↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Раскачай лодку! (гет)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Приключения, Романтика
Размер:
Макси | 321 Кб
Статус:
В процессе | Оригинал: Закончен | Переведено: ~20%
Предупреждения:
Насилие
Закончился пятый курс. Сириус погиб, а Гарри вынужден вернуться к Дурслям, которые ему вовсе не рады. Одно событие ведет к другому, и Гарри больше не хочет быть марионеткой. Он вырывается на свободу и находит помощь. И, черт возьми, как же он начинает раскачивать лодку!
↓ Содержание ↓

Глава 1. Последняя соломинка

Дисклеймер от автора: Я выплачиваю банку кредит за дом, результаты моей работы принадлежат боссу, жена забирает мою зарплату, а всеми правами на Гарри Поттера владеет Дж.К. Роулинг… Вот блин…

27 июня 1996 года, чуть позже полудня. Вокзал Кингс-Кросс

Большинство людей, что проходили мимо, думали, что он просто не в настроении. Те, которые полагали, что хорошо знают его, вероятно решили, что он грустит. И только один или два человека из той толпы, что осталась у Поттера за спиной на платформе 9¾, смогли бы понять, что он чувствует на самом деле. Ярость, неукротимую ярость, что сжигала его самого.

Разумеется, по его лицу догадаться было нельзя. Условия, в которых рос Гарри, научили его изображать удручённое состояние, когда на самом деле он был возмущен или злился. В конце концов, грустный Поттер был тем зрелищем, которого ожидали, а проявление гнева сулило побои. Дети учатся быстро…

«Он врал мне. И теперь Сириуса больше нет».

Эта мысль неотступно терзала его разум и душу. Размышления Гарри перемежались воспоминаниями о Сириусе, о Дамблдоре, и теперь, оглядываясь назад, он видел прошлые события в новом свете. Например, во время его первой поездки в Хогвартс поезд был заполнен до предела, но, как ни странно, Гарри сидел в пустом купе, пока туда не ввалился Рон. Удивительно, не правда ли? Зеркало Еиналеж было использовано для хранения Философского камня только после того, как Гарри узнал о его секрете. А все эти препятствия, обеспечивающие безопасность Камня? Задачки из программы первого курса, а шахматы, скорее всего, добавили потому, что именно Рон мог помочь ему на этом этапе. Кроме того, Дамблдор знал, что в конце пути Гарри встретится с Волдемортом. Директор даже сказал об этом Гермионе, когда та его нашла. А василиск на втором курсе? Предполагалось, что директор знал обо всем, что происходило в замке, но огромная змея ползала по Хогвартсу незамеченной? Добавим бездарных преподавателей ЗОТИ, которых Дамблдор нанимал почти каждый год, Снейпа, который ужасен сам по себе, и все эти постоянные стычки со слизеринцами. И, в довершение ко всему, это проклятое пророчество, о котором Гарри узнал только сейчас, потому что его сочли «готовым».

— Он просто использовал меня, для него все это было какой-то игрой. Он постоянно лгал мне, а в результате погиб Сириус, — еле слышно бормотал Гарри.

Он продолжал терпеливо стоять, наблюдая за тем, как его «охранители» из Ордена Феникса пытаются угрожать дяде Вернону.

«Прекрасная идея. Как только мы останемся одни, дядюшка отыграется на моей шкуре. Спасибо вам большое».

Всю дорогу домой Гарри готовился к худшему. Лицо дяди было багровым, даже с оттенком лилового, что по шкале опасности вулкана «Вернон» означало несомненные девять баллов. В то же время жилка на правом виске пульсировала равномерно, а не дергалась, что соответствовало семерке. Плохой признак — замедленный сердечный ритм и высокое давление предвещали, что Вернон даст волю рукам. Если бы пульс был чаще, а давление немного ниже, то дядя просто наорал бы на него. Гарри выучил все эти приметы уже к шести годам. Все-таки хорошо, что Локхарт тогда удалил все кости из его руки — кость, выращенная заново, была ровной и не ныла в холодную погоду.

А сейчас Гарри одолевали смешанные чувства — гнев на Дамблдора, раздражение по отношению к орденцам за то, что те полезли к Вернону, и грусть из-за смерти Сириуса. Разумеется, Волдеморт и его дружная компания головорезов тоже заслужили свою порцию матюков, но, как ни смотри, ложь Дамблдора перевешивала всё.

«Все это время он знал, почему Волдеморт гоняется за мной, знал, что Лорд вернется. Он, несомненно, знал, как со мной обращаются Дурсли. Так что же, я просто пешка в его игре? Что еще он скрывает от меня? И, конечно же, он собирается запереть меня в доме на Тисовой, как Сириуса, который был узником в собственном доме».

Мысли о Сириусе снова утянули Гарри в пучину отчаяния. Крестный был единственным человеком, который всегда помогал ему, был готов поддержать его, заботился о нем. Но тут во тьме одиночества блеснул луч надежды — оставался еще один человек, который тоже поддерживал Гарри, был верен их дружбе, но в то же время мог бросить ему вызов, чтобы уберечь его от неприятностей. Тот, кто безоговорочно вставал с ним рядом, но в то же время мог противостоять ему. Тот, с кем Гарри мог не соглашаться, но в конечном счете они все равно оставались друзьями.

Тот, на кого он мог положиться…

Неожиданный окрик вырвал его из раздумий.

— Эй, мальчишка! Тащи сюда свою бесполезную тушку!

Гарри даже не заметил, что они уже на месте. Он поспешно выскочил из машины и с трудом достал из багажника школьный сундук. Хедвиг спокойно дремала в клетке. Дурсли уже зашли в дом, оставив племянника снаружи. Гарри затащил внутрь свои вещи, поставил сундук и отвернулся, чтобы запереть входную дверь. Но едва он снова повернулся к родственникам, намереваясь пройти в гостиную, как здоровенный кулак размером с окорок «поприветствовал» парня хлестким ударом слева. «Праздничный салют» из мерцающих звездочек вспыхнул у него перед глазами.

Гарри нельзя было назвать тяжеловесом, но он обрел неплохую физическую форму, и его болевой порог был теперь гораздо выше, чем в детстве.

Так что, вместо того чтобы отлететь к стене, как случилось бы раньше, он лишь покачнулся. А потом пришла боль, достаточно ощутимая, чтобы разогнать туман у него в голове. Собственно, если вы хоть раз испытали на себе Круциатус, то боль от удара в лицо уже и не боль вовсе. Следом Гарри почувствовал какой-то медный привкус во рту — это был вкус крови. Его крови! И в этот момент что-то лопнуло у него внутри.

Зрение затуманилось, и внезапно перед глазами Гарри предстали он сам и его друзья, ведущие бой в Министерстве Магии. Каждый раз, когда им удавалось свалить противника, дружки-Пожиратели тут же приводили того в чувство или освобождали от магических пут. И уж тогда-то в ответ летело все, что было в арсенале врагов. Гарри был уверен, что он лично оглушил одного из противников по меньшей мере трижды, в то время как его друзей атаковали смертоносными проклятиями. Орден Феникса действовал ничуть не лучше. Выглядело это так, словно команда Гарри и орденцы играли в войнушку, в то время как Пожиратели бились всерьез.

Осознав это, Гарри понял, что время дипломатии прошло. Хватит миндальничать! Тряхнув головой, он вернулся к действительности. Вернон кричал что-то, вероятно, очередную брань в адрес племянника, накачивая себя перед новым ударом. Вот только ударить он так и не смог, потому что Гарри сделал то, о чем раньше не смел даже подумать.

Он врезал Вернону первым!

Силачом Гарри не был, но полеты на метле и выполнение виражей с многократными перегрузками определенно укрепили мышцы груди и рук. И эти мускулы были в полной готовности, благодаря «ласковому тычку» дядюшки. Гарри отклонился назад, напряг мышцы и выбросил вперед руку, концентрируя в кулаке весь свой вес.

Удар был стремительным и точным, и, возможно, его усилила нечаянная магия. Кулак соприкоснулся с челюстью Вернона, сбив мужчину с ног. Благодаря многочисленным подбородкам, украшавшим лицо дяди, Гарри даже не ушиб руку.

Наступившую тишину нарушили возмущенные крики Хедвиг, чья клетка опрокинулась на пол. Вернон лежал на спине и мотал головой, пытаясь прийти в себя, Петуния изумленно смотрела на племянника, а Дадли просто тупо хлопал глазами. Затем тетушка завизжала, выводя Дадли из ступора, и тот немедленно бросился в атаку. Гарри подумал, что кузен двигается как хромой бык на костылях, хотя подобное сравнение было бы, наверное, оскорбительным для быка.

Прекрасно зная, что «Дадличек» может размазать его по стене одним ударом, Гарри уклонился от медленного замаха (все будет казаться медленным, если ты привык увертываться от бладжеров, летящих со скоростью в шестьдесят миль в час) и отступил влево. Продолжая движение, коленом правой ноги он ударил Дадли между ног. Удивительно, но Гарри действительно ухитрился попасть по такой маленькой цели.

Между тем, Вернон, наконец, сумел подняться на ноги. На его щеке красовался великолепный синяк. Дядя шагнул к Гарри, но тот решил, что с него хватит и выхватил палочку.

— Стоять! Или прощайтесь с головой! — крикнул Гарри, целясь Вернону прямо в лицо.

Такого никто не ожидал. Дядя отпрыгнул назад и покачнулся, поскольку его живот не желал останавливаться. Мужчина замер нелепой аллегорией подвижной неподвижности, так как его брюхо продолжало колыхаться. Петуния прекратила визжать, а Дадли постарался стонать потише.

— Тебе нельзя колдовать дома! Тебя исключат! — злобно огрызнулся Вернон, но впервые на своей памяти Гарри увидел на его лице неприкрытый страх.

— Вашему трупу будет уже все равно. На диван! Вы тоже, — повернулся Гарри к Петунии и Дадли. — Шевелись! — пнул он кузена, чтобы придать тому ускорение.

Гарри отступил на шаг к входной двери и с безопасной дистанции наблюдал, как Дурсли перемещаются в гостиную. Подождав, пока семейство рассядется, он тоже вошел в комнату, на всякий случай встав так, чтобы между ним и родственниками оказалось массивное кресло. Его палочка все время оставалась направленной на Дурслей.

— Все эти годы вы… вы… — Гарри запнулся, тщетно пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить свои чувства. Наконец, слова сложились, и они подходили как нельзя лучше.

— Да, пожалуй, другого слова не подберешь, — хищно усмехнулся он. — Все эти годы, вы, уроды, только и старались превратить мою жизнь в ад, — отчеканил Гарри, внимательно наблюдая за реакцией дяди Вернона.

Услышав титул, которым их семью наградил племянник, толстяк подскочил как ужаленный.

— Что такое, дядюшка? Вы считаете, что вы никакие не уроды? Нет? То есть, нормальные люди сунут ребенка в чулан, чтобы он там жил? Они позволят своему сыну избивать этого ребенка и будут улюлюкать при этом? Заставят ребенка делать всю работу в доме? Оставят его день за днем метаться в жару в том самом чулане со сломанной рукой? Так поступают нормальные люди? — переспросил Гарри, наслаждаясь вытянутыми лицами родственников. Вернон со своими обвисшими щеками почти не отличался от бульдога.

О, теперь Гарри понимал, как все это время чувствовала себя Гермиона! Это было бесценно — выложить логические доводы перед этими недоумками, чтобы увидеть, как они начинают осознавать свои ошибки. Поистине прекрасное чувство.

— Нормальные люди так не поступают. А раз вы ведете себя не так, как нормальные люди, значит вы уроды и есть. Смиритесь с этим, — подвел итог Гарри, зная, что даже Круциатус не смог бы уязвить их больнее.

— Что, возомнил себя непобедимым со своей палкой и дурацкими фокусами? — бессильно огрызнулся Вернон.

Петуния была готова заплакать, а Дадли по-прежнему лежал на диване, свернувшись в клубок, надеясь, что боль все же утихнет.

— Хочу вам напомнить, дядюшка, что это я вас вырубил, а вы меня даже с места не сдвинули. И сделал я это, не пользуясь моей «палкой» или «фокусами». Впрочем, больше я не стану марать руки, разбираясь с вашей уродской семейкой! — презрительно выплюнул Гарри, злобно глядя на Вернона.

Он отдавал себе отчет, что это прозвучало совершенно по-малфоевски, но Гарри было все равно.

— И что ты теперь собираешься делать? — вмешалась Петуния.

Гарри перевел взгляд на тетю. Раньше ему никогда не доводилось видеть ее такой испуганной.

Целую минуту Гарри просто смотрел Петунии в лицо, не говоря ни слова. Затем он перевел взгляд. Следующие пять минут Гарри молча разглядывал то одного, то другого представителя семейства Дурсль, обдумывая их дальнейшую судьбу. Даже до Вернона что-то дошло, и тот притих, боясь еще больше разозлить племянника. Впрочем, вряд ли бы он решился на подобный поступок.

Впервые в жизни Вернон почувствовал, что боится этого мальчишку. Гарри неподвижно стоял перед ними, только голова поворачивалась, пока он рассматривал своих родственников. Решительная поза, холодное лицо. В глубине души Вернон понимал, что в этот раз он зашел слишком далеко, и племянник намерен спросить с них по полной. Петуния молча плакала, придя к тому же выводу. Дадли не осознавал опасности, но боль все еще убеждала его, что надо молчать.

Когда тишина в комнате сгустилась до невыносимого предела, Гарри вздохнул. Его плечи расслабились, он отвернулся и заговорил, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Я собираюсь исполнить второе из моих самых больших желаний. Сейчас я соберу свои вещи, покину этот дом и больше никогда сюда не вернусь. И если я когда-нибудь услышу, что вас схватили Пожиратели в надежде выманить меня, то даже пальцем не пошевельну. Мы в расчете.

На этих словах Вернон облегченно выдохнул весь воздух, который он, не отдавая себе отчета, сдерживал в груди. Петуния уткнулась мужу в плечо и разрыдалась.

Гарри уже направился к выходу, но Дадли снова не удержался от очередной глупости.

— Эй, чокнутый, а какое твое самое большое желание?

Гарри замер и медленно обернулся. Он пристально посмотрел на Дадли, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. У толстяка хватило духу только на то, чтобы громко сглотнуть. Вернон и Петуния с ужасом смотрели на Гарри, готовясь к самому худшему.

Еле слышным шепотом Гарри сообщил своему кузену, что он, вот прямо сейчас, хотел бы сделать больше всего. Затем Поттер повернулся и вышел из дома, волоча сундук, в котором так и лежали все его пожитки, и клетку с Хедвиг. Последние слова Гарри продолжали звучать в ушах Дурслей, и те никогда не смогут их забыть.

— Прикончить вас всех.


* * *


Итак, Гарри покинул место, которое, сколько он себя помнил, было его личным адом. По крайней мере, таковы были его намерения. Парень уже вышел на улицу, когда знакомая личность преградила ему путь. Дедалус Дингл собственной персоной.

— Куда это вы собрались, мистер Поттер?

Очевидно, мистеру Динглу не понравилось, что Гарри покинул место своего пребывания.

— Иду своей дорогой! — грубо огрызнулся он, пытаясь оттолкнуть низенького волшебника.

— Дамблдор предупреждал вас, чтобы вы не выходили из дома! — мистер Дингл явно не уловил второго смысла, который Гарри вложил в свой ответ.

Но Гарри отныне не собирался выполнять чьи-то приказы и сразу же ощетинился.

— Кто ему дал право распоряжаться? Школа закрыта на каникулы, и я не вижу никаких законных оснований держать меня под домашним арестом.

Мистер Дингл слегка побледнел.

— Но… Но ведь… — забормотал он, но вскоре снова взял себя в руки. — Но это же Альбус Дамблдор! — воскликнул он, как будто это должно было все объяснить.

— Что, однако, не дает ему права держать меня взаперти, — язвительно заметил Гарри, вновь попытавшись пройти.

— Он глава Ордена Феникса! — привел новый довод мистер Дингл, снова загораживая дорогу.

— В котором, как вам, безусловно, известно, я не состою, — усмехнулся Гарри, делая шаг в противоположную сторону.

— Я не позволю тебе уйти! — воскликнул мистер Дингл.

Видимо, у него закончились аргументы и потому он решил прибегнуть к угрозам. Эта попытка была довольно смешной, ведь маленький волшебник едва доставал Гарри до плеча.

— Видите этот синяк? — спросил Гарри, повернув голову так, чтобы тот был отчетливо виден. — Это меня «приветствовал» дядя буквально через десять секунд после того, как я вошел в дом. Я туда больше не вернусь.

Но мистер Дингл стоял на своем.

— Дамблдор сказал, что ты должен жить здесь! — закричал он.

— Я не намерен больше слушаться этого старого лживого ублюдка! — рыкнул Гарри и снова шагнул в сторону, чтобы продолжить свой путь, но мистер Дингл схватил его за руку.

— Нет уж, послушай. Ты не можешь так говорить о Дамблдоре и ты вернешься туда, — безапелляционно заявил он.

Это было последней каплей. Гарри стряхнул руку мистера Дингла и оттолкнул его.

— Мистер Дингл, у вас есть ровно десять секунд, чтобы уйти отсюда, или я позабочусь, чтобы вас арестовали за нарушение границ частной собственности и попытку похищения. Не правда ли, милое дополнение к тому, что меня только что провозгласили спасителем волшебного мира — на данный момент, во всяком случае, — и я, вероятно, лишил Министра его должности?

Вот теперь Дедалуса проняло. Какой-то подросток угрожает ему? Мистер Дингл отреагировал так же, как любой подхалим с мелкой душонкой. Он разозлился.

— Не груби, мальчишка! Марш в дом, или я тебя заставлю! — рявкнул Дингл и схватился за палочку.

Дедалус Дингл ни единого раза не участвовал в боевых операциях Ордена, и, похоже, не без причины. Потому что Гарри неуловимым движением перехватил его палочку и отломил верхнюю половину еще до того, как мистер Дингл закончил ее доставать. А вот жесткий хук справа прямо в живот не почувствовать было нельзя.

И пока бедняга Дедалус освобождался от содержимого своего желудка, Гарри подхватил свои вещи и был таков.

Последнее, что услышал мистер Дингл, пока он валялся на земле и стонал, был прощальный крик Гарри:

— Передайте этому старому ублюдку, что с меня хватит его вранья. А я ухожу!

Как только Гарри убедился, что его никто не видит, он выпустил Хедвиг на свободу, после чего выбросил помятую клетку в мусорный бак, чтобы не тащить лишний вес. Обдумав ситуацию, Гарри принял решение — он велел сове лететь в Лондон и ждать его в Гайд-парке у озера. Возможно, потребуется время, чтобы найти там Хедвиг, но, с другой стороны, это оживленное место, и сова не будет привлекать особого внимания.

Затем Гарри сел в первый попавшийся автобус. Какое-то время он колесил по Суррею, часто пересаживаясь, чтобы не задерживаться на одном месте, на случай если за ним следят. Наконец, он сел на автобус, идущий в Лондон. Добираться поездом было бы быстрее, но Гарри подозревал, что Орден перехватит его прямо на выходе со станции. А вот проверять все автобусные остановки они вряд ли смогут. Как бы то ни было, он сможет использовать время в пути, чтобы доработать свой зародившийся план.

Прежде всего, ему нужно найти какое-то пристанище и постараться не попасть снова под контроль директора.

Ему определенно понадобится помощь.

Заняв место в хвосте автобуса, Гарри незаметно достал из сундука лист пергамента и писчие принадлежности и принялся сочинять письмо единственному человеку, который сейчас мог ему помочь.

Примечание автора:

Для тех читателей, которые заметили, что у Гарри легкая форма посттравматического стрессового расстройства (PTSD — ПТСР), объясняю — так и было задумано. Этого следовало ожидать, учитывая, через что он прошел всего несколько дней назад. В случае Гарри заболевание не будет хроническим, но оно уже изменило его характер.

Глава опубликована: 13.03.2021

Глава 2. Кавалерия спешит на помощь

К счастью, денег хватило на то, чтобы доехать до Лондона. Гарри отправился в Гайд-парк и после непродолжительных поисков нашел свою сову, спящую на дереве у северной оконечности озера. Его сундук действительно привлек несколько любопытных взглядов, но как раз закончился учебный год, дети возвращались домой из интернатов, и поэтому школьник с багажом не вызывал особого интереса. Другое дело — школьник, разгуливающий по парку с совой на плече. Уже одно это заставило некоторых людей провожать его странными взглядами.

Гарри с удобствами расположился на берегу озера. Он сидел на своем сундуке, рассеянно поглаживая сову (еще больше заинтересованных взглядов), и обдумывал свои дальнейшие шаги.

Вернуться в Хогвартс? Ну уж нет, он не желал снова оказаться под башмаком Дамблдора.

Гарри не слишком беспокоился о том, что его могут исключить. Он уже получил свои оценки СОВ и, по словам близнецов, теперь мог не бояться того, что его палочку сломают. Исключенный студент лишался палочки только в том случае, если еще не успел сдать экзамены СОВ.

То же самое правило применялось, если студент был вынужден покинуть Хогвартс из-за того, что не получил оценок СОВ, обязательных для дальнейшего обучения по какой-либо программе уровня ЖАБА, либо у него попросту не было денег для оплаты дальнейшего пребывания в школе. Однако Гарри был готов поставить галлеон против кната, что непременно нашелся бы некий древний закон, чтобы защитить чистокровных недорослей и оставить им палочки в виде исключения. Впрочем, деталей и конкретных формулировок он так и не выяснил, так как после упоминания этих правил близнецы тут же переключились на Розовую Жабу.

Гарри не знал, как обойти Указ об ограничении волшебства несовершеннолетних, а значит, применение заклинаний — особенно в присутствии магглов — неминуемо грозило бы ему неприятностями, пока он не станет совершеннолетним. Но до этого момента оставался всего лишь год, и Гарри решил, что как-нибудь выкрутится. А до той поры придется просто спрятаться от Томми, затеряться среди безымянных многочисленных магглов. Гарри предпочел бы другой выход, но это был его единственный шанс.

Конечно, теперь придется скрываться и от «Альби и его бурундучков». Это будет намного сложнее, так как Дамблдор, вероятно, отслеживает его перемещения с помощью чар. Гарри нужна была помощь, и был только один человек, которому он мог бы довериться. За тот час, что Гарри колесил по Суррею и Лондону, он успел написать письмо, которое теперь привязал к ноге Хедвиг.

Пожалуй, он слишком засиделся здесь, как бы не нарваться на нежелательную компанию. Гарри поднялся и подхватил свой сундук. Всякий раз, когда он пересаживался на другой маршрут, он мельком замечал мантии волшебников и чьи-то розовые волосы, поэтому Гарри знал наверняка, что его могут обнаружить, если он слишком долго задержится на одном месте.

— Найди ее, девочка, и оставайся с ней.

Гарри выпустил сову и заторопился к выходу, чтобы снова сесть на автобус. За его спиной в парке послышались встревоженные крики, но парню было не до них.

27 июня 1996 года, ближе к вечеру. Северная Шотландия

Между тем, известному нам директору волшебной школы день принес очередную неприятность. Примерно два часа назад в его кабинет, держась за живот, ввалился страдающий Дедалус Дингл. После того, как Дамблдор наложил на него сильное обезболивающее заклинание, бедный Дедалус сообщил, что Гарри покинул Тисовую улицу и даже ударил мистера Дингла, когда тот попытался его остановить.

После небольшого допроса, как устного, так и ментального, мистер Дингл признался, что он первым направил свою палочку на Гарри. Директор едва удержался, чтобы не ударить Дедалуса самому, но это по крайней мере объясняло нападение Гарри и его последующее бегство и исчезновение.

Если честно, утверждать, что Гарри сбежал с Тисовой улицы и следов не оставил, было бы преувеличением. Дамблдор прекрасно представлял, в каком направлении тот двигался и какое расстояние прошел. Он также понимал, что Гарри сильно разозлен, поскольку это настроение не покидало юношу с момента битвы в Министерстве. Все это директору рассказали его волшебные инструменты.

Единственная проблема заключалась в том, что Гарри продолжал двигаться, никогда не оставаясь слишком долго на одном месте. Альбус немедленно вызвал через камин Ремуса и Тонкс, и отправил их через зачарованный им портключ к точке, где мальчик находился относительно неподвижно достаточно долго, чтобы получить координаты. После того, как пара ушла, Дамблдор начал связываться с остальными членами ордена.

Он выбрал этих двоих, в частности, из-за их близости к юному Гарри. Хотя Северусу директор доверял больше всех, использовать его в данном случае было бесполезно. Снейп укрылся в подземельях под предлогом того, что ему нужно следить за котлами, а не «искать избалованного барчука, который закатил истерику, потому что его обед запоздал на минуту», как раздраженно заявил профессор зельеварения.

Дамблдор не стал его удерживать, скорее, он был рад тому, что одним отвлекающим фактором будет меньше.

Стареющий волшебник знал, что для осуществления своих планов ему нужен Гарри в доме своих родственников, где его, так сказать, можно было держать за семью замками. Время битвы Гарри с Волдемортом еще не пришло — как-никак, Альбусу предстояло еще многое сделать. Так много замыслов нужно было свести воедино и довести до завершения. Дамблдор задействовал эти планы много лет назад, когда мальчик был еще младенцем, и теперь он был близок — ах, как близок — к достижению своих целей. Просто нужно подождать еще немного, пока все элементы не улягутся в идеальном узоре.

После того, как он отправил Ремуса и Нимфадору с портключом, Дамблдор почувствовал себя немного увереннее, радуясь, что вскоре все вернется к своему «благословенному» порядку. Однако, к его большому разочарованию, разведчики вернулись уже через полчаса. Они вошли в школу и проследовали в комнату, где полностью собравшийся костяк Ордена Феникса готовился к собранию. Люпин и Тонкс сообщили, что в указанных координатах находилась автобусная остановка в каком-то городке к югу от Лондона, но, когда они прибыли туда, Гарри там не оказалось. Вероятно, он сел в автобус, но там проходят три маршрута, и они не смогли определить, какой именно выбрал Поттер.

После нескольких повторных попыток стало очевидно, что Гарри намеренно не сидит на месте, чтобы избежать обнаружения. Тонкс отметила, что у мальчика, похоже, нет четкой цели, а значит, перехватить его будет намного труднее. Грюм не скрывал гордости за юного Поттера, зато Альбус вовсе не радовался такому повороту событий. Но тут гул разговоров был перекрыт пронзительным голосом Молли Уизли, которая причитала и жалела «бедненького маленького Гарри», который, вероятно, потерялся и остался совсем один среди опасностей маггловского Лондона. Ее вопли действовали Дамблдору на нервы. Он понятия не имел, откуда она вообще узнала о побеге Гарри, пока не вспомнил о ее проклятых часах; вероятно, в какой-то момент Молли добавила стрелку для Гарри.

Как объяснил Ремус, все, что они с Тонкс могли сделать, это определить, что искать Гарри надо в юго-западной части Большого Лондона. Дедалус поинтересовался, почему же они в таком случае не организовали наблюдение за каждым автобусом, прибывающим в этот район, и был поднят на смех Нимфадорой. Ремус пустился в дополнительные объяснения, приводя в качестве аргументов сравнительные размеры Лондона и Хогсмида, количество автобусных остановок и расстояние между ними, не говоря уже о риске разоблачения волшебников перед многочисленными магглами, если бы они стали прыгать по всему городу в поисках Гарри. Спустя несколько минут им удалось убедить Орден в тщетности подобной затеи.

После смерти Сириуса Орден лишился своей прежней штаб-квартиры, располагающейся в Лондоне на Гриммо 12, потому что новый владелец особняка еще не обновил доступ. Тем не менее, Дамблдор велел Ремусу и Тонкс расположиться поблизости и вести наблюдение, так как Гарри, возможно, направляется туда. Завещание Сириуса еще не было оглашено, и Дамблдор мог только предполагать, что именно Поттер является наследником, но, если это так, то нельзя допустить, чтобы мальчик нашел убежище в этом доме-крепости. Защиту особняка можно было разрушить только совместным ударом всех наличных сил Аврората, и от Дамблдора неизбежно потребовали бы ответа, зачем он послал на смерть половину сотрудников магической полиции. Неужели только для того, чтобы вернуть сбежавшего мальчишку?

Большинство остальных членов Ордена Альбус разослал по различным точкам, накрывая сетью опытных дозорных все наиболее важные в магическом плане места Лондона.

Сам он, вместе с «группой быстрого реагирования» и всеми Уизли, остался в своем кабинете, наблюдая за работой Волшебного Вычислителя.

Это было его любимый прибор — изящный маятник, парящий в воздухе над опорной пластиной, покрытой рунами. Его отклонение указывало направление на цель, которая задавалась капелькой крови на отвесе маятника. На опорной плите был также установлен маховик, чья скорость вращения соответствовала скорости цели, в результате чего маховик издавал жужжащий звук. Маховик мог также перемещаться вдоль своей оси вверх и вниз, указывая расстояние до цели. В отдельном окошке показывались координаты для портключа. Это было наиболее полезным свойством, однако, чтобы координаты проявились, цель должна была оставаться неподвижной или, по крайней мере, двигаться достаточно медленно в течение хотя бы пяти минут.

Альбус всегда ставил прибор на стол перед собой, когда Гарри тренировался на квиддичном поле, либо когда у директора не было возможности лично присутствовать на игре Гриффиндорской команды. Маятник метался так, что дух захватывало! А во время первого задания Турнира он вообще сломался, не выдержав критических нагрузок, пока Гарри носился над Хогвартсом, удирая от дракона.

«Жаль, что я этого не видел. Все портреты в кабинете твердили в один голос, что зрелище того, что вытворял маятник, было незабываемым».

Только улучшения, внесенные директором во время ремонта, позволили этому прибору пережить ярость Гарри после того, как Дамблдор рассказал юноше содержание пророчества. Гарри частично голыми руками, частично магией разгромил большую часть кабинета директора. Поначалу Дамблдор сохранял спокойствие, будучи уверенным, что сможет все исправить. Однако после нескольких часов упорных, но бесплодных трудов он извлек определенный урок. Уж если Гарри что-то разрушал, то навсегда. Большинство инструментов, в том числе практически все, что использовались для слежения за Гарри, не подлежали восстановлению, и их пришлось заменить. За исключением одного.

Сейчас маятник отклонился к югу, а крутящееся колесо позволило директору сделать заключение, что Гарри на данный момент добрался до Лондона.

Маховик замедлил свое вращение, показывая, что скорость перемещения Гарри упала, возможно, из-за интенсивного дорожного движения. Наконец, колесо почти остановилось, сигнализируя, что Гарри решил отдохнуть.

Спустя десять минут в окошке появились координаты.

Не теряя времени, Дамблдор зачаровал управляемый голосом двусторонний портключ, который должен был вернуть владельца прямо к воротам Хогвартса. Он отдал его Биллу Уизли в надежде, что Уильям (Альбусу никогда не нравилась короткая форма столь славного имени), который благодаря своей специальности исколесил всю Европу, сможет лучше остальных смешаться с маггловской толпой. Самый старший из сыновей Уизли вышел из кабинета и заторопился к выходу из замка, туда, где он мог активировать портал.

Прошло всего несколько минут напряженного ожидания, как дверь отворилась. В кабинет ворвался насквозь мокрый Билл Уизли и сходу разразился криком.

— Вы отправили меня в Серпентайн! Из всех мест Гайд-парка вам приспичило загнать меня прямо в это гребаное озеро! — заорал он, размахивая руками как сумасшедший.

Брызги полетели во все стороны, а вода, стекая с одежды, собралась в большую лужу под его ногами.

Альбус смутился, а близнецы рухнули друг на друга, подвывая от смеха и показывая пальцами на Билла. Время от времени один из них пытался сказать что-то, но это лишь вызывало новый приступ хохота.

Молли была настолько шокирована, что даже не сделала сыну выговор за сквернословие — она просто стояла столбом, разинув рот, в то время как Билл продолжал отчитывать директора.

— Я вышел из портала в двадцати ярдах от берега, прямо на воду. Падая, я выронил палочку, и, поверьте, мое эффектное появление вызвало настоящий переполох. Я успел заметить Гарри, но палочки больше не было, а со всех сторон сбегались люди, и я был вынужден портануться обратно. Хорошо, что портключ активировался голосом, не то меня бы наверняка арестовали, или, по крайней мере, я застрял бы в Лондоне, — разорялся он, пока директор все глубже вжимался в свое роскошное кресло.

Наконец, Дамблдор собрался с мыслями и попытался спасти ситуацию.

— Уильям, я понимаю твои чувства, и мне искренне жаль. Но ты же знаешь, что при переносе по заданным координатам портал неизбежно дает отклонение до нескольких десятков ярдов в произвольном направлении, — напомнил Альбус, несколькими взмахами палочки высушивая разъяренного рыжего парня.

Общеизвестно, что при переносе нельзя возникнуть в точке, занятой кем-то или чем-то другим, и потому портключ должен был выбрать наилучшую из возможных точек переноса. Просто не было способа учесть наличие большого водного пространства. Билл знал все эти тонкости так же, как и директор, но для волшебника попасть в такую ловушку было досадным промахом.

— Да знаю я, и тем не менее, — фыркнул Билл, все еще не остыв. — Мам, — повернулся он к Молли, — можно, я одолжу твою палочку? Мне нужно вернуться и призвать свою палочку, пока ее не вынесло на берег и никто ее не подобрал.

— И хватит уже ржать, вы двое! — рявкнул Билл на близнецов, которые все еще катались на полу, тыкая в брата пальцами и повизгивая, как маленькие кутята, больше не в силах смеяться.

Вооружившись палочкой Молли, он протопал к выходу, а миссис Уизли потребовалось еще несколько минут, чтобы заставить замолчать двух своих других сыновей. Так уж вышло, что для этого ей пришлось поднять на них голос, что снова усилило медленно нарастающую головную боль, которая донимала директора весь день. Когда группа наконец возобновила наблюдение за серебряным прибором, они заметили, что маховик набирает скорость. Гарри Поттер снова отправился в путь.

Тем временем, над северной частью Лондона

Членам Ордена было невдомек, что в пути находилась еще одна важная участница событий, которым вскоре предстояло развернуться. Ритмично взмахивая белыми крыльями, она летела на север, повинуясь долгу. Инстинкты влекли ее к цели, которая оказалась частным домом, окруженным ухоженным садом. Дом стоял посреди небольшого лесного участка, на котором также разместился пруд для купания с верандой по соседству. Там, на мягком шезлонге вырисовывался силуэт молодого человеческого существа — ее приводной маяк.

В Хай-Барнет стояла теплая погода, в самый раз, чтобы понежиться в саду с книжкой в руках. Разумеется, именно этим и занималась сейчас Гермиона Грейнджер. Вот только из-за шрама на груди ей пришлось вместо бикини надеть закрытый купальник. Впрочем, Гермиона успокоила себя тем, что она еще слишком бледная, чтобы красоваться в бикини, так что недельку можно позагорать в закрытом купальнике, а там и шрам сойдет. Она надеялась на это.

Этот шрам Гермионе оставил Долохов во время битвы в Министерстве. Шрам выделялся на коже как бледная полоса толщиной в палец, которая тянулась через всю грудь наискосок от бедра до плеча. К счастью, заклинание было серьезно ослаблено, и мадам Помфри считала, что, если Гермиона будет придерживаться предписанного курса лечения зельями, от шрама останется еле заметная ниточка, а может быть он и вовсе исчезнет. Гермиона свято соблюдала инструкции целительницы. Ей нравилось, как она выглядит в бикини.

Увлеченная чтением девушка не заметила, как Хедвиг приземлилась на стоящий рядом столик и выставила вперед лапу с привязанным к ней посланием.

Сова терпеливо ждала.

Ждала…

Через двадцать секунд птице ждать надоело, и она возмущенно ухнула.

Неожиданный звук, раздавшийся совсем рядом, испугал девушку. Она вскочила, уронив книгу. Как обычно, Гермиона полностью погрузилась в чтение и не замечала ничего вокруг. Разумеется, она никогда и никому не призналась бы, что ее увлекла книга такого сорта. У каждого есть слабости, и Гермиона не была исключением. Но если бы кто-нибудь узнал, что она читает дешевые любовные романы, насмешкам бы не было конца.

Несмотря на испуг, Гермиона радостно улыбнулась, стоило ей узнать птицу.

— Хедвиг! Что ты здесь делаешь? День еще не закончился, а ты уже разносишь письма? Что-то случилось?

Осыпая сову вопросами, девушка наклонилась, чтобы поднять книгу, и положила ее на столик. Разумеется, названием вниз — лицо Гермионы все еще полыхало под впечатлением прочитанного. Она села на шезлонг и повернулась к сове.

Означенная сова ухнула еще раз, подняла ногу повыше и даже немного покачала ею. Гермиона, наконец, поняла намек, и вскоре Хедвиг могла снова стоять на обеих ногах. Тем не менее, крылатый почтальон продолжал выжидательно смотреть на девушку. Казалось, если бы она могла это делать, Хедвиг нетерпеливо стучала бы когтем по столу.

Гермиона разглядывала сову еще минуту, пока до нее дошло.

— Ох, я, глупая! Ты же наверняка голодная и, наверное, ждешь ответа. Подожди, я сейчас что-нибудь принесу, — и девушка побежала к дому.

После того, как Хедвиг предложили кусок сосиски и воду, Гермиона, наконец, распечатала письмо. Прочитав его, она задумалась ненадолго и снова уткнулась в строчки. А потом перечитала их в третий раз. Почему-то казалось, что это письмо сошло прямо со страниц ее любимых «секретных» книжек.

Дорогая Гермиона,

Я знаю, что не всегда относился к тебе так хорошо, как должен был, но ты по-прежнему единственный человек, которому я доверяю больше всего. Прошу прощения за то, что не смог защитить тебя в Министерстве, и надеюсь, что ты все еще разговариваешь со мной, несмотря на все, что случилось по моей вине.

Есть кое-что, о чем я не успел рассказать тебе, прежде всего потому, что я должен был сначала разобраться в этом сам. Это очень важно, и из-за этого мне пришлось принять некоторые решения. Вот почему я был таким невыносимым последние несколько дней. Если бы тебе довелось узнать то, что теперь известно мне, ты бы меня поняла.

В данный момент я скрываюсь от Ордена, и мне не к кому обратиться за помощью. Я продолжаю перемещаться с места на место, чтобы они не могли отследить меня, но я не могу бегать вечно. Кажется, я засек кое-кого из орденцев во время пересадок с автобуса на автобус, пока добирался до Лондона.

Я не могу сказать тебе, где я нахожусь, но знай, со мной все в порядке. Пожалуйста, не говори никому, что я связался с тобой, особенно Главе Ордена. Я знаю, что требую слишком многого, но, пожалуйста, верь мне.

Прошу, как можно скорее приезжай на станцию Кенсингтон на кольцевой линии. На поезд не садись, просто стой на платформе в том месте, где останавливается ближайший ко входу на станцию вагон. Я сам тебя найду, буду высматривать тебя весь день. Если не сможешь приехать, пожалуйста, позаботься о Хедвиг. Я велел ей оставаться с тобой, пока не получится ее забрать.

Твой друг Гарри.

— Вот уж точно, «требую слишком многого», — проворчала Гермиона.

Тем не менее, Гарри был ее другом и, похоже, находился в отчаянном положении. К тому же, хотя в школе Гермиона на словах осуждала все эти авантюры, но в душе она тянулась к ним. Почему бы иначе она неизменно оказывалась в центре событий? Гермионе просто не хотелось, чтобы кто-нибудь догадался, насколько ей это нравилось. Кроме того, если парень вроде Гарри Поттера просит о помощи, как она может отказать?

И пока Гермиона раздумывала о том, насколько вся эта ситуация похожа на сюжет дешевого романа, другая часть ее мозга уже набрасывала планы, составляла списки необходимого и прикидывала, как можно помочь другу. Добраться до Лондона было легко. Доехать на велосипеде, а еще лучше автобусом, до Хай-Барнет, а оттуда на метро до центра. Но сначала нужно было позвонить маме на работу.

От станции Кенсингтон до клиники, где работала миссис Грейнджер, немного далековато, но, если ожидание затянется, они с Гарри могли бы отправиться туда и вернуться домой на машине вместе с ней. Как бы то ни было, родители будут очень недовольны, если она не предупредит, что собирается в Лондон.

Гермиона торопливо оделась. Она выбрала свои лучшие джинсы и одну из самых симпатичных блузок. В определенных местах блузка смотрелась чуть слишком облегающей, а вырез был чуть глубже, чем обычно, но Гермиона обнаружила, что это заставляет ее воспринимать себя более сексуальной, чем привычные джемперы и куртки на молнии. После короткого звонка маме она вышла из дома.

Где-то в глубине души внутренний голос отчитывал Гермиону за то, что она, в отличие от всех этих девушек из романов, не надела платье или хотя бы юбку, но ее рациональная сторона вовсе не желала, чтобы на нее пялились всю дорогу до Лондона. Она не считала себя сногсшибательной красоткой, но одинокая девушка в короткой юбке всегда притягивает к себе нежелательное внимание.

«Не говоря уже о том, что на сиденье может оказаться все что угодно. Пусть лучше между моей кожей и сиденьем будет какая-нибудь прослойка».

Поездка была долгой, но около шести вечера Гермиона уже стояла на оговоренной платформе и всматривалась в нескончаемый людской поток. Всю дорогу она провела в каком-то тумане, наполовину прочитанный роман не выходил у нее из головы, и к нему примешивались мысли о Гарри. Уже через десять минут после того, как Гермиона села в вагон, она начала представлять Гарри на месте героя книги. Разумеется, себе она отвела роль героини.

Да, Гермиона грезила наяву, но ведь ей всего шестнадцать!

Разумеется, она понимала, что бессмысленно надеяться встретить образ ее Героя в дешевеньких романах, которые покупают в бакалейных лавках, но, как и большинство девушек, Гермиона не могла отказаться от мечты об идеальном мужчине. Отважном, с трагическим прошлым, преодолевшем множество препятствий, о ком-то, кто был настолько знаменит, что мог бы выбрать любую женщину, но всегда выбирал ее. А еще он должен быть скромным, добрым и, прежде всего, честным перед ней. Нет, таких мужчин не бывает, Гермиона это знала точно.

По крайней мере, смущенно вспомнила она, это совсем не похоже на ту глупую влюбленность в Локхарта. Щеголеватый красавец так подходил к ее фантазиям, но потом оказался мошенником. Гермиона никогда ему этого не простила. Она всегда хотела, чтобы ее герой был таким, как в ее книжках.

Дамблдор был настоящим героем, но он слишком старый. При всем воображении его никак нельзя представить достаточно привлекательным для девочки-подростка.

Гарри? Да, он бы подошел. Иногда в нем можно было уловить образ мужчины, которым он мог бы стать. Однако обычно Гарри был довольно застенчивым, вздохнула Гермиона. Она никогда бы не выбрала того, кто не мог бы постоять за себя перед ней. Гермиона мечтала встретить человека, на которого она могла бы равняться — или уже быть с ним на равных. Ах, да что об этом говорить, если Гарри не замечает, что она девушка, и вряд ли когда-нибудь заметит.

Разумеется, последняя мысль переключила ее на размышления о своей внешности и о том, что именно является причиной ее непривлекательности. Такая девушка, как Гермиона, не могла не составить алфавитный список своих предполагаемых недостатков.

Погрузившись в свои мысли, она едва не прозевала прибытие друга. Подошел очередной поезд, пассажиры высыпали из вагонов, зашли те, кто ожидал на платформе, и в последний момент Гарри выскочил из вагона и подошел к ней. Он еще ничего не сказал, а Гермиона уже сжимала его в объятиях.

Почувствовав, что Гарри обнимает ее только одной рукой, Гермиона опустила глаза и увидела, что другой рукой он держит свой сундук.

— Все так плохо?

— Все еще хуже. Давай пойдем отсюда, если мы будем слишком долго оставаться на месте, могут явиться «гости». Иди за мной.

Гарри сделал несколько шагов, но неожиданно остановился и повернулся к ней. На этот раз он отпустил сундук и так обнял девушку обеими руками, что чуть не раздавил ее.

— Спасибо, что пришла. Ты — единственная, кому я мог довериться. Мой лучший друг, умница и красавица, — шепнул Гарри, не догадываясь, какую бурю вызвал в ее уже взбудораженном подсознании.

