзкие чары мясника на испанском, чтобы сократить время броска. Движения палочки важнее слов. Намерение важнее движений палочки. Сила воли и мощь — то, что действительно имеет значение! Снова начинаешь цепь, но вынужден нырнуть за укрытие, когда от статуи, которую пока не затронуло дракой, выстреливает поток разрушительной энергии — активируемые голосом одноразовые щиты. Мычишь от боли, когда один из лучей попадает тебе в спину. Дамблдор бросается в атаку, но пользуется лишь оглушающими и выводящими из строя заклятьями. О, милая Цирцея, голая на кровати! Прочь, черт возьми, осторожность, и сражайся!

Когда твой противник передвигает осколки, чтобы блокировать многочисленные ошеломляющие заклинания Дамблдора, как и следовало ожидать, появляется дыра. Тебе впервые удается рассмотреть человека за экраном. Хоркрукс как будто прикреплен к его груди наподобие символа Супермена; он сияет от энергии. Тебя всегда удивляло, почему тот держал свои цепи смазанными. Дрожите от страха — идет Темный Лорд Волдефилч! Должно быть, хоркрукс служит волшебным ядром.

— Аргус! Позволь нам помочь тебе!

Ты всегда сомневался, что этот мерзавец был нормальным. Дикий взгляд на его лице подтверждает твои догадки.

— Помочь? Думаете, мне нужна ваша помощь? Зачем мне снова становиться сквибом? Чтобы меня как прежде дразнили дети, призраки и эльфы? Я сумел остановить великого Дамблдора! У меня есть сила! Позвольте мне пройти или увидите, что я сделаю с замком! — новые одноразовые щиты активируют лазурную энергию, что начинает метаться по комнате. Вызываешь свой самый мощный щит — тот отклоняет струю в стену, и та проходит сквозь камень как сквозь картон.

— Мне жаль, Аргус. Мне действительно жаль, — говорит Дамблдор голосом, в котором слышится вздох. Меняя поведение, тот начинает шевелить руками. Это напоминает тебе о могуществе, что прячется за мерцающим взглядом. Добавляешь к атаке изрядную порцию собственной яростной силы. Защитный кокон Волдефилча начинает быстро сжиматься. Торнадо мощи хоркрукса шумно трепещет от урагана призванной вами обоими энергии. Старик посылает волну за волной силы, что отскакивают назад от защитной стены воздвигнутых Волдефилчем щитов. Твои заклятья — тугие лучи сконцентрированной мощи, разрушающей поврежденные куски быстрее, чем тот может их заменить.

Из циркулирующей массы выпрыгивает миссис Норрис, сопровождаемая все ещё сердитым фениксом. Она появляется с другой стороны, вставая между вами и Филчем. Когда создание выплевывает кошачье тело Макгонагалл в Дамблдора, все обломки внезапно останавливаются.

Эффект налицо. Дамблдор на миг запинается. В голове всплывает мгновение, когда, как ты думал, Верас Чилота убил Билла. Всегда ходили слухи об отношениях между директором и бывшей главой твоего факультета — они, по крайней мере, были близкими друзьями. Ты бы посочувствовал ему, но Волдефилч пользуется моментом, чтобы взорвать свою стену обломков, и замок стонет от очередной ударной взрывной волны. Такое сработало для демона, когда ты взорвал саперов. Иногда от врагов узнаешь больше, чем от союзников.

Шторм осколков взрывает кладку, и ты видишь, как Филч проезжает мимо тебя на своем громадном коте. Перед ним — статуя горбатой ведьмы и проход в Сладкое Королевство. Поднимаясь на ноги, видишь, как Фоукс выкапывает хозяина. Если тот все ещё жив, то он воспользуется Фоуксом, чтобы добраться до Хогсмида. У тебя же такой роскоши нет. Когда смотритель исчезает за статуей, его кошка остается, чтобы выиграть тому время. Кидаешь в неё несколько проклятий, но от большей части та уклоняется, хотя разрушающее вырывает кусок плоти, и зверь кричит от боли. Он прыгает к тебе, и ты тоже преобразовываешься, встречая его в воздухе. Твои передние когти рвут его, а челюсти сжимаются на голове противника. В твоей пасти вкус мокрой вязкой крови.

Вы оба катитесь по коридору. Зверь все ещё больше тебя, но это просто зачарованная кошка. Даже в лучшие свои дни она никогда бы не сравнилась с тобой! Хочешь знать, сволочь, что чувствовала Макгонагалл? Вот тебе! Увеличенная киска бьется внизу, и ты получаешь пару ран от задних лап, но животное резко замирает и расслабляется. Удивившись, что мясо больше не борется, замечаешь свои когти. У пальцев шерсть заканчивается и начинается чешуя. Чувствуешь, что зубы теперь длиннее, а на челюстях какая-то опухоль. Обнюхиваешь рану на шее кошки. Знакомый запах. Ты ощущал этот характерный острый аромат прежде лишь раз в своей жизни. Тот же запах, что и у клыка василиска.

Можно уже и не спрашивать, как же повлияла на тебя кровь демона.

Статуя начинает закрываться. Опрокидываешь её и ныряешь вниз по каменному спуску. Он узкий, но так быстрее. Поймаешь его сразу за границей защиты. Быстрее, ещё быстрее вниз по спиральному земляному ходу.

Твой подход ощущают, но добыча принимает тебя за своего зверя. В конце концов, с чего бы вдруг ему ожидать иного?

— Моя прелесть, я сказал тебе задержаться… Нет! — Остаток слов обрубается невнятным криком.

В джунглях Южной Америки тебя знают как зверя, убивающего одним прыжком. Твой вес прижимает мужчину к узким стенкам тоннеля. Его разрывают когти. Яд челюстей смешивается с кровью и криками мелкого сердитого человека. Аргус Филч позволил себе попасть под влияние злобного монстра, но в этом мире есть и другие чудовища, и ты — так уж получилось — одно из них, не обязательно злое, но такое же опасное.

Спустя тридцать секунд все закончено. Здесь только ты, хоркрукс и искалеченное тело прежнего сторожа Хогвартса. Возвращаешься к человеческой форме и подбираешь палочку коварного ублюдка — интересно, у кого он её взял? Слабо подходит, но для того, что ты хочешь сделать, сойдет.

Разрубающее проклятье отделяет хоркрукс от окружающей его плоти. Уничтожаешь остатки тела, оставив лишь область груди. Проклятый негодяй не заслуживает похорон. Картина после заклинания ужасна, и ты уничтожаешь остатки плоти — у тебя лишь орошенная кровью пластинка. Наколдовав и зачаровав кусок ткани, наблюдаешь процесс завертывания хоркрукса в мрачный подарок. Краем сознания слышишь далекий голос души Волдеморта — соблазняющий шепот власти.

— Подойди и возьми меня. Я могу с делать тебя сильнее.

На миг представляешь себе выражение лица Дамблдора, если выберешься с этой штукой на груди.

— Прости, Том, у меня уже достаточно силы. Не хочешь подсластить пилюлю другим предложением? Знание… уже лучше, но все ещё недостаточно. Я бы рассмотрел твое привлекательное предложение, но ты же взамен пожелаешь все контролировать. У меня уже достаточно старших волшебников, пытающихся вмешаться в мою жизнь. Возможно, как-нибудь в другой раз, тот, который не заканчивается на «з».

Обдумав применение проклятия убийства, напоминаешь себе, что ты — под землей, в тоннеле. И если дневник и хрустальный шар Ровены вели себя тихо, это ещё не значит, что и сия штучка последует их примеру — помнишь руку Дамблдора?

Твоя палочка из остролиста — наверху, где ты трансформировался, и ты бы предпочел пока не использовать палочку Чилоты, так что остается единственный выход. Даже если ты уже прикасался к хоркруксу и раньше, и сейчас, во время драки, то помнишь из уроков Билла, что при работе с темными предметами надо всегда левитировать их и ни в коем случае не трогать.

Возвращаясь в Хогвартс, интересуешься, а вернулся ли уже старик? Часть тебя желает сделать все самостоятельно, но нужно, чтобы он помог найти тебе кубок Хельги. Да, Дамблдор нужен тебе, но вовсе не обязательно, чтобы он тебе нравился. Залечиваешь раны на ноге, нанесенные миссис Норрис, и накладываешь маскирующие чары на изодранную одежду. Ты — политический деятель, Поттер, и нужно соблюдать приличия.


* * *


С помощью заклинания веревки и оживляющей её чар подтягиваешься по жёлобу. Сколько ущерба нанес портрет Диппета? А ты-то беспокоился о тайне Снейпа! Черт! С тем же успехом Дамблдор мог пригласить Риддла к себе в кабинет. Занимайся окклюменцией, Гарри! Мы же не хотим, чтобы Волдеморт забрался к тебе в голову. А вдруг возникнут противоречия с донесениями портрета…

Последняя зачарованная веревка выстреливает в пролет и прилипает к потолку коридора, она же и втаскивает тебя наверх, в разрушенный проход, и ты вскарабкиваешься на пол прямо к ногам Северуса Снейпа. Как будто день не мог стать ещё хуже…

Его голос сочится сарказмом.

— Добро пожаловать обратно, мистер Поттер. Что же, очень рад Вас видеть.

Надо быть вежливым, но ты устал, ранен и совершенно не в настроении для игр.

— Отвали, Снейп. Где твой ближайший хозяин?

— Следи за своим языком, мальчишка, — рычит Снейп. Ты идешь за ним, игнорируя, что тот следует за песней Фоукса. Бросив на тебя лишь взгляд, Кван вытаскивает кровевосстанавливающее и бросает тебе. Вот дерьмо! Неужели твои чары никого не способны одурачить? Надо будет поработать над маскировкой, но ты все равно выпиваешь восстанавливающее зелье. Хак, потирая челюсть, поглядывает на мертвую миссис Норрис.

В трофейной комнате Дамблдор, с рукой в наколдованной петле и повязках вокруг головы, допрашивает портрет своего предшественника. Возвращенное к человеческой форме тело Макгонагалл накрыто простыней. На душе пусто. Тебе так и не удалось поспорить с ней на тему, кто же «настоящий» анимагус. Но когда начинаешь ощущать то же плаксивое состояние, что и после смерти Седрика, жестоко отбрасываешь его. Она была прекрасно обученной ведьмой с огромным жизненным опытом. Это вам не ребенок, сражающийся на турнире и вынужденный прыгнуть выше своей головы.

— Я никогда не предам своего создателя. — А ты-то думал, что Риддлу требуется хобби. Очевидно, он пишет картины.

Директор чуть двигает палочкой, и тень в портрете захлебывается криком.

— Диппет! Тебе некуда бежать, — в голосе директора ощущается расстройство. — Даже если у тебя есть ещё один портрет, потребуется мое разрешение, чтобы покинуть школьные земли. Ты ответишь на мои вопросы. — Интересно, а это проклятье подействовало бы на старушку миссис Блэк?

— Тебе нужно будет уничтожить меня, Альбус. Ты на это способен?

Прерываешь беседу:

— Возможно, и нет, зато я — способен. Считайте, что ваше желание исполнено.

Дамблдор ставит щит на пути твоего взрывного проклятья, и то, накренившись, влетает в стену.

— Нет! Это — то, чего он и хочет! Если рамка будет разрушена, тень сможет покинуть Хогвартс. Мы узнаем твои тайны, Армандо.

Старый козел на картине насмехается над вами с Дамблдором.

— Что ты сделаешь? Я не скажу ни слова, и нет ничего, кроме уничтожения моей рамки, что способно меня затронуть. Ты, Альбус, никогда не был способен признать поражение.

— Позволю себе не согласиться с тобой, старый друг, — теперь директор спокоен, в голосе — снова обдуманная вежливость. — Я заберу тебя обратно в кабинет; у меня там дюжины портретов наших предшественников. Ты прав, когда думаешь, что «я» не могу на тебя повлиять. Но, думаю, Финнис Нигеллус и мадам Дервент наверняка смогут развязать тебе язык, — Диппет выглядит теперь менее надменным и чуть более напуганным.

Обнадеживает, что «большую пользу» можно применять и при других обстоятельствах. Слишком много раз за лето ты списывал его как дряхлого дурака. Нет, он — не такой. Дамблдор заставляет других делать для него грязную работу; у него невероятная способность внушать доверия и выходить сухим из воды, лучший друг политиков и криминальных лидеров. Он складывает пазлы и отстраняется, чтобы «сохранить безопасную дистанцию». Теперь ты понимаешь, как он действует. Что поможет тебе не попасть в его паутину.

Сняв поврежденную картину со стены, Дамблдор проверяет ту на любые оставшиеся ловушки, уменьшает и кладет в маленький мешок. Наблюдаешь, как он накладывает чары заглушения на пакет; потом старик оборачивается взглянуть на тебя, и, всмотревшись сквозь иллюзию, видит твое настоящее обличье.

— Аргус не сдался без боя, да? Надеюсь, вы отправили его на тот свет самым безболезненным способом.

— Откуда вы знаете, что он мертв?

— Те же карманные часы, благодаря которым я слежу за защитой, позволяют мне отслеживать и состояние здоровья моего штата. Как только Фоукс освободил меня, мне удалось установить, что Аргуса больше нет. Не хотите поговорить об этом?

Ты не подумал об этом. Что ты чувствуешь об убийстве Филча? Мысленно помечаешь у себя в голове. Ты стал воспринимать все слишком безразлично.

— В общем, нет. Он сделал свой выбор. Не думаю, что он бы плакался своему хозяину о том, как его убили.

— Теперь можно выходить, Северус. Я поставил щит на портрет.

Снейп входит в комнату. На мгновение приостановившись, смотрит на накрытое простыней тело.

— Расскажите мне, что знаете о портрете, — требует Дамблдор намного более резким тоном, чем ты ожидал.

— Я бы не хотел обсуждать это перед мальчиком. — Фраза несколько выводит тебя из себя, но, если вспомнить о том, что ты видел старика в новом свете, у Дамблдора на всё есть причины.

— Доставьте мне такое удовольствие, профессор Снейп. Гарри уверил меня, что его разум защищен от вторжения нашего врага. Я удостоверился в нашей конфиденциальности. Мы можем говорить так же свободно, как и в моем кабинете.

Снейп впивается в Дамблдора сердитым взглядом. На такое зрелище стоит посмотреть!

— Диппет долгие годы шпионил в вашем кабинете для Темного Лорда. Каждый вечер, когда я патрулировал коридоры, он отчитывался передо мной. Когда меня вызывали, я обеспечивал достаточное количество информации Темному Лорду, чтобы избавить себя от кары, а у вас еще была надежда нанести ему поражение.

— Портрет появился здесь задолго до того, как вы начали преподавать здесь, Северус. Вы знаете, кому он доносил прежде?

— Предполагаю, Кеттлберну. Меня осведомили о существовании портрета лишь после возвращения Темного Лорда, но я знаю, что во время первой войны он докладывал кому-то ещё.

Вспоминаешь прежнего преподавателя УЗМС. Он был довольно сомнительным типом.

— Так что Кеттлберн был Упивающимся Смертью?

— У меня были подозрения, Гарри. По крайней мере, он был сочувствующим. Ретроспективно теперь все имеет смысл. После увольнения Маркус погиб в экспедиции в Центральной Европе.

Снейп задумывается:

— Он направлялся в Албанию, не так ли?

— Можно сделать именно такой логический вывод. Я слышал, что его группа столкнулась с выводком вампиров и ужасных волков в Трансильвании. В то время я оплакивал его смерть, но, возможно, она задержала на год возвращение Волдеморта. Я крайне разочарован, что вы не сказали мне о картине.

— Сожалею, директор, но этого требовало мое положение. Я фильтровал передаваемую мной информацию до приемлемого уровня.

Никто не останавливает тебя от вопроса:

— Так что вы говорили ему?

— О вашей истерике в кабинете директора после того, как вы что-то увидели в Омуте Памяти. Я опустил часть об остальной формулировке пророчества. Он хотел знать, какие конкретно члены Ордена охраняют Отдел Тайн. Уверяю вас, его нападение на Артура Уизли было преднамеренным.

Идиотская старая версия Гарри Поттера выбирает именно этот момент, чтобы вновь вылезти на поверхность:

— Вы могли бы и предупредить его!

— Дурак! Естественно, мог! Вы честно верите в то, что я подверг бы себя опасности из-за Уизли? Темный Лорд хотел убить именно его, чтобы передать вам свое послание. Я также не знал, в какой конкретный вечер он намеревается атаковать, но совершенно бесполезно оправдывать свои действия перед таким ребенком как вы.

Дамблдор прерывает начатое вами состязание «кто кого пересмотрит».

— О чем вы ему не говорили?

— О многом. Прежде всего о том, что вы ищете его хоркруксы. Полагаю, что предмет в воздухе рядом с Поттером — один из них, и что бы ни делал мальчик в Южной Америке с Биллом Уизли, эти предметы были также вовлечены. Вам вряд ли удастся придержать настолько важную информацию. Он узнает, к чему вы стремитесь. Подозреваю, что он уже в курсе из-за нового статуса Поттера в Бразилии.

— Делайте все, что потребуется, Северус. Мы придумаем подходящую историю для министерства. Скажем, что Минерва принесла проклятое ожерелье к Филиусу. Она желала сделать все возможное для выздоровления мисс Белл. Филиуса не было в классной комнате, и когда она стала исследовать предмет самостоятельно, тот взорвался, разрушив помещение и послужив причиной смерти Минервы и Аргуса.

Прозвучало в лучшем случае натянуто, но здесь достаточно правды. Тебе требуется просто согласиться со словами — умная и великолепная ложь. В конечном итоге, Дамблдор попросил Снейпа помочь остальным профессорам очистить коридор. Он не хотел, чтобы те видели тело Макгонагалл. Подходит Кван и накладывает на тебя диагностические чары.

Дамблдор левитирует отсюда тело. Останавливаешь его, пока Кван снова открывает и залечивает одну из ран на твоей ноге, чтобы шрамы были как можно более незаметны (добавляешь целительские чары к списку вещей, которые необходимо изучить получше). Указывая на все ещё висящий в воздухе хоркрукс, спрашиваешь:

— Дамблдор, а что делать с ним?

Он просто пренебрежительно махает рукой:

— Подождите, пока я не уйду, и сделайте все, что нужно, Гарри. Я доверяю вашему опыту в уничтожении таких объектов. Будьте осторожны. Эльфы и ваш тролль удостоверятся, чтобы вас не беспокоили.

— Разве вы не боитесь, что он взорвется?

— Нет, Гарри. Если бы это была волшебная бомба, она бы уже взорвалась и убила нас. Я уверен, что мистер Кван великолепно защитит вас, и, честно говоря, не хотел бы видеть, как вы бросаете проклятие убийства. Это напомнило бы мне о том, что я не смог предотвратить беспокойное время, в котором мы живем. Я пошлю за вами, когда прибудет министр — удостоверьтесь, что наколдовали достаточное количество заклинаний и очистили остатки проклятья с вашей палочки. Я рекомендовал бы уничтожить обломки и воспользоваться очищающими чарами на полу и стенах. — И снова он передает другим всю грязную работу и пытается заставить тебе почувствовать себя виноватым — черт возьми, он великолепен!

Вы оба смотрите, как уходит «борец за свет». Кван поворачивается к тебе.

— Единственное отличие между светом и тьмой: только светлый маг говорит, что ему не нравится то, что делает, однако он все равно это делает.

Пока он заканчивает лечить твою рану, язвительно замечаешь:

— Только говорит, что ему не нравится?

— Опытные лжецы берегут самую большую ложь для самих себя, — кореец всегда может выдать пару-тройку мудрых фраз.

Кван наколдовывает пьедестал для хоркрукса и начинает работать над основательным барьером из щебня, укрепляя его магией. Проходит пять минут прежде, чем он объявляет, что барьер готов. Часть души Тома Риддла должна быть разрушена.

Для подпитки заклинания ищешь в своем сердце ненависть, отвращение и гнев. Не удивительно, что там этого больше чем достаточно.

— Авада Кедавра! — Из твоей палочки вырывается зеленый луч света, и ты приседаешь за подготовленным Кваном щитом. Специальная Награда Риддла разрушается на тысячи крошечных деревянных иголочек, и большая часть из них летит в тебя. Они натыкаются на барьер Квана и бесполезно осыпаются на землю. Из-за угла выскакивает Кван и начинает уничтожать их, когда те пытаются подняться подобно рою насекомых в плохом мультфильме.

— Твое проклятье оказалось достаточно сильно, чтобы его уничтожить, — замечает Кван.

— Ага, спасибо, — почти срываешься, но после заклинания ты и чувствуешь себя не слишком-то хорошо.

— Это не комплимент. Не вздумай полюбить это проклятье, — мрачно произносит кореец. — Отдохни, завтра мы снова начнем обучение. Воспользуйся Омутом и понаблюдай, как ты сражался с темным магом в аэропорту — твои ноги работают медленно, неряшливо, и дерешься ты несбалансированно. Люди думают, что все дело в движениях руки и глупых словах. Тебе нужно потренироваться уклоняться от проклятий.

Садист уходит, оставляя тебя вычищать остатки проклятия убийства с палочки. Ты знаешь, на что похожи его упражнения на уклонение: ты без палочки, а он беспощадно запускает в тебя проклятья. Завтрашний день вряд ли будет хорошим.

Покореженный кусок металла с именем Тома Риддла — все, что осталось от хоркрукса. Осматриваешь его с помощью нескольких диагностических чар, но нет никаких признаков активной магии — лишь остатки некоторого количества темного волшебства. Заворачиваешь его в кусок ткани и уничтожаешь.


* * *


Снимаешь напряжение, читая в кровати гримуар Вераса Чилоты. Он намного темнее, чем все, что может предложить твоя копия «Полевого Руководства Разрушителя Заклинаний Голинарда». Медленно продираешься сквозь книгу, особенно если учесть, что он писал большую часть заметок на тольтеке. В основном, здесь больше о защите, нацеленной на убийство, и совсем чуть-чуть о щитах. Фактически, некоторые его схемы используют ложный щит, разработанный исключительно для поглощения заклинания и служащий спусковым механизмом для более сильной атаки. Щит как спусковой механизм… интригующая концепция; надо будет спросить, что у Билла в доле. Если бы Чилота был умнее и оградил филиал Гринготтса после того, как завладел Коллинзом, ты бы, вероятно, проиграл. Хорошо, что люди по-прежнему недооценивают тебя. Как ни печально, но долго это не продлится.

Дамблдор, очевидно, пытается поразить тебя местом размещения. Комната великолепна и сравнима с блестящими апартаментами в поместье Коластос — придраться можно лишь к чуть меньшей ванной, которая притупляет боль твоих ушибов. Все это настолько круче гриффиндорских спален, насколько те отличались по уровню от комнатушки на Тисовой улице. На стене — пустая картина Финниса Нигеллуса. Ты недвусмысленно объяснил ему, что никогда не желаешь видеть его здесь.

Как только ты вылез из ванной, Добби притащил тебе горячей еды и был чрезвычайно счастлив видеть тебя. Возможно, немного слишком счастлив, но все равно было приятно встретиться с маленьким эльфом. Нужно будет обязательно найти свою сову и метлу.

Флер с Биллом — по коридору напротив. Аппартаменты Квана — рядом с ними. В сильно измененном помещении справа от тебя — Хак; он отдыхает от многочисленных царапин и ушибов, полученных в борьбе с зачарованными латами и мебельным големом. Комната слева от тебя — вас соединяет дверь — ведет в женские апартаменты старосты школы. Откуда ты это знаешь? Она только что вошла к тебе через ту дверь, одетая лишь в слишком большую для неё фланелевую пижаму.

Похоже, что Грейнджер плакала, а теперь желает поговорить. Интересно, а нельзя ли оглушить себя прежде, чем та откроет свой рот.

— Гарри? Это правда, что профессор Макгонагалл мертва? — Слишком поздно, теперь оглушать себя было бы попросту грубо. Хотя можно оглушить её…

— Да, — нет смысла подслащивать правду.

Всплакнув ещё, та садится на край твоей кровати. Как ни смешно, ты подумываешь, не сказать ли ей, что учишься и попросить оставить тебя в покое. Переводы с тольтека довольно таки непросты и без такого отвлекающего фактора как рыдающая девушка. Должно быть, она и вправду расстроена, если даже не взглянет на книги на твоей тумбочке.

Надо отдать ей должное: Гермиона пыталась успокоить тебя сразу после смерти Сириуса, а ведь она только что потеряла своего идола. Следует попробовать быть любезным, даже если её утешение в лучшем случае было бедственным.

— Если это имеет значение, не думаю, что она долго страдала.

Гермиона поднимает на тебя глаза, по её щекам струятся слезы.

— Как это случилось? Это было проклятие убийства? Нет, не хочу знать! — У неё начинается истерика. Двигаешься, не снимая с себя покрывало. Не стоит показывать ей, что спишь нагишом — это часть твоего плана держать Риддла подальше от твоих снов. Если тот случайно не редкий тип анимагуса-ягуара, то, скорее всего, придет в замешательство и, возможно, даже испытает на себе отпор, если попробует все-таки сунуться в твой разум. Одежда бы преобразовалась вместе с тобой, но так как-то более удобно.

Вот и показатель твоей зрелости: под покрывалом — твое голое тело, а рядом на кровати эмоционально травмированная девочка, и ты даже не думаешь о том, что можно было бы воспользоваться ситуацией. Только представь, что написала бы Вритер об этой сцене…

Вероятно, ты должен что-то сказать.

— Хочешь об этом поговорить?

— Она была тем человеком, кто пришел ко мне в дом и объяснил мне, что такое волшебный мир… Она даже сменила форму перед моими родителями… Они были так поражены, — некультурно шмыгает носом Гермиона, и ты наколдовываешь для девушки платок. Она было утыкается в него носом, но останавливается на секунду и рассматривает его перед тем, как высморкаться.

— Очень хорошее заклинание, Гарри, — произносит она, когда ты уничтожаешь его. Здесь так же, как в трансфигурации — чем больше силы, умения и практики ты вкладываешь в свою работу, тем лучше будет результат. Нет ничего лучше жизни в джунглях, чтобы приспособиться наколдовывать и уничтожать хлопчатобумажные предметы. У твоего в одном углу есть даже миленькая монограмма «ГДжП» и крошечные ягуары в трех других.

Она что-то лепечет о профессоре Макгонагалл ещё минут пятнадцать. А ты-то полагал, что у нее бзик на почве Дамблдора! Ты вновь и вновь извергаешь бессмысленные банальности, а тем временем отвлекаешься в уме руническими переводами. Если вспомнить те руны майя, которые ещё никто не расшифровал… Вот эти три руны находили рядом с другими на обеих участках. Возможно, это что-то чрезвычайно важное, а, может, просто руны подписи разрушителя, который жил давным-давно. Но в любом случае это довольно приличные образцы, которые ничего не делают кроме того, что мягко светятся во время подсоединения их к заряжающей руне или контроллеру.

У Билла — уникальный способ учить руны. Он переводит их в уме сначала на норвежский, потом на кельтский, а тогда уже — на египетский: разрушение проклятий зависит от местности. Ты — сумма своего опыта. На данный момент, если бы кто-нибудь захотел оценить стиль некоего Гарри Джеймса Поттера, они обнаружили бы, что ты, в основном, специалист по обычным норвежским рунам с примесью южноамериканских.

Проклятье, подожди-ка секундочку, что только что сказала Гермиона?

— Извини, не могла бы ты повторить?

— Я сказала: «Я это сделаю», — я с тобой пересплю. Очевидно, что замок небезопасен. Нам понадобится вся возможная защита, и если это поможет её укрепить, тогда мы должны заняться сексом. — Исхудавшая ведьма смотрит на тебя из-под запутанной массы темных волос, с красным от плача лицом и с пузырем в одной ноздре. Кто же в своем уме не захотел бы такое чудо!

Вот черт! Ты высказал такую идею в надежде на реакцию от неё и от Дамблдора. А она теперь согласна с тобой трахнуться.

— Гарри, скажи что-нибудь.

— Нет.

— Что ты имел ввиду?

— Я имел ввиду, что не буду с тобой спать.

— Но щиты, твоя клятва…

— И так прекрасно заряжались на Тисовой, и я вообще не заботился о Дурслях. Подождем несколько дней прежде, чем сделать такой решительный шаг. Вчерашнее нападение произошло изнутри, а не снаружи. Защита, черт возьми, и не могла ничего сделать!

Она смущена:

— Тогда зачем ты сказал это профессору Дамблдору?

— Потому что мог! Время от времени ему нужно напоминать, с кем он имеет дело. Тебе следует очнуться, Гермиона, или он воспользуется тобой в следующий раз, когда ему понадобится очередной жертвенный агнец. Черт, да к концу нашего разговора он, скорее всего, уже думал, не напоить ли тебя любовным зельем, чтобы получить нужную ему реакцию.

Она начинает было возражать, но захлопывает рот.

— Ты не собираешься прощать мне, не так ли?

— А почему это я должен?

Кажется, её это задевает, и она начинает сердиться.

— Ты говоришь, что директор повлиял на меня, и я принесла извинения за то, что согласилась с ним. Может, у меня не было достаточно опыта, чтобы предотвратить обман со стороны директора, но ты все равно на меня сердишься. Даже с твоей паранойей тебя все же провели с этой клятвой. Я же прошу у тебя прощения.

— Он получил мою клятву, потому что знал, что нужен мне. Мне понадобится его помощь, чтобы найти кубок Хельги. Я уже знаю, где находится другой предмет. Возможно, мне также понадобится его помощь, чтобы сражаться с Риддлом. Пока он не стер тебе память, ты знаешь пророчество: ему нужно, чтобы я убил его Темного Лорда.

Гермиона чуть съеживается от осознания мысли о том, что Дамблдор мог стереть ей память. Разве её не было в кабинете, когда он этак небрежно упомянул о такой «необходимости», потому что ты рассказал ей о хоркруксах? Теперь ты знаешь, почему Снейп всегда называет своих учеников идиотами.

— Откуда ты знаешь, что он уже не стирал тебе память прежде? Он упомянул, что оставит тебе информацию о хоркруксах. Значит ли это, что он не позволил тебе помнить о других вещах?

Она ошеломлена такими обвинениями. У тебя нет никаких доказательств, но с каких это пор хоть кому-то в волшебном мире нужны доказательства?

— Я хочу помочь тебе, Гарри. Это все, что я когда–либо хотела. Я сделала плохой выбор и послушала директора. Пожалуйста, прости меня.

Качаешь головой.

— Что произошло бы, если бы вы с Уизли поймали меня? Давай, скажи. Мне бы снова стерли память и напоили бы ещё большим количеством любовных зелий. И что бы случилось, когда Дамблдор в конце концов обнаружил бы, что я встречаюсь с неправильной девочкой, а его схема полетела к дьяволу?

— Ты прав. Что мне сделать, чтобы вернуть твое доверие?

— Ну, можешь не задерживать дыхание. Сегодня уж точно такого не случится. Мы будем вежливы друг к другу, но давай-ка не торопиться.

— Ты не можешь просто отвернуться от меня после пяти лет дружбы! — визжит она.

— Почему бы и нет? Ты сделала это первая. Нет! Не говори, что просто пыталась мне помочь. Знаешь старую присказку о дороге в ад? Я не говорю, что мы никогда не будем больше друзьями. Просто я не в настроении для любых бесплатных шансов. Извини, не выйдет. Тебе придется заработать мое уважение — прямо сейчас его нет вообще.

Она отворачивается от тебя и снова ненадолго ударяется в плач. Не рвешься её утешать. Что ты можешь ей сказать? Тебе жаль, что она предала тебя, но вряд ли получится простить её в ближайшее время. Может, лучше просто трахнуть её, чтобы заткнуть рот… Билл продолжает говорить, что нет такой штуки как плохой секс, но ты подозреваешь, что и из этого правила возможны исключения…

Направляешь мысли в полезное русло.

— Гермиона, ты сказала, что хотела помочь мне. Вместо того чтобы беспокоиться, друзья мы или нет, начнем с того, что ты планируешь сделать, чтобы помочь мне в войне. И если мы будем рядом, возможно, такое сотрудничество будет плодотворным.

Она пару раз фыркает.

— Я думала о том, как можно помочь тебе в войне с Волдемортом, — к счастью, большая часть маглорожденных находит странным всю это возню с «не-называйте-его-по-имени».

— Продолжай, — говоришь ты. Она наивна, но довольно умна. Дай ей шанс прежде, чем отмахнешься от всего, что та предложит.

— Ну, думаю, если у нас будет достаточно практики и тренировок, к концу года мы сможем стать анимагами. Теперь, когда профессор Макгонагалл… больше нет, будет сложнее, но если постараемся, у нас получится. У меня уже есть три книги по данному предмету, и я вырисовываю главные различия между тремя подходами. Я написала заметки и сделала диаграмму. Надеюсь, что у тебя получится пригодная для бегства форма. Тебе также нужно будет как можно быстрее научиться аппарировать.

Надежда на что-нибудь интересное испаряется. Очень хочется снять тотем ягуара и посмотреть, будет ли у неё хоть какая-то реакция на него или нет. Ты почему-то сомневаешься в этом. Притворно улыбаешься, пытаясь показать хоть немного энтузиазма к её идеям. Не нужно сегодня разрушать её иллюзии. Она спокойно соглашается сделать свою домашнюю работу в той же самой комнате рядом с тобой, а потом возвращается к себе.


* * *


Выгибаешь лапы после прекрасного ночного отдыха. У сна в облике ягуара есть свои плюсы, и немалые. Тело чувствует себя намного естественнее, и найти удобное положение на порядок легче. Утром в понедельник тебя жутко интересует вопрос: какой класс тебе предстоит посетить, и нужно ли ждать посещения министра?

Преобразовавшись, надеваешь хорошую, но простую мантию. Выходя из гостевых апартаментов, решаешь посетить завтрак. На полу в конце коридора кое-кто сидит и тихо напевает себе под нос. Сережки из редисок — такой экологически чистый выбор.

— Привет, Луна, — произносишь, подойдя к ней.

При виде тебя та улыбается и встает.

— Привет, Гарри. Жаль слышать такие новости о профессоре Макгонагалл. С тобой все в порядке?

— Бывало и лучше. С другой стороны, бывало и хуже. — Как здорово, когда кто-то действительно беспокоится о тебе.

— Если я тебя обниму, больно не будет?

— Зависит от того, заденешь ли ты ушиб, но давай попробуем и посмотрим, что из этого выйдет. — В каком-то смысле эта невинность как глоток свежей воды. Карина была соблазнительной, дерзкой, и отчаянно желала спасти своего сына. Эми — просто шалуньей, и к тому же очень гибкой. Лорен — прямолинейной и чрезвычайно эмоциональной.

Она обнимает тебя. Луна крайне осторожна и, кажется, чрезмерно возбуждена. Ваша переписка время от времени была довольно бурной, но, в целом, очень полезной. Эта девушка — молодая, скрытная и неуверенная. Сомневаешься, что у вас сложатся отношения, но попытаться все же стоит. Обнимаешь ее гибкое тело в ответ и сильно притягиваешь к себе. Её рост позволяет тебе зарыться лицом в волосы девушки. Она пользуется шампунем с ванилью, но аромат подавляется растительностью, что она носит в качестве украшений, и пробками от бутылок из-под сливочного пива.

Через десять-пятнадцать секунд вы отодвигаетесь друг от друга. Природный цвет лица девушки легко выдает ее румянец. Знает ли Луна или нет, но она помогает тебе забыть об ужасах прошлого вечера. Ты разодрал человека на части своими когтями и зубами. Это не в первый раз и ты уверен, что не в последний. Каждый «настоящий» анимагус должен решить для себя: он что-то большее, чем просто человек, или же наоборот? Признаки демона в форме ягуара волнуют, но ты разыграешь сданную тебе карту, даже если Дамблдор попробует смухлевать.

Вас прерывают — кто-то прочищает рядом горло — и, повернувшись, ты видишь экстравагантную красотку по имени Флер Делакур. Она обнимает тебя и целомудренно расцеловывает в обе щеки.

— Добро пожаловать обратно, Гарри. На сердце теплее, когда я снова тебя вижу.

— Как там Билл? — Почему в любое время, когда поблизости интересующая тебя женщина, рядом с тобой оказывается и Флер, и чувствуешь ты себя, как будто тебя поймали на чем-то пикантном?

Проплывая мимо, та отвечает:

— Все ещё спит. Я злюсь, потому что он выбрал обезболивающие чары, а не отправился к целителю, но понимаю причины такого выбора. И сделаю ему соответствующий выговор. А пока пойду, наполню желудок одним из этих слишком сытных английских завтраков, чтобы накопить побольше сил и должным образом сделать выговор Уильяму.

Одно ты узнал о влюбленной вейле совершенно точно — практически все, выходящее из её уст — эвфемизм секса. Плохо, что Дамблдор не может поставить её преподавать историю магии — так, по крайней мере, мужская часть класса оставалась бы активной на занятиях.

— Не хочешь узнать, что случилось вчера вечером?

Флер улыбается:

— Да, но лучше расскажешь Уильяму, когда он проснется. Я буду там. Можно предположить, что, раз в замке нет пожара, на некоторое время мы в безопасности. Кроме того, ты хочешь поговорить с этой юной леди, а не со мной. — Ты вспоминаешь письмо Луны, где вейла говорила, что если девушка не вынет голову из задницы, то Флёр выйдет замуж за Билла и возьмет тебя в любовники, пока не подрастет Габриэлла. Если бы Луны здесь не было, ты бы обязательно напомнил ей те слова, но раз уж та здесь… это было бы грубо.

Приближаются ещё двое людей. Кажется, одному тебе остаться доведется ещё не скоро. Узнаешь Чарли Уизли с Чо Чанг. Он держит кое-что весьма дорогое твоему сердцу — первоклассную гоночную метлу, Молнию. В знак приветствия Чарли обнимает будущую невестку и получает поцелуй в щечку.

— Доброе утро, Гарри. Полагаю, что это — твоё. Я солгал бы, сказав, что не летал на ней, но старался держать её в отличной форме. — Он вручает тебе метлу, и ты осматриваешь её. Она и вправду в превосходной форме. Киваешь и просишь Луну подержать её.

Девушка улыбается и с притворным мечтательным выражением на лице начинает подметать ею пол. На лицах Чарли и Чо отражается такой же шок, как и у тебя — гоночную метлу экстра-класса используют для выметания пылевых кроликов на каменном полу. Проще представить дядю Вернона, которого просят отвезти удобрения на его БМВ. Луна останавливается и озадаченно оглядывается:

— Прутья слишком близко друг к другу. Боюсь, это не слишком хорошая метла.

Изо всех сил стараясь не рассмеяться над Луной и в то же время игнорировать её, смотришь на второго по старшинству и самого коренастого Уизли.

— Ну, Чарли, и чем я занимался? Приятно видеть тебя снова, Чо.

— За последние дни немногим. Ходят слухи, что наша уловка была не слишком уж хороша. Теперь, когда кот больше не в мешке, я снова могу быть собой.

Вторая равенкловка в коридоре ворчит:

— Не знаю, по-моему, подействовало на многих.

На мгновение на лице Чарли появляется боль.

— Мы пойдем — нам с Чо давно нужно поговорить. Когда проснется Билл, я заставлю его рассказать все, что происходит на самом деле. Вот твое расписание. Какой-то эльф по имени Добби должен был принести тебе в комнату твои книги. Я просто счастлив, что ты не выбрал Нумерологию! Не знаю, на чем вы сошлись с профессором Дамблдором, но обычно у тебя Защита и Зелья.

Благодаришь Чарли и киваешь Чо; они уходят. Разница в возрасте у них меньше, чем у Флер с Биллом, но все равно остается странное ощущение. Если следить за событиями, было бы любопытно, останутся они вместе они или нет. К сожалению, у тебя другие проблемы, и нужно думать совсем об ином.

Повернувшись к Луне, протягиваешь руку. Она проказливо вручает тебе твой высококлассный веник.

— Подожди здесь, — приказываешь ей ты.

Возвращаешься к себе, вытаскиваешь Стрекозу из сундука и относишь девушке.

— Эта метла не раз спасала мне жизнь в джунглях. Она почти также важна для меня, как и Молния. Я хочу подарить её тебе. Эта штука такая же быстрая, как и последние Чистометы, но гораздо более маневренная. Я перелетал на ней двух драконов.

Её глаза ещё больше распахиваются — если такое вообще возможно.

— Спасибо, Гарри. Не знаю, что и сказать. — Она ошеломлена.

За тот трюк с твоей метлой Луна вполне заслуживает шутки:

— Просто вспоминай меня каждый раз, когда ты засунешь её между ног. А теперь я хочу завтракать. Идешь?

Как приятно видеть онемевшую Луну Лавгуд…


* * *


Министр уже приезжал и уехал. Дамблдор проинформировал тебя за завтраком, что договорился со Скримджером, и твоего присутствия не понадобилось. Интересно, какими последствиями грозит эта встреча? Дамблдор вроде бы не слишком счастлив, но, как всегда, не вдается в подробности. Церемония поминовения для храброго профессора Макгонагалл и смотрителя Филча состоится в ближайшую субботу. У тебя не получится там присутствовать. В это вечер ты строишь из себя политика в посольстве Бразилии. Что удивительно, занятия не отменили — кроме Трансфигурации. Объясняют это тем, что профессор Макгонагалл не позволила бы отменять уроки при любых обстоятельствах, и все овцы вокруг спокойненько это кушают.

Когда вы с Луной садитесь завтракать за стол Равенкло, в твою сторону поворачивается довольно много лиц. Ко всему прочему, на тебе нет хогвартской формы — лишь обычная черная мантия. Входит Рон, держа за руку Лаванду Браун. Он тащит её к тебе с громадной глупой ухмылкой на лице.

— Привет, Гарри. Чертовски хорошо, что ты вернулся!

— Рон, Лаванда, — предлагаешь ты нейтральным, однако совсем не дружеским тоном.

Он немного смущен.

— Из-за чего злишься… ой, постой! Наверное, ты думаешь, что я был частью всей этой штуки, да?

— Ну, я об этом и не узнаю, ведь так? Этот значок капитана по квиддичу выглядит на тебе замечательно. Я тут пытаюсь выяснить, кто из вас больший предатель.

— Гарри, дай мне объяснить! У тебя нет всех фактов!

— Я завтракаю с настоящим другом, — отвечаешь, замечая многочисленные взгляды равенкловцев. — Уйди, Уизли. Ты меня раздражаешь.

Луна прекращает играть тремя булочками, окунает одну из них в солидную порцию джема на своей тарелке и кусает.

— Доброе утро, Рональд. А Миллисент знает о твоих отношениях с Лавандой?

Теперь он сконфужен ещё сильнее.

— Что? Я не знаю, а что?

Отвечая, она снова играет с булочками:

— Нарглы по всему замку шепчутся о твоей жаркой связи с Миллисент. Я удивлена, что она не ревнует.

Услышав такое заявленьице, подслушивающий Терри Бут обфыркивает молоком свою подругу, Мэнди Броклхерст. Когда Рон пытается опровергнуть факт, Луна поворачивается к Терри и спрашивает его, нет ли у того синдрома Блофниара. Если верить её словам, тот заставляет людей в случайном порядке распылять белую жидкость из всех частей тела. Теперь все, кроме Терри и Мэнди, воют от смеха. Веселье продолжается, когда Луна говорит, что такую болезнь можно вылечить при помощи ритуала, вовлекающего живую овцу.

Развлечение прекращается, когда за тобой приходит староста школы. Обнаруживаешь напряжение между Гермионой и Роном. Не удивительно — он же встречается с Лавандой. Провожая тебя обратно в гостевое крыло, она объясняет, что домовые эльфы обратили её внимание на одну проблему, и полагает, что решать её должен именно ты.

— Я думаю, что это фешенебельно, — на самом деле нет, но Луна, кажется, выпускает на волю твоё чувство юмора; к тому же она уж точно попытается извлечь из такой ситуации максимум пользы.

— Гарри! Ты не можешь позволить своему троллю носить шкуру миссис Норрис! Это отвратительно!

— Все её терпеть не могли, и ты знаешь об этом.

— Это не аргумент! Это… это просто тошнотворно, черт возьми!

Очень хочется пройтись по поводу ее речи, но она и так достаточно взвинчена. Первым звоночком оказался запах из комнаты Хака. Что ж, на самом деле вторым звоночком. Первым все же была окровавленная шкура несчастного животного, обмотавшая некую трехметровую фигуру. Тролль гордится собой, и, нужно признать — у него есть свой стиль. Интересно, что подумала бы местная горная тролльша…

— Хаку нравится.

Гермиона готова взорваться; возможно, следует ей уступить.

— Друг, а разве не нужно сначала пару дней высушивать и обрабатывать шкуру, перед тем, как надеть ее?

— Хак удивлялся, почему она такая липкая.

— О, боже! Думаю, что меня вырвет! — Гермиона убегает, а Хак жадно рассматривает Живоглота, без сомнения, обдумывая, не лучше ли для менее официальных случаев, где был бы неуместен цвет шкуры миссис Норрис, завести пальтецо потеплее из такого пушистого шара… Кот шипит на него и исчезает вслед за своей хозяйкой.

На то, чтобы уговорить Хака снять с себя бывшую миссис Норрис, велеть ему вымыться, убедить домовых эльфов избавиться от туши и отнести шкуру к Хагриду для сушки и дубления, уходит полчаса. Скорее всего, с помощью магии всё было бы намного быстрее, но ты купил себе примерно неделю времени, прежде чем Хак наденет её и начнет вселять ужас в учеников.

Все сказано и сделано, а ты опаздываешь где-то на пятнадцать минут на свой первый урок с профессором Снейпом.


* * *


— Вы опаздываете, Поттер. Пять баллов…

— От независимого государства Бразилии? Конечно же, я дам им об этом знать, — заканчиваешь ты за него. Формально ты больше не гриффиндорец.

— Вижу, что все проведенное вами время вдали от нас ничуть не уменьшило ваше раздутое эго. Садитесь.

Оглядывая класс, видишь Гермиону и Рона, с тревогой наблюдающих за тобой с передних парт. Садишься вместо этого сзади, рядом с Парвати. В целом гриффиндорцы выглядят довольно подавленно, без сомнения, тяжело переживая утрату Макгонагалл. Если честно, то смерть Санчес и Грозовой Тучи ты перенес намного тяжелее, но твои бывшие одноклассники пока ещё просто дети. Они не знают, на что это похоже.

— Привет, Гарри.

Змеиная атака:

— Минус пять баллов Гриффинору, мисс Патил. Общайтесь в ваше свободное время, а не во время моего урока! — А разве кто-то думал, что будет иначе?

Парвати нахмуривается и впивается взглядом в книгу. Ты же, напротив, цепляешь на лицо глупую усмешку и впиваешься взглядом в Снейпа. Каждый раз, когда тот начинает прощупывать тебя, отводишь глаза, отсчитываешь десять секунд и снова начинаешь глазеть на него. Такая игра продолжается целую минуту, а потом ты поднимаешь руку.

— Да, Поттер?

— Этот урок когда-нибудь начнется? Если нет, тогда у меня полным-полно других дел, требующих моего внимания.

Теперь Снейп уставился на тебя. В следующем перед тобой ряду на Дина внезапно нападает приступ кашля, странно похожего на хихиканье, прикрытое этим самым кашлем. Возможно, ты в состоянии поднять настроение своих бывших соседей по факультету?

— Так как мистер Поттер отстает от курса, требуется краткий обзор. Возможно, вы будете так добры, рассказать мне про определяющие характеристики инфери?

У тебя чуть не вырывается смех за поддельной усмешкой. Из всех вопросов, что можно было у тебя спросить!

— Что ж, давайте: при близком рассмотрении у них унылый одутловатый вид. У плоти недостаточно цвета. Я бы сказал, что если опустить их неспособность к речи, то при более слабом освещении они немного похожи на вас.

Кажется, Симус заразился от Дина. Больницу ещё не восстановили — если это какая-то эпидемия, тогда у нас проблемы.

Снейп пытается перебороть эмоции, что вот-вот грозятся вырваться наружу, и больше уже не играет. Его поведение успокаивается, а на лицо возвращается чрезвычайно недовольная усмешка.

— Как забавно, мистер Поттер. Жаль, что мы не на зельях. Я мог бы спросить у вас, как определять различные любовные зелья, или мы могли бы поспорить о чарах и надлежащем использовании заклинаний маскировки, но я отклоняюсь от темы. Теперь, когда вы определили инфери, скажите нам, что вы собираетесь делать?

Пропускаешь мимо ушей шпильку о любовных зельях, так как почти уверен, кто был зельеваром, и как бы тебе не хотелось поспорить, твои маскировочные чары далеки от идеала.

— Предполагаю, что все зависело бы от обстоятельств, при которых я столкнусь с инфери. Наткнусь ли я на них посреди Хогсмида? В лесу? На квиддичном стадионе? В развалинах храма?

— Не останавливайтесь, мистер Поттер. Вы у нас теперь якобы подмастерье разрушителя заклинаний. И вы, несомненно, знаете, как иметь дело с таким незначительным темным существом. Докажите мне, что вы заработали это звание, и что оно не было просто подарено вам! Отвечайте на вопрос.

— Что ж, если без определения контекста, то попробую охватить все варианты. Если я в Хогсмиде, то вызову авроров и воспользуюсь наколдованными веревками. Кто знает, сколько в городе этих зомби? Если их больше одного и у меня с собой метла, то уберусь из зоны их досягаемости и потом уже буду решать, что делать дальше. Если один из них встретится мне здесь, в Хогвартсе, это означает, что защиты больше нет и у нас намного серьезнее проблемы, чем один-единственный инфери…

— Я постараюсь говорить помедленнее и воспользуюсь короткими словами, чтобы до вас дошло, Поттер. Как бороться с инфери?

— О, так мне надо сражаться, отлично. Разрушающими или разрубающими заклинаниями в область головы.

— Неправильно! Как всегда, вы ошибаетесь в очевидном. Мистер Малфой. Что бы вы сделали?

— Я бы воспользовался огнем, чтобы отогнать их. — Маленький самодовольный хорек бросает через весь класс в твою сторону снисходительный взгляд. Закатываешь глаза и поднимаешь руку.

— Правильно. Пять баллов Слизерину. Да, Поттер? Что, такой просто ответ смутил вас?

— Так инфери не победить. При помощи моего же метода от них легко избавиться. Его же способ лишь отгоняет их, и кто–то другой будет вынужден решать проблему, или же надо будет поддерживать огненную стену, пока не исчерпаешь силы. Тогда тварь подойдет и начнет тебя грызть. Не говоря уже о том, что если инфери что-нибудь защищает, такой трюк может тебя убить. — Дрожишь, вспоминая собственный вариант Храма Судьбы. Билл все ещё пытается выяснить, как работала та змеиная защита.

— Объяснитесь, Поттер. Расскажите нам, почему неправильно использовать такой проверенный метод защиты, — он и в самом деле задает вопрос, а не швыряет оскорбления.

— Что ж, существуют два типа инфери: первые созданы при помощи зелий, а вторые — при помощи щитов. Щиты — более легкий метод, но такие зомби могут использоваться лишь для защиты определенной области. Те, что созданы при помощи зелий, стоят слишком дорого за единицу существа, чтобы использовать их в качестве защитников. Итак, если я нападаю на чье-то логово, а там для защиты используют инфери, огонь — очень плохая идея. Это первое, что придет в голову большинству. Кто бы ни разместил в данном месте зомби, он прекрасно об этом знает. Там могут быть реагирующие на огонь ловушки. Пол может быть покрыт легковоспламеняющейся жидкостью, или придется иметь дело со скоплениями метана. Опять же, все зависит от обстановки. Огонь — неплохое средство от атакующего инфери, но против защитника-инфери это самый глупый метод на свете. Однако те люди, что придут вслед за вами, поблагодарят вас за то, что вы взорвались в пламени славы и очистили для них путь. Ключ к решению задачи — не позволить им пересилить себя. Их мощь в числе. Большинство из них не умеют летать, поэтому надо забраться выше них. Если это невозможно, следует наделать препятствий и вынудить их атаковать по одному.

Заканчиваешь свое выступление в абсолютной тишине. Проклятье! А ты даже не добрался до дробовика. Все, кроме Снейпа, смотрят на тебя так, как будто ты отрастил вторую голову. Должно быть, их сбила с толку фраза о том, что большая часть инфери не умеет летать. Все думают об инфери как о мертвых людях, однако это может быть кто угодно. Ты мог бы снять противоинфериусовую защиту в Тайной Комнате и посмотреть, сколько времени займет анимация змеи Салазара. Интересно, а Билл поможет? Вот уж будет прекрасный сюрприз для Риддла, если у того есть туда тайный вход. Или это, или тебе нужно оградить лаз наверх из Комнаты… воспользоваться Полем Криков как спусковым механизмом для Фиолетового Армагеддона. Если получится заставить растения расти на потолке или на стенах, они бы кусали не ноги, а головы — какие перспективы!

— Удивительно проницательный ответ, Поттер, — возможно, вы уже научились, наконец, слушать умных людей. Хотя я бы поостерегся вручать свою жизнь в ваши не слишком способные руки. — Он делает небольшую паузу, чтобы подчеркнуть оскорбление, и продолжает. — Сегодня мы продолжим заниматься невербальной магией — этот урок для тех, кто ещё не способен её постигнуть. Поттер! Что вы делаете?

— Ухожу. — Удивительно, насколько жизнь на грани смерти может подстегнуть твои возможности.

— Почему?

В ответ ты невербально бросаешь заклинание, чтобы открыть дверь, и выходишь. Если кому-то приспичит заполучить наставника, ты пошлешь его к Квану на захватывающие дух интенсивные трехдневные курсы. Разумеется, посоветовав этому человеку закончить их за два дня, иначе…

В любом случае, нужно пойти найти корейца и познакомить его с выручай-комнатой Нужно учиться, гравировать, готовиться, а не тратить свое утро, наблюдая неудачи людей на поприще невербальной магии. Первые несколько дней в Хогвартсе заставили тебя понервничать. У тебя недостаточно союзников и слишком много людей, которым нельзя доверять. Все станет намного хуже прежде, чем жизнь начнет налаживаться.

______________

[1] Знаменитый клич элитной команды супергероев из комиксов компании Marvel, Мстителей. Мстители сражались с такими врагами, одолеть которых в одиночку не мог ни один супергерой — так появилась фирменная фраза: «Мстители, собрались!» (англ. Avengers Assemble!) — из Википедии.

Глава опубликована: 12.11.2009

Глава 4. Я должен сделать это по-своему

Понедельник, 14 октября 1996 г.

Хромаешь по коридору из выручай-комнаты. Ударное Квана оставило на твоем бедре ушиб размером с грейпфрут. Кореец не оценил переключающие чары, что поменяли местами его усы и брови. Возможно в будущем, в один прекрасный день победит универсальная бровь маньчжура Фу! Однако, точно не сегодня. К сожалению, ты слишком сильно смеялся, чтобы успеть увернуться от его ответного удара.

Но боль того стоила — теперь можно показать эту картину Биллу в Омуте Памяти.

Говорят, лучше дарить, чем получать подарки. Этот совет относится и к Квану. Намного лучше наказывать, чем получать наказание. К счастью, отдавать у тебя выходит все лучше и лучше, но вот получаешь ты все равно пока слишком много.

Рон ждет в коридоре. У него в руках карта мародеров. А ты-то гадал, где же она. Отлично, теперь к больной ноге можно добавить и боль в заднице.

— Ещё раз привет тебе, Рон. Пришел вернуть мою вещь?

— Я так и подумал, что ты здесь, когда не нашел тебя на карте. Тебе повезло, что удалось зайти в комнату. Обычно после занятий здесь целая толпа народа, который ждет своей очереди на неё.

— Пять баллов Гриффиндору за искусство замечать очевидное.

— Может, заткнешься на минутку и послушаешь? Я уже говорил, что пока ты не убежал: я не знал, что происходит. Если хочешь злиться — прекрасно, злись. Но дай мне сначала высказаться.

— Конечно. Твоя семья украла мои деньги, дом и воспоминания. Что по сравнению с этим пара минут моего времени?

— Не стоит злиться. Слушай, это лето… — вас прерывают несколько учеников, направляющихся к выручай-комнате — они довольны, что та свободна.

— Черт возьми, Рон! Ты и вправду думаешь, что мне сейчас есть дело до лета?

— Возможно, для тебя это больше не имеет значение, но вот для меня — важно.

Тебе совершенно не хочется его слушать. Только не сейчас. Предел желаний — доковылять вниз, позавтракать и высидеть занятие по зельям, делая вид, что тебе не все равно. Но если не выслушать сейчас, то он, лишь накопит энтузиазма и сморозит глупость на публике.

— Пойдем. Можешь поговорить со мной по пути.

Он наконец-то замечает, что ты хромаешь.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы сначала осмотрели ногу?

— Да. Перед зельями наложу обезболивающее. А до тех пор это мне будет как напоминание в следующий раз двигаться попроворнее. Ну, что скажешь? Последнее, что я помню — как слушал разговор Гермионы с Джинни о том, как ты взорвался, услышав новость о моих предполагаемых свиданиях с Гермионой.

— Ну, да, я ревновал. Я — задница. Ты же меня знаешь. К тому же понятия не имел о зелье. Когда же узнал, то рассердился, но вот в ярость пришел, когда тебе стерли память.

— Кто это был?

Чуть помолчав, Рон опускает голову. Наконец, бормочет:

— Мама. Я не поверил своим глазам, когда она это сделала.

— И почему же ты так отреагировал?

— Ты же видел Локхарда в больнице. А он собирался поступить с нами именно так. Мама — не профессиональный амнезиатор, она ведь могла сильно тебе навредить! Зелья — одно, но так поступать — неправильно!

Огрызаешься:

— А с помощью зелий, значит, управлять чувствами можно? Чем они лучше империуса?

— Ага, Гермиона говорила то же самое. Полагаю, это одна из тех само собой разумеющихся вещей, если ребенка воспитывают в волшебном мире. Действие любовных зелий долго не длится. Через какое-то время организм вырабатывает сопротивляемость. Слабые зелья используются, чтобы вызвать определенный интерес, ну, чтобы девочке подарили цветы или там шоколад. Под запретом только сильные зелья, которые действительно околдовывают человека. Черт, да даже Фред с Джорджем продают кое-что не слишком сильное в своем магазине.

Должно быть, мир сошел с ума! Рон Уизли философски рассуждает о различиях между магловской и волшебной культурой. Эй, кто-нибудь, проверьте температуру в аду — должно быть, там стало чертовски холодно!

— Ну, ладно, предположим, Панси поит меня зельем, и я как овца хожу за ней следом, пока она не передаст меня своим предкам-Упивающимся?

— Тогда, должно быть, она воспользовалась очень сильным вариантом. И если ты тянешь рот то, что дает тебе Панси, тогда ты действительно этого заслуживаешь. Если ты, конечно, вдруг не влюбился в Панси? — смеет улыбаться Рон.

Хочется улыбнуться его попытке пошутить, но нет, так не пойдет.

— Это уж вряд ли! Хорошо, понял. Слабые любовные зелья большинство одобряет. Как насчет кражи чужих денег или поездки в квиддичный лагерь?

— Они уже записали меня и оплатили поездку, чтобы убрать с дороги. Папа сказал, что Дамблдор не хотел включать меня в свои планы. Думаю, они ожидали, что я все испорчу, ну, или пойму, что что-то не так.

— Значит, твой папа тоже в этом участвовал. — Ты не удивлен, только ещё больше разочарован.

Рон ненадолго замолкает, а его лицо принимает то выражение, которое обычно появляется, когда ему что-то не по нраву.

— Ага. Никогда не думал, что сравню родителей с Малфоями, однако так и есть. Так или иначе, выбирай сам; они не хотели, чтобы я был рядом. Думаю, никто не ожидал, что ты настолько быстро отреагируешь на зелья. Может, Снейп что-то намудрил, либо тебе всегда нравилась Гермиона.

— Может, и так, но теперь она мне не нравится. Полагаю, с Джинни я действовал более «нормально», если так можно выразиться, но сейчас мне уже все равно.

— В любом случае, я не знал, что для лагеря взяли твои деньги до тех пор, пока не вернулся. Если хочешь, отдам их обратно — только скажи.

Ты знаешь, что квиддичные лагеря стоят больше сотни галеонов, и вопросительно поднимаешь бровь.

— Сириус открыл для меня хранилище, как и для Гермионы. Ключ будет храниться у родителей, пока мне не исполнится семнадцать, но они пробовали ко мне подлизаться. Пока что я купил всего одну вещь, не считая школьных принадлежностей, — прекрасный комплект щитков вратаря. Не скажу, что иметь деньги — плохо, но быть твоим другом мне хочется гораздо больше.

Тебе не слишком нужны деньги, но если вспомнить, сколько у тебя этих сотен галеонов, то это ерунда. Морщишься, устраивая раненую ногу на лестнице.

— Не нужно возвращать деньги. Что же касается дружбы, только время покажет. Действия говорят гораздо больше, чем слова. Скажу тебе то же самое, что и Гермионе. Сейчас моя дружба не дается просто так — её надо заработать.

— В общем, справедливо. Думаю, я и сам бы был подозрительным.

— Ну, и как тебе в квиддичном лагере? Все было так, как и хотелось?

Рон благосклонно относится к смене темы.

— Здорово. Но ещё бы лучше, если бы родители не сказали в лагере, что мне запрещено пользоваться камином. Там думали, что у меня что-то вроде тоски по дому, а на самом деле я пытался связаться с тобой.

— В самом деле? — тянешь слова.

— Ага, точно. Папа перенаправлял прилетающих в Нору сов к магазину Фреда и Джорджа. Я вернулся за день–два до того, как ты убежал, но меня закрыли в квартире близнецов. Эти придурки — мои собственные братья — держали меня в заключении! Они даже заставляли меня испытывать на себе вкус своих приколов, так как я поневоле уже был их зрителем. Когда ты убежал, мне позволили вернуться домой. Я высказал родителям всё, что о них думаю, и ушел к Чарли до того, как меня затащили бы в дом Сириуса на остаток лета.

— А как же ты и Гермиона?

— Она приезжала к Чарли несколько раз, и мы попытались встречаться, но это не сработало. Ходили к Флореану, и она поймала меня на том, как я глазею на симпатичную телку… а дальше — бац, и мы расходимся, как в море корабли. И это ещё одно из «удачных» свиданий.

Каким-то образом сия мыльная опера засосала тебя. Забавно представлять, как же прошли «неудачные» встречи.

— И что случилось потом?

— На второй день дело было в штабе. Она начала говорить, что у меня проблемы с мамой или каким-то выдуманным ею заумным дерьмом. Я ответил, что ты — счастливчик, потому что, по крайней мере, не помнишь, что был её парнем.

Вопреки собственному желанию смеешься. На Рона-идиота легко злиться. На Рона-шутника и Рона в лучшем смысле слова — нет. Напоминая себе, что тебе всё же нужно на него сердиться, замечаешь:

— Вижу, ты отказался от должности старосты — тебе не нравится такая работа. Однако квиддичным капитаном — остался.

— Я не заработал должности старосты. Это должно было быть твое место. Я просто хотел быть рядом с Гермионой в прошлом году, но… эй, я живу и дышу квиддичем. Вероятно, квиддич — единственная цель, для достижения которой я работал с момента самого поступления. Кэти не хотела быть капитаном из-за ТРИТОНов. Чарли думал, что будет несправедливо даже играть в качестве тебя, не говоря уже о должности капитана команды. Джинни прилично играет, но она просто любит это дело. Так что оставались либо я, либо отбивалы, но о них даже стыдно говорить!

— Ты тоже не настолько уж хороший вратарь.

Он обижается.

— Я не тяну на уровень Вуда, но постоянно совершенствуюсь. Лаванда сказала, что мне просто нужно больше верить в себя.

— Ах, Лаванда?

— Ага, представь — оказывается, эта девочка сохнет по мне. Она отловила меня по дороге с первой тренировки и затащила в оранжерею. Клянусь, девчонка попыталась вытянуть из меня магию поцелуями! Если бы только она не обзывала меня «своим героем»… но это вполне терпимо.

— Её герой? — забавно!

— Ну, она не в состоянии так меня называть, если я засовываю ей в глотку язык.

Надо признать, что он прав. Через пару минут Рон произносит:

— Ну, так что, у нас все в порядке?

— Может быть. Посмотрим. Пока же поймаю тебя на слове. Мне многие лгали. Может быть, ты тоже лжешь мне прямо сейчас. Что гораздо важнее, у меня, в общем-то, нет времени на квиддич или подружек. Джунгли изменили меня. Того самого Гарри Поттера больше нет. Если спросят, кто же мой лучший друг — это Билл. Теперь я разрушитель заклинаний и посол из Бразилии.

— Ты должен рассказать, что произошло!

Фраза, к сожалению, напоминает тебе, что даже если Рон и вырос немного, он всё ещё всего лишь подросток.

— Если бы я и мог, то сейчас не стал бы. Ты не знаешь окклюменции, и кто угодно может похитить тебя и вытащить из твоей головы информацию.

— Ох. Полагаю, это имеет смысл.

— Как и все остальное в последнее время. Постой… думаю, я выучил сегодняшний урок. Давай-ка я быстренько наложу обезболивающее, — боль может преподать урок, но здесь уже достигнуто все, что возможно.

— Как ты подцепил эту штуку?

— Кван. Работать палочкой сложновато, но длительность вдвое превышает то, что преподают здесь.

— Покажешь мне как-нибудь. Ты знаешь, как это действует. Поможет на практике.

— Ага, конечно. Отлови меня после Зелий. Что, кстати, за парень этот Слагхорн?

Рон пожимает плечами.

— Представь себе Локхарда, но реально талантливого. Материал дает, но нужно при этом выслушивать все эти его речи о том, кого он учил данному зелью… раздражает, но лучше уж он, чем Снейп.

Рон не умеет врать. Либо говорит правду, либо меняет воспоминания так, что ему кажется, что он не врет. Забавно: пару месяцев назад ты даже не стал бы рассматривать последнюю мысль.

— Пойдем, чего-нибудь перекусим.

Он отлает тебе сложенную карту.

— Не возражаешь, если рядом будет Лаванда?

— Она будет звать тебя «мой герой»?

— Возможно.

— В таком случае, пойдем. Мне просто необходимо это услышать.


* * *


На Зельях сидишь вместе с Роном и Гермионой. Не-такое-уж-золотое трио снова вместе. Да здравствуют хорошие деньки! У неё на лице обнадеженное выражение, а ты отворачиваешься, чтобы расставить все точки над «i» в ситуации. Дааа уж, у нас нет никаких проблем с доверием, ни в коем разе! Главным образом, потому что ты не собираешься снова доверять свою жизнь кому-нибудь их них двоих. Для этого у тебя есть Билл, Кван, Хак и, в немного меньшей степени, Флёр. Сейчас, возможно, снова подружишься с Роном. Что касается Гермионы, ты работаешь над тем, чтобы хотя бы терпеть её присутствие рядом с собой.

Ты довольно прилично знаешь Зелья, но из-за Снейпа не испытываешь к ним должного интереса. Кроме того, практически все зелья, что возможно найти у разрушителя заклинаний, лечебного свойства. Зелья не ломают щиты, однако помогают держать в форме человека, который, собственно, над этим и работает.

Пролистываешь книгу, проглядывая пропущенный тобой материал. Специальные взрывные смеси Квана намного интереснее, чем работа к лаборатории зельеварения. Вряд ли хоть какое-то из зелий боевых магов стоит в учебном плане.

Рон пихает тебя; отвечаешь:

— Да, мой герой.

Тот закатывает глаза:

— Эй, зацени! Мне повезло в первый же день — я отхватил старый учебник этого типа, Принца-Полукровки, а он просто гений! Обычно я ненавижу подержанные вещи. Большая часть моих книг принадлежала Чарли, а он их все разрисовал. Кто бы ни был тот парень, он не валял дурака.

С другого бока от него ощетинивается Гермиона:

— Как я уже несколько раз говорила тебе, Рональд, следовать неизвестно кем написанным инструкциям в рецепте — значит играть с огнем! А что, если рецепт данного человека работает лишь потому, что тот использовал свежие крылья токси вместо тех, что годами пылятся в кабинете?

Очевидно, ей никогда в жизни не переубедить Рона, поэтому девушка перестраивает фразу, чтобы хоть в твоих глазах выиграть пару очков. Рон смотрит на неё, а потом поворачивается к тебе:

— Как бы то ни было, мои зелья теперь на порядок лучше с тех пор, как я стал использовать его рецепты. Она просто злиться, что я теперь заканчиваю зелья раньше неё. Лаванда, вообще-то, теперь заставляет меня проверять её задания.

Всё почти так же, как будто ты никогда не убегал. Возможно, некоторые вещи не изменяются.

— Неправда, я не злюсь! Чужие рецепты не сделают тебя хорошим учеником. Твоя девушка с таким же успехом могла бы отдать свою работу на проверку флоббер-червю. Ты не понимаешь, почему тот человек меняет скорость перемешивания или температуру котла. Возможно, если бы ты мог определить основные принципы…

Угу. Гермисиськи завелись. Теперь Рон фактически игнорирует её, а вот Слагхорн обращает внимание на класс. Если бы они играли на сцене, то заслужили бы овации за исключительное представление! Уже когда начинается лекция, Рон шепчет заключительную мысль:

— В любом случае, если бы я придерживался инструкций ещё со времен летучей мыши, я бы выиграл то реально крутое зелье в первый день занятий. А теперь я следую им всегда. Чтоб мне провалиться! Я ужасно хочу, чтобы этот парень преподавал у нас!

На вас смотрит полный мужчина с улыбкой, кажется, аж до третьего его подбородка.

— О, посол Поттер! Рад снова встретиться с вами. Добро пожаловать в класс. Довольно странно, но я уже не впервые имею честь обучать высокопоставленного дипломата. Если вы случайно обнаружите, что отстаете от любой из данных мною тем, моя дверь всегда открыта для вас.

Интересно, сколько же его коллег получило письма о том, что тот является персональным преподавателем у легендарного Гарри Поттера? К счастью, политика учит тебя, как с улыбкой иметь дело с такими корыстными личностями, как Гораций Слагхорн.

— Благодарю за ваше предложение, но я уверен, что справлюсь.

Статуя Эрнандо де Сото была бы тобой горда.


* * *


— Гарри, если ты оторвешь свои гляделки от моей груди и обратишь внимание на мои глаза, будет гораздо проще. Большинство женщин такое поведение раздражает.

— Извини. — Да, возможно, идея взять пару уроков танцев у Флёр перед дипломатическим приёмом далеко не лучшая. Разумеется, часть тебя полагает, что идея — блестящая.

Её смех лишь заставляет веселых маленьких товарищей-пловцов дрожать в предвкушении и снова привлекает твое внимание к груди. Флёр вздыхает:

— Прости — ты же видел её раньше. Твое сопротивление моей ауре ослабло?

Факт, что ты не раз видел «бравый дуэт» вообще без одежды, и, по крайней мере, однажды одетыми только в остатки взбитых сливок, отнюдь не делает задачу легче. Приятное напоминание о том, что любимого десерта Билла, мороженого с фруктами и Флёр, в меню у Флориана нет…

Отступив, мотаешь головой.

— Нет, я просто собираюсь заявить, что это всего лишь результат действия подростковых гормонов на эффект близости привлекательной женщины. — Карина, Эмми, а затем и Лорен испортили тебя. Раньше ты был безнадежен в отношениях с женщинами. Теперь же ты можешь сойти и за жиголо. Черт, да Гермисиськи тем вечером предложили себя — для большей пользы — в качестве подруги. Помимо отвращения именно к данной девочке, единственное, что тебя сейчас сдерживает, это ужасно застенчивая равенкловка, которую очень сильно недооценивают люди.

Флёр награждает тебя одной из своих великолепных благодарных улыбок:

— Я говорила с Кваном. Если не сможешь ничему научиться у меня, он предложил сам обучать тебя. Кван что-то упоминал о том, что с работой ногами у тебя большие проблемы, и что у него есть парочка весьма интересных предложений об их решении.

Словосочетание «уроки танцев с Кваном» отнюдь не созвучно «пытке», однако тебе-то лучше знать. Завтрак с Кваном — это пытка; сказка на ночь у Квана — пытка. Факт в том, что все, во что вовлечен Кван, чревато определенным физическим дискомфортом.

Его семья, должно быть, устрашающая. А семейная встреча Кванов — это, похоже, невообразимый уровень пыток. Может, получится послать на неё приглашения Риддлу с Дамблдором, а потом посмотреть на работу пожарных…

— Не хочу рисковать жизнью ради того, чтобы научиться танцевать. Остается лишь страдать.

— Как там Билл?

— Сегодня должен уже проснуться. Можешь увидеться с ним завтра. А как насчет тебя с твоей подругой, Луной? У вас была возможность поговорить?

Поднимая вопрос о действительно интересующей тебя женщине, Флёр отбивает у тебя охоту смотреть на её богатство. Хитрая ведьма, не правда ли?

— Только вкратце. Мы всё ещё пытаемся выяснить, что делать дальше. Может, это прозвучит странно, но письма вытащили чересчур много подноготной у нас обоих, и теперь, когда мы рядом, чувствуем себя неловко.

— Вам нужно проводить больше времени вдвоем. Единственное, что можно сделать в такой ситуации, это спокойно относиться друг к другу. Пригласи её на пикник. Возьми потанцевать на свой прием.

— Мне бы очень хотелось, но здесь её знают лишь в качестве друга. Если же её вывести в свет в реальный мир, девушка станет мишенью.

— Да, это проблема. Тогда кто тебя будет сопровождать на прием?

— Тонкс.

— Аврор из Ордена? Разве она не…

— Неуклюжа. Да. Потому я и не думаю, что необходимо будет хорошо танцевать.

— Ох, Гарри, на всех этих светских приемах предполагается, что танцевать ты будешь не только с сопровождающей тебя дамой. Мы с Уильямом тоже там будем, и я непременно ожидаю от тебя танец. Возможно, следует более серьезно к этому относиться, oui?

Стонешь в ответ, когда она движением палочки ещё раз запускает мелодию. Пора сосредоточиться на её… глазах.


* * *


Вы вместе направляетесь в её апартаменты, чтобы попытаться разбудить «спящую красавицу». Наложив пару диагностических чар, Флёр говорит, что ждать ещё, по крайней мере, час.

— Итак, не хочешь ли продолжить наш урок танцев? Могу надеть что-либо более бесформенное, чтобы меньше тебя отвлекать.

Смеешься над предложением. Прикрывать её тело плохо сидящей одеждой — преступление. Намного лучшее решение — вовсе снять мантию. Через некоторое время, необходимое для привыкания — скажем, три-четыре часа, ты больше не будешь отвлекаться на её голый торс. Нет, плохие мысли, Гарри, — это же невеста лучшего друга и вообще… Возможно, лучше всё же заняться чем-то другим. Кое-что беспокоит тебя ещё со времен той драки два дня назад.

— Как там твоя окклюменция, Флёр?

— Я солидно подкована в данном искусстве — оно помогает мне управлять аурой. И, хотя я всё же не эксперт, однако намного искуснее начинающего. А почему ты спрашиваешь?

— Мне бы хотелось вернуться и ещё раз просмотреть битву с демоном. Возможно, лучше, чтобы присутствовал посторонний наблюдатель — поможет выловить все пропущенные мной нюансы. И ты заслужила видеть, каким же героем держался Билл.

— Боюсь, что должна была отослать Омут Памяти назад во Францию, к моим родителям. Я «позабыла» спросить их разрешения на то, чтобы одолжить его Уильяму.

— Всё в порядке. Мы раздобыли там свой.

— Правда?

— Да. Не хочешь посмотреть вместе со мной? Зрелище — не для слабонервных. Дочь Грозовой Тучи и его зять чувствовали себя весьма скверно, когда закончили просматривать воспоминания. — Если подумать, они, скорее, испугались тебя. Не говоря уже о том, что внучка Грозовой Тучи, Лорен, определенно хотела затащить тебя наверх, чтобы сделать ребеночка.

— Польщена возможностью его увидеть.

Спустя пять минут вы стоите посреди затерянного города, наблюдая, как твой фантом кружится вокруг храма, готовясь взорвать саперов. Флёр с хмурой неприязнью разглядывает толпы бродящих немертвых. Ну не заценила она всю «крутость» идеи иметь на своей стороне армию живых мертвецов. Ты же хотел бы «взглянуть глазами демона» на вашу битву. Взрыв — просто чудовищный, и, инстинктивно вздрагивая, тут же ощущаешь себя из-за этого идиотом.

Демон появляется сразу после крика, возвестившего о его освобождении, и тут же начинает злобно выкашивать орду твоих несчастных зомби. Косишься на Флёр — та в ошеломлении.

Она указывает на картину и недоверчиво заявляет:

— Вы с Уильямом победили вот это? Должно быть, это Великий Демон!

Отвратительное существо продолжает продвигаться сквозь орду зомби. Твоя копия в воспоминании пытается наложить Круциатус. Вспоминаешь, что демон был тогда удивлен.

— Ты и вправду думал, что оно сработает? — порыкивающе смеясь, громко спрашивает существо.

Беседуешь с Флёр, которая, кажется, сильно обеспокоена оравой немертвых.

— Тварь проглотила гадальный шар Равенкло, и это, вероятно, повысило её навыки предсказания. Монстр расписал нам все возможные варианты, однако, несмотря ни на что, мы навешали пинков его высокомерной заднице.

— И кто же теперь высокомерен, юный волшебник? — снова заговаривает демон. Четыре руки монстра разрывают толпящихся зомби, пока питающиеся плотью растения хватают его ноги, а немертвые перекрывают ему обратный путь.

По позвоночнику прокатывается волна холода, и ты тяжело сглатываешь. Медленно поворачиваешь лицо к демону. Существо смотрит прямо на тебя, а губы на его козлином лице растягиваются в жестокой усмешке.

Это была плохая идея. Пора выбираться из воспоминания. Что-то не так! Ничего не срабатывает… дело плохо.

— О, не уходи пока, юный волшебник. Веселье только начинается. Это и в самом деле твое воспоминание, или, может быть, теперь ты связан со мной наравне с другими в твоей сущности?

Происходящее зашкаливает за все рамки.

— Ты можешь видеть меня, да?

— И да, и нет. Я вижу всех вероятных Гарри Поттеров. Если ты слышишь меня, значит, вы победили, или, что правильнее, ты думаешь, что вы победили.

Тебе совершенно не нравится, как это звучит.

— Я сразил тебя!

Он со скучающим видом пробирается сквозь море зомби, со смехом швыряя одного прямо через то место, где находишься ты.

— Да-да. Продолжай говорить это, смертный. Возможно, если ты повторишь фразу себе и своей подруге много раз, она станет истиной.

Подчеркивая свои слова, демон тянется «сквозь» ошеломленную Флёр и вытаскивает из-за неё инфери, поднимая немертвого вверх. Существо проделывало тот финт несколько раз во время сражения, чтобы оградить лицо от рикошетящих о толстую шкуру пуль.

Обращаясь к вам, демон продолжает продвигаться вперед.

— Вижу, ты потерял дар речи. Что напомнило мне, сколько недостатков у таких ограниченных созданий… Я могу рассказать тебе, как я вижу и слышу вас, однако сомневаюсь, что мои объяснения принесут хоть какую-то пользу такому жалкому существу, как ты. Это лишь смутит тебя, а я напрасно потеряю время.

— Ты никогда не встречал меня! — возражает Флёр, мгновенно качнув палочку в сторону демона; ты впечатлен.

— Не в этой реальности, юная ведьма, однако в тех, где есть другая женщина в группе, ты — наиболее частый вариант. Твои предсмертные крики обычно самые громкие, за исключением того случая, где Гарри сдуру привозит сюда с собой ведьму с ребенком. Я наблюдал довольно памятную ветвь событий, в которой ты сопровождала сюда группу, и Чилота завладел тобой, а не американцем. Ты когда-нибудь желала взять эту ничтожную планетку в свой железный кулачок? Твое тело вполне способно на такое.

Она отказывается отвечать ему, что лишь сильнее поощряет монстра.

— Знаешь ли ты, что, когда я направлялся прямо к рыжеволосому типу и убивал его первым, в большинстве случаев мальчик выигрывает, и вы становитесь любовниками?

Разговор с демоном выбивает Флёр из колеи. Ты тоже не слишком-то счастлив.

Реагируешь:

— Достаточно!

Существо со смехом грохочет:

— Нет, у меня нет ни малейшего желания вмешиваться в твои сердечные связи. Ты редко побеждаешь, если становишься моей первой целью. Если убить кого-нибудь из твоих друзей, то твоя магия наполняется гневом. А без этого твое единственное спасение — выпустить своего внутреннего монстра. Эти варианты мне нравятся гораздо больше. Скоро увидим, говорю ли я лишь о возможности, или всё-таки о реальности. Ещё раз объясняю тебе правду, Гарри Джеймс Поттер — выиграть данную битву не значит победить в войне. До свидания, смертный. Не прощаюсь, потому что всегда есть возможность, что мы снова встретимся.

Демон движется дальше, швыряя зомби перед собой в огражденную зону. Вы с Флер стоите и смотрите друг на друга. В этот момент остальное сражение кажется чем–то совершенно не значительным. Даже Риддл, похоже, не настолько уж важен…

На твое плечо опускается рука Флёр.

— Гарри, мой отец — чрезвычайно влиятельный человек во Франции. У него есть доступ к некоторым из самых темных книг об этих созданиях. Если он не сможет прислать их мне, то я поеду во Францию и буду исследовать там. У меня нет провидческих способностей, но, думаю, нам следует знать как можно больше об этом конкретном демоне.

И с чего вдруг у тебя ощущение, что это далеко не последний демон, с которым пришлось сражаться?

Вы вместе наблюдаете, как заканчивается битва, а твоя увеличившаяся форма ягуара в тумане патронуса кружит вокруг раненого демона. Конец наступает намного быстрее, чем запомнилось, однако твое восприятие в то время было немного искажено. Голова демона откидывается назад, смущая взглядом вас с Флёр через все поле битвы, и потешается над тобой даже в своем поражении.

Покинув Омут, оставляешь воспоминание циркулировать в чаше.

— Когда «закончишь» с Биллом, пусть взглянет на битву — посмотрим, что он скажет.

— С тобой все в порядке?

— С чего бы мне беспокоиться из-за такой ерунды?

Уперев руки в боки, Флёр укоризненно замечает:

— Не шути со мной, Гарри.

— Я просто выкину все из головы и пойду погравирую пару-тройку часиков. Пусть пока спящие монстры отдохнут, — указывая на Билла, заканчиваешь. — Тебе следует беспокоиться о своем персональном спящем монстре.


* * *


Выкинуть события из головы никак не получается, и ты ещё мрачен, когда Дамблдор объявляет на ужине о замене преподавателя. Нужно отдать Скримджеру должное: тот действует быстро.

— Рады приветствовать в Хогвартсе знакомое нашим стенам лицо. Пока мы искали постоянную замену на место преподавателя трансфигурации, министр Скримджер любезно предложил временное решение проблемы. Последние два года Персиваль Уизли работал в Министерстве; его последняя должность — помощник министра Скримджера и его предшественника. Ученики четвертого курса и все, кто старше, помнят его как старосту школы. Академические достижения мистера Уизли и его жажда знаний неоспоримы. Полагаю, он замечательно справится с задачей.

Не став следовать примеру Долорес Амбридж, Перси встает и раскланивается, обойдясь без речи. Похоже, он немного не в своей тарелке. Ты сидишь за столом Равенкло, снова пытаясь развлечься проделками «Полоумной». Нахмурившись, Энтони Голдстейн ворчит:

— Мне было наплевать на этого педика ещё как на старосту. Если же это очередная марионетка министерства, тогда интересно, станет ли он жабой-младшим?

Проглатываешь смешок, когда он продолжает:

— Гарри, может, поговоришь с Флёр Делакур — возможно, она согласится обучать нас? Вы же довольно близки, верно? Я бы намного больше тогда интересовался трансфигурацией. — несмотря на свои довольно крупные размеры, Энтони легко уворачивается от удара Су Ли.

— Дамблдор уже спрашивал, но она отказалась. Перси — профессор только временно. Ему не предоставят полномочий Верховного Инквизитора. Не думаю, что Скримджер повторит глупость Фаджа. Насколько я помню, у Перси были самые высокие оценки по трансфигурации.

Нет необходимости вдаваться в подробности о том, что Флёр не доверяет директору или, что она собирается исследовать для тебя запретные знания о демонах. О таких вещах громко не говорят. Прошел слух, что МКЧ направляет боевых магов вылавливать тех, кто собирает сведения о таких существах. Большинство правительств провозгласили, что уничтожили все имеющиеся у них подобные свитки и книги, что в переводе с политического означает: «Заныкали их поглубже на случай внезапного ухудшения климата».

У тебя нет возможности выглянуть сейчас в окно, но тучи определенно сгущаются.


* * *


— Ты что-то слишком притих. Что-то беспокоит?

Посматривая на идущий рядом миниатюрный блондинистый ужас, пытаешься найти нужные слова:

— Даже не знаю, с чего начать…

— А что, если с «когда-то, давным-давно…»? Такие слова всегда так хорошо заканчиваются! — ухмыляется она тебе. Чувство юмора — её защитное средство. Черт, но оно же и средство агрессии.

— Хотелось бы мне, чтобы все было так просто. Министр что-то замышляет. Риддл что-то замышляет. И пока Дамблдор дышит, он всегда что-то замышляет. Чувствую, что у меня нет права на ошибку.

Луна просто улыбается тебе:

— Ты же знаешь, как коррумпировано министерство. Папа всегда говорит, что им завладели гнилоклыки. Вампиры, которые не заботятся о гигиене полости рта, легко поддаются раздражению. Директор спелся с гномами из Цюриха, а те — тайные сторонники МКЧ. Не вздумай проговориться, но, думаю, профессор Флитвик — его связник. Что касается твоего врага, как бы он не боялся тебя больше, чем ты его…

— Ты же это не серьезно…— слишком резко вылетает у тебя.

Она мрачно поднимает на тебя глаза.

— А ты переоцениваешь врагов. Кажется, мистер Хмури у нас тоже прямо-таки поглощен своими врагами. Ты хочешь закончить как он? Я уж лучше буду просматривать закоулки в поисках фантастических созданий, чем ждать, пока атакует враг. Не смотря ни на что, тебе следует понять: беспокоящие тебя люди далеки от совершенства. Даже если новый министр — гений, ему связывает руки организация, которой так неумело управлял Фадж. Директора много раз переигрывали, пока ты здесь учился. И в последний раз, если то, что ты мне сказал, верно, это сделали портрет с нашим последним смотрителем, отнюдь не волшебником. Что вряд ли впечатляет. Наконец, тот противный темный волшебник… ты вычислил его уязвимое место, что закончится для него весьма печально.

Тебя было необходимо ободрить, и она постаралась. Конечно, Луна не знает о скрытой угрозе из загробного мира…

— Твои враги тоже ошибаются. Просто старайся — остальное со временем уладится.

Вы подходите к двери в твои апартаменты.

— Не хочешь зайти? — Мерлин! Звучит так банально! Это твою персону всегда соблазняли более взрослые женщины. Тогда от тебя не ждали умных реплик…

— Конечно. Хочется посмотреть, какие же у нас в школе комнаты ранга младшего посла. — Нетерпеливо отодвигая тебя, Луна входит апартаменты. Несколько минут осматривает и впечатляется твоим размещением, разглядывая разнообразные книги, разбросанные по столу, и комплект профессионального гравировочного рунного инструмента на рабочем месте. Нужно будет пересчитать стамески — слишком уж блестят у неё глазки.

Девушка взгромождается на твой стол и проводит рукой по обложке твоей копии «Полевого руководство разрушителя заклятий Голинарда». Прикидываясь скромницей, спрашивает:

— Есть ли шанс, что ты позволишь мне заглянуть в него?

— Это моя персональная книга заклинаний. Не знаю… Тебе придется быть очень убедительной.

С намеком на флирт она перебрасывает волосы через плечо.

— В этой стране нельзя купить копию данной книги, не будучи учеником разрушителя заклинаний. Её почти так же трудно достать, как и руководство по обучению авроров. Копии нет даже в Запретной Секции. Перед тобой — старая добрая я, девочка из Равенкло с жаждой познания… насколько любезно я должна просить?

Она немного краснеет. Луна пытается флиртовать с тобой… Отлично, в эту игру можно играть и вдвоем.

— Существенный вопрос. Однажды эта книга, возможно, займет место в музее под небьющимся стеклом. Вполне вероятно, что кое-что на её страницах окажется именно тем заклинанием или схемой щитов, которые уничтожат Темного Лорда.

— Ух ты! Как же, впечатляет — возможно, это кое-что закончит свою жизнь рядом с криворогим сноркаком. Вот это будет нечто! Определенно стоило взять с собой камеру! Ну, скажем, если я хорошенько обниму тебя, даст ли это мне доступ к первой странице?

— Возможно, поможет открыть обложку, однако оглавление прочитать ты не сможешь.

— Я же сейчас могу просто открыть её.

— Давай, попытайся, — придвигаешься поближе, чтобы понаблюдать зрелище.

Она пробует, но книга не открывается.

— Вижу, заколдовано, чтобы нельзя было открыть.

Вас разделяет меньше фута. В глубине души задаешься вопросом, куда это все приведет.

— Фраза-пароль и запирающие чары, Луна. Голинард — источник жизненной силы разрушителя. Удачи в следующей попытке! Кажется, ты предлагала взятку. Пока за открытую обложку требуется хорошенько обнять. Хочешь подсластить предложение?

Девочка кладет книгу и встает с решительным видом. Она совсем не высокая. И Лорен, и Эми тоже были маленького роста.

— Не знаю… давай-ка сначала посмотрим, что там под обложкой, — она обнимает тебя и расслабляется, мягко сжимая объятья.

Пользуешься возможностью прижаться носом к её макушке и обнимаешь её в ответ. Приблизительно через тридцать секунд она отпускает одну руку и отодвигается, чтобы постучать по книге.

— Кажется, теперь вам следует открыть обложку, посол Поттер.

— Справедливо; фраза-пароль: «Сюда, котя, котенок!» Не беспокойся, сегодня вечером я его поменяю.

Она открывает обложку и заглядывает в книгу, все ещё обнимая тебя одной рукой за талию.

— Гм… Ничего захватывающего пока. «Собственность Гарри Поттера, разрушителя заклинаний, анимагуса. Имею палочку — готов путешествовать». Остроумно.

— Я так и подумал. Так насколько же сильно ты хочешь посмотреть на оглавление? — останавливаешь её руку, когда та пытается перевернуть страницу.

— Боишься щекотки? — спрашивает она.

— Если что, обложка закроется.

— Ага, значит, боишься. Как я рада, что я — нет.

— Кажется, ты чересчур быстро предлагаешь мне этот факт. Может, на самом деле всё же боишься и просто хочешь сбить меня с толку?

— Возможно, а, может, и нет. Однако, если ты попробуешь меня пощекотать, я не смогу предложить больше взяток.

— Ты же сама подняла тему.

Хихикает:

— Полагаю, да. Итак, где мы там были? А-а, я пыталась добраться до оглавления. Как далеко меня заведет ещё одно чудесное объятье?

— Технически, думаю, твоя левая рука все ещё обнимает меня. А у меня обе руки — тебя. Думаю, мы все ещё обнимаемся.

— Гммм… Я не приняла это во внимание. Дружеский поцелуй в щёчку, пожалуй, стоит оглавления. Лично я думаю, что этого должно быть достаточно для первой главы.

Меняешь положение рук. Теперь они у неё на талии; одна её рука перемещается на твою спину.

— В первой главе определенно есть высококлассная информация. Дружеский поцелуй в щёчку позволит тебе просмотреть оглавление плюс первые пять страниц первой главы.

— Первые восемь страниц, — серьезно торгуется она.

— Ты же не знаешь, какой длины первая глава? Восемь страниц за поцелуй в обе щеки.

— Поцелуй в обе щеки! Один поцелуй дает две-три страницы оглавления плюс, по крайней мере, шесть уже выторгованных страниц! А за второй поцелуй — всего лишь ещё три странички… Думаю, посол из Бразилии крайне нечестно ведет переговоры. Поцелуй в обе щеки за двенадцать страниц плюс оглавление.

Вторая рука девушки поднимается с книжки и присоединяется к своей коллеге в то время, как ты противостоишь её предложению. Игра становится только интереснее.

— Думаю, это называется законом убывающей доходности. Второй поцелуй в щечку, должно быть, не настолько захватывающий, как первый. Десять страниц.

— Но это будет все ещё первым поцелуем на данной щеке. И все ещё новым и таким же замечательным! Одиннадцать, и я отказываюсь уступать.

— Замётано! — Наклоняешься и закрываешь глаза, а легкие поцелуи касаются щёк. Насколько далеко всё это зайдет?

Она озорно улыбается, когда ты смотришь на неё. Теперь ярко краснеет.

— Посмотрим, какова моя награда.

Отпустив тебя и изогнувшись, Луна, все ещё в твоих руках, начинает листать страницы. Ты придвигаешься к ней поближе, чтобы наблюдать через плечо, а твои руки все ещё обнимают её талию.

— Гарри, оглавление говорит, что в первой главе всего десять станиц! Думаю, следует добавить штраф. Ты уверен, что и в самом деле читал эту книгу?

Ты снова шаловливо зарываешься носом в её волосы.

— Прости, прошло уже некоторое время с тех пор, как я заглядывал во вступительную главу. И какой штраф ты предлагаешь?

— Как-то сложно придумать подходящий, когда ты так делаешь, — безуспешно пытается сказать Луна недовольным тоном.

— Так я действую как заморочное заклятье?

— Возможно, а, может быть, как его неудачно брошенный вариант, — слегка задыхается она.

— В таком случает, я поработаю над техникой броска. — Подобравшись, одна из твоих рук убирает волосы с её правого плеча, и ты, повернув голову, начинаешь целовать её шею, задевая сережки-редиски носом. Она делает глубокий вздох, и, подняв через пару секунд руку, запускает ту в твою шевелюру, едва слышно застонав.

У тебя весьма основательное образование в искусстве поцелуев, начиная с неудачного свидания с Чо; о том, каким же ты был неумелым, жаловались Джинни с Гермионой. Карина не исправила ситуации — количество тогда перевешивало качество. Вы целовались небрежно, везде и всегда, как пара животных в период спаривания — весьма точный термин для происходившего.

Эми любила, когда её целовали, однако отнюдь не в губы. Ей нравились — да просто сводили с ума — совсем другие зоны. Ты подарил свой опыт Лорен, а теперь и Луне, и последняя кажется весьма впечатленной.

В перерывах между поцелуями подбираешься к её ушку и шепчешь:

— Ну как, моя техника уже лучше? Ты ещё не придумала подходящий штраф?

— Ммммм, как-то сложновато думать… О чем ты там говоришь? Попрактикуйся пока ещё немного на моей шее, пока я не начну соображать.

Нельзя сказать, кто из вас сделал первый серьезный шаг, но ещё через минуту-другую или ты повернул её, или она обернулась к тебе, и игра перешла на другой уровень, с прямым контактом губ. В её реакции — страсть, однако присутствует и сомнение. Что напоминает тебе: именно ты всё это начал. Впервые ты — более опытный тип. Черт, это же, наверное, первый поцелуй Луны. Делаешь всё возможное, что он стал незабываемым.

Тая в твоих руках, девушка обнимает тебя за шею. Притягиваешь поближе миниатюрную фигурку. Зверь в тебе ощущает её влечение и решительно на него реагирует. Как-то Луна пошутила насчет «монстра в твоей груди». Не так уж и ошиблась. Тише, Поттер! Не пугай её.

Луна нажимает на тормоза, когда твои руки дрейфуют немного ниже на её нижние девяносто. Чувствуешь, как она напрягается, и руки исчезают с твоей шеи. Неохотно разжимаешь объятья и отодвигаешься. Одно можно сказать точно: её только что основательно поцеловали. Удалить теперь это воспоминание из её головы сможет только профессиональный амнезиатор. Обычно бледное лицо сейчас раскраснелось, а её огромные серо-голубые глаза кажутся ещё больше обычного.

— Извини, Гарри. Слишком быстро для меня. Я не… — в её голосе нет и следов «мечтательности». Он почти непристоен. Её небольшая, но совершенная по форме грудь чуть поднимается-опускается под мантией. Мозг Луны велит ей остановиться. Тело же кричит совсем о другом. Как бы ни хотелось тебе прочесть эту «сказку на ночь», нельзя. Инстинкты зверя в расстройстве рычат.

— Все в порядке. Я понимаю. — Ты и в самом деле понимаешь, а не говоришь это только ради того, чтобы она чувствовала себя лучше. Всего лишь неделю назад ты спал с Лорен. Истинный анимагус реагирует на свои эмоции, а не подавляет их. Женщина Сиу тоже являлась истинным анимагусом, и интенсивность реакций была взаимной. Накинь пару часиков вблизи Флёр, и если Луна скажет тебе «возьми меня», вы моментально окажетесь в горизонтальном положении, и ты покажешь всё, чему научился за лето.

Девушка обмахивается рукой:

— Это было впечатляюще.

Улыбаешься.

— Я — впечатляющий. Только так и умею.

Луна сглатывает:

— Похоже, меня предупреждают.

— По крайней мере, ты знаешь, чего ожидать в следующий раз.

Глаза девушки загораются в перспективе «следующего раза». Ухмыльнувшись, смеется:

— Теперь нужно оценить размеры штрафа и определить, сколько же стоил этот поцелуй.

— Я желаю отдать остаток второй главы в качестве штрафа, однако, так как данный поцелуй случился как бы сам собой и вовлекал обе стороны в равной степени, не вижу возможности вернуться и провести переговоры о нём постфактум.

— Гарри Поттер, ты — жестокий человек.

— Говорит мне девушка, которая только что остановила поцелуй. Хочешь сливочного пива? — Монстр в груди кричит тебе игнорировать её слова. Она же хочет тебя! Ты загоняешь его поглубже. Если Луна — добыча, то можно преследовать её медленно и со вкусом. Так даже будет забавнее.

Подойдя к холодильнику, вытаскиваешь ей сливочное пиво. Это — бонус твоего положения вне контингента учеников. Пару добрых слов Добби плюс мешочек галеонов, и у тебя полный холодильник сливочного пива, конфеты из Сладкого Королевства и даже напитки из мира нормалов — очевидно, из запасов братца Дамблдора.

— Спасибо, — открывая бутылку, произносит Луна и делает большой глоток. Отставляет пиво в сторону. — Я все ещё озабочена тем, как это будет работать.

Ты тоже.

— На публике мы будем всего лишь друзьями. Все знают, что ты была со мной в Отделе Тайн. Этого нельзя скрыть. Ты уже и так на крючке только из-за того случая. Стоит случиться чему-то большему, как ты тут же станешь приоритетной целью. Плюс, ты все ещё действуешь как Полоумная.

У Луны истерзанный вид:

— Знаю.

— Эй, у нас всё ещё есть журналы, а задержки по времени больше не будет. Я не настолько хорош в чарах, чтобы наспех сделать комплект зеркал, но, держу пари, это сможет Флёр, а если и у неё не получится, могу попробовать заставить показать мне главу твоего факультета.

— Флёр частично отвечает за то, что сегодня произошло, — переводит Луна тему разговора.

— Почему это? — подозрительно спрашиваешь ты.

— Сегодня днём она прислала мне записку. В ней говорилось, что у тебя слишком много забот, а у меня прекрасная возможность определить, являешься ли ты для меня больше, чем просто незначительным увлечением. Не хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит? Лучшего слушателя, чем я, тебе не найти.

— Ты уже знаешь окклюменцию?

— Это, по-моему, способ вызвать осьминога? Гигантский кальмар вряд ли будет рад такой перспективе.

Девушка произносит эту чушь не моргнув глазом. Если не знать о том, что она играет, спокойно можно принять на веру. Улыбнувшись, Луна продолжает:

— Я разыскала летом книгу по теме прямо перед нашей ссорой. Прочитала пару глав, но с тех пор не брала в руки. Может, поможешь мне?

— На самом деле, я не настолько уж и хорош в ней, но Флёр знает больше, чем я. У меня комбинированный подход, вовлекающий как грубую окклюменцию, так и мою форму анимагуса. Этого достаточно, чтобы защитить разум от легилименции Квана, и если я сплю как зверь, то способен защититься от вторжения Риддла.

— Кстати говоря, я ещё не видела твоей формы, — дважды щелкнув пальцами и показав ими на землю, она делает ещё один глоток.

Нервно ёрзаешь, впервые за вечер почувствовав себя неудобно.

— Когда я превращался в последний раз, заметил несколько изменений. Если не возражаешь, я бы хотел сначала поговорить о них с Биллом. Может, в другой раз?

— Это — часть того, что тебя беспокоит?

— Ага.

Она отставляет напиток в сторону и снова обнимает тебя.

— Тогда посмотрю на неё в другой раз, когда оно больше не будет тебя беспокоить. Мне нужно возвращаться к себе. Не проверишь карту, чтобы не вышло случайно международного скандала?

Теперь твоя очередь подразнить её. Мягко поцеловав девушку, соскальзываешь с губ к её ушку:

— Но что же о нас завтра будут говорить нарглы, мисс Лавгуд?

— Озорники… уверяю вас, мистер Поттер: только умные и хорошо осведомленные могут понять их, что исключает большую часть учеников.

— И слава богу! — разворачивая карту, замечаешь, что Флёр с Биллом почти слились в одну точку на пергаменте. У Флёр в репертуаре есть замечательное заглушающее. Заметив, что путь чист, Луна клюют тебя в щечку и направляется к двери.

— Спокойной ночи, Гарри.

— Спокойной ночи, Луна.


* * *


— Случайно не планируешь избавиться от меня в ближайшее время, Гарри? Кажется, наш общий друг намекал насчет тебя и моей невесты. Мне стоит беспокоиться?

Билл смеется. Тебе не настолько весело.

— Нельзя же произнести речь шафера, а потом украсть невесту, правда?

— Нет, в большинстве случаев это непорядочно.

— Точка зрения истинного рыцаря, Билл.

Он качает в твою сторону стаканом с огневиски:

— В этом замке лишь два человека, что ведут ещё более безрассудную жизнь, чем я: некий боевой маг через коридор и человек, на которого я смотрю прямо сейчас. Моя сила в мозгах, внешности и в том, что я — самый крутой тип в Англии. Кван — лучший боец, а ты — Гарри Поттер. Если опустить зловещие предостережения демона, мне посчастливилось ещё раз посмотреть на то, как ты вышиб из той штуки дух. Если у кого-то и получится достать меня, заставь их заплатить за это и, вдобавок, позаботься о моей девочке.