Образы надежд — давно забытых надежд — вырвались из глубин разума, куда их запрятала Гермиона. Десятки мыслей смешались в ее голове.

«Он правда считает меня красивой? Он обнял меня — он никогда этого не делает. Это что-то означает? Возможно ли?»

Ошеломленная, она так и шла за Гарри, пока он вел ее на улицу, покупал билеты на автобус и помогал ей подняться в салон. Они сели сзади, в то время как большинство пассажиров, чья одежда выдавала в них туристов, поднялись на верхнюю площадку.

Автобус дернулся с места, и это вывело Гермиону из транса. Она тут же набросилась на Гарри с вопросами.

— Итак, мистер Таинственность, что случилось? Почему ты сбежал? Почему ты скрываешься от Ордена? Почему мы не можем обратиться за помощью к Дамблдору? Это связано с Сириусом? У тебя было видение? Да говори же! — выпалила она без передышки.

Каждый новый вопрос звучал громче предыдущего. На последней фразе Гермиона почти кричала.

Конечно, она заметила, что уже на первом вопросе Гарри начал замыкаться в себе. Он всегда так реагировал, когда на него давили. Рон, тот просто игнорировал Гермиону или огрызался, а вот Гарри полностью уходил в себя, но спустя несколько минут уступал ее натиску.

Но в этот раз он повел себя иначе. На полпути выражение его лица изменилось, и Гарри открыто посмотрел на нее.

— Гермиона, пожалуйста, помолчи немного и дай мне все объяснить.

Гермиона осеклась и уставилась на Гарри. Обычно он поддавался сразу, как только она накидывалась на него, но сейчас парень просто перебил ее. Гарри перехватил контроль? Что происходит?

Гарри глубоко вздохнул и заговорил.

— Извини, что повел себя так грубо, но я должен был остановить тебя. Не знаю почему, но каждый раз, когда ты вот так набрасываешься на меня, я просто застываю внутри. Прости, но я терпеть не могу, когда ты ведешь себя так. Я не обвиняю тебя, но это… это… просто это напоминает мне о… — Гарри замолчал, не договорив, и принялся внимательно рассматривать свои кроссовки.

Для постороннего взгляда он, казалось, о чем-то задумался, но для Гермионы было очевидно, что Гарри сдерживает слезы.

Только теперь Гермиона, наконец, обратила внимание на его лицо. Или, точнее, на большой синяк на левой щеке и рассеченную губу. Она ахнула, поняв, что случилось. Если учесть, что последний раз Гермиона видела его рядом с родственниками, то было очевидно, где Гарри мог получить эти травмы,

— Это твой дядя ударил тебя? — тихо спросила она.

Гарри молча кивнул. Его лицо все еще было грустным, но глаза вспыхнули от сдерживаемого гнева.

Было ясно, что Гарри не хочет обсуждать это, поэтому Гермиона решила вернуться к прежней теме. Он сказал, что она напоминает ему кое-кого, потому и сорвался на нее. Гермиона догадывалась, что это сравнение ей ни капли не понравится, но она должна была спросить.

— Так я напоминаю тебе его? — нерешительно уточнила Гермиона.

Гарри резко вскинул голову.

— Нет! Не дядю. Только не его! — воскликнул он, едва не впадая в панику.

— Кого же тогда?

По его лицу было видно, что он не хотел этого говорить, но, тем не менее, Гермиона имела право знать. Ответ Гарри заставил ее отшатнуться и уткнуться лицом в ладони.

— Мою тетю, — еле слышно прошептал он. — У нее всегда такой тон, когда она разговаривает со мной. Всегда придирается, будто я все делаю не так. Всегда добавляет еще больше работы. И у тебя такая же манера выражаться, когда ты меня воспитываешь. Прости, я знаю, что обычно ты права, но, когда ты начинаешь так говорить, я просто не могу выбросить ее из головы. Мне очень жаль.

Гарри был готов заплакать. Он уронил голову на руки, пряча лицо.

Гермиона не могла поверить. Она напоминает ему женщину, которую он ненавидит? Ее мозг тут же начал анализировать историю их отношений. И, к своему стыду, она поняла, что Гарри был совершенно прав.

Когда они разговаривали, она обычно читала нотации или давила авторитетом, и в большинстве случаев пыталась заставить его выполнить какую-то работу. Гарри ненадолго отвлекся от домашнего задания? Но ведь вполне логично, что ему действительно нравилось немного побездельничать, учитывая, что все, что ему выпало в детстве, — это работа по дому. Да, Гермиона считала, что учеба тоже в своем роде развлечение, но она знала, что никто больше не разделяет этого убеждения.

На четвертом курсе Рон отвернулся от Гарри, оставив ее единственным человеком, который остался рядом. И что она сделала? Потащила его читать книги в библиотеке. Она хоть раз играла с ним вместе? Или хотя бы предложила погулять и поболтать? Нет, она тупо заставляла его работать еще больше. Это должно было дать ему больше шансов выжить, все так, но разве убило бы их, если бы время от времени она устраивала короткую передышку, чтобы развлечься, чтобы уменьшить груз, который давил на него?

Тут до Гермионы дошло, что она понятия не имеет, как это — быть настоящим другом. Она знала Гарри лучше, чем кто-либо, но никогда даже не пыталась по-настоящему узнать его. Его надежды, его мечты, его страхи и все такое. И теперь он сидел рядом, беспокоясь о том, что причинил ей боль — своей подруге, единственному человеку, к которому он обратился, когда не знал, куда идти. Она всегда недоумевала, почему он никогда не обращал на нее внимание в «этом плане». Теперь она знала — ее трижды проклятые придирки! Гермиона была готова проклясть и себя заодно! Но это могло подождать. А сейчас она должна все исправить!

Она медленно протянула руку, накрыв ладонью его пальцы, а затем отодвинулась, ожидая, что он посмотрит на нее. Когда Гарри наконец повернулся к девушке, он увидел ее мокрые глаза и открыл было рот, чтобы снова извиниться, но она остановила его, приложив указательный палец к его губам.

— Не надо. Я тоже должна попросить прощения. Я не была тебе хорошим другом, теперь я это знаю.

Гарри попытался возразить, но Гермиона улыбнулась и покачала головой.

— Да, я была рядом с тобой, но только и делала, что подталкивала тебя. А ведь я знала, что дома ты работаешь без отдыха, и у тебя нет свободного времени. Тем не менее, в школе каждый раз, когда ты делал передышку, я принуждала тебя вернуться к работе. Я никогда не занималась с тобой ничем, хотя бы похожим на развлечение, и, честно говоря, я сама не знаю, что это такое. Я понимаю, что это не оправдание, но я росла одна, без друзей, и по дороге, кажется, забыла, как это — веселиться. Спасибо, что заставил меня понять это, я обещаю исправиться, — заверила она, желая, чтобы он понял, что она изменится. Для него.

— Я даже запишу это в своем расписании, — добавила Гермиона с легкой улыбкой. — Вот, пять часов вечера — спонтанное веселье.

Гарри фыркнул, показывая, что ее попытка изобразить легкомыслие оказалась удачной, и она продолжила, стараясь, чтобы ее голос звучал успокаивающе и тепло.

— Мне неприятно возвращаться к прежней теме, но боюсь, придется. Не расскажешь мне, что произошло?

Гарри кивнул, глубоко вздохнул и одарил ее той самой кривой усмешкой, которая была темой номер один, обсуждаемой в женских туалетах и девичьих спальнях Хогвартса. Ну, на самом деле номером два, но большинство девушек воздерживались от обсуждения других частей его тела, когда Гермиона могла их услышать.

— Спасибо. Мне легче рассказывать, когда ты спрашиваешь таким голосом. Помнишь, на платформе орденцы решили поговорить с Верноном?

Естественно, Гермиона помнила, ведь она была среди тех, кто подошел к Вернону. После ее кивка Гарри продолжил рассказ, и с каждым словом ее глаза открывались все шире и наливались слезами.

— Вот оно мне и аукнулось. Я только переступил порог, а он уже ударил меня. Со всей силы прямо в лицо. Меня чуть по стенке не размазало. А он был готов ударить снова — я знаю его достаточно хорошо, чтобы предсказать, что будет дальше. Я должен был что-нибудь сделать.

— И ты убежал?

— Нет, я врезал ему в ответ.

Гермиона подскочила на месте.

— Что ты сделал? — накинулась она на Гарри, но тут же замолчала, увидев, как он сжался. — Ой, прости! — извинилась она. — Но ты меня поразил. Рассказывай дальше.

И тут словно плотину прорвало. С рассказа о последних событиях Гарри перешел к тому, как Дурсли обращались с ним на протяжении многих лет — все насмешки, заточение в чулане под лестницей, избиения. Как будто давление, что нарастало внутри, достигло критической точки, и он больше не мог сдерживать его — оно вынуждало его раскрыть свои самые сокровенные секреты. Стоило Гарри начать свою исповедь, и он просто не мог остановиться, даже не замечая, что говорил уже почти час.

Он рассказал ей о своих выводах касательно битвы в Министерстве, о своем решении отвечать на огонь огнем, назвав это «серым» подходом, и закончил речь, поделившись с Гермионой своей теорией о великом кукловоде, сидящем в замке, который по какой-то причине организовал все эти события. Выговорившись, он замолчал. Гермиона тоже сидела молча, теребя нижнюю губу. К этому времени Гарри был слишком измучен, чтобы демонстрировать что-либо, напоминающее даже легкое волнение, поэтому он просто сидел и смотрел, как она думает.

— Так ты думаешь, что профессор Дамблдор все это время манипулировал тобой? — наконец, спросила Гермиона.

— Думаю, что так и было, — вздохнул Гарри. — Он подбросил меня к Дурслям и оставил там, ни разу не навестив меня. А помнишь первый год? Дамблдор спрятал Философский камень в зеркале Еиналеж. Он знал, что я видел это зеркало раньше, он поместил его внизу после того, как я нашел его. И я уже не уверен, быть может, Дамблдор как-то подстроил то, что я натолкнулся на это зеркало. И эта полоса препятствий — ведь все ловушки были легко пройдены учениками-первогодками. А вспомни, что он сказал тебе, когда ты побежала его искать, пока я оставался внизу?

Гермиона склонила голову к плечу, пытаясь вспомнить тот случай. Хотя это было довольно давно, она еще помнила все подробности. Ну да, она выбежала из комнаты, где держали Пушка, и почти сразу столкнулась с Дамблдором. Фактически, это выглядело так, словно он уже сам направлялся туда.

Гарри едва не расхохотался в голос, увидев, как она выпучила глаза. Гермиона вспомнила слова директора!

— Он знал, куда ты пошел и с кем ты там встретился! Он знал, что Волдеморт будет там! — выкрикнула она, придя в ужас от собственных выводов.

— А наш второй курс? Директор Хогвартса знает все, что происходит в замке, но не может заметить змею величиной с автобус? А что ты скажешь про учителей, которых он нанимает? Бинс — призрак, у Квиррелла из головы торчал Волдеморт, Локхарт — мошенник, Грюм оказался пожирателем под Оборотным, эта тварь Амбридж пытала студентов, а преподаватель Маггловедения, говорят, чистокровная волшебница, которая живых магглов никогда в глаза не видела, не говоря уж о том, чтобы общаться с ними.

Гарри выпаливал имена одно за другим, и с каждым следующим гора очевидных ошибок Дамблдора росла все выше.

— Вообще-то, он был не в том положении, чтобы воевать с Амбридж, — нерешительно вставила Гермиона.

— Возможно, но он мог хотя бы вмешаться. Эти чертовы перья веками были вне закона. Или возьми Снейпа — Малфой мог откруциатить меня у него под носом, а он, скорее всего, назначил бы мне отработки и снял бы очки за то, что я кричал в коридорах. Дамблдор не делал ничего, чтобы приструнить Снейпа, как и этих Сосунков Смерти, которых тот выращивал на своем факультете, — с отвращением выплюнул Гарри.

Он глубоко вздохнул и безрадостно заговорил снова.

— Но это ничто по сравнению с тем, что мне стало известно теперь. Дамблдор знал об этом пророчестве. Он раскрыл мне его содержание. В нем говорится, что мне суждено сразиться с Темным Лордом. Один из нас должен убить другого, иначе ни один из нас не сможет выжить. Тем не менее, он отправил меня к Дурслям. Никакой подготовки, просто спрятал меня подальше. Вот почему я столько лет жил в чулане. Все из-за него! — Гарри фактически выкрикнул последнее слово и снова не удержался от слез.

Он резко выпрямился, когда услышал ее всхлип, как раз вовремя, потому что девичьи руки крепко обняли его. Сначала он напрягся, потому что никогда не знал, как реагировать на человеческие прикосновения, но это было совсем не похоже на объятия Молли. Объятия матриарха рыжего семейства ограничивали, они лишали свободы и подавляли. В этот раз было по-другому. Это было более... взаимно, пришло в голову слово. Было чувство, что Гермиона цеплялась за Гарри, ища утешение для себя в той же мере, в какой пыталась дать это ему. Это было просто предложение найти покой в ее объятиях, в то время как объятия Молли приказывали вам оставаться спокойным или столкнуться с последствиями.

Пока Гарри привыкал к новым для себя объятиям, Гермиона искала ответы на некоторые вопросы. По правде, в ее голове вертелись миллионы различных вопросов, но связно сформулировать она могла только малую часть из них.

Прежде всего, почему ей так приятно обнимать его?

За этим вопросом, естественно, последовали размышления об их дружбе, его внешности, ее внешности, их друзьях, их происхождении и семьях. Впрочем, этот поток мыслей довольно быстро иссяк, когда на главное место выдвинулись другие вопросы.

В данный момент их оставалось ровно два: «Неужели директор в самом деле подставил Гарри под все эти испытания, и если так, то почему Дамблдор это делал?» и «Как мне помочь Гарри?».

Первый вопрос Гермиона затолкала подальше в глубины своего разума, когда почувствовала, как Гарри расслабляется в ее объятиях. Она доверяла ему, и этого было достаточно, чтобы встать на его сторону. Но как она могла ему помочь? Он сказал, что его преследуют члены Ордена, значит, у них должны быть следящие чары, настроенные на Гарри, но что именно это могло быть? Она остро нуждалась в дополнительной информации.

— Гарри, послушай. Я хочу помочь тебе. Пожалуйста, расскажи, как именно ты понял, что тебя преследуют. Как это происходило?

— Каждый раз, когда я останавливаюсь на несколько минут, они появляются неподалеку. Наверное, на меня наложены следящие чары или что-то в этом роде.

Гермиона покачала головой.

— Нет, не может быть. Чары так не работают. Они могут выдать направление, но неспособны определить твое положение достаточно точно, чтобы аппарировать или переместиться порталом. Если бы они использовали Кровавый След, это могло бы сработать, но никто из Ордена не опустится настолько низко, чтобы баловаться магией крови. Это уже на грани Тьмы, и… — лекция оборвалась на полуслове, поскольку Гермиона заметила, как в глазах Гарри блеснула искорка понимания.

— Дамблдор. Он знает кровную магию.

Гарри вспомнил, как Дамблдор говорил, что его защита основана на родной крови. Но сейчас его насторожила гримаса на лице Гермионы. Будто та укусила лимон, да еще и заплесневелый. Нет, Гарри совсем не нравилось ее выражение лица.

— Это плохо, да? — уточнил он, хотя ему вовсе не хотелось этого знать.

Гермиона мотнула головой и нахмурилась.

— Не столько плохо, сколько неожиданно, что кто-то вроде Дамблдора мог бы заинтересоваться подобным искусством. Твою мать! Нам придется сделать то же самое, если мы хотим противостоять ему.

Пока Гарри приходил в себя, пораженный тем, что его подруга знает такие ругательства, та быстро огляделась вокруг и, обнаружив план маршрута, подошла посмотреть.

— Ладно, ты мне доверяешь? — спросила Гермиона, и когда он посмотрел на нее как на дурочку (с чего бы такие вопросы?) и молча кивнул, продолжила с улыбкой.

— Следующая остановка, которая нам подходит, будет примерно через пять минут. Мы с тобой дойдем до маминой работы, и она отвезет нас домой, но сначала мне нужно будет ей позвонить. Делай то, что я говорю, и мы сумеем покончить с этой слежкой без единого заклинания, хорошо?

Примечание автора:

Большинство волшебников закоснели в своих убеждениях. Им даже не придет в голову, что кто-то может просто вырубить их в драке вместо того, чтобы использовать заклинание, ведь ударить — это то же самое, что работать руками. Это как пульт телевизора, в котором села батарейка. Большинство из нас безуспешно пытались бы нажать на кнопку сильнее, прежде чем встать и подойти к телевизору.

И да, мой Гарри уже уделал двоих, но он не собирается становиться агрессивным маньяком, во всяком случае, пока. Может быть, и не станет никогда — это уж как мне придумается, а вам — прочитается.

Примечания переводчика:

«Альби и его бурундучки» — отсылка к фильму «Элвин и бурундуки» и одноименному сериалу. https://ru.wikipedia.org/wiki/Элвин_и_бурундуки

Серпентайн — (Serpentine — Змейка) — озеро в Гайд-парке.

Хай-Барнет (High Barnet) или Чиппинг-Барнет — торговый город на северной окраине Лондона. Разросся вокруг поселка 12-го века. С 1965 года является частью Большого Лондона. Так же называется конечная станция одной из веток Северной линии Лондонского метро.

Станция Кенсингтон (High Street Kensington — Хай-стрит Кенсингтон) — одна из станций на кольцевой линии Лондонского метро. Имеет четыре платформы — две транзитных и две тупиковых. https://ru.wikipedia.org/wiki/Хай-стрит_Кенсингтон_(станция_метро)

Глава опубликована: 13.03.2021

Глава 3. Дела кровавые

27 июня 1996 года, ближе к вечеру. Лондонский автобус

Автобус подъехал к забитой людьми остановке. Гарри был настолько вымотан, что Гермионе пришлось буквально тащить его за собой к выходу, и они едва не забыли сундук в салоне. Недолгая прогулка — и вот они уже стояли возле красной телефонной будки. Понимая, что разговор с мамой может затянуться, Гермиона решила последовать известной поговорке «береженого бог бережет» и предложила Гарри пробежаться вокруг квартала, чтобы его не засекли.

Разговор в автобусе, эмоционально насыщенный и затянувшийся на целый час, практически лишил его сил, но Гарри без возражений поставил свой сундук и сорвался с места. При виде такого очевидного доказательства его доверия к ней, Гермиона покраснела. Девушка бросила в щель несколько монеток и набрала номер.

Когда Гарри вернулся, она все еще пыталась убедить мать в серьезности ситуации и в том, что им необходимо уехать сразу же, как только они появятся в клинике, ведь раскрывать особо важную информацию было нельзя. Завидев парня, Гермиона помахала ему и жестом предложила сделать еще один круг. К ее большому облегчению Гарри не стал устраивать сцен и даже не закатывал глаза — он только молча кивнул и, несмотря на жаркую погоду, побежал дальше. За проявленное понимание Гермиона наградила его сияющей улыбкой.

Наконец, девушке удалось запугать мать в достаточной степени, чтобы получить ее согласие. Гермиона повесила трубку и стала высматривать Гарри. Через четверть часа ожидания она занервничала, так как в прошлый раз он отсутствовал не более пяти минут.


* * *


«Вот дерьмо!» — уже в пятый раз подумал Гарри, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Делая второй круг, он заметил впереди красный свет и решил повернуть налево, чтобы не останавливаться. Он понял свою ошибку, когда с разбегу уперся в плотную толпу. Трижды проклятая улица была слишком широкой, чтобы пересечь ее сходу, и потому на разделительной полосе был устроен островок безопасности, на котором он и застрял.

Вертя головой во все стороны, Гарри нервно осматривал окрестности на предмет возможных преследователей.

«Да сколько же времени горит этот дурацкий сигнал?» — мелькнула мысль. Он должен был двигаться!

— Пиздец! — тихо выругался Гарри, получив в ответ несколько неодобрительных взглядов.

На той стороне улицы у себя за спиной он заметил копну огненно-рыжих, хотя и начинающих редеть, волос. Гарри узнал бы Артура Уизли за сотню шагов, особенно в этом странном пальто а-ля Шерлок Холмс, которое тот считал вполне подходящим для маггловского Лондона середины девяностых.

Рядом с мистером Уизли стояла девушка, которая поначалу не привлекла внимания Гарри, поскольку ничем не выделялась. Однако, когда она подтолкнула Артура и показала на Гарри, парень узнал ее. Гарри сбил с толку ее плащ — вместе с длинными черными волосами и бледной кожей одежда создавала образ девицы-гота. Но тут Артур схватил ее за руку, потому что она едва не шагнула на дорогу, прямо под колеса машин, и парень окончательно убедился в своих подозрениях.

Игнорируя сердитые взгляды и возмущенные крики, Гарри ввинтился в толпу, пытаясь создать своего рода заслон между собой и волшебниками. Ему показалось, что он услышал, как Артур выкрикивает его имя, но Гарри не обратил на это внимания. Все, что сейчас действительно имело значение, это сигнал светофора.

Как только загорелся зеленый, Гарри стрелой рванулся вперед. При виде несущегося на них парня встречные пешеходы разбегались кто куда. Крики за спиной свидетельствовали, что орденцы продолжали преследование. Заметив впереди газетный киоск, рядом с которым стоял стенд с почтовыми открытками, Гарри тут же припомнил старые навыки времен игры «Поймай Поттера» и решил не упускать удобного случая.

Стенд с грохотом упал, и открытки разлетелись во все стороны. За спиной снова раздались крики, но для Гарри они звучали словно музыка. На бегу он оглянулся и не удержался от довольной улыбки — ведьма поскользнулась на рассыпавшихся карточках и вцепилась в Артура, чтобы не упасть. Эта задержка позволила Гарри увеличить разрыв.

Но, пробежав еще квартал, он был вынужден снизить скорость, и преследователи почти догнали его. Гарри начал уставать еще после первой пробежки, а теперь он совсем запыхался и с трудом удерживал высокий темп погони.

Гарри пересек очередную улицу, быстро огляделся и резко свернул направо, снова перебегая через дорогу. Громко зазвонил трамвай, перед которым он проскочил меньше чем в десяти футах. Да, это был не самый умный поступок — Гарри буквально слышал, как возмущается Гермиона в его голове — но он рассудил, что трамвай в любом случае притормаживал перед остановкой, потому и решил рискнуть. Решение, принятое на бегу, оказалось правильным и сразу принесло свои плоды — Гарри успел пробежать еще полквартала, прежде чем его преследователи наконец обогнули трамвай.

Еще раз оглянувшись через плечо, он понял, что их шансы уравнялись. Артур Уизли стоял, упершись руками в колени, и жадно хватал ртом воздух. Похоже, он был на грани сердечного приступа — тяжело дышал и не двигался с места, а ведь Артур пробежал всего лишь полквартала. Видимо, его возраст напомнил о себе, что вышло Уизли боком. А вот женщина, бежавшая за Гарри, заставила его беспокоиться — хотя ее щеки раскраснелись, и дыхание было немного затрудненным, она продолжала держаться с ним наравне.

«Поздравляю, Гарри!» — мрачно подумал он. — «Что за невезуха — единственная бегунья в Ордене, и именно она гонится за тобой».

Но предаваться раздумьям было некогда, так как Гарри заметил, что она сокращает дистанцию.

Он устал, дышать было тяжело, и Гарри отчаянно искал решение сложившейся ситуации. Мелькнула мысль напасть на эту женщину и кулаками заставить ее прекратить преследование, но колотье в боку и боль в мышцах заставили отбросить эту затею. Кроме того, женщина выглядела тренированной, и Гарри опасался на деле убедиться, что она действительно работает в Аврорате. Именно эта мысль предостерегла его от принятия необдуманного решения, а не то бы она размазала его по асфальту. Но тут Гарри в голову пришла поистине блестящая идея.

Он решил еще раз попытать счастья и метнулся ко входу в торговый центр, оказавшийся поблизости.

Гарри проскочил в открытые двери и начал проталкиваться вперед. Толпа покупателей вынудила его немного притормозить, и Гарри облегченно выдохнул, услышав, как позади него закрылись автоматические двери. Продолжая свой отчаянный бег, он услышал громкий «бум!» и затормозил, тяжело дыша. Если бы у Гарри в легких оставалось немного воздуха, он бы громко рассмеялся при виде ведьмы, распластавшейся на тротуаре за треснувшими, но в целом неповрежденными стеклянными панелями дверей торгового центра. Гарри покачал головой: у магглов каждый ребенок знает, что бежать нельзя — двери просто не успеют открыться.

Прижав левую руку к ходившей ходуном груди, он продолжил легкой трусцой пересекать торговый зал, направляясь к замеченному им в дальнем конце выходу на другую улицу.


* * *


Гермиона не находила себе места — прошло уже двадцать минут, а Гарри все не появлялся. Если вначале ее волновало только то, что они могут опоздать к маме в клинику, то теперь она беспокойно наматывала круги вокруг телефонной будки. Когда кто-то неожиданно подошел к ней со спины и положил руку на плечо, девушка подскочила от испуга.

Она с криком обернулась и вцепилась в злоумышленника, но оказалось, что это Гарри. Парень еле держался на ногах, по его лицу стекали ручейки пота.

— Какого черта? Где тебя носило? — выпалила Гермиона.

Она подвела его к сундуку, но Гарри отказался садиться и продолжал стоять, слегка пошатываясь.

— Орденцы… чуть… не схватили… меня, — с трудом выдохнул он, еще не остыв от напряжения погони.

Он открыл сундук, стянул рубашку и принялся вытирать пот с лица и груди. Глаза Гермионы не могли оторваться от открывшейся ей картины, и она обратила внимание, что что у парня красивый торс. Гладкая кожа без единого волоса и четко очерченные мышцы. Гарри бросил в сундук промокшую рубашку, достал чистую майку и натянул ее через голову. Девушка не удержалась от разочарованного вздоха.

Гарри захлопнул крышку, подхватил сундук и повел Гермиону вдоль улицы. Но та дернула его за руку и показала, что им надо двигаться в противоположную сторону.


* * *


Вскоре они вышли к клинике, где работала миссис Грейнджер. Судя по застройке, здесь жили весьма обеспеченные люди. Глядя на чистенькое здание клиники и окружающие дома, Гарри невольно задумался, как обычный дантист сумел позволить себе открыть практику в подобном месте, но Гермиона быстро объяснила ему что к чему.

Судя по всему, начав работать зубным врачом в больнице, ее мама стала специалистом в косметической стоматологии и обрела известность среди состоятельных людей. По словам девушки, мама часто намекала, что даже некоторые персоны, которые были знакомы Гермионе по ТВ-передачам, обязаны своими сверкающими белозубыми улыбками доктору Грейнджер, хотя та была истинным профессионалом и не называла имен. Большинство из них были ее постоянными клиентами и ценили за конфиденциальность.

Разумеется, Гермиона вела секретный список, который она составила, наблюдая за реакцией матери на имена тех или иных звезд, но девушка не стала делиться им с Гарри, объяснив, что не собирается вставлять палки в колеса собственной матери, ведь именно из этого источника финансируется пополнение ее библиотеки.

Отец Гермионы в этой клинике не работал. Судя по всему, специальность матери была достаточно узким направлением, требующим дополнительного обучения, и хотя оплачивалась очень хорошо, не так уж много людей нуждались в услугах такого рода. Миссис Грейнджер смогла набрать достаточно пациентов, чтобы обеспечить работой одного дантиста, так что для нее все сложилось неплохо, при том, что нагрузка могла быть весьма неравномерной. Отец же Гермионы занимал должность старшего хирурга-стоматолога в специализированной клинике, находящейся в Хай-Барнет. Он проводил на работе больше времени и зарабатывал меньше жены, но это был стабильный доход, а больше его ничего не волновало.

Гермиона снова отправила Гарри на пробежку, а сама позвонила в дверь и вошла внутрь, чтобы предупредить маму. К счастью, на этот раз долго бегать не пришлось — парень как раз завершил круг, когда увидел, что Гермиона машет ему от автостоянки. Гарри знал, что дантисты — люди обеспеченные, но сам вид автомобиля говорил о многом. Выросший у Дурслей, он не очень разбирался в марках автомобилей, за исключением служебных машин, на которых ездил дядя Вернон, но все же знал, что такое «Мерседес», и что «большой» в этой линейке означало «очень дорогой».

Гермиона сообщила ему, что сундук уже в багажнике. Гарри кивнул и с изумлением увидел, как девушка изящно скользнула в салон и опустилась на переднее сиденье. Очевидно, благодаря маме ему удалось увидеть подругу с другой стороны. С легким смешком Гарри покачал головой и тоже сел в машину, правда, далеко не так грациозно, как Гермиона. Он все еще тяжело дышал после бега по жаре и блаженно перевел дух, когда его омыла волна прохладного воздуха из кондиционера.

Как только Гарри оказался внутри, машина тронулась с места. Гермиона развернулась и представила его и маму друг другу.

— Мама, это Гарри Поттер. Гарри, это моя мама, доктор и доктор Маргарет Грейнджер.

Гарри не был уверен, как правильно обратиться, но повернулся к женщине и был потрясен, увидев взрослую копию своей подруги. Откашлявшись, он поздоровался:

— Здравствуйте, э-э, доктор-доктор Грейнджер?

Он все еще был немного ошеломлен и изучал лицо женщины. Если где-то в мире существовали живые копии, то Гермиона и ее мама были тому примером. Однако было несколько отличий. Волосы матери были светлее и выглядели более послушными; Гарри предположил, что это влияние возраста и хорошего парикмахера. Лица матери и дочери были идентичны, даже глаза были одинакового цвета. Единственное, что помогло бы отличить их друг от друга, — это легкие морщинки возле глаз и рта матери Гермионы, которые выдавали ее возраст. Подводя итог, Гарри сказал бы, что, если генетика права, Гермиона и в старости сохранит красоту.

— Да, я закончила докторантуру и в стоматологии, и в английской литературе, но ты можешь обращаться ко мне «миссис Грейнджер», договорились? Рада наконец-то познакомиться с тобой, Гарри. Мы как-то раз встретились мимоходом, и у меня не было возможности поближе узнать мальчика, о котором мы столько слышали.

Тон миссис Грейнджер был дружелюбным, но она вполне отчетливо подчеркнула слово «наконец-то», а Гермиона залилась краской.

Прежде чем Гарри смог что-то уточнить, Маргарет продолжила:

— Так что там у вас случилось, что это за истории о рыцарях плаща и кинжала? Ну, плащ — это понятно, у Гермионы этих мантий не менее полудюжины, но кинжалы? Звучит, как один из этих романов, которыми увлекается Гермиона.

Ее дочь покраснела еще сильнее. Гарри решил, что он обязательно вернется к этой теме попозже и что ему определенно нравится мама его подруги. С ней было интересно разговаривать.

— Ну, в настоящий момент этот кинжал направлен мне в спину, и, сами понимаете, я предпочел бы избежать удара, — шутливо ответил он, заразившись ее манерой общения.

В зеркале заднего вида Гарри мог видеть, как она вздернула бровь после его заявления. Маргарет повернулась к дочери.

— Рассказывай, милая! — потребовала она.

Тон ее голоса предполагал, что выбора у Гермионы нет и любые возражения не будут приняты во внимание, но и не останутся незамеченными.

Лицо Гермионы все еще пылало, но, несмотря на это, она начала давать объяснения.

— Видишь ли, Гарри был вынужден жить со своими родственниками, так как его родители были убиты, когда он был совсем маленьким. Проблема в том, что… что…

— Они меня ненавидят, — пришел ей на помощь Гарри. — Они ненавидят сам факт моего рождения. Они заставляли меня делать всю работу по дому, кормили объедками и били меня всякий раз, когда…

Он не успел закончить фразу. Автомобиль резко дернулся в сторону и едва не столкнулся с другой машиной, потому что Маргарет в ужасе обернулась, чтобы посмотреть на него. Со всех сторон раздались громкие гудки — другие водители выражали свое недовольство ее манерой езды.

— Что они делали? — гневно переспросила Маргарет.

В этот раз она крепко держала руль и смотрела на Гарри в зеркало.

— Они избивали меня. Или запирали меня в чулане, в котором я жил… ДЕРЖИ-ИСЬ!

Маргарет снова потеряла управление, и машина вильнула на соседнюю полосу. На этот раз их оглушил рев грузовика, и Гарри мог поклясться, что они разминулись с ним буквально в дюйме.

— Наверное, нам лучше отложить этот разговор, — осторожно предложил Гарри, глядя, как Гермиона пытается разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в переднюю панель.

Он был готов умереть в сиянии славы, возможно, забрав с собой Волдеморта или Пожирателей Смерти, но лишиться жизни на заднем сиденье автомобиля — пусть даже Мерседеса — не было в числе его предпочтений. Ну, разве что при этом рядом с ним была бы очаровательная девушка и ее суровый отец стал причиной его безвременного конца…

Теперь наступила очередь Маргарет краснеть.

— Простите. Может быть, мы остановимся ненадолго, чтобы спокойно поговорить?

— Нет! — раздался дружный вопль Гарри и Гермионы.

Маргарет дернула руль влево, и шина противно завизжала, чиркнув по кромке тротуара. Машины, которые ехали позади, притормозили, чтобы еще больше увеличить безопасную дистанцию.

— Мы не можем останавливаться, мам! Если мы остановимся, они схватят Гарри, — затараторила Гермиона, упреждая ожидаемую взбучку. — Он весь день мечется с места на место, и стоит ему остановиться, как директор пытается схватить его. Директор как-то отслеживает перемещения Гарри.

Гермиона решила не упоминать их головокружительную гонку по улицам Лондона. Она не была уверена, что мама это одобрит.

— Директор выслеживает его? Разве это его дело — ловить тех, кто сбежал из дома?

Маргарет ожидала, что парня разыскивает полиция, но уж никак не школьный учитель. Потому-то Гермионе пришлось так долго убеждать ее помочь Гарри.

— Нет, конечно, но он убежден, что имеет право решать, как мне жить. Это он отправил меня в этот дом и даже поставил охрану. Эти «охранники», разумеется, не защищали меня от гнева дядюшки — их задача была обеспечить, чтобы я не выходил из дома, пока Дамблдор не даст разрешение.

— Но почему он так поступает?

Маргарет была в растерянности. Если Гарри сказал правду, а судя по тому, что Гермиона не поправляла его, так оно и есть, то все это очень необычно — да что там, насквозь незаконно!

— Существует пророчество о том, что я, и только я, могу убить Темного лорда Волдеморта, потому что обладаю силой, которая ему неведома. Тут уж со щитом или под щитом, вот Дамблдор и затеял свою игру, чтобы мы с Лордом встретились. Это все «ради общего блага», а мое мнение можно не спрашивать.

— Со щитом или на щите, Гарри. Не под щитом, — фыркнула Гермиона. — Что касается остального, то не могу с тобой не согласиться.

— Погодите-ка, — не выдержала Маргарет, совсем запутавшись. — Но ведь ты его уже убил, разве не так? Гермиона рассказывала мне эту историю о том, как он убил твоих родителей и как ты победил его, за что тебя прозвали Мальчик-который-выжил, и все такое прочее. Насколько я помню, она говорила, что в тот день ты убил его.

— По какой-то причине это не сработало. Собственно, я уже дважды убивал его — на нашем втором курсе он появился из зачарованного дневника — но я уничтожил его прежде, чем он обрел плоть. А вот в прошлом году он возродился полностью, с помощью моей крови.

— Гарри! Твоя кровь! — воскликнула Гермиона. — Он использовал твою кровь, чтобы обрести новое тело!

— Ну да, и что? О, ты думаешь, что это может повлиять на Кровную защиту, которую Дамблдор установил на Тисовой улице? — уточнил Гарри, решив, что понял ее намек.

Следующие несколько секунд он смотрел, как глаза Гермионы пытаются выскочить из орбит.

— Кровная защита! О боже, то есть, Мерлин! Это… Это настолько… А-А-АХ! — она испустила отчаянный крик и затопала ногами.

— Гермиона Джин Грейнджер! Не смей так делать, когда я за рулем! — окрик матери, которая в который раз пыталась выровнять машину, заставил Гермиону склонить голову и пробормотать извинения, но вряд ли усмирил ее характер.

— Невероятно? Гениально? — предположил Гарри, но получил в ответ колючий взгляд подруги.

— Да нет же! Бесчеловечно, жестоко и гнусно! Разве ты не знаешь, как работает Кровная защита? — включила привычную «как ты можешь этого не знать?» манеру Гермиона.

Гарри закатил глаза, заставив ее ослабить натиск.

— Нет, не знаю, и я уверен, что девяносто процентов колдунов и ведьм Британии также не знают этого. Ну, так что он сотворил со мной на этот раз?

Гермиона снова покраснела, на этот раз от смущения. Про себя Гарри задумался, с какой частотой человек может попеременно заливаться краской и возвращаться в нормальное состояние, чтобы не повредить себе.

Его размышления были прерваны, когда она робким голосом начала объяснения.

— Извини, я просто разозлилась, что он мог так поступить. Говоря простыми словами, обычные защитные чары черпают свою силу из окружающей магии. Чем дольше их не трогают, тем сильнее они становятся. Такие места, как Хогвартс или Министерство, надежно защищены потому, что они находятся в местах сосредоточения магии, и к тому же, внутри них много волшебников. Каждый раз, когда кто-то колдует, защита может впитать остаточную магию после того, как заклинание закончило свое действие.

— Так, значит, защита Хогвартса так сильна, потому что несколько сотен детей заряжают ее днем и ночью? — резюмировал Гарри лекцию Гермионы.

— Правильно. К тому же замок построен на сильном магическом источнике — Запретный Лес вырабатывает огромное количество сырой магии.

— Хорошо. Тогда почему ты сказала, что Кровная защита — это зло? — попытался он вернуть разговор к исходной теме.

Гермиона выглядела так, словно ее сейчас стошнит, и Гарри понял, что ничего хорошего он не услышит.

— Нам немного рассказывали о Магии крови на лекциях по древним рунам. Профессор Бабблинг — ведущий эксперт в этой области и иногда отклоняется от обычной учебной программы, чтобы поделиться любопытными фактами, касающимися применения той или иной руны, — с энтузиазмом заговорила Гермиона.

Гарри одарил ее раздраженным взглядом.

— Она достаточна справедлива, чтобы не спрашивать это на экзамене, — добавила она, с упреком посмотрев на Гарри.

У того хватило такта покраснеть от осознания, что его мысли так легко прочитать.

Гермиона фыркнула на него, но продолжила говорить.

— Я немного прочитала о Кровных чарах, это так увлекательно — по крайней мере, то, что касается рун. Обычные виды защитных чар заряжаются магией во время их создания, а затем с течением времени подпитываются крохотными порциями магии. Кровная защита, или точнее, те чары, которые привязаны кровью, забирают энергию у человека, на которого они завязаны. Они пьют его магию, чтобы поддерживать себя. Неудивительно, что Дамблдор думает, что дома ты под такой же мощной защитой, как и в школе. Если ты напитывал силой эти чары столько лет, они должны быть просто невероятными.

Внезапно она выпрямилась и посмотрела на него.

— Он уже обновил их привязку к тебе этим летом? — настороженно спросила Гермиона.

Гарри непонимающе посмотрел на нее.

— А… Нет, он говорит, что я постоянно связан с этой защитой, только должен пожить дома, чтобы обновить ее.

Теперь уже Гермиона удивленно приподняла бровь.

— Это невозможно. Если ты уже был связан, то должен быть магически истощен. Когда ты сказал мне, что В-в… — она запнулась на этом имени, но со второй попытки справилась — Волдеморт использовал твою кровь, чтобы вернуть себе тело, я предположила, что именно поэтому твоя связь с ним усилилась.

Гермионе удалось закончить объяснение до того, как провалиться в очередное состояние «заучки», когда она впадала в раж и начинала выпаливать фразы одну за другой, по мере того как непрошеные мысли и выводы бурлили в ее мозгу.

— Но защита, основанная на крови, выпила бы тебя досуха! В прежние времена чары такого рода применялись для наказания, потому что превращали волшебника практически в сквиба! Однако в школе ты по-прежнему мог колдовать.

— Возможно, это потому, что я был далеко от дома, либо Дамблдор принял какие-то меры, чтобы я не терял магию полностью? — предположил Гарри, но не решился развивать эту идею, и сменил тему, возвращаясь к насущной проблеме. — Ладно, так что мы можем сделать со слежкой за мной?

— Ах да, в самом деле, — покраснела Гермиона, смутившись из-за того, что ее опять «занесло». — Существует ритуал, чтобы прекратить подобное наказание, он создает щит и блокирует магию крови, не давая ей тянуть из тебя силы. Если этот щит держать достаточно долго, все кровные привязки будут разрушены, в том числе и чары Дамблдора для отслеживания твоей крови.

— Мы можем сделать это на ходу или пока мы в машине? — перебил Гарри. — Мне совершенно не хочется быть пойманным во время исполнения ритуала.

Гермиона слегка вздрогнула.

— Нет, нам понадобится больше места, так, чтобы ты мог лечь, — отчего-то погрустнев, ответила она. — Но как только ритуал начнется, ты будешь закрыт от обнаружения. Просто нужно время для закрепления результата.

— Отлично! — присоединилась Маргарет, радуясь тому, что наконец-то она понимает все, что было сказано. — Но как мы узнаем, что ритуал идет достаточно долго?

Слезы, блеснувшие в глазах Гермионы, подсказали Гарри ответ еще до того, как он услышал его.

— Это просто. Ритуал закончится, когда он перестанет кричать.


* * *


В салоне воцарилось молчание, пока все переваривали услышанное. Наконец, Гарри решился нарушить тишину.

— Как долго?

Он задал вопрос так спокойно, словно прикидывал, какой длины нужно будет написать сочинение.

Маргарет ахнула, догадавшись, насколько часто ему приходилось испытывать боль, а Гермиона быстро что-то подсчитала в уме, побледнела и опустила глаза.

— Я не смогу сотворить такое с тобой! — со слезами в голосе выкрикнула она.

В тщетной попытке успокоить дочь Маргарет положила руку ей на плечо. Гарри скопировал ее жест и начал ласково поглаживать руку девушки. Так продолжалось несколько минут, а затем он попытался все-таки вытянуть из нее ответ.

— Гермиона, пожалуйста, ответь. Насколько тяжело это будет?

— В книгах пишут, что это похоже на Круциатус. Для человека, который был привязан к кровной защите меньше года, потребовалось несколько минут ритуала. Нужно будет уточнить, но для тебя это может занять несколько часов! — все еще не поднимая глаз, простонала Гермиона, а потом повернулась к нему.

— Я не могу так поступить с тобой, Гарри, я не стану этого делать! Ладно, если бы речь шла только о следящих чарах, но следилки, защита и то, что Реддл сделал с тобой, — это слишком, я не могу подвергнуть мукам человека, которого люблю! — выкрикнула она, заливаясь слезами, и снова съежилась на сиденье.

Гарри уже начал обдумывать исход ритуала и потому пропустил последние слова Гермионы, но миссис Грейнджер услышала эти неосторожное признание и отложила его в памяти. Желание помочь (и, возможно, более чем в одной проблеме) воодушевило ее, и Маргарет озвучила предложение:

— Что, если я дам Гарри кое-что, чтобы забыться?

Оба подростка уставились на нее, не вполне понимая, о чем она говорит. Маргарет усмехнулась и покачала головой.

— Нет-нет, «дурью» я не торгую, — пошутила она. — Я имела в виду анестезию. Хотя морфин и близок к героину, это очень сильное обезболивающее, которое я иногда прописываю пациентам после серьезных операций. При правильной дозировке вас даже грузовик может переехать, а вы будете чувствовать себя вполне комфортно, — улыбаясь, заверила она.

— У меня в кабинете хранится несколько ампул. Мы можем вернуться и забрать их прямо сейчас, потому что мне кажется, что время не ждет.

Гарри пожал плечами и поступил так, как обычно, когда нужно было принять решение, а он понятия не имел, о чем идет речь.

— Что скажешь, Гермиона? Это может сработать?

Прикусив нижнюю губу (что Гарри всегда находил ужасно милым), Гермиона начала вспоминать все, что ей было известно о волшебниках и маггловских лекарствах.