— Я и не собирался что-то пробовать с Флер, — пытаешься, чтобы прозвучало чрезвычайно серьезно.

Билл снова смеется:

— Знаю, друг. Намного больше я волнуюсь за неё.

— Что?! — такого ответа ты не ожидал.

— Кажется, ей очень хочется, чтобы у вас с Луной все получилось. Флёр влюблена в меня, но, скажем так: её чувства к тебе сильны. Она пытается перевести их в плоскость братских отношений. И страстно желает, чтобы её сестра была постарше — тогда Флёр могла бы посводничать.

— Это она тебе сама рассказала?

— Мы поболтали, да. Но о братских отношениях речи не было. Ей и не надо было об этом говорить. Она все ещё молода, а я намного лучше читаю людей, чем думает большинство.

— Часть твоей врожденной крутости?

— Должно быть. Ну что сказать? Слушай, а что это за слухи о беспорядках на третьем этаже? — он двигается к Омуту, который вернул вместе с бутылкой огневиски. — Риддлова награда устроила драку, да?

— И это тоже. Есть куча другой информации, о которой тебе следует знать, — вкладываешь воспоминания о затерянном городе назад в голову и сосредотачиваешься на событиях последних пары дней. Начинаешь с Дамблдора и Гермионы в кабинете директора. Никто больше не знает о защите крови. Когда воспоминание закручивается в чаше, жестом предлагаешь ему приступать. У тебя нет ни малейшего желания снова переживать именно это сражение.

Билл покидает Омут минут через десять.

— Не знаю, что опаснее для твоего здоровья: Дамблдор в качестве друга или всё–таки врага. Вижу, почему ты все ещё беспокоишься о форме анимагуса. Давай-ка на неё посмотрим.

Выбираясь из кресла, оборачиваешься ещё до того, как ступить на пол. Билл тебя осматривает:

— Ага, чешуя ещё есть, но сейчас, кажется, менее резко выражена, чем в воспоминании, однако в данном случае на него может влиять твое собственное восприятие. Не думаю, что кто-либо будет способен различить, если окажется от тебя дальше, чем на шесть футов. Любой, кто подойдет ближе, либо друг, либо вряд ли выживет, чтобы рассказать. Ты отравил кошку Филча?

Киваешь.

— Я так и подумал. Давай-ка я сотворю банку, и мы сцедим из твоих сумок яд. А я заставлю нового профессора зельеварения проверить его на токсичность. Скажу ему, что привез ёго из Бразилии, что ли.

Процедура занимает минут десять, и ты настаиваешь на том, чтобы Билл обязательно надел какие-нибудь перчатки, но продукт верхних сумок довольно токсичен. Он накладывает на банку сохраняющее заклинание и запечатывает её вощеной бумагой. Когда оборачиваешься обратно, твои десны воспалены.

— Так что думаешь?

— Кто его знает, постоянно это или нет? Можно найти камеру и фотографировать тебя, чтобы наблюдать, распространяется чешуя по ноге или наоборот. Можно измерять количество вырабатываемого тобой яда и определять, уменьшаются или увеличиваются ли твои ядовые сумки. Думаю, сейчас научный подход — наилучший вариант. Будем собирать данные: посмотрим, что со временем изменится.

Смешно слышать это от волшебника, но разрушение заклинаний требует логического подхода.

— Полагаю, звучит неплохо.

— Что ж, обязательно сообщи мне, если у тебя вдруг начнут расти рожки или что-то другое.

— А не пойти бы тебе, Билл, далеко и надолго!

— Ага-ага. Уже слышал. Пойдем дальше. Как насчет того, чтобы позаботиться о том медальоне?

— Точно, — потянувшись, нажимаешь на тревожный камень, давая эльфам знать, что тебе нужна помощь — очередной бонус своих собственных апартаментов. Не проходит и десяти секунд, как появляется Добби.

— Привет, Добби.

— Мистер Гарри Поттер вызвал Добби! Для Добби это большая честь!

— Мне нужна небольшая услуга, Добби!

— Добби нужен мистеру Гарри Поттеру! — смотришь на Билла — тот просто улыбается. Все больше и больше Добби напоминает тебе о персонаже из детского спектакля.

— Да, Добби. Мне нужно вернуть кое-что с Гриммаульд Плейс, номер двенадцать.

— Добби почтет за честь вернуть кое-что для господина Гарри Поттера, — он немедленно исчезает.

Билл замечает:

— Не самая яркая звездочка в классе, да?

— Не-а, но к его энтузиазму невозможно придраться. Не хочешь поставить на то, сколько пройдет прежде, чем он вернется?

Билл ставит на десять минут, ты — на пятнадцать. Добби возвращается через шесть. Переминается:

— Добби не дождался, когда мистер Гарри Поттер скажет ему, что нужно. Добби — плохой эльф!

Смех Билла мешает тебе отвечать.

— Не волнуйся, Добби. Думаю, ты замечательный эльф.

— Правда?

— Конечно. Итак, предмет, который мне нужен — медальон. Подожди, Добби, не уходи… ещё. Шельмец.

— На это раз ставлю на пять минут.

— А мне нравится пятнадцать. Он перевернет весь дом, разыскивая медальоны.

— Дерьмо! Ты прав.

На самом деле Добби возвращается через двадцать семь минут; у него с собой восемь медальонов и интересные отметины на лице, сильно смахивающие на царапины.

— Добби вернулся бы быстрее, но не мог получить вот этот с шеи миссис Уизли.

Он протягивает медальон с вплетенной в цепь рыжей прядью. Как приятно знать, что Молли все ещё проживает у тебя на халяву. Подумываешь, не выгнать ли их взашей. Это было забавно, но настроение портит тот факт, что ни один из восьми медальонов не является тем самым, с большой буквой «С».

Когда Билла заверяют, что его мама не слишком пострадала, снова переходишь к нужному вопросу.

— Добби, у того, который мы ищем, на передней стороне есть буква «С». Ты видел такой?

— Добби не смог выполнить задачу, господин Гарри Поттер! Добби плохой! — он врезается в стену и, шатаясь, отходит обратно. Эльф снова готовится проделать трюк, но ты отзываешь его:

— Добби! Стой! У Добби получилось. Расслабься. Нет, не уходи, пожалуйста, до того, как я тебе прикажу.

— Да, мистер Гарри Поттер.

— Во-первых, я бы хотел, чтобы ты взял Кричера и притащил его сюда. Он мог спрятать медальон, но я прикажу ему принести его мне. Во-вторых, иди и верни все медальоны. Можешь просто положить вот этот на ближайшей к миссис Уизи тумбочке.

Добби стоит с таким видом, как будто ему срочно нужно в туалет.

— Ах, да, теперь можешь идти. — Билл вытирает с глаз слезы от смеха.

Через три минуты Добби возвращается, таща с собой Кричера.

— Кричер — плохой эльф. Он слишком долго спит и много отдыхает!

Кричер шипит на слегка запуганного седым домовиком Добби; тот с треском исчезает, чтобы вернуть медальоны.

— Хозяин возвращается. Кричер надеялся, что ты умер, и Кричер получит надлежащего хозяина.

— Жаль разочаровывать тебя, бездельник. Я не забыл, что твоя ложь помогла убить Сириуса.

Он рычит на тебя:

— Кричер не отвечает за неосмотрительного хозяина. Если бы у нового никчемного хозяина имелся хоть какой–то спинной мозг, он бы тотчас же убил Кричера.

Домовик подстрекает тебя.

— Нет уж, я планирую жить очень долго. И не буду больше таким неосмотрительным в указаниях. Мне нужен здесь конкретный артефакт из моего дома.

Существо ворчит:

— Не твоего дома.

— Нет уж, моего, и ты это знаешь. Итак, мне нужен медальон с зеленой буквой «С» на нем, тот самый, который нельзя открыть. Иди и принеси его мне сейчас же.

— Кричер не может.

— Не может или не хочет?

— Не может.

— Почему?

— Мерзкий Флетчер забрал много вещей из твоего дома. Старый жалкий хозяин приказал Кричеру не вредить никому из драгоценного Ордена, поэтому Кричер не мог его остановить.

Чертов Гавникус Флетчер!

— Когда он его забрал?

— Через два дня после смерти жалкого хозяина.

— Что ещё он взял?

— Деньги, драгоценности, палочки, котлы, волшебный ковер, метлы, хрусталь и алкоголь. Хозяин сердит, может, новый хозяин не такой жалкий? Что хозяин хочет теперь сделать?

— Это тебя не касается. Ты знаешь, где Флетчер?

— Тупица хозяин послал Кричера работать в Хогвартс.

— Точно. Приступай к своей работе в Хогвартсе. Тебе запрещается устно либо письменно общаться с любыми учениками в замке, кроме меня. Тебе запрещается поддерживать связь с профессором Снейпом. Говорили ли с тобой Драко Малфой или профессор Снейп?

— Нет

— Говорили ли с тобой другие ученики?

— Вонючая потаскуха Грейнджер; Кричер ненавидит её.

— Осторожнее, Кричер, я могу ведь определить тебя под её начало, если будешь себя плохо вести.

— Никчемный хозяин жесток.

— Возвращайся к своим обязанностям в Хогвартсе.

— Как пожелаете, хозяин.

Мерзкое существо исчезает, а ты смотришь на Билла:

— Черт, кадровый выбор Дамблдора снова срывает нам дело. Есть идеи, где может быть этот крысиный выкормыш?

— Расскажи-ка мне, Гарри, что ты думаешь на самом деле. Нет, надо все-таки подождать до утра и спросить Дамблдора.


* * *


Войдя вдвоем с Биллом в кабинет Дамблдора, застаете Перси, восседающим на стуле перед директором. Феникс копошится на своем насесте и рассматривает тебя. Мне тоже приятно видеть тебя, Фоукс.

— Ах, Уильям, мое сердце теплеет, когда я снова вижу тебя на ногах.

Билл пожимает плечами на такое приветствие директора. Он сосредотачивает внимание на Перси:

— Приятно видеть тебя, брат. У тебя повышение из халдея в министерстве. Мои поздравления.

— Я б сказал тебе спасибо, но не думаю, что твои слова предназначались в качестве комплемента.

Дамблдор вставляет:

— Ах, да, мы с мистером Уизли провели оживленную дискуссию о некоторых новейших теориях в области трансфигурации. К моему прискорбию, я был слишком занят, чтобы следить за последними исследованиями. Одобряю ваш смелый подход к задаче. Когда начнете давать этот материал шести— и семикурсникам, будьте так добры, сообщите мне, чтобы я мог послушать данные лекции.

Перси слегка ошеломленно смотрит на мастера трансфигурации, ожидая от него указаний. Что заставляет тебя задаться вопросом, что это ещё за «точка зрения» Дамблдора, но сегодня ты слишком занят для поиска тайного смысла. Голос Перси слегка скрипит во время ответа:

— Я обязательно дам вам знать, сэр.

— А сейчас, если вы нас извините, вашему брату с послом, очевидно, необходимо поговорить со мной.

— Хорошего дня, директор, — посмотрев на вас, он бормочет, — как и вам, посол Поттер, Уильям.

Дождавшись, пока не раздастся звук встающей внизу на место горгульи, Дамблдор поднимает на вас взгляд:

— Что-то срочное, мальчики? Этим утром мне поступил странный звонок по камину от Молли Уизли. — Комнату хорошо освещают лучи раннего утреннего солнца, и его высокая фигура восседает за столом, как какой-то портрет.

— Простите, но нет, не очень. Добби умчался выполнять задачу прежде, чем получил полноценные инструкции. Боюсь, он допустил оплошность.

— Действительно, он вызвал большой переполох. Молли, кажется, расстроена.

— Да, я уверен, что это так, в моем-то безопасном доме… Конечно, вы понимаете. Вы привыкли, что ваши подчиненные уничтожают тщательно проработанные планы. Мне это пока плохо знакомо.

Он переводит взгляд на качающего головой Билла.

— Сейчас я настолько же презираю вас, насколько разочарован своими родителями. Гарри ввел меня в курс дела насчет ваших манипуляций.

— Ваша лояльность Гарри достойна восхищения.

— А ваша готовность использовать его для собственной цели — нет.

Билл — и вправду единственный приличный Уизли.

— Так мы никуда не доберемся, — заявляешь ты. — Вы желаете знать, почему мы здесь. Ещё один из ваших идиотов может стоить нам шанса получить следующий хоркрукс.

Вот теперь все движется в правильном направлении.

— Как это, Гарри? Если ты готов идти, только дай мне минуту собрать кое-какие вещи. Чем скорее мы двинемся, тем лучше. Смею ли я спросить, куда мы направляемся и что мы ищем?

— Хороший вопрос. Это медальон с большой зеленой буквой «С» на нем. Он находился в штабе. Кричер рассказал мне вечером, что после смерти Сириуса Флетчер украл его наряду со многими другими вещами. Где этот чертов вор?

Дамблдор нерешителен:

— Я многое слышал о медальоне Слизерина. Вы говорите, что все это время он бы в штабе?

— Прошлым летом держал его своими собственными руками.

— Это не сулит ничего хорошего. Сейчас Мандагус в Азкабане — отсиживает годовой срок за торговлю краденым. Кажется, теперь мы знаем, откуда были вещи. Он отказался назвать источник краденного, что теперь имеет смысл — не мог нарушить защищающие штаб чары.

— Так где, как вы думаете, сейчас медальон?

— Только Мандагус может сказать наверняка, но наилучший вариант — если тот в одном из его тайников. Наименее желательный — если тот наряду с остальным краденым попал в руки министерства, что означает, что нам необходимо будет идентифицировать тебя как человека, затронутого данным преступлением. Это будет сложно, но необходимо как можно меньше информации передать министру Скримджеру. Последний вариант — если медальон уже был продан. В таком случае нужно будет узнавать местонахождение покупателя у Мандагуса. Я поеду в Азкабан и поговорю с ним.

У Гавникуса не получится выкрутиться!

— Я иду с вами!

— Не думаю, что это мудро.

— Мне все равно, что вы там думаете. Вы полагаете, что я не желаю, чтобы Скримджер хоть что-то знал. С таким же успехом я мог бы заключить сделку с ним и оставить вас не в курсе событий.

Старик смеривает тебя взглядом:

— Что было бы наиболее неблагоразумно.

— Кое-кто был довольно любезен и указал мне, что, несмотря на все ваши интриги и власть, вас постоянно переигрывали по всем статьям. Ваш человек украл именно мои вещи. Вы — хранитель тайны, и это значит, что вы позволили ему войти в дом. Возможно, если бы вы были более настроены на сотрудничество в своих подозрениях насчет хоркруксов, я бы понял, что медальон в штабе — один из них! Вместо этого мы здесь как дураки глазеем друг на друга, пока что-то ещё пролетает мимо, а мы этого даже не осознаем.

Он пытается отклонить твои аргументы.

— Возможно, Гарри. Признаю, что было допущено множество ошибок. Вполне вероятно, что в прошлом я старался слишком многое сделать, не полагаясь на других. Однако ты не был тогда готов к знанию.

Пропускаешь его комментарии мимо ушей:

— По вашим стандартам, конечно. В любом случае, Скримджер не такой идиот, как Фадж. Ни одному из нас, ни нам обоим не удастся увидеться с Флетчером, не вызвав тревоги. Сколько поставите на то, что через десять минут после нашего отъезда министр будет там с флаконом веритасерума, чтобы выяснить, о чем шла речь?

Повращайтесь в обществе хитрожопых политиков — сразу поймете, как работает реальный мир.

— Верно, Гарри. Ты вновь сумел удивить меня новой информацией. У меня нет легкого решения данной проблемы, и я бы рекомендовал сделать сейчас перерыв на завтрак. Я прошу вас всех днем рассмотреть вероятные пути решения, а вечером встретимся и обсудим, что делать дальше. Если, конечно, ты желаешь обсуждать имеющуюся у тебя информацию по хоркруксам. У меня две кандидатуры: Нагини, фамилиар Тома, и кубок, который, по слухам, принадлежал когда-то мадам Хаффлпаф.

— Одна — правильная. Вторая — нет.

— Не хотите уточнить, посол Поттер?

— Не сейчас. Может быть, когда вы будете более настроены на сотрудничество.

— Понятно. В таком случае, хорошего дня вам обоим.

Выйдя, смотришь на Билла:

— Любит он такое дерьмо, да?

— По-моему, ты его раскусил, Гарри. Интересно, ожидают ли меня ещё на собраниях Ордена?

— Если так, скажешь. Думаю, я бы нанес визит. Там подают хорошие завтраки?

— Обычно готовит мама.

— Тогда вопрос снимается. Отравить меня раз — стыд и срам! Отравить же меня дважды… Мы же всегда можем послать Добби готовить для нас? Интересно будет понаблюдать.

— Ага, точно.


* * *


Наступила суббота; одеваешься на приём в посольстве. Предположительно, ты останешься в посольстве Бразилии на ночь и большую часть дня в воскресенье. Это — ложь, как и большинство вещей в последнее время. Вы со старым козлом проведете воскресное утро на острове Азкабан, общаясь с Флетчером.

Пока всё, что знает министр Скримджер — это то, что Гавникус украл у тебя какие–то вещи, когда тебя не было этим летом, и что ты лично желаешь спросить у того, где они. Дамблдор повернул дело так, что ваше посещение кажется его идеей в стремлении помочь вернуть твое доверие. Чудо, что он ещё не запутался со всем этим нагромождением лжи и полуправды.

Сначала вы посетите штаб Авроров и посмотрите предметы, что в настоящее время проходят по делу как улики. Если повезет, то не придется ехать в Азкабан, но у тебя плохое предчувствие.

Зеркало утверждает, что ты прекрасно выглядишь в этой надоедливой мантии. Луна поддерживает:

— Видишь, я же говорила, что этот цвет хорошо сидит на твоей фигуре.

— Ох, но все же знают, что ты сумасшедшая.

В её голос вкрадываются мечтательные нотки:

— А, может быть, это все остальные — сумасшедшие? А я одна — нормальная. Ты когда-нибудь думал об этом? Не хочешь надеть мое пробковое ожерелье? Оно довершит образ. — Девушка одета в школьную мантию для поминальной церемонии в Большом зале, что начнется через несколько часов.

Произносишь таким же мечтательным тоном:

— Луна, как бы ни было сильно искушение, надо идти.

Она, было, начинает что-то говорить, когда смежная дверь в твои апартаменты открывается и входит Гермиона:

— Гарри, тебе не нужна… помощь? Ой, здравствуй, Луна.

— Здравствуй, Гермиона. Выглядишь уже лучше. Шлюхорыки больше за тобой не охотятся. Я уж было начала за тебя беспокоиться.

— Гермиона, ты никогда не слышала о том, что надо стучать? А, может, тебе хочется, чтобы я разгуливал у тебя в комнате в любое угодное мне время? — Надо будет настроить сигнализацию на приближение у той двери. Ты уже попытался было сам оградить её, но что-то — скорее всего, Дамблдор — не даёт защите работать.

— Прости, Гарри. Ты прав… Я… я была беспечна и не дала о себе знать должным образом.

— Как видишь, я вполне способен одеться самостоятельно. Флёр великолепно позаботилась о том, чтобы я изучил все необходимые подводные камни в жизни высшего общества.

Вмешивается Луна:

— Я проинформировала посла, как определить агентов заговора гнилоклыков. Они хитры, но твои родители — стоматологи, так что ты уже знаешь контрольные признаки.

Выражение на лице Гермионы — бесценно.

— Мммм, да, полагаю так. Гарри, я и вправду хотела уладить между нами дела. Ты же не упрощаешь мне задачу. Думаю, ты имеешь на это право. Ухожу, пока не расстроила тебя ещё больше.

Замечательно! У Гермионы новый крестовый поход. Почему бы ей не вернуться к освобождению эльфов? А, может, кентаврам нужен кто–то, чтобы убедить их, что люди не так уж и плохи… Она уходит, и ты поднимаешь щит уединения.

Луна вопросительно на тебя смотрит. Пожав плечами, объясняешь:

— Возможно, она попытается подслушать или начать плакать. Я не хочу, чтобы она слушала нас, и уж точно не желаю слышать её плач. Что? Не одобряешь?

Подняв голову, девушка смотрит на тебя:

— Гермиона никогда не была преднамеренно жестока к Полоумной, но я не принимаю её толерантность за доброту. Она предала тебя. Поступай с ней как твоей душе угодно. Не порти мне развлечение, а я не буду портить тебе.

— Справедливо. Договорились.

— Только когда закрепим договор поцелуем.

— Она может войти…

— И кому она скажет? И вообще, кто ей поверит?

Трудно спорить с такой логикой, правда? Едва ваши губы соприкасаются, в дверь из коридора стучат. Когда ты идешь к двери, Луна слегка расстроено вздыхает. Массивная фигура Хагрида закрывает проем.

— Харри!

Сложно не улыбнуться веселому полувеликану, одетому так же, как и на рождественский бал.

— Как дела, Хагрид?

— Бывало и получше, а бывало и похуже. Не могу жаловаться. Здрасьте, мисс Лавгуд.

— Здравствуйте, профессор. Как там лешие?

— Полагаю, хорошо. Думаешь, ты и в самом деле можешь научиться говорить на их языке?

— Я стараюсь, сэр. Это мой проект для СОВ, Гарри.

— Конечно. Так что привело тебя сюда, Хагрид?

— У нас тут немного тонкая ситуация, Харри.

— Что сделал Хак на этот раз? — твой тролль и бывший учитель прекрасно нашли общий язык. На твоей новой шкале «Силы, Измеряющей Ситуацию», также известной как СИСьки, стоит «Ну что теперь?»

— Ну, мы вроде послали сову Аберфорту за тремя–четырьмя баррелями пива — не о чем беспокоиться — просто чуток выпили, и немного занесло. А Хаку выставили небольшой счет в баре. Он плохо воспринял новости о том, что не идет на это самое, вечеринку.

Да, тот был немного расстроен. Как бы тебе не хотелось видеть его танцы и снова услышать впечатляющее исполнение «Hotel Califrornia», но необходимо произвести хорошее впечатление.

— Я думал, вам запретили появляться в барах Хогсмида?

— Нет-нет. Этот — собственность Розмерты, и она через неделю-другую придет в себя. Хак, конечно, был неправ, что спустил штаны, но она должна была понимать, что он так и сделает, когда так говорила.

— Было бы неплохо получить от неё весточку, пусть даже вопиллер. Я просто счастлив, что вся история произошла не в хогсмидские выходные. Где он? — ты уже знаешь, что тот в хижине, но все равно надо спросить.

— Он спит у меня в сторожке.

Укоризненно покачав головой, подходишь к столу.

— Сколько?

— Тридцать галеонов.

— Здесь должно быть пятьдесят. Этого должно хватить до конца выходных. Попытайтесь оставить деревню целой.

— Ты — замечательный волшебник, Гарри. Большинство не захотело бы тратить время, чтобы подружиться с троллем. В лесу говорят, что на расстоянии в полдня пути от последней пещеры Гроупа встречали группу троллей. Я бы уже взял его туда, но старик Арарог очень плох в последнее время.

— Мне жаль. — Ну, это не совсем правда, гигантский паук пытался убить тебя пару лет назад, но Хагрид привязался к этому существу.

— Знаю. Он прожил долгую жизнь, и я не знаю, сколько ему осталось. Сначала Минерва, а теперь ещё и это. Думаю, нам предстоит тяжелый год, — заявляет полувеликан довольно мрачно.

— Согласен; давай надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

— Да-а, отличный совет. Не стесняйся, Гарри. Забегай в любое время.

Когда Хагрид уходит, закрываешь дверь и смотришь на ведьму, устраивающую набег на твою заначку сливочного пива.

— Учишься говорить по-лешачьи?

— Что избавило меня от домашней работы на весь год. У них такие чирикающие звуки. Уверена, что это либо «я голоден», либо «отстаньте от меня». Так что же точно сказала мадам Розмерта, чтобы заставить Хака снять штаны на публике? И хочу ли я это знать?

Ты ждешь, пока она сделает большой глоток.

— Ах, это… В баре ошивался пьяный волшебник, и она заявила, что у того — самый большой мужской орган, который она когда–либо видела. После того, как Хагрид объяснил Хаку, что такое мужской орган, тот решил познакомить её со своим.

Стоило того. Она фыркает в нос пивом.

— Фу! Ужасно. Эта штука жжет нос.

— Ты сама спросила.


* * *


Покидая замок, оцениваешь свою «пару». Тонкс опоздала на пятнадцать минут, но выглядит прелестно — выбрала высокую спортивную фигуру. Беспокоит, что дама не сказала тебе практически ни слова с тех пор, как ты вернулся.

— Навязчивая идея, Тонкс? Не понравилось в моем облике проводить время с Чарли?

— Думаю, ты нравился мне гораздо больше, когда сидел в уголке и молчал в тряпочку. — Она напоминает тебе о прошлом году, когда в штабе ты держался сам по себе. — Чтобы прикрыть тебя, мне пришлось потратить большую часть своего отпуска. И это после того, как всё мое свободное время этим летом я профукала в поисках твоего местонахождения, — огрызается та.

— Прости, был занят — вытаскивал себя из-под каблука Дамблдора. Если уж так хочется высказаться, то все претензии к нему. А уж если ты так беспокоишься об отпуске, могу переговорить с министром Скримджером — тебе его компенсируют.

— Не беспокойся, мистер Шишка.

Что ж, значит, это больше, чем просто раздражение от времени, что было проведено, притворяясь мальчиком-шестикурсником, и от потери отпуска.

— Отлично. Раз уж мы проведем вместе сегодняшний вечер, почему бы тебе просто не высказать все, что есть на уме?

— Ты и в самом деле желаешь знать? — то, что её тон не из самых дружелюбных, особенно если вспомнить об обычно жизнерадостном характере, говорит достаточно.

— Если ты точишь на меня зуб, лучше позаботиться о нем сейчас, чем когда доберемся до Хогсмида.

— Ремус — хороший человек! Он и так ненавидит себя, а ты ещё добавляешь!

Этого ты точно не ожидал! И откуда что выползло! Звучит как в сказке — «Аврор и Чудовище».

— О, и все? Хочешь знать, что я думаю о Ремусе Люпине? Пошел Ремус Люпин к черту!

Фигура Тонкс теперь более угрожающая. Она буквально выплевывает следующие слова:

— Ах ты неблагодарное дерьмецо…

Отрезаешь её:

— Ага, я должен быть благодарен за то, что он слепо следует за Дамблдором. Ордену платят из моего хранилища, а Люпин выступает бухгалтером. Черт, хоть кто-то подумал меня об этом спросить? Нет. А потом ещё у Люпина хватает наглости, глядя мне в глаза, утверждать, что он сделал бы так в любом случае.

— Он пытается защитить твою жалкую жизнь! — Флёр, Билл и Кван наблюдают спектакль и ждут, как ты разрулишь ситуацию.

— Полагаю, ты знаешь о зельях и что мне почистили память?

— Ремус не имел с этим ничего общего, и ты это знаешь!

— По-чи-сти-ли-па-мять, Тонкс! Я понятия не имею, кто это сделал. Не доходит?

— Он был лучшим другом твоих родителей!

— Который целых десять лет не подходил ко мне! А Уизли провозгласили себя моей второй семьей. Придумай другой аргумент.

Начинается игра в гляделки. Билл пытается всех сдвинуть с места. Пожав плечами, вновь пускаешься по дорожке. Она не двигается.

.

— Я ещё не закончила с тобой, Поттер.

— Вообще-то, закончила. Вот факты, Тонкс. Единственный из Ордена, кому я доверяю, это Хмури. Я не доверяю Дамблдору, Люпину, большинству Уизли, и я не доверяю тебе. Завтра исполняется ровно неделя с того момента, как моя нога ступила в Англию. На этой неделе я уже убил двух человек. Ты здесь только потому, что мне, как предполагается, нужна женщина, в качестве эскорта на этот чертов вечер, а ты — единственная женщина в Ордене, которой ещё не исполнилось тридцати. Вытащи свою голову из задницы, глупая корова, или отправляйся, к черту, домой. Очень может быть, что сегодня кому-нибудь захочется попробовать моей крови. Что означает: тебе надо будет сосредоточиться на окружающем, а не на том, как там Люпин плачется в жилетку.

Выражение её лица застыло:

— Я — аврор! Я знаю, что делаю.

— Правда? Ты когда-нибудь думала, что если бы продержалась с Беллатрикс хоть на десять секунд подольше, то Сириус мог бы остаться жив? Если хоть один из людей со мной получит проклятьем только потому, что ты не способна справляться со своими обязанностями, ты заплатишь!

Тебя дают пощечину. Что ж, вот и камень преткновения. Когда она заканчивает движение, твоя палочка уже указана на её голову.

— Очень умно, Тонкс. Ты настолько же глупа, насколько неуклюжа. Сначала хватайся за палочку, а уж потом бей парня по лицу. Если бы я был врагом, ты бы уже была мертва. А так ты мне бесполезна. Возвращайся домой или в замок — мне без разницы — пошла нах* * *

! Вернешься, когда от тебя будет хоть какая-то польза.

— Я никуда не уйду. Мои приказы исходят от Дамблдора.

— Я могу просто оглушить тебя и оставить здесь, но хотелось бы немного остудить тебе голову. Как и у Снейпа, у тебя — два господина. Скримджер сегодня будет на той вечеринке. Если ты настаиваешь, чтобы пойти со мной, то я упомяну твое нападеньице на иностранного дипломата. Хочется понижения в зарплате или ещё чего похуже, аврор?

С красным от ярости лицом Тонкс как ураган несется по дорожке в замок. Твои свидания далеко не всегда хорошо проходят, верно? Кван тоже вытащил палочку. Возможно, это одна из причин, что он — один из лучших.

Билл произносит:

— Я бы не сказал, что именно так нужно завоевывать друзей и оказывать влияние на людей.

— Лучше выбросить её за борт сейчас, чем ждать, когда куча дерьма вырастет до небес. Полагаю, аврорам она нужна, в основном, из-за её специфического умения. Может, Тонкс и великолепный дуэлянт, но я помню, как Кван с Коллинзом смеялись надо мной, когда я попросил их научить меня сражаться на дуэли. Мне нужны борцы, а не балласт, а она сегодня только помешала бы.

— Дельное замечание, но, возможно, она когда-нибудь нам понадобится.

Кван парирует:

— Нет, Поттер прав. Глупая салага-аврор сердита и чванлива. Сердитые люди совершают ошибки. Может, она поумнеет. Может, останется глупой. Может, мы стоим здесь и тратим время, потому что глупы.

У Квана убедительный способ подвести итоги беседы, и все остальные начинают двигаться. На границе защиты тебя ждут все шесть бразильских «миротворцев», приписанных к Хогвартсу. Лидер, крупный чернокожий мужик с короткой стрижкой представляется сам:

— Адао Сантос, посол Поттер. Одного не хватает. Мне было сказано ожидать пятерых.

— Сопровождающая меня дама заболела и не сможет к нам присоединиться.

— Понимаю. Предполагается, что мы пойдем камином из гостиницы Кабаньей головы. В соответствии с предписаниями безопасности, сейчас мы возьмем портключ к координатам в двух километрах от посольства. Когда получим сигнал «все чисто» от ворот, посредством прямой аппарации продолжим путь. Если не получим сигнала или столкнемся с противником, прошу вас активировать портключ и вернуться сюда. Есть вопросы?

Возможно, ты все ещё немного сердит после Тонкс, поэтому говоришь:

— Если мы столкнемся с противником, на вашей стороне двое самых опасных в мире людей. Я — дипломат в силу необходимости, но, прежде всего, я — борец. Что значит — не тактик. Если придется вступить в бой, будете следовать приказаниям мистера Квана, как если бы они исходили непосредственно от меня. Если он дает сигнал отступать, мы отступаем.

Как практически и все остальные, Сантос, кажется, черт возьми, скептически настроен в твоем отношении, но он точно знает, кто такой Кван Чанг Хо, и подтверждает твою команду.


* * *


К счастью, прибытие в посольство беспрецедентно. Само посольство — прекрасный по виду дом с надежной защитой. Алесандро Димперио с несколькими другими людьми приветствует тебя в приемной, ведущей в танцзал. Целуешь тыльную сторону кисти жены посла, пытаясь вспомнить её имя. Дебора! Фух, обошлось без кризиса.

— Без эскорта, мистер Поттер?

Почему всем всегда интересно, кто с тобой?

— Она заболела.

Отвечает её муж:

— Не важно. Мой помощник, мисс Лопес, будет вас сопровождать. Шейла Лопес, посол Гарри Поттер.

Довольно интересно (ну, если только чуть скромно) выглядящая девушка, брюнетка, — немного напоминает тебе о теплых солнечных пляжах Рио. Улыбнувшись, протягивает тебе руку.

— Мы уже встречались, хотя мне больше нравятся ваши волосы в светлом варианте.

Твой бывший товарищ по команде доджеспелла кажется весьма довольной. Берешь её руку и целуешь в формальном приветствии:

— Рад снова встретиться, Шейла. В последний раз я вас видел, когда вы дежурили в дуэльном зале.

— А вы называли себя Джеймс Блэк и так и не сыграли со мной партию.

— Что-то говорит мне, что я бы остался должен вам слишком много галеонов. Что привело вас в Англию?

— Звучало гораздо лучше, чем работа в дуэльном зале моего отца. Мой дядя — начальник штаба у посла Димперио.

— Да, мистер Сильва, мы снова встречаемся, сэр. Я имел удовольствие встретить вашу племянницу в Рио. Приятно обнаружить знакомое лицо.

Кажется, она несколько перевозбуждена. По шкале СИСек высоко, но не слишком. Женский интерес нельзя сравнивать со смертью и мясорубкой.

— С нетерпением жду от вас приглашения на танец, посол Поттер.

Стараешься предостеречь её:

— Я тоже. Только не пытайтесь слишком много в этом усмотреть, Шейла.

Она поражена:

— Почему?

— Первым, кого попытаются убить мои враги, будет тот, с кем я вовлечен в романтические отношения. Вы не хотите быть таким человеком.

Она медленно кивает, когда её довольно грубо знакомят с окружающей Гарри Поттера действительностью. Посол, его жена и дядя Шейлы следят за беседой. Алесандро кивает:

— И в самом деле, при разговоре с той женщиной, Вритер, четко поясните, что мисс Лопес — спешная замена по моему запросу. А теперь пройдемте в мой кабинет, чтобы можно было обсудить государственные вопросы.

Быстро познакомив всех ради Флёр, следуешь за Алесандро в его кабинет, ощущая при пересечении щиты уединения. Хорошо быть разрушителем заклинаний!

— Гарри, наше начальство хотело бы более детальный отчет о событиях в школе.

— Я вряд ли могу сказать больше, не ставя под угрозу информацию крайне деликатного свойства.

Он сердится:

— Данные Альбусом Дамблдором объяснения, в лучшем случае, крайне слабы. Я не претендую даже на звание дилетанта в чарах. Необходимый для причинения такого уровня ущерба уровень мощи не мог быть вызван таким крошечным предметом. Принципы волшебной отдачи Уоверли отрицают разрушения такой силы. Что, понятно, беспокоит меня.

— Я тоже не слишком счастлив по этому поводу. Я уважал как человека ту женщину, что умерла. Как у вас дела с окклюменцией? — кажется, ты постоянно задаешь данный вопрос.

— Меня никогда не учили этому искусству, но даже если я бы и знал его, разве оно на самом деле остановило бы кого-нибудь от попытки выбить из меня тайну посредством насилия? Я способен избегать случайного контакта взглядов, но если меня захватят, зелья и проклятья действуют всего-навсего немного медленнее.

Он прав. Окклюменция — ещё не всё.

— Я расскажу вам, если хотите знать, но мне также нужна пара услуг…

Когда ты начинаешь объяснять, Алесандро поднимает бровь.


* * *


Отдыхая между танцами с Флёр, Шейлой и Деборой Димперио, слышишь болезненно сладкий голосок, от которого по коже ползут мурашки.

— Как я рада снова вас видеть, мистер Поттер.

— Кто впустил вас, Долорес? — она — чуть ли не последний человек на планете, которого ты хотел бы видеть. Формально на территории посольства действуют законы Бразилии. Можно вызвать её на дуэль и убить. Оно того стоит? Возможно, и нет. Ты уже пообщался с министром, и кто знает, что там напишет Рита. На уме совершенно другие вещи с тех пор, как ты увидел список гостей.

Стороннему наблюдателю вы кажетесь давними друзьями, беседующими о старых добрых временах.

— Полагаю, что моя должность — мадам заместитель министра.

— А моя — посол, но ради прежних времен вы можете называть меня тем, кто лжет о возвращении Волдеморта, а я буду просто обращаться к вам как к Жамбе.

— Как всегда, самомнения сверх меры, не так ли, мистер Поттер? Я не забуду, как вы оставили меня тем монстрам в лесу. Вы знаете, что министр Скримджер посылает меня в Бразилию для наблюдения за учреждением нашего посольства? Смею вас уверить, что доберусь до сути всей вашей лжи.

— Мне следовало привести с собой своего тролля. Я-то беспокоился, что ему не найдется достойного партнера по танцам. Значит, наслаждайтесь теплой погодой и освежайте ваши знания по охлаждающим чарам, мадам. Учитывая, что вас раз за разом обманывали и обходили в хитрости обычные школьники, дрожу со страхом от того, что вы обнаружите в Южной Америке. Теперь же, извините, пойду и найду что-то или кого-то более приятного для общения — даже опрокинутая урна сойдет.

Итак, Скримджер, очевидно, жаждет узнать больше о твоих бразильских деяниях, и Амбридж убедила его, что достаточно фанатична для этой работы. Если министр Димперио желает ускорить свою войну с гоблинами, ему всего лишь нужно привлечь её к переговорам.

По крайней мере, ты основательно вычистил авгиевы конюшни гостей вечеринки…

— Добрый вечер, посол Поттер. Не хотите потанцевать?

… или так тебе показалось. Прекрасная женщина изящно приседает в реверансе и протягивает тебе руку. Сдерживая желчь, легонько касаешься губами кисти её руки.

— Добрый вечер, леди Малфой.


* * *


— Вы удивительно подвижны. Говоря по правде, посол Поттер, я не ожидала от вас многого.

— Я полон сюрпризов, либо вам нужны лучшие источники. Женщина-репортер пишет, что, по её мнению, людям захочется прочитать, а ваш сын страдает манией величия.

Нарцисса иронически смеется. Для женщины за тридцать она, безусловно, привлекательна. Вспоминаешь размышления о том, что бы ты сделал с ней, но только если заставить смотреть Драко с Люциусом. Её платье — голубовато–зеленого оттенка, что привлекает к ней внимания, не выставляя при этом шлюхой.

— О, как прелестно — вы сегодня полны остроумия.

— Вы пришли одна? Я не вижу лорда Малфоя.

— О, боюсь, нынешним вечером он не смог придти, дорогуша. Уверена, он с нетерпением ждет новой встречи с тобой.

Сосредоточившись на движениях ног, продолжаешь с ней танцевать.

— На самом деле, я надеюсь сначала встретиться с Беллатрикс. У меня есть воспоминания о домовом эльфе, одержавшем победу над Люциусом. Возможно, Беллатрикс будет более сильным противником.

— О, дорогуша, и кто теперь страдает от заблуждения? Ты милой Белле на один зубок.

Твоя очередь смеяться:

— Потому-то она и не осталась поздороваться со мной, когда я убил Долохова? Возможно, вам не удалось узнать историю целиком у этой психопатки. Она ещё способна поддерживать вежливую беседу после всех этих лет в Азкабане, или вам приходится держать ей слюнявчик, чтобы вовремя вытирать слюни?

Когда мелодия заканчивается и начинается следующая, она нахмуривается:

— Уверена, её сейчас намного интереснее слушать, чем Сириуса. Сделаем ещё круг? Я ещё не передала послание.

Ожидая комментарий о Сириусе, пропускаешь его мимо ушей:

— Почему бы и нет, леди Малфой? Я не понимал, что сегодня вечером вы — всего лишь хорошо одетая сова.

Нарцисса отмахивается от твоего оскорбления:

— Я с наслаждением понаблюдаю, как Темный Лорд избавиться от тебя, щенок.

— Он продолжает попытки, но ваш хозяин-полукровка всегда был неудачником.

Она злобно смотрит на тебя, жестоко улыбаясь:

— Он знает, чего ты пытаешься достичь. Тебе не удастся. Ты никогда не найдешь того, что ищешь. Единственное, что у тебя получится найти — смерть. И если тебе повезет, она будет быстрой.

Ты знал, что Волдеморт не мог проигнорировать твою поездку в Бразилию и неразбериху на третьем этаже. Там, в затерянном городе Бразилии, осталась говорящая статуя. Это наиумнейший «человек» из всех, кого ты встречал. Ты оставил его там, но взял с собой новую пару журналов, чтобы продолжать с ним советоваться. «Реальный» конкистадор Эрнандо де Сота был свидетелем того, как Франциско Пицарро завоевал империю инков при помощи горстки бойцов и колоссального блефа. Вы вместе придумали данный гамбит. Ты играешь не только со своей жизнью, но и с жизнями очень многих других людей. А не пошло бы оно все нафиг! Если уж играть, так играть до победы.

Пора уже пнуть кое-какое дерьмецо… заставить его обороняться, ткнуть его палкой и посмотреть, совершит ли кое-кто ошибку, как тогда, когда атаковал тебя в Хогвартсе. Кван думает, что такие действия опрометчивы и грозят довольно занятными последствиями. Биллу кажется, что это блестяще, но не уверен, что необходимо действовать именно сейчас. Флёр, естественно, обеспокоена, но у неё нет лучших идей. Дамблдор пока ничего не знает. Что, вероятно, и хорошо. Выражение его лица будет просто бесценным!

— Ох, глупышка, если бы твой змееныш знал, чего я пытаюсь достичь, он боялся бы ещё больше, чем твоя слабая сестра, — наклоняешься поближе и понижаешь голос. — У меня есть послание для этого предателя, твоего господина. Скажи ему, что большая часть его игрушек уничтожена. Скажи ему, что в джунгли Бразилии ушел Гарри Поттер, но в его теле вернулся Вера Чилота. Он и вправду думал, что вечно будет ради насмешки держать меня заключенным? Разве мог простой ребенок нанести поражение могущественному демону, оставленному охранять хоркрукс? Передай обманщику, что на этот раз роли поменялись местами. Теперь я — тот, кто уничтожит его последователей, одного за другим, и оставит его беспомощной тенью. Я воспользуюсь как ничего не подозревающей пешкой и этим улыбающимся ископаемым, Дамблдором. Замечательнее всего то, что люди здесь, в Бразилии и во всем мире будут чествовать меня как своего героя, пока я наслаждаюсь своей местью.

Чувствуешь, как женщина напрягается в твоих руках.

— Да-да, ведьмочка. Его безделушки защищают его существование, а мои — моё. Кстати, обязательно покажите ему это воспоминание, леди Малфой. Я хочу, чтобы обманщик слышал мои слова и знал, что я приду за ним, и большинство объединится под моей рукой. Спасибо тебе, Том Риддл, за то, что организовал мне окончательную победу! Я бы в своей глупости довольствовался и Южной Америкой, но теперь могу заполучить весь мир! Даже если я не найду пару последних хоркруксов, кто вернет тебя к жизни, если у тебя не будет последователей? В памяти этого мальчика я нашел воспоминание о дураке-Дамблдоре. Разве этот реликт не предупреждал тебя, что есть вещи хуже, чем смерть?

В её голосе — дрожь:

— Вы лжете. — Какой кайф, когда кто-то боится тебя. Вот как Риддл, должно быть, получает удовольствие. Интересно, твой «маниакальный монолог» вышел за рамки или всего лишь попал в точку?

А теперь заверши послание и покажи товар лицом. Среди его приспешников должна распространиться паника.

— Посмотри, как искривится лицо твоего господина, когда он увидит воспоминание. Он обеспокоится? Возможно, испугается? Убьет ли тех, кто знает, где его штучки? Если осмелишься, спроси его, почему он больше не может войти в разум этого тела. Вот тогда у тебя и будет ответ.

— Господин ничего не боится! Он всемогущ!

— И всё же твой господин скрывается в тенях, целый год напрасно пытаясь узнать пророчество. Его смешная анаграмма «Бегства от Смерти»! Его страх — его имя! Я — его страх, воплощенный в жизнь, ведьмочка! Как жаль, кажется, наша песня заканчивается. Пора снова идти танцевать с женой посла. Она — сильная и привлекательная женщина, как и ты. Если тебе удастся пережить события, не потеряв богатство и статус, можешь стать подходящей любовницей. Возможно, это лучший для тебя способ гарантировать безопасность своего отродья.

Женщина злобно задыхается:

— Оставь Драко в покое!

Де Сото говорил, что у Чилоты большой опыт в унижении женщин. При этом, чем больше в женщине от «европейки», тем лучше.

— Я не планирую трогать его — он не представляет большой важности. Однако, я, возможно, подумаю относительно тебя. Надеюсь, в поместье Руквуда не было сегодня никого, о ком ты беспокоишься? Слышал, там возможны неприятности. — Пока ты говоришь с ней, Шон со своими партнерами стирают его с лица земли. Маловажная цель, но вкупе с твоей угрозой все должно сильно взбаламутить его миньонов. Когда команда закончит там свои дела, то уничтожит дом Снейпа, но это уже больше для твоего преступного удовольствия.

Удаляешься от ошеломленной женщины, мысленно вытирая слизь со своего разума, и замечаешь, что её соски проступили сквозь ткань. Боже мой! Не только её сестра — душевнобольная наркоманка. Нарцисса — женщина с фетишем власти. Надеешься, что тебе никогда не придется доводить дело до конца.

Танцуя с очаровательной Деборой Димперио, специально ловишь взгляд Нарциссы и улыбаешься. Послание демона в твоей памяти научило тебя: удивляй врагов. Неуверенность ведет к фатальным ошибкам. Луна напомнила тебе, что переоценка так же опасна, как и недооценка. Если Риддл запаникует, то разошлет людей по всему миру, разыскивая несуществующие хоркурксы. Он попытается разведать про твою, по большей части, воображаемую политическую поддержку в Южной Бразилии и, возможно, потеряет часть приспешников приведенной в готовность Волшебной Полицией.

Самое же замечательное в том, что только вы с Риддлом знаете место, где расположен затерянный город. Ни ты, ни он больше никому не сможете рассказать, потому что Эрнандо отсоединил резервуар, питающий чары фиделиуса, а тайна умерла вместе с настоящим Верасом. Если же он туда пойдет, все щиты, что пережили битву с демоном, спрятаны среди щебня, бывшего когда–то храмом Вероса Чилоты. Смертельная ловушка, сделанная твоей рукой… может, тебе повезет.

Танец заканчивается, и мадам Димперио предлагает тебе организованный тобой же с её мужем персональный тур по посольству. Было бы интересно знать, что Нарцисса думает о том, как ты ведешь её наверх посредине приема. С другой стороны, её разум, скорее всего, омерзительнейшее место. Алесандро просто нужно будет следить за Ритой Вритер и мимоходом упомянуть так, чтобы услышала Нарцисса, что он обеспокоен твоей внезапно возросшей мощью.

Всё, что требуется — притворяться Темным Лордом, притворяющимся Гарри Поттером. Вроде не слишком сложно, правильно?

Глава опубликована: 12.11.2009

Глава 5. Или не буду делать вовсе

— …и именно так будет думать Ридл, что я — Верас Чилота, вселившийся в мое тело и изображающий Гарри Поттера. Чтобы провернуть это дело, мне, конечно, понадобится ваша помощь.

А вот и зрелище, которого ты так ждал: немерцающие теперь глаза выпучились, а лицо в морщинах вспыхнуло от гнева. Он выглядит настолько же разгневанным, как когда выбил дверь и противостоял фальшивому Аластору Хмури. Проходит почти целая минута, когда ему, наконец, удается сказать:

— Я не удивлюсь, Гарри, если ты пытаешься так пошутить. — Сопротивляешься желанию вздрогнуть, когда его глаза буравят тебя.

— Это не шутка.— Ты вообще представляешь, насколько теперь ниже наши шансы обнаружить его оставшиеся хоркруксы?

— Очевидно, он не знает, где медальон. Сейчас это известно только вашему вору. Нарцисса уже раскрыла карты Тома, сказав, что тот знает, чего мы добиваемся. — Равена Равенкло сама объяснила тебе, что кубок будет испытанием твоих навыков.

— Поскольку миссис Малфой почти наверняка не подозревает о хоркруксах, она могла иметь ввиду все что угодно… или блефовать.

— Полагаю, он — не идиот. Третий этаж замка сейчас заново перестраивают после того, как я провел лето в Бразилии. Сложновато игнорировать, правда? Взгляните в лицо фактам — Том уже все знает. Двух хоркруксов уже нет, и ещё один пока не нашли.

— Хорошо, мы сходимся во мнении о том, что Волдеморт теперь знает о нашей цели. Очевидно, непродуманно раскрывать карты до того, как получим последний хоркрукс. Сейчас совершенно не время для такого маневра.

— Я уже раскрыл ему свои карты. Вы по-прежнему забываете, что не сказали мне о хоркруксах ничего. Мне пришлось узнавать о них от Билла, пока я искал спасения от любовный зелий и провалов в памяти.Расслабившись, тот пытается спроецировать амбивалентную атмосферу:

— Помнится, у нас уже была такая беседа. Желаешь поговорить о каком-нибудь новом аспекте?— Прекрасно, давайте о новом. Вы установили какие-нибудь защиты на то место, откуда взяли кольцо?

— Нет, Гарри, в тот момент я был занят спасением своей жизни.

— Ну а в следующие месяцы? Дерьмо! Какого черта вы тут прохлаждались? Вероятно, уже слишком поздно устанавливать там западню.Дамблдору не нравится слушать выговор:

— В то время это было нецелесообразно и могло его насторожить. С другой стороны, если бы ты включил меня в свои планы, мы могли бы об этом договориться, однако ты поспешил отстоять свою независимость, и вряд ли мы можем извлечь выгоду из такой возможности. Вынужден спросить: ты был настолько зол на меня из-за присяги о защите замка, что не мог со мной посоветоваться?

Вспыхнув от гнева, осознаешь, что он пробует тебя спровоцировать. Билл готовил тебя примерно с такими же аргументами, что были бы и у Дамблдора. Парируешь:

— Я не мог посоветоваться, потому что не доверяю вам. Злость не имеет к этому никакого отношения. Вы пожинаете то, что сеете. Сколько прямых ответов мне удалось получить от вас за последние годы?

— На самом деле, я могу признать, когда я неправ, что, насколько помню, совсем недавно и делал.

— Ага, прямо перед тем, как взяли с меня клятву… но это же входит в вашу версию большей пользы, правда? Что ж, а это — моя версия, и простите, если она не совпадает с вашей.— У твоего плана слишком много переменных. Чего ты ожидаешь от такого маневра? Просвети меня, пожалуйста.

— Он совершит ошибку…

— И как ты собираешься на неё отреагировать?

— Миротворцы — в полной боевой готовности, а министерство Бразилии будет внимательно следить за всеми прибывающими визитерами с нашим акцентом. Люди, задающие вопросы здесь, не вызовут интереса. В Сан-Паоло, однако, — совершенно другая история.