— Мне кололи морфий, когда я однажды сломала руку, и кость пришлось скреплять винтами, да, мам?

— Да, дорогая. Другие лекарства не подействовали совершенно, а это помогло. Им пришлось ввести тебе довольно большую дозу, но лекарство сработало, — подтвердила миссис Грейнджер, и задумчиво добавила. — Возможно вы, маги, устойчивы к анестетикам? Я не хочу, да, наверное, и не смогу полностью отключить Гарри, но лекарство должно притупить самые острые ощущения.

Маргрет и Гарри ждали, пока мозг Гермионы разрабатывал оптимальное решение. Уравнения были составлены и решены, доводы против найдены и порваны в клочья, все винтики и колесики работали с максимальной скоростью. Они оба знали признаки того, что Гермиона погрузилась в размышления, и знали, что в таком состоянии ее лучше не прерывать. Последствия редко бывали приятными.

— Итак, начнем с плохой новости: боль все равно будет сильной, и терпеть ее придется несколько часов, — осторожно подбирая слова, заговорила Гермиона.

Она избегала смотреть на Гарри, боясь сорваться и разреветься. Ей редко приходилось испытывать боль, и Гермиона не могла постичь то, насколько привычно он воспринял это. Ну да, она ведь не росла в окружении людей, которые могли угостить тебя парой оплеух только потому, что ты не так посмотрел на них.

— Мне не хочется причинять тебе такую боль, да любую боль, если на то пошло, но, если ты хочешь обрести свободу, то это единственный способ, — подытожила она, надеясь, что Гарри понял — другого выхода нет.

Он кивнул, даже не раздумывая.

— Я знаю, что тебе это не нравится, но я должен это сделать. И спасибо, что помогаешь мне, — Гарри подался вперед и коснулся руки девушки.

Маргарет сделала еще одну мысленную пометку, когда ее дочь слегка вздрогнула от этого прикосновения, но руку не убрала.

— Поехали, мам! — решительно скомандовала Гермиона, на секунду задумавшись, почему это ее мама так странно улыбается.

Маргарет включила поворотник и перестроилась в другую полосу. Гарри поднял голову и обратился к Гермионе, отвлекая ее от раздумий.

— Ты сказала, что начнешь с плохой новости. А какая хорошая?

Ему приходилось видеть разную Гермиону: счастливую, грустную, сердитую, восторженную, даже злую как черт — обычно это случалось, когда она схватывалась с Роном по какому-нибудь поводу. Однажды он даже видел ее в такой ярости, что она ударила Малфоя по лицу, едва не вышибив дух из этого тупого ублюдка — воспоминание, которое Гарри будет бережно хранить всю оставшуюся жизнь. Но он никогда и ни за что бы не подумал, что Гермиона способна улыбаться такой садисткой улыбкой.

— Тебе знаком некий шрам? Напомни-ка, с кем ты связан через него? — усмехнулась она.

Примечание автора:

Да, в каноне разбросано множество намеков на то, что Гарри направляли в нужную сторону. От Молли, которая на вокзале уточняла номер платформы, до Джинни, чьи духи Гарри мог почувствовать с другого конца коридора… Мне это нравится, это дает прекрасную возможность запустить когти в текст и вытащить идею для очередного фанфика.

Примечания переводчика:

Дважды доктор Грейнджер — в отличие от США, где используется титулование DDS (Doctor of Dental Surgery — доктор челюстно-лицевой хирургии), в Британии до 1999 года стоматологи не имели права пользоваться титулом «доктор», не закончив обучение в докторантуре.

Со щитом или под щитом — в оригинале Гарри говорит «It's him or I», а Гермиона поправляет «him or me». Но как передать на русском эту неточность в падеже, я не представляю, поэтому решил сплагиатить «Педагогическую поэму» А.С. Макаренко.

Глава опубликована: 27.03.2021

Глава 4. Выселение квартиранта

От автора: итак, я выкладываю необычно длинную главу, не в силах переломить себя и разделить ее на две части. Я подумывал остановиться на узловом моменте, когда появились Ремус и Тонкс, но ведь вы бы тогда визжали от нетерпения... Это единственный в своем роде подарок вам всем, поэтому читайте не спеша.

27 июня 1996 года, вечер. Северная часть Лондона

Довольная улыбка не сходила с лица Гарри на протяжении всей дороги до клиники и обратно в Хай-Барнет. Единственно, когда она чуть померкла, так это во время неизбежной пробежки вокруг блока, пока старшая и младшая Грейнджер забирали из кабинета все необходимое. Сама мысль о возможности расквитаться со стариной Томми была слишком заманчивой, чтобы волноваться об оборотной стороне.

По какому-то негласному соглашению, разговоры в машине крутились вокруг безобидных тем — школьных буднях, уроках и тому подобном. А Гарри про себя изумлялся, сколько же они пережили вместе с Гермионой, ведь не было ни одного приключения, в котором она бы не участвовала. Нет, на долю Рона тоже выпало немало, но Гермиона постоянно была рядом. Даже окаменев на втором курсе, она ухитрилась помочь ему!

Наконец, они подъехали к дому Грейджеров. Одноэтажное здание в псевдо-тюдоровском стиле стояло практически посреди леса. Дом выглядел так, словно изначально это было два смежных коттеджа, которые позднее были перестроены в единое строение. Дом и окружающий его сад определенно смотрелись стильно.

Гермиона умчалась куда-то внутрь дома, чтобы заняться вырезанием рун, а Маргарет предложила Гарри прокатиться по окрестностям. По оценкам Гермионы, им предстояло убить не меньше часа.

Гарри перебрался на переднее сиденье и продолжил болтать с Маргарет на разные темы. Они быстро нашли общий язык, и вскоре Гарри уже рассказывал ей обо всех приключениях, которые он пережил в Хогвартсе. Разумеется, в изложении Гарри всячески подчеркивалась роль Гермионы, и события выглядели совсем по-другому в сравнении с рассказом подруги.

Он наслаждался общением с прекрасным собеседником, которого нашел в лице Маргарет, но через полчаса поездки женщина сменила тему, и радостное настроение Гарри улетучилось.

— В каких ты отношениях с Гермионой?

— Что, простите? — переспросил он, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Гарри, я не люблю ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо, — заявила Маргарет, и Гарри сглотнул, не ожидая от этого разговора ничего хорошего.

— Полагаю, что ты остановишься у нас, и когда мы уедем в отпуск, ты отправишься вместе с нами. Все это время ты будешь рядом с Гермионой, и мне придется доверять вам обоим. Возможно, если спросить об этом прямо, вы оба станете отрицать, но я-то вижу, что вы больше, чем друзья. Не переживай, я совсем не против, — усмехнулась она.

Гарри все еще не мог взять в толк, на что, черт возьми, намекает Маргарет.

— Вы оба уже достигли или почти достигли возраста согласия, и мне кажется, вы хорошо подходите друг другу, но ты ее первая любовь, Гарри. Не спорь, так и есть, даже если ни один из вас еще не понял этого, — словно констатируя факт, остановила она Гарри, который попытался что-то сказать. — Просто… не обижай ее, пожалуйста.

И все. Рядом с Гарри снова сидела прежняя жизнерадостная Маргарет и весело болтала о предстоящем отпуске, о том, что им нужно оформить ему паспорт, купить билеты и забронировать комнату, а он все еще сидел в прострации и переваривал ее слова, изображая из себя золотую рыбку на пассажирском сиденье.

Когда они вернулись домой, Гермиона уже поджидала их, нервно вытаптывая дорожку на ступеньке крыльца.

Едва они вышли из машины, как она буквально бросилась в объятия Гарри и расплакалась. Вот теперь парень четко осознал тот факт (и Маргарет тут ни при чем!), что его лучшим другом была девушка, к тому же весьма приятных форм. Пока он боролся с покрасневшим лицом и прочими реакциями организма, Гермиона отпрянула и схватила его за руку. Ни он, ни она не заметили ухмылки Маргрет, державшейся на заднем плане.

Гарри не был против того, что девичья ладонь оказалась в его руке, но стремительный бег обратно к дороге был совсем не тем, чего ему сейчас хотелось. Однако, пока разум парня гадал, отчего это в его планы на лето внезапно затесались обнимашки, задыхающийся голос Гермионы быстро вернул его на землю.

— В общем так, в двух словах… Для ритуала я взяла серебряную тарелку и вырезала на ней руны. Все, что от тебя требуется — сидеть рядом. Я надрежу тебе руку, чтобы кровь окропила руны, и активирую их своей палочкой. Когда все закончится, я еще раз коснусь рун палочкой, чтобы разорвать связь между ними и тобой.

Гермиона остановилась и перевела дыхание.

— Мама даст тебе морфий, как только ты будешь готов. Ей надо будет сделать это до того, как я тебя порежу, поскольку пытаться ввести иглу, пока ты бьешься в судорогах, было бы небезопасно. После этого — один небольшой надрез, и я активирую руны. Не бойся, Гарри, морфий быстро подействует, хорошо? — нервно пробормотала она.

Гарри не мог не заметить, что девушка, скорее, стремится убедить себя, что все будет хорошо, чем его. Он легко узнал эту паническую нотку в ее голосе и то, как она тараторила без передышки. Гарри сжал ее ладонь, чтобы успокоить, и они побежали обратно к дому.

Они втроем вышли в сад, и Гермиона отвела их за дом, где на садовом столе, стоящем посреди террасы, лежали моток клейкой ленты и перевернутая серебряная тарелка, покрытая рунами. Лежак рядом с ним завершал картину — Гермиона все подготовила. После короткого обсуждения вполголоса миссис Грейнджер также разложила свои вещи на столе и сразу же сделала инъекцию. Она отвлеклась лишь на секунду, чтобы взглянуть на тарелку.

— И это все? — удивился Гарри. — Ты же сказала, что проведешь ритуал.

— Гарри, ну в самом деле, а чего ты ожидал? Пять человек, стоящих вокруг пентаграммы и распевающих катрены? — фыркнула Гермиона.

Она подвела его к лежаку, исполняющему роль импровизированных носилок, и заставила лечь.

— Ну, вообще-то, это немного разочаровывает, малышка, — заметила ее мать, приматывая руки парня к лежаку. — Наверное, Гарри надеялся увидеть принесение в жертву девственницы или что-то в этом роде, — невинным тоном добавила она, встав и подойдя к столу, чтобы взять шприц.

— Мама! Кровные чары использовались, чтобы лишить человека свободы — всякий раз приносить в жертву девственницу, чтобы освободить его, было бы несколько непрактично, как ты думаешь? Мы используем руны и кровь волшебника — этого достаточно, чтобы называть данное действо ритуалом! — выпалила девушка, делая вид, что покраснела от негодования, а не от смущения.

Миссис Грейнджер наклонилась, чтобы сделать еще один укол, а Гермиона протянула Гарри скрученную жгутом футболку.

— Зажми ее в зубах — так ты не откусишь себе язык, если морфий не сработает, как мы ожидаем.

Она нерешительно взяла маленький скальпель, который ее мать положила отдельно, и посмотрела на Гарри, не замечая слез, бегущих по щекам. Маргарет протерла тампоном его руку и вонзила иглу.

— Ты не обязан это д-делать, м-мы еще можем все отменить. Я не хочу, чтобы ты страдал, — взмолилась Гермиона.

Она села на лежак рядом с Гарри и ждала его решения.

Гарри в последний раз взвешивал свои шансы. Либо «сделать этот шаг и стать свободным, или умереть пытаясь», либо вернуться к Дамблдору и ждать, когда его потащат на убой. Третьего не дано, в этом он был уверен, несмотря на то что его сознание слегка затуманилось, потому что лекарство уже проникло в кровь.

«Гриффиндорцы, вперед!» — вспомнил он.

В данный момент этот клич означал нечто другое, Гарри интуитивно понимал это. Возможно, это его последний шанс сказать что-то важное.

Маргарет вытащила иглу и аккуратно заклеила ранку пластырем. Гарри попросил Гермиону наклониться к нему, приподнялся, насколько получилось, и нежно поцеловал девушку в щеку.

— Я знаю. Я люблю тебя. Прошу, Гермиона, сделай это, — невнятно выговорил он и безвольно упал на лежак.

Он еще успел кивнуть Маргарет на прощание. Та погладила его по щеке, забрала кляп из безвольной руки Гермионы и засунула его Гарри в рот, потому что глаза парня уже остекленели. Судя по ее виду, Гермиона еще не оправилась от шока, вызванного признанием Гарри. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, надрезала ему скальпелем большой палец, затем взяла тарелку со стола и, тихо всхлипывая, начала обводить руны его кровью.

Закончив обводить последнюю, шестую руну, Гермиона положила тарелку обратно на стол и дрожащей рукой поднесла палочку к руне активации. В тот же миг тело Гарри окуталось светящимся ореолом. Его выгнуло дугой так сильно, что Гермиону подбросило и она полетела на землю. Изо рта вырвался приглушенный кляпом крик, который не прекращался. Они с ужасом смотрели, как тарелка нагревается все сильнее. Вот она прожгла дыру в пластиковом крышке стола и упала на каменные плиты, громко зазвенев. Вокруг раскалившейся докрасна тарелки начали появляться черные подпалины. Все это время Гарри метался на импровизированных носилках, его тело сгибалось и разгибалось, пока он пытался вырваться из пут, побелевшие пальцы впились в подлокотники. Кляп во рту, возможно, заглушал его крики, но искаженные черты лица и без слов красноречиво свидетельствовали о боли, которую он испытывал.

— Гарри! Нет! — Гермиона с криком вскочила на ноги и бросилась к нему, но мать успела остановить ее и прижать к себе.

Девушка разразилась рыданиями, а Маргарет гладила ее по голове и спине, ласково утешая и повторяя снова и снова, что все будет хорошо.

27 июня 1996 года, около полуночи. Хогвартс

Северус Снейп сидел в своем кабинете, даже не пытаясь скрывать, насколько он потрясен, и не обращая никакого внимания на людей, собравшихся в комнате, — ни на директора, ни на членов Ордена. Он налил полный стакан Огневиски, и выпил его одним глотком. Если Дамблдор не ошибся в своих подсчетах, это был уже шестой.

— Северус, прошу тебя, расскажи нам, что случилось? — уже в который раз обратился к нему Альбус.

Но, хотя директор настойчиво добивался ответа, Северус не реагировал. Он замкнулся в собственном сознании, тщетно пытаясь утонуть в стакане виски, который держал в руке. Время от времени его тело содрогалось от омерзения.

За четыре часа до этого

Дамблдор все еще пытался разобраться, что произошло. Волшебный Вычислитель внезапно сломался. Сначала маховик стал крутиться все медленнее, пока не замер окончательно, показывая, что Гарри снова остановился. Но затем, через несколько секунд, маятник упал на опорную пластину, да так и остался там лежать. К сожалению, никаких координат в окошке не появилось.

А потом разверзся ад. Всем вокруг хотелось знать, что это значит. И он бы, конечно, сказал им, если бы сам мог понять. Несмотря на почтенный возраст, Дамблдор не был настолько хорош в теории чар и рунах. Он был силен в заклинаниях и трансфигурации, и при необходимости вполне мог сплести стандартную защиту, но конструкция этого прибора намного превосходила уровень его знаний. Надо будет попросить помочь профессоров Вектор и Бабблинг, когда те вернутся.

Директор проверил индикатор состояния защитных чар на Тисовой и убедился, что чары работают, из чего он заключил, что Гарри все еще жив.

Наконец, они приступили к обсуждению, что делать дальше, но тут Северус зашипел от боли и схватился за руку. Темная метка горела огнем, сообщая, что Лорд призывает его к себе. Снейп поспешно удалился, оставив членов Ордена опасаться самого худшего.

Через три с половиной часа, заполненных причитаниями Молли Уизли, чары замка сообщили Альбусу, что зельевар вернулся. К удивлению директора, вместо того чтобы подняться в его кабинет, Северус повернул к подземельям и направился в свои апартаменты.

Разумеется, весь наличный состав Ордена тоже переместился туда. Их взорам предстал профессор Снейп, который ожесточенно искал что-то. Многочисленные флаконы и свитки были разбросаны по всей комнате, а Северус копался в сундуке, погрузившись в него по пояс. Еще несколько пергаментов полетели на пол, и наконец Снейп вылез из сундука, держа в руках бутыль Огневиски.

Не обращая внимания на гостей, которые во все глаза смотрели на него, зельевар рухнул в кресло, схватил стакан и налил себе солидную порцию напитка. Осушив стакан одним глотком, Северус тут же наполнил его снова.

Настоящее время

Голос его второго хозяина вырвал Снейпа из забытия. Он с тоской посмотрел на стакан, но решил, что выпивка все равно не поможет. Ничего не помогло бы.

— Северус! Ну же!

Зельевар вздохнул и поставил бутылку со стаканом на стол. Когда он поднял глаза и обвел взглядом собравшихся, все отшатнулись. Такого Снейпа они еще не видели. Куда девалась презрительная усмешка? Мужчина был совершенно выбит из колеи, а в глазах у него стояли слезы.

Он заговорил надломленным, глухим голосом.

— Вызов через Метку послал один из Пожирателей. Когда меня провели в зал, где находился Лорд, я увидел, что он беззвучно корчится на полу. Меня удивило его молчание, но, когда я подошел ближе, я почувствовал, что пересек заглушающие чары.

— Это было ужасное зрелище. Темный лорд бился в конвульсиях на полу, его кожа покрылась волдырями. И этот крик, страшный крик! — Снейп задрожал от нахлынувших воспоминаний и несколько секунд молча раскачивался в кресле.

— Ужасно. Никогда не слышал ничего подобного. А рядом извивалась его змея, чувствуя такую же боль. Она умерла, впившись зубами в собственное тело, но перед этим она буквально исторгла из себя жуткий, сверхъестественный крик. ЗМЕИ НЕ МОГУТ КРИЧАТЬ!

Он выкрикнул последнюю фразу и замолчал, безумным взглядом обводя комнату. Вздрагивая, Снейп трясущимися руками схватил стакан и допил его, расплескав часть виски на себя. Альбус поспешно забрал бутылку подальше от зельевара.

Снейп попытался прожечь его взглядом, но без особого энтузиазма, так что он продолжил рассказ.

— Они хотели… чтобы я… позаботился о нем и угрожали убить, если я откажусь, они даже пытались проклясть меня, когда я не смог помочь. Но я ничего не мог сделать, его кровь — она кипела! Я ничего ме мог сделать, — повторил он, всхлипнув.

Снейп схватил Дамблдора за руки и притянул к себе, заставив того опуститься на колени.

— Я даже не знаю, что это было! — выкрикнул он, тряся Альбуса за плечи. — У него рвались мускулы — я своими ушами слышал, как они отрывались от сухожилий, так их корежило!

— Мне сказали, что, когда это началось, он кричал, чтобы Поттер остановился — Поттер делал это с ним! Наконец, десять минут назад все закончилось, и он потерял сознание. Пожиратели, которые были там, не знали, что делать, и отправили меня за моими припасами. Я ушел почти сразу же, а они перенесли Лорда в его покои…

Снейп не выдержал и зарыдал, уронив голову на плечо Дамблдора, орошая слезами и соплями дорогую мантию. Огневиски и ужасы, которые ему довелось увидеть, наконец, сломали его.

Все члены Ордена, кроме Дамблдора, быстро покинули комнату, не желая быть свидетелями нервного срыва зельевара. Поскольку это не касалось их или Гарри напрямую, никто из них не хотел ни вмешиваться, ни даже помнить об этом.

За исключением близнецов, которые уже прикидывали, как они будут продавать фотографии плачущего Снейпа, которые они сделали тайком.

Но прежде, чем орденцы успели закатить импровизированную вечеринку, из кабинета Снейпа к ним вышел подавленный Дамблдор.

— Что с вами, директор? — удивился Дингл, выражая общее настроение. — Разве это не повод для праздника?

— Прежде чем мы начнем праздновать, я считаю, нам следует обсудить некоторые неотложные вопросы. Прошу всех в мой кабинет, там наши разговоры не услышат посторонние уши.

Как только все орденцы вновь собрались в упомянутой комнате, Дамблдор опустился в свое кресло и помассировал виски.

— В чем дело, Альбус? — не выдержала МакГонагалл.

Она уже давно не видала, чтобы директор был так обеспокоен. Все собравшиеся разделяли ее недоумение — разве они только что не услышали лучшую новость за все время с 1981 года?

— Боюсь, что я опять потерпел поражение, — вздохнул Дамблдор.

Видя, как все таращат на него глаза, он кивнул и продолжил.

— Вы, конечно же, помните, что юный Том Риддл вырос в то, кем он стал, буквально у меня на глазах. Я видел тревожные знаки, но я не обратил на них должного внимания и не принял необходимых мер, веря в лучшее и надеясь, что жизнь, возможно, отвратит Тома от пути Зла, на который он вступил. Когда же я, наконец, понял тщетность моих надежд, Риддл уже стал слишком силен, чтобы остановить его.

Слушатели согласно кивнули, так как все из них прекрасно знали эту историю.

— И теперь моя слепая вера в добро, живущее в каждом человеке, заставила меня ошибиться снова. Я упустил мистера Поттера.

— Директор! К чему вы клоните? — перебила его Молли.

— Мистеру Поттеру в жизни пришлось столкнуться со злом, и отчасти это было вызвано моими ошибками. Я действительно отправил его к маггловским родственникам, чтобы укрепить защиту, которую дала ему мать. Увы, с того времени я узнал, что эти родственники обращались с ним далеко не так, как следовало, и я не смог это исправить, — пояснил тот.

— Попав в Хогвартс, мальчик вскоре проявил себя одаренным волшебником, но, к моему неизбывному стыду, я не сумел защитить его, даже когда все происходило у меня под носом. На первом курсе Гарри был вынужден сражаться с троллем и убить человека! Это был профессор Квиррел, чье тело послужило вместилищем для духа Волдеморта.

Старый маг проигнорировал охи и вздохи и продолжил свой рассказ. Он поведал о том, как Гарри обвинили в том, что он наследник Слизерина, и о его схватке с василиском и втором убийстве Риддла. На третьем курсе Поттер столкнулся с дементорами, а на четвертом случилась эта история с Турниром Трех Волшебников. Вопли Молли Уизли не помешали Дамблдору описать воскрешение Волдеморта и его последующую дуэль с Гарри.

— А затем я совершил свою самую страшную ошибку. В прошлом году я испугался, что Волдерморт может попытаться воспользоваться их связью, чтобы в моем присутствии захватить тело Гарри и напасть на меня. Поэтому я оборвал все контакты с юным Поттером ради его собственной безопасности. Но, видимо, эта изоляция, вкупе с моей неспособностью уберечь его от пыток мадам Амбридж, переполнили чашу. И шок, вызванный гибелью его крестного, похоже, заставил Гарри выбрать путь, ведущий во Тьму.

— Глупости, Альбус! — вмешалась МакГонагалл. — Мистер Поттер никогда бы так не поступил. Вы, должно быть, ошиблись!

Остальные, особенно Молли и Ремус, поддержали ее.

— Однажды я уже упустил зарождение Темного Лорда, но больше не повторю эту ошибку. Кроме того, мы знаем, что лорд Волдеморт уже сумел восстать из мертвых, так что, даже если он умрет от того, что там сотворил с ним мистер Поттер, я уверен — он сможет возродиться снова. В любом случае, мы должны отыскать мистера Поттера и вернуть его домой, где он будет в безопасности, и убедиться, что там к нему будут относиться хорошо. Возможно, еще не поздно помочь мистеру Поттеру вернуться на правильный путь.

29 июня 1996 года. Дом Грейнджеров

В Хай-Барнет стояло раннее утро, когда Гарри проснулся. Ему приснился странный сон. Кажется, они с Сириусом были в каком-то топлес-баре, по крайней мере, Гарри надеялся, что это было так, правда, лестница на заднем плане намекала на что-то еще, но он предпочел этого не заметить. Как бы то ни было, они сидели вместе, что-то пили и были вполне счастливы. Каждой рукой Сириус обнимал полуобнаженную девушку, и Гарри не мог не улыбнуться пьяному заявлению своего дяди, что, если бы тот знал, что загробная жизнь настолько хороша, он, возможно, разыскал бы свою сумасшедшую кузину гораздо раньше.

Там еще плакал какой-то странный уродливый ребенок, но одна из тамошних девушек с отвращением выкинула его за дверь.

Разумеется, Сириус полностью согласился с намерением Гарри самому распоряжаться своей жизнью.

— Человек может узнать, что ему суждено, только, если сам выбирает дорогу. Идти по стопам кого-то другого — значит, всегда быть у него за спиной! — заявил он.

Воспоминания о чудесном сне моментально увяли, когда Гарри попытался протереть глаза. Боль была такая, что он застонал.

— Доброе утро, — радушно приветствовал его незнакомый мужской голос.

Гарри повернул голову, чтобы увидеть собеседника, и волна боли снова захлестнула его.

— Не дергайся, паренек. Маргарет скоро принесет тебе завтрак. Кстати, я Генри Грейнджер, отец Гермионы. Ты не выглядишь слишком бодрым, уж можешь мне поверить. Что, тяжело начались каникулы?

Гарри снова простонал, стараясь, чтобы это звучало как утвердительный ответ. Он даже не пытался говорить — в горле словно застряла колючая проволока, обернутая наждачной бумагой, которую еще и окунули в уксус. Проще говоря, горло болело адски! Если на то пошло, больно было даже дышать.

— Давай-ка я тебе расскажу, как я вернулся домой в прошлую субботу, задержавшись на работе из-за того, что мне пришлось восстанавливать зуб мальчишке, который сломал его, упав с велосипеда, в результате чего я чуть не пропустил первый вечер дома с моей дочкой. Когда я, наконец, приехал, меня никто не встретил. Весь дом был пуст, а в воздухе раздавались странные трели. Потом я нашел записку, в которой говорилось, что вся семья собралась на заднем дворе. Вообрази мое удивление, когда я вышел туда и обнаружил, что моя жена и дочь пытают до смерти ее бойфренда. Я всегда считал, что это обязанность отца.

Гарри попытался покачать головой, чтобы выразить веселое изумление, и снова застонал от боли. Да, чувство юмора у отца Гермионы определенно отличалось такой же ехидцей, что и у матери.

Но тут в комнату вошла Маргарет, и тем самым спасла Гарри от дальнейших унижений. Одной рукой она держала поднос, как предположил Гарри, с завтраком для него. Другой рукой Маргарет тащила огромную сумку с эмблемой — две змеи, обвивающие жезл. Она поставила свою ношу, покопалась в сумке и подошла к Гарри, держа в руке ингалятор.

— Открой рот, Гарри. Это должно помочь. Могу представить, как у тебя болит горло после всех этих криков. Тем не менее, пока спрей действует, постарайся говорить только в случае крайней необходимости. Он только блокирует боль, так что ты рискуешь навсегда повредить свой музыкальный голос.

Гарри подавил стон и решил ограничиться сердитым взглядом, но даже это вызвало боль. Он с трудом открыл рот и облегченно вздохнул, когда струя увлажнила горло.

Тут Гарри заметил отсутствие любимого лица.

— Г'рм'на, — хрипло прошептал он.

Маргарет поняла, о ком он спрашивает, и пустилась в объяснения.

— Она внизу, на кухне. Гарри, ритуал занял больше трех часов, и все это время ты корчился в судорогах и кричал. Под конец твой шрам задымился, и через несколько секунд ты полностью отключился. Мне пришлось делать тебе СЛР.

Гарри в немом вопросе приподнял брови (черт, как больно!), и Маргарет расшифровала «на пальцах».

— Сердечно-легочная реанимация. Ты умер. Я заново запустила твое сердце.

Когда до Гарри дошло, что она сказала, он побледнел. Видя его состояние, Маргарет решила дать ему немного времени, чтобы прийти в себя.

— Когда это случилось, Гермиона не выдержала и сломалась. Мы уложили вас обоих по кроватям, но она не захотела отдыхать и сходу закопалась в книги. Так и молчит с тех пор. Твои мучения… она ужасно переживает.

Гарри попытался встать, но Маргарет положила руку ему на грудь, удерживая его в кровати. Сейчас Гарри мог думать только об одном: Гермионе плохо, ему нужно к ней. Неважно, физическая это боль или душевная, — он просто знал, что должен ей помочь. Ради нее он готов терпеть адскую боль, и будь он проклят, если это слабое тело его остановит.

— Перестань! Пожалуйста, перестань, — уговаривала Маргарет.

— Длительные судороги вызвали повреждения почти всех мышц твоего тела. Какая польза будет в том, что ты еще сильнее поранишь себя? Я купила для тебя лекарства в аптеке и принесла кое-что из своих запасов. Сейчас я сделаю тебе укол, чтобы помочь твоим мускулам расслабиться, а ты поспишь и дашь им нормально восстановиться. В данный момент они напряжены и подвержены новым спазмам. Можешь случиться разрыв мышц, а мне этого не хочется. Также я дам тебе болеутоляющее и мазь для шрама. У меня большой запас мази, которой пользуются спортсмены для восстановления мышц, а Гермиона для той же цели варит лечебные зелья. Думаю, скоро они будут готовы. Последние два дня она работала без перерыва, даже не спала. Еще несколько часов, и она закончит и придет сюда. А теперь отдыхай.

Маргарет пыталась успокоить Гарри, и, наконец, он перестал сопротивляться — не столько уступив ей, сколько из-за усталости.

Истерзанное тело было способно разве что на символическое сопротивление. В своем нынешнем состоянии Гарри и с котенком бы не справился, и потому он лишь слабо кивнул и расслабился на кровати.

Увидев, что его глаза закрылись, Маргарет погладила Гарри по щеке и дала ему успокаивающее, отложив завтрак. Все равно он не в состоянии что-либо съесть. Лекарство поможет ему отдохнуть в течение нескольких часов, и будем надеяться, что к тому времени подоспеют зелья. Она беспомощно наблюдала, как Гермиона практически доводила себя до смерти от истощения. Девушка не спала более сорока часов, работая днем и ночью, и сопротивлялась всем попыткам уложить ее спать. Она варила зелье за зельем — все, что, по ее мнению, могло бы помочь. Гермиона даже съездила в Косой переулок, чтобы купить некоторые ингредиенты, и никто ничего не заподозрил.

Намазывая кремом вздувшийся шрам на лбу Гарри, Маргарет обратила внимание, что ее муж потрясенно рассматривает парня. Увидев ее вопросительный взгляд, Генри заговорил:

— Он был готов пойти к ней, правда? У него мышцы почти разорваны, сухожилия растянуты, словно резиновые, а он рвался к ней, чтобы утешить ее? Я думал, ты шутила по поводу их отношений, но это просто дичь какая-то! Любой с такими ранениями просто лежал бы и молился о смерти!

Маргарет вздохнула и машинально попыталась пригладить волосы спящего юноши. Ее муж подошел и встал у нее за спиной.

— Он влюблен в нее по уши. Они оба любят друг друга, но еще сами не поняли этого. Гермиона, возможно, что-то почувствовала, но не поверила, а Гарри даже не задумывался о своих чувствах, пока я прямо не спросила его. И тут его накрыло. Да он бы под грузовик охотно бросился ради нее, сам не понимая, почему. Мне кажется, он понял и принял свои чувства непосредственно перед началом ритуала. И это еще больше осложнило положение дел для Гермионы.

— Это еще почему?

— А ты сам подумай. Гарри признался ей в любви, пережил несколько часов пыток и умер. И это она подвергла его таким испытаниям. Ну прямо, как тот романтический бред, который она читает по секрету от всех.

— То есть, они любят друг друга, и Гермиона едва не убила своего парня, пытаясь помочь ему?

— Да, и он еще не скоро выкарабкается. Слишком много повреждений. Будет чудо, если не останется последствий. Гермиона утверждает, что зелья обеспечат полное восстановление, но я боюсь представить, что будет, если она ошибается. Сам знаешь, до нашего отъезда на конференцию осталась всего неделя, и если к тому времени Гарри не станет легче, то я не знаю, что делать. В госпиталь его в таком состоянии везти нельзя, потому что сразу возникнут вопросы. А если обратиться за помощью к магам, получается, что все это было напрасно.

— Если через неделю он не встанет на ноги, мы останемся здесь, — заявил Генри. — Пойду скажу об этом Гермионе.

Маргарет взяла мужа за руку и слегка сжала, одобряя его решение. Генри вздохнул и попятился к выходу. Он до последнего не отпускал руку жены, пока та не выскользнула из его ладони. Генри повернулся и вышел, оставив Маргарет на ее посту.


* * *


Найти Гермиону было нетрудно, достаточно было идти навстречу зловонным испарениям, плывущим со стороны кухни.

Вот и она — склонилась над кипящим котлом, словно перенесенным сюда из средних веков. На оставшихся трех газовых конфорках стояли обычные кастрюли, в которых варилось нечто неописуемое. Генри подумал, что кастрюли потом придется выбросить. Повсюду были раскиданы всякие непонятные вещи.

Гермиона опять не спала всю ночь, да еще и совершила набег на сад в поисках ингредиентов. Улитки, ромашки и даже лягушки были собраны, нарезаны и измельчены. Он передернулся, представив, как его девочка нарезает ломтиками лягушку, но решил, что это было необходимо, чтобы помочь Гарри. Дочь рассказывала им в своих письмах о том, что на уроке они должны были сами готовить ингредиенты, поэтому Генри предположил, что лягушка тоже входила в список.

Он даже заметил в духовке стебли и листья крапивы, видимо, Гермионе нужно были их высушить.

В данный момент она как раз сняла с огня кастрюльку с готовым средством от нарывов и теперь надписывала старую банку от мармелада, куда собиралась перелить зелье. Рядом остывали еще несколько зелий, и Генри обратил внимание, что Гермиона выписывает названия из книжки о Квиддиче, а затем ищет рецепты для них в своих учебниках по зельеварению. Уж если эти зелья используют для лечения спортивных травм, то они определенно должны помочь.

Он понимал, что дочь не станет отвлекаться на разговоры, и потому громко объявил на всю кухню:

— Гарри проснулся и чувствует себя вполне прилично. Ему нужно время, чтобы излечиться, но ему уже лучше. Но если он не будет в достаточно хорошей форме к моменту отъезда, мы останемся здесь. Тебя устроит такой вариант?

К удивлению Генри, Гермиона отложила работу, подошла к нему и обняла. И пусть объятие было коротким, но все же…

— Вполне устроит. Спасибо, — прошептала она и поспешила обратно к своим котлам.


* * *


Прошло еще несколько часов, и за это время Гермиона прервалась только на быстрый перекус. Родителям пришлось заказывать еду из китайского ресторанчика, поскольку готовить на кухне, превращенной в лабораторию, было невозможно. Девушка сильно устала, но, по крайней мере, сделала все, что могла. Она приготовила средство для удаления гнойников, болеутоляющее зелье и огромный запас эликсиров для лечения тупых травм, рецепты которых она отыскала, сверившись с «Большой книгой квиддичных травм» (Гермиона купила ее после того, как Локхарт удалил у Гарри из руки все кости). Словом, наиболее часто используемые зелья. Учитывая, что Гарри — это Гарри, она сделала практически все, что было в ее силах.

А пока Гермиона готовила зелья, кто-то позвонил в дверь, и Генри подошел, чтобы открыть. На пороге стояли двое людей, которые были ему знакомы. Женщина с волосами, которые меняли цвет, — помнится, Гермиона представила ее как Тонкс, Аура-что-то-такое, в общем, сотрудник полиции. Мужчину он тоже узнал по вокзалу Кингс-Кросс — год или два назад он был профессором в Хогвартсе. Вроде бы друг крестного отца и родителей Гарри. У него еще какое-то латинское имя, только Генри его забыл.

При других обстоятельствах он был бы рад пригласить их в дом, чтобы поговорить о магическом мире, но сейчас это было немного неудобно. Тем более, что Генри вспомнил, что эти двое были частью той самой группы, от которой скрывался Гарри. Ему показалось, что он краем глаза заметил Гермиону, выглянувшую из кухни, но та не вышла к гостям.

— Здравствуйте, мистер Грейнджер. Меня зовут Ремус Люпин, а это — мисс Ним… мисс Тонкс.

Ремус спохватился вовремя, чтобы избежать ужасных последствий, грозящих ему, назови он свою спутницу по имени. Ее взгляд и без того не обещал ему ничего хорошего.

— Вы, возможно, помните нас. Мисс Тонкс и я разыскиваем Гарри Поттера, и я подумал, что стоило бы спросить у вас, не встречался ли он вам, — продолжал Ремус.

Внезапно он замер, глубоко втянул ноздрями воздух и нахмурил брови, о чем-то задумавшись.

— Мне очень жаль, но я понятия не имею, где он может быть. Я бы охотно вам помог, но в данный момент я несколько занят. Не хочу показаться невежливым, но мне нужно вернуться к работе, — вежливо, но непреклонно попытался спровадить их Генри.

Он попытался закрыть дверь, но, как оказалось, Ремус был проворнее и гораздо сильнее его. Одной рукой удерживая дверь открытой, Люпин отстранил Генри и вошел в дом, а следом за ним и Тонкс.

— И над чем же вы работаете? Поскольку я чую запах лечебных зелий, которых бы хватило на целую квиддичную команду, вы, вероятно, согласитесь, что мне это тоже интересно.

Генри уже собирался наброситься на Люпина за его бесцеремонное вторжение, но тут коричневое пятно прочертило воздух и врезалось в мужчину. Генри ошарашенно смотрел, как его дочь подскакивает к Люпину со спины, обхватывает того левой рукой поперек груди и ловко подбивает сзади его ногу, тем самым заставив Ремуса упасть на колени. Стремительным движением она приставила нож к его горлу и крикнула:

— Не двигаться!

Мозг Генри еще пытался осознать, что происходит, а Тонкс уже действовала. С яростным криком она выхватила палочку, готовясь проклясть Гермиону всерьез и надолго, но крик Ремуса заставил ее замереть на полдороге.

— Нет! Это серебро!


* * *


Обычно Ремуса не так-то просто было застать врасплох. Усиленное обоняние и прочие чувства предупреждали его обо всем, что происходит вокруг, гораздо раньше остальных. Но все эти запахи зелий, витавшие в воздухе, и шум, доносившийся из кухни, отвлекли его от нападения Гермионы.

Вроде бы она была на кухне, Ремус мельком увидел ее через открытую дверь. Но, как оказалось, там был второй выход, и Гермиона воспользовалась им, чтобы пройти незамеченной и напасть с тыла.

Удар по ноге заставил его упасть на пол, но это не слишком мешало Люпину — он все равно был куда сильнее обычного человека, не говоря уже о девочке-подростке. Но как раз, когда он собирался стряхнуть ее с себя, Ремус почувствовал нечто, что действительно обеспокоило его.

Кожу на горле обожгло знакомым огнем. Это было особенное жжение, и он знал, что это значит. Серебро! Ремус также отчетливо понимал, что если в руках у девушки был серебряный нож, то любое неверное движение будет стоить ему перерезанного горла.

Подобная рана, нанесенная обычным ножом, была бы неприятной, но не смертельной для оборотня.

Но серебряный нож, несомненно, убьет его. Поэтому Ремус сразу же предупредил об этом Тонкс, чтобы та не вздумала проклинать девчонку. Когда Нимфадора послушалась и опустила палочку, он сосредоточился на Гермионе.

Ремус втянул в себя воздух. От нее пахло страхом, но злобы не было. Поэтому он немного расслабился и мягко обратился к ней:

— Гермиона, успокойся. Мы не причиним тебе зла. Чего ты хочешь от нас?

— Я хочу, чтобы вы оба принесли магическую клятву в том, что вы не заберете отсюда Гарри и никому не расскажете, что он здесь!

Такого Ремус точно не ожидал.

— Гермиона, Дамб…

Но, едва Ремус заговорил, он тут же почувствовал, как девушка напряглась и лезвие ножа сильнее прижалось к коже, оставляя на ней ожоги.

— Я не позволю вам снова отдать Гарри этому чудовищу! — выкрикнула Гермиона, не обращая внимания на ошеломленные взгляды обоих волшебников. — Этот ужасный человек никогда больше не станет его мучить. Клятву, сейчас же!

Видя, что другого выхода нет, Ремус медленно достал свою палочку и принес клятву. Через секунду такую же клятву дала Тонкс.

Дзынь!

Нож упал на пол, и в тот же момент Тонкс сорвалась с места и ударила Гермиону в лицо, сбивая ее с ног. Но продолжить драку не удалось — Нимфадора обнаружила, что ее удерживает никто иной как Ремус, и ей оставалось только кричать в бессильной ярости. Взбешенный Генри, который все это время стоял как вкопанный, кинулся на обидчицу дочери.

— Отпусти меня! Она пыталась убить тебя! Я так ее прокляну, что она надолго запомнит! — выкрикивала Тонкс, пытаясь вырваться из крепких рук любимого оборотня.

— Я это заслужила.

Тихий голос, прозвучавший в комнате, заставил всех, кто там был, замереть на месте, и только их головы повернулись в направлении лежащей на полу фигуры.

— Что? — переспросила Тонкс, уверенная, что ей послышалось.

Генри тяжело вздохнул и покачал головой.

Гермиона села и медленно помотала головой из стороны в сторону.

— Я это заслужила. Я не стану просить прощения, потому что не считаю себя виноватой, но и не буду мешать тебе сделать со мной все, что захочешь. По крайней мере, Гарри сейчас ничего не угрожает.

Она закрыла глаза и приготовилась получить проклятие, но все вокруг только молча смотрели на нее.

Ремус первым собрался с мыслями.

— Так, по-моему, мы испортили все что можно. Давайте начнем заново. Итак, мы знаем, что Гарри здесь.

Гермиона утвердительно кивнула.

— Хорошо, как вышло, что он здесь, почему ты не хочешь, чтобы его забирали, и зачем здесь все эти зелья?

— Помните, на вокзале вы стали угрожать дяде Вернону, родственнику Гарри? — ответила вопросом на вопрос Гермиона, и все согласно кивнули.

Девушка хотела продолжать, но увидела, что по лестнице спускается ее мать. Гермиона вскочила на ноги и бросилась к ней.

— Как он? — сходу выпалила она, не замечая ничего вокруг.

— Ему лучше. Вылечить предстоит еще многое, но ему уже лучше. Я дала ему лекарство, пусть поспит, — успокоила Маргарет.

Тут она заметила кое-что на лице дочери и присмотрелась повнимательнее.

— Откуда это у тебя? — поинтересовалась Маргарет, указывая на синяк, красовавшийся на щеке Гермионы.

Но Ремус, разумеется, хотел услышать подробности о нынешнем состоянии Гарри. В его шкале ценностей названый крестник занимал первое место, тем более, когда был ранен.

— Гарри пострадал? Что с ним? Можно его увидеть? — выпалил он, будучи на грани паники.

Понимая, что обстоятельный рассказ будет долгим, Гермиона решила не отвечать сразу, а вместо этого пригласила всех в гостиную, пообещав все объяснить.

Вскоре все разместились в гостиной. Ремус бросил на Гермиону лечащие чары, которые девушка приняла с благодарностью. Тонкс мрачно посмотрела на обоих и фыркнула, но продолжала молчать.

— Итак, Гермиона, что ты хотела нам рассказать? Ты начала что-то говорить об угрозах Вернону, — напомнил Ремус.

Люпин сел рядом с Тонкс, хотя бы для того, чтобы удерживать ее от необдуманных поступков. Он знал, что девушка-аврор питает к нему слабость, и был даже немного польщен тем, как яростно она бросилась его защищать. Однако сейчас наступило время для дипломатии, и Мерлин знает, найдется ли в теле Тонкс хоть одна дипломатическая косточка.

Пока взрослые молча ждали, пока Гермиона начнет рассказ о прошедших событиях, оказавшаяся в центре внимания девушка подбирала слова. Она устала и предпочла бы лечь спать, чем подвергаться допросу, но, честно говоря, никто, кроме нее и Гарри, не знал правду. Однако Гермиона не позволила бы им беспокоить Гарри, когда ему нужно беречь силы. Раз она стала причиной его нынешнего бедственного состояния, значит, ей и исправлять содеянное.

— Это дало обратный эффект.

Ремус и Тонкс не сразу поняли, о чем она говорит, но быстро сделали правильный вывод. Дамблдор неохотно делился информацией, выдавая лишь свои невнятные догадки и дозированные факты, но они уже догадались, что у Гарри были веские причины для бегства.