— Твой план предполагает, что он потратит ресурсы на определение возможной угрозы с твоей стороны. Однако это может подвигнуть Волдеморта на беспрецедентную резню, когда тот поспешит укрепить свою политическую мощь в противовес твоей.

— Он скомпрометировал весь свой внутренний круг в Отделе Тайн. Лучше вытащить Тома на свет, где ему можно противостоять, чем ждать его удара. Разве не это являлось целью вашей организации в прошлом году?

— Ты слишком упрощаешь вещи. Мы стремились вынудить его выдать себя, чтобы мир знал о его существовании. И преуспели, несмотря на твое вмешательство. А согласно твоему плану мы вынуждены будем вступить в борьбу с практически бессмертным в данный момент человеком. Что вряд ли логично.

— То, что его нельзя убить, не значит, что его нельзя победить. Вы изгоняли его, и я — тоже. Проделайте так ещё пару раз, и его Упивающиеся Смертью начнут терять в него веру. А без своих последователей он просто ещё один могущественный волшебник. Тот, кто не способен даже нормально адаптироваться, несмотря на то, что является наследником Слизерина.

— Хотелось бы услышать, как ты пришел к подобному выводу, Гарри.

— Он запаниковал и появился в Отделе Тайн, показав свое существование миру, и это после того, как целый год пытался тайно добраться до пророчества. Когда вы появились, он снова запаниковал и попытался овладеть мной, а потом спасся бегством, едва успев прихватить Беллатрикс. В год турнира у него был изощренный план пленить меня. И вот я привязан к памятнику, а вокруг бОльшая часть его внутреннего круга. Но когда наши палочки соединились — прямо после того, как Волдеморт расхвастался своим прихвостням о том, что преодолел древнюю магию, призванную мамой для моей защиты — он снова запаниковал. Вот как я на это смотрю.

— Прости, если не вижу события с твоей оптимистической перспективы. Кажется, Гарри, ты забыл, что все его «изощренные» планы насчет тебя были успешны. Он легко заманил тебя в Министерство и смог вытащить из Хогвартса посреди крупнейшего в новейшей истории события в школе.

Постоянная демонстративная спесь Дамблдора сводит тебя с ума. Пора бы — вероятно, тщетно — попытаться нанести урон самолюбию всенародно провозглашенного самоуверенного величайшего-волшебника-света.

— Те два случая были не столько его успехом, сколько вашим провалом. Мы снова начинаем наш спор, директор, потому что вы, кажется, неспособны помнить о том, что я пошел в министерство только потому, что вы НЕ сообщили мне о пророчестве и о том факте, что лишь мы с Томом могли к нему прикоснуться. По ходу дела, вы говорите, что ваш мастерский успех вытащить Риддла на свет — это шесть школьников, собравшихся в Отделе Тайн сражаться с двенадцатью Упивающимися. Что касается его успешной попытки выкрасть меня из Хогвартса, она ему удалась потому, что вы провели год рядом с Упивающимся Смертью и даже не поняли, что тот не являлся одним из ваших давних ближайших друзей.

Нет, профессор, это вы — тот, кто продолжает переоценивать Тома. У него теперь недостает тех самых артефактов, что защищают его существование, не так ли? То, что он не может умереть прямо сейчас, не значит, что мы не способны стирать ему память, пока тот не превратиться в пустую оболочку, а потом запихнуть его в самую глубокую дыру, которую только возможно найти. Или можно остановить его, выкинув за Завесу. Как вы думаете, смогут ли его игрушки вытащить его обратно, если мы так и сделаем? Мне бы очень хотелось проверить такую теорию. — Откладываешь пока мысль взять с собой Квана и подвергнуть Риддла такой же обработке, через которую его приспешники заставили пройти Фрэнка и Алису Лонгботтомов.

Какое-то время тихо, а потом ты предлагаешь ещё:

— У меня, Дамблдор, нет иллюзий о том, чему мы противостоим. Именно я уничтожил смотрителя, воспользовавшегося частичкой мощи Риддла. Я только объясняю вам, что, если бы он вошел сейчас в эту дверь, то у нас с вами вместе был бы, вероятно, самый лучший шанс нейтрализовать его и вернуть в призрачное бытие. И я проделаю это столько раз, сколько нужно, если понадобится. Или его последователи разочаруются в нем, или у них закончится добровольно отданная плоть слуги.Поднявшись, Дамблдор начинает вышагивать по надежно защищенному кабинету в Бразильском посольстве:

— Итак, каким, как ты предполагаешь, будет ответ Тома теперь, когда ущерб уже нанесен?Не в силах не признать твоих веских доводов, он крайне нежелательно соглашается на твой план.

Решаешь игнорировать его поведение.

— Том сделает все возможное, чтобы подтвердить подозрения, но я буду под защитой замковых щитов, за исключением периодов, когда мы будем искать остальные предметы. Благодаря вам никто с меткой не сможет войти, кроме Снейпа, а он должен мне долг жизни.

— То, что у человека нет метки, ещё не значит, что он не выполнит желания Тома. А как же люди, которые не находятся под защитой замка?

— В замке у меня есть Кван, Билл, и, теоретически, вы тоже присматриваете за моей спиной. Лучшее, что он может раздобыть в замке — отчаявшиеся школьники. Если же мы не способны иметь дело со школьниками, тогда мы в любом случае проиграем. За пределами этой защиты рисковали ваши люди. Вэнс уже заплатила свою цену. Петигрю состоял в первоначальном Ордене. Полагаю, он-то уж точно раскрыл Риддлу первоначальный состав. У вас не так много новых членов, а тех — к бабке не ходи — уже видели во время сражения в Отделе Тайн.

— И что же ты будешь делать теперь, когда Том считает, что ты — Темный Лорд, если вместо того, чтобы ударить по тебе, он похитит кого-нибудь из твоих друзей? Готов ли ждать, ничего не предпринимая, если он сумеет заполучить в свои руки одного из твоих товарищей?

Справедливый вопрос. Заслуживает ответа:

— А это ваша проблема, Дабмлдор. Предполагается, что я убью Тома. Смерть Сириуса научила меня: я не могу спасти всех. Благодаря вам у меня теперь намного меньше человек, ради которых я стал бы рисковать. Если он похитит школьника, что ж, это подпадает под вашу ответственность, не так ли, директор? Кроме того, если он думает, что я — Чилота, мой риск будет бессмысленным.

Спасение людей ушло в прошлое. Теперь ты остаешься в живых, а не жертвуешь собой. Фундаментальная перемена в твоей душе. Риддл, без сомнения, попытается украсть кого-то важного для тебя. Возможно, его поразит, насколько сейчас ограничен его выбор.

Дамблдор поменяет тактику — его линия поведения не приведет никуда. Давай, старик, что там у тебя дальше?

— Вижу, ты очень изменился, Гарри. Даже с твоим бессердечным отношением к человеческой жизни ты пока ещё не готов. Раньше он сомневался, потому что Гарри Поттер был единственным с силой, что может победить Темного Лорда. Теперь же он может подумать, что перед ним просто озлобленный конкурент, которого он уже однажды сразил. Чилота ведь был не истинным Темным Лордом, а всего лишь одним из последователей Гриндельвальда.

— Я не намерен сражаться с ним в одиночку на какой-нибудь идиотской дуэли, когда все стоят вокруг и смотрят. Я хочу, чтобы, пока я пытаюсь его убить, он уворачивался от проклятий Квана, Хмури, ваших, Шакелбота — да кого угодно из всех, кого сможем найти. Тем временем, я хочу, чтобы он и, что важнее, его приспешники все время оглядывались через плечо.

— Из этого, полагаю, можно заключить, что это ты стоишь за атаками на преданных ему людей?

По-политически уклончиво отвечаешь:

— Можете полагать все, что вам угодно, сэр. Я не хочу и не буду страдать бессонницей, думая, как же там Упивающиеся пытаются защитить свою собственность. Если они заняты этим, тогда они не будут убивать людей. Уверен, что Амелия Боунс, мама Ханы Эббот и Эммелин Вэнс согласились бы со мной, если бы могли. Вопрос в том, пойдете ли вы мне на встречу?

— Возможно, всё не настолько просто, Гарри. Твои действия, хоть их и можно понять, все же незаконны, и если твой самосуд выйдет на свет, ты можешь запросто потерять поддержку министра Скримджера или это вообще будет стоить ему поста министра. Его программу действий с трудом приняли в Визенгамоте, и его правительство с большой вероятностью не переживет публичной связи с тобой. К тому же, вероятно, Том начнет распространять слухи о твоих темных наклонностях — слухи, которые мне все сложнее опровергать.

Смеешься над его замечаниями:

— И это произносит лидер собственной организации линчевателей! Я не темнее, чем вы. Что, вероятно, вряд ли говорит многое о любом из нас. Только что закончился год «безумного Дамблдора и неуравновешенного Поттера». Что будет делать Риддл, если жена известного Упивающегося попробует очернить мою репутацию?

— Тебя могут допросить под веритасерумом.

— Как и Упивающихся… как и вас тоже. Не думаю, что в ближайшем будущем надо этого ждать.

Тот одаривает тебя укоризненным взглядом:

— А если правительство Скримджера уйдет в отставку?

— В Англии наступит анархия. Может, такова цена вовлечения в действие МКЧ? Вы хотите реагировать на события или опережать их? Что именно, Дамблдор? А?

— Не суди всю волшебную культуру по своему отрицательному опыту, Гарри. Если ты позволишь правительству рухнуть, а обществу впасть в хаос, пострадают самые слабые. Обречешь ли ты их на тьму только потому, что зол на меня?

— Они уже страдают, если вы ещё не заметили, а Англия — ещё не весь волшебный мир. С другой стороны, я заметил, что на самом деле в 1981 вы вовсе не победили, а ваша тактика с той поры не изменилась. Если уж я буду делать ошибки, то только свои собственные, однако в настоящее время я — единственный, кто может его убить. Если же он убьет меня, то пророчество будет исполнено. После этого пусть его убивает кто угодно, но я не собираюсь сдаваться без боя.

— И все равно я настаиваю на том, что ты пока не готов. Ты стал слишком самоуверен благодаря своим успехам, Гарри. Могу лишь молиться о том, чтобы ты смог избавиться от Тома Риддла, когда подойдет время.

— Что касается моих шансов, Альбус Дамблдор, скажу вам одно: взорвавшиеся саперы лишь немного потрепали великого демона. Но не уничтожили. Его убил я! И если я смог это сделать, то смогу победить и Риддла. Если хотите увидеть доказательство, можете посмотреть об этом воспоминание, когда вернемся в замок.Он заинтересован. И как бы ты ни был против, Билл убедил тебя, что ради облегчения положения помимо этого воспоминания стоит предложить Дамблдору финансовый стимул:

— Если вам нужен жест доброй воли, тогда я откажусь от любых обвинений против Ремуса и продолжу спонсировать Орден. Однако ему придется согласовывать все свои действия с Биллом. А теперь давайте отправимся в Азкабан и выясним, что сделал ваш человек с медальоном.

Признавая поражение в битве, директор окидывает тебя критически взглядом, перебирая длинную седую бороду. Знаешь, что ваша война далека от окончания.

— Хорошо, Гарри. Кажется, ты выбрал курс действий и уже установил нас на него. Идем.Что ж, это, вероятно, максимально возможная уступка с его стороны.


* * *


Даже при дневном свете тюремная крепость Азкабан — ужасное место. Проведенные здесь годы практически уничтожили Сириуса. Крошечный выступ на скале, чуть больше наколдованного песчаного островка, служит портключевой площадкой в непосредственной близости от защищающих остров щитов. В конце площадки — пьедестал со сверкающим голубым камнем.

Дамблдор помещает свою палочку напротив драгоценности, жестом предлагая тебе сделать то же самое. С тех пор, как вы покинули посольство, он молчал. Если тот пытается заставить тебя почувствовать себя виноватым, то напрасно. Ситуация напомнила тебе прошлогоднюю, когда он, пытаясь скрыть от тебя вещи, притворялся, что тебя не существует.

Ты чувствуешь давнее негодование, и оно оправдано. Очередной его фантастический план. Следовало бы упомянуть о том успехе в посольстве. Несмотря на то, что ты был с ним в кабинете и противостоял Люциусу Малфою, а также то, что мог сказать Короста Риддлу о первом, втором и третьем годах, плюс, что бы ни удалось Барти Краучу передать ему, весь пятый учебный год Дамблдор хотел, чтобы Том по-прежнему полагал, что вы с директором практически не взаимодействуете. Может, директор думает, что Риддл — идиот?

Искушение взять с собой Квана, несмотря на клятву Дамблдора, было довольно велико, однако данная партия — для двоих. Прикоснувшись палочкой к камню, идентифицируешь свою магическую подпись. Как только заканчиваешь, одна из лодочек снимается с якоря, плывя к ближайшему причалу.

Подготавливаясь, активизируешь свои очки разрушителя, присматриваясь к этому монстру, что называют тюрьмой.

Хогвартс был калейдоскопом цветов, ярких и ослепляющих. Здесь все не так. Азкабан — разные оттенки тьмы. Отвратительные зеленые завихрения, вкрадчивые серые формы, черные как смоль облака медленно струятся по периметру острова — без сомнения, темная магия для темной тюрьмы.

Азкабан впечатляет, но здесь случилось два массовых побега менее, чем за год. Последний произошел этим летом, когда освободили всех, захваченных в Отделе Тайн. Похоже, Риддл использовал для побега хорошо осведомленного человечка, однако Азкабан — громила со слабой челюстью, что напоминает тебе об одном из Золотых Правил разрушителя заклятий Билла. Защита сильна настолько, насколько сделали её люди.

Вы оба забираетесь в лодку, и та начинает обратное путешествие к острову. Воздух становится холоднее — ощущаешь присутствие дементоров.

— Думал, они покинули остров и встали на сторону Волдеморта.Не глядя на тебя, Дамблдор холодно отвечает:

— Возможно, тебе следует подумать о том, что нужно собирать больше информации о воюющих сторонах. Кажется, в их рядах раскол. Приблизительно два из трех дементоров ушли во время последнего побега, однако остальные остались, а есть отчеты, которые указывают на то, что дементоры сражались друг с другом во время того самого побега. В результате Министр Скримджер увеличил человеческий персонал. Совершенно ясно, что он не доверяет оставшимся.— Похоже, у них произошло что-то вроде гражданской войны, или, может быть, они хотят, чтобы мы в это поверили.

— Абсолютно адекватное изложение ситуации, посол. Мы способны общаться с их видом лишь письменно, и пока они отказались объяснять причину того, почему остались.

Собираешься с силами перед тем, как снова услышишь голоса родителей. Жаль, что это единственный путь — кроме как скрестить палочки с Риддлом или посмотреть в воспоминаниях Снейпа — когда их можно слышать. Джеймс и Лили были хорошими людьми, ставшими на пути чего-то гораздо более сильного, чем они. Ещё один урок для тебя и напоминание о том, чему ты противостоишь.

Пока к тебе приближается фигура во вздымающемся плаще, ты размышляешь, чего больше всего боится Дамблдор.

— Знай свое место, смертный — у моих ног! Я — вечен. Твои слова смелы, но у тебя недостаточно мощи их подтвердить. Я — могущественен! Ничтожные силы, которыми ты повелеваешь — всего лишь огонек свечи; я же — пылающее великолепие солнца!

Голос демона вкрадывается в твои уши — ты чуть ли не подпрыгиваешь. Бл...ь! Следовало ожидать, что твой самый большой страх мог поменяться так же, как и твой патронус — это ведь было очень вероятно. Дамблдор оценивает твою реакцию. Очевидно, ублюдок такого ждал. Не подошлет ли он в один прекрасный момент боггарта? Вот это будет здорово...

— С вами все в порядке, посол?

— Смотрите на орудие своей гибели. Пусть ваши глупенькие мозги осознают мое великолепие. Познайте, с чем вскоре столкнетесь — и осознайте, что вам не на что надеяться. Я устрою пир из ваших душ. Я разотру ваши кости в пыль. Аромат свежеперемолотых костей всегда был одним из самых моих любимых.

— Да, а с вами? — можно было бы обойтись и без оживления в памяти одной из самых напыщенных речей демона. Хотя надо отдать существу должное за её величие.

— Твоя смерть будет лишь первой из тысяч.

— Они не подойдут к нам, если мы останемся на дорожке.

— Это и в самом деле твое воспоминание, или, может быть, теперь ты связан со мной наравне с другими в твоей сущности?

— Наверное, так же, как предполагалось, что не нападут на меня в поезде или на квиддичном поле? Пойдемте. Даже когда у меня было гораздо меньше опыта, я имел с ними дело и в гораздо большем количестве.

— … выиграть данную битву не значит победить в войне. До свидания, смертный. Не прощаюсь, потому что всегда есть возможность, что мы снова встретимся.

Дементоры то смотрят на тебя, то переглядываются между собой. Продвигаешься вперед, продолжая слушать голос дразнящего тебя монстра. Тяжелые каменные двери закрываются за тобой слишком медленно.Немного сожалеешь. Очень хотелось услышать мамин голос.


* * *


Говорят, что тюрьма меняет человека. Даже если брать в расчет только запах, для Азкабана подобное утверждение весьма правдиво. Можно быть уверенным, что эльфы содержат это место в исправности. Оно значительно чище, чем Хогвартс. В воздухе витает стерильность, однако она возмещается смрадом человеческого тела, атакующим твое слишком чувствительное обоняние.

Гавникус Флетчер с всклокоченной бородой выглядит так же, как и всегда. По правде говоря, его запах и был почти таким же. Ужасное мнение об ужасном человеке.

Аврор отпирает дверь, впуская вас:

— У вас десять минут.Дикие глаза Флетчера упираются в старика. Он протягивает грязные руки. Дамблдор берет одну из них. Ты отказываешься принять вторую.

— Дамблдор! Вы, наконец, пришли! Слава богу! Здравствуй, Гарри!

— Надеюсь, у тебя здесь все хорошо, Мандагус. Хотя я с нетерпением желал бы послушать, как ты здесь, увы, мы оказались здесь по другому безотлагательному вопросу. Нам требуется крайне специфическая информация…

— Вы должны вытащить меня отсюда!

— Конечно, Мандагус, со временем. Сначала нам необходимо установить место расположения некоторых предметов, которые ты, возможно, позаимствовал в нашем особом месте.Очевидно, что Дамблдор — «хороший полицейский». К счастью, у тебя нет проблем с ролью «плохого»:

— Больше похоже на то, что украл!

Отводя взгляд, Гавникус прикидывается невинным. Умиротворяющим тоном Дамблдор произносит:— Гарри, не нужно так злиться. Давай будем вежливыми. Что ж, Мандагус, если ты согласишься сотрудничать, Гарри, возможно, воспользуется своим влиянием, и тебя выпустят.

— Слушайте, Сириус хотел, чтобы у меня были эти вещи.— Черта с два он этого хотел! Проклятый грабитель могил!

— Гарри, все было совсем не так! Клянусь! Сириус хотел, чтобы я взял пару вещей и помог ему сделать его пребывание там более удобным, и мы пришли к соглашению.

Еле удерживаешь себя, чтобы не плюнуть на него:

— У него тогда уже был доступ к своему хранилищу. Эльф подтверждает, что ты брал вещи после смерти Сириуса.

Флетчер начинает злиться:

— Твой эльф — грязный лгун! Ему никто не нравится, и ты это знаешь!

— Но теперь я его хозяин, и он не может мне врать. С другой стороны, ты начал мне лгать, как только мы сюда вошли!

Вор мнется и мямлит, пока Дамблдор не призывает к спокойствию:

— Джентльмены, пожалуйста, давайте не будем предъявлять претензий. У нас с послом только что состоялась прагматическое обсуждение о том, что надо принимать вещи как они есть и двигаться дальше. В настоящий момент я помогаю Гарри вступить во владение состоянием Блэков; там обнаружились достойные внимания несоответствия. Мы крайне заинтересованы в паре определенных предметов, и нам требуется знать, находятся ли они в одном из твоих многочисленных схронов, на хранении ли в министерстве, либо ты уже продал данные предметы. Если ты согласен сотрудничать, я уверен, что Гарри будет склонен использовать часть своего влияния в твою пользу.

У Дамблдора пропадает часть его патоки, этакой «привлечем-больше-мух-медом», хотя аромат Гавникуса, вероятно, в данном случае играет огромную роль, однако старик — ловкий делец. Тебе же, напротив, в общем-то, довольно ясно, как Люциус со своими коллегами подошли бы к данному вопросу. Надо полагать, круцио-другое, а потом вырвали бы знание с помощью легилименции. Двинемся-ка мы дальше:

— Ой, да черт с ним, Дамблдор, это, в общем-то, не так уж и важно! Давайте вернемся в Хогвартс.

— Стойте! Стойте! Не гоните коней! Что именно вы ищете?

Дамблдор вынудил тебя узнать у Кричера список украденных вещей. Медальон будет не первым предметом, о котором вы спросите. Странно, но Дамблдору, кажется, претит идея стереть ему память.

Оказывается, Гавникус уже продал разным магазинчикам в Лютном переулке нож, конденсирующий серебро вместо яда, разные драгоценности и камни, а также другие украшения. У министерства в хранении в качестве доказательства против него пять колец, а также множество подсвечником и прекрасные столовые приборы. Столик, сделанный из лап нунду, а также несколько амулетов, включая один с большой буквой «С», были проданы некому «Декоратору».

— Что ещё за Декоратор?

Гавникус отвечает:

— Ну, они покупают дорогие и редкие вещи для коллекционеров. Для людей, которым нравятся видеть в своих коллекциях причудливые вещи, но которым не нужно, чтобы кто-то видел, как они их приобретают. Иногда по заказу, а иногда они собирают вещи, а потом устраивают частный аукцион.

— В общем, я хочу этот стол обратно! Сириус желал, чтобы он достался мне! Как там зовут этого человека? — изо всех сил пытаешься предстать капризным ребенком для министерских чиновников, когда те начнут задавать Флетчеру вопросы.

— Он вовсе не человек, Гарри. Он — гоблин. Ты же знаешь, не все из них работают в банке. Не знаю его настоящего имени, но все называют его мистер Зубы, потому как тот поменял все свои на золотые.

Ты уже ненавидишь гоблинов — мелкие вероломные двуличные ублюдки, вот кто они. В Бразилии гоблины-мятежники пытались тебя убить, а те из них, кто легитимно у власти, планировали убить тебя в затерянном городе. А когда ты их обошел, они передали твои координаты Упивающимся и охотникам за головами.

— Отлично, тогда посмотрим на этого мистера Зубы и выясним, у него ли ещё моя собственность.

Дамблдор поворачивается к тебе:

— В ваших интересах, посол, прекратить столь ребяческое поведение. Это не подобает твоему новому чину, Гарри. Если ты не желаешь успокаиваться, возможно, лучше, чтобы ты помолчал, пока мы обсуждаем остальные предметы — у нас осталось не так уж много времени.

Ну и изменения в сценарии! Вчера до приема вы согласовали, что именно ты будешь действовать. Дамблдор не упоминал о том, что будет тебя критиковать. Пытаясь представить, чего он надеется достичь, сохраняешь спокойствие и ворочаешь мозгами, чтобы обнаружить тайный смысл его слов. Когда обсуждены ещё пять или шесть предметов, в дверь камеры стучит вернувшийся аврор:

— Время вышло, Главный Колдун.

Гавникус встает, обращаясь к Дамблдору:

— Простите, что доставил вам неприятности, сэр. Надеюсь, что вы скоро поговорите с министром, чтобы вытащить меня отсюда.

— Естественно. Посол Поттер поговорит, как только я проинструктирую его по этому вопросу. — Обернувшись к тебе, он треплет тебя по голове, как будто ласкает послушного пса. — Сегодня вечером напишешь проект письма министру с запросом о том, чтобы все обвинения против Мандагуса были немедленно сняты.

— Черта с два!Дамблдор сердито смотрит на тебя:

— Что за истерики, посол, по всяким пустякам? Почему ты отказываешься выполнять мои распоряжения? — Что ж, если ему хочется, чтобы ты играл роль плохого парня… Можно легко выполнить невысказанное пожелание Дамблдора.

— Он обокрал меня, и я пока ещё не забыл, что случилось прошлым летом в тетином доме, когда он должен был охранять меня! Пусть-ка он немного здесь помаринуется, — разворачиваешься и выходишь в коридор, а Дамблдор поспешно извиняется перед Гавникусом и присоединяется к тебе.

Прогулка по тюрьме обратно проходит в полной тишине; ты же задаешься вопросом о поведении Дамблдора. Ясно было: ему надо, чтобы Флетчер пока ещё посидел здесь. Охрана, безусловно, сразу же сообщит министру обо всех деталях разговора.

Начальник тюрьмы встречает вас и возвращает обе ваши палочки. Двери открываются на тропинку, что ведет обратно к пристани. Когда ты готовишься к присутствию дементоров, замечаешь только одного, стоящего посреди дорожки. Остальные — далеко. С любопытством кидаешь взгляд на Дамблдора; тот отвечает еле заметным пожатием плеч.

Приблизившись к стоящему в одиночестве дементору, слышишь слабый шепот демона на периферии сознания. Достаточно тихий, чтобы его можно было игнорировать. Дементор направляет в твою сторону костистый палец, заставляя вас с Дамблдором остановиться. Из глубины плаща существо вытаскивает лист пергамента, предлагая его тебе. Когда Дамблдор постирает руку, дементор убирает от него пергамент и снова протягивает его тебе.

Следовало бы уже привыкнуть к такой сумасшедшей чуши, однако как только ты начинаешь думать, что все уже не в состоянии стать бредовей, вселенная подкидывает тебе очередной сюрприз. Берешь лист из его рук и медленно отходишь.

— Что там, Гарри? — голос Дамблдора полон беспокойства.Значки на странице ни о чем тебе не говорят.

— Какой-то рунический язык. Главным образом, символы, но ничего такого, с чем я бы уже сталкивался.

— Как странно; они прекрасно могут писать и по-английски, насколько я знаю. Надо будет определить, что они пытаются тебе сообщить, однако сейчас нам пора идти. — Он пытается приуменьшить значение происходящего, однако ни ты, ни он не верите его словам.В лодке на пути обратно ты, наконец, спрашиваешь:

— Вы были там преднамеренно грубы, чтобы заставить меня оставить Флетчера в Азкабане. Почему вам это так необходимо?

— Потому что, Гарри, из твоих предшествующих действий ясно, что тебе нужны надлежащие инструкции для организации западни, и, хотя у меня пока нет всех деталей, только грубость запускала такой обман. Сейчас мне нельзя торопиться с решением, а самое безопасное место для Мандагуса в данный момент — в стенах Азкабана.

— Те же старые трюки, Дамблдор. Спрятать кого-то в тюрьму для большей пользы?

Он игнорирует твоё пренебрежение, отвечая:

— Нет, хотя так с виду и может показаться. Чтобы трюк был менее подозрительным, можно использовать аналоги. Если появится необходимость, есть способы повернуть дело так, что будет казаться, как будто Мандагус владеет намного более важной информацией, чем в действительности. При определенных обстоятельствах такой обман можно использовать, чтобы втянуть Тома в ещё одно нападение на данное место. В настоящий момент, данный вариант — просто одна из вероятностей, который, однако, возможно использовать в ближайшем будущем.

Ага, ты был прав. Дамблдор — грязный ублюдок.


* * *


Через час, целиком проведенный в кабинете директора, пока Дамблдор просматривает воспоминание о битве с демоном, возвращаешься в гостевое крыло. Ты и вправду хотел её снова увидеть? Нет, но необходимо быть уверенным, что Дамблдор не подслушал беседу с «фантомом» монстра. Директор поздравляет тебя с творческой комбинацией твоего патронуса и способности анимагуса, предложив тебе написать исследовательскую работу. Тем не менее, он сразу же обращает внимание, что Том вряд ли будет сражаться с тобой в подобной манере.

А чего ты ожидал — что он потешит твое самолюбие? Так или иначе, он должен был рассмотреть столько же, сколько увидел из вашей с ним драки с Волдефилчем. Дамблдор знает, что ты способен играть с ним наравне. Позволяешь ему сделать копию с послания дементора, однако забираешь оригинал. Билл заслуживает того, чтобы быть первым.Сосредоточившись, пытаешься выяснить, где же там Хак. Тот далеко. Намного дальше, чем в Хогсмиде. Может, Хагрид взял его с собой в лес, как и планировал?

Послав палочкой через дверь Биллу обычные чары извещения, ждешь, когда она откроется. Тебя приветствует тот член дуэта, кто выглядит лучше.

— Пожалуйста, Гарри, входи, — говорит Флер. — Ну, как прошло?

— Я думал придти тут и разыграть представление, как будто мне стерли память — чтобы посмотреть на выражение лица Билла, но день был длинным. А где… ой, привет, Луна.

Луна за столом вызывает некоторые подозрения. Или она выпила уже порядочное количество сливочного пива, чтобы её лицо раскраснелось, или смущена тем, что ты её здесь «поймал». Ты что, перебил одну из обучающих сессий Флёр или наткнулся на настолько же страшное «девчачье шушуканье»? Осторожнее, Поттер, тебя превосходят численностью.

— Где Билл?

— Он в том месте, которое нельзя называть, — разыскивает в той большой библиотеке что-нибудь полезное. Кажется, Биллу не хочется, чтобы я отсюда уезжала. У меня также такое впечатление, что он собирается поговорить с родителями и высказать, как он ими разочарован. Должен приехать приблизительно через час. Если хочешь, присоединяйся к нам.

— И чем это вы тут занимаетесь?

— Некоторыми упражнениями в окклюменции для Луны. Я осторожно её исследовала, а потом мы обсуждали результаты, — забавно смеется Флер. Вот это да, что же это за воспоминание исследовала Флер, из-за чего Луна похожа на одну из своих редисочных сережек?

Флер приглашает тебя к столу, и ты покорно присаживаешься рядышком с Луной. — Приветик, Гарри.

— Привет. — Неужели вербальный и невербальный язык здесь может стать ещё более неестественным?

Флер передает тебе магловский лимонад из холодильного шкафа. Удивительно — вейла помнит понравившуюся тебе марку. Взглянув сначала на тебе, а потом на Луну, она закатывает глаза и громко вздыхает:

— Гарри, расскажи нам о своем дне, пожалуйста.

Примирительно смотря на Луну, говоришь:

— Прости, Луна, не могу почти ничего рассказать.

— Что ж, отлично, у меня есть решение всех наших проблем, — произносит Флер. — Мне необходимо кое-что узнать, а вы вдвоем так и не будете вести себя как парочка, если я не займусь чем-то ещё. И если ты поместишь воспоминание в Омут, то я буду занята, а вы сможете побыть одни.

Теперь вы оба неистово краснеете. Может, Флер лучше продолжать тебя смущать всякими сценами в стиле ню? Снова подчиняешься, чувствуя себя так, как будто она помыкает тобой. Зачем бороться? Сопротивление лишь подстегнет французскую ведьму. Уходит порядочно времени, чтобы вытащить воспоминание из головы. Приходится много чего собрать.

Когда она ныряет в чашу, поворачиваешься к Луне:

— Она всегда настолько ужасна? — спрашивает та.

— Да.

— А что, она и вправду каждый раз душит Билла в объятьях, когда тот заходит в комнату?

— Почти всегда. — А несколько раз Флёр даже подпрыгнула и обхватила Билла ногами, но данная абсолютно лишняя информация Луне совсем ни к чему.

Мгновение тянется тишина, а потом ты продолжаешь:

— Что именно она сказала тебе сделать?

Как это ни удивительно, Луна умудряется еще больше смутиться:

— Не хочу об этом говорить. А как ты — развлекся на приеме?

— Я бы не назвал то, что было, развлечением, уж поверь мне. Я только что был с визитом в Азкабане.

— Там так же кошмарно, как и говорят?

— В общем, да, однако я не ожидал, что там будет настолько чисто.

Взглянув на тебя, Луна медлит, выбирая курс действий:

— Закрой глаза, Гарри.

Да, если бы тебе сейчас сказал это Дадли, тогда самое время было бы бежать, но это — Луна, поэтому действие кажется безопасным. Второй стул двигается, и через секунду её губы прикасаются к твоим. В прикосновении — сладкая чистота; ты медленно отвечаешь, не желая отпугнуть девушку. В любом случае, когда Флер всего десяти футах от вас, это сильно пахнет шалостью.

Ещё несколько поцелуев, и её рот начинает открываться. Это однозначно приглашение. Но, как известно любому хорошему разрушителю заклятий, всегда нужно проверять путь на ловушки. В большинстве случаев ты бы что-нибудь наколдовал и послал бы перед собой. Доставать палочку — слишком лень, да и настроение пропадет, так что посылаешь на разведку свой кончик языка. Когда он впервые касается её губ, девушка останавливается, но не отшатывается. Продвигаешься дальше, несколько раз ударяя в её защитный периметр осторожными и просчитанными движениями. Через пару секунд рот Луны начинает двигаться вместе с твоим, а её губы ещё больше расходятся — допуск получен!

Где-нибудь по пути ваши языки встречаются, большей частью, в ее рте. Неплохой обмен, пока ты не слышишь, как открывается дверь. Когда в комнату входят Билл с Кваном, Луна отскакивает от тебя, как будто её ударили изгоняющим. Добродушно посмеиваясь, Билл оценивает ситуацию:

— Эй, посол, у тебя имеется и своя комната.

— Как прошла встреча с родителями?

— Не настолько производительно, как мне хотелось бы. Существует лишь одна семья, ещё более упрямая, чем Уизли — Прюиты, а хваленая библиотека предложила лишь скудный выбор по текущим вопросам.

— У меня для тебя кое-что есть, — вытащив послание дементора, вручаешь его Биллу.

— Интересно, шрифт очень старый, похож на вавилонский или финикийский. А где ты его достал?

— Мне его вручил дементор в Азкабане. Пергамент может быть чем угодно, но даже если это приглашение на вечеринку по случаю дня рождения, возможно, это важно.

Билл кривит лицо:

— Любовная записочка от дементора! Что-то новенькое. Прежде, чем я буду дальше задавать вопросы, следует определиться, сколько мы можем сказать перед мисс Лавгуд. Не сердись, Луна, но, несмотря на наш тон, вещи могут быть весьма серьезны.

Пока во время паузы ты пробуешь сочинить ответ, Луна тебя опережает:

— Почему бы мне не перейти в твою комнату, Гарри?

— Я иду с тобой, а они пусть присоединяются к Флёр в Омуте. Поговорим чуть позже, Билл. Ты не знаешь — Хагрид взял Хака в Запретный Лес? Того нет на территории замка или в Хогсмиде.

Отвечает Кван:

— Тролль ушел с полувеликаном и вернется завтра. Потом обсудим и другое.

Подойдя к Флер, Билл хватает её за задницу. Флер подпрыгивает, однако не вытаскивает головы из Омута. Правая рука девушки на мгновение ощупывает Билла, жестом предлагает присоединиться к ней в чаше, а потом берет его руку и кладет себе на ягодицу. Комментарий боевого мага не воодушевляет, однако киваешь и ведешь Луну в свою комнату. Когда вы уже внутри, надеешься возобновить «столкновение языков», но та тебя останавливает:

— Такое впечатление, что я мешаю, — произносит девушка.

— Да нет, но кое-что происходит, и некоторых вещей тебе лучше не знать. Надеюсь, ты понимаешь. Все что смогу, я тебе рассажу.

Встряхнув волосами, Луна улыбается:

— Если здесь и есть человек, который понимает, как хранить тайну, то это как раз я. Ты решил проблему со своей анимагусовой формой?

— Не совсем, однако, сейчас уже нет причин её скрывать. — Луна была очень терпелива — она заслуживает шанса сделать ещё один шаг в твой мир.

Отступив, оборачиваешься в ягуара. Как всегда, меняется перспектива, и ты слышишь её резкий вздох. Опустившись рядом с тобой на колени, девушка гладит твой мех на голове.

— Когда ты рассказал мне про свою форму, я тебе поверила, но видеть это в реальности — совершенно другое дело. Книги, которые я просмотрела, говорят, что черные ягуары — очень редкие. Мне следовало бы знать…

Для этой ипостаси она пахнет ещё лучше, и ты утыкаешься в неё носом.

— Так что вас всех так беспокоит? Вообще-то, ты выглядишь впечатляюще. Надеюсь, ты можешь и меня научить анимагии!

Поднимаешь лапу для осмотра, и она пробегает по ней руками, ощущая чешую и твои слишком большие когти. Даешь ей ещё пару секунд, а потом оборачиваешься обратно в человека.

— Интересная чешуя. Предполагаю, что именно она тебя и беспокоит?

— В битве с демоном я сражался с ним в форме ягуара, и, в конце концов, наглотался его крови или черт его знает, что там было. Видишь, почему это беспокоит меня, да?

Она тянется к твоей левой руке и тщательно осматривает её, а потом ободряюще тебе усмехается:

— Что ж, никаких признаков чешуи или чего-то ещё, так что все изменения заперты в твоей анимагической форме. Я бы сказала навскидку, что ни змеиные, ни какие-то другие создания либо существа не должны вызвать проблемы.

Спрашиваешь, желая сменить тему:

— Ну что, готова ли ты поговорить о том, чем же тебя так смутила Флер?Девушка морщит нос:

— Может быть, если ты меня убедишь…

Правая сторона её шеи, от уха до ключицы, по предварительным исследованиям, по-видимому, самая чувствительная область. Кажется, неплохое начало для допроса. Подтянув её ближе, опираешься на стену, позволяя ей чувствовать, как будто ситуацию контролирует именно она. Тонкие руки девушки, пробегая по волосам, периодически сжимаются, что означает: ей нравятся твои действия.

— Ну как, убедил? — тяжело дышишь ей в ухо.

— Флер исследовала именно воспоминания о нас вместе. Не пойми меня неправильно, однако она — немного извращенка.

— Думаю, Флер предпочитает термин «вольный человек».

— Да как угодно. — Следующая реплика прерывается её запросом на дальнейшее обучение в искусстве поцелуя, и сейчас тебе глубоко безразлично, о чем там говорили они с Флер. Твои руки заняты, выводя круги на её спине — это гарантирует, что у них не возникнет идеи спуститься пониже по собственной воле.

Через несколько минут девушка прерывает контакт и отступает. Тем не менее, она не отпускает твои руки. Приятно видеть, что ты значительно повлиял на неё:

— Ты упоминал как-то, что ты — впечатляющий.

— Полагаю, да, но я позволю тебе самой устанавливать темп.

Она улыбается:

— Давай присядем на минутку-другую?

— Хорошо, но я знаю, что через пару минут меня украдут. Ну как, я был достаточно убедителен?

— Полагаю, да. — Ради эффекта девушка делает паузу и присаживается на кушетку, а потом продолжает: — Флер нырнула прямо к памяти о наших «переговорах» по твоей персональной книге заклинаний. Как будто этого недостаточно, после того, как Флер её нашла, она раскритиковала наши действия и начала предлагать мне, как действовать в следующий раз. Чуть не убила меня!

Пожав плечами, присоединяешься к ней на кушетке, пытаясь выкинуть из головы картину того, как твоя французская подруга делает предложения.

— Флёр — влюбленная вейла. Как я обнаружил, это очень чувственные люди.

— А тебя не беспокоит её аура? — скептически спрашивает Луна.

— Да нет. Флёр, конечно, привлекательная, но плюс к этому ещё является и невестой Билла, к тому же, очень его любит. У нас с ней отношения, скорее, как у брата с сестрой, — по крайней мере, это то, на что вы с Биллом надеетесь.

— Прости, я просто дура.

— Не волнуйся. Мне бы очень не хотелось, чтобы случались всякие недоразумения, как тогда, когда мы писали друг другу. Давай больше не будем о ней говорить. Ты мне гораздо более интересна.

— Оставь, — прелестно краснеет девушка.

— Что ж, если мы здесь и уже не целуемся, может, расскажешь, чем там была занята Полоумная?

Улыбнувшись, она начинает описывать тебе пару историй с равенкловцами. Очевидно, Луна великолепно выполняет заклинания поиска. Всё, что прячут от неё одноклассники, обычно используется против них же. Девушка несколько разозлилась, когда кто-то украл пару её любимых ботинок. И в два часа ночи перед экзаменом в прошлом году эти ботинки подпрыгнули и стали отбивать чечетку на спинке кровати этого человека. Она демонстрирует тебе заклинание, сняв ботинки и зачаровав их. Улыбнувшись, девушка изменяет положение и кладет свои ноги тебе на колени, пока вас развлекает её обувь. Луна уже было начинает вторую историю, как стук в дверь прерывает ваше развлечение. Наверное, время пролетело практически мгновенно, или они быстро закончили.

— Привет, Гарри. Меня послал профессор Дамблдор, — Нет. Это Гермиона. Глазеет на лунины ноги на твоих коленях. Что ж, по крайней мере, она постучала.

— Что ему нужно?

— Это касается нашей договоренности, — шифруется та.

Кивнув, Луна отменяет чары на ботинках и одевает их обратно:

— Спасибо за то, что уделили мне время послушать о папиных жалобах на влияние гнилоклыков в Южном полушарии. Уверена, что вам удастся передать величину проблемы вашему правительству. Спокойной ночи, посол Поттер.

Гермиона ждет, пока Луна не выйдет.

— Гарри, вы с Луной встречаетесь?

— Что бы мы не делали, не твое дело. Что ты хотела?

— Директор говорит, что тебе, вероятно, снова придется покинуть школу в ближайшем будущем. Он хочет, чтобы мы провели вместе как можно больше времени, чтобы щиты заряжались быстрее.

Жестом указываешь на кушетку, с которой только что встала Луна. Та садится:

— Она знает о соглашении?

— Нет.

— Ты ей скажешь?

— Пока что не планировал; я не хочу подвергать её любому ненужному риску.

— Так девушка тебе нравится…

— Она не раздражает меня вопросами, как ты.

— Что ж, если она тебе действительно нравится, возможно, профессор Дамблдор сможет перевести щиты на неё.

Не прикладываешь ни малейшего усилия, чтобы скрыть недоверчивый взгляд на своем лице:

— Прекрати пытаться переложить последствия своих ошибок на кого-то ещё, Гермиона. Ты сама этого хотела. Так что смирись.

— Я не это имела в виду! Ты ведь не возражаешь против её присутствия. Я всего лишь говорю о том, что тебе, возможно, проще быть ближе к ней, чем ко мне. Так щиты могут заряжаться быстрее.

— И у кого теперь эмоциональной глубины как в чайной ложке? Мне нравится быть с ней, да, но я не хочу быть вынужденным находиться рядом с ней или использовать её в качестве средства для окончания всей истории. Кроме того, я не планирую сделать из неё ещё большую цель в войне, чем она уже есть.

Гермиона некоторое время кипит от злости, но тебе глубоко наср..ь, что она там думает. Да, ты был с ней суров, однако она сама виновата. У Джиннеснежки достаточно ума, чтобы бежать от тебя как от чумы, а ведь у неё, вероятно, та же точка зрения на любовные зелья, как и у Рона. Гермионе бы следовало подумать!

— Прости. Каждый раз, как я пытаюсь с тобой поговорить, делаю вещи ещё хуже, да?

— Не спорю.

— Мне нужно верить, что я могу всё исправить.

— Кое-что исправить нельзя. Ты хотела слышать правду? Пожалуйста. Тебе, черт возьми, следовало хорошенько подумать! У меня есть Омут Памяти в другой комнате, если тебе вдруг захочется посмотреть на мою первую настоящую память этого лета. Ту самую, где я слежу за тобой и Джинни и подслушиваю, как вы говорите обо мне, как будто я — какой-то гребаный домашний лазиль!

— Я была неправа! Что ты ещё хочешь от меня услышать? Я уже попыталась уйти с поста старосты школы.

Если вспомнить, что ты являлся свидетелем того, как Дамблдор оставил члена Ордена гнить в Азкабане, не удивительно, что директор отказался от её отставки. Скорее всего, он отговорил её и сделал так, чтобы она чувствовала себя лучше, сделав такой выбор.

— В этом-то и дело, Гермиона. Мне от тебя ничего не надо, по крайней мере, больше не надо. Я не могу тебе сейчас доверять, а ты знаешь пророчество, что означает — понимаешь, что мне предстоит. Подумай обо всем с моей точки зрения. Ты бы себе доверяла?Помолчав, та удрученно признает:

— Нет, скорее всего, не доверяла бы.

Кто-то ещё стучит в дверь. Не возражаешь, если прервется это «веселье». Зашедший в комнату Билл удивляется.

— Щиты заряжаем, — отвечаешь ты на немой вопрос.

— Возвращайся в свою комнату, Грейнджер. Гарри нужен мне, вероятно, на несколько часов.

Гермиона недоумевает:

— Но директор сказал…

— Я буду всего в тридцати футах. Щиты и так прекрасно зарядятся. Постучу тебе в нашу дверь, когда вернусь.

Отпустив её, следуешь за Биллом в его апартаменты. Как только вы все оказываетесь внутри, Кван устанавливает щит уединения, и вы начинаете свой «военный совет».


* * *


Начинает Кван:

— Сначала самое простое. У наемников травмы. Лидер, Шон, хочет нанять ещё. И надо больше денег.

— С фондами Феникса все в порядке, Билл?

— Ага.

— Дай Шону столько, сколько считаешь нужным, Кван. Ты знаешь больше о том, что требуется на самом деле, а что — лишь его жадность. Билл, ты слышал, как я согласился спонсировать Орден из хранилищ Блэков. Следи за Люпином или тем, кого назначит Дамблдор по этому вопросу.

Билл кивает:

— Что касается денег, Гарри, в наших сундуках их полно, однако я хотел бы начать потихоньку изымать суммы из Гринготтса и держать их про запас. Если в Южной Америке начнется восстание, по их «защитным» соглашениям местное отделение может отказать тебе в доступе к деньгам как гражданину Бразилии.

— Отличная мысль. Выполняй. Бери столько, сколько надо. Следующее на повестке дня: что, черт возьми, произошло с дементорами?

Флёр предполагает:

— Они вручили послание именно тебе. Это может быть предостережение насчет Риддла. А может и предложение о союзе. Да что угодно.

Билл продолжает:

— Если я правильно понимаю, дементоры могут общаться письменно по-английски, так что они выбрали данный шрифт по определенной причине. Мы узнаем больше, как только переведем его. Вероятно, я смогу это сделать, однако будет быстрее, если наймем специалиста извне. — Билл, кажется, немного дуется на то, что придется привлекать ресурсы со стороны, но он — практичный человек, который знает, сколько дел висит у него сейчас на шее.

— Билл прав, — соглашается Флёр. — У моего отца есть связи по всему миру. Он может свести меня с нужными людьми так, чтобы казалось, что запрос исходит от французского министерства или лично от нашей семьи.

Вы пару минут обсуждаете вчетвером достоинства предложения и решаете сделать, как говорит Флёр. Она делает копию с оригинала.

— А теперь приступаем к сложному вопросу: гоблин, известный как Декоратор — думаю, Дамблдор хочет послать осторожный запрос и выкупить вещь обратно, пока та все ещё доступна. Кван, это больше по твоей части. Как бы ты поступил?

— Сначала попробовал выкупить, а потом, если понадобится, забрал силой.

Билл выглядит несчастным.

— Если дело дойдет до применения силы, то надо будет использовать наемников, чтобы наши руки были чисты. Я слышал об этом «Декораторе». Ему хватает влияния, чтобы работать в Англии вне клана. Если получится, лучше не надо делать из него врага.

— Можно ли использовать наемников в качестве покупателей?

Очередь Квана:

— Тонкое дело. Глупые наемники хороши для взрывов, но не больше. Я буду покупателем. Гоблины знают Квана. Посмотрю, что ещё этот гоблин может предложить.

Беседа продолжается; вырабатываются планы, обсуждаются варианты. Ещё через час спрашиваешь:

— Мы больше ничего не забыли?

Берёт слово Флёр:

— Не хочешь показать ему, Уильям?

— Мне нужно ещё попрактиковаться.

— Нет-нет, нам всем неплохо бы хорошенько посмеяться.

Теперь тебе становится очень интересно, о чем идет речь:

— Чем это ты занимался, Билл?

В притворном гневе тот свирепо смотрит на Флер:

— Я работаю с повязкой майя уже больше шести недель, подключаясь к силе, оставленной там Грозовой Тучей. У меня крупное достижение.

— Какое? — подозреваешь, куда идет дело, но хочется знать наверняка.

Билл хихикает, и через мгновение на том место, где он стоял, перед вами уже лишь черное с красным отливом существо, похожее на крота. Всматриваешься целую минуту в то, чем он стал, и только тогда понимаешь.

Вытащив галеон, Флёр опускается на колено, взмахнув в его сторону монетой. Мерлин, вот это да! Очень забавно, к тому же соответствует. Охотник за сокровищами Билл — анимагус-нюхлер! — Ах, ну разве он не симпатичен? — Билл отвечает тихим чириканьем, которое не оставляет сомнений в том, что тот пытается сказать.

Флер смеется:

— Думаю: а не сделать ли мне пирсинг — может, это его привлечет?

Через пару секунд Билл начинает двигаться неровно. Он подскакивает и выхватывает галеон из руки Флер. Крошечная фигурка ныряет под кровать. Если верить историям Билла, ему не впервой там прятаться.

— Вижу, достижение ясности — пока проблема.

— Да, я говорила ему в последнее время попросить у тебя помощи, но он упрям и настаивает на том, чтобы все сделать самостоятельно. Я наложила на Билла следилку и заделала все щели под кроватью. Мне бы очень не хотелось гоняться за ним по всему замку.

Даже Кван улыбается, пока ты размышляешь, чем же можно смутить Билла. Флёр наклоняется, чтобы при помощи ещё парочки галеонов из сумочки и «детского лепета» уговорить нюхлера выйти. Через пару секунд Билл пулей вылетает из своего укромного местечка к горке монет на полу.

— Позволь-ка мне, Флёр.

Быстрым движением палочки накладываешь связывающее. Учитывая серьезность ситуации в последнее время, чуть-чуть легкомыслия, вероятно, не повредит. Плюс тебе будет нужно хоть что-то для выпускной вечеринки Билла.

Билл полностью трансформируется в человека обратно. Голова наклонилась в сторону, глаза смущенно бегают туда-сюда. Пройдет ещё несколько минут, прежде чем он не придет в себя.

— У нас есть ещё время, чтобы быстренько его щелкнуть? Флёр, может, у тебя найдется заклинание, которое превратит одежду парня в, допустим, костюм французской горничной?

Вредно улыбнувшись, Флёр подходит к комоду и достает оттуда камеру:

— Если он спросит, то поклянусь, что это ты наложил заклинание. — Даже Кван, засмеявшись, предлагает парочку поправок. Через пару минут Биллу — которому абсолютно без понятия о своей краткой фотосессии — удается, наконец, произнести пару предложений.

— Строго говоря, повязка — темный экспонат, но она потрясающе сокращает процесс. Потребовалось всего шесть недель на то, что у людей занимает более года. Мне ещё пока требуется достичь ясности, о которой ты так много говоришь, но это удивительно. Флёр — следующая на очереди; она думает, что повязка поможет ей полностью превратиться в птицу.— Да, обычно это доступно лишь чистокровным вейлам. Я так волнуюсь. Возможно, вам покажется странным, но я мечтаю продемонстрировать некоторым личностям свою анимагическую форму. Если вы думаете, что у вас проблемы с чистокровными, вы ещё не встречали чистокровных вейл.