И пока Гермиона делилась с ними тем, что рассказывал ей Гарри о своей жизни на Тисовой улице, они сидели ошеломленные, не в силах поверить, что история, которую они слушают, разворачивалась у них на глазах.

История о мальчике, с которым жестоко обращались, и который в итоге дошел до точки.

— Гарри никогда бы их не убил. Он просто не способен убивать, он твердо стоит на стороне Света, — заявил Ремус, едва рассказ Гермионы подошел к концу.

Она лишь только фыркнула в ответ.

— Да ладно, он уже убивал. Много раз: тролль на первом курсе, профессор Квиррелл, Василиск, дневник Риддла. Он знает, как убивать, хотя ему претит убийство. Тем не менее, все просто делают вид, что ничего не было. Никто не помогал ему справиться с последствиями. И вместе с тем все хотят, чтобы в один прекрасный день Гарри Поттер победил Волдеморта! Он что, по-вашему, уговорит Лорда сдаться или тот будет заключен в темницу? Откройте глаза! Вы даже его прозвище не можете слышать без дрожи! Как же вы собираетесь бороться с ним?

На протяжении своей речи Гермиону все больше и больше раздражали присутствующие маги. Они просто сидели и провозглашали Гарри каким-то мифическим борцом Света, не думая о том, в какой тьме ему пришлось выживать. Она чуть не потеряла контроль над собой, когда Тонкс подскочила при имени Волдеморта. Ремус держался лучше, но и он вздрогнул.

— А я считаю, что Гарри это уже отлично знает, — заявила Тонкс.

— Знает что? — не поняла Гермиона.

— Как победить Сама-Знаешь-Кого. Каким-то образом, Гарри едва не убил его прошлой ночью. Ему достаточно будет повторить это еще разок, и с Лордом будет покончено.

— Ой! — сказала Гермиона, но через секунду широко улыбнулась. — Я не знала, что это настолько хорошо сработает. Гарри будет приятно услышать это, — весело добавила она, радуясь, что у ее плана оказался такой положительный побочный эффект. — Жаль, что повторить это у нас не получится. В любом случае, нам, вероятно, все равно придется убить остальных его последователей, — задумчиво добавила она.

— Что? Никаких убийств, они будут арестованы! — воскликнула Томкс. — Не могу поверить, что ты вот так запросто рассуждаешь об их убийстве.

Вот теперь Гермиона сорвалась окончательно. Как и большинство волшебников, члены Ордена видели мир только в белом и черном цвете, в точности, как объяснил ей Гарри, пока они ехали в автобусе. Самое время встряхнуть их и показать, как это работает в реальности.

— Вы сидите здесь, белые и пушистые, и провозглашаете свое видение того, как должна вестись война, по мнению вашего Белого чародея, засевшего в своем замке. Будьте любезны, скажите мне, сколько Пожирателей Смерти было арестовано за последний год, и сколько из них было схвачено благодаря участию Гарри? А сколько из них уже снова разгуливают на свободе? Известно ли вам, что во время боя в Министерстве мы оглушили или обездвижили каждого из наших противников хотя бы по одному разу? А они просто освобождали своих товарищей и продолжали обстреливать нас смертоносными проклятиями. И если кто-то из наших был повержен, он оставался поверженным. Единственный способ одолеть их — это бить так же сильно, как они били нас. Гарри усвоил этот урок. Я усвоила тоже. А как насчет вас? — выкрикнула она, кипя от ярости.

— Но мы не можем опуститься до их уровня, иначе мы будем ничуть не лучше их, — вырвалось у Тонкс.

Генри решил воспользовался моментом и вступить в перепалку.

— Это кто такое сказал?

— Дамблдор, разумеется, — ответила Тонкс, но уже через минуту от ее уверенности не осталось и следа, поскольку Генри разорвал ее аргументы в клочья.

— То есть, этот человек дал возможность всем известным Пожирателям Смерти откупиться от тюрьмы, позволил приемной семье, которую он сам выбрал для ребенка, жестоко обращаться с этим ребенком, позволил не одного человека бросить в тюрьму без суда и следствия и позволил известному Пожирателю Смерти издеваться над учениками в своей школе — и все это ради «всеобщего блага»? И это ваш нравственный ориентир?

Генри перечислил все факты, немного запыхавшись к концу этого длинного предложения. Конечно, Гермиона легко справилась бы с фразой в два раза длиннее, но и без того это выглядело впечатляюще.

Хотя Люпин и Тонкс считали, что Дамблдор безусловно заслуживает уважения, доводы мистера Грейнджера было не так-то легко отбросить в сторону, особенно Ремусу. Уж он-то знал, что, несмотря на утверждения Дамблдора о приверженности высоким моральным устоям, тот был способен с легкостью принести в жертву любого, если это было на пользу «высшему благу» — а таковым Дамблдор мог объявить что угодно.

Для себя Люпин уже все решил и надеялся, что Тонкс прозреет тоже. Тем временем, Гермиона, которая прервалась ненадолго, чтобы успокоиться, вернулась к разговору.

— Пока рядом с нами живут Пожиратели, война никогда не кончится.

Это они тоже обсуждали с Гарри, и оба понимали, что, пока жив хоть один Пожиратель Смерти, попытки возродить Волдеморта не прекратятся.

— Но ты же не можешь носиться по стране, убивая направо и налево! Гарри бы так не поступил! — парировала Тонкс.

— Хотите знать, почему он не убил Дурслей? — усмехнулась Гермиона. — Он сказал, что не сделал это только потому, что считал, что они этого еще не заслужили. Гарри стал другим, эта битва изменила его.

— Он стал более жестким. Он знает, что войну не ведут в белых перчатках. Он такой… такой… крутой, — закончила она, залившись румянцем.

Смущение девушки и ее заминка в поисках эпитета для Гарри не прошли незамеченными для ее матери, но та решила не комментировать. Пока что.

Ремусу не сиделось спокойно, поэтому он решил не заморачиваться.

— Ладно, как скажешь. Это объясняет, почему он не хочет возвращаться на Тисовую. Но почему мы не можем связаться с Орденом?

— Потому что Дамблдор, вероятно, заставит Гарри вернуться к родственникам и наверняка опять завяжет на него защитные чары.

— Что он сделал? — вскрикнула Тонкс.

Ремус, похоже, не понял, в чем дело, и потребовал объяснений. Но вместо Гермионы ему ответила Тонкс.

— Ремус, ты не можешь этого знать, такое знание хранится только в семьях вроде Блэков или Малфоев. Подобное волшебство, ныне осуждаемое, использовалось до того, как был основан Азкабан. Его суть в том, что вся магия высасывается из волшебника и направляется в защитные чары. Маги, привязанные к этим чарам, становятся не сильнее сквибов. Ритуал освобождения чрезвычайно мучителен, и боль тем сильнее, чем дольше они были связаны.

Мысль о том, что Гарри подвергали настолько мерзкой процедуре, заставила ее содрогнуться от отвращения. Она потянулась к Гермионе и положила руку ей на колено. Злость Тонкс к «этой девчонке» полностью испарилась.

— Теперь я понимаю, почему ты так себя вела. Дамблдор проделывал это с Гарри каждое лето?

— Нет, только когда он в первый раз принес его туда.

В наступившей тишине можно было бы услышать, как падает иголка. На ковер. Тонкс молча уставилась на Гермиону. Поскольку она была метаморфом, ее челюсть действительно отвалилась, так что зрелище было впечатляющим. Эффект усиливали ее побелевшие волосы. Ужас медленно охватывал Ремуса, по мере того как его разум осмысливал сказанное.

— Да, примерно четырнадцать лет тому назад, — подтвердила Маргарет.

— Но это невозможно! В таком случае Гарри не поступил бы в Хогвартс. Он бы не мог колдовать! — категорично заявила Тонкс.

Ей было достоверно известно, что настолько длительная привязка превратила бы Гарри в сквиба.

— Не знаю, как, но Гарри колдовал. И он бы почувствовал, после десяти лет жизни с привязкой, если бы она была снята перед поступлением в Хогвартс, — заметила Гермиона.

Тонкс снова вздрогнула и кивнула.

Генри воспользовался паузой, чтобы вмешаться в разговор.

— Мы полагаем, что Дамблдор каким-то образом подправил чары, чтобы у Гарри оставалось немножко магической силы.

— Хорошенькое «немножко», — фыркнул Ремус. — Гарри в тринадцать лет наколдовал телесного Патронуса!

Челюсть Тонкс снова упала на стол (буквально!), а старшие Грейнджеры вопросительно посмотрели на волшебника.

— Большинство взрослых волшебников не в состоянии вообще скастовать это заклинание Духа-защитника, не говоря уже о его телесной форме, — пояснил тот.

Тонкс тем временем пришла в себя и вернула челюсть к нормальным размерам.

— Лопни мои глаза! Невероятно! Но вот закавыка — эту привязку невозможно «подправить». Она заберет ровно столько силы, сколько смогут поглотить защитные чары. Единственный способ сохранить способность колдовать, это иметь больше магической мощи, чем эти чары могли бы…

Она не договорила, и в оглушающей тишине каждый из них пытался самостоятельно разобраться в этом кусочке информации.

— Могло такое быть? — первой отмерла Тонкс.

Подобная мощь была бы просто чудовищной. Защитные чары на крови были чем-то вроде магической черной дыры, вбирающей в себя всю доступную силу.

— Кто знает? — откликнулась Гермиона. — Помните то Пророчество? «И Темный Лорд не будет знать всей его силы…»

— Это просто… Вау! — выдал красноречивую реплику Ремус.

— Принимаю и удваиваю, — кивнула Тонкс.

Внезапно Ремус встрепенулся.

— Ты сказала, что Гарри пострадал? И вся эта куча зелий, которые ты варила… Но ведь раньше ты сказала, что дядя ударил его только один раз, ведь так?

— Опять! — неожиданно вскрикнула Тонкс так, что все подскочили и повернулись к ней.

— Ты сказала, что он «ОПЯТЬ завяжет на него защитные чары»! — процитировала та с ужасом в голосе. — Ты же не… Скажи, что ты этого не делала! Это же могло убить его!

— И убило, — всхлипнула Гермиона.

Она разрыдалась и прижалась к матери.

Примечания автора:

Ответы на комментарии читателей:

1) Ведьма, что гналась за Гарри в предыдущей главе — Гестия Джонс.

2) Любовь не имеет к этому (защите на доме) никакого отношения — и чары были достаточно сильными для того, чтобы Волдеморт предпочел попытаться достать Гарри в Хогвартсе, а не в Суррее, хотя адрес Гарри было бы легко разузнать в Министерстве Магии.

Вам известна тяга Дамблдора к тайным знаниям (и чем они непонятнее, тем лучше) и то, как он носился со своими идеями. Когда защита на Тисовой улице, 4 невероятно усилилась, он решил, что тем самым подтверждается его любимая теория о любви и всей этой Светлой Стороне. Он знал, что в ребенке не могло быть так много магии, а значит, это должна была быть сила любви, или нет?

Примечания переводчика:

Морфин (морфий) — лекарственное средство, способное эффективно подавлять ощущение сильной физической боли. Для инъекций применяют гидрохлорид морфина. Препарат вводится внутримышечно, внутривенно или подкожно.

«Сделать этот шаг и стать свободным или умереть пытаясь» — я не сумел найти источник этого высказывания (автор дает его именно как цитату). Даю на выбор два возможных варианта:

1) Die Trying — песенка из сериала «Центральный парк» (Central Park). «Дайте мне сделать хотя бы это или, по крайней мере, умереть пытаясь» (Let me do this one thing or at least die trying) https://music.youtube.com/watch?v=7StkPO0UXqI&list=RDAMVM7StkPO0UXqI

2) Гарри Поттер и Тайная Комната, глава 10 «Бешеный Бладжер». «Доберись до Снитча раньше Малфоя или умри, пытаясь сделать это» (Get to that Snitch before Malfoy or die trying)

Глава опубликована: 19.04.2021

Глава 5. Оплата долга

29 июня 1996 года, после полудня. Дом Грейнджеров

Ремус и Тонкс осели в креслах в безмолвном ужасе. То, что они сейчас услышали, просто не могло быть правдой. Не должно было!

И снова Ремус первым пришел в себя.

— Гарри умер? Но вы же говорили, что ему лучше? — прохрипел он.

— Я вернула его обратно, — объяснила Маргарет, намеренно не замечая хихиканья мужа. Он обожал обмен шуточками, который обычно вызывало это заявление. — Реанимационные мероприятия продолжались две минуты, чтобы стабилизировать состояние Гарри, но он вернулся к нам.

Волшебники посмотрели друг на друга, повернулись к Маргарет и переспросили в унисон:

— Реанима… что?

— Я сделала ему массаж сердца, чтобы оно снова начало биться.

Это вызвало оторопь у обоих. В магическом мире действовало простое правило: если твое сердце перестало биться, значит, ты умер.

— Вы снова запустили его сердце? Но если он умер, его душа уже покинула тело! — выпалила Тонкс.

Ее отец был магглом, но она никогда не была глубоко знакома с маггловским миром. Одежда и музыка — этого было вполне достаточно. Она также кое-как могла пользоваться электрическими приборами, но, разумеется, не имела никакого понятия о современной медицине. Тонкс всегда считала, что исцеляющие заклинания и зелья легко победят при любом сравнении.

— Ну, значит, она тоже вернулась, — с нажимом ответила Маргарет. — В нашей медицине СЛР или электрошок используются постоянно. Если сердце перестало биться всего несколько секунд назад, то оживить человека достаточно легко. А у вас разве нет ничего подобного?

Тонкс покачала головой.

— Нет, у нас работает простое правило — если сердце остановилось, и ты больше не дышишь, значит, ты умер. Никто никогда не задумывался, что сердце можно запустить заново. Это удивительно.

Ремус тоже был потрясен, но любопытство перевесило.

— Так что же случилось?

— Ну, мы начали ритуал после того, как я ввела Гарри сильнодействующие маггловские обезболивающие. Мы считаем, что они сработали, но его тело испытывало судороги в течение нескольких часов. Почти три часа, если точно, а затем все внезапно прекратилось. Слабая дрожь — и Гарри перестал дышать. Я сразу же начала делать массаж сердца, а Генри помогал с искусственным дыханием. Через несколько минут Гарри ожил, но тут же потерял сознание. Мы перенесли его в гостевую комнату и начали лечить его, как только могли.

Она нежно погладила Гермиону по волосам. У той уже не осталось сил плакать, и девушка молча сидела, прижавшись к отцовскому плечу.

— Гермиона приготовила все зелья, которые могла сварить в домашних условиях, и когда попозже Гарри проснется, мы начнем лечение. Сами понимаете, пока он лежал без сознания, мы не могли давать ему зелья. Так что я ввела ему обычные обезболивающие и релаксант, которые, предположительно, вырубят его по крайней мере до полудня.

Маргарет сделала короткую паузу и оценивающим взглядом посмотрела на обоих.

— Я хотела бы задать один вопрос. Вы нам поможете?

Ремус согласился сразу, но Тонкс медлила. Она росла, видя в Дамблдоре кумира, фигуру, которая затмевала реального человека, волшебника, который никогда не ошибался. Но все, что ей рассказали сегодня, указывало на обратное. То, что Дамблдор сознательно отправил ребенка в семью, где с ним жестоко обращались, то, что маг пал столь низко, что использовал на младенце темные знания, стоящие на грани запретных, было трудно переварить.

Тем не менее, она работала аврором, и ее работа заключалась в анализе доказательств, а эти факты были неопровержимыми. Тонкс вздохнула и наклонила голову.

— Хорошо, я в деле.

Маргарет расслабилась и предложила гостям чай, чтобы заняться планированием в более приятной обстановке. Пока она накрывала на стол, Генри осторожно поднял Гермиону, которая, наконец, заснула, и отнес ее в спальню.

— Прошу прощения, что вы сейчас сказали? — встрепенулась Маргарет, которая отвлеклась, наблюдая, как ее муж уносит их сокровище, и не расслышала бормотание Тонкс.

— Да так, ничего. Я просто подумала вслух, что Гермиона ведет себя настолько фанатично, словно на ней лежит Долг жизни. Ремус! Посмотри, что ты натворил!

Но Ремусу было не до разлитого чая. Между попытками откашляться, он выдавил всего два слова, заставившие Тонкс застонать.

— Ты угадала.

— Волосатые яйца Мерлина! — выругалась она. — Какие еще открытия ожидают нас сегодня вечером? Что еще может пойти не так?

Тонкс неожиданно напряглась и посмотрела на Ремуса.

— Только не говори мне, что ты гей!

Пока красный как рак оборотень бессвязно отнекивался (что, кстати, сразу успокоило его напарницу), Маргарет попыталась направить разговор, свернувший куда-то не туда, на прежние рельсы.

— Не то чтобы мне это было неинтересно, но я бы хотела сменить тему. Что произошло с Гермионой? Это опасно?

— Давайте дождемся вашего мужа, — взмолился Ремус.

— О да, непременно, — подхватила Тонкс. — Я вовсе не намерена объяснять это два раза.

— Не волнуйтесь, миссис Грейнджер, жизни Гермионы ничего не угрожает, — Ремус пока что пытался успокоить взвинченную женщину. — Просто небольшая неприятность, которую нужно будет уладить.

Генри вернулся через пять минут и вовсе не выглядел довольным.

— Давайте угадаю, — заявила Тонкс. — Гермиона снова не спит и рвется искать новые способы помочь Гарри.

Генри замер на полушаге и уставился на нее.

— Откуда…

— Ремус, это ты у нас был профессором. Объясни им, милый, а я пока подумаю над решением проблемы.

Ремус пообещал себе поговорить с Тонкс насчет этой оговорки, а пока, как было приказано, отважно бросился на амбразуру. Время от времени он опасливо посматривал на девушку, которая задумчиво хмурила брови и постоянно меняла цвет волос.

— Прежде всего скажу, что угрозы для жизни нет. Долг жизни создает некоторые неудобства, но это достаточно обыденная вещь в магическом мире.

— Так вышло, что Гермиона обязана Гарри жизнью — он спас ее от смертельной опасности на первом курсе, затем снова — на втором, и, возможно, были еще подобные случаи позже, если мы вспомним недавнюю битву в Министерстве, в которой участвовали они оба. Я полагаю, что Гарри, в свою очередь, также обязан спасением своей жизни Гермионе. Это случилось, по меньшей мере, один раз, но кого волнует точный счет.

— То есть, они часто выручали друг друга, и что? — поинтересовался Генри. — Почему, в таком случае, этот парень не трясется над ней?

— Ошибаешься, — возразила ему Маргарет. — Вспомни, как он рвался к ней, а сам едва очнулся. Уж если это не считается, то что тогда?

— Как я и говорил, — продолжил Ремус, — когда кто-то спасает чью-то жизнь, формируется Долг жизни. И он понуждает спасенного оплатить этот долг.

— Это не является навязчивой идеей — можно прожить всю жизнь, полностью пренебрегая Долгом — так что даже не допускайте мысли, что именно он подтолкнул их друг к другу, — торопливо добавил Ремус, увидев, как помрачнело лицо Генри. — Сам факт помощи — да, но не наличие Долга. У Питера Петтигрю тоже Долг жизни перед Гарри, но этот предатель, тем не менее, активно помогал поймать его и даже ранил Гарри, чтобы собрать кровь для ритуала воскрешения.

— В таком случае, я не вижу проблемы, — заметила Маргарет.

— Проблема в том, — вмешалась Тонкс, — что у вашей дочери есть совесть.

— Спасибо, Тонкс, — с иронией остановил ее Ремус. — Давай, ты и дальше будешь молчать, а я — объяснять.

Та пожала плечами, усмехнулась, но все же кивнула в ответ. Ремус повернулся к Грейнджерам.

— Итак, о чем я говорил, когда меня так грубо прервали? Ай! Тонкс, прекрати немедленно! Я просил тебя помолчать, а не мочалить меня, — воскликнул он, потирая ушибленный бок.

— Да, о долге. В случае Гермионы она, вероятно, убедила себя, что это по ее вине ритуал едва не убил Гарри. Зная ее, я уверен, что она ужасно переживает. А долг еще и усиливает ее чувства и поддерживает убеждение, что она должна загладить свою вину перед Гарри. В результате этого давления Гермиона сама доводит себя до исступления.

Супруги кивнули, давая понять, что они осознали ситуацию, и Генри задал животрепещущий вопрос.

— Как нам остановить это?

Наступил момент, к которому Тонкс так долго готовилась. Она улыбнулась Ремусу и приняла эстафету.

— Лучше всего было бы, если б Гарри сумел убедить Гермиону, что это не ее вина.

— Разбежались! — фыркнул Генри. — Как будто можно в чем-то переубедить нашу дочь, если она вбила это себе в голову.

— Ну, раз так, можно было бы попробовать оплатить Долг. Например, спасти жизнь Гарри, но специально организовать такое нельзя, поскольку ему должна угрожать настоящая, смертельная опасность. А так как они слишком молоды, то договорной брак тоже отпадает.

— Уж это точно! — усмехнулся Генри. — А есть какое-нибудь решение, которое не требует пожизненных формальных обязательств?

— Вообще-то, история учит нас, что есть другой, безотказный способ все уладить… Ах да, мистер Грейнджер, вы не могли бы поставить вашу чашку на стол?

Генри был немного сбит с толку этой просьбой, но сделал, как попросила Тонкс. Ответ, почему она это сделала, не заставил себя ждать, так как следующая фраза вызвала у него всего лишь приступ кашля, спасая окружающих от опасности попасть под струю выплюнутого чая.

— Покувыркаться в койке, — закончила Тонкс и съежилась, предвидя реакцию родителей Гермионы.

— Это такой розыгрыш, да? — с надеждой уточнила Маргарет.

— Сожалею, но это не шутка. Обычно долг погашается за счет услуги, оказанной должником, либо тот подвергается наказанию со стороны держателя Долга. Я назвала вам традиционный способ, но, возможно, достаточно долгий поцелуй взасос тоже зачтется, — пошутила Тонкс, но ее игривое настроение увяло, когда Грейнджеры широко заулыбались в ответ.

— Я что-то упустила?

— Нет, ничего! — прозвучал дружный дуэт, и разговор свернул на ближайшие планы.

Они ненадолго зашли посмотреть на все еще спящего Гарри, и Ремус немедленно предложил привести завтра целителя, которому можно доверять. В свою очередь, Тонкс наставляла Грейнджеров, как пользоваться зельями, поскольку она многое узнала на целительских курсах.

Заодно Тонкс предложила малость пошпионить за орденцами, чтобы выяснить, что им уже известно. Под конец договорились встретиться снова завтра утром.


* * *


Супруги проводили гостей и занялись делами — надо было прибраться на кухне и проведать Гарри.

Ближе к вечеру оба доктора сидели в его комнате. Парень спокойно спал, и Маргарет воспользовалась случаем еще раз все проверить. Некоторые зелья уже были разлиты по чашкам и стояли наготове на столике у окна. Сундук Гарри стоял перед платяным шкафом — они планировали убрать туда его вещи.

Пока Маргарет ставила мысленные пометки в своем списке задач, Генри откашлялся, собираясь что-то сказать. Маргарет повернулась к нему.

— Ты же понимаешь, что мы должны ему все рассказать.

— Разумеется. Он точно психанет, если эта парочка вдруг завалится сюда, — усмехнулась Маргарет.

— Прекрати. Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Извини. Ты имеешь в виду Гермиону и ее не такие уж тайные фантазии?

— Именно. Я думаю, что в этой чертовщине им отведена значительная роль. И если Гарри не будет знать всех обстоятельств, он может не понять, как с этим разбираться.

— Вообще-то, это может серьезно повлиять на их отношения, вплоть до полного разрыва.

— Посмотрим. Мне вовсе не улыбается дать им полную свободу. Гермиона все еще моя маленькая принцесса, понимаешь? — вздохнул Генри, не в силах смириться с тем, что их девочка уже выросла.

— Брось. Даже если мы этого не хотим, Хогвартс — школа-интернат, и они, вероятно, окажутся в одной постели не позднее следующего лета. К тому же, если судить по письмам, что писала Гермиона, они практически уже пять лет, как пара. Я не думаю, что они внезапно решат причинить боль друг другу или поторопить события, — подвела итог Маргарет, и они замолчали.


* * *


Вечером Гарри заворочался в постели. Маргарет подошла ближе и присела к нему на кровать. Через несколько минут он проснулся.

Гарри оказалось легко уговорить выпить зелья, которые сразу оказали свое действие. По словам Тонкс, ему нельзя было давать больше двух порций за день, но и это сильно помогло. Маргарет оптимистично заявила, что через два дня Гарри снова сможет ходить. Ему также сообщили, что теперь им помогают Ремус и Тонкс. Гарри настороженно воспринял эту новость, но успокоился, когда ему рассказали о данных клятвах.

После того, как Гарри съел легкий ужин, Генри отважился приступить к разговору.

— Гарри, нам, вернее, Гермионе нужна твоя помощь.

— Что я могу сделать? — тут же спросил парень, вызвав улыбку у супругов.

Для своей лучшей подруги он сделает все, что угодно. На секунду Гарри задумался, с каких пор он начал называть ее своей лучшей подругой, но сейчас это было неважно.

Маргарет, как всегда, решила говорить откровенно.

— Гермиона сводит себя с ума, потому что считает, что едва не стала причиной твоей смерти. Ремус сказал, что, возможно, на ее состояние влияет наличие Долга жизни. На данный момент она уже два дня отработала без передышки и не спала ни единого часа.

После того, как Маргарет подробно пересказала ему слова Ремуса, Гарри дал им единственный возможный ответ, который пришел ему на ум.

— Чем я могу помочь?

— Извини, если я начну издалека, но так нужно. К своим восьми годам Гермиона успела ознакомиться почти со всеми книгами из нашей домашней библиотеки. Как-то раз, когда мы были на работе, она сунула нос в мою «секретную» подборку.

Гарри вскинул голову, и Маргарет улыбнулась.

— Ага, теперь я тебя заинтересовала, да? В общем, это была моя коллекция, м-м… эротической литературы, — призналась она.

Генри кашлянул и пробормотал что-то вроде «порнушка для домохозяек», чем заслужил убийственный взгляд. К счастью, он был невосприимчив к подобным угрозам и лишь осклабился на манер Чеширского кота.

— Ну ладно, они были несколько более… эксцентричны, чем твое обычное чтиво, но не настолько ужасны, — фыркнула Маргарет.

Разумеется, Гарри понял, что она хотела этим сказать. Выражение его лица можно было бы описать как «получил хвостом по голове». Генри вздохнул и закатил глаза.

— Да брось, Гарри. Я в курсе, что все эти волшебники так и остались в Викторианской эпохе и считают, что секс — это отвратительно, но ты-то рос в современном мире. Ну что ты так смотришь, думаешь, твои друзья хоть раз видели рекламу женского белья или девушек в бикини? Готов поспорить, они все еще купаются в этих полосатых костюмчиках, — пошутил он, и Маргарет хихикнула, представив себе эту картину.

— Короче, вообрази мое состояние, когда Гермиона подошла ко мне и спросила, что такое «мужское достоинство», и каким образом оно может «пульсировать». Поскольку я знал, что она все равно будет искать ответ в книгах, я позвал Маргарет, и у нас случился обстоятельный разговор. С тех пор эта тема в нашей семье перестала быть закрытой, особенно после того, как она как-то раз вернулась из школы слишком рано и застала нас в спальне.

Грейнджеры покраснели, причем румянец Маргарет был более ярким. Гарри все еще терялся в догадках, зачем ему все это рассказывают, и только отчаянно краснел.

— Скажу прямо, мы с женой увлекаемся ролевыми играми, и Гермиона в тот день захотела узнать, с чего это вдруг мамочка оделась в костюм горничной и зачем ее уложили грудью на стол. Не смотри на нас так, парень. Мы определенно не балуемся всякими там цепями, горячим воском или кожаной сбруей, хотя, возможно, цепи и пригодились бы. Если подумать, то и воск можно попробовать, — задумчиво добавил Генри и ненадолго отключился.

Через насколько секунд он тряхнул головой и продолжил.

— Словом, мы разыгрываем сценки. Ну там, герцог и служанка, воин и рабыня, и тому подобное. Дошло? А у Гермионы вот это знание, что в спальне можно заниматься играми, смешалось с историями из ее романов и сформировало представление о том, какими должны быть идеальные отношения.

Гарри не удержался от смеха. Выходит, Гермиона еще в детстве выбрала, какой должна быть ее идеальная любовь, да еще и по книжкам.

— Хорошо, но как это все относится к нашей проблеме?

— Мне что, цветные мелки тебе принести? Ну дитё дитём! — воздел руки к небу Генри.

— Гермиона ищет способ загладить свою вину, а вдобавок ее магия требует оплаты долга. Традиционно в таких ситуациях было принято заключать помолвку, но нам не хочется сходу задействовать главный калибр. С учётом того, что она влюблена в тебя и успела навоображать всякое-разное, наверное, будет достаточно, если ты предложишь ей стать твоей официальной подружкой. Увидишь, она согласится еще до того, как ты закончишь говорить, — заверил его Генри.

— Ты уже признался, что любишь ее, так что не думаю, что тебе это будет в тягость, ведь так, Гарри? — подмигнула Маргарет красному как рак парню.

Гарри широко улыбнулся и замотал головой. Когда дело касалось девушек, он вёл себя как последний дурак, но если можно помочь Гермионе, просто став ее бойфрендом, это всегда пожалуйста. Нет, он не станет отказываться.

— Вы правда считаете, что я ей нравлюсь? — нерешительно спросил Гарри.

Ему совсем не хотелось из-за какой-то случайности разрушить их дружбу.

Маргарет улыбнулась и потянулась к своей сумке. Она достала оттуда искореженный кусок серебра, и Гарри сразу узнал в нем ту самую тарелку, на которую Гермиона наносила руны.

— Не может быть! — потрясенно воскликнул Генри. — Она не пожалела свою награду? Можешь не сомневаться, — повернулся он к Гарри, — ты ей нравишься, такая жертва — почти что предложение руки и сердца.

Видя, что Гарри сбит с толку, Маргарет повернула бывшую тарелку так, чтобы было видно гравировку на лицевой стороне. «…бедите… правопи…» сумел разобрать он, поскольку это было написано самыми крупными буквами. Остальная часть надписи на почетной награде была совершенно нечитаемой.

— Гермиона больше всего гордилась этим призом, она получила его за победу в окружном конкурсе на правописание в своей возрастной группе. И не задумываясь пожертвовала им, чтобы провести ритуал.

Гарри был растроган поступком Гермионы и чувствовал некоторое сожаление из-за того, что подруга решилась на такую жертву, чтобы помочь ему. Но это доказательство того, насколько он дорог ей, наполнило его счастьем, которого он не испытывал раньше. Тут Гарри вспомнил кое-что и насторожился.

— Вы сказали «наверное, будет достаточно». Что вы имели в виду?

Теперь покраснел Генри. Он совершенно не был готов беседовать на такую тему с парнем своей дочери, ни в коем разе! Никакой отец не был бы готов. Генри умоляюще посмотрел на жену, та рассмеялась и вступила в разговор.

— Неизвестно, что больше толкает Гермиону в депрессию — ее собственное чувство вины или Долг жизни. В зависимости от этого тебе, возможно, понадобится как-то наказать ее, чтобы исправить положение. Ну, не знаю, отшлепать, что ли.

Последняя фраза повисла в воздухе, и Грейнджеры могли любоваться произведенным эффектом.

— Вы меня разыгрываете, правда? — потрясенно выдохнул Гарри. — Вы серьезно хотите, чтобы я ее бил?

Маргрет вздохнула.

— Да ладно, пара игривых шлепков по попке вовсе не означает, что ты ее избиваешь. При правильном исполнении это довольно приятный способ подтолкнуть процесс, — объяснила она. — И это, кстати, часть твоей проблемы — ты слишком мягкий себе же во вред. Ты выплясывал бы вокруг нее годами, ожидая неоновой вывески и подписанного разрешения для каждого, самого маленького, шага, пока она ждет, чтобы ты проявил инициативу. А иногда это может означать, что тебе нужно шлепнуть ее по заднице или поцеловать ни с того ни с сего!

— И не волнуйся, вы еще годы и годы будете прогуливаться, держась за ручки, и обмениваться целомудренными поцелуями, прежде чем когда-нибудь дойдете до такого, — заметил Генри.

Маргрет закатила глаза на эту реплику и усмехнулась.

— Ты просто не хочешь признать очевидного, милый!

— И пусть так и остается. Только не говори мне ничего — я с радостью продолжу думать, что я отец дочери-девственницы, даже если я уже прадедушка, — раздраженно фыркнул Генри, скрестив руки на груди.

Маргарет громко рассмеялась, но тут же снова стала серьезной.

— Не обращай на него внимания, Гарри. И не думай, что мы делаем это только для того, чтобы помочь Гермионе. Я была заранее уверена, что этим летом вы станете парой, еще до того, как узнала об этой истории с Долгом. И я совсем не против, мне нравится представлять вас вместе и считать тебя частью нашей семьи. Я доверяю Гермионе, и безусловно доверяю тебе, Гарри. Я просто хочу, чтобы вы двое были осторожны и с ответственностью принимали решения, хорошо?

Гарри был настолько взволнован этим выражением доверия, что не мог говорить. Маргарет заметила его повлажневшие глаза и крепко обняла парня, дав ему время взять себя в руки.

— Все в порядке, дорогой. Я знаю, что ты не привык к тому, что тебе доверяют или считают способным нести ответственность, но ты нам действительно нравишься, и мы верим в тебя. Мы скажем Гермионе, чтобы она зашла к тебе, и вы сможете прямо сейчас покончить с этой дурацкой мешаниной. Просто постарайся не дать слабину, демонстрируй уверенность, и все пройдет как по маслу.

— И помни, мы поддержим любое твое решение, — заверила Маргарет, и Грейнджеры оставили Гарри одного.


* * *


Пока Гарри приходил в себя после самого неловкого разговора в своей жизни и готовился к следующей встрече (определенно, очередному кандидату на сей своеобразный титул), Гермиона все еще ворочалась в своей кровати, куда ее уложили. Девушка очень устала, но не могла заснуть. Она должна загладить перед Гарри свою ошибку! Несмотря на свою усталость, она не могла забыться больше, чем на несколько минут беспокойного сна.

Гермиона как раз проснулась в очередной, наверное, уже десятый раз, так что стук в дверь спальни не разбудил ее. Она села в кровати и пригласила посетителей войти.

— Солнышко, — ласково обратился к ней отец. — Гарри хочет поговорить с тобой.

Гермиона тут же соскочила с кровати и подбежала к двери. Она даже не позаботилась переодеться и так и осталась в шелковых шортиках и топике с кружевной отделкой, лишь накинула сверху халат-кимоно.

На пороге она оглянулась, ожидая, что родители пойдут с ней, но мать взяла ее за руку и шепнула на ушко:

— Одна. Иди к нему. Он знает.

Уже через минуту все еще растерянная и необычно тихая Гермиона постучалась и вошла в комнату Гарри. Избегая смотреть на него, она опустилась на колени возле его кровати и робким голосом обратилась к нему:

— Мои родители сказали, что ты хотел поговорить со мной.

Такой Гермионы Гарри не помнил уже давно, пожалуй, с первого курса. Он не спеша оглядел ее. Да уж, со спутанными волосами и темными кругами под глазами Гермиона напоминала оживший труп. Гарри подумал, что он выглядел бы не лучше, если бы ему пришлось варить зелья двое суток без перерыва. На девушке был легкий халат, открывающий ровные сильные ноги. На минуту Гарри задумался, когда она успела их так натренировать, но потом вспомнил, сколько лестниц было между гостиной и библиотекой.

Пока Гарри оставался один, он хорошенько обдумал совет Маргарет и решил поступить не так, как обычно. Вместо того чтобы задавать вопросы и выглядеть глупо, продемонстрировав свое невежество, он попробует позволить Гермионе самой сказать ему, что делать дальше. Эта чертова шляпа хотела отправить его в Слизерин, значит, он должен начать вести себя как слизеринец. Поэтому Гарри попытался изобразить Снейпа (уж как получилось) и приступил к разговору.

— Твои родители рассказали мне, что произошло, — обратился он к девушке, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. — Ты ничего не хочешь добавить?

Гермиона съежилась. Она успела обдумать то, что пыталась сказать ей мать, но больше всего она боялась услышать, что Гарри разозлен из-за того, что едва избежал смерти в ходе ее неудачного ритуала. На его месте она бы точно вышла из себя. Страх потерять Гарри охватил ее.

Гермиона не подозревала, что Гарри был готов признаться в собственном блефе, видя ее в таком смятении. По щекам девушки потекли слезы, и она тихо всхлипнула. Сделав глубокий вздох, Гермиона, наконец, ответила.

— Это моя вина. Я должна была тщательно изучить этот ритуал, а не бросаться сходу выполнять его. Ты едва не погиб. Мне нет прощения.

Сказать, что Гарри был слегка удивлен, значит ничего не сказать. Если бы она сейчас посмотрела на него, то могла бы разгадать его уловку, но Гермиона была так поглощена чувством собственной вины, что не замечала его эмоций. Ошибочно посчитав его молчание за гнев, Гермиона в отчаянии выпалила первое, что пришло ей в голову, и сразу же густо покраснела.

— Пожалуйста, Гарри, я сделаю все, что ты хочешь, только прости меня!

Гарри пришлось собрать все силы, чтобы не таращиться на нее так явно. Грейнджеры были правы. Гермиона только что сказала такое, чего он никогда, ни при каких обстоятельствах не ожидал услышать от нее.

Он долго смотрел на нее, прежде чем решился.

- Сними халат, — приказал он.

Не ожидая такого, она широко открыла глаза, но, видя непреклонность в его взгляде, медленно выпрямилась и развязала поясок, давая ему возможность заметить, что практически ничего не прикрывает ее созревшее тело. Его глаза проследили за упавшей тканью, собравшейся вокруг ее ступней, а затем отправились вверх, изучая то, что им открылось. Стройные ноги (какая гладкая и нежная кожа!) заканчивались под короткой нижней юбкой, выше был подтянутый животик, а еще выше…

— Гарри? С тобой все в порядке?

Голос Гермионы вырвал его из навеянных гормонами грез. Гарри был вынужден сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы сердце перестало колотиться в груди и успокоилось. Хорошо, что зелья блокировали боль, впрочем, ради такого можно было бы и потерпеть.

Он что-то пробормотал в оправдание и продолжил дыхательные упражнения, безуспешно пытаясь унять прилив крови к лицу и иным частям тела.

Гермиона не понимала, что происходит. Она сама испугалась своих слов. Только что, не подумав, она предложила Гарри исполнить любое его желание, но он до сих пор ничего ей не ответил.

«Почему он молчит? Скажи уже что-нибудь», — билась в голове неотвязная мысль.

Решившись поднять глаза, Гермиона обнаружила, что Гарри находится в прострации. Он не отводил от нее затуманенных глаз и дышал с заметным трудом. Девушка встревожилась и окликнула его.

Гарри почему-то вздрогнул, услышав ее голос, но, по крайней мере, пришел в себя. Гермиона было испугалась, что у него опять было видение, связанное с Волдемортом, но он промямлил, что просто задумался, откинулся на подушки и закрыл глаза.

Но отчего он так покраснел? И еще до того, как Гарри взял себя в руки, Гермиона уже сложила все кусочки мозаики. Ее обещание, его реакция, и не будем забывать предупреждение мамы.

Она с предвкушением улыбнулась и стала ждать, когда Гарри откроет глаза.

— Кажется, ты обдумывал варианты телесных наказаний? — невинно улыбаясь, поинтересовалась Гермиона, намеренно растянув ключевое слово.

Попался! — мысленно закричала она, видя, как он снова залился краской и судорожно стиснул руками колени.

Она едва удержалась, чтобы не начать танцевать победный танец, который был бы таким же бесстыдным и дерзким, как тот, что бушевал сейчас в ее голове.

— Скверная девчонка! — выдохнул Гарри сквозь зубы, когда понял, что попался. — Ты определенно заслуживаешь наказания!

Теперь уже покраснела Гермиона, и пока она боролась с собственными гормонами, Гарри получил передышку, чтобы прийти в себя.

— Давай просто поговорим, без этих двусмысленных намеков, — взмолился он.

Все еще розовая Гермиона согласно кивнула.

— Мои родители рассказали тебе.

Это была констатация факта, а не вопрос. Она прекрасно знала, что все это спровоцировала ее мать, решившая сыграть роль свахи.

— Да. Но по некоторым намекам я мог бы и сам тебя вычислить, — пошутил Гарри. — Лет так через сто, — ухмыльнувшись, признал он под ее недоверчивым взглядом.

Гермиона покачала головой и ненадолго зависла. Наконец, с некоторой опаской она озвучила вопрос.

— Итак, к чему мы пришли?

Гарри решил все обдумать не торопясь. Гермиона была хорошим другом и поистине подарком судьбы. Без ее помощи он бы мало чего достиг. Ну да, она часто давила на него, но каждый раз оказывалось, что она только хотела помочь ему чего-то добиться.

В последние дни его мысли свернули с привычного направления, и Гарри больше не смотрел на Гермиону как на «своего парня». Собственно, он поймал себя на том, что уже давно видел в ней нечто совершенно иное. Это стало настолько очевидным, что он даже сделал признание, когда испугался, что может не пережить ритуал.

Но теперь оказалось, что его возлюбленная не только цветущая и эрудированная девушка, но к тому же, как ему сказали, у нее очень своеобразные наклонности. Как-то это все не складывалось. А в случае сомнений всегда оставался один выход — спросить Гермиону.

— Сам не знаю, — вздохнул Гарри. — Разумеется, я хотел бы исследовать эти перспективы. Но все же немного странно, что основательница ГАВНЭ (он храбро проигнорировал ее возмущенный возглас «Г.А.В.Н.Э. По буквам!») втайне хотела бы оказаться в подчинении у кого-либо. Концы с концами не сходятся.

Гермиона кивнула. Еще бы им не сходиться, с тем публичным образом, который она так тщательно выстраивала.

— На первый взгляд все так, но подумай еще раз. Я не собираюсь быть покорной рабыней, я ищу того, к кому буду относиться с уважением. Все на добровольной основе, такая игра с подначками. Возьми, к примеру, готовку. Я знаю, что ты ненавидел стоять у плиты и готовить для Дурслей, но как насчет того, чтобы приготовить что-нибудь особенное для меня? Разве тебе не будет приятно?

Гарри задумался ненадолго и кивнул.

— Ну вот. Если я соглашаюсь выполнять чьи-то приказы, это не значит, что я лишена всяких прав. На самом деле, все в моих руках, поскольку это я решаю, подыграть этим приказам или нет, — пояснила Гермиона. — А вот у бедных эльфов такого выбора нет, — не удержалась она.

— Понял, значит, все зависит от ситуации. Но зачем нужно, чтобы тобой командовали в… ну, спальне?

Гарри сам удивился, что смог сказать такое, не краснея, однако — сказал же.

Гермиона задумалась, а Гарри, как всегда, заинтересованно смотрел, как она покусывает нижнюю губу. Для него это было эталоном милоты.

— Ты же знаешь, как я люблю следовать правилам. Это распространилось и на мою личную жизнь. Кроме того, мне нравится это пикантное чувство, когда меня наказывают за нарушение правил. Я воздерживаюсь от нарушений дома или в школе, потому что меня вовсе не прельщает быть наказанной родителями или профессором.

— Да уж, это будет крушением твоих фантазий, — рассмеялся Гарри, про себя решив никогда не воображать подобных картин. — Но вернемся к наказанию. Что именно ты подразумеваешь под этим? Писать строчки?

Гермиона не сумела сдержать смешок.

— Нет, глупенький, обычно под наказанием подразумевается делать что-то, что доставляет тебе особенное наслаждение. Или же что-то, что, несмотря на небольшую боль, также приятно и мне. Или что-то, что заставляет меня чувствовать удовольствие и стыд одновременно.

— Ты меня совсем запутала. Если первый вариант еще имеет какой-то смысл, то два других… Как ты себе это представляешь?

Вот теперь Гермиона испугалась. Потупив взгляд, она начала отвечать, и легкая дрожь в голосе никак не вязалась с ее уверенным видом.