* * *


Когда вы все выясняете, время — почти комендантский час. Гермиона уже ушла на обход — это значит, что она, скорее всего, побеспокоит тебе через час-другой, но так даже неплохо.

Проводишь почти полчаса, медитируя, восстанавливая ясность своего внутреннего зверя и накапливая энергию в тотеме на шее. Возможно, эта сила скоро понадобится тебе. Ты боролся со своими инстинктами, особенно с Луной, а Грозовая Туча всегда подчеркивал, что между формами нужен баланс. Ясность мнения — просто предназначение. Баланс же — это путешествие к цели, которое держит формы в гармонии.

Снова стук по твоей двери. Слишком рано для Гермионы.

Идешь открывать. — Кто там?

— Впусти меня, Поттер. Пора поговорить, — голос действует тебе на нервы.

Да уж, просто обалдеть. Какой приятный способ скоротать вечерок — поговорить с Северусом Снейпом! Вряд ли можно ошибиться в том, что твои инстинкты повелевают с ним сделать.

Глава опубликована: 12.11.2009

Глава 6. Я был здесь для того, чтобы ублажать вас

Пристально смотришь на мужчину в дверном проеме:

— У меня был сложный день, Снейп. Отвали.

Тот кладет руку на дверь и, надавив на неё, входит.

— Как всегда — словоохотливы, Поттер. Тем не менее, мне необходимо обсудить важные вопросы. Давайте представим на минутку, что вы и в самом деле дипломат.

Тебе очень хочется вытащить из кармана пару кнатов и послать его купить себе новую личность, однако такое говорят только тогда, когда нечего ответить.

— Что ж, закройте проклятую дверь — давайте послушаем, что же там такое чертовски важное.

Снейп закрывает дверь. Накладываешь щит уединения. Что бы это ни было, лучше ему быть интересным.

— Ну и кто вам сегодня отдает приказы?

— О, они оба требуют информации, но я здесь для того, чтобы удовлетворить свое собственное любопытство. Какой идиотский план вы пытаетесь сейчас воплотить?

— Вы должны быть более точным, у меня сейчас ну просто до фига всего идиотского. — Интересно, слышал ли он уже о своем домике на Тупик Прядильщиков?

— Забавно, Поттер, но соответствует. Я говорю о вашей смехотворной претензии на звание темного волшебника.

— И откуда же вы знаете, что это лишь претензия? Может, как раз сейчас вы на грани ужасной гибели?

Снейп хмурится, то есть выражение его лица остается неизменным.

— Если бы вы были одержимы, у меня либо уже не было бы долга жизни к вам, либо он побудил бы меня освободить вас. Раз этого не происходит и я все ещё чувствую связь, то можно заключить, что это всего лишь ваша очередная смехотворная ложь.

Возможно, он все еще на грани ужасной смерти. Ты не принимал во внимание долг жизни Снейпа:

— Вы уже все выяснили — почему бы вам не объяснить, зачем я притворяюсь?

— Вы, кажется, ошибочно думаете, что волшебник, которым вы хотите казаться, является угрозой для Темного Лорда. Он крайне удивлен, но не трясется от страха в углу. Гораздо лучше вам жилось, когда Темный Лорд считал, что вы просто счастливчик. Глупость всегда служила вам прекрасной броней, но даже она сбивала меня с толку.

Однако же нет худа без добра. Секунду поразмышляв, решаешь согласиться:

— Послушайте, верите ли вы мне или нет, однако подобная личина поможет мне защититься. Вы не поверите, но если он подумает, что я — Чилота, тогда он будет меня недооценивать.

— Вы полагаете, что это игра?

— Нет, Снейп, это — моя жизнь!

— Которая вот-вот оборвется, если ты и дальше будешь так действовать, шарлатан! — откровенно высмеивает тебя он.

— Надо отдать вам должное, Снейп. Вы всегда, черт возьми, относились ко мне как ублюдок. По крайней мере, вы были последовательны.

Лицо зельевара искривляется в раздражении:

— Хотите знать, что я думаю? Вы абсолютно не изменились с тех пор, как вошли в эти двери шесть лет назад. Полагаю…

Обрываешь его:

— Отлично, если вы настолько туговато соображаете, объясню. Риддл знает, где находились мертвый дух Чилоты и пара хоркруксов, а также пленённый демон. Необходимо, чтобы Риддл полагал, что Чилота завладел мной и изгнал демона, которого Том помогал вызывать.

В голове мужчины прокручиваются шестеренки. Очевидно, Риддл не счел нужным упоминать об этом, а второй кукловод Снейпа не показывал ему воспоминаний.

— О чем вы говорите, Поттер?

Киваешь на громадный сундук, практически загородивший одну из стен. С некоторых пор кости и кожа внутри него уже не позволяют использовать никаких увеличивающих пространство чар. Останки загубили пару сундуков, так что было решено купить огромный неволшебный сундук. Откинув крышку, показываешь на череп:

— Интересно, какие зелья можно в нем сварить, если покрыть его изнутри кожей? Если Том убежден, что я — его давний кореш, тогда он не верит, что я способен уничтожить демона в физической оболочке.

— Невозможно!

— Ошибаетесь, очень даже возможно. Я думал было отнести его вниз, в палату, к мертвому василиску, однако слишком уж далеко туда спускаться каждый день. Стараюсь извлечь все возможное из этой прискорбной ситуации. Суета на третьем этаже выпустила кота из мешка. Если бы не долг, я бы уже указал вам на дверь, но вы, возможно, единственный за пределами моей группы, кому можно доверить присмотреть за моей спиной.

Снейп задумывается. По скрипу его зубов понимаешь, что тот ищет способ принять ситуацию, сохранив лицо.

— Случаются же чудеса. Возможно, вы и вправду способны думать. Может быть, если бы данное качество обнаружилось у вас раньше, ваш крестный отец все ещё был бы жив.

Тыкая наугад, тот пробует обнаружить твои слабые места. Снейп выбрал правильную тему.

— Знаете, что всегда беспокоило меня, Снейп? Я предупредил вас в кабинете Амбридж. У этой гадины было время вывести нас с Гермионой из замка в лес, где мы столкнулись с кентаврами. Потом мы ускользнули от неё, встретились с остальными моими друзьями и смогли пролететь на фестралах весь путь отсюда, из Шотландии, до Лондона. Так или иначе, но после всего, что произошло, мы всё равно опередили Орден на пути к министерскому зданию. Не хотите объяснить задержку, Снейп?

— Кажется, вы думаете, Поттер, что Орден похож на хорошо смазанный магловский механизм. Это не так. Не буду обременять вас деталями, однако я был абсолютно резонно уверен в том, что вас обманывали, что, к моему удивлению, не так уж часто с вами случалось. В то время я и понятия не имел, что вы опрометчиво ринетесь противостоять намного более могучему волшебнику, чем вы, — практически выплевывает он.

Берешь пару чистых листов пергамента.

— Добби!

Появляется возбужденный эльф.

— Господин Гарри Поттер чего-то хочет от бедного Добби!

— Я хочу, чтобы ты дал по пергаменту Тонкс, Ремусу Люпину, Аластору Хмури, Артуру Уизли и Кингсли Шакелботу. Насколько быстро это возможно? Меньше, чем за час?

Эльф подпрыгивает:

— Добби сделает это за тридцать минут! — и, выхватив из твоих рук стопку, исчезает, оставляя тебя размышлять о том, не начать ли доставку пицц, если найдется достаточно эльфов?

Подняв голову, смотришь на Снейпа:

— Тридцать минут! Не удивительно, что вы — всего лишь хваленая сова для передачи дезинформации между Риддлом и Дамблдором.

— Поттер, вы ведь совершенно не знаете, что требуется для того, чтобы быть шпионом. Не так ли?

Цепляешь на лицо свою, будем надеяться, лучшую маску притворного обожания и демонстративно ему хлопаешь:

— А я-то никогда об этом не думал. Должно быть, вы — самый храбрый человек на свете!

— Для того, кто претендует на роль дипломата, вы слишком плохой актер.

— Твою…! Вы правы. Не могу произнести это бесстрастно. — Фальшивое веселье покидает твоё лицо. — Взглянем в лицо фактам: вы — неудачник, Снейп. Петтигрю, по крайней мере, вынужден лизать пятки всего одного хозяина. Вам же приходится подхалимничать сразу двоим типам, пытающимся убить друг друга. Прямо-таки душераздирающе! Хуже всего то, что вы могли стать кем угодно. Вы были достаточно сильны, чтобы удержать то проклятье, наложенное на метлу, на моем первом курсе. Предполагаю, что вы неплохо владеете палочкой, однако простите, если у меня есть определенные сомнения. И даже если вы не в состоянии обучать зельям, вы однозначно способны их варить. И куда это все вас привело? Никуда!

Снейп отнюдь не сияет от счастья. Вообще-то, у него чуть ли не пена изо рта идет. Нелепо, принимая во внимание факт, что ты знаешь — тот попытается спасти твою жизнь. В точности как хищник, которым ты стал — тот становится тебе ближе во время убийства.

— Чего больше всего боится Дамблдор, так это того, что либо победит Риддл, либо я, но при этом стану темным. А знаете, Снейп, чего опасаюсь я? Проснуться однажды и осознать, что превратился в заложника — как вы.

Открывающаяся дверь обрывает его ответ. В проеме — кентавр Фиренц. Снимаешь щит уединения, и он повторяет:

— Извините, мистер Поттер, за то, что прерываю вашу беседу, но мне нужна ваша помощь.

— Всё в порядке, профессор Снейп уже уходит. Спасибо за то, что заглянули. Рад, что мы с вами всё обсудили.

— Разговор ещё не окончен, Поттер!

— На сегодня — окончен.


* * *


Идешь вслед за профессором прорицания, поражаясь, с какой легкостью тот обращается с лестницами. Молча приведя тебя к выходу из школы, кентавр выводит тебя наружу и говорит:

— Звезды в замешательстве. Они дают понять, что твоя дорога и близка, и вместе с тем далека. А ещё тебе грозит большая опасность.

— В общем-то, я так и предполагал, но всё равно — благодарю вас. Вы хотели поговорить со мной именно об этом?

Фиренц отрицательно качает головой, показывая на хибару Хагрида.

— Нет, думаю, вы нужны мне для другого. Я обработал их раны, насколько смог. Не волнуйтесь, им не грозит опасность. Лучше бы вам держать своего тролля подальше от леса, по крайней мере, пока не поостынут горячие головы.

Не хочется, но все-таки необходимо спросить:

— Чем они занимались?

— Когда я наткнулся на них, убегали от пятерки моих сородичей. Не знаю подробностей, но, полагаю, твой друг поспорил с Хагридом. Они попытались прокатиться на встреченном ими кентавре. Надеюсь, что они были заняты именно этим. В любом случае, они спрашивали именно о тебе, к тому же я боялся, что в такой поздний час они разбудят учеников. И ощущал, что, возможно, тебе понадобится быть сегодня вечером где-нибудь ещё. Если не возражаешь, я продолжу созерцать звезды.

До настоящего момента ты не знал, чем пахнет пьянка. Конечно, можно вспомнить тот памятный случай в Бразилии, когда ты напился и набрался опыта с противоположным полом в вопросе, какой аромат остается после хорошего секса. До сегодняшнего дня, однако, запахи никогда не сгущались до такой степени, чтобы вызвать тошноту — спасибо, можно было бы обойтись и без этого. Пахнет алкоголем, кровью, потом, сексом и чем-то ещё, что ты не в состоянии определить.

— Гарри, — кричит Хагрид. Хак с мутными глазами рыгает, усиливая вонь перегара в комнате.

Оба — в прискорбном состоянии. Хагрид восседает на громадном стуле, а твой тролль попросту растянулся на Хагридовом столе.

Можно было бы просто оглушить эту парочку, закрыть дверь и уйти. У обоих есть кое-какой иммунитет к магии, однако и ты не лыком шит. Так было бы проще всего.

— Кроха Гарри! Хак хорошо развлекся!

— Может, лучше расскажешь утром? Вас, парни, кажется, немного помяли.

— Английским троллям нравится Хак… очень нравится. И нравится драться, — Хак потирает челюсть, пока ты стараешься дышать как можно реже — но твои глаза вылезают из орбит, а волосы в носу, кажется, сейчас расплавятся. Безусловно, мнение Хака о местных горных троллях женского пола — достаточный повод вытащить тебя сюда посреди ночи.

— Ты должен им гордиться, — невнятно гудит Хагрид. — Мы пришли в лагерь, и тролльши так и вились вокруг него! Не знаю, привлекли ли их крылышки или шкура миссис Норрис, но они вели себя так, как будто никогда раньше не видели мужика. Черт, да даже мне немного перепало! Вот так-то, старик Хагрид — ещё ого-го!

Ну что на это можно сказать? Лишь то, что на четвертом курсе социальная жизнь Хагрида практически тебя не волновала, и ты очень надеешься, что тебе никогда, никогда, никогда не придется снова об этом думать! Все, что удается из себя выдавить:

— Неплохо. Рад за тебя.

Хагрид смеется, а Хак стучит по столу. Оба выдают хором:

— Все они в темноте одинаковые! — что вызывает очередной взрыв смеха у обоих.

Ищешь способ вежливо уйти — что-нибудь вроде того, как выбить дыру в стене. Можно ошеломить самого себя, но валяться без сознания в этой комнате — не слишком хорошая идея.

— Черт, я бы все ещё был с ней, и она все кричала бы и кричала мое имя, если бы Вождь не поймал бы нашего старину Хака вместе со своей половиной и дочерью! Считаю, рано или поздно драка все равно бы произошла. Хорошо, что мимо проходил Гроупчик, а то мы и вовсе оттуда не ушли бы!

Хак поднимает голову и пристально смотрит на Хагрида:

— Она кричать: «Хауд трид». Троллий язык. Значит «неправильная дырка».

Хагрид задумывается, а потом начинает гоготать как сумасшедший:

— Что ж, полагаю, это кое-что объясняет!

Хака снова рвет, а потом тот присоединяется к хохоту. Оба останавливаются не раньше, чем через пару минут. Чувствуешь, как к тошноте прибавляется головная боль.

Когда тупой гогот стихает, находишь в себе мужество произнести:

— Что ж, замечательно. Думаю, мне пора идти.

— Подожди, Гарри! Хак, расскажи ему о кентаврах!

— Хак хотеть полежать в кровати, не говорить о лошадках, которые не дали Хаку покататься. Всегда хотел пони… — бормотание Хака переходит в громкий храп с нюнями.

— Полагаю, нам не стоило пить тот последний баррель. Твой тролль, Гарри, слишком быстро напивается.

Ты никогда не думал, что до такого дойдет; сейчас ты был бы не против вернуться обратно к спору со Снейпом:

— Хорошо… что ж, не возражаешь, Хагрид, если он здесь выспится?

— Я бы не возражал, если бы мог, но у меня утром занятия. Сложновато будет учить детишек под такой храп. Ты — великий волшебник, Гарри. Давай, тащи его в его комнату.

К сожалению, бытие «великого волшебника» несколько отличается от всеобщего представления о нем. Решаешь не обращать его внимания на тот факт, что до начала первого урока осталось лишь пять часов. Кому бы не «привалило счастье» присутствовать на занятии Хагрида, не стоит рассчитывать на качественный урок.

Некоторые предметы, как, например, стойкий к магии тролль, левитируются плохо. Доставка Хака в гостевое крыло занимает целых тридцать мучительно долгих минут. По пути приходится дважды останавливаться и возобновлять заглушающее. Что, конечно, не сравнится с изгнанием орды дементоров, убийством гигантской змеи или уничтожением демона, однако вернуть тролля в замок, а потом и в апартаменты — подвиг само по себе.

Наконец, опускаешь массивную фигуру Хака на огромную скрипучую кровать. Наложив серию щитов уединения и хорошенько напитав их, надеешься, что этого хватит до утра. Оставляешь «спящую красавицу» проспаться. Что ж, надо полагать, что хоть он провел день замечательно. Можно поспорить, что ты слышишь далеко не последнее приключение «неправильного дуэта» Рубеуса и Хака, тролля-жиголо.


* * *


Утро наступает слишком рано. Потягиваешься в теле ягуара и раздраженно щелкаешь хвостом. Как животному, которому гораздо ближе ночь, тебе бы хотелось поспать этим утром. Однако надо кое-что сделать. Ноздри раздуваются, обнаружив сладкий запах парфюма. Это ни Луна, ни Флёр, так что есть только одна кандидатура. Её аромат знаком тебе настолько же хорошо.

Один глаз приоткрывается. Угу, Грейнджер. Всегда появляется в наихудшие моменты, правда? В её руке — палочка, и девушка смотрит на тебя широко раскрытыми глазами. Губы шевелятся, но до тебя не долетает ни единого звука. Вот …! Правильно, ты же наложил на кровать заглушающее на случай, если сопротивление магии у Хака пересилит твои временные щиты. Иногда разрушители заклинаний чересчур умны для собственной пользы — ещё одно из чертовых золотых правил Билла.

Соскользнув с кровати, раздраженно на неё рычишь и возвращаешься к человеческой форме — тебе, в принципе, все равно, увидит ли она тебя обнаженным или нет.

— Доброе утро, Грейнджер. Дай-ка угадаю: ты постучала, подождала, тебе стало невтерпеж, и ты все равно вошла.

Та кивает — взгляд Герми упираются в «малыша Гарри» во всей его утренней славе.

— Завтрак… завтрак заканчивается… а потом мы должны… Когда ты…? Как…?

Небрежно призываешь одежду и одеваешься с помощью магии.

— Поживи какое-то время в реальном мире, Гермиона. Поизучай магию у реальных волшебников вместо того, чтобы просто читать о ней. И потом — может, это вы с Роном все время сдерживали меня?

Она игнорирует насмешку. Твои новые способности слишком отвлекают её внимание.

— Но это же невозможно! Люди не учатся такому за лето! Они годами тренируются, чтобы стать…

Голос девушки затихает, как только твое заглушающее накрывает её. Выходишь из зоны действия:

— Может, спустимся в Большой зал, и ты выкрикнешь это и там? Ты способна держать свой рот закрытым или мне придется перед завтраком потренироваться на тебе в заклинаниях памяти? Флер говорит, что у меня хорошо получается, но могу нечаянно и ошибиться — я же голодный.

Её глаза распахиваются ещё больше, если такое возможно.

— Прости, Гарри. Просто я была в шоке и снова села в лужу, — опустив глаза, она отказывается на тебя смотреть. — Обещаю — ничего не расскажу, но если хочешь подчистить мне память, то я пойму.

Ох, как соблазнительно. Герми сдается на твою милость, и одно уже это говорит о том, насколько она раздавлена. В её душе практически не осталось желания сражаться. Замечаешь, что девушка чуть-чуть дрожит. Она что — боится тебя? Да. Какая-то крошечная часть тебя чувствует себя не слишком хорошо; разумеется, большей части хочется превратить её в горную тролльшу и отослать Хаку в качестве утреннего тонизирующего средства.

Чуть помариновав её ожиданием, опускаешь палочку.

— Оставь себе воспоминания, Гермиона, однако держи свое мнение при себе. Я сплю в качестве ягуара потому, что так Риддл не способен пробраться в мой разум. Я не мог постичь окклюменцию в прошлом году именно потому, что мой зверь пытался выбраться наружу, а эти два искусства нельзя объединять. Используя эти твои книжки и процессы, любой может стать анимагусом, даже кто-то вроде Хвоста. С другой стороны, есть люди, рожденные быть анимагами. В этом и разница, Гермиона.

Движением палочки нейтрализуешь щит уединения и вызываешь Добби.

Появляется эльф:

— Да, мистер Гарри Поттер!

— Доброе утро. Не мог быть ты принести по порции завтрака для меня и… хочешь позавтракать, Гермиона? Хорошо, значит, два завтрака. — Зная, как же она не любит, когда люди используют домовиков для облегчения жизни, очень соблазняло попросить у Добби порцию именно для неё, однако это лишь насыплет соли на рану.

Утро понедельника — замечательно, ещё больше Снейпа. Ну разве вчера вечером ещё не был выполнен план по этому ублюдку, а?


* * *


Во время ЗОТИ Снейп слегка взволнован.

— Поттер! Я должен оценить ваше искусство невербальной магии. Немедленно подойдите ко мне!

Закатив глаза, поднимаешь палочку и шаркающей походкой приближаешься к нему. Вместе с шепотом Снейпа твои уши слышат тихий гул. Щит уединения? Он наклоняется вперед, как будто для того, чтобы лично дать тебе указания:

— Ваше первое испытание в качестве темного мага, Поттер! Пора посмотреть, хватит ли у вас целеустремленности на ваш смехотворный фарс.

— И кто отдает указания сегодня утром?

— Темный лорд. Впереди — выходные в Хогсмиде, так что эти воспоминания, несомненно, будут показаны ему. Уклонитесь вправо; мое первое заклинание будет нацелено немного влево. Закройтесь от второго, а потом назовите происходящее бессмысленным упражнением и выйдите так же, как и в прошлый раз.

Шагнув на позицию на дуэльной платформе, поднимаешь палочку в позицию готовности.

— Начинайте.

Снейп наводит ударное так же, как и говорил. Ступив в сторону, без слов создаешь стандартный щит, изо всех сил пытаясь выглядеть, как будто тебе скучно. Тот гасит, шипя, тихий станнер профессора.

Вместо того чтобы уйти, мгновенно выбрасываешь в Снейпа невербальное ослепляющее, которое застает того врасплох. Что ж, вероятно, это мелочно с твоей стороны, но годы его зверских методов обучения дают тебе некоторую фору. Надо отдать человеку должное — Снейп не старается немедленно его снять. Он уворачивается вправо, и уже твое ударное свистит мимо него. Одинокая Грозовая Туча научил тебя парочке заклятий на грани. Используешь одно из них. Это оглушающее, комбинированное с рвотными чарами. Удаляя твое ослепляющее, Снейп падает наземь. Бессознательное тело блюет и бьется в конвульсиях.

Легким движением палочки двигаешь его голову так, чтобы тот не задохнулся собственным завтраком, и прогулочным шагом шествуешь к двери, наслаждаясь застывшими взглядами твоих бывших соседей по факультету и слизеринцев. Остановившись, вызываешь свои книги, при этом пристально смотря на Драко Малфоя:

— Когда приведете его в сознание, передайте ему, что это была лишь пустая трата моего времени.

Может, быть темным волшебником, в конце концов, не так уж и плохо?


* * *


— Чему ты так улыбаешься? — лукаво спрашивает Луна. После того, как ты быстренько посмотрел на карту мародеров, обнаружилось, что девушка сидит у озера. Её тонкая блузка, вероятно, вряд ли защищает от холода, однако использованное ею согревающее заклинание точно уж помогает.

Присаживаясь рядом, хихикаешь:

— Я оставил Снейпа ошеломленным и в луже рвоты, так что у меня прекрасное настроение. А твой день был таким же хорошим?

Она засовывает палочку за ухо и наклоняет к тебе голову, что делает её голубые глаза неестественно огромными.

— Хагрид вел урок пятнадцать минут, но потом вдруг распустил класс, сказав, что плохо себя чувствует. Я предложила парочку способов из журнала папы, но тот, что требовал три глаза козла, кажется, лишь ухудшил ситуацию. Надеюсь, это не вспышка гнойного глюкобуйства, иначе всем придется сбрить волосы.

Подыгрывая, удостоверяешься по карте, что поблизости никого нет.

— Все?

Та, улыбаясь, отвечает:

— Боюсь, что так. Если ты, конечно, не думаешь, что мы можем убедить всех завтракать вверх тормашками? …На что ты так пристально смотришь? У меня что-то на зубах?

Придвинувшись поближе, целуешь её. Девушка отвечает, однако через пару секунд замирает. Когда ты двигаешься к её вкусной шее, Луна шепчет тебе на ухо:

— Мы на виду, Гарри.

— Я проверил карту. Вокруг — никого.

Она отталкивает тебя; кажется, ей неудобно.

— Однако кто-то может наблюдать из замка.

Происходящее напоминает тебе о Карине Мачадо и как та постоянно волновалась, что маленький Чико ворвется к вам. Должно быть, у Луны есть пунктик насчет того, что должно быть тайным. Предлагаешь компромисс:

— Может, пойдем посмотрим, доступна ли выручай-комната?

— А куда, как ты думаешь, побежала большая часть моих одноклассников, когда нас отпустил Хагрид? Демельза Робинс упоминала что-то о воссоздании средиземноморского пляжа и что покажет всем, как отрываться с бодибордом. Я решила не ходить и, возможно, отпустила парочку интересных комментариев. Просто хотела посидеть и насладиться свежим воздухом у воды.

Да пусть её. С таким же успехом Луна могла бы уйти с остальными, сидеть у воды в выручай-комнате и дышать там свежим воздухом.

— Пойдем.

— Ты и вправду хочешь туда пойти? — кажется, Луна опасается.

— Зависит от того, с ними ли Джинни? — та кивает. — Что ж, было бы очень неплохо поговорить с ней и обсудить старые добрые времена, но по какой-то странной причине она избегает меня. К тому же мне хотелось бы хорошенько поплавать.


* * *


Наспех нацарапанная надпись на куске пергамента на двери гласит: «Чтобы открыть, подумайте «Мне бы хотелось присоединиться к пляжной вечеринке Демельзы».

Дверь открывается на деревянную платформу со следами, ведущими вниз на пляж. Вместе с парочкой стоек с купальными костюмами на платформе располагаются ещё и две кабинки для переодевания, по одной на каждый пол.

— Ну, что думаешь? Мне стоит взять Speedo?

У Луны в руках — желтое бикини в розовый кружок, и девушка подозрительно его рассматривает.

— Что тебе взять? Они не больше, чем низ к вот этой штуке.

Хихикаешь и, подхватив обычные зеленые плавки, идешь в раздевалку. Спустя минуту ты уже ждешь на нижней ступеньке лестницы, восхищаясь возможностью комнаты воссоздать реалистичный песок. Твоя палочка на удобной и доступной ленте свисает с плавок. Пляж растянулся на приблизительно полсотни метров в каждую сторону, плюс есть ещё полсотни метров до ватерлинии. Вдобавок к пятикурсникам из Равенкло и Гриффиндора, присутствуют также пара семикурсников с твоего факультета — должно быть, пораньше закончили занятия.

Один из них приближается к тебе. Высокая и соблазнительная фигура приятно вписывается в форму черного кусочка ткани. Семикурсница очень стесняется, но и это лучше, чем в прошлый раз, когда ты видел её. Раненая рука девушки до сих пор бледновата.

— Привет, Кэти. Не знал, что тебя выписали. Приятно тебя видеть.

Она пинает ногой песок.

— Мне сказали, что именно ты спас меня от того проклятого ожерелья и потом снова спас меня, пока я лежала в больнице. Я ничего не помню, но ты спас мою жизнь дважды — спасибо.

Улыбаясь, пытаешься преуменьшить значение поступка:

— Да ничего особого, правда. Кроме того. Меня уже нет в квиддичной команде в этом году. Я же не мог позволить нашему лучшему охотнику тоже выйти из строя. Ты будешь готова к начальной игре?

Кэти кивает, игнорируя предложенную тобой более легкую тему для беседы:

— Я давно не играла, но это не страшно, Гарри — буду готова. Я уверена, что должна тебе этот самый долг жизни. Я почувствовала себя странно в тот момент, когда ты вошел, как будто мое внимание сконцентрировалось на тебе.

Долги жизни… несмотря на то, что у тебя уже есть парочка, ты практически не исследовал их. Если Снейп испытывает те же трудности, чувство должно неслабо его бесить! Естественно, это же может объяснять и навязчивое идею Джинни по отношению к тебе. Пожав плечами, перебираешь в памяти людей, которые, как ты знаешь, должны тебе долг.

— Долг — не настолько важно, как об этом думают, поверь мне.

Та слегка взволнованно смотрит на тебя, а в это время по лестнице спускается Луна.

— Гелиопаты стерли тебе память?

Теперь Кэти ещё больше сконфужена:

— Прошу прощения?

— Ну, папа полагает, что покушение на твою жизнь было попыткой заткнуть тебе рот, учитывая то, что ты могла узнать о гелиопатах, которые были выведены из игры предыдущим министром. Об этом пишут в газете.

Ореховые глаза Кэти постепенно распахиваются по мере того, как та узнает Луну. Ты сомневаешься, что в прошлом году кто-нибудь из них общался за пределами АД.

— О, да, конечно, та статья, что показала мне Линни… в «Придире», не так ли?

— Да, папа прислал мне сову — он хотел бы, чтобы я как-нибудь взяла у тебя интервью. Мы были бы рады любой информации, которую ты можешь предложить по связи гелиопатов с заговором гнилоклыков.

— Боюсь, что ничего такого мне неизвестно.

Потянувшись, Луна зачерпывает горсть песка, позволяя тому свободно скользить сквозь пальцы, и пристально смотрит на зрелище:

— Ну, в этом и проблема с волшебством, затрагивающим память. Возможно, что тебе все же известно. Скажи мне, с момента нападения ты чувствовала больше, чем обычно, сексуального возбуждения?

Кэти роняет реплику:

— Извини?

— Это — признак гелиопатьева контроля над разумом, — продолжает Луна, рассматривая фальшивое небо в комнате. — Интересно, можно ли поменять здесь небо на любой цвет, какой пожелаем? У меня сегодня какое-то фиолетовое настроение.

Восхищаешься, как девушка способна заставить объект нападения почувствовать себя неловко, в то время как сама Луна кажется совершенно не причем. Решив «спасти» Кэти в третий раз, перебиваешь:

— Думаю, Луна, возможно, лучше тебе спросить у Демельзы, если ты и вправду хочешь на это посмотреть. Из моего опыта заключаю, что комната, кажется, подчиняется первому, кто сюда входит. Пойду-ка я окунусь, Кэти. Я действительно рад, что у тебя все в порядке.

— Спасибо, Гарри. Если тебе что-нибудь будет нужно…

— Я дам тебе знать, Кэти. Вздуй там слизеринцев как следует.

— Заметано, Гарри.

Кэти уходит, и, поворачиваясь к Луне, уголком глаза прекрасно успеваешь заметить её крепкую задницу.

— Не очень хорошо с твоей стороны. Она пыталась поблагодарить меня за то, что я спас её жизнь.

Не глядя тебе в глаза, та наклоняется, чтобы взять ещё горсть песка, и заявляет:

— Прости, я пыталась придумать что-нибудь остроумное с метлой между её ног, но не смогла сформулировать. С другой стороны, это же твоя идея; ну что, пойдем сначала поплаваем или побеспокоим Джинни?

Ты не уверен, что в данный момент делать с Луной. Может, это была плохая идея. В любом случае, сейчас наилучший момент расставить все точки над «i» с младшей Уизли.

— Давай сейчас позаботимся о Джинни.

Когда вы подходите, одетая в голубое бикини рыженькая сидит на пляжном полотенце и разговаривает с Демельзой и ещё одной девочкой с её курса. Она прекращает беседу и оглядывается на тебя. Возможно, что-то и вправду есть в той концентрации внимания, о которой говорила Кэти?

— Привет, Джинни.

Та нервно поднимает на тебя глаза:

— Привет, Гарри.

— Я уже несколько дней как вернулся и удивлялся, почему же ты не зашла и не сказала мне привет. Ты задела мои чувства. Я думал, что мы были друзьями. Кажется, у меня есть парочка воспоминаний, где мы ещё ближе, чем сейчас, — твой голос источает сарказм.

Пожав плечами, Джинни отводит взгляд:

— Гермиона посоветовала мне избегать тебя в первый же вечер, когда ты вернулся. Я послушала её. Кроме того, сейчас я встречаюсь с Невиллом.

Опускаешься рядом с ней на колени, чтобы снова попасть в её поле зрения:

— Черт возьми! Пропали мои надежды начать все сначала. Что, у Дина тоже устойчивость к любовным зельям?

Это чуть отпускает её тормоза:

— Если так хочется знать, спроси его сам!

— Нет, мне в любом случае все равно. Если Томас оказался достаточно умен, чтобы разглядеть, кто ты есть на самом деле — замечательно, но, возможно, мне придется перекинуться парой слов с Невиллом, чтобы удостовериться, что он тоже знает. Невилл ведь очень хороший парень.

Джинни со слезами на глазах резко поворачивается обратно.

— Держись от него подальше! Что тебе надо? Извинений? Прекрасно. Мне жаль. Теперь счастлив? Оставь меня в покое.

Что-то не настолько это забавно, как казалось. Ты заставил ведьмочку плакать. Твою тушку буравят любопытные и неодобрительные взгляды Робинс и второй девчонки. В данный момент ваша группка привлекла внимание и многих других глаз.

Высказывается Робинс:

— Я не совсем уверена, что здесь происходит, Гарри, но почему бы тебе не пройти дальше?

— Именно этим я и занимаюсь, Демельза. Убеждаюсь в том, что иду дальше. Удостоверяюсь, что в моем будущем больше не будет идиотских планов с любовными зельями — правильно, Джинни? Так как ты точно не собиралась ко мне приближаться, я вынужден был сам к тебе подойти и прояснить вопрос.

С этими словами одним плавным движением мгновенно поднимаешься с колен и идешь к воде. До Бразилии ты понятия не имел, как плавать, но теперь тебе нравится. Ягуар внутри не обязательно жаждет воды, но вполне способен плавать и даже рыбачить во время плавания. Нырнув в теплую воду, скользишь мимо людей в лодчонках. Луна просто выбирается на глубину по колено и опускается в воду, позволяя волнам омывать себя.

Как бы то ни было, чувствуешь себя грязным.


* * *


— Счастлив, Гарри, что облегчил душу?

Идешь по коридору рядом с ней.

— В общем-то, нет, Луна. Просто я, кажется, больше сюда не вписываюсь. Не то, чтобы я когда-нибудь вписывался вообще…

— Ты же не уезжаешь опять, правда? — тихо спрашивает та.

— Иногда мне придется уезжать. Надо кое-что сделать, но есть настолько же важные причины, из-за которых придется возвращаться.

— Снова те самые вещи о войне, о которых нельзя мне сказать, да?

Улыбаешься миниатюрной блондинке:

— К сожалению, да. Даже если бы ты великолепно знала окклюменцию, все равно были бы вещи, о которых я не смог бы рассказать.

— Ради моей собственной защиты…

— Не только — ради безопасности как моей личной, так и тех, кто со мной работает. Существует одна причина, по которой я не возражаю возвращаться сюда, в Хогвартс.

Девушка краснеет.

— Нам трудно быть вместе, да? Когда мы одни, всегда есть война, о которой нельзя говорить, а когда мы на людях, я — Полоумная.

Ты выучил этот урок за лето. Она не выползет из раковины, пока не будет готова.

— Луна, я не собираюсь принуждать тебя измениться только ради меня. Я и сам не слишком хорош в коллективе, не так ли?

— Нет, ты чертовски ужасен.

Притворяешься, что оскорблен:

— Ни слова поддержки? Никаких «тебе просто надо больше тренироваться»?

Она ухмыляется — вероятно, первая настоящая улыбка за весь день с ней.

— Прости, нет уж. Ты чертовски ужасен — если хочешь знать, хуже, чем я — потому что действительно пытаешься.

Вы оба смеетесь, и она говорит:

— Проверишь карту?

— Все идут на завтрак, а что?

— Так что чулан для метел вон там пуст?

— Точно.

— Почему бы нам не пропустить завтрак? В отличие от твоей комнаты, туда никто не заглянет с новостями о войне и не вынудит меня уйти. Плюс, если твои запирающее и заглушающее настолько хороши, никто и никогда не испортит нам дела.

И ещё говорят, что эта девочка ненормальная…


* * *


Взглянув на карту полчаса спустя, осознаешь, что по коридору барражирует Дамблдор. Что ж, по крайней мере, он не прервал вас.

Опускаешь взгляд на юную ведьму с взлохмаченными волосами и вздыхаешь:

— Дай мне пару минут разобраться со стариком, и я вернусь.

— Надо будет как-нибудь повторить.

— Великолепная идея.

Наведя марафет, выходишь в коридор.

— Что я могу для вас сделать, Дам…?

В середине предложения тебя настигает заклинание. Чувствуешь, как твое тело противоестественно скручивает, и оседаешь наземь. Что, черт возьми, он с тобой сделал? Ублюдок же приносил присягу! Смутно слышишь его, да и видишь расплывчато.

Тот возвышается над тобой.

— Если бы Минерва ещё была с нами, она бы напомнила мне, что мы не используем трансфигурацию на школьниках. Я был бы вынужден напомнить ей, что ты больше не студент. Я долго размышлял. В последнее время беседы с тобой можно сравнить с попыткой вдолбить хоть что-то в мебель. В этом свете я решил попробовать хоть так, чтобы посмотреть, будет ли успешной такая тактика. В последнее время твоя посещаемость была довольно неравномерной, и я взял на себя смелость проинформировать твоего следующего профессора о том, что тебя не будет на занятии. О, здравствуйте, мисс Лавгуд, вам лучше бежать в класс.

— Это — Гарри?

— Очень проницательное заключение, пять баллов Равенкло.

— Он — скамеечка для ног.

— Вероятно, на следующие тридцать минут, пока его врожденное волшебство не преодолеет мое заклинание. Тем временем мы с Гарри перейдем в мой кабинет для, несомненно, односторонней беседы. Я полагаю, что вам сегодня вечером придется дать Гарри некоторое пространство для маневров. Он, вероятно, будет в не слишком доброжелательном настроении. Кстати, как ваш отец, дорогая?

Луна отвечает, по-прежнему медленно осматривая тебя. Наклоняется и мягко гладит бывшую когда-то твоим телом обивку.

— Хорошо. Гнилоклыки больше над ним не властны. Я до некоторой степени надеялась, что у Гарри получится стать мебелью-магом… или магом-мебелью? В любом случае, они чрезвычайно редкие.

— Они, безусловно, и должны такими быть.

— Итак, вы планируете украдкой подбросить Гарри в качестве мебели в цитадель вашего врага, чтобы он мог ударить, когда они меньше всего этого ждут? Интересно, но я бы рекомендовала кожу, а не ткань — меньше вероятность заражения токси, если, конечно, Гарри с ними не договорится. Они уже провозгласили его своим королем? Разве не должно было быть официального объявления? Если, конечно, вы с Гарри не намерены заключить аналогичное соглашение с нарглами, и его новая позиция поставила бы ситуацию под удар.

— Токси и нарглы не любят друг друга, дорогая?

— Нет, профессор. Токси господствовали веками, однако нарглы разработали план размножения для увеличения силы вида. Теперь токси пользуются возможностью беспокоить нарглов всегда, когда есть возможность, однако это недальновидно, частично потому что токси известны своей проницательностью. Но если вы чувствуете, что вам не нужны нарглы, тогда ваш план проникновения в качестве мебели будет совершенным, если коронуете Гарри как короля токси и обобьете его кожей.

Нужно отдать ей должное. Она не сдерживается по отношению к Дамблдору, и можно держать пари, что старый глупец полностью пропустил свое сравнение с близорукими токси. Гарри Поттер, король всех токси — неплохо звучит.

— Возможно, нужно будет рассмотреть такой неортодоксальный подход, но в данном случае я обещал Гарри в этом году пару особых уроков; до сих пор у меня не было возможности с ним встретиться. Это первый урок о перспективе. А теперь бегите. Вы же не хотите опаздывать на дневные занятия. Не волнуйтесь, он вернется к вам в целости и сохранности.

Пожав плечами, Луна поворачивается, чтобы уйти.

— Не беспокойтесь, сэр; ваш тайный план в безопасности.

— Крайне любопытный ребенок… Я не уверен, что ты в ней видишь, Гарри, однако кто я, чтобы сомневаться в сердечных делах? А сейчас продолжим. Я уже годы не преподавал, так что прости меня, если моя методика несколько устарела.

Через пару минут твое зрение омрачается огромными ногами Дамблдора, что теперь лежат на тебе. На бирюзовых носках танцуют крошечные снитчи. Все твои чувства все ещё в наличии, включая чувство запаха.

— Гарри, полагаю, я уже когда-то давно говорил тебе о том, что ценю носки. Всегда заботься о своих ногах. Не могу этого ещё раз не подчеркнуть.

Довольно маленький феникс приземляется на его правой ноге и орет на тебя сверху.

— Фоукс, тебе следует быть более уважительным к нашим гостям. О, дорогой… с твоей стороны это было некрасиво, Фоукс. Может остаться пятно, но я предполагаю, в этом есть урок для нас обоих, Гарри. Мы, как и Том, исключительно могущественные волшебники и должны мудро и осмотрительно пользоваться своей силой. Возьмем, к примеру, то заклинание, использованное тобой утром на профессоре Снейпе. Возможно, ты был убежден, что такое серое проклятье усилит окружающую тебя мистическую атмосферу. Тем не менее, необходимо принимать во внимание, что у любого действия есть последствия и что теперь ты пожинаешь плоды того, что посеял. Ты воистину стал силой, с которой считаются. Однако, Гарри, ты — не единственная такая сила. Мощь, особенно в столь юном возрасте, требует и сдержанности, и осторожности. Возможно, именно таким образом ты сможешь извлечь пользу из моих лет опыта.

Он замолкает и вытаскивает из ящика стола деревянную трубку.

— Не возражаешь, если закурю? Я редко позволяю себе побаловаться, однако выяснил, что трубочка иногда помогает мне расслабиться. Ах, отлично, никаких возражений.

Прикурив трубку, Дамблдор в процессе речи выдувает в твою сторону вонючие колечки дыма.

— Ведение войны — чрезвычайно серьезное дело, и необязательно при этом быть слишком уж дружественными по отношению друг к другу, как в последнее время. Я решил, что лучше перейти к сравнительно открытой враждебности, чем и дальше использовать Северуса в качестве посредника для окружающей нас неприязни. За эти годы профессор Снейп часто обвинял тебя в самомнении и самолюбии. До недавнего времени я просто пропускал его слова мимо ушей и переходил к другой теме. К сожалению, твои последние действия придают его смутным домыслам некоторую долю достоверности. В этом, как и в кое-чем другом, я подвел тебя, Гарри. Несмотря на это, мы должны приложить усилия, чтобы выйти за рамки наших мелких ссор и начать сотрудничать. Мне не следует напоминать тебе, что если Том победит, то не удовлетворится таким слишком простым для нас обоих унижением. Скорее всего, нас убьют первыми и выставят напоказ в качестве трофеев. Смерть, конечно, просто следующее большое приключение, однако я отказываюсь начинать его, когда здесь ещё так много нужно сделать.

Спустя ещё несколько минут, полных его остроумных реплик, тот останавливается.

— Впечатляет. Через пятнадцать минут ты уже начал превращаться обратно. Это уже само по себе похвально — действительно, браво! Фоукс, давай-ка забери юного Гарри обратно в его комнату. Гарри, благодарю за то, что предоставил мне возможность изложить беспокойства по поводу наших текущих рабочих взаимоотношений, однако дела требуют моего внимания. Необходимо присутствовать на встрече в министерстве, а затем на вечернем заседании в Визенгамоте. Я не вернусь до утра и прошу тебя найти время сегодня вечером, чтобы поразмышлять над нашими рабочими взаимоотношениями и в чем мы оба нуждаемся для их улучшения. Рад приветствовать любые предложения с твоей стороны, интуитивно понятые тобой во время твоего вынужденного размышления.


* * *


Во время ужина сидишь за столом Хаффлпаффа, все ещё кипя из-за времени, проведенного в качестве чертовой мебели! Фокус Дамблдора привел тебя в дурное настроение, но бесполезно считать кого-то ещё ответственным за действия этого ублюдка. Это лишь укрепит мнение о твоем незрелом поведении. К тому же — ты знаешь — он просто пробует дергать тебя за веревочки! Единственный вопрос — чего он думал достигнуть твоим унижением? На то, чтобы успокоиться, попробовать посмотреть на картину со стороны и начать искать мотивы Дамблдора, уходит тридцать минут.

К несчастью, Луна уже ушла на вечернюю отработку, полученную в результате её опоздания. Однако та лукаво упомянула, что если ты вдруг когда-нибудь станешь шезлонгом, она бы не отказалась в тебе отдохнуть.

Надо будет держать её подальше от Флер, когда невеста Билла вернется из Франции. Та уже пытается перенаправить твой гнев в область секса.

Тебя пригласили Уэйн Хопкинс и Джастин Финч-Флэтчли из прошлогодней АД и теперь расспрашивают о Бразилии и, конечно же, об уже ползущих слухах, о том, что же случилось утром со Снейпом. Объясняешь возбужденному дуэту и несколько печальной Сьюзен Боунс основы доджеспелла.

Грустная, однако хорошенькая ведьма напоминает тебе, что другие пострадали гораздо больше. Сьюзен потеряла тётю и, благодаря убийству мамы Ханны Эббот, свою лучшую подругу.

— Ты ничего не слышала от Ханны?

Сьюзен тыкает вилкой едва тронутую еду. Она намного худее, чем ты думал, а её волосы тусклые и безжизненные.

— Я получила одно-два международных письма. У её отца какие-то связи в Нью-Салеме. Она адаптируется к занятиям в Америке.

Если бы ты взял Лорен в предложенное ею путешествие, не натолкнулся бы ты там случайно на Ханну? Интересная была бы сцена, да?

— В следующий раз, как будешь ей писать, передавай от меня привет.

Она с грохотом опускает вилку на тарелку и впивается в тебя взглядом.

— Когда ты его остановишь, Гарри?

— Оса укусила, Боунс? — что-то в аллитерации определенно есть[1]. А ещё есть школьный лозунг: не будите спящего дракона. Сьюзен вряд ли желает иметь к тебе сейчас хоть какое-то отношение.

Рыжая шипит на тебя:

— Умирают люди, а ты сидишь тут, описывая чертову игру!

В тебе вскипает гнев на хаффлпаффскую ведьму:

— Не могла бы ты мне сказать, когда это я стал помазанным спасителем?

— Ты — Гарри Поттер, — рычит она в ответ.

— Не могу придраться к такой логике, правда? Большую часть прошлого года я провел, пытаясь заставить вас, народ, учиться и готовиться. Так позволь мне спросить тебя, Сьюзен, — когда ты собираешься что-либо сделать с этой ситуацией? Или ты так и будешь сидеть здесь, жалеть себя и надеяться, что кто-то ещё решит все твои проблемы? Не пора ли уже вырасти?

— У тебя нет никакого права так говорить! — её вопль практически перекрывает беседы за вашим столом и теми, что рядом. Равенкло и Слизерин затихают и ждут твоего ответа.

— Забавно, ещё мгновение назад ты спрашивала, когда я позабочусь об этой проблеме с темным волшебником. Может, мне надо проверить слух? Давай называть вещи своими именами, Сьюзен. Ты хочешь знать, когда я собираюсь его убить. Я останавливаю его вот уже пять лет практически без вашей помощи! Скажу тебе вот что, Сьюзен Боунс: докажи мне, что тебя стоит спасать и тогда я посмотрю, что можно сделать. Уэйн, Джастин, было неплохо вновь с вами поболтать. Доджеспелл — ещё и хороший способ улучшить скорость броска. В один прекрасный момент это может быть очень полезным, если вы понимаете, о чем я говорю.

Поднимаешься, чувствуя, как тебя обжигают взгляды. Пристально проводишь по слизеринскому столу взглядом туда и обратно. Большинство поеживается под твоим взором. Место, где обычно сидят Малфой, Крэбб и Гойл, пусто. А жаль, Дракончику бы следовало на это посмотреть.

Качая головой, покидаешь Большой Зал. Они — всего лишь масса плохо подготовленных детей, едва ли способных поднять палец, чтобы помочь себе. Не удивительно, что Волдеморт побеждает! Хагрид как-то объяснял тебе, что если бы магловский мир знал о волшебниках, то они бы ожидали того, что магия решит все их проблемы. Кажется, магловский мир не единственный, кто способен заблуждаться.

Умный парень этот Хагрид, ну, если только забыть о его вкусе в постельных грелках.


* * *


— Слышал, ты произнес на ужине кое-какую тираду.

— Я не в настроении, Билл. — Он пока ещё не знает о твоей стычке с Дамблдором.

— Хорошо, потому что ты и наполовину не сравнишься с Флёр.

— О, нет, теперь я действительно уязвлен. Ты понимаешь, что прервал процесс гравировки у разрушителя заклинаний? Согласно твоим золотым правилам, повод должен быть очень серьезным.

— Неужели я слышу саркастические нотки? Что, наш маленький Гарри чувствует, что его заперли в клетке в старинном большом замке, когда можно было бы что-нибудь взрывать где-то ещё?

Откладываешь долото. Обычно полузаконченная руна рассматривается как преступление, однако у твоего любимого рыжика в глазах пляшут чертики. Он что-то замышляет.

— Что у тебя на уме?

— Помнишь ту клятву, что тебе пришлось принести?

— Не играй со мной, Билл! У меня был довольно тяжелый день. Если ты нашел дыру, позволь мне узнать прямо сейчас, б…!

— Какие мы обидчивые! Ну, пока это просто теория, но я просматриваю свою копию материалов Чилоты и несколько взятых нами в библиотеке Блэков книг; у меня есть идея. Ты же знаешь о том якобы ребенке, которого сделал Риддл?

— Эй, я же там был.

— Ну, я выяснил, что это был гомункул. Их ещё иногда называют мешками крови. В некоторых культурах их используют в качестве якоря для магии крови. В других, как известно, использовали мертворожденных детей, но это отклонение от темы, и весьма отвратительное. Так или иначе, в одной из книг Блэков есть рецепт.

— Звучит как что-то довольно темное, но продолжай, мне нравится, куда это ведет.

Тот ржет.

— Он близок к некромантии. Уверен, что в более мирное время, он привел бы нас в Азкабан, однако здесь вступает в игру твой чрезвычайно удобный дипломатический иммунитет.

— Достаточно ли оно темное, чтобы заставить поплясать Дамблдора? — спрашиваешь ты с надеждой. В конце концов, единственная нить, за которую может дергать Дамблдор, это защита школы. Если есть возможность держать щиты мощными и выйти из-под его пятки — что ж, ты бы поклялся её изучить.

У разрушителей заклинаний вообще довольно свободный взгляд на темные искусства. Он и должен таким быть, или иначе они долго не живут. Ты удивился в Бразилии, когда Билл сказал, что лучшие разрушители смотрят на мир в несколько серой гамме. Многие щиты установлены с помощью рун, разработанных убивать нарушителей без разбора. Если щитовой комплект выполнит свою работу, то убьет какого-то неизвестного человека или предмет. Возможно, что к тому времени ты уже будешь давным-давно мертв.

— Когда-то я бы сказал «да», но мы оба знаем, что он не настолько светел, как утверждает. В данный момент, полагаю, мы получим, по крайней мере, строгое неодобрение, но если это сработает, Гарри, гомункул справится с твоей обязанностью по заряжению щитов и предоставит тебе больше свободы.

Когда-то, не так давно, ты смотрел на этот замок как на возможность сбежать от Дурслей — как на убежище. Но это было тогда. Сейчас по-другому.

Слегка улыбаясь Биллу, пытаешься представить выражение Дамблдорова лица, когда вы, образно говоря, силой навяжете ему это.

— Разве для друзей имеет значение какая-то там некромантия?

__________________

[1] В английском в предложении слишком много «б». Полагаю, в русском получилось тоже неплохо))

Глава опубликована: 12.11.2009

Глава 7. И, даже стоя на коленях…

Ты стоишь над горячим котлом, чувствуя, как кружится голова. Кровь из разрезанных запястий капает на мешалку и вливается в едкие реагенты, циркулирующие в медном котле. Во рту — кислый металлический привкус третьего кровевосстанавливающего, но ты продолжаешь помешивать и борешься с волнами тошноты, угрожающими вот-вот затопить твой разум.

В книге предписан момент, когда именно тебя должно стошнить, и сие событие должно произойти ни в коем случае не в котел. Некромантия — не для слабонервных и не терпит слабых желудков. Как ни странно, но это уже не первый случай, когда ты работал со своей собственной рвотой. Грозовая Туча был чрезвычайно убежден в мощи, содержащейся в жидкостях тела. Кровь, желчь, волосы, пот и даже экскременты — все затронуто волшебством ведьмы или волшебника. Это — простейшая магия, но зачастую — отвратительная. Некоторые пытаются сравнить «искусство» зельеварения с химией. Обычно сравнение справедливо, за исключением таких случаев, как этот, когда парень вроде тебя умудряется ворожить наподобие трех ведьм из Макбета.

Одно можно сказать точно: год назад Гарри Поттер в ужасе бы отшатнулся от этой сцены. К счастью, ты больше не являешься таким идиотом.

Вероятно, слишком по-детски воображать, насколько будет в ярости Дамблдор, но сейчас для продолжения процесса тебе необходима мотивация. Тебе была нужна его помощь, чтобы добраться до хоркрукса здесь, в Хогвартсе. Медальона тут нет, и — бьешься об заклад — кубка тоже. Он не настолько тебе нужен, как ты ему. Когда это сработает — потому что другого варианта ты не желаешь признавать — надо будет отсюда убираться к чертовой бабушке. Кван должен вернуться завтра, а перед этим прислал сову с письмом о подтверждении успеха и приказом собрать вещи для климата попрохладнее.

Кван — до разочарования молчаливый человек, но он знает, насколько опасно переписываться совой, так что его осмотрительность понятна. Однако раздражение от этого ничуть не меньше. Как и обычно, в волшебном мире, твоя речь в честь Сьюзен Боунс стала темой комментария Риты и три дня продержалась в качестве хита на радио. Ты уже почти готов послать письмо Риддлу и спросить его, почему ему так хочется всем этим править. Должно быть, он полный псих. Большинство полагает, что ты притих, просто посещаешь занятия и держишь свой рот закрытым, чтобы не выдать правды — сложные ритуалы занимают определенное время.

— Крохе Гарри нужно другое зелье? — спрашивает твой тролль со своего удобного места на кушетке. Он уменьшил себя до разумного размера и разгуливает, нарочито прихрамывая. Когда Гермиона беспокоит тебя своими посещениями каждый день, комната Хака — наилучшее место для баловства с чуть нестандартного цвета магией. Кроме того, кто станет спрашивать о странных запахах из комнаты Хака? Билл внизу, в хогвартской библиотеке, просматривает и организует свои «возможные спорные вопросы» — только у одного из вас есть пресловутый дипломатический иммунитет, а если твоего приятеля бросят в Азкабан, Флёр будет расстроена и, чтобы вытащить его, вероятно, пожелает сравнять тюрьму с землей.В соревновании Флер против Азкабана — даже если ей не будут помогать посторонние — ты ставишь деньги на Флер.

— Пока нет, но обязательно дай мне одно сразу после того, как я… — следующие несколько секунд опустошаешь желудок и несколько раз мигаешь, пока глаза слезятся. — Все, давай его мне.

Хак откупоривает для тебя бутылку и подносит к твоим губам. Проглотив, сопротивляешься желанию снова блевануть. Осталось лишь тридцать минут до того, как начнутся два часа скандирования. Кто сказал, что магия не забавна? По крайней мере, ты свел варианты имени для этой штуки к «Чаку» или «Ральфу». «Барф» не описывает ситуации.

Ну, а теперь, когда наилучшее впечатление о булимии тобой уже достигнуто, надо узнать:

— Хак, что там у тебя с хромотой?

— Хак — помощник Гарри, как величайший из всех троллей, Игорь. Уничтожал глупых волшебных монстров, убивал глупых волшебников и породил пятьдесят семь детей от пятнадцати разных тролльш.

— Я ещё не слышал эту версию.

— Волшебники всегда рассказывают её неправильно, должна быть история любви. Хак тебе как-нибудь расскажет.

— С нетерпением этого жду, приятель. — Ну не может же она быть хуже того, что происходит сейчас.


* * *


Здравствуй, Гарри!

Не буду утверждать, что понимаю твое нынешнее положение. Здесь, в пещере, продолжается ремонт. Тот самый ремонт, который также послужил причиной, по которой до этого утра я пока не выходил за барьер для обновления журнала. Пожалуйста, прими мои извинения, что я не обновил его сразу же.

Что касается текущей позиции, судя по твоему описанию британской прессы, я бы не рекомендовал обычного интервью. Вместо этого я нанял бы персонал посольства для подготовки письменного пресс-релиза, который можно будет интерпретировать, но не вырывать из контекста, что может быть сделано с устной речью.

С высоты своего исторического опыта могу сказать тебе, что мир полон людей, ожидающих кого-то, кто возьмет на себя их бремя. Вместо этого постарайся прояснить ситуацию с вашей небольшой ссорой с той ведьмой — преврати её в громкий призыв к действию и персональной ответственности в данном конфликте.

Что касается твоего конфликта с Альбусом Дамблдором, я не знаю этого человека, однако мне вполне знаком данный типаж. Такие люди настолько уверены, что их курс действий — самый лучший, что их вряд ли возможно разубедить. Следуй параллельному курсу, где возможно, и мудро выбирай сражения. Подозреваю, что инцидент со скамеечкой для ног был вызван тем, что он знал — ты не любишь попадать в ситуации, в которых совершенно беспомощен. Такое давление обычно раздражает твоего хищника.

Одобряю твой план по созданию гомункула. Конечно, принимай ситуацию такой, какая она и есть. Во времена настоящих конкистадоров, которым я подражаю, результаты четко просчитывались. Если более темное заклинание помогало покорить деревню или достичь цели, на него смотрели сквозь пальцы. Уровень лицемерия перешел бы пределы, однако ты просто пытаешься обеспечить себе свободу — я это знаю. Само твое освобождение вновь сделает тебя силой, с которой нужно считаться, и уберет веревочки, за которые он способен дергать. К тому же это покажет, что вместо того, чтобы впасть в ярость, ты противостоял его провокации при помощи маневра, которого он не ожидал. Что, возможно, вынудит его переоценить ваши деловые отношения.

Напоследок скажу, что ты сейчас в таком положении, когда твой худший враг — ты сам. Признай, что у тебя есть сила, но нет опыта владения ею. Я не пытаюсь посмотреть на тебя свысока, однако даже ты должен это признать. Все стороны, стремящиеся использовать тебя во имя блага или зла, попытаются воспользоваться данным фактом к своей выгоде.

До следующего письма,

Эрнандо

Чтобы увидеть ситуацию в перспективе, часто требуется человек со стороны. Изолированная в затерянном городе статуя Эрнандо де Сото так далека от вашего конфликта, как только возможно. Вручаешь журнал Биллу, который, взяв его, показывает на ту булькающую штуку напротив вас.

— Полагаю, именно теперь мне и следует высказать поздравления. У него твои глаза, вроде бы — по крайней мере, тот, что сумел открыться. Чувствуешь какую-нибудь разницу?

— Фактически, да, Билл. Уверен, что Ральф тут у нас уже вносит свою долю. Думаю, самое время представить старика нашему новорожденному.

— Ральф?

— Чак звучало слишком похоже на твоего брата, так что я решил — пусть будет Ральф. Ну, разве он не душка? Да, знаю. Он отвратительный. Я чуть не назвал его Альбусом Северусом Поттером, но это показалось мне слишком жестоким. Почему бы мне не выскочить в Хогсмид, пока ты осторожненько выясняешь, насколько хорошо заряжаются щиты?

Минуту Билл просматривает письмо Эрнандо.

— Он был бы хорошим директором, если бы мы могли избавиться от Дамблдора. Что касается твоего плана, Гарри, просто иди прямо к цели. Всякий раз, когда ты попытаешься «соскочить» с крючка, наступает хаос.

— Очень забавно, но полномочный посол потребовал, чтобы я зашел за инструкциями к мистеру Сантосу, так что в любом случае у меня есть законная причина сходить.

— Совет Де Сото запоздал?

— Нет, посол Димперио, кажется, думает также. Сначала мы надеялись, что все обойдется, но ты же знаешь Вритер и ей подобных. Сегодня вечером он прибывает в замок с частью персонала, и мы либо сделаем пресс-релиз, либо, да поможет мне Мерлин, сочиним речь. Ты знаешь, что я бы предпочел.

Билл кивает, пока ты укладываешь «Ральфа» обратно в его колыбельку. Добби заботится о кормлении этого… этой штуки, но можно поспорить, что Добби и качественный уход за ребенком не обязательно совместимы. Стоит лишь посмотреть на то, что получилось из Драко. К счастью, здесь вступает в игру твоя бывшая лучшая подруга Гермиона. Она пока ещё об этом не знает, но рука об руку с силой идет ответственность, и примерно её-то она как раз и получит.


* * *


— Я сказала — ему сюда нельзя.

Цепляешь на лицо свое лучшее невинное выражение и смотришь на Розмерту.

— Хак — мой телохранитель. Я могу оставить его стоять снаружи, но это практически объявит мое присутствие. — Ты всегда вспоминаешь её в лучшем настроении. В эти дни она, скорее, в дурном расположении духа. Должно быть, война жестоко влияет на бизнес, или Розмерта тоже ожидала, что ты спасешь её задницу.

— Если он хоть на капельку выйдет за рамки приличий, посол Поттер, я гарантирую, что у вас на руках будет дипломатический инцидент.

— Он будет… будет вести себя хорошо. Я просто встречусь с друзьями. — Если здесь и случится инцидент, то намного более разрушительный по своей природе, чем Хак. Твое появление сопровождает хаос, или, быть может, это ты следуешь за хаосом — через некоторое время уже трудно сказать.

Ворча, владелица бара показывает на кабинку в углу и тянется к сумочке. Подходит официантка, и ты заказываешь сливочное пиво, а Хак — эль. Незаметно входит вместе с партнером Адао Сантос, глава хогсмидских сил. Его напарник двигается в другой конец гостиницы. Пока что Упивающиеся оставляют миротворцев в покое и предпочитают совершать набеги на отдельные цели подальше отсюда.

Конечно, вечно такое длиться не будет, но даже так твои наемники держат Упивающихся Смертью в сомнении относительно безопасности собственных владений. Прошел слух, что Кэрроу, которые, кажется, довели кровосмешение до такой степени, что даже чистокровных тошнит, едва смогли унести ноги живыми из одной из своих спален-притонов.— Добрый день, посол.

— Мистер Сантос. Как тут дела в Хогсмиде?

— Затишье перед бурей. Что напоминает мне о месяцах перед нашими выборами в правительство — недели напряженного перемирия прерывались случайным кровопролитием. Вам следует иметь это в виду, если вы и в самом деле потом собираетесь вернуться в Бразилию. Сообщений об активности Упивающихся Смертью в Хогсмиде нет. Отчасти, полагаю, благодаря тому, что их дети тоже учатся в Хогвартсе.

— Хороший совет, сэр. Я запомню его. Вы знаете о том, что сегодня вечером посол посетит замок?

Сантос довольно фыркает:

— Прямо к сути, как я погляжу. Да, я уже знаю, что он прибудет. Мы будем готовы обеспечить безопасное сопровождение отсюда до замка. Официальное время его прибытия — шесть часов, однако ожидайте его где-нибудь между половиной шестого и половиной седьмого в зависимости от расписания посла. Подготовьтесь, пожалуйста, встретить его у входа. Полагаю, что директор Дамблдор уже обо всем знает?

— Билл Уизли как раз в данный момент вводит его в курс дела. — Совершенно необязательно упоминать обо всем остальном, чем занят Билл.

— Прекрасно, посол Поттер, с вашего позволения, — он встает и уходит, а ты прощаешься, понимая, что этому человеку ты лично — безразличен. Не то, чтобы тебе предоставили эту привилегию, когда ты её не заслуживаешь — черт, да такое происходит в правящих структурах повсеместно. Думается, это потому, что ты, в общем-то, не бразилец.

Если бы ты поспорил с анимагусом, тогда пришлось бы подумать, что маневр Димперио с направлением тебя сюда — просто напоминание о том, что необходимо включать в «действие» и его.

Допивая сливочное пиво, решаешь вернуться в замок кружным путем и останавливаешься перед Кабаньей Головой. Большая часть учеников избегают её из-за «агрессивной» репутации. Ты здесь не из-за обстановки, а из-за беседы с владельцем, который в данный момент разглядывает вас с твоим троллем. Хак сказал тебе, что во время одной из его драк здесь Аберфорт велел заглянуть.

Он приветствует твое появление лишь поднятой бровью.

— Эйдэн, присмотри за прилавком — хочу пойти размять ноги и покормить животных на заднем дворе.

Выйдя и обогнув здание, вы с Хаком наблюдаете, как старый волшебник проверяет своих свиней, левитирует бадью с хлёбовом и выплескивает её в корыто. Зайдя на двор, чувствуешь, как на загривке ощетиниваются волосы. Ты только что пересек линию защиты. Касаешься палочкой очков разрушителя заклинаний, которые носишь вместо обычных, — большего и не нужно, чтобы показать запутанные переплетения красочных щитов, пересекающих все пространство заднего двора.

— О, не волнуйся, Поттер. Кстати говоря, это, вероятно, самое безопасное место во всем Хогсмиде. Так ты, значит, и есть тот самый юнец, который якобы полностью в руках Альби. Мне следовало бы знать ещё в прошлом году, когда ты баламутил с тем твоим клубом по защите. Ты, конечно, тогда выглядел как олень в свете чар.

— В последнее время у меня с вашим братом было несколько стычек. И, вероятно, последует ещё парочка в скором будущем.

— Да ещё и дерзкий впридачу! Что ж, мальчик, думаю, это качество тебе тоже понадобится. Такой старый хрен, как мой брат, не оставит тепленькое местечко под солнышком за здорово живешь!

Ты готов с осторожностью принять, что тот вовсе не обязательно сильно заботится о брате, однако, возможно, это лишь полуправда — как и все, что касается Дамблдора.

— Ну и зачем вы позвали меня сегодня сюда, сэр?

Тот выуживает из кармана мешочек и вручает его тебе. Внутри — предмет странной формы — кристаллические соты. Когда ты дотрагиваешься до них, они начинают слегка светиться красноватым оттенком.

— Я самостоятельно принял меры, чтобы посмотреть на мальчика — самозваного короля. Я все ещё пытаюсь выяснить, кого поддержать.— Разве в конечном итоге кровь Дамблдоров не перевесит?

— Возможно, так и думают, однако мы не настолько любим друг друга. Хочу сказать тебе, Поттер: я прожил долгую тяжелую жизнь. И большая часть тяжестей — на совести моего брата. Смотря на жизнь в перспективе, он обычно не замечает, что именно перешагивает или чьи ноги оттаптывает на своем пути. Конечно же, я купил эту пивную и присматривал для него за деревней, но он знает и то, что я всегда присматриваю и за ним.Интересный человек — что-то вроде приземленной версии своего братца.

— Ну вот, вы меня встретили. И что? Что это вообще за штука?

— Сначала отвечу на последний вопрос. Это устройство обнаруживает некий вид заражения, с которым мы оба знакомы, но о котором не должны говорить, не правда ли?

Немного помолчав, он продолжает:

— Твой друг-тролль заражен гораздо сильнее, если тебя это волнует. Если бы ты был заражен посильнее, то я, скорее, назвал бы тебя призывающим, а не тем, кто с ним сражался.

Наклоняешь голову:

— Расскажите мне ещё об этом заражении.

— Это — пятно на твоей душе, мальчик. Пятна не сходят вот так вот за ночь. Чтобы исчезли подобные пятна, уходят годы, но, поверь мне на слово, они все-таки исчезают. Даже победив, ты все равно теряешь часть себя. И именно это делает их настолько опасными.

Тебя вдруг озаряет, кто именно был тем экспертом, с которым советовался Дамблдор насчет демонов.

— Так история о вас и козлах…

— О, у существа была козлиная голова, да, но это — старая история. Когда-нибудь я расскажу её тебе, если сочту нужным. Тем временем, необходимо поговорить о той записке, которую вручил тебе дементор.

— Вы её ещё не перевели? — и снова задний двор рядом с курятником и свинарником кажется тебе несколько странным местом для обсуждения темы. Предположительная «безопасная» зона несколько нелепа.

— Если изучать правильные книги, то много времени это не займет. Они хотят знать, говоришь ли ты за Хозяев?

— Что?

— Да брось ты, Поттер. Уж не думал ли ты, что дементоры передают тебе заказ на рыбу с жареной картошкой? Они — младшие демоны, оставшиеся с нашей стороны бытия после последней Великой Войны. Те, кто остались верными Министерству, просто ожидают возвращения «настоящих» хозяев. Вопрос: как ты ответишь им, Гарри Поттер? Ну что, сам скажешь моему братцу или хочешь предоставить мне эту честь?На твоем лице — намек на улыбку.

— Если не возражаете, я бы хотел сделать это сам.

Тот гогочет — прекрасно видно, что хоть в волшебном мире и все прекрасно со стоматологией, некоторые о ней просто-напросто не заботятся.

— Что ж, как я понимаю, похоже, теперь мне надо присматривать и ещё кое за кем. Ему редко бросают вызов за звание вожака стаи; в большинстве случаев это люди постарше тебя, которые думают, что знают, во что влезают. С одной стороны, я хотел бы посмотреть на его победу, однако, с другой стороны, я настолько устал, черт возьми, видеть его королем стаи, что, думаю, с удовольствием понаблюдал бы, как Альби слегка опускают на землю. Ты думаешь, это сейчас он — дерьмо; попробовал бы ты с ним вместе расти.

Указывая на предмет с мешочком, он говорит:

— Давай мне это назад и возвращайся в замок. Я уже и так тебя задержал. Когда будешь рассказывать Альби про нашу беседу, обязательно упомяни, что я передал, что за последнее десятилетие его скверно играет, и я больше не думаю, что он на ведущих ролях. Сделай уж для меня одолжение, Поттер.

Когда он забирает соты у тебя, их сияние немного притухает, но все равно остается. Пристально посмотрев на них, Аберфорт отпускает тебя. Что ж, теперь у фразы «внутренний демон» есть новое значение. Наблюдаешь, как тот идет в сарай-курятник. Практически сразу слышится крик животного, и Аберфорт появляется с мертвым цыпленком в руке. Жуткий старый хрыч вдобавок сделал это без палочки.

Не проходит и минуты, как вы с Хаком уже на тропе к замку. Хак предлагает собственную точку зрения:

— Старики-волшебники — странные. Когда тролли становятся слишком старыми и неразумными, мы их убиваем.

— Не все так просто, друг, но вы, вероятно, правы. — Вожак, ха? Тебе не интересно быть псом. Коты — намного круче и на порядок территориальнее.


* * *


Если тебе требуется напоминание о твоих слабостях, то эта встреча — как раз то, что надо.

— В будущем, Гарри, когда вам будет необходимо побеседовать на публике официально, рекомендую придерживаться различных тем и предметов обсуждения, собранных мною на этих свитках.

Груда документов перед тобой не выглядит такой уж большой.

— Не может быть, чтобы здесь говорилось обо всем. — Мистер Сильва и твоя партнерша по танцам Шейла тоже сейчас в комнате, выступают свидетелями твоего «образования» в искусстве политики.

Посол Димперио смеется:

— Конечно, не обо всем, но в этом и прелесть политики. Совершенно не обязательно отвечать на какой бы то ни было вопрос. Начиная отвечать, вместо ответа связываете вопрос с одной из ваших тем для разговора. Продемонстрирую вам. Спросите меня о моем мнении относительно повышающихся цен… скажем, на драконье мясо.

Чувствуешь себя глуповато, но все равно спрашиваешь:

— Посол, каково ваше мнение относительно повышающейся цены на драконье мясо?

Тот задумывается и как будто погружается в размышления:

— Очень хороший вопрос, мистер Поттер. Подозреваю, что повышение цены на товары — это реакция рынка на обстановку неуверенности, окружающую сейчас Англию. Пока народ будет продолжать поддерживать Темного Лорда, ему следует ожидать, что цена на большую часть товаров потребления будет повышаться. Миротворцам из Южной Америки поручено обеспечивать относительную безопасность передвижения населения в Косом переулке и Хогсмиде. — Димперио разводит руками, показывая, что тема исчерпана. — Потренируйтесь использовать такие выражения, как «такой как», «это признак» и «вот ещё один пример» — это позволит вам двигаться от предмета вашего вопроса к более удобной тематике. Политическая риторика часто настолько же эффективна, как и должным образом наложенное заморочное заклятье. Если бы вас готовили к жизни в данной неблагоприятной среде, вы бы обнаружили, что мы с мистером Сильвой намного более критичны в нашей работе. Но вы к ней не готовились, и потому я всего лишь проинструктирую вас по основам и объясню, как свести к минимуму вызванный вами ущерб и облегчить мою жизнь.

Ты полон решимости:

— Сделаю все, что смогу.

— Постарайтесь. Иначе я сочту необходимым назначить вам вашего собственного пресс-секретаря. Мисс Лопес — единственный человек, которого в настоящий момент можно выделить для этой цели из персонала посольства, и я отказываюсь располагать её в такой близости от вас из-за вашей вовлеченности в эту войну.

Фабрицио Сильва торжественно кивает, а у его племянницы, кажется, вызывает отвращение идея того, что та не способна себя защитить. Тревожный камень на столе показывает, что у двери — кто-то и в самом деле способный читать указания. Твоя палочка отменяет щиты уединения и открывает дверь наименее любимой старосте.

Гермиона приседает в реверансе перед послом:

— Директор Дамблдор посылает вам приветствия; он счел бы за честь, если бы вы присоединились к нему в его кабинете.

— Мы с мистером Сильвой с удовольствием встретимся с директором Дамблдором. Посол Поттер не сможет присоединиться к нам, так как у него есть вопросы, требующие его внимания именно здесь. Мисс Лопес, помогите ему составить остальную часть пресс-релиза.

Наблюдая, как уходят мужчины, чувствуешь себя лишь слегка ущемленным. В кабинете Дамблдора нет для тебя ничего интересного.

Как только они выходят, Шейла тут же принимает обиженный вид и начинает постукивать пальцами по подбородку. Она — из тех людей, которые половину беседы ведут жестами.

— Думаю, что они слишком раздувают вопрос. Разве я буду в меньшей безопасности, если Упивающиеся нападут на посольство? Говорят, что здесь лучшая защита в стране.

Пожав плечами, снова накладываешь щит уединения.

— Вероятно, против штурма — да, однако я бы не стал ставить свое хранилище против одиночного нападения или покушения.

— У тебя есть тролль в качестве телохранителя и нанят один из самых дорогих боевых магов на планете. И это вдобавок к присутствию того волшебника, Дамблдора. Может, твоя паранойя все же иногда зашкаливает?

Подавив порыв рассказать ей, что в конечном итоге тебе может понадобиться защита от самого Дамблдора, отвечаешь:

— Итак, давай посмотрим этот пресс-релиз.

— Конечно. У меня есть основной эскиз, но требуется твоя рука. Все знают, что ты — англичанин. Надо, чтобы он воспринимался как написанный кем-то из этой страны, поэтому мой выбор слов может показаться несколько странным. Мне нужно, чтобы ты просмотрел его и исправил. Было бы намного проще, если бы ты жил в Португалии и португальский был бы нашим родным языком.

— Возможно, тогда моя жизнь была бы тоже проще, однако будем работать с тем, что имеем. Давай посмотрим, что у тебя уже есть.

Девушка вручает тебе пергамент, и ты начинаешь его просматривать, как какой-нибудь всезнайка. Шейла права — тот действительно не выглядит как нечто, написанное англичанином. Взяв шариковую ручку, начинаешь подчеркивать проблемные места и делать заметки на полях. Свободной рукой показываешь на холодильник и велишь бывшему товарищу по доджеспелловой команде не отказывать себе в удовольствии. Во время одного из танцев та призналась тебе, что ей нравится английское сливочное пиво.

— Я читала в одной из газет моего родного города, что твоя подруга Карина в следующем месяце выходит замуж.

Ух ты, ну и скорость! Должно быть, она уже входит в роль в семье Коластос.

— К несчастью, я не слежу за новостями в той части света, но рад видеть, что её жизнь вошла в колею.

Шейла смеется и кладет ноги на незанятую часть стола, позволяя юбке частично сползти и показать большую часть ног. У неё не слишком выдающаяся грудь, однако ноги — в прекрасной форме и прочно прилагаются к основному её очаровательному активу — заднице.

— Тем больше оснований для персонального помощника, посол Поттер. В мои должностные обязанности в посольстве входит резюме новостей из обеих Америк и Европы в ежедневном отчете для посла Димперио. Я с легкостью могла бы делать это и отсюда и посылать ему отчет совой.

Если посмотреть, как звучит и как «выглядит» ситуация, Шейла стремится занять данное положение и с профессиональной, и с личной точки зрения. Может, попробовать прямой подход?

— Кажется, ты хочешь эту работу. Почему?

Та улыбается и проводит рукой по коротко стриженным черным волосам.

— Я могла бы сказать, что мне нравится опасность, но это может тебя напугать. Ещё я могла бы сказать, что ты молод и довольно привлекателен, но из-за этого могу показаться поверхностной. Вероятно, я даже могла бы сказать, что у тебя уже больше силы, богатства и влияния, чем большинство вообще достигнет в своей жизни, но тогда я покажусь тебе карьеристкой. Вместо этого скажу, что я достаточно молода, чтобы не осознавать целиком все свои причины, однако я просто хочу эту работу и желаю принять риск того, что в неё входит.

Что ж, в твоем честном выражении лица есть доля правды. Димперио может и не знать, как ты избавлялся от контроля Дамблдора, но он знает, что ты уедешь, как только вернется Кван. И наличие «официального пресс-секретаря» может хорошо вписаться в ситуацию, особенно если Дамблдор постарается увековечить ложь о том, что ты ещё здесь. Чарли с Тонкс легко могут получить свою работу обратно.

— Довольно убедительный аргумент, мисс Лопес, но сначала мне необходимо его рассмотреть и решить, стоить ли убеждать чрезвычайного и полномочного посла переместить тебя сюда. И ему, и главе персонала, очевидно, не нравится данная идея. Как думаешь, что ты от этого получишь?

— Ты по-прежнему выдвигаешь на первый план плохие события, которые случаются со связанными с тобой людьми. Ты поддержал когда-то сильно нуждавшуюся Карину Мачадо, а теперь она готовится войти в одну из самых могущественных семей в стране.

— Брат твоего бывшего парня и его партнер Аманда тоже были связаны со мной. Они оба умерли. — Опускаешь факт, что именно ты и убил их.

— Да, парочка счастливых концов и парочка грустных; газеты печатают одно, однако я знала Паоло и Аманду довольно хорошо и понимаю, что они получили то, что заслужили. Думаю, произошло предательство?

Поднимаешь голову от редактируемого пергамента.

— Я не могу обсуждать с вами эти вопросы, мисс Лопес, и было бы мудро с вашей стороны не спрашивать меня снова.

— Согласна. Я просто подчеркиваю, что плохие события случаются с теми, кто тебя предал. У меня такого намерения нет, и потому шансы на то, что со мной случится что-то плохое, меньше, в то время как шансы на что-то хорошее — возрастают.

Ну, разве у этой ведьмы не медовый язычок

?— Справедливо, но мне все равно необходимо это продумать. Бл…! Ну что ещё? — ты только что заметил, что тревожный камень сияет вновь. Что хочет Гермиона на этот раз?

Повторив свои более ранние движения, открываешь дверь. Это — не Гермиона. Луна.

— Гарри, я ждала, что… — Она затихает, взглянув на сцену.

— Луна, это Шейла Лопес из посольства. Шейла — это моя подруга Луна Лавгуд.

В последнее время ты изучал язык тела. Внезапное напряжение Луны — зловещий признак.

— Да, она была твоей партнершей по танцам на посольском балу. Приятно познакомиться.

Может, играет роль то, что Луна внезапно краснеет, либо факт, что она немедленно не надела маску «Полоумной», но на краю твоего сознания звенит тревожный звоночек. В данный момент не слишком хорошо лежащая юбка и порядочная часть бедра тоже не улучшают положения.

— Прямо в точку. Мы составляем пресс-релиз, чтобы нанести ответный удар «Пророку». Не хочешь помочь?

— Нет, я зашла посмотреть, свободен ли ты, но так как ты занят, ухожу, — она разворачивается на каблуках и вылетает из комнаты.

Шейла качает головой и потирает ладонью локоть. Распознаешь это как некий жест ревности или что-то в этом роде.

— Пусть идет. У тебя есть более важные дела, посол.

Бросив ей пергамент, направляешься к двери.

— Перепиши то, что я пометил, а когда я вернусь, закончим.


* * *


Догоняешь её — Луна ждет, когда начнет двигаться лестница.

— Хорошо, Луна, что происходит?

— Оставь меня в покое, Гарри.

— Слушай, не нужно ревновать…

— Так ты там за закрытыми дверями со щитом уединения и с женщиной в короткой юбке и распутной блузке, а я должна ничего такого не думать?

Смотря на раскрасневшееся лицо, приходишь к выводу. Перед тобой — не слишком лестная сторона Луны. Это не только её первые настоящие отношения — вероятно, ещё и первая её реальная дружба. Большая часть проблемы состоит в том, что у тебя нет времени быть холящим и лелеющим типом — для начала, источник человеческой доброты в тебе никогда не был полон, а с недавних пор так вообще едва покрывает дно. Лестница встает на место, и Луна начинает спускаться вниз. Твоя рука останавливает её, и ты поспешно создаешь пузырь уединения.

— Отпусти меня. Уверена, тебя там ждет твоя подруга, — резко произносит девушка.

— Да, чтобы мы могли вернуться к работе. Больше ничего нет. Прекрати ревновать и просто попытайся мне поверить ради разнообразия.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, но я рядом только тогда, когда тебе требуется пообжиматься. Я — не подруга, я — отвлечение.

— С чего ты это взяла?

— Я подслушала её.

— Кого? Шейлу?

— Нет, Белл.

— Кэти? А она-то здесь причем?

Луна сморщивается:

— Я слышала, как та в библиотеке разговаривала со своей подругой Линни. Она одержима этим долгом. Думает, что его можно снять, если просто трахнуться с тобой!

— А что заставляет тебя думать, что я трахну Кэти? Она — просто друг.

— Потому что ты — парень! Потому что ты уже проделывал такое с той женщиной, Кариной! Черт, да потому что Флёр просто желает трахнуться с тобой через меня!

— Что?

— Да ладно тебе! Все эти её намеки и предложения! С таким же успехом она могла сварить многосущное зелье и трахнуться с тобой в качестве меня!

Хорошо, попробуем пойти по пути заверения.

— Луна, ты слишком остро реагируешь. Мне не интересна Кэти, Флёр — лишь хороший друг, и что гораздо важнее — она невеста моего лучшего друга, а Шейла, вероятно, будет моим посольским пресс-секретарем.

— Она выглядела так, как будто ей там крайне удобно.

— Ага, Шейла рассказывала мне, как же было бы для её карьеры выгодно поработать моим «микрофоном». Не представляешь, как возбуждает, когда рассказывают, каким образом планируют использовать выгоды знакомства со мной.

— Как когда та женщина, Карина, использовала тебя, чтобы защитить сына? Тебя это тоже возбуждало, не так ли? Помню, как пришлось буквально вырывать из тебя правду.

Черт, эта девочка способна расстроить!

— Во-первых, в то время мы не встречались. Во-вторых, все закончено. Карина выходит замуж.

— Замечательно, как насчет Эми?

Когда она успела выяснить про Эми?

— Откуда ты знаешь про Эми?

— Мне рассказала Флёр. Очевидно, ты и не собирался.

Надо будет как-нибудь поговорить по этому поводу с Флёр. Может, она и вправду пытается разорвать ваши отношения? Проклятье, неужели она рассказала и о Лорен?

— Ещё раз повторяю, мы тогда не встречались. Более того, в то время ты угрожала выдать мое местоположение Дамблдору. Что касается того, почему я не упоминал об этом, посмотри на выражение своего лица. Именно поэтому.

— Так что ты скрываешь от меня информацию не только о войне?

С одной стороны, восхищаешься её упрямой способностью продолжать уводить спор в сторону. Абсолютно ясно, что данный вопрос крутился в её головке с тех пор, как она узнала об Эми. С другой стороны, ты, конечно, не возражал бы вбить в неё хоть каплю здравомыслия, и прямо сейчас.

— Мы встречаемся с тобой лишь несколько недель, Луна. Собственно говоря, если бы ты спросила меня об Эми или Лорен, я бы смутился, но рассказал о любой из них. Вместо этого ты придержала информацию, чтобы использовать её в споре. Поздравляю, Луна, ты выиграла. Оно того стоило?

Она кажется ещё злее, если такое возможно.

— Кто, черт возьми, такая — Лорен?

Ты только что выиграл у себя очко. Что ж, очевидно, Флёр не упоминала о Лорен.

— Буквально секунду назад ты хотела полностью раскрыть карты — решай!

— Ты — невероятный кобель! Между нами все кончено! Иди трахай свою помощницу, Кэти, Флёр, да кого угодно — мне все равно!

— Твою мать, оставь Флер в покое, Луна.

— Смотри-ка, как быстренько ты бросился на её защиту. Ты знаешь, она тебя хочет, а я устала быть её дублером.

— Что ж, у нас ничего не выходит. Ты хочешь порвать отношения — прекрасно, но будь честна сама с собой. Я — не единственный, у кого есть проблемы. У тебя они тоже есть.

Это её затыкает.

— Что ты имеешь ввиду?

Несмотря на свой облик, пытаешься быть хорошим парнем, но есть времена, когда болезнь обостряется.

— Пора повзрослеть, Луна. У тебя проблемы с доверием. Пока ты их не решишь, ничего не наладится. Я давал тебе время и не пытался тебя подтолкнуть в том направлении, для которого ты не готова. И как меня благодарят? Да никак! Вместо этого — ссора. Прекрасно, хочешь, чтобы отношения закончились — они закончены. Я все равно уезжал. Теперь снова можешь пребывать в образе «Полоумной», сколько душе угодно.

Отпускаешь, наконец, её руку, и она сбегает по лестнице. Надо бы за ней пойти, но чего ради? Под черепом пульсирует — начинает жутко болеть голова. Гермиона пропускает её мимо, поднимаясь вверх.

— Что-то не так, Гарри? Вы с Луной поссорились?

Поднимаешь руку:

— Не сегодня, Гермиона. Я устал сражаться с тобой, а именно этим дело и закончится. В виде исключения — оставь вопрос в покое. — Развернувшись, идешь обратно в апартаменты, пытаясь убедить себя, что это была ошибка Луны.

Но в том-то и проблема: ты знаешь, что это не совсем верно.


* * *


Рано утром заканчиваешь собирать все, что необходимо. Шейла дает понять, что более чем желает утешить тебя, если хочешь. Честно говоря, ты был не в настроении, да и, кроме того, не хотел, чтобы Луна оказалась права. Для кого-то, кому якобы «дали свободу», тебя слишком долго держали в клетке. Это должно измениться. Билл сейчас у Дамблдора.Луна тоже не появилась. Вот, блин, «сюрприз».Стучишь в Гермионину дверь и ждешь. Проходит минута, прежде чем та отвечает в халате:

— Что такое, Гарри?

— Я сегодня уезжаю из замка.

— Ты не можешь уехать! А как же щиты? Это из-за Луны?

Полагаешь, что с её точки зрения все так и выглядит.

— Нет. Это из-за войны. Пойдем.

Приходится держать её в коридоре, пока одевается старина Хак. Кажется, он все больше входит во вкус сна au natural. К тому времени, что он готов, к вам присоединяются Билл с Дамблдором.

— Доброе утро, Гарри. Уильям просто упомянул без подробностей, что вы решили проблему с подзарядкой щитов. — Билл знает, что это — твое шоу.

Открыв дверь, вводишь их внутрь. Гермиона ахает при виде существа в колыбельке.

Дамблдор нахмуривается:

— Якорь крови, Гарри? Вижу, ты продолжаешь попытки заняться темными искусствами. Я очень разочарован тобой.

Его броня «всезнайства» принимает очередной удар.

— Аберфорт велел передать, что вы играете хуже. Думаю, он может быть прав. В любом случае, ваше одобрение меня больше практически не интересует. Кстати, он перевел послание. Если хотите знать, навестите его. Тем временем, я бы хотел, чтобы вы познакомились с Ральфом Поттером. Он справится с необходимостью заряжать щиты в мое отсутствие.

— Ты понимаешь, что мне следовало бы уничтожить эту мерзость? И я был бы полностью в своем праве.

— Это уже часть системы щитов. Что в таком случае станет с защитой? Более того, согласно клятве я был бы обязан вас остановить, а с вашей присягой мне не вредить, полагаю, борьба велась бы лишь с одной стороны.

Взгляд Дамблдора по остроте сравним с кинжалом:

— Ты играешь в опасную игру, Гарри.

— Всего лишь не что иное, как использую лазейки в присяге, которую меня вынудили принять. Должен признать, что это не моя стихия — такие манипуляции больше в вашем стиле, однако так как щиты заряжались, пока я был в городе — хоть и медленнее — кажется, Ральф Поттер — приемлемая замена моего присутствия.

Старик быстро оценивает ситуацию. В данное время он уступает со странной, шокирующей тебя улыбкой, что заставляет тебя ещё больше волноваться. Фактически, он выглядит впечатленным:

— Трудная ситуация, как всегда, заставляет тебя мобилизоваться. Поздравляю — это самое необыкновенное решение проблемы.

Ты был готов к его ярости. Вместо этого он, кажется, похлопывает тебя по спине, ещё и пытаясь приписать себе честь за твое решение. Возможно, когда ты слишком пресытишься, все вокруг тоже будет казаться тебе большой игрой. В любом случае, надо сказать ему, что он хочет услышать:

— Вы правы. Я бы не смог этого сделать без вас, Дамблдор. Без всех препятствий и проблем, что вы мне создавали, я бы не зашел так далеко. Вы — необыкновенный педагог.

— Гарри!

— Ох, да замолчи ты, Гермиона! Он использует людей, практически не волнуясь за них. Ты все ещё веришь, что ему не все равно, и в этом твоя проблема. Так или иначе, я велел Добби позаботиться об этом мешке крови…

— Мистер Гарри Поттер звал Добби? — как по мановению руки появляется эльф.

— Нет, Добби.

— Добби очень старался не перекормить существо… снова, — заявляет невменяемый эльф. — Добби удостоверился, чтобы существо купалось шесть раз в день. Добби вычищает всю грязь. Добби постоянно за ним наблюдает. Добби ещё не спал. Добби не подведет мистера Гарри Поттера! Добби…

Обрываешь неврастенический комок энергии:

— Спасибо, Добби. Ты чудесно работаешь. Почему бы тебе не вернуться в кухни и не начать для меня готовить завтрак? А потом отдохни.

Подождав, пока тот не исчезнет, возвращаешься к тому, что собирался сказать:

— Как видите, он — не самый мудрый выбор для бесконтрольной заботы о детях. Вот здесь и выходишь на сцену ты, Гермиона.

— Ты хочешь, чтобы я за этим присматривала? — в её голосе намек на негодование. Ну, хорошо, более чем намек. Довольно откровенное чувство. — За этой омерзительной штукой!

Дамблдор поглаживает свою длинную бороду.

— Не волнуйтесь, я поручу Винки помогать вам в ваших хлопотах, мисс Грейнджер. Мы не можем изменить того, что уже сделано, к тому же это действительно лишь увеличивает нашу защиту. Жизнь часто вынуждает нас делать лучшее из неудобной ситуации.

Она изумленно на него смотрит, пока ты продолжаешь:

— Предполагаю, что ты многого не знаешь о таких существах, Гермиона. Большинство живут, в лучшем случае, лишь двенадцать месяцев, а так как это только первая моя попытка, полагаю, что оно продержится не больше шести. Что ж, сие означает, что в конечном счете мне придется вернуться. До этого момента у тебя есть частные апартаменты и, что более важно, ты в этом по уши, как и я. Щиты — настолько же твоя проблема, насколько и моя. Смирись. Используй Добби и Винки для заботы о нем и контролируй их — мне до этого дела нет. Конечно, мы всегда можем поменяться ролями, и ты пойдешь сражаться с Темным Лордом и его окружением — ой, подожди-ка, не можем. Дурацкое пророчество!

Заставить её контролировать пару домовиков во время данной задачи — вероятно, лишь ещё один неприятный бонус, однако непохоже, что и ты собираешься весело проводить время. В данный момент Гермиона «смиряется» и закрывает рот. Естественно, реплика служит Дамблдору поводом вернуться к беседе:

— Из твоей речи могу предположить, что твой человек обнаружил местоположение отсутствующего предмета.

— Да. Он знает. Я — нет.

— Твой мистер Кван крайне находчив. Мои источники все ещё пытаются встретиться с гоблином, известным под именем «Декоратор». Могу предположить, что ты не желаешь, чтобы я сопровождал вас в этой экспедиции.

— Мы оба знаем, что вы снова собираетесь привлечь Тонкс, чтобы изображать меня. Если медальон слишком далеко, мы знаем, что он не одурачит Волдеморта. Если мы оба уйдем, то замок может стать весьма желаемой целью.

— Ты полагал, что я могу привлечь юную Нимфадору для исполнения твоей роли, но если она изобразит меня? У меня ведь нет вашей неудачной связи с Томом.

Смотришь на Билла. Тот явно пробует определить, перевешивают ли выгоды присутствия Дамблдора факт того, что тот — безжалостный ненадежный ублюдок.

Билл озвучивает свое решение:

— Так как мы планируем провести переговоры с этим коллекционером, у Гарри достаточно влияния как у бразильского посла. Гарри также владеет фондами, что спонсируют нас и Орден. Позвольте нам самим иметь с этим дело, директор. Если понадобится, мы за вами пришлем.

Ух ты! Билл подводит дело к прямолинейному отказу одному из самых могущественных волшебников в мире. Ты — не единственный, кто изменился в джунглях! Существенная коррекция в плане того, что хотелось сказать. Ты собирался сообщить, что тебе так же нужен Дамблдор с вами, как генитальные бородавки. Может, это Биллу следовало стать послом?

— Естественно, я не одобряю, однако понимаю ваше нежелание. Я буду наготове, чтобы помочь, если сочтете нужным. Возможно, в качестве жеста добрых намерений, мы могли бы договориться о взаимоприемлемом члене Ордена для вашего сопровождения. Может быть, я мог бы предложить вам услуги Аластора? Официально он консультант по безопасности у министра и формально не состоит на действительной службе.

Тебе импонирует идея о том, что и Кван, и Хмури вдвоем будут присматривать за твоей спиной. У них должен получиться потрясающий дуэт. Один взгляд на Билла подтверждает решение.

— Пусть будет Хмури. Если вы сможете его убедить, у меня возражений нет.

— Хорошо, пойду определю, где он находится, — Дамблдор разворачивается и быстро уходит, оставляя в кильватере смущенную Гермиону Грейнджер.

Не можешь промолчать:

— Дошло, наконец, Гермиона? На вкладыше шоколадной лягушки один маг, а в реальности — он так же чист, как желтый снег. Я пришел к выводу: практически не обучая меня, он ожидал, что я умру при непосредственном столкновении с Волдемортом, и надеялся, что я ослаблю его до такой степени, чтобы сам Дамблдор сможет его прикончить. Проблема в том, что я не жертвенный агнец, которого ведут на заклание.

Она медленно кивает:

— Гарри, будь осторожен. От тебя зависит много людей, даже если они этого не знают.

Впервые с момента возвращения тебе не хочется мелочно к ней придраться. Ральф как-то шумно булькает, и Гермиона съеживается. Улыбаешься ей:

— Думаю, ты ему нравишься.

Через мгновение твое усиленное обоняние ловит какой-то ужасный запах. А это о многом говорит, если вспомнить, с каким количеством жутких ароматов познакомил тебя Хак. Прикрывая лицо, бормочешь:

— А может и нет.

Гермиона уже вытаскивает палочку, чтобы наложить очищающие воздух чары. Хак просто пожимает плечами, показывая, что это был не он, и с уважением кланяется колыбельке.


* * *


Кван ничуть не потрепан, за исключением скверного рваного пореза на щеке. На краю повязки можно видеть почерневшую плоть там, где оставил метку проклятый кинжал гоблина. Ты также обращаешь внимание, что с пояса Квана свисает новый кинжал.

Билл оглядывает Визжащую хижину, что-то обдумывая.

— Когда-то во время седьмого курса я должен был проверить это место. Никаких призраков и защит. Само собой, я был разочарован. Как ни удивительно, я узнал, что в таких давно заброшенных местах некоторые ведьмы испытывали особый кайф.

— И почему это меня не удивляет? Так что, Кван, какую информацию вынужден был предложить наш Декоратор?

— Гоблин не хотел говорить. Я убедил его. Можно сказать, что вытаскивание информации очень похоже на вытягивание зубов, — дабы особо подчеркнуть свою точку зрения, Кван вываливает на стол шесть сверкающих золотом зубов.

Должно быть, это было больно.

— Разве ты не мог просто воспользоваться Круцио?

Кореец смеется. Даже смех у него — зловещий.

— Почему ты думаешь, что я поступил по-другому? Но это не важно. Гоблин поговорил со мной, а теперь гоблин не говорит ни с кем.

Билл беспокоится:

— Возможны последствия. Он был влиятельным гоблином.

— Действительно. Иногда, решая одну проблему, создаешь ещё две… но это было необходимо. Жадное создание не способно сказать больше никому то, что сказало мне.

Вот тебе жуткое напоминание никогда не сердить Квана.

— Так, где медальон?

— Гоблин продал его волшебнику. Волшебник прибыл из России — южной части Уральских гор. Он приехал на фестрале и называл себя Красным Всадником, — Кван понимающе смотрит на Билла.

Теперь бледнеет Билл:

— Ты уверен? Вот бл…, возможно, нам понадобится больший резерв, чем Хмури.

— Что там? — спрашиваешь, пока Кван кивает твоему другу-щитовику. Снова ты понятия не имеешь, о чем речь. И если обеспокоены уже оба, очевидно, это не слишком хорошие новости.

— Гарри, есть вещи, о которых не говорят, и места, куда не ходят. Где-то в Уральских горах есть долина, а в этой долине — древняя карга по имени Баба Яга, Костяная Нога.

Ты читал о её хижине, разгуливающей на гигантских куриных ногах, и даже дошел до того, что отпустил по этому поводу пару шуток.

— Она все ещё жива? Должно быть, настолько же стара, как Фламели!

Кван произносит:

— Надо будет взять с собой и наемников. Надеюсь, она не откажется иметь с нами дело, но если придется сражаться, резерв будет необходим.

Билл продолжает рассказывать тебе слухи и мифы о ведьме. Существует широко распространенное мнение о том, что она была наставником Геллерта Гриндельвальда в Темных Искусствах и магии элементов в качестве расплаты за убийство Распутина и помощь в истреблении Романовых.

— Это никогда не бывает легко, не так ли? — еще больше тебя беспокоит, что вернуть чашу Хельги, по словам воспоминания Ровены Равенкло, будет самым для тебя трудным. Если для того, чтобы получить медальон, необходимо войти в логово ведьмы, по сравнению с которой Дамблдор выглядит желторотым цыпленком, перед чем же, черт возьми, вам предстоит оказаться при попытке найти чашу?

На шкале «Силы, Измеряющие Ситуацию» отметка только что остановилась на «В Абсолютной Ж..».

Глава опубликована: 12.11.2009

Глава 8. Любя того, кого мне угодно

У тебя легион проблем. А вот союзников всего несколько. В подобной ситуации понимаешь, что неприятностей у тебя выше крыши, но вот и «над» тобой никого нет. В этой войне Гарри Джеймс Поттер — лидер своей собственной фракции. У тебя прочный союз с министром Димперио и выбранной тобой нацией Бразилии, шаткий альянс с министром Скримджером и родной тебе нацией Англии и крайне напряженные отношения с Альбусом Дамблдором и Орденом Феникса.

Как будто этого не достаточно, у тебя вдобавок проблемы с девчонкой, плюс все обычные — а некоторые и необычные — беспокойства и тревоги, характерные для жизни подростка. И улучшения ситуации не предвидится. У тебя нездоровое влечение к Луне Лавгуд — вероятно, потому, что та оказалась очередной проблемой из тех, которые можно исправить.

Если бы ты спросил Квана, тот бы просто сказал, что «превратившийся в дипломата глупый повар» не в состоянии исправить абсолютно всё и ему не следует искать ещё больше неприятностей на свою… голову. Кван — умный мужик, даже если в данном случае лишь твои мысли пытаются звучать в его стиле. Именно поэтому тебе следует отпустить Луну.

Что ж, поэтому и из-за её тирады «никогда не хочу видеть тебя снова». Фраза-кирпичик тоже, наверное, легла в общую стену решения.

К счастью, оставляешь тесные пенаты старого доброго курятника-Хогвартса — повода более чем достаточно, чтобы улыбнуться старому подлизе. Да, ты поедешь в российские горы, чтобы помериться силами с легендарной древней ведьмой. По меньшей мере, в нескольких легендах она помогает людям. Попробуешь не обращать внимания на те, в которых она ест маленьких детей, и попытаешься считать стакан все-таки наполовину полным.

Наполовину полным неизвестно чего.

Для двух часов ночи в замке царит ужасное оживление. Ты закончил собирать всю экипировку в свой шикарный сундук, способный волшебно расширяться. Под мантией на тебе надет жилет из кожи Перуанского Ядозуба. Защищает он так себе, зато практически не ограничивает свободу движения. До сих пор этот жилет помогал тебе оставаться в живых. Давайте надеяться, что так будет и дальше. Второй — больший — неволшебный сундук содержит в себе часть костей демона, кожи и крови. Остальное же остается под не внушающим доверия наблюдением Дамблдора, и со своей стороны старик согласился их охранять. Кость — удивительно плотная для гравировки, но это наилучший материал, с которым тебе когда-либо приходилось работать в своей ограниченной карьере подмастерья разрушителя заклинаний. Она также лучший материал, с которым когда-либо в своей жизни работал Билл.

— Гарри, есть ли что-нибудь ещё, что мне следует знать? — Чарли выглядит задумчивым. Кажется, ему не особо хочется «играть» тебя снова. По правде говоря, ты был бы не против того, чтобы снова стать Джеймсом Блэком. Может, следует провести открытые пробы — кто хочет быть Гарри Поттером? Скоро на ваших телеэкранах!

— Ага, не прое** дело… по крайней мере, ещё сильнее, чем уже есть. Ну, и избегай любой женщины, предлагающей тебе выпить. Это уж само собой разумеется.

Фраза вызывает дикий гогот у его братца Билла, проверяющего свою экипировку.

— Думаю, у тебя лучше получается портачить, Гарри. Чарли начинает с самого дна, так что пока он не начнет копать, ему не светит попасть никуда, кроме как выше, чем уже есть. Вдобавок, мисс Чанг он больше нравится в очках, — Билл пытается сымитировать женский голос: — Пожалуйста, Чарли, просто надень их для меня.