— Иногда боль или стыд могут увеличивать интенсивность удовольствия. Например, когда тебе шлепают по попе во время мастурбации. Или пощипывают соски. Или заставляют делать непристойные вещи на людях… Скажи, я теперь внушаю тебе отвращение?

Когда Гарри расхохотался, она бросила на него затравленный взгляд.

— Гермиона, — он гулко сглотнул слюну. — Я юноша-подросток, и когда хорошенькая девушка фактически готова стать моей секс-рабыней, моей реакцией будет что угодно, но только не отвращение. Это я тебе обещаю!

Ему пришлось стиснуть зубы, когда темноволосая ракета набросилась на него и крепко обняла. Даже у волшебных обезболивающих есть свои пределы. Пока она попеременно обливала его слезами и засыпала вопросами, действительно ли он считает ее красивой, Гарри просто смаковал ощущение ее объятий. Было так же хорошо, как тогда в автобусе, только теперь между ними было меньше одежды.

«Определенно — чем меньше, тем лучше!»

Он блаженствовал в течение нескольких минут, прежде чем решился спросить.

— Гермиона?

— М-м-м?

— Мне просто интересно. Почему ты так откровенна со мной? Согласись, так обыденно обсуждать секс с девушкой — это немного странно. Не то, чтобы я возражал…

— Хороший вопрос. А ответ, а думаю, простой. Я доверяю тебе и абсолютно уверена, что ты так же сильно любишь меня, как и я тебя. Кроме того, с тех пор, как я практически вынудила моих родителей провести со мной тот самый разговор, когда мне было восемь, в этом доме мы всегда говорили открыто о любви и сексе. Особенно мама и я. Папа все еще пытается увидеть во мне хоть немножко той прежней маленькой девочки, игнорируя все доказательства обратного, поэтому я избавила его от пикантных разговоров. По большей части, — добавила она со зловещей ухмылкой, поигрывая бровями.

— Так что, по сути, я считаю тебя еще одним членом моей семьи, — резюмировала Гермиона, даже не догадываясь, как это прозвучало для Гарри. — Но я уверена, что ты понимаешь, что мои чувства к тебе выходят за рамки родственных отношений, в смысле, я почти уверена, что люблю тебя.

Почувствовав, что он дрожит, Гермиона вскинула голову и увидела, что лицо Гарри залито слезами.

— Гарри? Что с тобой? Я сделала тебе больно?

Вместо ответа он только сильнее прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая знакомый запах. Его горячее дыхание обжигало ее кожу.

— Для меня это первый раз, когда кто-то включил меня в свою семью. Сириус рассказывал, как мы будем жить вместе, а Уизли иногда шутили о том, чтобы сделать меня почетным Уизли, но ты только что сказала мне, что уже видишь меня фактическим членом семьи, — с трудом выговорил он, всхлипывая и шмыгая носом, и снова разрыдался.

Все, что Гермиона могла сделать, это обнимать Гарри и улыбаться, пока он впервые за долгое время, а может, и за всю свою жизнь, очищал свою душу на ее плече.

Когда Гарри выплакался, он неожиданно издал отрывистый смешок.

— А знаешь, это еще один первый раз с тобой. Ты была первой, кто на моей памяти обнял меня, помнишь, на первом курсе? А в прошлом году ты поцеловала меня, и это тоже было впервые.

— Самый первый раз ты целовался не со мной, — поправила Гермиона. — Это была Чжоу Чанг, еще до меня!

— Если честно, поцелуй с Чжоу не считается. Она плакала и начала прижиматься своими губами к моим, и при этом рыдала все горше. Я не знаю, каким должен быть поцелуй, но тот, определенно, был неправильным, — отмахнулся Гарри. — Нет, я имею в виду твой поцелуй в щеку на Кингс-Кросс, когда мы в прошлом году возвращались домой.

Хихикающая Гермиона еще сильнее прижалась к его плечу, и пообещала самой себе обеспечить Гарри еще несколько первых раз, если подвернется такая возможность.

Чуть позже Гарри обнаружил, что Гермиона рядом с ним успокоилась и задремала. Его тоже клонило в сон, и у Гарри не хватило духу — да и желания такого не было — отослать свою миленькую соседку. Когда он принялся ворочаться, чтобы лечь удобнее, Гермиона проснулась и начала медленно слезать с кровати. Не желая такого исхода, Гарри поспешно удержал ее и усмехнулся уголком рта.

«Гриффиндорцы, вперед!» — снова вспомнилось ему.

— Ну уж нет, малышка. Раз я по твоей милости оказался прикован к постели, наименьшее, что ты могла бы сейчас сделать, это позаботиться о моем уюте. Твои родители дали мне карт-бланш на любое желание, так что этой ночью ты останешься здесь в качестве моей подушки.

На какой-то миг Гарри испугался, что он перегнул палку, ведь он на самом деле предложил Гермионе спать вместе. Он почувствовал, как она напряглась, ее щеки порозовели, но затем она широко улыбнулась и кивнула.

Ее улыбка перешла в зевоту, Гермиона освободилась от кимоно и юркнула под одеяло, снова пристраиваясь к его плечу.

— Спокойной ночи. Завтра я продолжу твою наказание, — шепнул Гарри и усмехнулся, услышав, как она замурлыкала ему в плечо.

«А это доминирование не такая уж плохая штука», — подумал он, прежде чем окончательно провалиться в сон.

Ночью дверь спальни скрипнула, когда ее приотворили снаружи. Кто-то довольно улыбнулся, послышался приглушенный смешок, и банкнота в десять фунтов перешла из рук в руки

— Я же говорила тебе, дорогой, что они все еще будут одеты, — прошептал женский голос.

— Кажется, мне следует снова показать тебе, девка, что произойдет, если ты дерзнешь в чем-то оказаться правой, — угрожающе пророкотал чей-то баритон.

Дверь с тихим щелчком закрылась, простучали, удаляясь, чьи-то шаги, и через несколько секунд раздался еле слышный счастливый вскрик.

Гермиона заворочалась во сне, но только придвинулась поближе к своей теплой «подушке» и продолжала спать, по-прежнему улыбаясь чему-то.

Примечания автора:

Поскольку все дружно накинулись на меня, я вынужден сделать дополнительное предупреждение: НЕТ, Гермиона не превратится в покорную наложницу. Она останется прежней всезнайкой, любящей покомандовать. Ребята, остановитесь! Просто она заинтересовалась сексуальными играми, вот и все.

Ответ на комментарий Emerald Demona: Я считаю, что Ремус и Тонкс — самая реалистичная пара, которую описала Дж.К.Р. Молодой девушке нравится интересный мужчина постарше, который ответил бы ей взаимностью, если бы не его опасения по поводу состояния здоровья и разницы в возрасте. Жаль, что Роулинг убила их обоих.

Примечания переводчика:

«получил хвостом по голове» — в оригинале «trout-slapped» («рыбой (форелью) по лицу»). Википедия ссылается на скетч Монти Пайтона «Fish-Slapping Dance», показанный в 1971 году. https://www.youtube.com/watch?v=T8XeDvKqI4E Выражение одно время было довольно популярным на Интернет-форумах. Ну, а мой вариант перевода — своеобразный оммаж братьям Стругацким.

«купаются в полосатых костюмчиках» — примерно, вот таких https://cdn.greatlifepublishing.net/wp-content/uploads/sites/4/2016/09/23214620/late-19th-century-bathing-suits.jpg или таких https://www.travelmag.co.uk/wp-content/uploads/2016/07/280716swimwear.jpg

Конкурс на правописание — это называется «spelling bee» — устное соревнование на знание орфографии. В английском один и тот же звук может передаваться разными буквами (и наоборот), часть букв вообще не читается и т.п. На таких конкурсах участникам называют слово и предлагают произнести его по буквам. https://www.youtube.com/watch?v=L-sqcT_0P9Y

Какой-то Гарри чересчур впечатлительный в этой главе — плачет постоянно. Ладно, спишем на стресс и слабость после ритуала, но мне все-таки кажется, что он должен быть более сдержанным.

Глава опубликована: 07.05.2021

Глава 6. Переход на следующий уровень

30 июня 1996 года. Дом Грейнджеров

Утром Гарри проснулся со странным ощущением. Что-то изменилось, но в то же время оставалось привычным, словно комната, из которой вынесли маленькую деталь интерьера. Первое, что он заметил, была некая тяжесть на правой руке. Определить точнее Гарри не мог, поскольку обзор закрывала копна кудрявых волос.

Сравнив эти кудри с образцами, хранящимися в памяти, он сумел идентифицировать неопознанный объект, и его омыла волна приятных воспоминаний о прошлой ночи. Наслаждаясь этим радостным чувством, Гарри лежал не шевелясь, боясь разбудить подругу и разрушить состояние безмятежности.

Прислушавшись к себе, он почувствовал еще одно изменение, или точнее, не почувствовал. Не было боли. Это была хорошая новость, но почему-то заодно пропало и постоянное чувство усталости, которое Гарри испытывал всю свою жизнь. Неизвестно, что там намудрила Гермиона, но Гарри невольно понадеялся, что этого зелья она сварила с запасом, так, чтобы хватило надолго.

«Что бы это ни было, сработало оно великолепно!»

Радостное чувство, которое Гарри испытал в момент пробуждения, перешло едва ли не в экстаз, когда Гермиона повернулась во сне, зарываясь поглубже в ямку между плечом Гарри и его шеей. В результате ее тело сильнее прижалось к нему. Причем, едва одетое тело! А она еще и ножку забросила на ногу Гарри, и теперь он таял от восторга, ощущая эту мягкость. Борьба с естественной реакцией организма была безнадежно проиграна, когда Гарри обнаружил, что к его боку тоже прижимается кое-что округлое и очень мягкое.

И как раз, когда его возбуждение уже было трудно скрывать, в спальне раздался чей-то кашель.

Одновременно произошли две вещи. Гермиона моментально напряглась, а вот с реакцией Гарри получилось ровно наоборот.


* * *


Просыпаться в том положении, в котором она оказалась в то утро, было ужасно приятно. Мало того, что впервые после битвы в Министерстве Гермионе не снились кошмары, так она еще и обнаружила себя в объятиях своего героя. Она предположила, что этой ночью ее страхи отгоняло присутствие Гарри рядом с ней. Сейчас его тело было напряжено (собственно, это ее и разбудило), и Гермиона предположила, что он проснулся раньше, но лежал неподвижно, наблюдая, как она спит.

Прикосновение его кожи опьяняло, но наряду с этим, она ощущала что-то еще — необычное, и вместе с тем знакомое. Как книга, что лежала не на месте. Отложив эту мысль и улыбнувшись невольному каламбуру, Гермиона придвинулась поближе к парню. Увеличившийся контакт с его телом заставил ее затрепетать от удовольствия, и Гермиона едва сдержала вздох, вспомнив, что она притворяется спящей. Ей удалось не выдать себя, и девушка продолжала лежать и наслаждаться тем чувством покоя, которое дарила его близость. Однако вскоре она начала ощущать доказательство того, что Гарри не спит и в курсе происходящего.

Гермиона, затаив дыхание, гадала, насколько впечатляющим окажется это «доказательство», но ее исследовательский проект был прерван знакомым покашливанием. Папа!

Пока перепуганный Гарри нашаривал свои очки, чтобы определить, кто стоит в дверях (без них он видел только разноцветные пятна), Гермиона кратко — и беззвучно — выругалась, прежде чем поздороваться.

— Доброе утро! Как спалось?

— Наверняка не так сладко, как тебе, Гермиона! — весело ответила Тонкс.

Девушка взвизгнула и развернулась почти во мгновение ока, судорожно прижимая к груди простыню.


* * *


Гарри едва не уронил очки. Честное слово, сейчас он предпочел бы встретиться с Пожирателем Смерти. Но поскольку Волдеморт в очередной раз доказал, что помощи от него не дождешься, Гарри решил, так сказать, самостоятельно расхлебывать эту кашу.

— Доброе утро, мистер и миссис Грейнджер, Тонкс, — выдавил он сквозь зубы и через силу добавил. — Профессор Люпин.

Ну, по крайней мере, все они улыбались, так что, скорее всего, бить его не будут.

— И вам того же. Отрадно видеть, что Гарри попал в хорошие руки. Надеюсь, Гермиона, у него нет причин жаловаться на твой подход к пациенту? — с усмешкой поинтересовался Генри.

Девушка слегка покраснела, уловив двусмысленность вопроса.

Ремус и Маргарет лишь молча посмеивались, но Тонкс, конечно же, не могла упустить такую возможность.

— О, Гермиона, готова поспорить, что ты следовала заветам Флоренс Найтингейл, но я не ожидала, что ты знакома с подходом Марвина Гэя.

Упоминание легендарной сестры милосердия вызвало улыбки, однако, второе имя поставило всех в тупик.

— И когда ко мне приходит это чувство, только секс исцелит меня-я, — неожиданно затянула Тонкс, соблазнительно покачиваясь и совершенно не обращая внимания на дружные стоны.

— Но мы ничего такого не делали! — выпалил Гарри.

Это заявление, в сочетании с подвывающей на заднем плане Тонкс, которая извивалась словно стриптизерша у шеста, возымело потрясающий эффект.

Следующие несколько минут хохочущие Грейнджеры пытались успокоить Гарри, заверяя его, что не имеют к нему никаких претензий, Гермиона спряталась под простынями и сердито пыхтела оттуда на всех, Ремус катался по полу, а Тонкс в перерывах между взрывами смеха пыталась напеть очередной куплет.

Когда, наконец, все насмешки и подколки закончились, пришло время для обсуждения серьезных тем.

Прежде всего, Гермиону отправили переодеться, поскольку целитель ожидался с минуты на минуту, а она вряд ли собиралась встречать его в пижаме.

Гарри был этим весьма разочарован, но ему не дали времени горевать и подвергли детальному осмотру. То, что было обнаружено невооруженным глазом, впоследствии подтвердил целитель Джозеф Браун. Его появление прервало начавшееся обсуждение, и он приступил к выполнению различных тестов.

— Я не совсем понимаю, зачем вы меня позвали. У молодого человека несколько небольших травм, но все должно пройти за несколько дней, если соблюдать режим, — заключил целитель. — Что вы так смотрите?

— Джози, еще вчера этот парень выглядел, как одна сплошная рана, хуже того, как я выгляжу во время обращения, — объяснил Ремус, — а ты говоришь нам, что достаточно было один раз выпить исцеляющее зелье и выспаться ночью…

— В объятиях подружки, — хихикнула Тонкс, вызвав очередной негодующий возглас со стороны Гермионы.

— Ну хорошо, замечательно выспаться, — ухмыльнувшись, поправился Ремус, снова демонстративно игнорируя протесты Гарри, возмущенный писк Гермионы и смех остальных участников, — и теперь он в полном порядке? Это же чудо, мне и то надо пару дней, чтобы восстановиться, а ведь я оборотень! Как такое возможно?

— А что именно было причиной этих повреждений? — уточнил мистер Браун.

Последовал непродолжительный обмен взглядами, но после того, как целитель напомнил, что профессиональная клятва обязывает его хранить тайны пациента, ему рассказали о Кровной защите, привязанной к Гарри.

— Понятно. Прежде всего, давайте проверим значение индекса Хаммерштейна.

— Этот индекс определяет величину магического ядра волшебника, — пояснила Тонкс старшим Грейнджерам.

— Вы думаете, что его ядро может быть повреждено? — обеспокоенно спросил Ремус.

— Вовсе нет. Могу вас заверить, что его резерв полон, — успокоил мистер Браун. — Просто, прежде чем я начну забрасывать вас теориями, я предпочел бы иметь некоторые конкретные данные.

Он вывел палочкой замысловатый росчерк, и у Гарри на уровне груди загорелось число 83.

Все волшебники дружно ахнули.

— Нехило! — присвистнул целитель. — Неудивительно, что он восстанавливается так быстро.

И только Гарри был разочарован.

— Проклятье, — прошептал он. — Я надеялся, что индекс вырастет после того, как отключат эту чертову защиту…

Джозеф Браун в изумлении уставился на парня, Тонкс и Ремус разразились проклятиями, а Гермиона накинулась на Гарри с вопросами. Несколько минут в спальне творился сущий бедлам.

— А ну, заткнулись все! — не выдержал Генри.

— Так-то лучше. А теперь, не окажет ли кто-нибудь из вас любезность и объяснит нам, простым смертным, в чем дело?

— Прости, папа, — смутилась Гермиона.

Тонкс немедленно приступила к объяснениям.

— Мистер Грейнджер… Генри, — поправилась она. — Волшебника от обычного человека отличает наличие магического ядра. Это ядро — магический резерв мага. Представьте себе колодец — вы черпаете из него воду, и он пополняется за счет воды, просачивающейся через стенки. Размер ядра, а значит, сила волшебника значительно отличается у разных людей. Этот самый индекс показывает величину доступной магии в ядре колдуна или ведьмы. Средняя величина индекса примерно шестьдесят единиц. Шкала индекса нелинейная, так что в магии один плюс один будет больше двух. То есть, маг с индексом пятьдесят гораздо сильнее мага с индексом сорок.

— Это как показатель степени, пап. Логарифмическая шкала, — подсказала Гермиона.

— Спасибо за разъяснение… наверное, — настороженно посмотрела на нее Тонкс.

— Таким образом, то, что индекс Гарри равен восьмидесяти трем, означает, что он гораздо сильнее среднего волшебника. Сейчас он, наверное, сильнейший среди студентов Хогвартса, да и вне стен школы найдется немного взрослых магов, которые смогут его превзойти. Сила Дамблдора поистине легендарна, утверждают, что его индекс где-то сто двадцать с хвостиком, но Гарри еще растет, и он легко может прибавить в силе десятку-другую. Например, у меня семьдесят девять, то есть, Гарри уже обогнал меня, а ведь я в своей группе исполняю роль силовой поддержки.

— Шестьдесят два, — ответила Гермиона на взгляд отца.

— Пятьдесят восемь, — сообщил Ремус, не дожидаясь вопроса.

Генри был удовлетворен объяснением и ответами, но Гарри все еще не успокоился.

— Да бросьте, откуда у меня такие силы. Все эти годы в школе мне с трудом удавалось держаться вровень с остальными. Будь я настолько могущественным, мне бы не было так тяжело колдовать. И мадам Помфри проверяла меня каждый раз, когда я попадал к ней. После возрождения Волдеморта мой индекс составлял семьдесят четыре, а неделю назад, после боя в Министерстве, он уже поднялся до восьмидесяти трех. Я подумал, что индекс должен будет значительно вырасти после того, как мы избавились от этих проклятых кровных чар.

— Ну что ж, — откашлялся целитель Браун. — Хотя эта история опровергает практически все, что я знаю о магии, вы, мистер Поттер, заработали славу человека, способного совершать невозможное, — он указал рукой на шрам на лбу Гарри.

— Так что, если позволите, я хотел бы высказать предположение, которое соответствует обнаруженным фактам. Возможно, я попал пальцем в небо, но почему бы и не попробовать. Вы можете наколдовать какое-нибудь продолжительное заклинание, которое требует вложения значительных сил?

Гарри улыбнулся и кивнул.

— Прекрасно, в таком случае я хотел бы, чтобы вы воспользовались этой палочкой, — мистер Браун достал из саквояжа футляр. — Колдуя ей, несовершеннолетний волшебник не будет обнаружен контрольными чарами Министерства, а значит, вы не получите предупреждение за нарушение правил. Пожалуйста, постарайтесь влить в заклинание все свои силы, а я тем временем наложу на вас кое-какие чары.

Волшебники захихикали, догадываясь, что они сейчас увидят. Гарри усмехнулся и достал из футляра волшебную палочку, окрашенную в ярко-красный цвет. Подмигнув зардевшейся Гермионе, он скривил лицо в напускном напряжении и махнул палочкой, целясь в свободный угол спальни.

ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Надо отдать должное целителю Брауну — он всего лишь несколько секунд ошеломленно смотрел на Гарри и огромного серебристого оленя, прежде чем его профессионализм взял верх. Родителям Гермионы потребовалось куда больше времени, чтобы прийти в себя. Великолепное животное высотой почти в два человеческих роста едва поместилось в комнате — собственно, рога призрачного защитника частично ушли в потолок. Чувство радости, излучаемое Патронусом, было настолько мощным, что казалось почти осязаемым. Маргарет потянулась к туманному зверю в тщетной попытке погладить его.

— Да ты крут, парень. Теперь удерживай заклинание как можно дольше, — велел целитель и приготовился наблюдать за Гарри.

Юноша старался выполнить задание, но через двадцать секунд его лицо исказилось от боли, и он выронил палочку, кончик которой вдруг задымился.

— Уй-ё, ни хрена ж себе! — выругался Гарри. — Она меня обожгла!

— Видишь ли, это стандартная палочка, применяемая для диагностики. Она сделана так, чтобы могла работать в руках почти любого волшебника. Такие палочки менее стойки по сравнению с обычными и, разумеется, не предназначены для мощных заклинаний вроде того, которое ты показал. Удивительно, что она вообще не сгорела.

Мистер Браун осторожно поднял левитацией все еще дымящуюся палочку и опустил ее в футляр.

— Моя палочка вообще не нагревалась. Никогда! — заявил Гарри.

— Серьезно? Странно… Но давай-ка снова проверим твой индекс.

Целитель повторил замысловатое движение своей палочкой… и выронил ее в шоке, когда снова увидел светящееся число 83.

Тонкс была готова упасть в обморок, но Ремус успел подхватить ее.

— Это невозможно! — вскрикнула Гермиона.

Гарри чувствовал себя ужасно неловко. Хотя он и дал себе обещание смириться с тем, что магически одарен и вообще особенный, но ему по-прежнему претило выделяться. А судя по реакции окружающих, его опять угораздило выделиться.

— За всю мою жизнь… Никогда бы не подумал, что такое возможно, — потрясенно пробормотал мистер Браун, нагибаясь за своей палочкой.

— Может, объясните мне, что я на этот раз такого сделал? — раздраженно фыркнул Гарри.

Единственный, кто был в состоянии ответить, был Ремус.

— Понимаешь, Гарри, то, что ты удерживал свой Патронус так долго, должно было понизить твой индекс по меньшей мере на тридцать-пятьдесят пунктов и лишить тебя сил. Но этого не произошло. Мы видели, что тебе пришлось сосредоточиться, чтобы удерживать Патронус. А кроме этого, ты почувствовал какую-нибудь разницу?

Гарри помолчал, прислушиваясь к себе.

— Теперь, когда вы спросили об этом, я вспомнил. Да, мне было легче колдовать. Обычно, после выполнения этого заклинания, я ощущал упадок сил. В этот раз силы не уходили, то есть, вообще, только было больно держать палочку, потому что она раскалялась с каждой секундой. Мне кажется, что я мог бы прямо сейчас спокойно повторить вызов Патронуса.

— Конечно, мог бы. Запросто! — звенящий голос Гермионы привлек взгляды всех, кроме целителя, который так и не оправился от шока.

Видя, что от нее ждут объяснений, девушка рассмеялась.

— Нет, вы правда не поняли? Это же совершенно очевидно.

Она выпрямилась и начала излагать по пунктам, загибая пальцы.

— На Гарри были завязаны чары Кровной защиты, и тем не менее, он мог колдовать. Мы предположили, что каким-то образом запас его магических сил был больше, чем эти чары могли вытянуть из него. Но все стало понятным, когда Гарри сказал, что раньше он чувствовал упадок сил, а теперь нет. А еще, его уровень оставался прежним даже под нагрузкой. Это же говорит само за себя!

Грохот от падения чего-то у нее за спиной, заставил Гермиону обернуться. Как оказалось, Тонкс все-таки упала в обморок, потянув за собой кресло. Целитель подбежал к ней и начал накладывать необходимые заклинания.

Вскоре Тонкс уже смогла сесть, но продолжала пялиться на Гарри. Выражение ее лица до смешного напоминало рыбу, вытащенную из воды.

Гермиона с ухмылкой озвучила вслух невысказанную догадку молодой аврорессы.

— Правильно, Тонкс. Гарри восполняет свою магию быстрее, чем ее высасывала защита. Теоретически, если бы он захотел, то мог бы удерживать Патронуса до второго пришествия.

— Но как? — выдавила Тонкс.

Целитель Браун откашлялся.

— Пожалуй, это можно было бы объяснить с помощью одного из малоизвестных разделов Нумерологии. Не буду утомлять вас подробностями, — успокоил он, не замечая недовольной гримасы Гермионы, — скажу только, что он называется «Струйная магия» и описывает физику магических потоков.

— Как известно, у каждого магического ядра есть свой предел, что-то вроде барьера. Здесь уже приводили в пример колодец. Вы зачерпываете воду, а колодец наполняется снова, но существует определенная скорость расхода воды и скорость ее просачивания обратно для наполнения колодца. Теоретически, возможно существование ядра с огромной пропускной способностью. Это, как если бы колодец выкопали в русле подземной реки, которая, как бы вы ни старались выкачать воду, наполнит его быстрее. Даже чары Кровной защиты забирали бы не больше заданного предела в единицу времени, тем самым не влияя на нормальный уровень наполненности ядра.

— То есть, грубо говоря, Гарри включен напрямую в розетку, а все остальные работают от батареек? — пошутил Генри.

Гермиона согласно кивнула ему, но не озаботилась объяснением маггловской аналогии остальным, что было весьма нетипично для нее. Она только широко улыбнулась, и такая же улыбка появлялась на лицах присутствующих по мере того, как до них доходило, что это значит.

Ремус первым выразил это словами:

— Тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда…

— Обалдеть! — не удержалась Тонкс.

— Да, когда речь идет о Гарри, это слово часто приходит на ум, — согласился Ремус. — Как, скажем, на третьем курсе, когда он разогнал сотню дементоров своим Патронусом.

Разумеется, Гермиона тут же задала вопрос.

— А как же он сотворил такое, если чары защиты низводили его до уровня простого смертного?

Развенчанное «божество» одарило ее многообещающим взглядом, который остальные демонстративно не заметили.

— Это действительно непростой вопрос, юная леди, — мрачно улыбнулся целитель Браун. — Я могу предложить две правдоподобные теории. Первая — Кровные чары могли уловить опасность, угрожающую Гарри, и временно отключились, давая ему возможность колдовать в полную силу и тем самым предотвратив собственное разрушение. Когда угроза была преодолена, они достаточно быстро восстановили связь. Однако лучшим объяснением было бы следующее: смертельная опасность обычно понуждает людей совершать невероятные вещи. Вполне возможно, что магия того, о ком мы говорим, смогла преодолеть кровную привязку и закрыть эту связь до тех пор, пока опасность не миновала. Рассуждая таким образом, мы можем допустить, что в критических ситуациях Гарри сможет использовать почти весь, или даже абсолютно весь, свой потенциал.

Эта последняя мысль, казалось, немного подбодрила мистера Брауна, и он радостно улыбнулся.

— Это как те истории, когда обыкновенные люди руками поднимают автомобиль, чтобы спасти человека, застрявшего под ним? — предположила Маргарет, наконец-то увидев возможность тоже включиться в разговор.

— Да, что-то в этом роде. Учтите, однако, что это только мое предположение, поскольку люди, которые подвергались этому отвратительному обряду, как правило, были лишены палочек, а значит, в любом случае не могли колдовать. И конечно же, такое перенапряжение, скорее всего, закончилось бы потерей сознания. Только представьте: опасность миновала, кровная связь снова активизируется, и магия стремительно покидает ваше и без того измученное тело, вызывая сильнейший шок.

— На мой взгляд, такое вполне возможно — это объяснило бы, почему я постоянно оказывался в полной отключке после очередного большого приключения, — рассмеялся Гарри. — Во всяком случае, теперь я могу сказать мадам Помфри, что все это время я был прав, когда утверждал, что я в порядке. Со мной действительно все было хорошо — это Кровная защита вынуждала меня терять сознание. И все же, даже тогда моя палочка не нагревалась так, как ваша!

— А вот это странно, Гарри, — вмешался Ремус. — Волшебная палочка обязательно нагревается во время колдовства — это один из универсальных магических законов. Магия заклинания, проходя через палочку, всегда оставляет некий «осадок». На этом основано действие Приори Инкантатем. Мой Патронус не идет ни в какое сравнение с твоим, но когда я колдую его, моя палочка заметно греется. Ты позволишь мне взглянуть на твою?

Гермиона подошла к сундуку Гарри и уже через несколько секунд нашла его палочку, затерявшуюся в ворохе одежды. Она протянула ее Ремусу, держа палочку, как их учили в школе, рукоятью вперед. Ремус осторожно взял ее в руки и нахмурился.

— Странно. Обычно, когда касаешься палочки, то ощущаешь ее отклик. Но с этой палочкой я не чувствую ничего.

— Люмос! — произнес Ремус, но ничего не произошло.

— ЛЮМОС! — выкрикнул он снова, на этот раз громче.

И опять никакого эффекта.

Тонкс и целитель Браун тоже попробовали колдовать палочкой Гарри, но также не добились успеха и вернули палочку ее хозяину.

Стоило Гарри произнести заклинание, как кончик палочки засиял ослепительно ярким светом! Гарри поспешно наколдовал Нокс и принялся извиняться, пока все вокруг старались проморгаться и избавиться от пятен, плавающих перед глазами.

Когда их зрение восстановилось, все принялись совместно гадать, почему палочка работает в руках Гарри, но отказывается работать у Ремуса. Неожиданно Тонкс встрепенулась и уставилась в окно. Какое-то время она спокойно ждала, пока остальные выговорятся, но в итоге издала какой-то безнадежный стон. Все замолчали и повернулись к ней.

— Гарри, можно я попробую кое-что? — спросила Тонкс, игнорируя заинтересованные взгляды. — Пожалуйста, закрой глаза и попытайся наколдовать Люмос моей палочкой.

Когда Гарри согласился, Тонкс быстро завязала ему глаза наколдованным платком. Затем он почувствовал, как ему в руку вложили тонкую палочку. Не раздумывая, Гарри произнес заклинание и услышал, как все ахнули.

«Черт, опять получилось слишком ярко», — подумал он и попытался уменьшить поток силы, направляемой в палочку.

Последовала короткая пауза, а затем Гарри услышал, как Тонкс спрашивает его, почувствовал ли он разницу. Гарри задумался и ответил отрицательно, после чего ему разрешили убрать платок.

Следующие несколько секунд Гарри потрясенно смотрел на луч света, который исходил из карандаша в его руке. Впрочем, все вокруг были в таком же состоянии.

— Да-да, Гарри, похоже, что тем Патронусом на третьем курсе ты выжег сердцевину своей палочки и с тех пор колдуешь без нее. Я догадалась, что это так, когда заметила, что ты колдовал своей палочкой, но никакой совы из Министерства не было.

— Ты-и! — неожиданно взвизгнула Гермиона и затопала ногами.

— Все это время! Да, я знала, что слабее магически, но я гордилась тем, что, по крайней мере, быстрее, чем Гарри, осваиваю новые заклинания. А теперь оказывается, он все это время колдовал без палочки! Честное слово, Гарри, неужели нет никакого способа побить тебя? — набросилась она на парня.

Взрослые рассмеялись, и Гермиона со стоном уткнулась горящим лицом в ладони.

Когда, наконец, все успокоились, мистер Браун огляделся вокруг неожиданно серьезным взглядом. Потом тяжело вздохнул и повернулся к Тонкс.

— Когда будешь накладывать Обливиэйт, постарайся не зацепить ничего, связанного со школой целителей, хорошо?


* * *


Целителя проводили до дверей (память ему стирать не стали, но взяли Непреложный обет молчать обо всем, что он сегодня видел), а потом все, включая одевшегося Гарри, переместились из спальни в гостиную.

Мебели, чтобы рассадить всех, не хватило, но Гермиона нашла выход из положения, устроившись у Гарри на коленях, от чего тот был в полном восторге. Через полчаса подростки уже перестали обращать внимание на подколки со стороны взрослых.

Перед обедом Маргарет отозвала Гарри в сторону и вновь заверила его, что они с Генри полностью одобряют его отношения с Гермионой.

Генри же, все еще под впечатлением от демонстрации магических способностей Гарри, решил воздержаться от сцены «суровый отец угрожает ухажеру своей доченьки», которую он отрепетировал задолго до этого дня. Уж лучше отказаться от возможности хорошо подшутить, чем рисковать жизнью.

На обед снова заказали пиццу, так как на кухне все еще царил разгром. Заодно Тонкс, которая теперь выполняла роль шпиона Гарри в Ордене, рассказала, что там сейчас происходит.

— Самое главное — они больше не в состоянии отслеживать твои перемещения. Дамблдор решил прочесать частым гребнем весь Лондон и окрестности, для чего начал рассылать поисковые группы. Мне и Ремусу поручили следить за особняком Блэков на Гриммо. Внутрь дома проникнуть невозможно, поэтому предполагается, что мы будем дежурить у дверей.

— А почему вы не можете войти? — удивился Гарри. — Я по-прежнему помню адрес, а значит, местонахождение дома не секрет и для Ордена.

— Никто не сможет войти в дом, пока новый владелец не заявит свои права на него и не позволит доступ туда посторонним людям. В старых родовых домах часто используется такая защита. Скорее всего, ты и есть новый владелец. Если подумать, особняк Блэков может оказаться хорошим убежищем, поскольку никто не ожидает, что мы уже можем им воспользоваться. То, что Дамблдор догадается искать тебя здесь, лишь вопрос времени. Собственно, я удивлена, что он до сих пор этого не сделал.

— Возможно, он сейчас больше озабочен состоянием своего ручного Пожирателя, — бросил Ремус.

— Снейпа? Что с ним случилось?

— Вообще-то, Гарри, гораздо более интересный и важный вопрос: «Что случилось с Волдемортом?». Исходя из того, что рассказал Снейп, наш милый Томми невольно принял участие в вашем ритуале, разумеется, без поддержки болеутоляющими средствами. Пожиратели срочно вызвали Снейпа и под прицелом палочки заставили его помочь Волдеморту. Разумеется, даже при таком действенном стимуле, у того ничего не вышло.

— После того, как Снейп вернулся в Хогвартс, у него была истерика, — усмехнулась Тонкс. — По слухам, близнецы Уизли сделали фотографии.

Эта новость вызвала взрыв смеха, а когда Гарри пообещал обязательно заполучить комплект этих фото, ни Гермиона, ни ее родители не стали его отговаривать. Даже из сдержанных описаний профессора Зельеварения в письмах дочери ее родители поняли достаточно, чтобы считать эту месть справедливой.

— Что известно о нынешнем состоянии Волдеморта? — спросила Маргарет. — Со дня ритуала прошла половина недели.

— Их лордство знатно не в духе, — фыркнула Тонкс и начала перечислять почему, меняя цвет волос на каждом пункте.

— Из последних сообщений сальноволосого ублюдка нам известно, что целителям мало что удалось сделать. Он все еще жив, но его тело больше не выполняет жизненные функции. Чтобы держаться на плаву, ему нужно несколько раз в день пить Крововосполняющее зелье. Снейпа обязали отыскать зелье, которое могло бы исцелить Лорда или усилить эффект тех зелий, что он уже принимает. Его темнейшество контролирует эти поиски и сам участвует в них. Тем временем приспешники Волдеморта рыщут повсюду, разыскивая тебя, Гарри. Лорд уверил себя, что ему может помочь повторный ритуал возрождения, и на этот раз он поклялся использовать всю твою кровь, до последней капли.

— Вот ведь ненасытный, — проворчал Гарри, надеясь этой незамысловатой шуткой поднять настроение.

В какой-то степени ему это удалось, поскольку все вокруг улыбнулись.

— И это приводит нас к важному выводу, — заметил Ремус. — Оставаться здесь небезопасно. В любой момент нас могут обнаружить либо орденцы, либо люди Волдеморта. Нам нужно найти более надежное убежище.

— У тебя есть какие-то предложения? — уточнил Гарри.

Еще до того, как Ремус ответил, Гарри уже знал, что он скажет.

— Вообще-то, у Гарри есть дом в Лондоне, который нам прекрасно подходит. Гарри единственный, кто может разрешить доступ туда, и только члены Ордена знают адрес и даже могут видеть его, но не больше.

— Но мои мама и папа не посвящены в эту тайну и без сопровождения не смогут ни войти, ни выйти, — возразила Гермиона. — Они, по сути, будут заперты в этим доме, и мы вместе с ними.

— Это не так. Поскольку этот дом теперь собственность Гарри, он и стал Хранителем. И он может поделиться секретом местонахождения дома с тем, кого выберет, как это делал Сириус. Владелец родового особняка одновременно и Хранитель чар, которые укрывают дом, это всегда так. Кстати, мне кажется, что Библиотеки Блэков будет достаточно, чтобы занять тебя на некоторое время, — улыбнулся Ремус.

Гарри бросил взгляд на Гермиону, которая уставилась в никуда, и понял, что оказался в меньшинстве.

— Ремус, это нечестный прием! — возмутился он. — И прекрати соблазнять мою девушку! — добавил он, снова посмотрев на подругу, которая мечтательно улыбалась, словно встретила героя своих грез.

Дружный смех вернул Гермиону к действительности, но сколько та ни допытывалась о причине веселья, ответа так и не добилась.

После полудня. Лондон, площадь Гриммо

— Я до сих пор не уверен, что мы поступаем правильно, — в который раз высказался Гарри, отбрасывая ногой какой-то бумажный мусор. — Все же, это дом Сириуса.

Ремус вздохнул. Он понимал переживания Гарри, но выхода не было. Им обязательно нужно было найти надежное убежище для его названого племянника.

— Да это был его дом, но Сириусу был бы рад, что ты живешь в нем и можешь утереть нос директору. Ты же знаешь, как он любил такие проделки. Смелее.

Живот скрутило. Гарри помнил, что Сириуса больше нет, но в глубине души он надеялся, что вот сейчас из-за мусорного ящика выскочит Бродяга и крикнет «Сюрприз!»

Если бы не Гермиона, которая держала его за руку, Гарри развернулся бы и ушел прочь. Но надо было хотя бы попробовать — зря, что ли, Ремус и Тонкс аппарировали их сюда.

Гарри вспомнил свой сон и понадеялся, что Сириус на самом деле получил то посмертие, которого желал. Он подошел к двери и коснулся ручки в виде змеи.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, заявляю свои права на владение домом семьи Блэк.

Не было ни всполохов света, ни удара в гонг в глубине дома, ни даже искр, пробежавших по дверному косяку. Только обыденно щелкнул замок. Дверь медленно отворилась, разрешая им войти в довольно захламленный дом на Гриммо 12. В воздухе стоял слабый запах разложения, и Гарри стало не по себе.

— Ремус! Тонкс! Посмотрите-ка, — жестом подозвал он взрослых волшебников.

Но когда те на последнем шаге уперлись в невидимую стену, Гарри вспомнил о некотором условии. Став новым хозяином защищенной собственности, маг должен был разрешить другим людям доступ в дом. Чары на особняке Блэков запрещали аппарацию или пользование портключами, и войти туда можно было только через дверь. Возможно, позднее он добавит доступ через каминную сеть.

Гарри посторонился и торопливо произнес:

— Ремус Люпин и — прости, Тонкс, но так надо — Нимфадора Тонкс имеют право доступа в этот дом. Я также дарую это право Гермионе, Генри и Маргарет Грейнджер.

Теперь, когда чары настроены, надо будет еще сообщить старшим Грейнджерам адрес дома.

После недолгих поисков источник зловония был найден. Им оказались останки Кричера. Тело эльфа так и лежало в его каморке. Медальон, который они когда-то так и не смогли открыть и думали, что его выбросили, прожег дыру в груди Кричера и лежал открытым на полу рядом с застывшей лужицей расплавленного металла, в котором Гермиона узнала бывшую цепочку.

Гарри обрадовался, что ему не придется самому убивать Кричера, и даже Гермиона не могла осудить его за это.

Однако Тонкс напомнила, что для того, чтобы содержать в порядке особняк таких размеров, нужен хотя бы один домашний эльф. А где же его взять?

— Добби! — вспомнил Гарри возможного кандидата и невольно ахнул, когда ушастое создание возникло посреди комнаты, ожидая приказаний.

— Извини, Добби, ты меня напугал…

Гарри замолчал, не договорив, и внимательно посмотрел на домовика.

— Где ты так вымазался?

Маленький эльф был с головы до ног покрыт сажей, и только глаза блестели на черном лице, отчего казались еще больше, чем обычно.

— Добби и другие эльфы чистят одно из помещений, в которые превращается Комната Так-и-Сяк. Два дня назад там был пожар, и мы все еще не закончили, хозяин Гарри Поттер, сэр, — бодро отрапортовал эльф.

— Спустя два дня? — уточнила Гермиона.

Добби кивнул, отчего его уши захлопали, и с них поднялось небольшое облако сажи.

— Там хранилось очень много магических предметов, мисс Гренджи Гарри Поттера, сэра. Пламя было очень жарким.

Тонкс и Ремус вздрогнули, представив, что там творилось. Большинство волшебников могли на собственном опыте убедиться, насколько страшен магический огонь. И многие из них были бы рады забыть это.

— Печально, Добби, но вернемся к нашим делам. Я хотел бы нанять тебя, если ты не против.

— Добби сожалеет, но Добби не может, хозяин Гарри Поттер, сэр.

— Вот как? — разочарованно вздохнул Гарри. — Но, может быть, ты знаешь какого-нибудь домовика, который согласится работать на меня?

— Добби знает, кто согласится, если хозяин Гарри Поттер, сэр, привяжет ее к себе. Винки очень страдает в Хогвартсе и хотела бы быть принята в семью, чтобы служить ей, — радостно заявил Добби и, посмотрев по сторонам, добавил. — Добби будет нужен помощник, этот дом слишком большой для одного Добби.

Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но раздумал и посмотрел на домовика.

— Э-э, Добби, но ведь ты только что сказал, что не можешь работать на меня?

— Нет, хозяин Гарри Поттер, сэр, — замотал головой эльф. — Добби говорил, что его хозяин не может нанять его, потому что так не положено.

Гермиона поняла, что окончательно запуталась. Но, куда бы ни завели ее извивы эльфийской логики, Гарри уже был там и поджидал подругу.

— Но, Добби, — сделала она еще одну попытку, — ведь Гарри освободил тебя. Как он мог стать твоим хозяином?

— Мисс Гренджи Гарри Поттера, сэра! Добби стал домовиком Гарри Поттера, сэра, когда в Комнате Так-и-Сяк хозяин Гарри Поттер, сэр отдавал ему приказы, а Добби решил подчиниться и выполнять их. Добби еще никогда не был таким счастливым, Добби сделает все, чтобы его хозяин был доволен!

Как и ожидалось, на последней фразе домовик уже подпрыгивал в экстазе, окутываясь черными облаками.

Гермиона попыталась сурово посмотреть на Гарри, но тот усмехнулся в ответ и подмигнул, напоминая ей, что он знает еще одну особу, которая готова исполнять любое желание своего господина. Девушка невольно зарделась, а Гарри подтянул ее к себе и прошептал на ушко:

— Ты ведь знаешь, что я согласен наказывать только тебя и никого больше.

— Нам нужно поговорить, — шепнула она, пытаясь унять дрожь. — Потом.

Кто-то уже покашливал, требуя их внимания.

— Когда вы двое закончите нашептывать друг другу всякие нежности, мы сможем перейти к делу и нанять эту эльфийку, о которой говорил Добби, — прервала их Тонкс. — Еще не мешало бы посетить Косой Переулок или Гринготтс. Тебе, Гарри, нужно прикупить кое-что, — добавила она, поскольку тот по-прежнему щеголял в школьной форме из-за отсутствия другой одежды.

После того как Гермиону уломали дать свое согласие, Гарри велел Добби привести Винки. Было очевидно, что домовушка опять выпила, но, по крайней мере, она была не настолько пьяной, как во время их последней встречи. Когда Винки сообщили, что ее берут на работу, она упала Добби на грудь и разрыдалась от радости. Маленький эльф неловко похлопывал ее по спине и смотрел на всех несчастными глазами.

— Так, вы двое займетесь уборкой дома, — распорядился Гарри. — Наказывать себя запрещаю — если сделаете что-то не так, подойдете с этим ко мне, и я решу, как быть. Понятно? Да, и зовите меня просто Гарри.

Оба домовика потрясенно уставились на него.

— Можно нам хотя бы называть вас «хозяин Гарри»? — заламывая руки, осторожно уточнил Добби.

К его облегчению Гарри не возражал. После нескольких попыток получилось и у Винки, но то, как она делала паузы при каждом обращении к Гарри, заставило того подозревать, что домовушка про себя проговаривает весь положенный титул. Ну, во всяком случае, ему больше не придется постоянно выслушивать это.

Улыбаясь во весь рот, Гарри в первую очередь поручил эльфам заставить замолчать портрет миссис Блэк и вообще убрать его с глаз долой. Домовики управились после получасовой битвы с чарами на портрете, сопровождаемой оглушительными воплями, и ценность дома в глазах Поттера сразу увеличилась вдвое, а то и втрое.

Примечания автора:

Давайте внесем ясность: в этом фике не будет рабов, связанных клятвой, или чего-то еще в этом роде — я ненавижу это клише. Хорошие рассказы на эту тему получаются, когда пишут сатиру. Все прочее обычно пишется воительницами бригады разгневанных юных девственниц, и там больше порно, чем сюжета.

Касательно Гарри и Гермионы. Ребята, они только-только начали узнавать друг друга. Дайте им время свыкнуться с неловкостью ситуации, когда им хочется выглядеть смелыми в сексе, но на самом деле они понятия не имеют, как это.

Индекс Хаммерштейна — я нагло украл его, не помню откуда. Не помню также, кто первым придумал эту штуку, но идея хорошая, и я видел упоминание этого индекса во многих фанфиках. Спасибо автору за это.

Примечания переводчика

Флоренс Найтингейл (1820 — 1910) — сестра милосердия и общественный деятель Великобритании. Во время Крымской войны работала в полевых госпиталях, впоследствии боролась за реорганизацию армейской медицинской службы. В 1860 году открыла школу для сестер милосердия. В 1912 году Лига Международного Красного Креста и Красного Полумесяца учредила медаль ее имени. https://ru.wikipedia.org/wiki/Найтингейл,_Флоренс

Тонкс, по-видимому, намекает на «эффект Флоренс Найтингейл», когда врач или медсестра влюбляются в пациента, за которым ухаживают.

Марвин Гэй (Marvin Gaye) — американский певец, музыкант, автор песен и музыкальный продюсер, наряду со Стиви Уандером стоявший у истоков современного ритм-энд-блюза. https://ru.wikipedia.org/wiki/Гэй,_Марвин

Тонкс поет песню «Sexual Healing» из его последнего прижизненного альбома «Midnight Love», вышедшего в 1982 году. https://www.youtube.com/watch?v=rjlSiASsUIs

«подвергались этому отвратительному обряду» — напомню, что в третьей главе Гермиона рассказывает Гарри, что когда-то чары, привязанные к крови, применялись для наказания волшебника. Они тянули из него магию и за достаточно продолжительное время превращали почти что в сквиба.

Дом Блэков — в оригинале автор называет его Блэк-мэнор, что немного странно. Как я понимаю, мэнор — это родовое поместье, и вряд ли клан Блэков поселился бы среди магглов. Особняк на Гриммо принадлежал семье Ориона и Вальбурги Блэк и мэнором не был.

Глава опубликована: 28.05.2021

Глава 7. Правила игры

30 июня 1996 года, ближе к вечеру. Площадь Гриммо

Наконец-то четверо волшебников могли заняться своими делами. Ремус, Тонкс, Гарри и Гермиона перешли в гостиную, чтобы обсудить дальнейшие шаги.

— Прежде всего, нам нужно окончательно вытащить тебя от Дурслей, причем так, чтобы Дамблдор не смог это опротестовать, — Тонкс сходу взяла быка за рога. — Предлагаю следующее: мы все убедились, что ты и есть наследник Блэк, а значит, предполагаемый Лорд Блэк, когда достигнешь совершеннолетия. «Принц» Блэк, если угодно. Чтобы избавить тебя от Дурслей, на этот год тебе нужен другой опекун, и его притязания должны быть более весомыми, чем у Дамблдора. Желательно, чтобы это был член семьи.

— План хорош, вот только он упускает малюсенькую проблему, — бросил Гарри. — Из нашей семьи остался я один.

— Гарри Джеймс Поттер-Блэк! Веди себя вежливо, когда разговариваешь с тетей, — укорил его Ремус.

Гарри непонимающе уставился на него, а девушки захихикали.

— Да-да, Гарри, поскольку ты теперь еще и Блэк, я могу оформить опеку над тобой, причем, по закону, моя кандидатура имеет больший приоритет. Родственники важнее, чем директор Хогвартса или Верховная Шишка Визенгамота.

— Ты правда сделаешь это для меня? — дрогнувшим голосом спросил Гарри.

— Конечно. Сириус просто обожал тебя, и я сама считаю, что ты классный парень. Гермиона, не волнуйся, я предпочитаю мужчин постарше, — подмигнула она Грейнджер.

— Так что, если хочешь, мы можем подать заявление сразу же после того, как Дурсли подпишут отказ. Ты предпочитаешь… о-ох!

Вне себя от счастья Гарри бросился к Тонкс и стиснул ее в объятиях. Его ответ был ясен и без слов. Разумеется, Тонкс не была бы сама собой, если бы не свалилась с дивана, увлекая Гарри на пол. Некоторое время они без особого успеха пытались распутать свои конечности, но в итоге им это все-таки удалось.

— Как ни смотри, а я все же покувыркалась с тобой, прежде чем дело дошло до инцеста, — посмеиваясь, заявила Тонкс, пока Ремус помогал ей встать.

— Шли бы вы, тетушка! — добродушно проворчал Гарри. — Ладно, как мы уговорим Дурслей согласиться на это? Пригрозим проклясть их?

В глубине души он надеялся, что ему разрешат это сделать.

— Нет, если мы так поступим, отказ может быть оспорен в суде. Сначала мы их вежливо попросим, а потом предложим взятку. Подкуп наказывается штрафом и не является достаточным основанием для подачи апелляции. И, кстати, внесем ясность — если верить генеалогическому древу, я твоя племянница, старичок! — Тонкс показала Гарри язык.

— Обидно… А где мы возьмем деньги? В моем хранилище лежат около двадцати тысяч галлеонов. Этого хватит?

Когда речь заходила о деньгах, Гарри по-прежнему оставался наивным как дитя. У него никогда не было собственных средств, за исключением нескольких галлеонов карманных денег. Покупки к школе за него делала миссис Уизли. Все, что Гарри знал о своих капиталах, это то, что на его расходном счету, откуда оплачивались семь лет учебы в Хогвартсе, было около двадцати тысяч золотых. Так ему сказали в последний раз, когда он был в банке.

Ответом на его вопрос было дружное фырканье. Все, кто был в комнате, смотрели на него так, словно он только что признался, что в коробке из-под печенья у него припрятан «всего лишь» миллион фунтов. В какой-то степени так оно и было.

— Гарри, даже если ты захочешь купить дом, тебе хватит, — похлопала его по спине Гермиона.

При виде его растерянного лица она едва удержалась от смеха, но, поскольку никто не был готов объяснить парню, в чем дело, девушка взяла это на себя.

— Если перевести в фунты, то у тебя есть пятьсот тысяч или немного больше. Такой суммы должно быть достаточно, тем более что я уверена — Дурсли будут не меньше твоего рады расстаться с тобой. И кстати, лично мне все равно, богат ты или беден. Но с деньгами жить легче, и кто я такая, чтобы пройти мимо богатенького бойфренда? — добавила она, искусно копируя Лаванду Браун.

Но вместо того, чтобы рассмеяться, Гарри растерялся еще больше.

— Но это же мой школьный сейф! Откуда там такие деньги?

Видя, что все опять смеются, он сердито насупился.

— Ну, не дуйся, Гарри! Просто это действительно смешно… Отпрыск состоятельных родителей… наследник по завещанию одного из богатейших семейств не понимает, откуда у него такие деньжищи «на мелкие расходы». Просто класс! Сириус доставал бы тебя подколками до конца жизни, — выговорил Ремус между приступами смеха.

Но смешки умолкли, когда стало ясно, что Гарри рассердился не на шутку. Волосы юноши развевались, словно под порывами незримого ветра, а в воздухе то и дело вспыхивали маленькие искры. Ремус и Тонкс бросились извиняться, а Гермиона, не обращая внимания на явную опасность, прижалась к нему и стала нашептывать на ухо что-то успокаивающее.

Вскоре неожиданный фейерверк прекратился. Видя, что Гарри успокоился, Ремус и Тонкс снова извинились, но тот просто отмахнулся, больше занятый Гермионой, которая так и сидела у него на коленях.

— Оставьте. Я рассердился не на вас. Меня бесит то, что никто даже не подумал рассказать мне.

Ремус грустно кивнул.

— Дамблдор… Везде видна его рука. До сих пор не могу поверить, что он натворил. Куда ни повернись, мы натыкаемся на очередную ложь. Нам нужно действовать быстро. Лучше всего, Гарри, было бы еще сегодня забрать деньги из твоего сейфа и спрятать их здесь, чтобы Дамблдор не воспользовался ими для каких-то действий против нас. Возможно, кое-что удастся забрать из хранилища Блэков, но это зависит от того, что оговорено в завещании. Все, что нам нужно, это ключ от твоего сейфа и подписанный тобой запрос, чтобы банк выслал тебе ключ от хранилища Блэков. И лучше сделать это до того, как мы навестим Дурслей, а то мало ли что.

Пока Ремус излагал свои соображения, Гарри все больше погружался в раздумья. Заметив это, Гермиона слегка отстранилась и спросила, что его беспокоит.

— Я же рассказывал тебе, как я ушел оттуда. Не думаю, что меня встретят с распростертыми объятиями, да мне это и не нужно. Надеюсь, я смогу сдержать себя и никого не покалечу. Было бы лучше больше вообще с ними не встречаться.

— На самом деле, это отличная идея, — поддержала его Тонкс. — Будет лучше, если вы оба останетесь здесь. Реми и мне вполне по силам обсудить все условия, а если то, что я слышала, хотя бы наполовину правда, твое отсутствие будет только на пользу. Хотя бы потому, что мне не придется прибирать за тобой. Я согласна убирать последствия моих собственных проклятий, но вы, молодой человек, уже не маленький мальчик, чтобы нуждаться в няньках! — заявила она, перевоплотившись в МакГонагалл.


* * *


Немного позже взрослые отправились по делам, а Гарри и Гермиона обнаружили, что до отбоя у них есть масса свободного времени. Разумеется, Гермиона сразу же направилась в библиотеку, но, оказавшись там, не стала шарить по книжным полкам, а усадила Гарри на одну из кушеток и пристроилась у него на коленях.

— Гарри, пообещай мне, что Рон никогда не узнает о том, что будет дальше!

Тот понимающе усмехнулся и кивнул, но, к его разочарованию, Гермиона достала из своей сумки небольшую книгу в бумажной обложке и протянула ему. Видя, что Гарри недовольно нахмурился, Гермиона хихикнула и чмокнула его в щеку.

Гарри смягчился, но, прочитав название, сдавленно хрюкнул, пытаясь удержать смех.

— Да уж, великая тайна! «В плену у пиратов»! Если Рон когда-нибудь узнает, что ты такое читаешь, насмешкам не будет конца. И даже на твоем могильном камне он высечет эту историю — в назидание потомкам!

Гермиона смутилась и снова хихикнула, и Гарри подумал, что ему нравится слушать ее смех. Кто бы мог подумать, что она может вести себя так… по-девчачьи? Гарри улыбнулся, и подруга одарила его ослепительной улыбкой.

— Вот именно, я подумала примерно то же самое, поэтому, пожалуйста, не проболтайся. Собственно, это моя любимая книга, и мне кажется, что если ты ее прочитаешь, то поймешь, чего я хочу. В этом случае мне не придется прибегать к долгим объяснениям, и поверь, это очень увлекательная история, — покраснев, закончила она.

Гарри наугад раскрыл книгу, но, едва взглянув, ойкнул и захлопнул ее, и уставился на Гермиону, которая сейчас напоминала помидор, только с каштановыми кудрями.

— Надеюсь, ты не ожидаешь, что я буду читать это прямо здесь, в твоем присутствии? — нервно уточнил он.

— Вообще-то нет, но я думала, что так будет удобнее, потому что я могла бы помочь, если у тебя появятся вопросы.

Гермиона постаралась сделать невинное лицо, но ее попытка с треском провалилась.

Гарри откашлялся и внимательно посмотрел на девушку, сидящую у него на коленях. В ее глазах мелькали озорные искорки. Да она дразнит его! Ну что ж, он тоже может играть в эти игры — в конце концов, в прошлый раз это сработало неплохо. «Почему бы не попробовать еще раз?» — подумал он про себя, ведь Гермиона просто подначивала его. Пока Гарри обдумывал свою месть, он неожиданно осознал, что до этого лета и связанных с ним событий ему бы и в голову не пришло заниматься чем-то подобным — настолько он был взвинчен. Да, не случись того, что случилось, и все пошло бы совсем по другому пути.

«Черт возьми, начнем с того, что Гермиона не сидела бы у меня на коленях, а если бы она сделала такую попытку, я бы, наверное, выскочил из комнаты и был уже на полпути в Ирландию», — подумал он со смешком.

Однако Гарри заметил, что с тех пор, как он ушел от Дурслей и принял участие в ритуале, он каким-то образом стал смелее и напористее. Теперь он был более уверен в себе — настолько, что иногда это было на грани безрассудства. С этой мыслью он наклонился вперед и потянулся к ее уху.

— А что, если я решу, что ты должна помочь мне с результатами моего «обучения»? — прошептал Гарри.

Его губы коснулись ее ушка, Гермиона взвизгнула и уткнулась лицом ему в подмышку. Улыбаясь во весь рот, Гарри смотрел, как она краснеет, бледнеет, снова краснеет — и так по кругу.

Он больше не мог сдерживаться и рассмеялся. Гермиона обиженно фыркнула, села прямо и начала шлепать его ладошками по руке, но долго не выдержала и тоже рассмеялась.

Наконец, они успокоились. Гермиона о чем-то задумалась ненадолго, затем приняла серьезный вид, взяла руки Гарри в свои и посмотрела ему прямо в глаза. Глубоко вздохнув, она заговорила.

— В принципе, если ты прикажешь мне должным образом, то может быть, — заметь, я сказала «может быть» — я склонюсь к тому, чтобы подчиниться, однако я вполне уверена, что ни ты, ни я еще не готовы к этому.

С ее щек еще не сошел румянец, и Гарри невольно залюбовался девушкой.

Он мог только кивнуть, соглашаясь. В глубине души он знал, что их отношения развиваются в нужном направлении, но пока еще они не достигли желанного уровня. Хотя, учитывая скорость, с которой они продвигались, это может случиться раньше, чем можно предположить. Но не сейчас.

— Ты права, мы еще не готовы. Прости, я не хотел, чтобы ты думала, будто я принуждаю тебя к тому, чего ты не хочешь делать! — тихо проговорил Гарри.

В ответ его крепко обняли и чмокнули в щеку. Гарри не сдержал облегченного вздоха — с его души упал последний камень. Он никогда не простил бы себе, если бы отпугнул Гермиону из-за собственной глупости.

— Ты бы никогда этого не сделал, Гарри. А если бы и попытался, то я бы четко ограничила, что можно, а к чему я еще не готова. Это игра, и я буду участвовать в ней на моих условиях, помнишь? К твоему сведению, мне очень нравится этот новый, уверенный в себе Гарри Поттер, каким ты стал после ритуала. Я даже не предполагала, что ты тот еще фрукт!

— А, так ты заметила?

— Ну, ты даёшь! — рассмеялась она. — Сегодня утром я проснулась в твоих объятиях и сразу ощутила твое присутствие. Ты буквально излучаешь уверенность, и все это чувствуют.

Гарри отвлекся на минуту, чтобы вспомнить то, что было утром. Его первой мыслью было желание снова испытать это чувство, когда он проснулся рядом с Гермионой. Это было так приятно. Отложив на время эту мысль, он задумался об изменениях, которые вызвал ритуал.

— Да, это словно, ну… как снова стать единым целом. Всю жизнь я испытывал эту постоянную усталость, это давление. Теперь я понимаю, что так действовали чары защиты. А теперь мне кажется, что я мог бы совершить все, что захочу! Это удивительное ощущение, и им я обязан тебе. Спасибо!

Гарри слегка сжал ладошку девушки и поднес ее к губам.

— Всегда пожалуйста, — ласково улыбнулась ему Гермиона.

Некоторое время они молча наслаждались обществом друг друга. Потом Гарри посмотрел на книгу, на Гермиону… Глубоко вздохнув, он задал вопрос, который не давал ему покоя.

— Ты сказала, что нам нужно поговорить. По-моему, сейчас самое время. Что именно ты ожидаешь от меня в наших отношениях, каких действий? Как я уже сказал, я не хочу тебя принуждать, но ведь ты сама ожидаешь, что до известной степени я буду тебя подталкивать. Понимаешь, я немного запутался.

— О! Действительно, это может быть немного сложно для парня — вы ведь такие тугодумы, — усмехнулась Гермиона.

Гарри отреагировал на этот выпад так, как и должен был ответить любой взрослый мужчина — он показал ей язык. Гермиона в ответ тоже высунула свой язычок, прежде чем ответить.

— Ну, в принципе ты можешь делать все, что пожелаешь. Поскольку ты неопытен в этом плане и сам не любишь торопить события, я не думаю, что ты начнешь, так сказать, тянуть одеяло на себя.

Гарри согласно кивнул, и ободренная Гермиона продолжила.

— Я готова поддержать любое твое желание, при условии, что мы останемся одетыми… пока, во всяком случае. На мой взгляд, мы с тобой фактически встречаемся уже несколько лет, я тебя достаточно хорошо знаю, так что мы можем пропустить этот начальный конфетно-букетный период.

— Согласен! — рассмеялся Гарри. — Будет выглядеть глупо, если мы теперь начнем встречаться «официально». Ты права — мы с тобой уже съели хрестоматийный пуд соли и так давно держимся вместе, что начальный этап можно вычеркнуть из списка.

— Кроме того, раз мы уже начали обсуждать секс, я просто не вижу, насколько еще более откровенными мы можем быть друг с другом. Просто будь изобретательным и решительным, а если перейдешь границы, я тебе об этом скажу.

— Прямо в точку! — усмехнулся Гарри, но тут же снова стал серьезным. — Только сразу говори мне, если что-то будет «слишком». Смотри, ты хочешь, чтобы в этой игре я приказывал тебе, но может случиться недопонимание. И мне бы не хотелось, чтобы мы поссорились из-за этого, — обеспокоенно добавил он.

Гермиона радостно улыбнулась. Ну а почему бы ей не радоваться, если Гарри такой внимательный?

— Да, такое может случиться. Особенно, если мы заиграемся, — задумчиво заметила она, не замечая, как краснеет Гарри. — На этот случай обычно договариваются о каком-нибудь ключевом слове, которое означает «прекрати немедленно!».

— Например, «Хогвартс»? — в шутку предложил Гарри.

— Ну нет, я точно не хочу, чтобы в моей интимной жизни присутствовало слово, оканчивающееся на «бородавки»!» — рассмеявшись, осадила Гермиона своего парня (он такой наивный или просто издевается?). — Надо что-то такое, что вписывается в игру, чтобы не прерывать ее. Ну, понимаешь, может я захочу, чтобы ты продолжил, только немного мягче. Как насчет «пощади»? То есть, я могу умолять тебя остановиться, но продолжать игру, как мне захочется, однако, если я умоляю о пощаде, ты знаешь, что нужно остановиться. И все же я думаю, что пройдет достаточно времени, прежде чем нам понадобится что-то в этом роде.

— Ладно, уговорила, — кивнул все еще красный Гарри. — Впрочем, в моем нынешнем состоянии я, наверное, согласился бы на любое твое предложение.

— И еще, возможно, я буду давать тебе тонкие намеки. Например, «О, пожалуйста, не делай этого!» — пояснила она, поигрывая бровями.

Гарри расхохотался.

— Ты собираешься делать тонкие намеки парню? Ух ты, я польщен — ты правда считаешь, что я способен уловить их?

Гермиона откинула волосы назад и пристроилась к нему под бочок.

— Я считаю, что при должной мотивации можно выдрессировать даже парней, — с придыханием сказала она.

Ее пальцы тем временем прошлись по руке Гарри, полностью завладевая его вниманием.

— Да, теперь я точно мотивирован, — признал Гарри, целуя ее в макушку. Гермиона хихикнула и прижалась сильнее. — Так что там с книгой?

— Главным образом, если ты прочитаешь эту книгу, то наверняка поймешь, что мне нравится — большинство моих фантазий, в той или иной степени, заимствованы из этой книги.

— А, так это инструкция! — рассмеялся Гарри. — Замечательно! Каждая девушка должна идти в комплекте с такой книжкой. Так, значит, ты покажешь мне, что к чему?

— Я думаю, мы немного подождем, прежде чем попробуем это, как ты думаешь? — хихикнула Гермиона.

— Ах ты, шалунья! — бросил Гарри, стараясь скрыть покрасневшее лицо.

Он пролистал несколько страниц, просматривая текст, и буквально через несколько секунд присвистнул. Ему очень хотелось задать один вопрос. Гарри молча размышлял, должен ли он быть настолько напористым, но, поскольку Гермиона сама поощряла его быть таким, он решился.

— Итак, милая, скажи, пожалуйста, сколько раз ты полировала снитч, читая эту книгу? — поинтересовался он с сатанинской усмешкой.

— Гарри! — ахнула Гермиона.

Но тот уже вошел во вкус этой новой игры.

— Я задал тебе вопрос… — он полистал страницы. — …распутница!

Гермиона закрыла глаза и вздрогнула. Она низко наклонила голову, сгорая от стыда, и неслышно прошептала что-то.

Но Гарри был неумолим.

— Отвечай подробно, громко, и смотри мне в глаза, когда говоришь со мной!

Гермиона снова задрожала, но заставила себя выпрямиться и посмотреть Гарри в глаза. Ее лицо полыхало от стыда. Ответить она смогла только с третьей попытки.

— Я мастурбировала как минимум сотню раз, читая эту книгу, — произнесла она таким голосом, что Гарри был вынужден поправить брюки.

И почти без паузы добавила лукаво:

— Видишь, Гарри, ты отлично справился. Если у тебя и все остальное получится так же легко, я буду считать, что мне очень повезло.

Гарри мельком посмотрел на часы и невозмутимо сообщил:

— За эту дерзость мы увеличим счет до ста и еще одного раза.

Гермиона подскочила и ахнула от неожиданности.

— Добби! — позвал Гарри, пока она терялась в догадках, что тот задумал.

Эльф появился в комнате, и Гарри обратился к нему, намеренно не глядя на Гермиону.

— Добби, где находится моя спальня?

— Хозяин Гарри, сэр, будет спать в своих апартаментах на втором этаже, последняя дверь направо, — отрапортовал Добби.

— Хорошо. Пожалуйста, выдели для мисс Грейнджер комнату, смежную с моей спальней, и сделай так, чтобы я мог слышать малейший звук, доносящийся оттуда. Только я и никто больше! Проводи ее туда прямо сейчас — мисс Грейнджер нужно заняться кое-какими делами. А я пойду к себе, почитаю что-нибудь легкое на сон грядущий.

Дождавшись поклона от домовика, Гарри повернулся к Гермионе и жестом предложил ей следовать за Добби. Девушка повиновалась, ее лицо все еще пылало. Добби же был вне себя от счастья услужить хозяину.

Через минуту Гарри поднялся и направился в свою комнату, а точнее, отдельную квартиру в доме, и принялся готовиться ко сну. Когда он улегся в постель и раскрыл «Инструкцию к Гермионе», сквозь стену до него донесся звук тихого, затрудненного дыхания.

Это вечернее чтение было безусловно лучшим в жизни Гарри, несмотря на то что атмосфера в спальне с каждой минутой все больше отвлекала его.

1 июля 1996 года, раннее утро. Площадь Гриммо

Гарри Поттер в прекрасном настроении спускался по лестнице. Войдя в кухню, он увидел Ремуса, Тонкс и Гермиону, которые уже завтракали. Направляясь к своему месту, Гарри ласково приобнял подругу, поцеловал ее в висок и шепотом пожелал доброго утра, на что та широко открыла глаза и слегка покраснела. Поздоровавшись с остальными, Гарри сел рядом с девушкой и принялся поглощать обильный завтрак, приготовленный Добби.

Тонкс оценила размер его завтрака, взглянула на полную тарелку Гермионы и хмыкнула.

— Не объясните ли, с чего это вы оба такие голодные сегодня?

— Молодые растущие организмы? — предположил Гарри. — Извини, Тонкс, никаких горячих сплетен для тебя пока что нет.

— В самом деле? Реми, а что скажет твой чуткий нос?

— Прости, Тонкс, но сегодня и в самом деле никаких сплетен. Я чую, что они пахнут друг другом, но это легко объясняется тем фактом, что они неразлучны как сиамские близнецы. Что, по-твоему, я должен обнаружить? Если бы они занимались этим несколько минут назад, я, конечно же, мог бы это унюхать, но право же — займись они сексом, и их тут же выдали бы дурацкие улыбочки, — сострил под конец старый волчара, и подростки дружно покраснели.

Гермиона облегченно выдохнула и поспешила сменить тему.

— Тонкс, в «Пророке» никаких новостей?

— У меня будет новое начальство, но я и так об этом знаю. Утверждают, что мадам Боунс потребуется по меньшей мере полгода, чтобы восстановиться после неудавшегося нападения на ее дом, которое произошло вчера. Остальное, как всегда — немного рекламы, немного политики… Ах да, в одном из хранилищ Гринготтса был пожар, но гоблины утверждают, что ничего не утеряно — ни денег, ни документов, ни человеческих жизней. Да, это и есть гоблинская шкала ценностей, — пояснила она Гермионе, когда та поморщилась.

После того, как Тонкс закончила с обзором прессы, Гарри поинтересовался, как обстоят дела с Дурлями. То, как все замолчали, ничуть не обнадежило его.

— Видишь ли, мы попытались заставить их подписать согласие на передачу опеки. Они и сами были не против, но не могли это сделать, — осторожно подбирая слова, объяснила Тонкс.

— Дай-ка угадаю, и здесь Дамблдор? — уныло вздохнул Гарри.

— Да. Он заколдовал их, и они не могут отказаться от опеки над тобой. Можешь такое представить? Да любой другой отправился бы прямиком в Азкабан за вмешательство в разум магглов, но попробуй предъявить хоть что-нибудь Дамблдору, и ты убедишься, что он словно Импервиусом прикрыт. Пожалуй, я начну избегать встреч с ним, не то в следующий раз не удержусь и прокляну его, — прошипела Тонкс.

— А Фините не сработает? — с надеждой спросил Гарри.

— Мне жаль, дружок, но с Дурслями все не так просто. И я бы не стала трогать заклятие, которое Дамблдор засунул им в мозги. Если они попытаются подписать любой юридический документ, касающийся тебя, они мало чем станут отличаться от овощей, — предупредила Тонкс.

Гарри невольно задумался, насколько велика разница между Дадли и овощем, и какие этапы трансфигурации необходимы, чтобы превратить одно в другое.

— Но зато они подписали бумагу, разрешающую тебе проживать вместе с нами в течение этих и следующих летних каникул. Это тоже что-нибудь, да значит, — попытался поднять настроение парня Ремус.

Гермиона положила руку на шею Гарри и стала тихонько массировать ее. Тот едва не растаял от удовольствия.

— И чем это поможет? — спросил Гарри, стараясь не терять нить разговора.

— Главным образом тем, что, если нас поймают, эта бумажка спасет нас от ареста и обвинений в твоем похищении, — пояснила Тонкс. — Так что это тоже орудие против Дамблдора. Кстати, Гермиона, твои родители сообщили нам, что они переберутся сюда после обеда и привезут твои вещи. Поскольку они уже оформили отпуск на следующие четыре недели, их никто не станет искать. Что подводит нас к лучшему моменту сегодняшнего дня: Гермиона, мы вместе с Гарри идем по магазинам!

— А разве тебе не нужно на работу? — спросил Гарри, надеясь, что ему не придется участвовать в этом испытании.

— Фиг тебе, любовничек, я сегодня в ночной смене, так что у меня в распоряжении весь день, чтобы заняться тобой, — усмехнулась Тонкс.

Ремус и Гермиона хихикнули.

После завтрака подростков отправили переодеться для выхода в Косой переулок. Выходя из своих комнат, они столкнулись, и Гермиона усмехнулась, оценив, в какой переплет попал Гарри.

Разумеется, новый Гарри не собирался уступать.

— Я смотрю, ты все еще в игривом настроении после минувшей ночи? Знаешь, я считал, что единственная область, где ты постоянно перевыполняешь план, это домашние задания. Кажется, я ошибался, ведь вчера вечером я ясно выразился об одном разе.

— Ой, молчи уж, Гарри. Не думаю, что тебе не понравилось, что я немного увлеклась. Уверена, что ты внимательно слушал и вел счет. Ты просто ворчишь из-за того, что тебе предстоит долгий поход по магазинам, и не жди от нас пощады! — рассмеялась Гермиона.

Гарри молча шел рядом, пока они не вышли на лестничную площадку. Там он крепко обнял девушку и прошептал ей на ухо:

— А вот здесь ты ошибаешься, любимая, — это не я должен просить пощады. И чтобы доказать это, вот тебе условие: если в любом из магазинов мы потратим больше часа без перерыва, подбирая мне одежду, то ты пойдешь и возьмешь что-нибудь, чтобы примерить самой. Проверим, сможешь ли ты использовать раздевалки, чтобы увеличить счетчик, поняла?

Он с трудом сдержал ухмылку, почувствовав, как дрожит ее тело, сопротивляясь искушению помучить подругу еще немного.

Гарри разомкнул объятия и сбежал вниз по ступенькам.

— Эй, Гермиона, ты идешь?

Но та неподвижно стояла наверху, красная от смущения, не в силах поверить в то, что он только что сказал. Боже, что за монстра она сотворила?


* * *


Около шести вечера герои шопинга с триумфом вернулись домой. Каждый из них нес по два больших пакета, набитых уменьшенной одеждой. Впервые в жизни Гарри обзавелся собственным гардеробом. Разумеется, он настоял, чтобы Гермиона тоже купила себе обновки, в первую очередь, платья и купальники, но большая часть вещей была его. Подростки лучились энтузиазмом, зато Тонкс была не в духе.

Разумеется, Грейджеры и Ремус заинтересовались причиной ее плохого настроения.

— Что случилось? Неужели Гарри так сильно сопротивлялся? — пошутил Генри.

— Если бы! Как раз Гарри вел себя безупречно — сколько бы раз ему ни предлагали померить то или это, он и слова не сказал против. А вот Гермиона постоянно предлагала закончить здесь и пойти в другой магазин, или просто перекусить. И твердо стояла на своем, даже если Гарри не возражал задержаться в магазине подольше.

На этих словах Гарри и Гермиона переглянулись, и первый широко улыбнулся, а вторая покраснела.

Маргарет приподняла бровь, увидев реакцию дочери, но решила поговорить с ней позже и не стала озвучивать свои подозрения.

— Как все прошло с вашим переездом? — поинтересовался Гарри.

— Замечательно! С помощью Добби и Винки мы вывезли все необходимое практически моментально. Таких помощников днем с огнем поискать, — не скупилась на похвалы Маргарет, а Генри заметил, что помощь домовиков не помешает, когда им придется возвращаться домой.

— Вам нужно какое-то место, чтобы хранить мебель, или она вся уменьшена? — уточнил Гарри.

— Нет-нет, — успокоил его Генри, — большая часть мебели осталась на месте. Она не подойдет к здешней обстановке, да и не такая это ценность. Мы забрали одежду, важные документы и все ценные или просто памятные вещи. Остальное оставили — все застраховано, и не страшно, если что-нибудь случится.

— Вы купили все, что нужно? — спросила Маргарет. — Что-то у вас маловато пакетов. Я полагала, что вы собирались закупить полный гардероб.

— О, тут больше вещей, чем кажется, — успокоила ее Тонкс. — Просто они уменьшены так же, как были уменьшены ваши пожитки. Мы покупали не меньше двадцати образцов каждого предмета одежды, который был необходим. Я всегда ответственно подхожу к покупкам.

— Обидно, что не смогли зайти к Олливандеру, чтобы купить мне новую палочку. Или починить старую — мне ее так не хватает, — пожаловался Гарри. — Тем более, что она была сестрой палочке Волдеморта. Других таких нет.

— Я же объяснила тебе, что ничего не выйдет — нельзя просто заменить сердцевину. Твоей старой палочки больше нет. Если хочешь, можно сделать рамочку и повесить на стене, но лучше использовать ее, как обманку. А вообще-то даже неприятно слушать твое нытье по поводу этих палочек-сестер — никак не ожидала, что ты захочешь иметь что-то общее с ним, — скривилась Тонкс.

— Когда мы сражаемся с ним палочками-сестрами, меня защищает эффект Приори Инкантатем, — просветил ее Гарри.

— Это каким же образом? — рассмеялась Тонкс.

— Когда он вызвал меня на дуэль после своего возрождения, заклинания от наших палочек замкнулись, и Волдеморт не мог проклясть меня. А сформировавшийся золотой купол не подпускал к нам Пожирателей! — запальчиво ответил Гарри.

Однако вместо того, чтобы признать его правоту, Тонкс участливо посмотрела на него.

— Как ты себя чувствуешь? Кажется, мы перестарались с беготней по магазинам — бедный мальчик заговаривается. Наверное, мы слишком рано разрешили тебе вставать.

Маргарет попыталась потрогать его лоб, но Гарри сердито оттолкнул ее руку.

— Со мной все в порядке. Разве вы не знаете, что родственными палочками нельзя сражаться друг против друга? — спросил он, но все по-прежнему смотрели на него с недоумением, даже Гермиона.

— И как это должно срабатывать? — изогнула бровь Тонкс. — Кто вообще рассказал тебе этот вздор? Никогда в жизни не слышала такой глупости.

Гарри вскинулся, готовый спорить, но вспомнил, от кого он услышал эту теорию, и сдулся.

— Ну сам посуди, — не могла успокоиться Тонкс. — Сердцевина моей палочки — сердечная жила дракона.

— У моей тоже, — сообщила Гермиона.

— Вот видишь? Олливандер как-то рассказывал, что из одного сердца можно извлечь жил почти на пятьсот палочек. Значит, моя палочка оказалась бы бесполезной в схватке с сотнями волшебников! С волосом единорога ситуация ничуть не лучше, потому что их очень мало. Кстати, я слышала истории о «сцепившихся» палочках, но сама никогда такого не видела, — задумчиво добавила она. — Как именно это произошло?

— Мы выпустили заклинания одновременно, и они ударили друг в друга.

— Да, это может вызвать самые неожиданные последствия, спору нет, — признала Тонкс. — Помню, как-то раз я запустила в кого-то проклятием Ватных ног, а откуда-то еще в бедолагу прилетел Петрификус. Нам пришлось отскребать его от пола, чтобы доставить в Мунго. Так какие заклятия столкнулись в твоем случае и каким образом? Может быть, мы сможем восстановить ход событий.

— Мой Экспеллиармус столкнулся лоб-в-лоб с его убивающим проклятием.

— Ла-адненько, в таком случае мы, пожалуй, воздержимся от экспериментов, — хмыкнула Тонкс. — Но хватит об этом. Я хочу есть, а домовики только и ждут случая, чтобы накормить нас от пуза!

Она вскочила с места и направилась в сторону кухни.

— Погодите! — неожиданно вмешалась Гермиона. Она сосредоточенно хмурила лоб. — Извини, но здесь что-то не сходится. Если раннее предположение Тонкс было правильным, то во время дуэли на кладбище твоя палочка уже была испорчена, и никакой родственной сердцевины в ней не было. Нечему было взаимодействовать.

— А ведь верно! — воскликнул Гарри. — А помнишь, что было на Чемпионате мира по квиддичу? Крауч-младший украл мою палочку и наколдовал ей Черную метку. А его отец потом проверял палочку заклинанием Приори инкантатем. И все сработало, а значит, Тонкс, твоя теория вилами по воде писана, — подытожил он, усмехнувшись своей «телохранительнице».

— Отвали, дорогуша! — фыркнула Тонкс. — В таком случае, ты, наверное, выжег свою палочку во время того самого замыкания, о котором рассказывал.

Она снова попыталась уйти, но теперь уже Гарри остановил ее.

— Но после этого, летом, когда дементоры напали на меня и Дадли, Министерство сумело отследить, что я колдовал Патронус. Значит, в то время моя палочка еще была в полном порядке, — напомнил он. А еще через секунду Гарри расплылся в широкой улыбке. — Хотя если подумать, именно тогда я впервые колдовал без палочки — я ее выронил и зажег беспалочковый Люмос, чтобы посветить! — гордо заявил он.

Гермиона воспользовалась этим, чтобы обнять Гарри. Грех было упускать такую возможность.

— А-ах-х! — затопала ногами Тонкс. Цвет ее волос начал меняться с бешеной частотой. — Да что вы двое до меня докопались? Ладно же! Вот вам еще вариант: когда Гарри отбивался от роя дементоров, он почти что выжег свою палочку, но та все еще продолжала, пусть слабо, но работать. Чтобы не отставать на уроках, ему пришлось начать компенсировать это беспалочковой магией. Тем не менее, его палочка оказалась достаточно хорошей для того, чтобы Крауч-младший мог колдовать ей и оставить магический след! Сердцевина еще сохранилась, поэтому палочка Гарри взаимодействовала с палочкой Волдеморта. Позднее, когда ты колдовал, чтобы отогнать тех двух дементоров в Суррее, остатки сердцевины выгорели полностью. А может быть, ты сделал это во время боя в Министерстве!

С каждой фразой Тонкс делала шаг вперед, тыкая в них пальцем, и Гарри с Гермионой невольно отступали, пока не уперлись в стену, а разъяренная ведьма продолжала кричать на них.

— Ну что, доволен? Или мне пойти к Олливандеру и попросить его провести экспертизу, чтобы установить точную дату, когда твоя палочка сломалась? Теперь она окончательно уничтожена, ты можешь колдовать без палочки, и все счастливы — а я пошла обедать! — выкрикнула она напоследок, а ее волосы превратились в клубок извивающихся змей.

Излив в пронзительном крике свою досаду, Тонкс резко развернулась и зашла на кухню. Испуганно закричали два голоса, зазвенели упавшие столовые приборы, и снова донесся вопль Тонкс.

Ребята и Маргарет переглянулись и дружно сглотнули. Да, когда она того хотела, эта девица могла внушать ужас.


* * *


Впрочем, за обедом, который приготовили на всех Добби и Винки, Тонкс постепенно успокоилась, и разговор крутился вокруг покупок и того, как прошел день.

Наконец, подростки выскользнули из-за стола. Гарри ушел к себе разбирать новую одежду, а Гермиона пошла в библиотеку. Разумеется, Маргарет направилась туда же. Войдя вслед за дочерью, она закрыла за собой дверь.

— Привет! Не возражаешь, если мы немножко поболтаем? — спросила Маргарет.

От нее не укрылось, что Гермиона напряглась, словно кролик при виде змеи.

Усмехнувшись, Маргарет поспешила успокоить страхи дочери.

— Перестань, я ведь уже сказала тебе, что не против ваших с Гарри отношений. Я уверена, что вы в любом случае сохраните головы на плечах, на какой бы шаг вы ни решились. Но мне определенно кажется, что Гарри что-то предпринял в отношении тебя.

— Знаешь, мне как-то неловко обсуждать это с тобой, — призналась Гермиона.

Она отвернулась от книжной полки, которую изучала, и села на диванчик. Маргарет присела рядом.

— Эй, мы же постоянно беседовали о проявлениях и движущих силах любовных отношений, так почему же мне нельзя спросить сейчас?

— Ну-у, потому что теперь это более… Это уже не теория, а реальность.

Маргарет фыркнула.

— Когда ты задавала вопросы на эту тему, я использовала опыт моих собственных интимных отношений. Ну давай, рассказывай, что он такого сделал? — спросила она, подпрыгивая от нетерпения.

— Ты сейчас так напоминаешь мне наших школьных сплетниц, — рассмеялась Гермиона, но охотно сама погрузилась в мир сплетен.

— Знаешь, я даже не ожидала, что Гарри так быстро ухватит суть. Он меня удивил. Вот я поддразниваю его насчет этих дел, и вдруг раз — и он уже отдает мне приказы! Скажем так, он рожден доминировать. Не знаю, откуда это у него, но его приказы заставляют меня испытывать трепет. С тех пор как спали чары Кровной защиты, его харизма… его аура буквально подавляет. Он и раньше был крутым парнем, но сейчас меня словно волной захлестывает, — закончила Гермиона, не отдавая себе отчета, с каким придыханием она произнесла это.

— Не заставляй меня завидовать, дочка, для меня он слишком молод, — засмеялась Маргарет, но тут же снова стала серьезной. — Что это были за приказы? Он принуждал тебя к чему-то?

Гермиона покраснела, но решила, что лучшая сторона отваги — честность, не то мама подумает, будто Гарри нарушил правила.

— Нет, что ты! Несмотря на то, что я намекнула ему, что готова подыграть, он только пытался смутить меня, поддразнивал по-всякому. Но когда я дала ему почитать мою книгу, он вдруг спросил меня о… мастурбации. Я так растерялась, что ответила дерзостью, и он велел мне пойти к себе в комнату и прибавить счет, если ты понимаешь, о чем я. Кроме того, он приказал Добби сделать так, чтобы стена, разделяющая наши спальни, пропускала все звуки!

Горящее лицо девушки красноречиво свидетельствовало, что она устроила для Гарри незабываемое представление.

— Какая изобретательность! — хихикнула Маргарет и широко улыбнулась. — Надо будет обязательно поговорить об этом с Генри. Возможно, с помощью магии мы сможем освоить несколько новых трюков. А что случилось во время похода по магазинам? Обычно ты не такая раздражительная.

— Ты не поверишь — я пошутила насчет того, что для него это будет долгая и утомительная прогулка. А он заявил мне, что, если мы задержимся в магазине дольше одного часа, я должна буду зайти в примерочную кабинку и заняться увеличением счета! Я ни за что не сделала бы это, пока что, — смело уточнила она, — но я не могла отступить и дать ему выиграть, — шепотом призналась Гермиона, и Маргарет расхохоталась.

— Он твой, девочка, можешь в этом не сомневаться. Любой другой парень на его месте уже попытался бы поставить тебя на колени, а он все еще дразнит тебя. Ах, какой коварный ум! Надеюсь, ты счастлива?

Улыбка Гермионы сказала все без слов, и вскоре обе женщины — зрелая и юная — погрузились в препарирование своих сердечных дел.

2 июля 1996 года, ранний вечер. Хай-Барнет

Дамблдор позвонил уже во второй раз, но дверь так и оставалась закрытой.

Оба автомобиля стояли под аккуратным навесом, который, судя по всему, служил как гаражом, так и опорой для вьющихся растений, так что Дамблдор предположил, что Грейнджеры были дома. Насколько он знал, они еще не должны были уехать в отпуск. Он постарался узнать все о жизни своих студентов, особенно тех, которые были близки к мистеру Поттеру.

И тем не менее, никто не спешил открывать. Устав ждать, волшебник достал палочку и отпер замок. Старясь не производить шума, Дамблдор осмотрел дом и обнаружил три важных факта. Во-первых, кухня выглядела как лаборатория зельевара, во-вторых, в доме не было ни души, и в-третьих, платяные шкафы стояли пустыми, а следы на книжных полках, стенах и мебели позволили ему предположить, что оттуда забрали книги и семейные фотографии.

Они сбежали.

Дамблдор досадливо выдохнул. Последние два дня он трудился без отдыха. Сначала это покушение на мадам Боунс, провалившееся только потому, что Пожиратели не сумели достаточно быстро справиться с охранными чарами и были вынуждены отступить, когда примчались авроры. Но директор Боунс была ранена, ей пришлось подать в отставку, и ее место занял Руфус Скримджер, бывший аврор.