Чарли злится. Надо признать, когда Билл впервые рассказал тебе эту историю, ты смеялся до упада.

— Удар ниже пояса, Билл. Знаю, ты страдаешь от воздержания, потому что Флёр во Франции, но это не оправдание ударам по больному месту.

— Ох, если бы я собирался лезть ниже пояса, то спросил бы, нравится ли ей мои органы больше, чем Гаррины.

Чарли пропускает реплику мимо ушей.

— Ты что, хочешь начать поездку с пары сломанных костей, Билли? Я уже и не думал, что Флёр ещё оставила тебе яйца. Мы оба знаем, что ты в дуэли не слишком-то хорош, да и скандал никогда не был твоей сильной стороной. Ты же не хочешь иметь дело с драконьим тренером?

— Для этого у меня есть Гарри. Он заботится о легкой работе и любых УпСах на нашем пути, — должно быть, это нечто присущее именно братьям. Они чередуют угрозы со смехом. Удивляешься, что у их предательницы-мамы ещё так мало седых волос.

— Так что, Чарли, это сольное назначение или ты будешь меняться с Тонкс? — задает Билл вопрос, что интересен и тебе.

— Насколько я знаю, буду лишь я. — Твой сигнальный звоночек по поводу Дамблдора издает «дзинь». Старик упоминал, что его любимица-метаморф может замещать его на директорской должности. Спустить на общество Гарри Поттера — одно. Альбуса Дамблдора же — совершенно другое. Ничего хорошего это не сулит.

С другой стороны, назови-ка хоть что-нибудь, что посулит это самое «хорошее» — ага, так и думал.

Киваешь Хаку, поднимающему сундук, который нельзя зачаровывать. По своей неубедительной легенде тролль якобы снова уйдет в лес с Хагридом. Честно, ну разве это кого-нибудь одурачит? В тот самый момент, когда ты покинешь Англию, Риддл моментально всё узнает, если он не склонен игнорировать вашу ментальную связь.

— Давайте убираться отсюда, черт возьми.

Появляется Добби и обхватывает твою ногу; за ним волочится тяжелая шуба.

— Гарри Поттер покидает Хогвартс! Добби так грустно! Ему понадобится шуба, чтобы ему было тепло!

Пытаешься оторвать фанатика от своей ноги, а Билл изумленно на тебя смотрит.

— Все в порядке, Добби. Я вернусь, а между тем у тебя есть важные задачи.

— Да! Да! Добби не подведет великого Гарри Поттера! — эльф чешет голову. — Ой, Добби вспомнил, зачем он пришел! Мисс Гермиона Грейнджер занята с ммм… вещью, о которой нельзя говорить, и попросила Добби кое-что дать великому Гарри Поттеру! Она говорит, что это принесет Гарри Поттеру удачу.

Пока ты улыбаешься мыслям о Ральфе Поттере, новейшей версии в клубе «тех-кого-нельзя-называть», Добби, повозившись в кармане, выуживает оттуда какое-то ожерелье. К нему прилагается крошечный фиал. Только не очередное чертово зелье! А ты-то думал, что она и вправду хотела вернуть себе твою благосклонность. Останавливаешь его:

— Добби, забери его к ней обратно. Скажи ей, что я ценю жест, но — спасибо, нет.

Добби сомневается, но ты прогоняешь его, и тот исчезает.

— Пошли, Хмури ждет в Хогсмиде, и если мы опоздаем больше, чем на пять минут, он предположит, что мы — самозванцы и пытаемся его убить, — говорит Билл.

Учитывая то, что ты знаешь об этом человеке, это похоже на правду


* * *


— Габриэлла будет расстроена тем, что упустила встречу с тобой. На этой неделе она гостит у кузины, — произносит Флёр. Тебе кажется или её акцент здесь, на родине, более заметен? Замок Делакур на юге Франции сильно отдает той же самой роскошью, что ты обнаружил в высшем обществе Бразилии. Кажется, она с облегчением восприняла новость о том, что ты уже получил перевод послания дементоров от Аберфорта Дамблдора, но все равно обеспокоена результатом.

— Вероятно, лучше тогда вовсе не упоминать о нашем посещении, — пожимаешь плечами ты, выглядывая из большого окна и наслаждаясь предоставленным живописным пейзажем. На мгновение становится интересно, как бы ты рос с богатством и поддержкой твоих родителей. Может, если бы так было, ты бы не чувствовал здесь себя таким неуместным.

— В прошлый раз, когда Уильям попросил у моего дяди помощи, ситуация не казалась настолько проблемной. Я совершенно не понимаю. Это просто фотографии, снятые высоко в небе.

Один из дядей Флер по отцу — сквиб, работающий на Европейское Космическое Агентство. Билл воспользовался той же тактикой, чтобы определить неизведанные местоположения в Южной Америке.

— Думаю, я понимаю, — говоришь ты. — Фотографии — на территории, стратегически важной для магловского правительства. У русских в том районе есть военный комплекс, и твой дядя сильно рискует из-за того, что просто показывает нам эти фотографии.

— Ты не пошел именно из-за этого?

Киваешь. Билл легко бы слился с фоном. Официально дядя Флер «проводит беседу» с ним на предмет интернатуры. Подросток сильно обращал бы на себя внимание. Кван тоже не мог пойти из-за опасений о том, что его волшебная нога плохо повлияет на магловскую технику.

— Итак, почему ты хотел со мной поговорить? — застенчиво спрашивает Флер. — Это касается Луны? Уильям говорил, что у вас — как бы это сказать — неприятности в раю.

Это он сильно преуменьшил.

— Зачем ты рассказала ей о женщинах в Южной Америке?

Флер задумывается:

— Она попросила меня сравнить её с теми другими женщинами, и я так и сделала. Луна способна действовать очень умно — она сказала, что ты рассказал ей обо всех из них, но хотела узнать мое мнение.

Вероятно, ведьма может ощутить твое раздражение; ты вовсе и не пытаешься его скрыть.

— Так что ты ей рассказала?

— Полагаю, всё, что она услышала — то, что и Карина, и неволшебная девочка, Эмми, были очень привлекательными внешне и более опытными, чем она. Что я действительно пыталась ей рассказать, так это что ты и вправду заинтересовался ею не только на физическом уровне. Очевидно, она пропустила данную часть.

— Ты не упомянула о Лорен.

— Я с ней не встречалась, так что с моей стороны было бы несправедливо её комментировать, плюс Луна спрашивала меня только о тех женщинах, с которыми ты столкнулся в Южной Америке. Хоть ты о ней и упоминал, я очень сомневаюсь, что ты обсуждал бы детали своих взаимоотношений с этой ведьмой.

— Дельное замечание! Так или иначе, все теперь закончено.

— Не говори так, Гарри, — решительно произносит она. — Мы сможем все исправить. Я поговорю с ней, когда вернусь в Хогвартс.

Твое «нет» поражает её — оно получилось чуть более страстным, чем тебе, пожалуй, хотелось.

— Нужно оставить все, как есть. Слишком много всего сейчас у меня происходит. И последнее, что мне требуется, это ещё больше проблем с девушками.

— Ты хотя бы взял с собой волшебный журнал, чтобы можно было снова начать переписку?

Единственный имеющийся у тебя журнал связан со статуей Эрнандо де Сото. Тебе необходим мудрый совет, однако ты можешь обойтись без эмоциональных подростковых вспышек.

Она кладет ладонь тебе на щеку. Слегка краснеешь от прикосновения.

— Мне очень жаль, Гарри. Ты заслуживаешь счастья. В этом я тебя подвела.

Ты знаешь, что она чувствует себя виноватой; на этот раз она даже ни разу не пытается с тобой пофлиртовать.


* * *


Ожидая возвращения Билла с фотографиями района, проводишь день в тренировках с Кваном, и защищенные земли позволяют тебе провести в светлое время суток немного времени в форме твоего анимагуса. Размяв ноги, чувствуешь себя замечательно. Приводя все в порядок, проводишь послеобеденное время, гравируя руны на кости демона. Заряжающие руны собирают, по крайней мере, на тридцать процентов больше силы, чем такие же руны на «простой» драконьей кости, и первая схема защиты Билла с использованием данного материала намного мощнее — прямо-таки настоящая энергетическая свиноматка.

Что порождает интересную дилемму: сохраненная потенциальная волшебная энергия против испускаемой волшебной энергии — явление также известно в деле рунообработки в качестве парадокса Ле Фэй, в честь знаменитой ведьмы. Что предпочтительнее: дольше иметь защиту слабой силы или сильную, но медленно перезаряжающуюся контратаку? Легенда гласит, что она выбрала второе, но недооценила мощь, с которой Мерлин атаковал её южную крепость.

Ты всё ещё не уверен, к какой стороне дебатов больше склоняешься. Биллу крайне нравятся его взрывы. Он голосует за сильную Ле Фэй. Ты со своей любовью к достоинствам, как сильных щитов, так и долгосрочных защит — где-то в середине. Одно из золотых правил, которое Билл обычно презирает, гласит: «Не слишком увлекайся». Он — артист и всегда желает сделать все возможное для самовыражения.

Зная своего друга, понимаешь, что ни единый кусочек кости никогда не попадет на открытый рынок. Ни один из вас не нуждается в деньгах, плюс фактор «ух ты!», если вы будете единственными, кто сможет поиграть с данным материалом. Билл — как хомяк, запасает на всякий пожарный все, что возможно. Вероятно, именно поэтому он с гоблинами так хорошо и уживался.

Ужин проходит в атмосфере подавленности; Билл ещё не вернулся. Родители Флёр вежливы и доброжелательны. Её мама, Аполлина, утверждает, что имеет кое-какие провидческие способности и предсказывает впереди тяжелые дни — специально для тебя. Ты «ведешь себя как следует» и решаешь не комментировать, насколько, черт возьми, способно её предсказание подойти кому угодно.

Неправильно предположив, что ты и в самом деле хочешь быть послом, её отец решает вовлечь тебя в политическую беседу, и, принимая во внимание его положение министра иностранных дел Франции, та фактически выливается в «высокоуровневые переговоры» между Бразилией и Францией. Месье Делакур весьма заинтересован неожиданным присутствием Бразилии в Европе и слухами о волнениях среди гоблинов. Ставишь его в известность, что данные неприятности — по крайней мере, по местной шкале — исходят от гоблинов и, возможно, было бы мудро к таковым волнениям подготовиться. В свою очередь, спрашиваешь об уровне подготовке Франции и возможной помощи со стороны Франции администрации Скримджера.

Если посмотреть, то ваша беседа — не что иное, как превосходная возможность попрактиковаться в использовании и расшифровке двусмысленностей с закаленным практиком, несмотря на факт, что у тебя от этого болит голова. Он ценит предложенную тобой информацию и упоминает возможность посещения посольства в течение следующих месяцев для вероятной беседы. Факт должен произвести впечатление на Димперио — на обоих из них.

Из вашего обмена ты делаешь вывод, что Франция — в позиции «En Garde», а политику следовало бы признать «темным искусством».

Усталый Билл Уизли возвращается после ужина. Он вручает Квану целую папку фотографий и проводит пару минут со своими будущими родственниками, прежде чем решает привести себя в порядок.

Флер остается ещё на пару минут, а потом исчезает. Вместе с поцелуем в щечку звучат её последние слова:

— Если в ближайшем будущем тебе посчастливится кое-кого встретить, знай, она — друг.

Хочется попросить её остановить говорить загадками, но она уже идет к двери. Надо полагать, Биллу едва хватило времени поставить заглушающее.


* * *


Если большую часть жизни место твоего обитания — чулан под лестницей, то твой сон чуток. Усиленные кошачьи чувства и ночная природа лишь усугубляют ситуацию. Заглушающие чары прекрасно помогают, но сейчас не следует беспокоиться — Билл уже о них позаботился.

Скрип открывающейся в твою комнату двери интригует тебя. Аромат и форма незнакомы, но определенно принадлежат женщине. Через мгновение ты уже в человеческой форме.

— Могу я чем-то помочь?

Запинающимся голосом с сильным французским акцентом отвечают:

— Я… меня послала Флёр. Она подумала, что тебе, возможно, захочется побыть в компании.

— Кто ты? — дотягиваешься до тревожного камня, дабы осветить комнату.

— Никакого света, никаких полных имен, и, что гораздо важнее, никаких осложнений. Меня зовут… называй меня Николетт. Флёр сказала, чтобы я называла тебя Джеймсом и что мы можем принести друг другу пользу. Она подумала, что мне необходимо — как вы, англичане, там говорите? — «идти дальше», и говорит, что ты в таком же затруднительном положении и тебе тоже нужно выкинуть кого-то из головы. Я давным-давно научилась доверять её мнению.

Да уж, это не обычный для тебя случай с девицей в беде. Немного помолчав — ты в это время обдумываешь в тишине сказанное — она продолжает:

— Не собираешься предложить мне войти?

Легкая дрожь в голосе выдает её волнение. Как ты вообще попадаешь в такие ситуации? И как в них попадать ещё чаще?

Лучше подумать хоть о каких-то словах, прежде чем ведьма сбежит.

— Извини. Это не… ну, можно сказать, что я удивлен. Заходи, пожалуйста.

Прозвучало неуклюже, но, должно быть, ты произнес правильную фразу. В тусклом свете видны её темные волосы; нет никаких признаков того, что та является вейлой. «Николетт» — просто ведьма с хорошей фигурой в очень соблазнительной одежде.

Поправочка: она — ведьма с хорошей фигурой, которая только что, похоже, сбросила свою одежду. Бестактно с её стороны, но, учитывая отсутствие чего-либо под мантией, сомневаешься, что это произошло случайно.

Обдумываешь идею. К счастью, ты — подросток. Решить удивительно легко. Николетт, вероятно, замерзла. Лучше быть джентльменом и предложить её местечко в этой прекрасной теплой кровати.

Что-то есть в той мысли, что Флер пробует переспать с тобой, используя других ведьм. Это стоит повторить… ммм, изучить — ты хотел сказать «изучить».


* * *


Данное время года — не самое теплое в России. Ты — на территории района под названием Челябинский. Здесь расположено маленькое волшебное сообщество по имени Оарат неподалеку от реки Теча. Очевидно, нормалы, маглы или как их там ещё называют здесь, избегают области из-за захоронений советских ядерных отходов — случайная крупица правды из сказок с ведьмами, живущими в нехоженых никем местах.

Чтобы создать крошечный оазис на якобы бесплодной земле, здесь воспользовались сильными щитами для очистки воздуха и воды. Как сказал старина Хагрид, если бы обычные люди знали о наших способностях, мы бы увязли в решении их проблем.

— Оставайся вон там. Не привлекай внимания! Действуй только в случае необходимости, — шепчет Кван и толкает тебя к столу — надо полагать, он не особо верит в твое умение дипломата. По крайне мере, они взяли тебя с собой, оставив Хака, Хмури и наемников в пещере поблизости. Билл желает, чтобы мы казались настолько невинными, насколько возможно. Это тот самый случай, когда подростковый возраст работает в твою пользу. Плюс происходящее показывает, что Кван доверяет тебе присматривать за его спиной. Одно лишь это говорит, насколько далеко ты продвинулся.

В нескольких днях пути на северо-запад лежит долина, почти полностью принадлежащая Бабе-Яге. Ваша отборная, отважная группа сейчас здесь, чтобы найти проводника и достичь, как вы надеетесь, места назначения без особо крупных проблем.

Конечно, определение «особо крупные проблемы» открыто для интерпретаций. Чары помогают тебе подслушать разговор, когда твои товарищи по экспедиции подходят к разношерстному сборищу местных жителей, что напиваются после полудня. Для сбора начальных сведений Кван в достаточной мере говорит по-русски и без помощи магии; Билл же в это время двигается к хозяину бара за очередной порцией выпивки.

Оглядываешь комнату, пока они ведут светскую беседу с местными жителями. Пара обедает — женщина ругает мужа за лень… бедный парень.

— Чего желаете? — спрашивает хозяин низким порыкивающим голосом. Он чем-то напоминает тебе Аберфорта.

Выуживаешь два галеона:

— Поесть. Что у вас имеется?

— Ягнячья рулька с картофелем и морковью. Очень вкусно. Пить будете?

— Обычной воды.

Тот подбирает монеты, взамен опускает на стол четыре сикля сдачи и уходит обратно к прилавку, а ты рассматриваешь помещение дальше. В другом углу ест привлекательная брюнетка, наблюдая за процессом. Промокая салфеткой подбородок, она замечает твой взгляд. Её улыбка заставляет тебя отвести глаза.

И именно в этот момент волшебник, с которым говорил Кван, вывешивает в воздухе защитный рунный знак и обвиняюще указывает на того пальцем:

— Немногие туда ходят и большинство — не по своему выбору! С вашей стороны было бы мудро туда не соваться.

Билл наклоняется к нему с лучшим своим дружественным выражением на лице:

— Сергей, мы просто хотим с ней поговорить.

Другой тип бормочет:

— Последние иностранцы так никогда и не вернулись с беседы с Костяной Ногой, но когда по ночам оттуда дует ветер, их крики все ещё слышны.

— Прекрасно, но мы же не хотим причинить ей зло…

— Англичанин, Черный Всадник сам приходил в город, дабы напомнить нам, насколько она ценит уединение.

Кван пожимает плечами:

— Возможно, вы могли бы рассказать нам тогда, как поговорить с одним из её всадников.

— Они приходят только когда ей что-то нужно или им самим. Не ищите их!

Пара прекратила препираться и решила уйти. Женщина тащит мужа, бормочущего, что ничего хорошего из этого не выйдет и лучше им убраться отсюда.

К тому времени приносят твою еду; ягненок с приправами великолепен. На его фоне стряпня дорогой тетушки Петуньи выглядит как вчерашний мусор.

Закончив еду, женщина направляется к двери. Уже открывая её, она разворачивается и подходит к твоему столу.

— Твоим друзьям не слишком везет. — При этой фразе чувствуешь слабое притяжение, напоминающее тебе о Флёр — может, вейла или что-то похожее? Практически все вейлы — блондинки, так что остается возможность того, что она нимфа или дриада. Отмечаешь, что у женщины необыкновенно яркие карие глаза.

— Да уж, это точно. — Практически сразу же понимаешь, что она говорит по-английски, а не пользуется чарами. Откладываешь вилку, несмотря на желание доесть остатки ягненка.

— Какое у вас дело к хозяйке Урала?

— Не могу вам сказать. Не хотите ли присесть?

Та выдвигает стул и опускается на него. Потом протягивает руку и берет кусочек ягнятины, который ты только что отрезал. Ест, наслаждаясь приправой.

— Ягнятина по-особому от Юрия — нечто изысканное. Рецепт передавался в семье поколениями. Тебе нравится?

— Очень вкусно. Стоит каждого сикля. — Если бы тебе требовалось предположить её возраст, ты бы сказал, что ей около тридцати. — Я — Гарри.

— Светлана, рада познакомиться.

Взглянув через её плечо, наблюдаешь, что происходит с Биллом и Кваном. Украв у тебя ещё кусочек, женщина упрекает:

— Не беспокойся за своих друзей. Эти люди — просто испуганные безобидные дураки. Я слышала, что на островах не все в порядке. Это правда?

— Можно сказать и так, — берешь нож с вилкой и отрезаешь большую часть, раз уж делишься с ней.

— Вы — эмиссары этого возродившегося Темного Лорда и пришли искать мудрости у Костяной ноги?

Предлагаешь ей ещё кусок.

— Едва ли.

Она наклоняется к тебе, касается твоего лба кончиком пальца и прослеживает определенную метку, которой полагается быть скрытой под иллюзией.

— Да, пожалуй, ответ — «нет», учитывая шрам на твоем лбу. А правда, что он и в самом деле от проклятия убийства?

Официальный вердикт. Ты действительно чертовски ужасен в иллюзиях.

— Даже и не знаю, зачем я вообще пытаюсь.

— Фактически, не все так плохо. Просто я тонко подмечаю обман.

— Что ж, полагаю, это несколько успокаивает.

Она смеется и наклоняется вперед, вредно усмехаясь:

— Итак, враг Темного Лорда приезжает, ища встречи с ведуньей — а я-то думала, что сегодня будет скучный день! Ты намереваешься натравить зло на зло и посмотреть, кто победит?

— Наше дело имеет частный характер.

— Ну, если я должна вас туда провести, то, по крайне мере, должна знать хоть немного, что происходит, мистер Поттер.

— Сколько вы просите?

Положив голову на скрещенные руки, Светлана внимательно рассматривает тебя:

— Если не знать путь, то это крайне опасно. Защита от аппарирования, которая не предотвращает аппарации, но разрывает человека на кусочки… внезапно падающие с неба метлы… и я гарантирую, если ты попробуешь пробраться портключом туда или обратно, то о тебе никогда ничего не увидят и не услышат. Вы взяли с собой фестрала, гиппогрифа или какого-нибудь другого летающего зверя?

Очевидно, крошечные крылышки Хака не считаются, так что отрицательно качаешь головой. Светлана продолжает:

— Это, вероятно, и к лучшему. Белый всадник натаскивает фестралов нападать на любых летунов, пытающихся попасть в долину. Если ты и вправду не хочешь с ней сражаться, это было бы не лучшее начало. Главным образом надо будет идти пешком. Четыре дня — пять, если рыщет клан великанов. Я сделаю это за две сотни галеонов — половина вперед.

— С деньгами имеют дело мои партнеры. Пойду приведу их.

— А с чем имеешь дело ты, Гарри Поттер?

Твоя очередь улыбаться. Проклятье, как же хорошо снова гулять вольной пташкой, а не сидеть в том заплесневелом замке…

— Со всем, что бы вселенной ни вздумалось поставить у меня на пути.


* * *


— Не могу поверить, что ты соглашаешься на такую глупость, Светлана! Уж ты-то должна знать… — посмотрев на вас четверых, владелец бара качает головой и уходит.

— Несколько лет назад моя бабушка встретила свою смерть, напоровшись на палочку Бабы-Яги, — объясняет она, пока уходит Юрий, владелец гостиницы.

— Мы здесь не для того, чтобы сражаться с ней, если ты ищешь именно мести, — предостерегает Кван. Перед тем как объявить женщину «пригодной для работы», они вытащили её наружу для краткой проверки её навыков.

Нет, мне хотелось бы мести, но это глупо. Однако я и вправду люблю золото. На него можно купить много чего хорошего. Почему вы хотите с ней поговорить?

Билл перенимает эстафету.

— У неё есть кое-что, что было украдено у нас, а потом продано гоблину-коллекционеру. Эту вещь купил один из её всадников. И мы были бы не против вернуть эту штуку?

— Вы знаете, деньги для неё мало значат. Наверное, она пошлет вас выполнить несколько заданий — такова уж она.

Подавляешь стон. Ситуация — уже и так как в плохой сказке или тех же Dungeons & Dragons — игре, о которой на первом курсе говорил Джастин из Хаффлпаффа. Ходят слухи о том, что когда Геллерт Гриндельвальд пришел к ней, ему дали задание устранить Распутина и ряд Романовых, что косвенно привело к революции в России. Надо надеяться, на этот раз ты не доведешь обстановку до какой-нибудь гражданской войны или до свержения правительства. У тебя и так довольно много дел.

Билл отвечает:

— Будем рассматривать проблемы по мере возникновения.

— Две сотни галеонов — половину сейчас, половину по прибытию.

— Дорого, но выполнимо. Обязательно нужно оформить документы: неразглашение о нашей деятельности, неразглашение объекта нашего поиска, содействие в бою — наряду со стандартными условиями о верности.

Она обдумывает:

— Я нападу на участника экспедиции только при самозащите. Я не буду в силу никаких причин поднимать палочку против Бабы-Яги или её всадников. Я желаю выжить, дабы потратить эти двести пятьдесят галеонов — ведь именно столько вам это и будет стоить.

Пока Билл торгуется по условиям с русской ведьмой, в голове появляется черная мысль — все, кто попросили большее количество денег, умерли. Она чертовски лучше выглядит, чем Грозовая Туча, Санчес или Коллинз, так что надеешься, что судьба не обращает на вас сейчас внимания.

— … и если я откажусь, вам потребуются недели, чтобы только найти нужную долину.

Улыбнувшись, Билл вытаскивает папку из портфеля и вручает ей фотографии.

— Ошибаетесь.

Светлана просматривает фото. С каждым изображением её карие глаза всё больше округляются:

Боже мой! Как это вообще возможно?

— Магловские спутники; искажения обычно вызваны наличием защиты, — отвечает Билл. — Мы полагаем, что вон то искажение недалеко от восточного края — похоже, её избушка.

— Нет-нет. Изба свободно бродит по долине. Ведьма использует её только в тех случаях, когда путешествует за пределы долины. Это поразительно! У Бабы-Яги прямо на том месте — замок. Я крайне впечатлена, но если у вас есть снимки, зачем же вам нужна я?

— Только потому, что мы знаем, куда идти, не означает, что нам известен самый безопасный маршрут к этой точке. Вот здесь и вступаете в игру вы.

Та продолжает рассматривать снимки:

— Да, понятно. Отлично, я подпишу документы на двести двадцать, половина вперед. Составьте контракт, а я вернусь через час с вещами. Тогда и подпишем.


* * *


Чуть позже, чем через час, ваша группа аппарирует к краю лагеря. Пока ты включаешь её в защиту, женщина изучает ситуацию.

— У вас слишком много бойцов для якобы мирного визита к Бабе-Яге.

Пожимаешь плечами:

— Мне говорили, что у меня есть досадная склонность опрометчиво кидаться в сложные ситуации. Это лишь способ сверхкомпенсации. Кроме того, кто из нас говорил тут недавно о племени великанов?

Стукнув тебя по спине и засмеявшись, женщина отвечает:

— Мне нравится твое чувство юмора, Гарри Поттер.

Билл кидает на тебя понимающий взгляд, но пока молчит. Он уже пару дней язвит по поводу таинственной «Николетт» и твоего увлечения старшими женщинами. Учитывая твой подростковый возраст, практически все женщины будут старше тебя, и ты уже показал, насколько неудачно у тебя складываются отношения с девушками твоего возраста.

Кван жестом велит Шону — лидеру наемников — следовать за вами, и вы все проходите в главную палатку. Билл снова вручает Светлане фотографии. Она показывает на южное кольцо гор:

— Лучше подойти с юга. В этом районе в горах много металла и защита не настолько сильна, как должны бы быть. Замечали, как эту область патрулирует Красный Всадник. Он — самый разумный из её свиты. Если сможем убедить его взять нас к ней, путешествие будет довольно легким.

Говоришь ей:

— А если не получится?

Подняв бровь, та отвечает:

— Значит, вселенной вздумалось поставить у тебя на пути очередное препятствие, Гарри Поттер. Ещё в горах много всяких существ. Великаны обычно на севере, но тролли и другие звери называют границы её земель домом.

— Какие там дальше укрепления после того, как только пройдем горы?

Кван не получает ответа, так как входит один из наемников — как ни смешно, тот самый, у которого навязчивая идея по поводу твоего приятеля боевого мага и у кого такое же имя, как и у брата Билла.

— Над лагерем кружит волшебник на фестрале.

Шон говорит:

— Он уже угрожал нам каким-то своим действием, Чарли?

— Нет пока. Кендра, Иван и все три Дэйва следят за ним.

— Что Иван думает о его ауре?

Чарли закатывает глаза. Он невысокого мнения об искусстве чтения аур серба.

— Он говорит, что волшебник опасен, но ничего такого, с чем мы бы не справились.

Улыбнувшись, Билл смотри на Светлану.

— Что ж, если сделаем все правильно, возможно, ты получишь самые легкие деньги в своей жизни. Давайте-ка пойдем и пообщаемся.

Остальные выходят из палатки. Мужчина приземляется на полянке. Это — Белый Всадник. Он подходит к краю лагерных временных щитов и останавливается, скрестив руки.

— Что вы делаете на земле моей владычицы, чужестранцы?

Билл пытается было подойти, но Светлана его останавливает:

— Я его прежде встречала. Несмотря на цвет одежды, в нем практически нет ничего «светлого». Давайте сначала с ним поговорю я.

— Безусловно, сначала дамы.

Ведьма выходит к щитам и произносит:

— Благородный Всадник, эти волшебники хотят поговорить с Костяной Ногой. Разрешите ли вы им безопасно пройти в долину?

Мужчина чешет свою бородку клинышком и внимательно изучает вашего проводника:

— Зачем мне это, Светлана-с-гор? Долина моей владычицы — её личная территория. Я не вижу ни одной веской причины, чтобы её побеспокоить. Вам следует прекрасно понимать, о чем вы просите!

Она кивает, возвращается к вашей группе и обращается к Биллу:

— Тебе придется изложить свои доводы.

Билл кивает. Может, старина мелкая-сошка-превращенная-в-учителя-трансфигурации Перси и мнит себя «дипломатом» клана Уизли, но все, на что они способны, Билл может выполнить лучше. Если у кого это и получится, то у Билла.

Пятью минутами позже Билл объясняет, что кое-что большой ценности было украдено и продано одному из всадников, и что данная группа пришла сюда, чтобы вернуть эту вещь — мирно.

Белый Всадник оглядывается.

— У неё заполнены золотом целые сокровищницы. Ваши деньги её не заинтересуют. Если она сочтет вас достойными, то даст вам аудиенцию. Покажи себя, англичанин. На южном конце долины есть кладбище. На этом кладбище — большой памятник. Если ты сможешь положить на этот памятник руку, все всадники об этом узнают и проводят вас в замок нашей леди, но только если вы сможете самостоятельно пройти через горы.

— Это не какая-то там игра, — сквозь зубы произносит Билл.

Тот издевательски кривится:

— Это — мои условия, хочешь — выполняй, а хочешь — нет. И они, и ты практически не имеете для меня значения. Если хочешь хоть что-то значить, заработай право быть в её присутствии, — закончив, Белый Всадник подходит к своему белому скелетообразному коню, непринужденно на него вскакивает и взмывает в воздух.

Возвращаются Билл со Светланой. Та говорит:

— Если Всадник знает, что мы здесь, значит, она тоже в курсе. Кажется, это проверка для вас. Подозреваю, что и он, и другие поставят на вашем пути как можно больше препятствий. Тем не менее, щиты здесь самые слабые, так что мое предложение ещё в силе.

— Может, нам стоит попробовать другое направление, если они собираются укрепить южный конец гор, — предлагает взамен склонный поступать неожиданно Хмури.

Кван качает головой:

— Всадник хочет, чтобы мы решили задачу — и больше ради чести, а не ради битвы. Обойти — значит оскорбить. Я голосую за то, чтобы идти на юг.

Следует длинное обсуждение. Хмури вместе с некоторыми наемниками хотят попытаться обойти с запада. В конце концов, у нас тут не демократия. Распоряжается Билл. Большей частью Билл — бесшабашный разгильдяй. Ты знаешь, что больше всего тот ненавидит именно принимать решения, которые могут привести к чьей-либо смерти.

После тщательных раздумий он произносит:

— Её фавориты уже знают, где мы. Если они могу определить нас здесь, они, похоже, будут наблюдать за нашим передвижением, и как только мы начнем разрушать и обходить защиту, они точно будут знать, где мы. Мы можем, как разделиться на две группы, так и остаться одной. Учитывая, что они задействуют великанов, мне больше нравится вариант, в котором мы вместе.

Хмури видит смысл в логике Билла:

— Выступаем сейчас или подождем до утра?

Билл поворачивается к проводнику:

— Как близко можно подобраться к защите при помощи аппарации или портключа?

— Если допустить, что они не расширяют защиту, пока мы тут говорим, с южной стороны щиты покрывают площадь примерно в пять миль.

— У нас есть примерно два часа до того, как начнет смеркаться. Сейчас же снимаем лагерь. Выдвигаемся к зоне действия. Чтобы расширить защиту, понадобится время и усилия. Если выступим сейчас, они не смогут этого сделать. Подойдем портключом на десять миль, а остальные пять миль пролетим на метлах. Прижмитесь к земле и летите с оглядкой на случай, если вдруг столкнемся с областью помех. Гарри, я хочу, чтобы ты, Хмури и Светлана были впереди. Она знает местность, глаз Хмури и твои очки помогут заметить щиты, плюс ты — наш лучший летун — на случай, если ситуация станет жаркой. Я поведу главную группу примерно в двухстах ярдах за вами.

Светлана оказывается на твоей метле у тебя за спиной. Самая высокая скорость её метлы составляет лишь половину от скорости твоей Молнии.

— По правде говоря, полеты на метле мне никогда особо не нравились, — жалуется она. — Наверное, когда-нибудь мне придется покупать новую.

— Как насчет волшебного ковра? Они законны и широко распространены в этой части света, насколько я слышал.

Та озадачена:

— Я — и на старом пыльном ковре? Как какой-то арабский факир… нет, спасибо.

— Думаю, твоя проблема в том, что ты использовала недостаточно хорошую метлу. Стоп, что это? Хмури! Посмотри туда! Что думаешь?

Покрытый шрамами аврор вглядывается в указанном тобой направлении.

— Отличные глаза, Поттер, похоже на обширный район щитов периметра. Приземляемся. Это максимум, до чего можно добраться.


* * *


Следующее утро начинается слишком резко — с женского крика. Выбравшись из главной палатки, обнаруживаешь боевого мага Кендру перед статуей:

— Я видела его лишь полчаса назад.

Статуя поразительно похожа на Ивана, младшего провидца. Принимая во внимание искаженное выражение боли на его лице и факт, что его рука с палочкой заморожена в процессе накладывания заклинания, вряд ли тот был счастлив, когда все произошло. Если подумать, то ты тоже не слишком-то доволен. Шон уже рявкает команду остальным наемникам разделиться на пары и проверить лагерь.

— Он мертв?

Билл уже проверяет его своей палочкой.

— Я уже видел нечто подобное в египетских гробницах — истинное окаменение. В Каире есть специалисты, возможно, способные его расколдовать. Одно известно точно — мы ничего сейчас не можем для него сделать, черт побери. Гарри, проверь щиты периметра. Посмотри, не нарушали ли его. Светлана, мне нужна ваша палочка.

Уходя, слышишь, как ведьма говорит:

— Могу я спросить зачем? Ваш контракт указал бы, нарушила ли я слово.

— Верно, но если защита не была нарушена, вы — единственное, что у нас изменилось за последние дни. Вашу палочку, пожалуйста.

Просматриваешь выгравированный комплект щитов периметра и выясняешь, что они уничтожены.

— Билл, здесь брешь. С этим комплектом покончено навсегда. Кто-то пробил дыру такой величины, что в неё мог пробраться и Хак.

Он всё равно заканчивает проверять её палочку и вручает её обратно хозяйке, а потом идет посмотреть, что у тебя. Ты не уверен, что его волнует больше — то, что один из наемников теперь превратился в статую, или что кто-то пробил его защиту. Если уж биться об заклад, ты бы предположил, что это защита.

— Гарри, когда будем ставить вечером лагерь, сделай двойной слой периметра, а на втором слое установи тревогу при срыве и привяжи её к внешнему слою. Можно будет сделать временные в воздухе или быстро выгравировать все на песчанике. Они не должны быть красивыми — лишь просуществовать шесть-восемь часов.

Киваешь.

— А что насчет наемника? Просто оставим его здесь? Можно было бы привязать к нему пару костей демона и посмотреть, не вытянут ли они магию…

— Это хорошая идея, но неизвестно, сколько времени все может занять и не убьет ли его такой ход. Он никуда не исчезнет. Можем оградить его, и тогда кто бы ни попытался его забрать, получит в ответ что-нибудь мерзкое — например, смерть; а потом подберем его по пути обратно.

Ага, он действительно не любит, когда обходят его защиту.

— Сбавь-ка обороты своих яростных порывов, Билл. Они ведь просто могли его убить, но не убили. Этот Всадник, кажется, воспринимает происходящее как какую-то игру, и все выглядит так, как будто они открыли счет.

Снимаешь остаток защиты, пока Билл с Шоном быстро обсуждают варианты насчет окаменевшего наемника. В итоге они решают, что два «Дэйва» отлевитируют его за периметр и доставят портключом к город. Иван «снимет» комнату в гостинице на неделю. Что задержит ваше отбытие примерно на час, но уж лучше так, чем превращать человека в ловушку.


* * *


В конечном счете, дуэт возвращается, и вы начинаете поход в горы. Проходит лишь полчаса, как ты начинаешь оценивать прелести волшебного путешествия. Хак, конечно, вынужден проделать путь, таща двух саперов из драконьей кости, которыми воспользуются, когда — а не «если» — уровень «задачи» мадам Яги станет посложнее подобной ерунды.

— Твоя очередь, Гарри. Обезвредь вот этот, — голос Билла буквально сочится любовью. Он уже снял две ловушки в защите, с которыми вы столкнулись. Либо он устал, либо начинает уставать. Как бы он себя ни чувствовал, теперь твоя очередь распутывать чье-то волшебство.

— Прямо-таки твое дело, Гарри, главным образом норвежские и славянские руны. Похоже на какой-то усиливаемый звуком щит. Как думаешь?

У Билла — то самое «язвительное» выражение на лице. Выражаешь свое первое аналитическое сомнение:

— Если здесь где-то в пещере нет большой жуткой твари и это не её звоночек на обед, то этот щит, возможно, предназначен наслать на нас лавину.

— Именно поэтому-то ты и здесь, подмастерье Поттер. Так как ты предлагаешь его снять?

— Ты уже проверял его на спусковой сигнал — можно ли окружить его заглушкой?

Билл ударяет себя в грудь:

— Я ранен, Гарри, прямо вот сюда. За кого ты меня принимаешь?

Сканируешь область подобно параноику, коим ты соответственно стал. Есть отказоустойчивая — руническая — версия пары жестянок и куска нити, которая пошлет звук за пределы всего, кроме смехотворно громадного заглушающего поля.

— Ты и вправду хочешь, чтобы я на это ответил, Билл? Хорошо, заставь кого-нибудь установить конус тишины вон там, на отдушине; пусть или Кван, или Хмури огородит меня, а второй из них — главный щит. Мое скандирование заглушать будет менее эффективно, но и оно сойдет, а мы получим определенные гарантии по поводу данного места. А ты остаешься здесь тихонечко на случай, если мы вдруг что-нибудь упустили. Ну, как тебе стратегия?

Тот улыбается:

— Как использовать редукто для мытья посуды, примитивно и неэффективно, но зато гарантирует, что проблемы уйдут, как только ты закончишь. Мне нравится. Шон, пошли кого-нибудь закрыть вон ту область заглушающим, и второго человека на случай, если оно начнет рассыпаться. Мистер Кван, я знаю, насколько вам нравится, когда Гарри молчит, поэтому вам и карты в руки. Аластор, вы со мной наблюдаете за пятисекундным франком.

«Пятисекундный франк» — это термин разрушителей для щита, который появляется внезапно для него, и ничего не подозревающему типу остается лишь пять секунд жизни. Годы, а возможно, и века назад, кто-то поставил здесь этот щит. Возможно, даже старая карга самолично! Пришло время испытать твою храбрость против персоны, которая уже может быть мертва, и посмотреть, кто из вас победит. Именно это и ускоряет движение крови по твоим жилам. Лучшие разрушители заклинаний живут ради таких испытаний.

Первые несколько слов срываются с твоих губ, и на окружающую действительность падает заглушающее. Игнорируя тишину, продолжаешь скандировать и плетешь палочкой замысловатый повторяющийся узор. Окружающее тебя поле пропитывается ощущением магии, когда ты надавливаешь на энергию щита. К счастью, на этой гранитной плите не так много заряжающих рун. Он просто предназначался для очень сильного шума, которому не нужно слишком долго длиться для схода лавины. Проходит меньше минуты — защита уже падает. На девяносто второй секунде все закончено. Два прекрасно размещенных заклинания — и контроллеры для этой схемы уничтожены, угроза изолирована, а щиты повреждены.

Повернувшись, шевелишь ртом, обращаясь к Квану:

— Можешь снять заклинание?

У ублюдка хватает смелости действовать, как будто он тебя не понимает. Он уклоняется от станнера, в раздражении посланного тобой в его направлении, но все-таки снимает поле. Ты уже собираешься, было, его обматерить, когда откуда-то сверху раздается оглушительный удар в гонг. Как? Что? Ты же удалил защиту…

— Там! — кричит Хмури, указывая на горы над перевалом. Даже с такого расстояния легко можно видеть огромную фигуру тролля у гонга. Что ж, ты выполнил свою работу, уничтожил щит и избежал «пятисекундного франка». Очень жаль, что у них имеется «десятисекундный тролль» для запуска лавины вручную.

Тонны снега начинают смещаться по обеим сторонам перевала — твою мать! Ну, внутри защищенного периметра было бы глупо попытаться летать, аппарировать или попробовать смыться портключом. Даже ты не достаточно силен, чтобы испылить целые горы.

— Дерьмо! И что теперь? — кричит кто-то.

Именно в такое время, когда целый мир — ну, по крайней мере, приличный его кусок — несется на тебя вниз, приходится спрашивать себя, а была ли такой уж замечательной идея покинуть Бразилию? Там прекрасный климат. Люди — вполне славные — ну, те, которые не пытались тебя убить. И что важнее всего, никто не пытался похоронить тебя заживо.

Секунды уходят — пора придумать что-нибудь гениальное или глупое до такой степени, что спасет тебе жизнь.

Глава опубликована: 09.01.2010

Глава 9. Я должен сделать это по-своему (реприза)

Это уже второй случай за последнее время, когда тебя пытаются похоронить заживо. В тот раз можно было нырнуть в банковское хранилище. Аппарировать, улететь или уйти портключом нельзя, и под рукой нет хранилища.

Или есть…?

Попятившись, объявляешь:

— Все в пещеру. — Терять самообладание, когда лавина уже наполовину сошла, нецелесообразно. Низкий грохот пластов снега и льда начинает нарастать — как и напряжение.

— Какую пещеру? — кричит один из наемников рядом.

— Вот эту! Прямо здесь! Тонаре! — Твоё взрывное с размаху врезается в склон горы и создает углубление.

— Она же совсем небольшая!

Показываешь на экипировку, плывущую на волшебном диске.

— Её всего-то должно хватить по размеру для этой палатки!

Хмури, Кван и Билл мгновенно ловят идею, и их заклятья присоединяются к твоему. До наемников и до проводника у тебя на хвосте, Светланы, доходит чуть позже, и вскоре маленькое углубление становится все больше и больше. Твои заклинания действуют как свайные молотки, вгрызаясь все глубже. Возможно, самое короткое расстояние между двумя точками — это всё-таки твоя палочка. Семь взрывных в скоростном режиме опустошают тебя и в плане магии, и на физическом уровне. Все остальные с легкостью добавляют ещё пятьдесят-шестьдесят заклинаний к твоим усилиям.

Результат некрасив, но ты здесь не для того, чтобы наслаждаться видом. Вместо того, чтобы дать пыли опасть, Хмури уничтожает её. Кван и лидер наемников, Шон, размещают палатку в отверстии.

Глаз Хмури дико осматривает окрестности:

— Поттер, увеличь один из тех камней, чтобы у нас было чем заткнуть выход из пещеры.

Выполняешь; сердце гонит адреналин. Может, кое-что и есть в этих разговорах о любителях острых ощущений. Люди забиваются в палатку, пока Хмури помогает пролевитировать тебе увеличенную скалу к входу. Мельком кидаешь взгляд в небо, где Хак направляется к бьющему в гонг троллю, и ощущаешь, как твой фамилиар тоже возбуждается.

Крик Грозного Глаза звенит у тебя в ухе:

— Уизли, прекрати трахаться с этими саперами и тащи сюда свой зад!

Рыжий поднимает глаза, закатывая последнюю глыбу в сделанную для них расщелину:

— Надо, что мы смогли найти их после лавины. — Взять их в палатку нельзя. Если один из саперов вдруг случайно взорвется, палатка может стать инертной. Вуаля, вот вам и прекрасный способ быстро покончить с жизнью.

Старый маг показывает на приближающуюся стену погибели:

— Они стоят смерти?

Билл — довольно прагматичная личность.

— Правильный довод. Этого должно быть достаточно.

Он мгновенно взвивается с места и ныряет за вас. Грозный Глаз хрюкает тебе на ухо и жестом показывает на скалу:

— Давай, парень, в дыру её — так, чтобы плотненько вошло. Нам не нужно, чтобы сюда набилась эта белая штука.

Явный сексуальный подтекст. Интересно, он всё же псих или просто жуткий старик? Безопаснее предположить, что немного и того, и другого, и не обращать на это внимания.

Проходит не больше минуты, когда ваша импровизированная баррикада смещается под тяжестью снега.

Билл оглядывается. Ты, он и Кван были и прежде в такой ситуации. Рыжий произносит:

— Прекрасно, нам надо будет сейчас же наколдовать себе чары пузыря прежде, чем начнем копать путь наружу. Давайте после этого выждем, а потом будем меняться, чтобы перед выходом на поверхность у большинства были свежие силы. Очень вероятно, что когда выберемся наружу, нам предстоит теплая встреча.

Кван отвечает:

— Он прав. Рассчитывайте на то, что придется сражаться.

Оставляя их размышлять, передвигаешься к задней стене палатки. Рядом улыбается тебе расположившаяся в кресле Светлана; она кивком указывает тебе на соседнее.

— Соображаешь на ходу; у тебя хорошие инстинкты для столь юного возраста.

Оседая на подушки, пожимаешь плечами:

— Это не возраст, а всего лишь опыт.

Перебросив черные волосы через плечо, та смеется, кладя руку тебе на колено:

— Полагаю, за этим утверждением таится история.

— Можно и так сказать.

— Может, расскажешь?

— Она очень длинная, а воздуха здесь надолго не хватит. Может, в другой раз?

Светлана понимающе кивает:

— Хорошо, придержу пока свое любопытство. Твой тролль поможет нам выкопаться? Очень любопытный экземпляр. В своих путешествиях я никогда ещё не встречала такого, чтобы менял свой размер.

— Вот такой у нас Хак. Единственный в своем роде. Он, вероятно, будет настороже, пока мы будем отсюда выбираться. Почти ничего не пропускаешь, да? — Проверяешь связь со своим «фамилиаром». Он — на вершине горы и, кажется, очень возбужден. Удачно. На мгновение тебе становится жаль, что телепатия в вашу связь не входит, но, если честно, у идеи, говорящего прямо у тебя в голове Хака, есть серьезные недостатки.

— Нет, я очень проницательна. На моей работе это настолько же полезно, как и тот тотем, который, как я заметила, высовывается у тебя из-под рубашки.

Подходит Билл.

— Гарри, вас с нашим проводником определили в одну пару. Когда мы с Кваном начнем уставать, вы следующие. Работайте до тех пор, пока не устанете, а потом начнут Хмури с Шоном. Они прямо за вами. Пока отдохните, прекратите болтать и берегите наш воздух.

Киваешь и создаешь пузырь. Если так посмотреть, у вас есть почти час для отдыха. Именно к этому на самом деле и сводится твоя жизнь — краткие периоды отчаянного безумия и смертельно опасный опыт, перемежающийся бездельем.

В какой-то момент, принимая о внимание, что ты проживешь достаточно долго, ты сделаешь какого-нибудь врача очень, очень богатым.

Если верить Биллу, разрушители заклинаний проводят много времени в пузырях. Могильники, заполненные ядовитым газом и другими парами, — профессиональная угроза. Вынув из сундука свою копию Голинарда, начинаешь читать. Ты слишком на взводе, чтобы сидеть просто так. Учеба или гравировка кажутся тебе неплохим способом провести время. Вернувшись в кресло, открываешь книгу и устраиваешься поудобнее. Русская ведьма наклоняется поближе и тоже начинает читать. Ты несколько оскорблен её готовностью игнорировать персональные границы, однако с другой стороны тебе очень нравится близость такой привлекательной волшебницы-брюнетки, которая, судя по всему, очень тобой заинтересована.

Не проходит и пятнадцати минут, как приходят вести с поверхности — Хак все ещё очень возбужден, и довольно ощутимо. Будем надеяться, что там, на горе, все же была тролльша, иначе Хаку понадобиться серьезно объяснять свои действия! Когда ты велел ему решить вопрос, ты не имел в виду ужин и валяние на снегу.

Ощущения добавляются к смешанному блаженству оттого, что Светлана так близко. У тебя есть определенные подозрения, что в ней есть кровь дриады или нимфы. Уже не раз женщина проводила пальцами по тыльной части твоей руки, поощряя тебя перевернуть страницу. Очень… мило. Учеба не особенно продуктивна. Ты получаешь от чтения не слишком-то много проку — а, может, и слишком, и в этом-то и проблема.

Позднее слегка измученный Билл возвращается и прерывает вашу учебу… которая, если подумать, «не совсем» и учеба.

Тоннель очень узкий и едва позволяет тебе протиснуться перед ней. Если ты думал, что она отвлекала тебя, сидя рядом в кресле, то узкие стенки тоннеля делают ситуацию ещё хуже — или лучше, как посмотреть. Вы быстро достигаете согласия. Один из вас держит светлячок и подпирает другого своим телом, пока второй проталкивается вперед, волшебно прорезая тоннель сквозь снежный покров. Часть снега трансфигурируете в деревянные подпорки.

Как ни странно, это напоминает тебе о детстве и снежных фортах Дадли. Тетя Петуния специально держала тебя в доме, пока её отпрыск не заканчивал, а потом посылала тебя наружу, чтобы расчистить от снега дорожку, а Дадличек обстреливал тебя.

Очень хочется, чтобы все было как раньше, когда люди пытались лишь оскорбить тебя, а не убить.

Продвигаетесь медленно, но равномерно. Взрывным было бы быстрее, но тогда угроза обрушения будет намного сильнее; в итоге исчезающее действует в качестве основного способа копания. Посылаемые вами проникающие заклятья пока ещё не пробиваются на свет. Сейчас это только предположение, но, вероятно, придется пройти ещё футов двадцать-тридцать снега.

Сосредотачиваешься на текущей задаче и изо всех сил пытаешься игнорировать близость ведьмы. Даже в окружении всего этого снега и льда капельку жарко. Свободная рука Светланы обнимает тебя за талию для поддержки и напрягается при каждом брошенном тобой проклятии. Ты не можешь оглянуться, но зажженные ею стрелки помогают обнаружить возможные обвалы.

В следующие заклятья вкладываешь чуть больше силы, зная, что каждый раз женщина ощущает твою мощь. Однажды Билл сказал: «Цыпочек привлекают сила, опасность и возбуждение». Билл — умный парень.

Ну да, ты немного рисуешься. Почему бы Гарри Поттеру не поэксплуатировать немного феномен Гарри Поттера? Разве с этим что-то не так?

После постоянного использования исчезающих подступает волшебное истощение. Светлана устанавливает дополнительные подпорки и меняется с тобой местами. Тоннель — примерно на пятнадцать футов длиннее. Далеко же ты ушел от выкапывания из гоблинского хранилища в Южной Америке… По крайней мере, в этот раз вы не страдаете от потери члена команды.

Воспользовавшись палочкой, Кван пишет в воздухе сообщение.

Почти прошли. Все — в тоннель. Последний несет палатку.

Ты удивлен; казалось, пробраться наружу займет гораздо больше времени. Внутри тоннеля понимаешь, почему. Там — магически увеличенный анимагус-нюхлер прокладывает путь вперед с удивительной скоростью, и Хмури высылает перед ним галеоны в снег, чтобы «регулировать» процесс.