Пожиратели также взорвали мост в маггловской части Лондона, и только тот факт, что их нападение на дом Боунсов было отбито, помог Фаджу удержаться в кресле министра (ну, и значительное количество золота, конечно). Однако его карьера висела на волоске, и чтобы добыть это золото, Фадж помиловал большинство Пожирателей, арестованных после вторжения в Министерство, опираясь на надуманные истории, оправдывающие их действия. В который раз Дамблдор спросил себя, зачем он позволил этому политикану пролезть на этот пост.

А потом ему предстояло выполнить свою особую миссию. Печальный взгляд на иссохшую правую руку напомнил Дамблдору, какую цену ему пришлось заплатить. Поскольку Северуса заставили лечить теряющего силы Лорда Волдеморта, у того уже было приготовлено множество сложных зелий. Только благодаря этому счастливому обстоятельству Северус смог остановить распад плоти. Увы, рука Альбуса никогда не восстановится, так же, как и его здоровье, но что толку горевать над опрокинутым котлом.

Из-за всех этих проблем Дамблдору пришлось доверить поиски Гарри остальным членам Ордена.

«Но я забыл, что большинству из них нужны Призывающие чары, чтобы найти собственную голову», — мысленно отругал он самого себя.

Если не считать Аластора Грюма, большая часть орденцев годилась только для сбора информации. Хотя от Грюма было мало помощи в поисках, потому что он целыми днями придумывал новые пароли, устраивал тайники и высматривал возможные ловушки, по крайней мере, он был хорош в бою.

Когда Альбус мимоходом спросил своих соратников, поинтересовались ли они у Грейнджеров, известно ли тем что-нибудь о Гарри, он получил ответ, что «нет, не спрашивали, потому что Рон заверил их, что если Гарри и свяжется с кем-то, то это будет он, Рон Уизли». И, конечно же, они поверили этому маленькому придурку с манией величия (как выразился Северус).

Как ни раздражали Альбуса все эти Уизли, они оставались его самыми верными последователями. За исключением близнецов и, может быть, этой девчонки Джиневры, рыжее семейство находилось под его жестким контролем.

«Поразительно, сколько пользы можно получить в ответ на небольшую помощь или доброе слово», — усмехнулся он.

Да, умом Уизли не блистали, но обычно они справлялись. Вот только сейчас ситуация была далека от обычной. Дамблдор снова разочарованно вздохнул и с легким хлопком исчез из дома, словно его здесь и не было.

3 июля 1996 года, раннее утро. Хогвартс

— Спасибо вам всем, что так быстро откликнулись, — провозгласил Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор в попытке придать видимость порядка нынешнему сборищу.

Разумеется, Молли была здесь, как и учителя Хогвартса, а также Ремус и Аластор. Младшие отпрыски Уизли, Рон и Джинни, присутствовали тоже, поскольку Молли не желала оставлять их без присмотра. Первым делом Молли поинтересовалась, будут ли они обсуждать что-либо, касающееся войны с Тем-самым, так как ее детям еще рано знать об этом. Иногда ему хотелось просто накричать на эту женщину… Дамблдор с грустью подумал, что мисс Вэнс больше никогда не придет на их собрания. Пожиратели убили ее в тот же день, когда напали на мадам Боунс.

— Я вызвал вас сюда, потому что, наконец, у меня есть указания на то, где может находиться мистер Поттер.

Как обычно, произнеся это имя, Дамблдор сделал паузу, давая возможность Северусу выплеснуть свой яд, а другим — осудить его за это. Разумеется, Альбус легко мог призвать Снейпа к порядку, но в любой организации удобно иметь какую-нибудь конфликтную личность, чтобы расколоть коллектив. Будь они едины, орденцы могли бы начать задавать неудобные вопросы своему лидеру.

— Тихо, тихо, — пожурил соратников Дамблдор, когда перепалка затихла. — Пожалуйста, мы должны быть едины, чтобы бороться с надвигающимся злом. Но к делу — у меня есть довольно сильное подозрение, что в настоящее время мистер Поттер скрывается вместе с семейством Грейнджер.

Высказав это предположение, он сосредоточился, пытаясь легилименцией прочитать людей, собравшихся в комнате. Кто-то был удивлен, кто-то радовался, видимо, тому, что Волдеморт не похитил Гарри. Что всегда интриговало Дамблдора, так это то, что при всем опыте Снейпа в окклюменции, злоба Северуса при слове «Поттер» просачивалась даже через обычно непробиваемые щиты мужчины.

На долю секунды он почувствовал волну страха и паники, исходящую от кого-то в комнате, а затем источник раскрыл себя.

— Не может быть! — закричал Рональд Уизли. — Если бы Гарри надо было связаться с кем-то, это был бы я. Он никогда бы не обратился к Гермионе!

В мыслях подростка Дамблдор ощущал странную смесь страха и ревности. Он не хотел задумываться о том, на кого именно были направлены эти чувства. О некоторых вещах Альбус предпочитал не знать — пока, во всяком случае. Но, учитывая скандал после Рождественского бала, случившийся два года назад, директор предположил, что мистер Уизли считал, что предъявил права на мисс Грейнджер.

— Поэтому крайне важно, чтобы мы попытались захватить Грейнджеров, потому что, где бы они ни были, Гарри окажется поблизости. Если они не захотят сотрудничать с нами, слабых чар принуждения будет достаточно. Поскольку они собирались в отпуск, я думаю, нам следует взять под наблюдение аэропорт Хитроу, но продолжать следить за Косым переулком, на случай если там появятся Гарри или Грейнджеры.

На этом обсуждение самого важного вопроса было закончено, и после короткого обмена новостями члены группы разошлись, чтобы заняться своими делами. В частности, один из них даже начал новую жизнь. Ремус Люпин был сыт по горло! Это же надо — использовать чары принуждения, чтобы заставить Грейнджеров выдать Гарри! Для Ремуса это стало последней каплей. Отныне он был полностью на стороне Гарри Поттера.

Примечания автора:

Я твоя племянница — в этом фанфике я придерживаюсь версии, что Гарри — внук Карлуса Поттера и Дореи Блэк. Упоминается, что Джеймс Поттер был поздним ребенком. Мы можем предположить, что Карлус родился в тот же год, что и Дорея Блэк (1920), и у них был только один сын. Джеймс Поттер родился в 1960 году, так что это мог быть он. В таком случае Гарри кузен Сириуса Блэка, а Тонкс и Драко — его племянники.

«В плену у пиратов» — такая книга действительно существует, правда, я только полистал страницы и прочитал несколько строчек, пока стоял в очереди к кассе в супермаркете. Ее автор — некая Самара Фрезер, писательница из Германии. Именно картинка на обложке вдохновила меня написать этот фанфик. https://www.amazon.com/Gefangene-Des-Piraten/dp/3938281235

Примечания переводчика:

Полировать снитч — эвфемизм нагло заимствован из рассказа «Пестики и тычинки» авторства Roksenblack и AlexisSincler.

«Любой другой отправился бы прямиком в Азкабан за вмешательство в разум магглов» — а как же предположения во многих фанфиках, что родители магглорожденных волшебников подвергались Конфундусу? Иначе с чего бы они так легко отпускали ребенка в школу, о которой раньше никогда ничего не слышали?

Импервиус — водоотталкивающие чары.

«Лучшая сторона отваги — честность» — слегка перефразированная пословица «Discretion is the better part of valor» («Лучшая сторона отваги — осторожность»). В пьесе Шекспира «Генрих IV» эта пословица приведена в несколько иной форме: «The better part of valor is discretion».

Глава опубликована: 19.06.2021

Глава 8. Дальнейшее развитие событий

3 июля 1996 года, вторая половина дня. Площадь Гриммо

— А чего ты хочешь, в таком случае? — орала на Поттера Гермиона.

Гарри вздрогнул, он должен был предвидеть, что ей это не понравится.

— Тише, тише, Гермиона, — урезонила ее Тонкс. — Гарри просто не желает заниматься боевой подготовкой, пока тебя не подключат тоже. Как по мне, так это даже мило.

Вернувшись после обеда в особняк Блэков, Тонкс отвела Гарри в библиотеку и спросила, не желает ли тот обучаться боевой магии. Парень вежливо отклонил это предложение, объяснив свой отказ тем, что не хочет, чтобы Гермиона чувствовала себя ущемленной. Но Тонкс не отставала, и как раз в тот момент, когда та снова спросила, неужели Гарри действительно не хочет, чтобы его тренировали, и он подтвердил, что да — не хочет, вошла Гермиона и устроила ему разнос.

Услышав причину отказа, юная ведьма пришла в замешательство, но это не охладило ее пыл.

— Почему ты решил приплести меня к твоему нежеланию изучать что-то новое? Что за глупости?

— Ага! Так его, подружка!

— Ну вот, один черт — что так, что этак, а я в ответе, — вздохнул Гарри. — Ну же, Гермиона, мы ведь оба знаем, как сильно ты любишь учиться. Ты буквально глотаешь те книги, что берешь в библиотеке, я в этом убедился, поскольку некоторые из них мы читали вместе. Но если меня допустят к боевой подготовке только потому, что я могу колдовать без палочки, а ты — нет, это разобьет твое сердце. Я просто не хочу, чтобы это стало причиной разлада между нами.

Гермиона не ожидала, что ее парень способен делать такие глубокие умозаключения. Она замолчала, но слова Тонкс вырвали ее из оцепенения.

— Это очень мило, но зачем же отказываться? Вы не забыли, что дом скрыт под Фиделиусом?

— И что? — спросил Гарри, все еще не улавливая, к чему она клонит, зато Гермиона расплылась в улыбке.

— Во-первых, колдовство несовершеннолетних отслеживается только по месту их проживания и в окрестностях. Артефакты Министерства настроены на домашние адреса студентов Хогвартса. Остальное — лишь предположение, что колдовал именно ученик. А во-вторых, как, по-твоему, это сработает для места, само существование которого скрыто от посторонних?

— О, так под чарами Фиделиуса наше колдовство нельзя обнаружить? — наконец-то сообразил Гарри. — Почему же ты не сказала нам это в прошлом году, когда мы руками чистили дом? Ведь магией все можно было сделать легче и быстрее!

Смех Тонкс раскатился по всей библиотеке.

— Это с Молли-то? Размечтался!

Откровения Тонкс были, несомненно, важной новостью, но Гермиона считала, что есть еще более важные вещи, требующие немедленного обсуждения. Она взяла Гарри за руку и бросила Тонкс многозначительный взгляд. Как всякая женщина, авроресса знала, что это значит, и поспешила уйти, сославшись на то, что ей незачем знать чужие секреты.

Оставшись наедине, парочка устроилась на «своем» диванчике, и Гермиона сходу задала вопрос.

— Почему ты решил, что меня это расстроит?

— Ты хотела спросить, откуда я знал, что ты расстроишься? — фыркнул Гарри. — Я столько лет учился распознавать настроение людей и какие вещи могут их вывести из себя. Дурсли не скупились на наказания: за то, что не выполнил работу, за то, что заговорил без спроса, за то, что я вообще живу у них, за хорошие отметки в школе, да практически за все! Мне все время приходилось предугадывать, как вести себя и что делать, чтобы не попадать в неприятности.

— Тебя наказывали за хорошие отметки? — переспросила Гермиона, потрясенная такой ужасной несправедливостью.

— Представь себе. Однажды я получил отличную оценку за контрольную, которую Дадли блистательно провалил, и меня избили, как никогда прежде. После этого я начал намеренно получать плохие оценки. Только к четвертому курсу сообразил, что им безразлично, как я учусь в Хогвартсе.

— А, теперь понятно. Я всегда удивлялась, как такой посредственный студент, как ты, вдруг с приближением СОВ стал показывать высокие результаты. А как ты вел занятия ОД — с твоими познаниями мне достаточно было назвать тебе заклинание, и через несколько минут ты был готов обучать ему других.

— Я просто перестал притворяться. Времени оставалось мало, и нельзя было понапрасну упускать его.

— А теперь ты был готов сделать это — из-за меня? — взгляд Гермионы ясно говорил, что она сомневается в его благоразумии.

— Я не хотел тебя огорчать. В конце концов, я могу разобраться с заклинаниями и прочим по книгам.

— Глупости! — сердито заявила Гермиона. — Ты начнешь брать уроки у Тонкс, и я тоже. И даже если бы я не могла к вам присоединиться, ты все равно должен был принять ее предложение.

— Тем не менее, я оценила твой поступок, — улыбнулась она и чмокнула Гарри в щеку.

Придя, таким образом, к соглашению, они отправились искать Тонкс. Но перед тем, как покинуть библиотеку, Гарри остановился и развернул Гермиону, прижав ее спиной к двери.

— Знаешь, я думаю, что ты заслуживаешь наказания за то, что кричала на меня. И мне кажется, что в данном случае это должно быть телесное наказание.

Гермиона сглотнула и почувствовала, как горит ее лицо. После той беседы с мамой она начала бояться, что в один прекрасный день Гарри попробует переступить черту. Большинство парней наверняка попытались бы. Сможет ли она ответить «нет»?

Гарри улыбнулся и погладил ее по щеке. Потом наклонился ближе и прошептал:

— За то, что ты кричала на меня, для моего же блага, я требую разрешения поцеловать тебя.

И Гермиона с радостью приняла наказание…

На следующий день Генри натолкнулся на Маргарет, которая стояла у приоткрытой двери библиотеки и мечтательно улыбалась. Заметив мужа, она приложила палец к губам и поманила его к себе.

Когда Генри встал рядом, Маргарет прижалась к нему и так же молча предложила заглянуть внутрь.

Через полуоткрытую дверь он увидел свою дочь и ее парня, сидящих рядышком на кушетке и читающих одну книгу на двоих. Эта картина сама по себе была милой, но сверх того, каждый раз, когда Гермиона переворачивала страницу, она целовала Гарри в щеку.

И если Маргарет просто любовалась увиденным, то Генри нахмурился. Впервые с того дня, когда он уяснил, что Гарри не пришибет его на месте, если он неудачно выскажется на тему отношений Гермионы с этим парнем, личина «лапы прочь от моей дочки» в разуме мистера Грейнджера осмелилась поднять свою уродливую голову.

Маргарет понимающе вздохнула, покачала головой и потянула мужа подальше от библиотеки. Пора было завтракать, а там, может быть, найдется время и для более интересных занятий — при условии, что Генри удачно воспользуется обстоятельствами и будет хорошо себя вести.


* * *


Следующие несколько дней принесли волшебному миру возможность немного расслабиться. Темный Лорд бросил все силы на поиски Поттера, в результате чего уже привычно ожидаемые нападения прекратились чуть ли не за одну ночь, и вся магическая Британия облегченно выдохнула, получив короткую передышку.

Жизнь на Гриммо шла обычным порядком, точнее, так, как считалось теперь обычным. Гарри и Гермиона пропадали в библиотеке, разучивая новые заклинания, которые каждый выбирал согласно своим предпочтениям. И если Гарри руководствовался практической полезностью, например заклятиями ближнего боя, то Гермиона искала любые чары, и чем менее известные, тем лучше. Тонкс же при всяком удобном случае устраивала подросткам тренировки, отрабатывая базовые навыки, такие как выполнение заклинаний на скорость, уклонение от проклятий и владение палочкой.

Хотя палочка Гарри и была теперь всего лишь бесполезной деревяшкой, они решили, что ему лучше продолжать колдовать с ней. На то были две причины. Первая — возможность скрыть тот факт, что Гарри освоил беспалочковое колдовство. Возможность продолжать бой после того, как его обезоружат, будет неприятным сюрпризом для противника. Гарри даже сможет ошеломить врага неожиданной контратакой.

Вторая причина была более прозаичной — Гарри нужно было видеть, куда он наносит удар, и палочка помогала прицелиться.

На любовном фронте тоже все было хорошо. Подростки то и дело обменивались поцелуями, и хотя порой эти поцелуи становились весьма страстными, ребята вели себя довольно сдержанно, если учесть характер их отношений и то, что большую часть дня они оставались в доме одни.

Но Гарри оставался верен себе, и даже вся власть, которую он обрел над некоей ведьмочкой, не могла его испортить. Поттер вел себя как джентльмен, хотя чтение «инструкции» заставило его усомниться в том, что от него ожидалось именно это. Он делал все возможное, чтобы не дать Гермионе расслабиться, и удерживал ее в напряжении с помощью приказов, которые время от времени отдавал ей. Бремя власти, сами понимаете…

Однажды за завтраком у Гарри возникла идея.

— Гермиона, не хочешь прогуляться по Косому переулку?

Они сидели за столом напротив друг друга, а Живоглот безуспешно гипнотизировал Гарри, чтобы тот отдал ему остатки бекона и сосиски. Хедвиг все еще клевала свой кусок, сидя на карнизе, но этот мини-тигр, которого Гермиона ошибочно считала котом, слопал свою порцию так быстро, что Гарри и моргнуть не успел.

Гермиона доела кусочек скона и ответила:

— А надо ли? Ты ведь понимаешь, что Орден, скорее всего, держит это место под наблюдением.

— Возможно, но я уже сыт по горло этими стенами. Мне кажется, что если с нами пойдет Ремус или Тонкс, и мы изменим внешность, то все будет в порядке. Послушай, у нас до сих пор не было настоящего свидания, и я уверен, что тебе не меньше моего хочется вырваться наружу.

Видя, что Гермиона все еще колеблется, Гарри шутливо добавил:

— Не вынуждай меня приказывать тебе.

Девушка рассмеялась и уступила. Гарри был прав — ей вовсе не улыбалось провести все лето, сидя взаперти в этом мрачном доме.

Ремус появился около полудня (последние три дня оборотень провел у себя дома, ожидая, пока пройдут последствия обращения) и согласился сопровождать их на время короткой поездки в Косой переулок. Удачно получилось, что как раз сегодня Ремус выполнял поручение Ордена и должен был наблюдать за домом на Гриммо. Фактически это гарантировало, что там не будет других членов Ордена, так как никто не горел желанием дежурить там. Высматривать подростка на оживленной улице — нет уж, увольте. Поскольку Ремус был единственным членом Ордена без постоянной работы, он обычно проводил на этом посту весь день. Это означало, что у Гарри с Гермионой наконец-то появилась возможность устроить настоящее свидание, пусть и с сопровождающим и наложенными чарами Гламура.


* * *


— Ну что, куда пойдем теперь? — спросил Ремус после традиционного обеда в Дырявом Котле.

Он знал, что перед выходом Гарри поднимался к себе взять денег. Золото хранились в хозяйском кабинете, в сейфе, устроенном за диваном и замаскированном витриной с образцами морских узлов. Там же хранились бухгалтерские книги родов Поттер и Блэк.

Когда Ремус разобрался с документами, обнаружилось, что оба рода неплохо вложились в различные предприятия. Причем Поттеры сделали инвестиции даже в некоторые маггловские компании, что обеспечило им весомый и стабильный доход, ну а если говорить о Блэках, то пришлось бы сильно постараться, чтобы растранжирить дивиденды, получаемые с семейных капиталов.

В основном, деньги Блэков были вложены в недвижимость — Гарри теперь принадлежала треть Хогсмида, добрая четверть Косого переулка и почти все здания в Лютном. Остаток средств был разбросан по различным акциям. Все это было замечательно, вот только, как оказалось, Гарри получит доступ к финансам только после своего совершеннолетия. А до той поры всем управляли гоблины, Поттеру же мог распоряжаться только своим ученическим сейфом и личным хранилищем Сириуса.

Им удалось изъять из обоих хранилищ около пятидесяти трех тысяч галлеонов, которые теперь хранились в сейфе на Гриммо, так что они не были стеснены в средствах. Вот Гарри и произвел «снятие наличных», планируя баловать подругу при каждом удобном случае.

Разумеется, они не прошли мимо «Флориш и Блоттс», но, поскольку в распоряжении Гермионы была вся библиотека Блэков, она ничего там не купила. Зато новая мантия, которую Гарри купил ей у мадам Малкин, была принята с благодарностью.

Они также подумывали заглянуть к Олливандеру, чтобы купить Гарри новую палочку. Это сделало бы заклинания Гарри более мощными, так как при беспалочковом колдовстве много магии тратилось на фокусировку заклинания. Однако старый мастер был приятелем Дамблдора и, вероятно, сдал бы их директору, поэтому решили оставить все как есть. Прогулка по магазинам продолжалась, причем Ремус держался поодаль, незаметно присматривая за подростками (чтобы не вызывать подозрений и дать подопечным побыть наедине). Наконец, ребята решили сделать передышку и полакомиться мороженым, поскольку ни одно посещение Аллеи не было бы полным без дегустации легендарных творений Фортескью.

Гарри и Гермиона сели за столик и заказали на двоих «Всего понемножку» — ассорти, содержащее шарики всех вкусов, предлагаемых в кафе. Пока они веселились, угощая друг друга мороженым, к столику подлетели две совы и уселись на спинке свободного стула. Гарри насторожился — уж очень вовремя появились птицы — и хотел предупредить Гермиону, но опоздал.

— Гарри, это же наши результаты СОВ! — воскликнула девушка и поспешила забрать письма у крылатых почтальонов.

Но едва она надорвала конверт, послышался хлопок, и хорошо знакомый им голос скомандовал:

Фините!

Гарри словно окатили ледяной водой. Это означало, что чары Гламура разрушены, а затем тот же знакомый голос заговорил:

— Наконец-то мы встретились, мистер Поттер и мисс Грейнджер. У вас обоих прямо-таки талант ускользать от наблюдения.

Подростки развернулись и раздраженно посмотрели на непрошенного собеседника. Никто из них не заметил светловолосого парня, сидевшего в глубине кафе. Тот торопливо бросил несколько монет на столик и выскочил на улицу.

— Как мило с вашей стороны, директор, оповестить всех и каждого о моем присутствии здесь. А я-то думал, что в такие времена, как сейчас, именно вы оцените преимущество моего «выхода в свет» под прикрытием, — огрызнулся Гарри на Дамблдора, который и отменил их маскирующие чары.

Все было ясно — старик наложил на письма чары слежения и просто следовал за совами. Тем временем Гермиона уложила письма в сумочку и достала несколько монет, чтобы расплатиться. Всякое желание оставаться здесь после того, как их раскрыли, пропало.

— Гарри, мой мальчик, — усмехнулся Дамблдор, — тебе с самого начала не следовало убегать из дома, и именно туда мы сейчас и отправимся.

— Ну разумеется, директор. После вашей идиотской выходки оставаться здесь для нас слишком рискованно, — прорычал Гарри, помогая Гермионе выйти из-за стола.

— Очень верное решение, Гарри. Я уверен, Дурсли будут рады вновь увидеть тебя в своем доме, — одобрил Дамблдор.

По правде говоря, директора слегка нервировало то, что мальчик так быстро сдался.

— Сомневаюсь. Да и с чего мне хотеть возвращаться туда? Лично я предпочел бы станцевать танго с дементором, чем снова жить с ними, — фыркнул Гарри.

Гермиона хихикнула, представив эту сцену.

Поведение мальчишки раздражало Дамблдора и сбивало с толку.

— Гарри, в этом нет ничего смешного. Перестань ломать комедию — ты ведь сам только что сказал, что вернешься к Дурслям.

— Неужели? Странно, что я этого не помню. Гермиона, разве мы собирались зайти к Дурслям?

— Ну, если ты этого хочешь, — задумчиво протянула девушка. Она быстро сообразила, чего добивается Гарри и охотно вступила в игру. — Но вообще-то я планировала нанести им визит в следующем году, на твой день рождения, чтобы мы вместе могли проклясть этих ублюдков на ближайшие сто лет.

— Правда? Знаешь, о таком подарке я не смел и мечтать! Теперь я весь год буду с нетерпением ждать моего дня рождения. Спасибо, милая! — воскликнул Гарри.

Он поцеловал подругу в щечку и хитренько улыбнулся, глядя на директора.

Однако Дамблдор не разделил его радость.

— Гарри, пожалуйста, не усложняй свое положение. Ты прекрасно знаешь, что другого варианта нет. Порезвился — и хватит, теперь ты должен вернуться к своим родственникам.

— И как вы собираетесь заставить меня? Вы не сотрудник Аврората, и полагаю, у вас нет никаких прав взять меня под стражу. Юридического основания у вас также нет. И будьте уверены — так просто я не сдамся! — пообещал Гарри, демонстративно касаясь палочки, что выглядывала у него из рукава.

— Пожалуйста, Гарри. Тебе следует знать, что в данный момент Волдеморт прилагает все усилия, чтобы найти тебя, и только защитные чары на доме Дурслей смогут обеспечить твою безопасность. Совершенно необходимо, чтобы ты как можно скорее вернулся туда и зарядил их. Ты и так отсутствовал слишком долго.

— Директор, — вмешалась Гермиона, — вы продолжаете игнорировать то обстоятельство, что Гарри не хочет возвращаться, потому что в этом доме он не знал ничего, кроме издевательств. Неужели вы действительно хотите, чтобы Гарри снова жил с этими ужасными людьми?

На последней фразе она повысила голос, привлекая внимание окружающих.

Разговор явно свернул куда-то не туда, и Дамблдору это совсем не нравилось. Нельзя еще больше восстанавливать мальчишку против себя. Возможно, стоит попробовать роль доброго дедушки?

— Мисс Грейнджер, я согласен, что условия проживания Гарри были далеки от нормальных, но уверяю вас, что я приму меры, чтобы жалоб больше не было.

— Не принимается, — отрезал Гарри. — Я больше не буду жить с ними под одной крышей. Готов дать клятву, если надо.

Этого было достаточно, чтобы заставить старого мага лихорадочно искать другие пути. Нельзя допустить, чтобы Гарри лишился магии. Слишком многое зависело от него.

— Это было бы очень неразумно, — уступил директор. — Но, если ты так настаиваешь, я мог бы договориться, чтобы ты провел лето в Норе, под охраной Ордена.


* * *


Гарри не успел сообщить Дамблдору, куда именно он может засунуть свое предложение. Их разговор был прерван серией хлопков, и почти сразу раздались крики ужаса. В Косой переулок аппарировали пять Пожирателей.

— Отлично! Теперь нас убьют, спасибо тебе, старый дурак! — закричал Гарри.

Он схватил Гермиону за руку, и они побежали к выходу из переулка. Люди вокруг начали аппарировать прочь, а кто не мог, разбегались в разные стороны. К сожалению, Ремус, который держался поодаль, чтобы его прежде времени не заметил Дамблдор, был оттеснен толпой и не мог присоединиться к своим подопечным.

Преследуемые Дамблдором, Гарри с Гермионой добежали до «Флориш и Блоттс», но путь к камину был отрезан. Навстречу им двигались трое Пожирателей.

— Ой, посмотрите! — раздался пронзительный голос. — Неужели это малютка Потти? И Дамблдор здесь. Все еще скрипишь, старая развалина?

Во главе группы шла Беллатриса Лестрейндж, без маски и безумная, как всегда.

Тем временем, остальные Пожиратели начали занимать позиции позади подростков. Впрочем, как с облегчением заметил Гарри, их больше интересовал Дамблдор.

Он вытащил палочку и слегка сдвинулся, чтобы прикрыть Гермиону. Девушка тоже держала в руке палочку, но выглядела далеко не так уверенно.

— Никакой пощады, — прошипел Гарри.

Гермиона дернулась, услышав его слова, но она понимала, что иначе нельзя.

— А, ты еще и свою грязнокровку с собой привел, — оскалился Пожиратель, стоящий на правом фланге, и шагнул вперед. — Наконец-то я смогу закончить то, что начал во время нашей последней встречи, — хохотнул он.

По этой реплике они узнали Долохова.

Гарри, не теряя времени, заслонил собой Гермиону и направил палочку на врага.

— О, какой рыцарственный поступок! Так и быть, Поттер, даю тебе право ударить первым, постарайся не разочаровать меня, — насмешливо произнес Долохов, и Пожиратели рассмеялись.

— Давай же, Поттер, мне что, весь день тебя ждать? — продолжал насмехаться Долохов. — А знаешь, я, наверное, не откажусь поразвлечься с твоей грязнокровной подружкой после того, как мы скрутим тебя. Смотрите, ребята, какая куколка!

Глядя, как смеются Пожиратели, Гарри буквально заледенел от ярости. Ни один из них не посмеет коснуться Гермионы! Он взмахнул палочкой, рассекая воздух.

Диффиндо!

Долохов усмехнулся и заслонился Протего сразу же, как только Гарри сделал первое движение. Он был уверен, что пацан не сдержится и нападет сразу после его последней насмешки. Как и ожидалось, Поттер атаковал достаточно простым заклинанием, и Протего могло легко отразить его. Пожиратель продолжал улыбаться, но вместо узкого красного клинка магической энергии воздух вспороло трехфутовое ярко-алое лезвие, похожее на косу, и понеслось к его шее.

Понимая, что заклинание такой мощи прорвет его щит как бумагу, Долохов попытался уклониться вправо, но, учитывая расстояние, у него не было никаких шансов. Он даже не успел удивиться, как же так случилось, потому что все его мысли разлетелись вместе с черепом и значительной частью мозгов. Заклинание пробило щит, врезалось ему в голову на полдюйма выше левого глаза и прошло дальше. Уже мертвое тело завершило нырок, упав на землю, а отрубленная часть головы, зловеще постукивая, покатилась по мостовой.

Все замерли, провожая взглядами черепушку, которая, весело подпрыгивая, удалялась прочь.

Беллатриса очнулась первой. Визжа от ярости, она набросилась на Дамблдора, выпуская одно проклятие за другим. Ей удалось ошеломить старого мага и оттеснить его на пару ярдов. К ней тут же присоединились четверо других Пожирателей.

Дамблдор успешно защищался, контратакуя заклинаниями и помогая себе трансфигурацией. Он колдовал с удивительной скоростью, но, сражаясь один против пятерых, был вынужден отступать.

Против Гарри остались только двое Пожирателей, и пока один все еще глупо пялился на парня, другой быстро пришел в себя и атаковал Круцио. На какую-то долю секунды Гарри дернулся влево, но тут же вспомнил, что Гермиона так и стоит у него за спиной. Девушка еще не отошла от шока, и потому Гарри крепче стиснул зубы и остался стоять, ожидая, когда луч проклятия коснется его тела.

Словно десятки раскаленных ножей резали его плоть в бесконечной симфонии страданий! На этот раз боль была не такой ужасной, как от проклятия Волдеморта, но, тем не менее, «мягкой» версии Круцио не существует. В течение секунды Гарри продолжал сохранять контроль над своим телом, а затем его сознание погрузилось в пучину боли.

Когда Гарри с криком рухнул на землю, Гермиона словно очнулась. Она сразу определила того, кто бросил проклятие, и взмахнула палочкой, в ярости выкрикивая словесную формулу. Заклинание Пеллео с силой ударило противника в лицо и отшвырнуло его в витрину книжного магазина. Нос у него наверняка был сломан.

Пока Гарри пытался отдышаться, последний из бандитов в панике оглядывался вокруг. По-видимому, он вспомнил, что, хотя их хозяин велел брать Поттера живым, касательно девушки никаких указаний не было. Он выхватил палочку — рука блеснула серебристым металлом — и выкрикнул проклятие, выпустив световое копье мертвенно-зеленого цвета. Гарри хотелось закричать, прыгнуть — сделать хоть что-нибудь, чтобы Гермионы не было на пути этого жуткого луча, — но его тело не слушалось. Все, что он мог сейчас, это встать на колени и смотреть, не в силах ничего изменить.

Гермиона взвизгнула и бросилась на землю, счастливо избежав встречи с брошенным второпях заклинанием. К сожалению, упала она неудачно и сильно ушибла голову, едва не отправив себя в нокаут. Заклинание врезалось в стену, осыпая улицу и всех трех участников схватки обломками кирпичей и пылью. Мир в глазах Гермионы завертелся.

В своих мыслях Гарри уже видел смерть подруги, и когда та осталась жива, он не мог поверить такому везению. Какое-то время он просто глупо улыбался, не помня себя от радости. Но потом он увидел, что Гермиона осталась совершенно беззащитной, и поспешно направил свою палочку на Петтигрю.

Инсендио!

Хотя некоторые авторы пособий по ЗоТИ указывали на то, что данное заклинание может быть полезным в бою, его применение обычно считается неудачным выбором. Да, оно создает поток пламени достаточно сильный, чтобы поджечь дрова, и практически каждый волшебник способен наколдовать его, но это пламя не распространяется далеко и может быть блокировано обычным Протего.

Но самый большой недостаток заключается в том, что, хотя Инсендио и может сойти за огнемет, большинство магов не способны удерживать заклинание достаточно долго, а щитовые чары потребляют гораздо меньше сил, чем наколдованное пламя.

Тем не менее, есть один аспект боя, где это заклинание работает превосходно — когда противника нужно припереть к стенке.

Гарри понимал, что в своем нынешнем состоянии он не сможет правильно направить заклинание. Тогда на кладбище, когда он сражался с возродившимся Волдемортом, Гарри узнал, что после воздействия Круциатуса удержать цель невозможно. Он не попал в Волдеморта, он вообще промахивался настолько сильно, что не задел ни одного из Пожирателей, что стояли вокруг. Но постоянный поток огня означал, что Гарри мог постоянно корректировать его направление, так что, пока он удерживал заклинание, Петтигрю не мог угрожать Гермионе. И как только она придет в себя, его девушка сможет подменить его и покончить с Питером.

Петтигрю едва успел поднять щит и теперь, как Гарри и планировал, стоял, загнанный в угол. Удерживая щитовые чары, Питер не мог ни колдовать, ни аппарировать, а если бы убрал щит, то получил бы тяжелые ожоги. Он попытался прикинуть, не попробовать ли перекинуться в крысу, но пришел к выводу, что это не выход (если только он не хочет поджариться до хрустящей корочки).

Поначалу Питер не сильно беспокоился, так как знал, что ему нужно только удерживать щит и ждать. Поттер довольно скоро выбьется из сил, а потом… Потом он скрутит мальчишку и доставит его к Лорду. Во всяком случае, так рассуждал Питер. Спустя двадцать секунд на его лбу выступила первая капелька пота. Еще через пять секунд рука, удерживающая палочку, начала дрожать. Прошло еще десять секунд, и ноги Питера подогнулись. К этому моменту он уже не беспокоился. Он был испуган до трясучки!

В свою очередь, Гарри продолжал уверенно держать заклинание. Да, его палочка слегка отклонялась то влево, то вправо, но это не имело никакого значения, поскольку на таком расстоянии факел пламени расширялся по меньшей мере до трех футов и все равно накрывал цель. Не прерывая колдовства, Гарри с трудом встал на колени и теперь понемногу подбирался ближе к Гермионе, заставляя мышцы работать и не обращая внимания на боль.

Краем глаза Гарри заметил, что Ремус тоже ввязался в драку, поддержав Дамблдора. Но до них было не менее полусотни футов, так что на помощь рассчитывать не стоило. Тем более, что Беллатриса сражалась как бешеная, швыряясь мерзкими проклятиями во все стороны. А авроров что-то не было видно.

— Я сдаюсь, пожалуйста, хватит, я сдаюсь! — плачущим голосом выкрикнул Хвост.

Он был весь покрыт волдырями от ожогов, мантия Пожирателя на нем дымилась в нескольких местах. Питер привалился к стене, чтобы не упасть.

Он уже несколько секунд просил о пощаде, вцепившись в палочку обеими руками и думая только о том, чтобы удержать щит. Кирпичная стена позади Питтегрю пошла трещинами, а кованый фонарь, что висел у него над головой, раскалился докрасна. Воздух был горячим настолько, что обжигал тело, несмотря на щит.

Гарри злобно взглянул на Питера. Он по-прежнему стоял на коленях, свободной рукой поддерживая Гермиону, которая буквально повисла на нем. И тут кто-то положил руку ему на плечо.

— Гарри, отпусти его! — попросила Тонкс. — Мы им займемся.

Мимо пробежал Кингсли Шеклболт, торопясь вступить в схватку против Беллатрисы и ее команды.

Гарри повернулся к Тонкс и мотнул головой.

— Он… пытался… убить Гермиону, — выдохнул он через стиснутые зубы.

Рука слегка дернулась от мышечных судорог, но палочку не выпустила.

— Гарри, не убивай его. Я обещаю тебе, что он получит по заслугам, — уговаривала Тонкс, не решаясь вмешаться в поединок.

— Он… пытался… убить… — повторил Гарри.

— Гарри, остановись! Он нужен нам живым! Он может помочь оправдать Сириуса. Неужели ты хочешь, чтобы Сириус навсегда остался в людской памяти, как Пожиратель Смерти и предатель? Пожалуйста, Гарри!

На секунду Тонкс подумала, что Гарри не слышит ее, но вот он тяжело вздохнул и опустил палочку, которая уже обуглилась и дымилась. Гарри притянул к себе Гермиону и зарылся лицом в ее волосы. Тонкс поспешила обезоружить и связать еле живого Петтигрю.

Гарри коротко коснулся губами волос девушки, которая все еще не совсем пришла в себя и цеплялась за его руку, и пристально посмотрел в глаза Тонкс.

— Ты лично… отвечаешь мне… за него… Постарайся… не накосячить… — выдохнул он, превозмогая боль.

Тонкс кивнула, понимая, что Гарри вовсе не шутит, и ей совсем не хотелось узнать, что он сделает, если такое (будем надеяться, что маловероятное) событие случится. Она присела на корточки возле подростков и протянула им портключ. Миг, и все трое исчезли.

Примечания автора:

Четвертый курс. Турнир трех волшебников, проверка палочек.

Мистер Олливандер почти что выбежал из комнаты, где проводилась церемония, бормоча что-то нечленораздельное. Этот Поттер! Это просто преступление — так обращаться с его творением. Мало того, что палочка была грязной и вся в царапинах и щербинах, так вдобавок, когда Мастер взял ее в руки, он едва почувствовал отклик от сердцевины. Мистер Олливандер был настолько потрясен состоянием волшебной палочки, что даже забыл упомянуть, из каких материалов та сделана. Он очень нервничал перед тем, как проверить работоспособность палочки. Мастер наколдовал одно из простейших заклинаний, которое пришло ему на ум, и обрадовался, обнаружив, что палочка все-таки работает. Торопливо объявив, что все в порядке, он покинул комнату.

«Только представить себе, что сердцевина окончательно выгорела бы после этих простеньких чар! Грегорович припоминал бы мне это всю оставшуюся жизнь. А европейские газеты разорвали бы меня на части! Этот мальчишка едва не уничтожил мою репутацию!» — кипел Олливандер, тяжело шагая к выходу из замка.

Никогда больше он не станет использовать перья феникса в качестве сердцевины. Да и стоят они дорого, такие палочки продавать — себе в убыток…

О родственных связях (ответ на многочисленные комментарии).

Двоюродные, троюродные, шмоюродные… Все это многоюродные кузены и племянники с племянницами — ужасно запутанная штука (это американская система?). В нашем фанфике все проще: Гарри и Андромеда находятся на одном уровне фамильного древа, значит, они кузены (какой-то степени родства). Тонкс на один уровень дальше от корня, значит, она племянница (опять же, какой-то там степени, но кого это волнует).

Это называется Эскимосской системой родственных связей, которая занимает видное место среди таковых, используемых в Европе, и я предположил, что Британия использует тот же самый подход.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Системы_терминов_родства

https://ru.wikipedia.org/wiki/Родство#Кровное_непрямое_родство_(по_линиям_матери_и_отца)

Примечания переводчика:

Скон — маленький хлебец (булочка), традиционно приготовляемый в Шотландии и юго-западной части Англии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Скон

Пеллео — в оригинале Pelleo bludgeoner. Пеллео — вероятно, от греческого πελλέο (камушек), или латинского pellere — отталкивать, отбивать. Bludgeoner — то, что бьет как дубинка (bludgeon). В общем, сильный удар камнем.

Глава опубликована: 05.07.2021

Глава 9. Беда не приходит одна

9 июля 1996 года, после полудня. Площадь Гриммо

Маргарет подскочила от грохота, раздавшегося внизу. Выбежав на лестницу, чтобы узнать, в чем дело, она увидела сцену, которая еще долго будет преследовать ее в ночных кошмарах. Входная дверь была открыта нараспашку, а на полу вестибюля, упав на тело Гарри, рыдала ее дочь.

— Генри! — закричала Маргарет, а сама сбежала вниз, ожидая самого худшего.

Подойдя ближе, она смогла убедиться, что с Гермионой все в порядке, чего нельзя было сказать о Гарри. Он лежал на полу, свернувшись в клубок и трясся в ознобе. Гермиона приподнялась, уложила голову Гарри себе на колени и принялась гладить его по волосам, тихо всхлипывая. Маргарет опустилась на колени рядом с ними и торопливо нащупала пульс. Сердце Гарри колотилось так, словно он самолично пробежал дистанцию на скачках в Аскоте.

Подоспел Генри, едва не скатившись со ступенек, — так он торопился. Видя, что жена занята осмотром юноши, он попросил Гермиону рассказать, что случилось.

— Дамблдор устроил нам ловушку и развеял наши маскирующие чары на виду у всех. В результате на нас напали Пожиратели. Гарри атаковали пыточным проклятием, а я упала и вырубилась. Он закрывал меня своим телом, пока Тонкс не пришла на помощь. Она переправила нас домой.

— Ну, что с ним? — спросил Генри у жены.

— Очень высокий пульс и мышечные судороги. Нам нужно уложить его в постель. Думаю, доза релаксанта сможет помочь. И, наверное, добавим обезболивающее.

Согласно кивнув, Генри опустился на колено и осторожно подхватил Гарри на руки. Поразительно, но тело юноши не было расслаблено, наоборот, оно было напряженным и жестким как доска. Сквозь одежду Генри мог чувствовать дрожь мускулов, которые сотрясали непрекращающиеся судороги. Он поднялся по лестнице в спальню Гарри и сгрузил парня на кровать. Почти сразу в комнату вошли Маргарет и Гермиона, которая была вынуждена опираться на руку матери.

Маргарет тут же сообщила мужу, что ей нужно ехать к ним домой, чтобы забрать необходимые лекарства и медицинские инструменты, но Гермиона удержала ее.

— Ох, я глупая! Надо было сразу вспомнить, — пробормотала девушка. — Добби!

— Добби здесь, хозяйка Грен… — появился домовик. — Ах! Хозяин Гарри болен! Добби готов помогать! Что нужно хозяйке? — зачастил Добби, выкручивая себе уши.

— Принеси сюда все лечебные зелья, которые сможешь найти. Они должны быть в сундуке, который я оставила в доме моих родителей. Там же заберешь медицинские сумки моих родителей. Вообще, неси сюда все, что имеет отношение к медицине, понял? — распорядилась Гермиона, осторожно усаживаясь в кресло.

Маргарет наклонилась над ней. Удерживая один глаз дочери открытым, она несколько раз прикрыла его ладонью, наблюдая реакцию зрачка на свет.

— У нее, возможно, сотрясение мозга, — сообщила она Генри.

Тот раздевал Гарри, чтобы осмотреть парня на предмет других повреждений.

— Я упала и ударилась головой, когда увертывалась от заклинания. Не помню толком, что было потом. Во время переноса портключом я пришла в себя, но меня до сих пор подташнивает, — с трудом выговорила Гермиона, зажав ладонями голову, которая раскалывалась от боли.

Вернулся Добби и принялся доставать и увеличивать вещи, которые он принес — картонную коробку с зельями в разнообразных бутылках (Гермиона использовала любую подходящую тару, пока варила зелья на кухне), «докторские» сумки старших Грейнджеров, шкафчик с домашней аптечкой и многое-многое другое. Гермиона остановила деятельного домовика, когда тот вытащил и увеличил старинное зубоврачебное кресло, которое стояло в кабинете отца в качестве музейного экспоната.

Пока Маргарет рылась в своей сумке, Гермиона медленно встала, неуверенной походкой подошла к коробке и взяла бутылку из-под молока, в которой плескалась темно-зеленая жидкость. Открыв бутылку, она сделала большой глоток Анти-бладжерного восстанавливающего зелья. Головная боль и тошнота немного отступили. Облегченно вздохнув, Гермиона отобрала и передала матери несколько зелий для лечения Гарри.

Тем временем, Генри удерживал Гарри на кровати, пока Маргарет снова проверяла его состояние. После нескольких неудачных попыток Генри удалось схватить руку Гарри и повернуть ее в нужное положение, и Маргарет, наконец, сделала укол. Через несколько минут мышцы расслабились, и Гарри вытянулся на кровати. Он лежал спокойно, и только мелкая дрожь напоминала о недавних страшных судорогах. Теперь можно было напоить его зельями.