Это умно и находчиво. Несомненно, надо воздать Биллу должное. Даже если тот пока не достиг ясности со своим животным духом, он уже извлекает из ситуации пользу. Волшебный глаз бывшего аврора сканирует потолок тоннеля.

Его палочка быстро двигается, уменьшая Билла до обычного размера и возвращая того в человеческий облик. Над вами — группа гоблинов. Они вооружены, тыкают в землю копьями и с помощью воргов разнюхивают окружающую остановку. Ещё имеется также, по крайней мере, один великан. Приготовься!

У тебя проявилась серьезная неприязнь к гоблинам, этим противным небольшим созданиям. Может быть, не стоит судить всю нацию по той дюжине, что хотела тебя убить. Был же этот Гриф… ну, как-то вроде того. Он не пытался свести тебя в могилу — если забыть, конечно, о поездке на тележке.

Хмури дает сигнал, что прямо над экспедицией — пять гоблинов. С маниакальным взглядом, напомнившем тебе, что старый аврор — вовсе не самый стабильный тип в долине, маг испаряет сохранившийся потолок. Прогноз на сегодня: обильный снег и, возможно, гуманоидный дождь сверху. Через пару мгновений пять гоблинов мертвы. Для тех, кто на поверхности, все выглядело, должно быть, как один из тех ужастиков по телику — их товарищи просто взяли и внезапно исчезли из их поля зрения.

Времени, чтобы оценить ужастик с гоблинами, не хватает, и ты выходишь из траншеи. Заклинание на ботинках позволяет тебе выпрыгнуть и приземлиться на снег. После лавины окрестности разительно отличаются.

Впервые за последние часы видно солнце. Свет немного отражается от снега и чуточку болезнен для глаз. Повсюду гоблины, большинство из них — в мехах и в защитных очках. Ближайшая группа — в двадцати футах. Они не слишком-то счастливы тебя видеть. Ну, Поттер, дай им шанс. Давайте же жить дружно. Так бы поступил Дамблдор. На самом деле коварный ублюдок попытался бы использовать их в замысловатом плане, который тем или иным способом подверг бы твою жизнь опасности, но не в этом суть.

Так или иначе, спорная точка зрения. Они бросают в твоем направлении копья. Убей их. Убей их всех. Созданный ветер уносит летящие в тебя предметы с пути. Очевидно, гоблины в этих местах не получили уведомление о запрещение воргового зелья.

Шакалы, огненные летучие мыши, боровы и медведи — вот это да! Ты имел дело с меньшим резервом и с худшим, но никогда до этого не дрался с великанами. Здесь их трое. Твое сердце неистово бьется, наполняя накопленным адреналином весь организм. Называйте это высокомерием, однако демон в скрытом городе не смог тебя прикончить, и ты ни в коем разе не собираешься умирать в заснеженном ущелье от рук шайки гоблинов!

Направив палочку на область рядом с ближайшим великаном, пытаешься сотворить снежный голем и дать громиле товарища для игр. Когда конструкт достигает высоты примерно в пятнадцать футов против двадцатипятифутового великана, напряжение для тебя становится слишком большим. Дубинка великана врезается в «ледяного снежного голема» и сносит большую часть правого бока. Остальное обрушивается вниз на злобного монстра и чуть-чуть замедляет его. Урок выучен: только потому, что ты можешь вызвать гигантского снежного голема, не обязательно значит, что он пригодится.

С палочек твоих союзников срываются проклятья. Порывы волшебного ветра бросают тебе в лицо снег. Там, в отдалении, есть несколько магов Бабы-Яги, но они, кажется, не атакуют напрямую. Для них это все просто большая игра! Отдел Тайн — нечто совершенно незначительное по сравнению с этим хаосом и беспорядком. Клуб Тома и не собирался вас прикончить, иначе бы заголовки в газете выглядели бы как «Поттер и ещё пятеро убиты в министерстве!».

Умирает прыгнувший на тебя шакал, разваленный надвое твоим усиленным разрубающим. Бегущий за ним гоблин с мечом в шоке глазеет на отрезанную руку, но уже через мгновение возобновляет атаку. Отдаешь чертовому созданию должное — и хорошенько угощаешь его проникающим.

Жизнь закалила тебя, но смерть — даже больше. Хищник, питающий твоего анимагуса, не вздрагивает при убийстве как ребенок, которым ты когда-то был. В конце концов, смерть выбирает произвольно. Такие хорошие люди, как Седрик, Сириус, Грозовая Туча и МакГонагалл могут внезапно умереть и без предупреждения.

С другой стороны, плохие парни точно так же могут отдать концы …

Ближайший великан спотыкается, когда в него ударяют заклинания Квана, Хмури и двух наемников. Пара медведей под империусом вцепляется в его бедра как щенки. Твое разрубающее прорезает надетую на нем шкуру и оставляет в плече глубокую рану. Пока монстр изо всех сил пытается подняться, замечаешь в небе быстро опускающееся пятно. Когда оно приближается к великану, силуэт увеличивается и раздувается; добавляется масса, и на твоем лице появляется улыбка.

Посмотрите! Там, в небе… Это — птица! Это — самолет! Это — Хак![1]

Тролль бросается на великана — как в тех боях без правил, которые имел обыкновение смотреть Дадли — вынуждая великана кричать от боли. Хак начинает безжалостно душить великана. Ты двигаешься к верхнему слою, беспорядочно запуская взрывные и посылая гоблинов и воргов в полет, как в высокобюджетных боевиках. Копья и арбалетные болты пронзают воздух вопреки смертельной радуге магии.

Остальные следуют за тобой, помогая добиться преимущества и заставляя их отступить. Билл попадает в одного из великанов ослепляющим, и тот начинает шататься и крутиться. Без непосредственной помощи управляющих ими магов число гоблинов не так уж велико. Твое внимание привлекает женский крик слева. Это — Кендра, одна из наемниц. У неё в плече арбалетный болт, и женщина лихорадочно тянется к сумке за безоаром. Заклятье щита пытается оградить её от дальнейших повреждений.

Один из «Дэйвов», пробуя помочь, получает пару болтов в спину и падает в её руки, заваливая их обоих. Смертельные болты прошли сквозь защиту ведьмы как сквозь ткань. Усиленные рунами, пробивные: они так же незаконны, как и ворговое зелье, и зачарованы так, чтобы пройти сквозь стандартное протего. Профессор Биннс и его исчерпывающие лекции по войнам гоблинов снова достигают цели. Очевидно, это был самый полезный класс в хогвартском учебном плане. Есть в этом некая восхитительная ирония. Твои глаза прослеживают смертельные снаряды к их источнику — трио гоблинов-снайперов, нашедших укрытие за скалами.

— Инвито Фульгрекс! — они слишком далеки для точной цели, но очевидная мощь проклятья, вызвавшего молнию с неба, опустошает окрестности. Вторично творишь заклятье и посылаешь стрелу в ослепленного великана, вбивая его в землю. Авантюрная игра со стихиями наполняет твое тело опьяняющим восторгом.

Эта демонстрация плюс выведенные их строя великаны сокрушают гоблинов. Они бегут. Волшебники в отдалении садятся на фестралов и улетают. Хочется послать им вслед пару проклятий, но вместо этого поднимаешься к своему троллю.

Хак позволяет голове гиганта упасть на землю и слезает со спины большего монстра. Сложно видеть, убил ли он того или великан просто в обмороке. Тот, которого выбил ты, с трудом поднимается на ноги и убегает, шатаясь как пьянчуга.

— Что случилось с троллем на горе? — как будто ты ещё не знаешь.

Тролль фыркает и выдает честнейшую ухмылочку:

— Слишком со многими надо было сражаться здесь, — он обводит руками местность вокруг вас, а потом продолжает. — Хак не глуп. Если выбор — между траханьем хорошенькой тролльши или борьбой с великанами… что ж, кроха Гарри уже знает выбор Хака.

— Что ж, я рад, что ты тем временем нашел себе хоть что-то или кого-то.

Его губы искривляются в грубой ухмылке, открывая желтые темные зубы. Сделав около тридцати шагов, Хак останавливается.

— Нужна дубинка. Она — здесь.

— Ты уверен?

— Да. Кроха Гарри достанет щит и дубинку Хака?

С одной стороны, щит из кости дракона дорог, но его можно заменить. С другой стороны, дубинка из кости демона практически бесценна. Досадно; однако, есть и хорошая новость — демоны редко встречаются в этой реальности. Если бы не это, весь мир был бы в беде.

Ура, ещё копать.

— Можешь подержать меня над этим местом?

Хак поднимает тебя, и раскопки начинаются. К вам подходит проводник.

— Ты не разочаровал меня, Гарри Поттер. Могу я спросить, чем ты занят?

— Моему троллю нужно его оружие. Один из предметов прямо подо мной.

Она поднимает тебя на смех:

— Похоже, пустая трата времени, но у вас, англичан, свои заморочки.

— Да, кажется, это неэффективно. Хак, опусти меня. Спасибо, друг. Есть предложения, как быстро сделать глубокую яму?

— Дьявольский огонь? — предлагает Светлана, чуть улыбаясь.

Ты внимательно изучал эту гадость.

— Да, но мне хотелось бы пережить опыт, если не возражаешь. Хотя, может, кровавый огонь и достигнет цели.

Она недолго обдумает твою идею, а потом лезет в свою парку и вытаскивает цилиндр. Узнаешь в нем такую же вещь, как багажнике машины Вернона — магниевый факел.

— Увеличь его. Его было слишком опасно использовать для пробивания пути наружу, но вот выкопать быстро яму очень даже подойдет.

Снимаешь шляпу перед вашим проводником. Ты никогда не увлекался наукой, но припоминаешь, что вода не гасит такие штуки. Предмет длинной уже в фут начинает плавить дыру на дне вырытой взрывными ямы. Махнув палочкой, заставляешь его раздуться раз в пять. Вот теперь все идет как надо. Сейчас, с наконечником шириной где-то с фут и с заклинанием левитации, удерживающим его в нужном направлении, всё, что тебе нужно делать — расслабиться и позволить гравитации и сверхвысокой температуре делать за тебя всю эту сложную работу. Светлана накладывает замораживающее для того, чтобы яму снова не засыпало

Процесс быстро продвигается, и вскоре факел возвращается к первоначальному размеру — рядом с оружием Хака. Только со второй попытки заставляешь зачарованную веревку обернуться вокруг дубинки, но вскоре Хак вновь воссоединяется со своей собственностью. К сожалению, его щит из драконьей кости нигде не виден. Глаза проводника с любопытством осматривают оружие.

— Это не похоже на драконью кость. Что это?

— Василиск, — небрежно лжешь ей в ответ. В былые времена ты бы просто без раздумий выболтал правду. Благодаря таким людям, как Дамблдор и бесчестный аврор по имени Паоло, давнее желание слепо доверять людям — недостаток, который ты с помощью горького опыта вычеркнул из своих качеств.

— Ха-ха! Кроха Гарри слишком скромный, — со смехом произносит Хак, а потом протягивает дубинку так, что женщина могла хорошенько её рассмотреть. — Кость одного плохого демона… замечательный трофей самой великой битвы, которую когда-либо видел Хак. Плохой демон — очень сильный, почти убил Хака. Кроха Гарри — теперь не такой уж кроха. Убил демона великой магией!

О, как же это замечательно: тебе не нужно беспокоиться о мастерстве Хака по утонченному введению людей в заблуждение. Но за гордость его винить нельзя. Светлана поднимает бровь перед тем, как улыбнуться тебе:

— Полагаю, это — та часть истории, которую ты расскажешь мне, когда я заработаю твое доверие? Не волнуйся, Гарри Поттер. Я никому не скажу.

Киваешь, оглядывая окружающий вас снег. Кендра получает медицинскую помощь, а несколько волшебников окружили тело другого наемника. Тот факт, что они просто стоят и ничего не делают, говорит все, что тебе нужно знать. Теперь придется помнить на одного Дэйва меньше. Деньги, которые ты ему платил — единственная причина, по которой он здесь находился. Год назад ты был бы раздавлен чувством вины. Теперь же просто беспокоишься о том, что потеря этого человека могла бы подвергнуть угрозе успех вашей миссии.


* * *


Стоянка этой ночью проходит в приглушенной атмосфере. Потратили четыре часа на то, чтобы достать остальное оборудование, и прошли весьма короткое расстояние между участком, на который сошла долина, и тем, где велел остановиться Билл. Помогаешь ему установить полный скрывающий щит с отвращающим полем на палатках. Это — пока самая сложная ваша защита, и рвение, с которым он бросается её ставить, ещё больше усиливает его чувство ответственности. Билл — замечательный парень. В данный момент ты чувствуешь, что он «волнуется» больше, чем ты.

Когда небо начинает темнеть, приходит усталость. Он проверяет твою работу и признает её удовлетворительной:

— Совсем неплохо, Гарри. Послушай, я собираюсь поставить в дозор снаружи трех человек. Дополнительная огневая мощь может оказаться весьма кстати, и если среди нас есть предатель, это будет более очевидным.

— Вроде неплохой план; с кем я в паре?

— Ни с кем.

— Правда? И почему?

Билл качает головой:

— Ты силен, но даже сильные люди устают, работая с таким количеством волшебства. Тебе надо отдохнуть.

— Нет, не надо, — ты ненавидишь, когда с тобой обращаются, как с ребенком.

— Да, надо. Два из тех великанов выжили — их потрепало, но они всё же живы. Если у них есть друзья и они решат вернуться, ты нужен мне свежим и готовым к очередному раунду. Хмури сказал, что то заклятье, которым ты так небрежно швырялся, убило бы его, если бы он бросил его дважды подряд. Кван с ним согласился. Маги Бабы-Яги тоже это видели. Если раньше они нас серьезно не воспринимали, то сейчас-то уж точно поменяли точку зрения.

— Какая ирония. Наконец-то меня уважают. Возможно, мне следовало посетить Россию намного раньше.

Твоя шутка вызывает у Билла кривую улыбку.

— Думаю, что наемники окончательно тобой испуганы. Так или иначе, я не собираюсь назначать в дозор и нашего проводника. Если она — предательница, то никто не попадет сегодня в засаду, если она останется внутри. Проследи за ней, хорошо?

Что касается назначений, то это — не самое плохое.

— Думаю, у меня получится. Я тут пытался выяснить, не является ли она отчасти нимфой или дриадой.

Билл пожимает плечами.

— Я, в общем-то, не чувствую к ней влечения. Может, я просто привык к Флёр, чтобы замечать, когда кто-то другой это делает. Полагаю, она довольно привлекательна. Кажется, женщина тоже положила на тебя глаз. Просто будь осторожен — ну, если ты знаешь, что я имею в виду?

— Прямо в точку, друг! — несколько месяцев назад до тебя бы не дошло, о чем он говорит. По крайней мере, сейчас ты уже понимаешь.

— Хорошо, значит, это улажено и защита на месте — вернись внутрь и поешь что-нибудь. Я включу всех остальных в защиту, и будем устраиваться на ночь. Плохо, что в этой экспедиции у нас нет нашего старого повара. Я как-то соскучился по этому шельмецу.

Показываешь Биллу неприличный жест и входишь внутрь, где температура всегда отличная. На ужин сегодня консервированная тушеная говядина и какие-то булочки. Два быстрых нагревающих заклятья, немного масла, и они вполне съедобны. Механически жуешь их и как-то тоже скучаешь по тому худому парню, который у вас готовил. Там, в Южной Америке, говорили: «Будь начеку, Гарри. Надо, чтобы ты постоял сегодня на вахте». Где-то по дороге это превратилось в: «Отдохни, Гарри. Возможно, нам скоро понадобится кого-нибудь убить».

— Кажется, ты смущен. — Светлана сидит в соседнем кресле. Чувствуешь, как появляется пузырь уединения. Она показывает на браслет, надетый на руке.

— Всего лишь думаю о более простых временах.

— Время никогда не бывает таким же простым, как ты его помнишь. Текущие проблемы часто разрешаются по мере того, как проходят месяцы и годы.

Светлана говорит как Дамблдор. Вот этого изображения тебе уж точно не надо!

— Предполагаю, ты права. Как думаешь, что сейчас делает Баба-Яга?

Она глубокомысленно наклоняет голову:

— Костяная Нога? — недолго помолчав, она легонько вздыхает. — Если честно, я даже и предположить не могу, чем она занята. Говорят, что она — самая капризная из ведьм. Так что кто её знает? Может, она нас всех проверяет, включая своих миньонов. Хотя я уверена, что не хотела бы быть на месте одного из её всадников, если им не удастся выполнить свою задачу. — Она делает паузу, а потом добавляет. — С другой стороны, возможно, она узнала о ваших картах, и попросту замедляет ваше продвижение, чтобы решить, что с вами делать. Предположение, да? Но вполне возможное, как мне кажется. Говорят, она знает все, что происходит в её царстве.

Ты видел, как реагируют холуи Риддла, когда их припирают к стенке. Пока Баба-Яга не покажется собственной персоной, это всё пустая трата времени.

— Расскажи мне, что ты знаешь о самих Всадниках.

— С тех пор как она остается в своей долине, они самые близкие к ней люди. Уважение к их распоряжениям основано на её авторитете. Для тех, кто осознает ситуацию, они все ещё являются угрозой, однако отнюдь не неуязвимы. Полагаю, что в следующем сражении они примут прямое участие. Все трое — опытные магические бойцы; тебя это беспокоит?

— Я сражался с достаточно многими опытными бойцами, чтобы понять, что всех можно победить при определенном стечении обстоятельств…

Хихикнув, та отвечает:

— В самом деле, Гарри. Очевидно, даже демона можно победить при определенном стечении обстоятельств. Дубинка тролля — это кость его ноги?

— Предплечья, — одного из четырех, если быть точным.

— Значит, это был очень большой демон.

— Мне не с чем сравнивать, но полагаю, что ты права.

— Твои ответы кратки и уклончивы.

— А почему ты так этим интересуешься? — заканчивая тушенку, спрашиваешь ты.

— Думаю, лучше спросить — а почему ты так интересен?

— Полагаю, я просто счастливчик.

Она касается твоего плеча:

— При всем моем уважении, я с тобой не согласна. Пока ты с ней не встретишься, тебя совершенно точно не остановишь. Ты вроде бы убил демона и являешься смертельным врагом самопровозглашенного Темного Лорда — и все это в таком юном возрасте. Большую часть моей жизни я жила здесь рядом с одной легендарной личностью, и теперь другая такая личность собирается вступить в её долину. Такие события нечасто происходят. Я чувствую в этом некую волю рока.

Пожав плечами, испаряешь миску.

— У неё есть кое-что, что было украдено у меня. Я хочу вернуть эту вещь. Все очень просто. Что касается воли рока, пусть забирает её себе. — Тебе всегда были не по душе прорицание и прочие предсказательные искусства.

В соответствующем месте она смеется. Подождав минутку, женщина меняет предмет.

— Я смотрю, нас троих не попросили охранять ночью лагерь. Раненая наемница — это понятно, но и нас двоих не назначили. Очевидно, что мне не доверяют, несмотря на все мои усилия, и, полагаю, ты здесь для того, что присматривать за мной.

— Биллу нужно, чтобы я был отдохнувшим для следующего сражения. Полагаю, он хочет, чтобы и ты отдохнула и была способна заметить любую засаду.

— Ты — милый лгунишка, однако я ценю попытку. Мне следует благодарить Билла, поскольку он предоставил мне великолепную возможность поговорить с тобой и узнать твои тайны, Гарри, — её указательный палец дотягивается до тыльной стороны твоей руки и экспериментально начинает лениво выводить на ней рунические узоры.

— А как насчет твоих секретов, Светлана?

— Моя мать забрала меня отсюда, когда моя бабушка умерла от палочки Бабы-Яги. Мы много где путешествовали далеко отсюда из боязни, что её всадники придут за нами. Этого не случилось. Когда я выросла, то вернулась обратно и с грустью обнаружила, что Костяная Нога никогда не считала мою бабушку подлинной угрозой. В лучшем случае — незначительной неприятностью. Все эти годы, которые мы провели, убегая для спасения нашей жизни, оказались пустой тратой времени. Даже когда всадник узнал, кем я была, он не испытывал никакой неприязни. В общем, я была очень разочарована.

Её рассказ интересен. В каком-то смысле ты можешь представить, как Джеймс, Лили или даже Сириус поступают точно так же — убегают с тобой на край света и пытаются остаться на шаг впереди Упивающихся. Если бы у тебя не было защиты крови, то и твоя жизнь могла оказаться такой.

— Так ты не поглощена идеей отмщения?

— Нет, я была слишком молода, чтобы помнить бабушку. Все это случилось, когда мне не исполнилось ещё и трех. Гоняться за призраками давно мертвых людей — не дело. Возможно, и для тебя в этом утверждении есть доля правды, — произносит ведьма, глядя в сторону, но продолжая выводить рунные узоры на твоей коже. Движения сопровождаются приятными покалывающими ощущениями. Тебя лечат «волшебными пальцами»! Без палочки или резкого запаха зелий это просто обычная магия тела, которой успешно пользуются целители и, согласно Биллу, экзотические артисты. Ещё одна полезная область, которую хваленое образование Хогвартса, кажется, обошло вниманием. В той школе, вероятно, нет ни одной чертовой вещи, которую стоило бы изучить.

Задан вопрос, так что ты отвечаешь:

— Я не собираюсь убивать Волдеморта из мести. Он пытается убить меня и не остановится, пока один из нас не будет мертв. Я бы предпочел, чтобы это был он.

— Великолепный ответ. Вот что: я заметила, что те, кто спят рядом с тобой — на дежурстве. Давай вернемся внутрь и продолжим наш разговор в конфиденциальной обстановке.

Странный запрос, если учесть её щит уединения. Похоже, ты знаешь, куда идет дело.

— Если честно, я не так уж устал.

— Как и я, но так как ты должен за мной присматривать, хотелось бы показать тебе как можно больше себя.

Твой внутренний жигало делает стойку. Однако надо удостовериться:

— Тебя не волнует разница в возрасте?

— Не особенно; волшебники моего возраста не в состоянии удержать моего внимания. Ты, может, и возражаешь против наличия воли рока, но, думаю, не будешь против моей.

Идешь за ней вслед к зоне отдыха и, задернув занавески, накладываешь щит уединения. Что ж, Билл приказал тебе оставаться поближе к ней, и ты хотел бы сделать для коллектива все возможное, потому что такой уж ты парень.

Гарри Поттер. Член коллектива. Великолепно звучит.


* * *


— Тебе удалось хоть немного поспать ночью, парень? — вертится волшебный глаз Хмури. У Барти Крауча он практически всегда был неподвижен и действовал как «стандартный» глаз. Настоящий Аластор Хмури позволяет ему бродить как угодно. Интересно, вносит ли это вклад в его манию? Ткань палатки, даже такая вот волшебная, никоим образом не могла остановить этот глаз. Очевидно, этот жуткий ублюдок-вуайерист видел, как вы с российской ведьмой «отдыхали» вчера ночью.

— Достаточно. Спасибо, что поинтересовался. — Он устроит разнос, но секс был настолько хорош, что тебе все равно.

— Боевая обстановка — не слишком хорошее место, чтобы терять из виду то, зачем мы здесь и чему противостоим. Предположим, она хотела застать тебя одного за щитом уединения для чего-либо другого, чем покачаться в твоем гамаке?

— Хороший довод, но она этого не сделала.

С другой стороны к тебе скользит Кван. Плохо. Ты — прямо между молотом и наковальней.

— Только как я подумал, что ты уже было больше не глупый, ты меня вновь удивляешь.

Пытаешься придумать шутку о трех парнях за столом и только четырех ножках между ними. Не получается.

— Я держал её в поле зрения большую часть ночи. Ей особо некуда было прятать там палочку или нож и, если не ошибаюсь, в случае, если бы все свелось к рукопашному бою, то анимагус-ягуар был бы круче почти всего.

— Не петушись, юнец, — предупреждает Хмури, когда Билл с Шоном присоединяются к вам за столом.

— Они правы, Гарри. У нас впереди много работы. Я посмотрел карты — впереди есть ещё точки перевалов. Они там устанавливают ловушки, пока мы разговариваем. — В тоне Билла практически нет гнева. Это — лишь предположение, но ты подозреваешь, что он больше горд, чем раздражен.

— Считай, что меня уже отругали. Более важный вопрос, тот, который не имеет никакого отношения к тому, как я провел ночь — что теперь делать?

Темноволосый лидер наемников предлагает:

— Отступаем и делаем вторую попытку либо с запада, либо с севера. Они потратят свое время, устанавливая здесь оборону, и в то же время им будет трудно перебросить великанов и гоблинов. Без метел, аппарации, портключей или фестралов у них маневренное преимущество, и они об этом знают. Они установят парочку щитов и будут знать, что нам понадобится время их снять.

Кван глубокомысленно смотрит вдаль:

— Вот только мы можем двигаться быстрее…

Большинство из вас, включая и тебя, смотрит на него в замешательстве, когда тот начинает объяснять.


* * *


Проносишься по ландшафту. Катание на санях — одно из множества развлечений, которое в детстве ты пропустил. В данном случае это конструкция из саней, оборудованных парусами, которые надуваются волшебным ветром. Все они кое-как сляпаны из материала, найденного в командной палатке. Два активизированных теперь сапера, вырезанных из тазовых костей великого демона, прикреплены к буксирным саням ста футами связывающей и тянущей их веревки. У Билла с Шоном — сомнительная честь управления этими головными санями.

Кость демона соответствует всем расчетам, так как местность, кажется, теряет волшебную энергию. Наколдованный ветер, толкающий сани, раз в несколько минут теряет силу. Далеко впереди бежит трио распухших обезьян размером с небольшого примата; Любопытные Джордж, Фред и Перси ищут ловушки.

Первый «примат» только что взорвался в столбе пламени. Билл кричит:

— Впереди западня.

Сани притормаживают и останавливаются. Хак возвращается к обычному размеру и уходит привезти сани с саперами. Тем временем ты, Хмури и Билл двигаетесь вперед, чтобы начать откачивать энергию щитов большим количеством заклинаний. Как только проходят сани с костями демона, ощущаешь, как пустота высасывает энергию из воздуха. У сотворенных тобой существ начинают ослабляться связи, и они разрушаются.

Краем глаза замечаешь, что Хмури опускается на землю, когда его нога и, вероятно, глаз перестают работать. Палатка, как и предложенный ею комфорт, осталась далеко позади — спрятана и ждет, когда её вновь извлекут.

Щиты продолжают разряжаться, но при нехватке энергии для пополнения их магия быстро терпит фиаско.

Билл смотрит, как струи энергии уменьшаются до мгновения, пока больше не представляют угрозы.

— Выдвигаемся!

По его команде кустарные сани снова начинают двигаться. Вспрыгиваешь обратно на свои и немедленно сотворяешь другую обезьяну, чтобы двигалась впереди и разряжала следующие щиты. Колдовать даже в ста футах от активного сапера крайне сложно, но все же осуществимо. Привязанная к саням с саперами длинная веревка, наконец, натягивается. Эти сани начинают двигаться. Скоро защита перезарядится, но вы к тому времени будете далеко.

План Квана прост — волшебный блицкриг. Вместо того чтобы полностью ломать защиту, обходите её и оставляете её неповрежденной. Что против мантры Билла полностью повреждать щиты, и он чувствует себя обманутым. Так или иначе, это разница между парой минут и целым часом.

Чтобы установить защиту, требуется время и, подобно французской линии Мажино во время Второй мировой войны, создатели рассчитывают на то, что они замедлят ваше продвижение, а те тем временем подготовят что-то побольше и получше. А вот при такой скорости вы надеетесь, что застанете их врасплох, и что им не удастся скорректировать действия.

Угадайте-ка, кто приходит на ужин, но собирается прибыть к завтраку? Пытаешься отогнать мысли о факте, что люди, стоящие за идеей блицкрига, в конечном счете, проиграли.

Первоначально Билл не хотел использовать кость демона, желая оставить её на что-нибудь более важное. Хмури спросил его, чем точно это может быть, практически подавив возражения.

Через несколько минут вереница саней опережает первый оползень, предназначавшийся для того, чтобы похоронить под собой экспедицию. Вчерашние ловушки… либо они устанавливали их до начала эпопеи, либо у них заканчиваются идеи. Может быть, завтра они придумают что-то и против санной атаки Квана, но это только если предположить, что завтра противник все ещё будет где-нибудь рядом. Вы не собираетесь предоставить ему такой возможности.

Сани движутся быстрее, когда к волшебному ветру Светланы добавляется сила твоего. У неё очень решительное выражение на лице, но женщина улучает момент послать тебе улыбку. Строго говоря, ты едешь сейчас на санях в гору.

— Не так весело, как летать, но быстро движемся. Если повезет, мало им не покажется, — говоришь ты ей.

— Думаю, ты прав. Держитесь! Начинаем спуск! — она убирает ветер и концентрируется на управлении, пока вы с наемником по имени Чарли концентрируетесь на слежении за возможной угрозой впереди.

Бегут минуты; сани по-прежнему несутся на скорости. Где необходимо, применяются чары подушки. Препятствия на вашем пути изгоняются или испаряются. Что привносит новое значение во фразу «пробиваться сквозь снег». Кто-то входит в город, но единственный «веселый толстый парень» — тролль, рассчитывающий кого-то убить.[2]

Определяешь впереди группу гоблинов и четырех великанов. Похоже, они делают укрепления, которые примерно наполовину уже готовы. Вполне вероятно, что существа работали всю ночь, подгоняемые волшебниками, что кружат над ними на фестралах.

Если присмотреться к ситуации, вторая группа магов подготавливает щитовые камни. Пока вы двигаетесь дальше, выбегают несколько гоблинов. Хмури ударяет их огненным кнутом, разрезая при этом многих пополам.

Звучат рога, и головы поворачиваются к вам. Посылаешь в другую толпу известное забивающее заклятие Джейка Коллинза. Заклятья настигают запаниковавшую группу щитовиков и рассеивают их. К твоим проклятьям присоединяются различные взрывные. Как и надеялись, вы поймали их со спущенными штанами! Да здравствует хаос!

Прыгая со снижающих скорость саней, прокатываешься под разрубающим и посылаешь тройку проникающих проклятий в коренастого лысеющего мага, запакованного в толстые меха. Наблюдая, как тот падает, мысленно возвращаешься в утро, когда Аластор Хмури сказал тебе одну из любимых фраз Джеймса Поттера: «Бей сильнее, бей быстрее и оставляй за собой хаос».

Ты думаешь, что если папа наблюдает за тобой сверху, то он одобряет. Если повезет, пройдет много времени, прежде чем ты сможешь его спросить.

–––––––––––––––––

[1] перефразирование знаменитой фразы из комикса, фильма, а также название позднейшего мюзикла: Look! Up in the sky…It's a bird! It's a plane! It's Superman! Подробнее см. Википедию.

[2] перефразирована строчка из знаменитой поздравительной песни, «Какой хороший парень»

Глава опубликована: 10.01.2010

Глава 10. Или не делать вовсе (реприза)

Абсолютный хаос… вот что на самом деле представляет собой битва. Это — мешанина из копий, камней, арбалетных болтов и, конечно же, заклинаний. В самом центре этого безумия ты и находишься в данный момент.

Силы Бабы-Яги даже и близко не подготовлены к вашей атаке, и теперь — их очередь выносить последствия. Волшебник, только что скушавший три твоих проникающих, лежит в луже все больше краснеющего снега. Вероятно, у этого человека были жена и дети. А ещё у него был выбор — встать у тебя на пути или остаться в стороне.

Этот маг сделал неправильный выбор. Мало того, компании у него скоро сильно прибавится.

Гоблин, поспешно пьющий свое ворговое зелье, пытается нацелить на тебя одной рукой арбалет. Испаряешь болт, как только тот покидает устройство, и отвечаешь «кровавым грязеделом» — это не столько костелом, сколько детонатор костей. В процессе преобразования его руку разрывает, и двигающиеся с высокой скоростью кусочки кости причиняют потом повреждения и ему, и двум другим рядом с ним. Несчастное существо заканчивает свое преобразование в теперь однокрылую огненную летучую мышь, бьющуюся на снегу как рыба, вытащенная из воды.

Мозг фиксирует его смерть, а ты переходишь к следующему противнику — на этот раз ведьме. Она двигается очень неплохо для цыпочки возраста миссис Уизли. Когда огненный кнут режет снег, оставляя за собой борозду в белом крошеве под тобой, откатываешься с его пути. Если позволить, тот настолько же легко разрубит и твою плоть.

Движение палочки плюс выплюнутое тобой заклинание — вот у тебя свой собственный огненный кнут, и вы оба начинаете бой, похожий на те ритмичные упражнения, что имела обыкновение наблюдать по телику тетя Петуния. Огонь улучшает почти все! Здесь победитель получит не золотую медаль, а просто шанс продолжить сражение.

Она кричит на тебя на незнакомом наречии, и язык её пламени проходит близко… так близко, что тебе не по себе. Если бы ты хоть на мгновение промедлил, то потерял бы руку или даже что-нибудь похуже. Ныряя под кнут, бросаешься к ней. Волшебница пытается увернуться от твоего встречного удара, но ты — быстрее, чем она ожидала, и теперь она почти у тебя в руках. Её кнут — на излете от пропущенной цели. Твой — нет, и смертельное пламя отрезает руку противницы по локоть. Та обрушивается на землю, зажав свою ставшую внезапно свободной конечность, и активирует портключ.

Должно быть, их портключи включены в защиту — или она пожелала рискнуть и, возможно, умереть, чем остаться и получить гарантированную гибель. Дух хищника в тебе чувствует себя обманутым — убийства нет; однако более практичная часть личности понимает, что так — на одного врага меньше на поле битвы.

Бой с ведьмой вытащил тебя в изолированную часть поля — или так, или вам оставили место для драки. Не имеет значения. Возвращаешься к сражению, где можешь принести пользу. Преобразовавшись, в форме анимагуса перемещаешься гораздо быстрее. Хак борется с одним из великанов. Второй угрожает Хмури и паре наемников.

Это — другая проблема крупных боев: у тебя нет времени, чтобы сесть и решить, кому же помочь. Инстинкт берет верх, и ты знаешь, что твой тролль контролирует того великана, несмотря на очевидную разницу. Чувствуешь его уверенность — возможно, это твое собственное чувство. Хмури и остальные — в невыгодном положении рядом с прекрасно защищенным от волшебных атак гуманоидом.

Этот монстр — бушующий ужас почти двадцатипятифутовой высоты. Его многочисленные раны кровоточат и, вероятно, он не переживет битвы, но ему, очевидно, все равно. Когда ты выходишь из трансформации, свистит солидная деревянная дубинка с железными шипами. Изгоняешь одного из наемников с пути несомненной смерти. Существо выбрасывает вторую руку и хватает Аластора Хмури как тряпичную куклу.

Надо отдать должное седому мужчине, бывшему когда-то аврором: он немедленно ослепляет великана коньюктивным проклятьем, за которым следует взрывное, кромсающее один глаз. Очевидно, именно такой образ мышления и помог ему продержаться в живых так долго. Бросаешь разрубающее на заднюю часть его опорной ноги — покалечь монстра!

Великан шатается, падает на одно колено и пробует швырнуть Хмури в снег. Выбрасываешь заклятье подушки, надеясь, что оно поможет, но тут в него врезаются два наемника. Падающая масса вынуждает тебя уйти с пути, однако, лишь на мгновение. В голове мгновенно высвечивается опыт обучения Квана Чанг Хо.

Вторая самая уязвимая точка великана — или дракона, если на то пошло — его глаза. Наибольшая, за исключением ушного канала, о котором не подумал психотический боевой маг, достаточно-большая-для-волшебной-палочки прямая тропа к мягкому подчерепному веществу. Хитрость в том, чтобы заставить великана принять удобную позицию и воспользоваться преимуществом заветной точки.

Твое взрывное разрушает барабанную перепонку великана и делает из его мозгов яичницу. Он уже не встанет. Один из оставшихся «Дэйвов» — правая рука окровавлена, хромает — уже снимает левитацией тяжелую руку с Хмури. Уплотненный снег приобретает упругое ощущение, и ты начинаешь надеться…

Надежда разбита, когда становится видна едва двигающаяся фигура Аластора Хмури. Он дергается, лишь чтобы выкашлять полный рот крови. Твое заклятье отсрочило его мгновенную смерть, но оно лишь продлит страдания.

Уже раненый Дэйв говорит:

— Я сделаю для него все, что можно. Возвращайся к бою!

Он прав. Твое знание лечебных заклинаний слишком мало, чтобы здесь помочь. Раны выше твоих сил. Однако в твоей груди горит гнев из-за Хмури. Этот гнев питает твое волшебство; его нужно на кого-то направить. Вот тебе прямо здесь целое поле боя, полное этого самого «кого-то».

Гнев — нечто старое и знакомое. Дурсли лелеяли его и каждый день подкармливали. Они вынуждали тебя накапливать это чувство. Твой внутренний зверь — вероятно, результат той самой сдерживаемой агрессии.

С твоей палочки срываются заклятья — физическое проявление твоего гнева. Возведенные противником стены обрушиваются под залпом взрывных проклятий. По твоей команде призванная скала взлетает на пути проклятия убийства. Целивший в тебя маг становится твоей следующей целью.

Узнаешь его. Он известен как Белый Всадник, один из главных приспешников Бабы-Яги. Создав ветер, насылаешь на волшебника шквал снега. Твои надежды на то, что тот окутает его и ослепит, разбиты, когда человек рассеивает вихрь.

Глаза в глаза, и летят проклятья. Однорукую теперь женщину сменил другой партнер. «Беленький» не стоял бы сейчас здесь, если бы был слабаком — как и ты. Ну, может, это и преувеличение. Ты был слабым человеком, но с тех пор вырос.

Уроки боя Квана Чанг Хо вспоминаются инстинктивно. Чтобы сохранить огневую мощь, всегда избегай заклинаний, когда возможно. Мощные проклятья требуют силы для правильного выполнения. Если знаешь заклятье, уклонись от него. Если нет, поставь щит и уклонись. С другой стороны, у Квана нет твоей мощи, не правда ли?

Старая поговорка, гласящая: «Отруби змее голову и она умрет», — вполне здесь применима. Белый Всадник — один из лидеров. Победи его, и остальные сломаются. Это ведь действительно просто — за исключением, конечно, части «победи».

Когда старший из вас посылает в твоем направлении неизвестное проклятие, плотный щит поглощает его огонь. Продолжаешь двигаться, меняя направление движений и режим, и ждешь, когда он уймется и начнет искать твое слабое место. Вот оно! Не время для школьных заклинаний.

Бросаешь:

Оссиум Сциндус! — костелом, за ним следует. — Авеугли, — ослепляющее, возможно, не лучший выбор, но последний жест в костеломе переходит прямо в первое движение ослепляющего, и это не даст ему расслабиться.

Всадник уклоняется от костелома и ставит щит на следующее за ним ослепляющее. Пойдем другим путем. Вот гоблин, заряжающий арбалет.

— Империо. — Непростительное? В Англии — да, и, возможно, здесь тоже. Ты не останавливался почитать местные уложения. Так или иначе, проклятый гоблин испытывает мгновенный отток лояльности, прямо как типичный студент Хогвартса. Гоблинский болт, «убийца магов», летит к всаднику и врезается в его руку без палочки. Разгневанный «Беленький» потрошит твою беспомощную пешку другим загадочным заклинанием, которое тебе не удается опознать.

Вас отделяют менее двадцати футов. Лицо Всадника — маска гнева, и ты уклоняешься от его проклятия убийства. Без сомнения, болт был отравлен. Чем дольше ты удержишь его от действий по поводу раны, тем больше у тебя будет преимущества. Продолжай давить! Быстрое разрубающее, взрывные, проникающее окружают его подобно рою смертельных насекомых. Разрубающее прорывается и добавляет цвета к одеждам оттенка слоновой кости. За ним следует взрывное, которое опрокидывает мага на землю и ломает ему ребра.

Белый Всадник изо всех сил пытается поднять палочку, но ты прихлопываешь его заклятье дуэльным щитом. Когда Светлана подходит к тебе, он начинает корчиться от боли — очевидно, она тоже не слишком заботится о местных законах.

Её глаза сверкают от ярости, и женщина произносит командным голосом:

— Он не сможет активировать портключ в таком состоянии. Прикончи других, Гарри. Я удержу его.

Поворачиваешься, чтобы уйти, уже выбирая следующего противника, но ощущаешь, что что-то не так. Оглянувшись на Светлану, видишь, как к тебе тянется её рука — вдвое длиннее, чем должна быть. Слишком длинная конечность хватается за твою руку с палочкой, и женщина активирует портключ.

Вот дерьмо!


* * *


Приземлившись, она все ещё держит твою руку. Светлана невероятно сильна. Оборачиваешься в свою форму анимагуса и выворачиваешься из её хватки. Ты рычишь в то время, когда её конечности продолжают изменяться. Она — метаморф!

Комната большая и хорошо освещена. Здесь много других — слишком много! Портключом прибывает ещё больше народа, и это — не часть твоей команды. Злобные взгляды следят за каждым твоим движением.

Светлана возвращается к «обычной» внешности; она не боится сердитого ягуара меньше чем в футе от себя. Женщина держит твою палочку — черт, ты надеялся, что та преобразуется вместе с тобой. Но у тебя ещё есть и запасная.

— Успокойся, Гарри Поттер. Вернись к человеческой форме. Считай само собой разумеющимся, что если ты не сделаешь ничего глупого, то тебе не причинят вреда.

Бросив взгляд на несколько знакомую ведьму, кричащую, пока ей приделывают руку, как-то в этом слегка сомневаешься. Но если ты не мертв, то можно и подыграть. Вновь превратившись в человека, пожимаешь плечами:

— Метаморф, да? Я-то думал, ты просто очень гибкая.

— Я и это, и намного больше, — отвечает та.

Оглядываясь вокруг, видишь, как два целителя нависли над Белым Всадником. Ты над ним вволю поиздевался.

— Что ж, полагаю, сейчас я должен сказать: «Отведите меня к своей госпоже», не так ли?

— Прекрасно, Костяная Нога готова тебя принять. Следуй за мной. Что касается всех остальных, я уверена, что вы знаете, насколько плохо вы действовали.

Она ведет тебя мимо раненых по прихожей. Стены покрыты картинами и художественными работами со всего света. По крайней мере, она сама — не Баба-Яга. Билл никогда бы не позволил тебе это забыть. Кстати говоря…

— А что там с остальными из моей группы? Каковы её планы насчет них?

— Они не имеют значения. Пока оставшиеся гуманоиды их задержат. Подозреваю, что твои дела здесь закончатся до того, как они станут угрозой. Откровенно говоря, если бы у вас не было тех фотографий и плана проникновения через линию обороны, я никогда бы не согласилась стать вашим проводником. Защиту долины надо будет модернизировать.

Ведьма открывает двери в личные комнаты. Как и кабинет Дамблдора, та полна волшебных устройств. Старому ублюдку впору ревновать. Некоторые из них знакомы, но ты сейчас не настолько заинтересован такими безделушками. Птички в клетке с крошечными человеческими лицами тотчас начинают напевать тихую мелодию.

Тем не менее, один предмет привлекает твое внимание. Возле большого и довольно удобного на вид шезлонга покоится похожее на кальян устройство. В нем плавает очень знакомый медальон. Он пылает светло-голубым светом и испускает крошечные струйки дыма. Очевидно, курение не настолько уж плохо влияет на чей-то организм, зато на душу — однозначно.

— Как насчет твоей бабушки? Тоже ложь?

— Светлана была последней, кто бросил мне серьезный вызов. Носить её личность для меня — развлечение, которое позволяет мне также путешествовать среди людей. Когда повар не дрожит от страха, вкушать ягненка по-особому намного легче.

Ох, сие звучит не слишком хорошо, и желчь в твоем горле это подтверждает.

— Скажи мне, пожалуйста, что ты — не Баба-Яга.

— Я могла бы, Гарри, но это была бы очередная ложь. Будет ли тебе удобнее, если я приму другой облик? Я же говорила, что мужчины моего возраста не в силах удержать моего внимания.

Фу! Она — древняя карга! И ты с ней спал…

— Нет, пусть будет эта.

Женщина садится в шезлонг и затягивается из кальяна, смакуя это нечто, что бы она там ни вдыхала.

— Не хочешь попробовать? Весьма бодрит.

И несколько тошнотворно.

— Ты же знаешь, что это или, скорее, кто это?

— Естественно, это — хоркрукс, причем довольно мощный. Благодаря твоему интересу к нему теперь я знаю и личность изготовителя.

Она расслабляется и снимает шубу, открывая обычную одежду, которую ещё совсем недавно хотелось с неё снять. Ещё одна порция желчи поднимается к твоему горлу.

— Есть много путей к бессмертию. Для одних, благословленных способностью изменять форму — таких, как я — открыты двери, закрытые для других. Те истории обо мне, в которых я ем детей, по большей части, лживы, но души — совершенно иное дело. Этот медальон — воистину пир. Мне ненавистна мысль с ним расстаться, но полагаю, что у тебя есть предложение.

Ура, положение улучшается! Перед тобой — старая карга, что питается душами и меняет форму, отчасти — великолепная ведьма и отчасти — дементор. Следует лишь блевануть и покончить с этим.

Спору нет, она ест душу Волдеморта, так что в этом есть и определенный плюс.

— Сколько времени пройдет, прежде чем его души не станет?

— Несколько лет, максимум — не более трех.

— Долговато, на мой взгляд — я просто планирую уничтожить её. Нет ли какого-нибудь способа, которым я могу убедить тебя ускорить процесс?

Та смеется:

— Это было бы как выбросить пиршество. Но я помогу тебе, потому что ты мне нравишься, и потому что я подозреваю, что у тебя достаточно кости демона, дабы предложить мне в качестве компенсации. Однако скажи, что ты сделаешь с другим?

— Найду кубок.

— Кубок? Я не говорила о кубке. Я ссылалась на тот шрам на твоей голове.

— Что? — к этому ты не был готов; тебе совершенно не нравится, как это звучит. — Что ты имеешь в виду насчет шрама?

— О, милый, я думала, что ты знаешь. В тебе тоже есть его часть. Сначала я не могла понять моего собственного влечения к тебе. Обычно я люблю мальчиков чуть постарше, но рядом с тобой я не могла объяснить или отрицать своей безумной страсти.

Хорошего ответа не находится. Никаких остроумных шуток в свете нового развития событий тоже не приходит в голову. Все, что остается в твоем распоряжении…

— Что?

— Не пойми меня неправильно, Гарри. Твоя сила, энергичность и молодость — довольно приятное предложение, которое было даже ещё вкуснее из-за поглощаемой мной душевной инфекции. Оно притянуло меня как мотылька к пламени.

В настоящий момент медальон уже не кажется таким важным.

— Ты можешь удалить его?

Женщина предлагает жестом присесть, и, не имея никаких других идей, ты присаживаешься рядом. Она проводит по шраму пальцем. Движение будит в тебе реакцию, которой вот именно сейчас определенно бы не хотелось. Светлана, а легче думать о ней именно с этим именем, приближается к шраму губами и медленно двигает их по нему.

Это до омерзительности эротично.

Она отклонятся, и ты замечаешь, как её грудь немного колышется, а её щеки розовеют.

— Боюсь, что единственный знакомый мне ритуал для извлечения осколка твоего врага был бы фатальным и для тебя. Очевидно, что это не тот результат, которого ты ищешь. Хотя… если ты уничтожишь и тот кубок, о котором говорил, и его физическую форму, тебя могут и заставить последовать по данному пути, дабы удостовериться, что ваш лорд не вернется.

— Потрясающе! Хороших новостей все больше и больше!

— Однако ты можешь воспользоваться своим преимуществом; я не предлагаю никаких гарантий, но его волшебство будет менее эффективным против своего собственного хоркуркса. Если твой враг этого не знает, для тебя это будет весьма полезным.

Тебе хочется сказать волшебнице, что предлагаемая ею крупица надежды примерно настолько же полезна, как галеон, захороненный в свежей куче драконьего дерьма, но она кажется искренней — для семисотлетней ведьмы, которая все это время лгала тебе.

Ощущая твой дискомфорт, Светлана встает и потягивается. Она призывает сову.

— Напиши своим друзьям, пусть остаются на месте. Нет нужды в дальнейшем кровопролитии.

Быстренько набрасываешь записку, в которой передаешь Биллу, что с тобой все в порядке, и ты ведешь переговоры по поводу медальона; подписываешь её одной из рунических схем, заверяя его, что пишешь это не под принуждением — или, по крайней мере, не слишком большим.

— Сколько кости демона ты желаешь, и для чего её будешь использовать?

— А из чего, как ты думаешь, сделана моя изба? Из цыплячьих костей? Я планировала ремонт уже несколько лет, но мне не хватало сырья.

— Сколько ты знаешь о них? Тот, с которым я сражался, оставил у меня впечатление, что, возможно, мы могли бы встретиться вновь.

— Они известны своей лживостью и способностью искажать правду; только у некоторых есть пророческий дар, и они все — великие… — её голос затихает, и ведьма смотрит на тебя с хитрой улыбкой. — Я собиралась сказать твердое нет, но мы с тобой, Гарри, легенды. Поведай мне об этом демоне, с которым ты столкнулся, и я скажу тебе, сколько мне нужно. Ещё я просмотрю свои свитки и найду все возможное об этом создании. Вероятно, ты не отыщешь никого более осведомленного, чем я.

Показываешь ей воспоминания для Омута — не само сражение, а тот первый раз, когда вы вошли в храм Чилоты и существо все ещё было в ловушке за барьером. Вдвоем наблюдаете, как оно отпускает колкости. С учетом твоего последнего опыта с этими воспоминаниями, уделяешь специальное внимание любым «спрятанным посланиям», которые могло оставить создание.

Удивительно, насколько ты тогда был испуган. Демон поворачивает свою голову и, широко улыбнувшись, подмигивает вам!

Как же нервирует тебя эта штука, черт побери!

Покидая воспоминание, Светлана говорит:

— Исходя из его формы, полагаю, что я знаю таких. Они — мастера обмана и полуправды — и наиболее опасные враги.

— Есть какие-нибудь предложения, если мне снова придется с таким сражаться?

— Насколько силен твой патронус?

— Достаточно мощен, чтобы его ранить. Вкупе с моей формой анимагуса этого хватило, чтобы победить его физическое тело.

— Сделай оружие из его костей. Влей в него силу своего патронуса. Напитай его кровью попавшегося вора и кающегося лжеца и молись, чтобы тебе никогда не пришлось им воспользоваться. А теперь давай торговаться за хоркрукс.

В конечном счете, медальон стоит тебе руки и ноги — к счастью, не твоей собственной; Баба-Яга делает последний длинный вдох из кальяна и вытаскивает медальон. Затем одно проклятие убийства, и медальона больше нет. Риддл на один шаг ближе к следующему большому приключению. Что-то внутри тебя испытывает беспокойство. Приходит в голову часть пророчества, гласящая «отмечен как равный ему», как и та, где говорится «никто не сможет жить».

Светлана прерывает твои размышления.

— Ну а что ты мне можешь предложить за мои услуги в качестве демонолога?

Вздохнув, спрашиваешь:

— Что ты хочешь ещё?

Её пальцы расстегивают одежду.

— Хоть у меня и есть рациональное объяснение моей сумасшедшей страсти к тебе, и я знаю, что, в конечном счете, она уменьшится, меня все равно к тебе бе