Обычно, лечебный эффект от этих зелий проявлялся сразу, но в этот раз не происходило ничего. Словно они вливали ему в рот обыкновенную воду.

— Гарри? Как ты себя чувствуешь?

— Болит… Сильно… Везде…. — простонал парень.

Старшие Грейнджеры переглянулись.

— Повреждены нервные окончания, — определил Генри и повернулся к Гермионе. — Все, что мы можем, — это накачать его обезболивающим, чтобы он отключился. Но у Гарри может выработаться наркотическая зависимость еще до того, как ему станет лучше. Если вообще станет. У тебя нет никаких зелий на этот случай?

Гермиона покачала головой.

— Нет, все, что я варила, используется для лечения травм и ожогов. Ничего обезболивающего. Я не знаю, что делать. Может… погодите… Добби! Ты можешь найти аврора Тонкс?

Эльф, который скромно стоял в сторонке, тут же оказался рядом.

— Конечно, Добби может, мисс Гренджи хозяина Гарри!

— Пожалуйста, отправляйся к ней и спроси — только так, чтобы никто не слышал — чем лечить последствия Круциатуса? Попроси ее поговорить с тобой наедине — мы не хотим, чтобы об этом узнали посторонние. Может быть, у нее найдутся нужные зелья, или она скажет тебе, что нужно купить. Вот тебе деньги, купи все зелья, которые она назовет.

Гермиона передала Добби кошелек, в котором еще оставалось около двухсот галлеонов.

Добби тут же испарился, а Гермиона не церемонясь залезла под тяжелое одеяло, пристроилась под боком у Гарри и стала гладить его по голове и расчесывать ему волосы, тихо нашептывая что-то ободряющее.

Будь ситуация не такой серьезной, ее родители не преминули бы пошутить этому поводу. Но сейчас Маргрет просто присела с другой стороны. Она поглаживала Гарри по руке, а Генри стоял позади нее, положив руку жене на плечо, оказывая молчаливую поддержку. Но Гарри по-прежнему не реагировал и только дрожал и стонал от боли…

Так прошло не более пяти минут, когда хлопок возвестил им, что домовик вернулся. В руках у него была большая коробка с эмблемой волшебной аптеки.

— Добби сделал, как ему велели. Добби купил все, что назвала мисс Тонкси, и столько, сколько смог, — отчитался он.

Домовик поставил коробку на тумбочку возле кровати и щелчком пальцев убрал крышку.

— Мисс Тонкси сказала, что хозяин Гарри Поттер, сэр, должен сразу принять одну порцию синего, а потом, когда зелье подействует и хозяин Гарри Поттер, сэр, проснется — выпить фиолетовое. Мисс Тонкси сказала, что ничего сверх этого мы сделать не можем, но хозяину Гарри, сэру, полегчает к завтрашнему вечеру, — объяснил он и сделал паузу, чтобы передать Маргарет нужное зелье, которое та, с помощью Гермионы, немедленно споила Гарри.

— Завтра утром мисс Тонкси намерена навестить хозяина Гарри Поттера, сэра. Так она сказала. Добби сожалеет, что не может сделать большего для хозяина Гарри. Когда хозяин Гарии Поттер, сэр, проснется, Добби будет умолять хозяина Гарри Поттера, сэра, позволить Добби наказать себя, — прохныкал эльф.

Руки Добби самопроизвольно дергались, поскольку желание наказать себя боролось с приказом, запрещающим это делать.

— Это не понадобится, — мягко остановил его Генри. — Кстати, а где Винки?

— Винки не позвали, поэтому Винки работает и ждет, когда Добби расскажет ей о хозяине Гарри. Добби может пойти успокоить Винки?

— Как нехорошо получилось, — охнула Маргарет. — Винки!

Домовушка тут же явилась на зов. Судя по тому, что она плакала, Винки находилась в таком же смятении, что и Добби.

— Что желает хозяйка Гренджи-мама? — спросила она, шмыгнув носом.

Маргарет присела перед Винки на колени и обняла ее.

— Гарри пострадал, но теперь он пойдет на поправку благодаря помощи Добби. Я вызвала тебя сюда, чтобы ты не оставалась в одиночестве.

От радости, что с хозяином Гарри все будет хорошо, Винки даже забыла сконфузиться от того, что ее — домашнего эльфа — обнимают. Она покорно позволила подвести себя к кровати. Маргарет снова села рядом с Гарри, а Добби и Винки присоединились к бдению у постели больного, но сначала оба домовика принесли стулья, напитки и легкие закуски для своих заботливых хозяев.

Как и предсказывала Тонкс, примерно через час Гарри очнулся, выпил второе зелье и снова заснул. Всю ночь Грейнджеры оставались возле него.

В логове Темного Лорда

Помещения тайного убежища Волдеморта оглашали громкие крики — это Темный Лорд лично разбирался с Пожирателями, входившими в группу захвата. Нет, он понимал, что операция была организована второпях, после того как младший Малфой случайно столкнулся с этим паршивцем Поттером и старикашкой Дамблдором, но провала не должно было быть! Только нынешнее состояние Волдеморта удерживало его от немедленной казни провинившихся, но наказания им не избежать.

Как ни смотри, но он отправил восемь человек против Дамблдора, Поттера и его грязнокровной подружки. И что в итоге? Долохов убит, двое попали в плен. Волдеморт снова приласкал Круциатусом последнего из допрашиваемых, и пока тот корчился на полу, повернулся к коленопреклоненному командиру группы.

Темный Лорд запнулся, увидев, что единственная женщина из круга его приближенных смотрит на него едва ли не с вожделением. Она желала получить от него проклятие.

— Нет, Белла, я не собираюсь проклинать тебя, — заговорил он приторно-ласковым голосом.

Лицо женщины вытянулось, и Волдеморт понял, что, как это ни неприятно, но надо признать — Белле невозможно помочь. Она уже была не в себе, когда он познакомился с ней, а после Азкабана Белла оказалась в одном шаге от окончательного безумия. Надо постараться никогда больше не проклинать ее, иначе она пойдет вразнос.

— Нет, моя дорогая, ты заслуживаешь особого наказания, — ласково прошептал он, заставив всех присутствующих задрожать. — В течение месяца я запрещаю тебе пытать, калечить и убивать кого бы то ни было. Тебе даже смотреть на такое не позволяется, если только я не пошлю тебя на задание. Но и тогда ты будешь строго следовать приказу — никаких случайных жертв, — Беллатриса смотрела на него глазами побитого щенка. — Кроме того, каждое утро ты будешь спускаться в темницу, обходить камеры и лечить узников. Когда узники будут здоровы, ты сотрешь им воспоминания о пережитом и отпустишь их целыми и невредимыми в маггловский мир, — заключил Лорд, наслаждаясь выражением ужаса на лице женщины.

— Вы же все позаботитесь, чтобы темницы не пустовали, — он обвел взглядом стоящих вокруг Пожирателей, которые разразились возгласами одобрения.

— А теперь пошли вон!

Когда все, кроме Беллатрисы, выбежали из зала, Волдеморт подошел к своему трону и медленно опустился на него.

— Ах да, Белла, если ты осмелишься еще раз огорчить меня или хотя бы в малейшей степени нарушить условия твоего наказания, я заставлю тебя согревать постель пленникам-мужчинам, — прошипел он.

Взгляд багровых глаз впился в темные глаза женщины и прорвался в глубины ее разума, когда та упала в обморок от одной мысли о «дополнительных услугах».

10 июля 1996 года, 7:34 утра. Площадь Гриммо

— Да что б тебя! — снова выругалась Тонкс, материализовавшись в пустом холле.

Сообразив, что к чему, она поспешила в спальню Гарри, где и нашла его и всех Грейнджеров. Представители старшего поколения сидели на стульях возле кровати, а Гермиона по-прежнему обнимала Гарри. Увидев гостью, она села в постели и приветственно помахала ей.

— Привет, Тонкс. Что случилось?

— Орден случился! — прошипела Тонкс, и ее волосы окрасились в пурпурный цвет. — Дамблдор раскрыл меня. Он видел, как я разговаривала с Добби вчера вечером в Министерстве. От вопросов я отвертелась, но он с самого утра пытался связаться со мной.

Какое-то время в комнате слышались ругательства разной степени цветистости, а затем Генри задал самый важный вопрос:

— Что это значит для нас?

— Орденцы ищут вас всех, а учитывая, что Добби связан с Гарри, им теперь известно, что я общаюсь с вами. Если они способны сопоставить факты, то в скором времени будут знать, где вы скрываетесь. Выгляните в окно, готова поспорить, что они уже ошиваются снаружи. Чтобы вернуть тебя, Гарри, Орден будет следить за мной днем и ночью, если они не решатся открыто арестовать меня.

Взгляд в окно подтвердил опасения Тонкс. Не менее трех человек уже маячили перед домом.

— Гермиона… — прохрипел Гарри.

Возбужденные голоса разбудили его.

— Гарри! — вскрикнула Гермиона и сходу набросилась на него с вопросами и упреками.

— Ты в порядке? Ах ты, глупый… мальчишка! Почему ты не уклонился от Круциатуса? — всхлипнула она. — Ты же должен был его заметить даже раньше меня!

— Он попал бы в тебя… — прохрипел Гарри.

Возможно, он сказал бы что-то еще, но крепкие объятия заставили его замолчать.

Тонкс фыркнула и подтолкнула локтем Маргарет. Наклонившись к ней, но продолжая наблюдать за подростками, она спросила громким шепотом:

— Напомните, когда будет свадьба?

— Как только, так сразу, — отозвался Генри.

Судя по всему, то, что Гарри буквально заслонил собственным телом Гермиону, обеспечило ему полное одобрение со стороны отца — во всяком случае, на данный момент.

Когда подростки разомкнули объятия, Тонкс снова перешла к делу.

— Для рапорта мне нужно ваше описание боя в Косом переулке.

Ребята переглянулись, и Гермиона приступила к рассказу о том, как все происходило, вплоть до момента своего падения и травмы головы.

Гарри дополнил ее показания. Под конец Тонкс сообщила о судьбе Петтигрю и о том, что Руфус Скримджер, новый глава ОМП, возобновил рассмотрение дела Сириуса Блэка.

— Жаль, что я этого не видела. Очевидцы утверждают, что Фадж ругался как сапожник, но мой новый босс не собирался уступать, — усмехнулась она.

Фактически, Скримджер лично занялся этим делом, используя его как предлог, чтобы потеснить министра, преследуя собственные политические амбиции. Он не собирался упускать подобный шанс.

— Кстати, нам удалось схватить того Пожирателя, которого вырубила Гермиона, и еще одного из второй группы. При виде авроров, эти трусы быстренько смылись, и моя чокнутая тетушка в том числе, — завершила рассказ Тонкс.

Гермиона задумчиво прикусила губу.

— Это чем-то грозит Гарри? — уточнила она. — Против него выдвинули какие-нибудь обвинения?

— Не переживай, подружка, Скримджер узнал о схватке в Косом от нас с Кингсли. Он заявил, что с того момента, как стало ясно, что Беллатриса была в числе нападавших, любое применение силы было оправдано. Босс тут же подписал наш рапорт, тем самым освобождая тебя от всяких обвинений. Признайтесь, иногда неплохо иметь в начальниках сторонника жесткого курса.

Маргарет нетерпеливо ерзала на стуле, дожидаясь своей очереди поговорить с Гарри.

— Как ты справляешься с последствиями, Гарри? Ты был в реальном бою. Что ты чувствуешь?

— Я в порядке, — последовал традиционный ответ, но затем Гарри нахмурился. — Собственно, меня это немного беспокоит. Наверное, я должен испытывать потрясение или что-то в этом роде, но я ничего такого не чувствую. Вообще ничего, а ведь я убил человека.

— Не обязательно, — похлопал его по плечу Генри, решив подбодрить будущего зятя. — После всего, что тебе пришлось пережить, немудрено, что ты эмоционально выгорел. Но и страдать по этому поводу я не стану. До тех пор, пока тебе не станет нравиться убивать, с тобой все нормально.

— И вот еще что, Гарри, — добавила Тонкс. — Я понимаю твои мотивы, но закрывать собой Гермиону было глупо. Позвольте мне объяснить, — она выставила ладони, предупреждая возможную реакцию. — Согласна, Круциатус очень неприятная штука, но Гермиона уже взрослая девушка, а девушки привычны терпеть боль. А вот то, что проклятие вывело тебя из строя, поставило обе ваши жизни под удар! Как боец, ты лучше Гермионы — ты быстрее, ты не сдерживаешь себя, а когда ты колдуешь в полную силу, то, как мы убедились, твои проклятия способны пройти сквозь щиты.

— Наилучшей тактикой было бы сначала шарахнуть по Петтигрю, а затем атаковать Пожирателя, который напал на Гермиону. Понимаешь, пыточное проклятие не убивает, то есть, твой враг практически не участвовал в схватке, пока держал его. Тем самым твои шансы увеличивались.

Тонкс закончила лекцию и улыбнулась слушателям, которые в шоке смотрели на нее.

Генри тихо присвистнул и покачал головой.

— Напомните мне, что вас лучше никогда не злить.


* * *


Новоявленные затворники перешли к обмену новостями, но тут кто-то позвонил в дверь.

— Должно быть, это Дамблдор, — возвестила Тонкс.

Генри скривился.

— Ну вот, а я-то думал, что это Свидетели Иеговы, — протянул он, закатив глаза.

Стало ясно, от кого Гермиона унаследовала эту привычку.

— Пусть себе звонит, или все же поговорим с ним? — осведомился Гарри.

Он попытался сесть, и Гермиона поспешила помочь ему. Она так и вилась вокруг Гарри, к вящему удовольствию Маргарет.

— Пока ты не пригласишь его в дом, он сюда не войдет, — задумчиво проговорила Тонкс. — Но ты можешь хотя бы послушать, что он скажет.

— Ладно, тогда я оденусь и встречу его внизу, — решил Гарри.

Гермиона замялась, решая, должна ли она помочь ему одеться, но взгляд матери подсказал ей, что сейчас не совсем удачный момент. Поэтому она решила подождать Гарри снаружи и помочь ему спуститься по лестнице, когда тот выйдет.

— А вы ничего не можете сделать? Вы ведь аврор, а эти типы перешли уже всякие границы! — раздраженно фыркнул Генри, когда они спустились в холл. — Они фактически вынудили нас скрываться в этом доме и наверняка похитили бы Гарри, если бы не эти ваши порт-штуковины.

— Вы говорите о Дамблдоре, а он в Британии одна из наиболее сильных фигур — как в магии, так и в политике. Он глава нашего Парламента и пользуется огромным влиянием в Министерстве. Что бы он ни сделал, он выйдет сухим из воды. И я уверена, что, когда дело касается благополучия ребенка, у него есть законное основание вмешаться. Будучи директором Хогвартса, он, тем самым, является магическим опекуном Гарри Поттера, — объяснила Тонкс.

Упомянутый Поттер как раз показался на лестнице. Он спускался сам, пускай со скоростью улитки и пошатываясь на негнущихся ногах. Гермиона шла рядом, готовая броситься на помощь по первому знаку.

— То есть, фактически, он пока не нарушает законов? — нахмурился Генри.

— Нет. К тому же большинство из этих законов написано им самим. Он знает в точности, что ему позволено, а что нет.

Их разговор был прерван новым, более продолжительным и требовательным звонком. Тонкс даже подпрыгнула от неожиданности, а ее волосы полыхнули ярко-желтым. Неожиданно она замерла.

— Ремус… — прошептала она и, подбежав к Гарри, затараторила.

— Гарри, запомни, что бы ты ни делал, не приглашай никого войти в дом и сам не выходи за порог. Никаких физических контактов. Защита дома удерживает их снаружи. Говори с ними и тяни время — я постараюсь привести Ремуса. Боюсь, нам обоим придется тоже переселиться сюда.

Тонкс торопливо попрощалась и поспешила к камину, а Гарри, с Грейнджерами в качестве эскорта, пошел открывать дверь.

Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и перед ними, как в раме, предстал улыбающийся Дамблдор.

— А, Гарри, наконец-то. Мы пришли, чтобы доставить тебя домой, к твоим родственникам, — как само собой разумеющееся, заявил он.

— Странно, я, кажется, такси не заказывал, — парировал Гарри.

Генри хрюкнул, сдерживая смех, но быстрый взгляд Маргарет призвал его к порядку. Члены Ордена, явившиеся вместе с Дамблдором, а их было около десятка, возмущенно зашумели, как всегда, когда кто-нибудь осмеливался противоречить их всемогущему лидеру.

— Гарри, послушай, я знаю, что ты расстроен, но ты обязан вернуться в семью.

— Моя семья вся здесь! — рявкнул Гарри. — Эти злобные уроды, что живут на Тисовой, никогда не были и не станут моей семьей. Вот моя семья! — он демонстративно повел левой рукой назад, указывая на Грейнджеров. Правой рукой он опирался на ручку двери, чтобы удержаться на ногах.

Поскольку Гарри стоял к ним спиной, он не мог видеть их гордых улыбок.

— Гарри, ты сам понимаешь, что должен вернуться. Волдеморт ищет тебя, и оставаться здесь просто небезопасно.

Гарри рассмеялся.

— Сэр, вы сейчас можете разговаривать со мной только потому, что вам известна тайна этого дома. Волдеморт не знает этот секрет. И если я действительно в опасности, то почему вы не можете войти в дом?

— Я тебя понял, — вздохнул старый маг. — Но, может быть, нам следует сесть рядом и поговорить? — предложил он, и видя, что Гарри не собирается отвечать, спросил напрямую. — Позволишь мне войти?

— Вы меня за дурака держите, директор? Я хочу, чтобы вы оставались именно там, где сейчас стоите. Уж, конечно, я не собираюсь впускать врагов в мой дом.

С улицы донеслось дружное «Ах!», и только Снейп ограничился привычным брюзжанием. Молли Уизли, без которой, разумеется, не обошлось, тут же набросилась на Гарри с упреками.

— Гарри Поттер! Не смей говорить с директором в таком тоне! Какой он тебе враг? Что это взбрело вам в голову, молодой человек?

— Здравый смысл, вот что! — рявкнул в ответ Гарри.

Матриарх Уизли надулась и разразилась бессвязными звуками, гримасничая и подскакивая. В своем возмущении она сильно напоминала огромную рассерженную курицу, одетую в платье и передник.

— Ну да, конечно, — приняла эстафету Маргарет. — Разумеется, вы нам не враг. Вы только навели на Гарри группу головорезов, когда посреди толпы сняли с него маскировку. Интересно, вы такой глупец от рождения или специально тренировались? Да с такими друзьями, как вы, Гарри никаких врагов не нужно! — ядовито выплюнула она.

— Позвольте заверить вас, миссис Грейнджер, что все это было одним большим недоразумением, — попытался успокоить разгневанную женщину Дамблдор.

Он прекрасно понимал, что Гарри прислушивается к ее мнению. Члены Ордена просто стояли, разинув рты, и пялились на магглу, которая посмела оскорбить их предводителя.

— Разумеется, директор, — ехидно поддакнул Гарри. — А теперь, поскольку мне нужно заняться делами, позвольте пожелать вам хорошего дня. Рад был поговорить с вами.

С этими словами Гарри потянулся закрыть дверь, но Дамблдор не собирался сдаваться.

— Гарри, я вынужден настаивать, чтобы ты пошел со мной.

Ничего хуже он не мог придумать. Гарри полностью потерял контроль над собой.

— Директор, вы когда-нибудь слышали о такой вещи как выбор? Какого хрена, кем ты себя возомнил, старая задница, что вмешиваешься в чужие жизни?

Непонятно, что оказало такое воздействие — эти слова, или летящие искры, а может быть, вихри, закрутившиеся вокруг Гарри, — но весь Орден дружно ахнул и бросился искать укрытие. Даже Молли не сказала ни слова, а попыталась спрятаться за фонарным столбом.

— У тебя нет никакого грёбаного права чего-либо требовать от меня. Дурсли подписали мне разрешение оставаться здесь под присмотром Тонкс и Ремуса вплоть до моего семнадцатилетия. Повторяю еще раз — Я НИКУДА НЕ ВЕРНУСЬ! — выкрикнул Гарри, брызгая слюной на Дамблдора.

Тот стоически вытерпел это, но улыбка исчезла с его лица. Теперь и его аура стала видимой. Страшие Грейнджеры инстинктивно начали отступать, как и несколько орденцев, которые еще не успели спрятаться. И только Гермиона осталась на месте — она лишь чуть сдвинулась, чтобы оказаться у Гарри за спиной. В противостоянии, которое все считали неизбежным, это было самое безопасное место.

Дамблдор сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Мистер Поттер, — заговорил он. — Позвольте мне сообщить вам, что это разрешение больше недействительно. Ваши родственники передумали и согласились забыть о вашем поведении и разрешить вам вернуться домой. Кроме того, ваши вчерашние действия, как и недавняя вспышка, ясно дают понять, что вы определенно не готовы жить самостоятельно, без надзора и руководства со стороны компетентных взрослых. Поскольку вы настаиваете на том, чтобы не возвращаться на Тисовую улицу, вы вместе со мной отправитесь в Хогвартс, где останетесь под моим присмотром и опекой до начала следующего учебного года. Вы должны уяснить, что выбрали неверный путь. Я не стану стоять в стороне и смотреть, как вы обращаетесь во Тьму, как это когда-то сделал Риддл.

Все вокруг, кроме Дамблдора, пригнулись, ожидая, что теперь-то Гарри точно слетит с катушек. Однако, ко всеобщему удивлению, парень, наоборот, расслабился. Решив, что он достаточно запугал Поттера, чтобы тот подчинился, Дамблдор тоже расслабился и снова заулыбался.

Но улыбка держалась недолго, потому что Гарри расхохотался.

— Отправляйтесь к себе и поцелуйте Снейпа в дёсны, — выпалил он и захлопнул дверь.


* * *


Обернувшись, Гарри увидел пять человек, которые недоверчиво уставились на него. И если Грейнджеры просто смотрели, то Тонкс, которая, должно быть, вернулась с Ремусом, пока Гарри препирался с директором, изображала рыбу, выброшенную на берег. Она беззвучно открывала и закрывала рот, а ее волосы эффектного ярко-розового цвета стояли торчком на голове. Ремус же смотрел на Гарри с ужасом, а Гермиона скривилась от отвращения.

— Эй, вы чего? — не понял Гарри.

— Дамблдор, целующийся со Снейпом? — переспросила Гермиона. — Бе-е.

— Гарри, это совсем не смешно, — нервно перебил ее Ремус. — Я едва не расстался с завтраком, когда ты это сказал. Боюсь, мне придется прибегнуть к Обливиэйту, чтобы стереть из памяти то, что я себе вообразил.

— Как и орденцам, что стояли там снаружи, — рассмеялась Маргарет.

Сильный взрыв за дверью заставил ее подскочить и завизжать от страха.

Тонкс и Ремус подбежали к окну, выходящему на улицу, в то время как Гарри машинально наколдовал щит и встал, закрывая Грейнджеров.

Прижимаясь спиной к стене, Ремус осторожно выглянул в окно. Но вместо того, чтобы отступить в безопасное место, он, наоборот, встал поудобнее и стал рассматривать что-то на улице, смеясь во все горло.

Остальные поторопились присоединиться к нему и как раз успели увидеть, как Снейп в дымящейся мантии исчезает с помощью портключа. Остальные члены Ордена суетились вокруг Дамблдора, помогая тому встать.

— Ну Снейп, ну дурак! — веселился Ремус. — Надо же было придумать — взрывать зачарованную дверь.

Держась за живот от смеха, он сполз по стене на пол, где и остался сидеть.

Орденцы, наконец, начали расходиться, и обитатели осажденного особняка отправились обедать. Гарри снова был вынужден опираться на Гермиону, поскольку адреналин схлынул, но в целом он чувствовал себя лучше. За столом говорили о том о сем, никаких проблем, требующих немедленных действий, не было, но, тем не менее, все разговоры сводились к одной теме.

— Ладно, начнем с хороших новостей, — взяла на себя управление Тонкс. — Скорее всего, мы здесь в безопасности. Не думаю, что Дамблдор подключит авроров или разрушителей проклятий, чтобы пробить чары на доме, поскольку это означало бы, что ему придется раскрыть тайну его местонахождения. И поверьте мне, местная защита уступит только усилиям небольшой армии, которая будет готова понести тяжелые потери. Блэки веками славились своими защитными заклинаниями. Легче было бы проникнуть в Хогвартс, поскольку тамошние чары не убьют вас в случае ошибки. Кроме того, у Дамблдора нет ничего против нас, чтобы оправдать такой шаг.

— То есть, пока он не дойдет до края или не сфабрикует поддельные доказательства, нам ничего не угрожает? — уточнил Гарри, и Тонкс кивнула.

— Так, Гарри, что будем делать дальше? — спросила Маргарет.

Так как Гарри твердо заявил, что в Хогвартс он не вернется, они уже обсудили возможные альтернативы. Все единодушно решили, что Гермионе тоже незачем возвращаться в школу. Не надо было быть ясновидящим, чтобы предсказать, что девушке там придется несладко и что в итоге ее попробуют использовать как наживку для Гарри.

Кстати, Ремус тоже мог оказаться идеальной приманкой. Если бы его заметили за пределами особняка, Дамблдор наверняка попытался бы арестовать оборотня по сфабрикованным обвинениям — только чтобы иметь возможность шантажировать Гарри.

Но так как Ремус Люпин был сертифицированным преподавателем, Тонкс придумала, как одним выстрелом убить двух зайцев, и сейчас торопливо высказывала свои соображения.

— Повтори-ка еще раз, пожалуйста, — попросил Гарри, когда Тонкс выговорилась.

— С удовольствием, милорд Блэк, — улыбнулась Тонкс, изобразив нечто вроде намека на реверанс. — Если вы внесете в министерство залог по тысяче галлеонов за себя и Гермиону, а также подадите заявление на обучение в частном порядке у мистера Ремуса Люпина, сертифицированного преподавателя, с вас будет снят запрет на колдовство несовершеннолетних, независимо от того, учитесь вы на самом деле или нет. Это также ослабит доводы Дамблдора, что вы лишены должного образования.

— То есть, ты хочешь сказать, что к большинству чистокровных студентов этот запрет не применятся просто потому, что они подмазали кого надо? — недоверчиво уточнила Гермиона.

— Только не говори мне, что ты сама об этом не догадывалась, — фыркнул Гарри.

Гермиона бросила на него убийственный взгляд, но на Гарри это не подействовало, даже в его нынешнем плачевном состоянии. Все же его не зря называли Мальчик-Который-Выжил.

— Официально, этот залог используется для покрытия расходов на устранение любых проблем, которые случатся по твоей вине в период обучения. Потраченная сумма должна быть возмещена, чтобы сумма залога оставалась неизменной. Между прочим, окончательный баланс, сложившийся на дату твоего совершеннолетия, переходит на счет Министерства, так что, по сути, ты права — если у тебя есть деньги, ты можешь делать все, что хочешь, — признала авроресса.


* * *


Следующие несколько часов ушли на то, чтобы отправить Добби «зачистить» квартиры Ремуса и Тонкс, которые окончательно переселились в особняк на Гриммо. Винки заявила, что приготовит ужин, хотя особого аппетита ни у кого не было. Из всех обитателей только Тонкс сохранила известную свободу передвижения, поэтому она отправилась в Министерство за необходимыми документами.

Пока они перелопачивали толстенную пачку пергаментов, в дверь снова постучали. Звук был немного странным, Гарри показалось, что он услышал эхо, но решил не открывать.

Посмотрев на часы, он обнаружил, что время уже восемь вечера с минутами, а стопка заполненных документов все еще меньше тех, что дожидались своей очереди. Вздохнув, Гарри решил, что гость, кто бы он ни был, все же является меньшим злом.

Он подошел к двери и открыл ее почти сразу после того, как снова раздался этот двойной стук.

— Я бы сказал, что это странно, брат мой!

— О да! Ты прав, мой возлюбленный брат.

— В самом деле? Ну спасибо, я тебя тоже люблю. Но все же я ожидал увидеть садовую тачку.

— Или иную штуковину на колесах.

— Может быть, это заклинание левитации?

— Или чары уменьшения веса…

— Допустим, но размер? Это же никак не спрятать! Неужели Усыхающие чары?

— О нет, мой дорогой брат, не думаю, что найдется мужчина, который станет их применять в подобной ситуации.

— Да, в самом деле, я забыл. Пожалуйста, не вносите это в протокол.

Гарри ничего не понимал. Эти двое только внимательно оглядели его и сходу затеяли какой-то странный диалог.

— О чем это вы болтаете, клоуны? — подозрительно спросил он. — Да и время позднее, кстати.

— О твоих «шариках», разумеется, — протянул близнец, что стоял слева.

— Мы ожидали, что для того, чтобы перевозить эти огромные образчики мужского достоинства, сделанные, смею предположить, из стали, тебе понадобится, по меньшей мере, тачка, — дополнил правый близнец.

— По меньшей мере, брат мой. Накричать на нашего глубокоуважаемого директора и послать его, намекнув при этом на его сексуальные предпочтения! Да, на такое мало кто отважится, — принял эстафету левый.

— Вообще никто, если на то пошло, — подвел итог правый.

— О, привет всем! — воскликнули они дуэтом, улыбаясь кому-то у Гарри за спиной.

Обернувшись, тот увидел, что все остальные «осажденные» собрались в холле и висят друг на друге, хохоча до слез.

— Откровенно говоря, — обратился к Гарри левый близнец, — мы хотели бы присоединиться к вам. Какие бы ни были твои планы, мы хотим в этом участвовать.

— Ну да, ведь обычно самое интересное происходило вокруг тебя, а мы в любом случае не собираемся возвращаться в Хогвартс.

— Даже если они отменят приказ о нашем исключении.

— Так что мы думали открыть магазин приколов, как и хотели…

— …стать приличными людьми…

— …усердно работающими членами общества…

— …или присоединиться к тебе и принять участие в твоем удивительном приключении…

— …за которым мы с интересом наблюдаем с самого начала.

Близнецы переглянулись, вытащили свои палочки и заговорили:

— Мы никоим образом не собираемся препятствовать Гарри Поттеру в его удивительном приключении вне Хогвартса, равно как и доносить все, что узнаем, Ордену Феникса, каким бы то ни было способом. Клянемся в том нашей магией!

— Итак, поскольку обмен любезностями закончен, не будешь ли ты так добр позволить нам войти? — улыбнулся правый из близнецов.

Гарри в который раз спросил себя, не безумна ли эта парочка, потому что общение с ними вызывало у него головную боль.

— Хорошо, но я подожду вносить вас в список. И предупреждаю, первая ваша проделка, выходящая за рамки обычных шуток, — и вы вылетите отсюда. Ясно вам? — уступил Гарри, прекрасно зная, что полностью запретить близнецам устраивать розыгрыши невозможно — это все равно, что запретить им дышать.

Близнецы закивали, причем их головы двигались в идеальной противофазе, наверняка затем, чтобы вызвать у кого-то головокружение. Гарри снова вздохнул, протянул руки и протащил рыжиков сквозь зачарованный барьер. Он тут же оказался затянутым в вихрь объятий и похлопываний по спине. Наконец, его отпустили, и близнецы начали здороваться с остальными. Гарри на всякий случай постарался запомнить, что левый близнец представился старшим Грейнджерам как Фред Уизли.

Снова устроившись за столом с документами, Гарри задал очевидный вопрос:

— Как вам удалось проскочить мимо соглядатаев Ордена? Не ошибусь, если предположу, что за этим местом следят днем и ночью.

— Ты позволишь, Джордж?

— Как пожелаешь, брат мой.

— Видите ли, используя наш могучий интеллект, наши способности прозревать будущее и наши многочисленные таланты, мы нашли идеальный способ пройти мимо охранника, дежурящего сегодня вечером…

Фред сделал драматическую паузу, прежде чем закончить фразу.

— Мы подсунули Мундунгусу бутылку Огневиски.

Когда смех в комнате затих, Гарри задал следующий вопрос.

— Как там дела в Норе?

— О, мама буквально дымится, она кипит от возмущения, вспоминая твое выступление перед ними. Кричит, что ты не проявил никакого уважения, и что она не таким тебя воспитывала. Она даже заявила, что мы и то ведем себя лучше, — усмехнулся Фред, на что Джордж добавил, — почему мы и отправились к тебе, чтобы взять несколько уроков.

Гарри опустил голову и тяжело вздохнул. Гермиона положила руку ему на плечо и с надеждой в голосе спросила:

— А Рон? Джинни?

Джордж помрачнел.

— Рон, как всегда, ведет себя как придурок и дуется на тебя за то, что ты обратился за помощью к Гермионе, а не к нему. А, и еще за то, что ты всегда получаешь все, что хочешь. Похоже, Гермиона, что он интересовался тобой, как мы и предполагали. Будьте готовы к тому, что он закатит истерику, если когда-нибудь узнает, что вы встречаетесь.

— Ему следовало бы почаще демонстрировать этот интерес, а не устраивать постоянные скандалы, — огрызнулась Гермиона. — Я могу сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз мы с ним разговаривали нормально, без драки. Да, я знала, что нравлюсь ему, но у Рона на первом месте всегда были еда и квиддич, а меня это не устраивает. Ладно, как там Джинни?

— О, у нее все хорошо. Ты знаешь, она сказала нам, что даже рада, что именно ты встречаешься с Гарри, потому что ты не станешь отгонять ее и позволишь сохранить их дружбу. Вот Чжоу, по ее словам, так бы и сделала. Кажется, она хорошо тебя изучила.

Гермиона молча улыбнулась. Ее не смутило то, что Джинни сразу пришла к правильным выводам. Хотя Гермиона не делилась с ней своими фантазиями, Джинни знала, что ей, как и любой девушке, нравятся романы о героях, спасающих красавиц. Все остальные в Хогвартсе не знали о Гермионе даже этого.

— А ваш отец? — перебил их Гарри.

— Всё как всегда — пытается утихомирить маму и объясняет ей, что у тебя могли быть причины поступить так, что, возможно, произошло какое-то недоразумение, которое вынудило тебя вести себя таким образом… Ну, ты же знаешь нашего папу.

Гарри не смог сдержать улыбку. От мистера Уизли, этого мягкого, отзывчивого человека, он именно такого и ожидал. Гарри мог только надеяться, что у Артура не будет неприятностей с Молли из-за того, что тот встал на его сторону.

Фред неожиданно встрепенулся.

— Кстати, вам это может быть интересно — Дамблдор лишился двоих разрушителей проклятий. Он пытался убедить Билла, чтобы тот вместе с Флер попробовал сломать защитные чары на этом доме.

— О да! — фыркнул Джордж. — Но Билл отказался, поскольку он, цитирую, «не собирался провести следующий выходной в качестве покойника!».

— Видимо, он предпочитает провести выходной с очаровательной Флер. И я его прекрасно понимаю — лежать на мисс Делакур безусловно приятнее, чем в гробу, — пошутил Фред.

Брат наградил его подзатыльником.

— Эй, осторожней со словами — здесь дамы!

— Простите, — извинился Фред, вот только раскаяния в его голосе было не больше, чем у Ли Джордана, когда тот комментировал квиддичные матчи.

— А когда Дамблдор продолжал настаивать, что это очень важно, — продолжил он рассказ, — Билл просто послал его. Мама, конечно, распсиховалась, но быстро сменила пластинку, когда Билл намекнул, что свадьбу надо бы делать во Франции, в доме невесты, как того требует традиция. В общем, Билл сейчас там, знакомится с будущими родственниками и вместе с Флер наслаждается отдыхом. Солнце, пляж и все такое.

— И это еще одна причина, почему мама так сердита на тебя. Она утверждает, что это — твое плохое влияние. Не покажешь нам, как ты это делаешь? — усмехнулся Джордж и поиграл бровями, глядя на Гарри. — Было бы неплохо иметь возможность влиять на малознакомых людей на расстоянии.

Проведя еще некоторое время за дружеской болтовней и вдоволь насмеявшись, близнецы попрощались. Уходя, они пообещали шпионить за Орденом и обеспечивать прорыв блокады, разумеется, за определенное вознаграждение. В результате Гарри попросил Тонкс скопировать еще два комплекта заявок.

Ночь обещала быть долгой.

Примечания переводчика:

Скачки в Аскоте (Royal Ascot) — традиционные скачки на ипподроме в графстве Беркшир, которые проводятся с 1711 года. Ипподром построен на земле, принадлежащей короне, и считается территорией Виндзорского замка. Королевская семья никогда не пропускает это мероприятие.

И опять же по традиции, Аскот еще и соревнование экстравагантных женских шляпок. https://vogue.ua/article/fashion/aksessuary/samye-interesnye-shlyapki-na-skachkah-royal-ascot.html

Глава опубликована: 22.07.2021
И это еще не конец...
20 комментариев из 137 (показать все)
AlexBorman
А вы, случайно, не путаете влюбленность, которая случилась у нее в детстве и любовь которая была уже после того, как она разглядела в Гарри личность, а не героя.
И с чего она ему вообще должна была хранить верность?
Вся ваша аргументация строится на том, что Джинни изначально была связана обязательствами с Гарри. Они до этого не были ни женаты, ни помолвлены, ни даже в отношениях ближе,чем "сестра друга" и "друг брата" соответственно.
Вы с чего-то придумали "большую любовь с пелёнок", которой НЕ БЫЛО. Была обычная история, когда двое просто находят друг друга в качестве подходящих партнёров.
Товарищи.
1. Джинни с детства была "влюблена" в Гарри, как обычные девочки "влюбляются" в киногероев, а парни в киногероинь (что бывает не так уж и редко... или раньше бывало, когда среди этих самых героинь было в кого влюбляться?).
2. В реале она с Гарри была только знакома. Ну и он спас Джинни от ДневниМорта и Василиска, да. Лав-стори развернулась уже глубоко потом.
3. Прежде чем чего-то квакать по поводу облико аморале - проведите гендерную инверсию. То есть просто поменяйте Гарри на девочку, Джинни на мальчика - как, будете Джинну (надеюсь, не Квай-гону) выговаривать? Ну или в каноне - у Гарри тоже там были какие-то девицы (Патил, Чанг) - что-то не вижу такого же осуждения, как в адрес Джинни. Хотя разницы, как по мне, аж никакой.
Стоит отметить, что Джинни - совсем не самый любимый мной персонаж. Скорее наоборот, нелюбимый. Но вот такие идиотские и ханжеские к ней претензии - это не есть гуд.
Добрый вечер! прочел первую главу,начало понравилось ))
по поводу: "Дисклеймер от автора: Я выплачиваю банку кредит за дом, результаты моей работы принадлежат боссу, жена забирает мою зарплату, а всеми правами на Гарри Поттера владеет Дж.К. Роулинг… Вот блин…"
Сочувствую! как-то все не очень радостно выглядит.
Во второй главе у Хедвиг лапа/лапка, но никак не нога.
Прикольный фик!Спасибо за перевод!
В восьмой главе Гарри какой-то тормознутый в бою. нет бы пару бомбард максима жахнуть, он с инседио балуется. Опять же Риктусемпру забыл!
ну и конечно жду продолжения! :-)
Весьма интересная работа.
В ожидании обновления перевода.
Snake_sh
Там же сказано что после круцио у него проблемы с наведением и точностью, поэтому и никаких точных скилов. А бомбарда в его исполнении при возросшей мощности тупо опасна он может и Герми задеть, так что вполне логичный выбор
Несколько наивно, но хорошие идея и язык.
Вы молодец!
Спасибо за обновление перевода.
В ожидании следующего.
Я просто похлопаю.)
Поцелуйте Снейпа в дёсна)))) Просто угар, Гарри молодец.
Ясное дело что Дамблдор тут гадский гад и использует людей не в открытую, а в тёмную, чтобы его руки были чистыми перед обществом. Но, видит Мерлин, нужно быть 146 процентными моральными ублюдками, чтобы потакать желаниям этого бородатого шизоида просто управлять шестнадцатилетним пацаном как марионеткой и в итоге послать его на смерть. Что Молли с её явно психическими расстройствами на почве помешательства о "большой семье Уизли", что Артур, придурковатый муженёк-подкаблучник, не удивлюсь если ещё и рогоносец, что остальные члены ордена курицы, как бы сражаясь на светлой стороне подставят любого другого под удар, даже детей или семью, лишь бы не перечить воле его светлейшества. Фу такими быть.
Хороший фанф.
Miresawa
AlexBorman
И с чего она ему вообще должна была хранить верность?
Любой человек, который любит кого то (и не важно, любовь или влюбленность), обязан хранить верность, или этот человек ВСЕГДА будет изменять и ходить на право и на лево, а измена- худшее что можно сделать
Алекс Воронцов

Ну или в каноне - у Гарри тоже там были какие-то девицы (Патил, Чанг) - что-то не вижу такого же осуждения, как в адрес Джинни. Хотя разницы, как по мне, аж никакой.
С Патил он только танцевал на Балу, потому что Чжоу уже была занята, и он 2 года цеплялся за Чжоу, потом сходил с ней пару раз на свидания на 5м курсе, но потом он понял что она ему не подходит и его чувства перегорели, и уже на 6м курсе, приблизительно с середины года начал встречаться с Джинни. То есть по факту отношения до Джинни у него были только с Чжоу и то, очень короткое время. А так его никто не осуждает именно потому, что он не гулял с другими девицами когда влюблен в одну конкретную, как это делала Джинни.
Нам неизвестно, пыталась Джинни забыть Гарри, или нет, все что нам известно это: Джинни влюблена в Гарри но встречается с другими парнями. Все. Больше нам ничего не известно, тем более о причинах такого поведения Джинни (впрочем, где то говорилось что это Гермиона дала Джинни идею "встречайся с другими чтобы вызвать ревность") Однако это не правильно, любить одного, но встречаться с другим - если так пойдет и дальше, то даже состоя в отношениях с любимым, она легко сможет изменить ему, раз даже любовь к нему не останавливает от отношений с другими

Miresawa
Или она должна была всю жизнь ждать того, единственного?
Именно. Если она любит его, и НЕ ХОЧЕТ его забывать, то да, должна, ну или хотя бы добиваться его, а не встречаться с другими парнями
Показать полностью
Такое ощущение будто вы пропогандируете измену
DrakeAlbum
Измена в отношениях, а тут не было никаких отношений, Гарри ее игнорил, ей вообще повезло, что он на нее внимание обратил. И не факт, что обратил, если бы она с другими не встречалась.
Если она любит его, и НЕ ХОЧЕТ его забывать
Если любит. Там "искра" проскочила только в шестой книге. До этого была влюбленность, ну как у нас девочки примерно в том же возрасте "влюбляются" в какого-то Брэда Питта или Тома Круза или кто там сейчас главный красавчик в кино. Им что, по вашему, массово уходить в монастырь?
Вся "любофф" ДО шестой книги существует там же, где и ересь типа Драмионы - в голове у фанатов.
И ещё раз.
DrakeAlbum
При всём к вам уважении - давайте без этого вот отвратительного ханжества, двойных стандартов и докапываний до столба. Реально начинает тошнить.
Джинни в каноне можно предъявить многое, но вот то, о чём вы говорите - полный бред. Типа как если бы мне кто-то начал предъявлять, что я не живу монахом, храня верность лейтенанту Рипли (в которую я в детстве был влюблён).
И повторюсь - у Джинни не было никаких отношений с Гарри до 6 тома. Она ему была мелькающей рядом младшей сестрой друга (не будем про этого друга, там только матом). У неё были отношения с Томасом, ещё с кем-то там (не помню уж) - что нормально. По факту, до 6 тома пресловутый клубкопух был более обоснованным пейрингом для Джинни, чем Гарри.
Ну и да, сама концепция "измены" в данном ключе, на мой взгляд, в достаточной степени отвратительна. Жалко, на фанфиксе нельзя менять аватарки, а то к этому комменту был бы аватар с рукой в фенечках и надписью "занимайтесь любовью, а не войной" - намёк, думаю, ясен?
...или кто там сейчас главный красавчик в кино...
Кларк Гейбл, Ален Делон, Депардьё, Клинт Иствуд...(sarcasm)
Herald Blade
Харрисон Форд...
Алекс Воронцов
Herald Blade
Харрисон Форд...
...Я знаю...(Хан Соло)
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх