Дело о выжившем коте (джен)

Личный Блог Джона Ватсона.

Сегодня был день, который порадовал бы любого нормального человека: никаких громких убийств, никаких загадок. Все спокойно, все в порядке, если не считать военных действий по всему миру, но ведь и они стали для нас привычными, не так ли? А еще скандал в Вестминстере по поводу того, как должна вестись борьба с ожирением на государственном уровне. Чье это вообще дело и сколько денег потребуется на различные дотации страдающим этим недугом. Но и это привычный для нас новостной фон. Так что, можно считать, что день удался. Но только не у Шерлока Холмса, которому, само собой, скучно. Но в такие дни может повезти мне: иногда, пусть и очень редко, Шерлок становится словоохотливым и рассказывает истории, которые случились с ним до нашего знакомства, а я считаю своим долгом рассказать их вам.

Итак, это произошло, когда мой друг Шерлок Холмс жил еще на Монтегю-стрит, в небольшой квартире. Представьте: начало двухтысячных. Интернет еще только начинает развиваться, мобильные телефоны есть далеко не у всех, да и те — кнопочные. Никаких цифровых следов, никаких камер, понатыканных на каждом углу и позволяющих отследить любое ваше действие…

Поскольку меня там не было, некоторые детали могут быть плодом моего воображения. Простите меня за это, но факты я, само собой, оставляю такими, какие они есть. Считайте это художественным рассказом — попробуем новый формат и посмотрим, что из этого выйдет.

Район Блумсбери никогда не славился какой-то особой атмосферой. В начале двухтысячных он выглядел сонным и благопристойным, за фасадами частных домов жильцы прятали свои секреты, и именно в этом районе начинающий детектив-консультант Шерлок Холмс снимал квартиру прямо над книжной лавкой. С одной стороны его, несомненно, устраивала арендная плата, с другой — совершенно не устраивало, что в книжной лавке открыли что-то вроде библиотеки: купленные ранее и уже прочитанные книги можно было оставить на специальном стенде. Конечно, сюда сносили вовсе не шедевры литературы, но именно у этих стендов вечно кто-то толкался, здесь же тусовались подростки, которые приходили не столько почитать в тишине, сколько поиграть в компьютер или полазить по Интернету.

Среди этих подростков был тот, кто приходил всегда один — полноватый, с ярко-рыжей шевелюрой, с прыщами на лице и скобкой на зубах — Патрик. Он был просто создан для насмешек, но его флегматичный характер и стойкое ощущение, что вокруг собрались одни идиоты, делали его почти неуязвимым. Его не травили, но и особо не жаловали, он своих сверстников — тоже, предпочитая им книги.

Если Патрик с Шерлоком и пересекались в книжной лавке, что бывало нередко, то просто кивали друг другу, чувствуя некоторую схожесть в оценке окружающих их людей, и расходились по своим углам: Шерлок в старое кресло возле окна с какой-нибудь монографией с зубодробительным названием и не менее заковыристым содержанием, Патрик с художественной книгой, явно не подходящей ему по возрасту — в другое кресло, напротив Шерлока. Шерлок был благодарен ему хотя бы за то, что тот шумно не жевал, не ржал и не пытался завести разговор. Несколько раз они все же перебросились парой фраз: пусть Шерлок не был еще широко известен, но слухи о его помощи полиции в расследовании сложных дел уже стали бродить по району. Поэтому можно сказать, что не было ничего удивительного в том, что однажды летним утром Патрик специально пришел в лавку, чтобы поговорить с Шерлоком, но чуть не упустил его, замешкавшись у стеллажа с новыми книгами.

— Мистер, мистер, у меня к вам дело, — Патрик немного запыхался и схватил стремительно удаляющегося Шерлока за рукав. — Мистер!

— Я занят, молодой человек. У меня важные дела. Если хотите что-то сказать, говорите, у вас ровно одна минута.

— Мне трудно бежать в таком темпе.

— В вашем возрасте вы должны бегать быстрее меня, — Шерлок остановился. — Лишний вес это наследственное? Точнее, это традиционно неправильное питание всей вашей семьи, как я полагаю?

— И вы туда же, — Патрик закатил глаза. — Это не очень-то толерантно! Да, у нас все… немаленькие. Но это не имеет отношение к делу! Или вы думаете, раз толстый, значит глупый?

— Не вижу связи между весом и умственными способностями. Я могу назвать с десяток худых идиотов. Но не думаю, что вы гнались за мной, чтобы услышать именно это. Итак?

— Вы же занимаетесь странными делами, так? Я слышал, что…

— Да это так, короче, — теперь настала пора Шерлока утомленно закатывать глаза.

— Кот выжил, понимаете. Должен был умереть, ну... сдохнуть, то есть, а выжил! — заявил Патрик.

— Не то, чтобы меня это очень волновало, но почему он должен был сдохнуть и почему этот факт должен быть мне интересен? — спросил Шерлок, но с места не сдвинулся. Надо отдать ему должное, сложные и действительно стоящие дела он всегда чуял до того, как узнавал подробности, я и сам ни раз был тому свидетелем.

— В общем так, — Патрик набрал побольше воздуха в легкие. — У меня умер дядя, дядя Скотт. Ну это плохо, конечно, что он умер, но никто этому не удивился. У него была просто пропасть лекарств! Ну и вот, мы с мамой пошли разбирать его дом. А у него, ну то есть у дяди, был кот. Он теперь живет у нас, умный, и тоже рыжий, как я…

— Короче, — поторопил Шерлок, снова начиная свой путь, но шагая значительно медленнее.

— Да, кот. В общем, когда я к дяде приходил, он жив еще был. А я приходил, чтобы помочь, поболтать, он же одинокий был. Так вот, он мне сто раз говорил, что кот очень любит таблетки. Последнее время прям сам не свой был до них! Название еще такое дурацкое: «Дувосин». Не знаю, почему, но Морис — это кот — прям с ума сходил от этих таблеток. А мама считает, что туда просто добавляют лактозу и…

— Еще короче, — Шерлок начал терять терпение.

— Да. Если коротко, то я уронил пузырек, когда сгребал все дядины лекарства. Случайно. Ну и просыпал, конечно. Собрал сразу, но видно не все, у дяди же там столько хлама, просто жуть! — Патрик вздохнул, — а потом увидел, что Морис что-то жрет. Пришлось выковыривать из пасти. Ну все, думаю, кранты коту! Дядя говорил, что коту и половины такой таблетки многовато. А кот не менее трех штук успел проглотить. Я сперва решил — может, дядя просто меня пугал? Я Мориса люблю, он забавный. Я бы конечно сразу с ним к ветеринару рванул, но знаете, сколько они денег за прием дерут? Мать бы меня убила вместе с Морисом, тем более, он отоспался и стал выглядел после этого совершенно нормальным. В общем, Морис и сейчас жив. Я решил, что дядя что-то напутал, нашел информацию о лекарстве, а там написано, что для котов оно смертельно опасно. Но Морис жив! Как такое вообще возможно?

— Когда это произошло? — спросил Шерлок.

— Полторы недели назад. Я каждое утро просыпался и думал, что все, Морис умер. Я его тогда домой и забрал, хоть мать и против была. Но с ним все в порядке!

— Он мог не съесть те три таблетки. Они просто закатились куда-нибудь, это самое простое объяснение.

— Я же говорю, мы убирали дом. Всю мебель отодвигали, с отцом напахались вусмерть. Морис съел, я точно вам говорю. Я решил, что надо сказать полиции, что с таблетками что-то не то.

— А они не стали тебя слушать?

— Не стали, — Патрик вздохнул, — сказали, что если бы дядя лучше следил за своим здоровьем и не разожрался бы до 32 стоунов⁽¹⁾, то и не умер бы. И чтобы я не выдумывал всякую ерунду. Дядя и правда был нездоров, диабет и всякое такое, но таблетки!

Патрик расстроенно замолчал.

— Я подумаю над твоим делом. Вечером приходи в лавку, — Шерлок хлопнул Парика по плечу и унесся по делам.

Вечером, когда они снова встретились, Шерлок сразу же приступил к расспросам.

— Значит, твой дядя умер не так давно, таблетки в упаковке…

— Вот они, — Патрик вытащил из кармана брюк стандартный пузырек, — я принес.

— Молодец, — усмехнулся Шерлок. — Итак, дядя умер, а кот нет. Твой дядя жил один?

— Ага, — Патрик откинулся в кресле, и было видно — он искренне рад, что кто-то принял его всерьез. — Тут неподалеку, на Гилфорд-стрит, сразу за Рассел-сквер. Он и правда весил ужасно много, работал дома, а потом и работать перестал — он раньше какие-то статьи редактировал или писал, мама говорила. А зачем работать? Ему за ожирение платили больше, чем он редакторским делом зарабатывал. Ну и вот.

— Кто-то к нему приходил кроме тебя?

— Мама, но редко. Отец никогда, это ж не его брат, а ее. Моим-то предкам как раз приходится вкалывать. Правда, сейчас станет полегче, мы должны получить страховку…

— Хорошо, Патрик. Это важная информация, но все-таки отвечай на мои вопросы. Кто еще к нему приходил?

— Это… — Патрик посмотрел в потолок, раздумывая. — Ему приносили еду, потом… психолог? Или социальный работник? Я не уверен, дядя говорил, что есть какой-то друг, но какие у него могут быть друзья? И я никогда не видел этого друга. Правда, я и доставщика еды не видел, зато видел контейнеры с едой. Еда, кстати, так себе, мне дядя давал попробовать, — Патрик скривился — брокколи, гадость!

— Социальный работник, доставщик еды, психолог и… друг?

— Вроде да, — Патрик вздохнул и пожал плечами, — если б я знал, что это важно, я б запомнил. Дядя рассказывал, но я не особо слушал. У него дома так отстойно пахло! Я только и думал, как бы поскорее свалить домой. Но я все равно приходил, мама просила. И дядя был веселый, говорил, что лишний вес — это ерунда, что если бы не это, то фиг бы он чего поимел с нашего правительства. Почему-то это его очень забавляло. Он говорил, что ему платят за каждый лишний стоун.

— Я заберу эти таблетки и проверю. И никому не рассказывай того, что рассказал мне, Патрик, хорошо? — Шерлок заговорил тише. — Я думаю, ты прав, дело нечисто.

В тот же вечер Шерлок провел токсикологический анализ. Само собой — сам, само собой — нелегально, само собой — в лаборатории Молли, с которой был уже тогда знаком.

— Ни следа действующего вещества, которое заявлено согласно состава, зато куча всего другого, да еще подмешана валерьяна. Неудивительно, что кот был сам не свой от этого запаха, человек его не почувствует, но кот — вполне мог, — Шерлок довольно посмотрел на Молли, которая с трудом могла сконцентрироваться на смысле только что сказанного — тогда она переживала наиболее острую фазу влюбленности в Шерлока и думала, что при правильном подходе сможет его очаровать. — И к чему это нас приводит?

— К чему? — спросила Молли, стараясь сосредоточиться на словах Шерлока.

— Это очевидно, — он чуть устало улыбнулся. — Лекарства подменили. Вопрос, кто? Племянник упомянул, что семья получила страховку, значит... Значит, это или сестра погибшего или ее муж, но навещала жертву только его сестра. Вывод напрашивается сам собой. Тем более, в деле фигурирует страховка. Банально…

— Но тебя этот вывод не устраивает?

Молли, может быть, никогда не была хороша в качестве детектива, но считывать настроение и эмоции Шерлока она отлично умела уже тогда.

— Не нравится, слишком топорно и просто, — Шерлок достал другую упаковку лекарства с таким же названием.

— Знаешь, чаще всего преступники не блещут интеллектом. Я повидала много жертв убийств, и очень редко вызывало вопросы — как убили и кто убийца, — Молли пожала плечами, засмущавшись. — По статистике чаще всего убивают именно родные, хотя и звучит это жутко.

— Ты права. И все же… Не было ничего проще, чем забрать этот пузырек потом с собой. У матери Патрика была возможность и не одна, не так ли? — Шерлок встал, — а вот у тех, кто приходил по долгу службы, такого шанса уже не было. И значит… Я ставлю на то, что это кто-то, кто мог проникнуть в дом только пока жертва была еще жива.

— Но зачем? Зачем это нужно чужим людям? — спросила Молли. — Ты всегда говоришь, что важен мотив.

— Ты опять права, Молли, мотив важен. И я очень, очень хочу его узнать! — заявил Шерлок. — Вот смотри, таблетки похожи, но все-таки различаются, пусть и незначительно. На настоящих есть маленькая буква «Д». На тех, которые дал мне Патрик, этой буквы нет. Человек невнимательный, не дотошный, не увидел бы разницы: белые и белые, среднего размера. Так что же это за препарат? Ты можешь узнать?

— Отдам в лабораторию и сообщу тебе, — пообещал Молли.

Следующий день оказался очень насыщенным для Шерлока, ему пришлось посетить немало самых разных мест и побеседовать с уймой народу. Для начала он отправился на Ламбс Кондьют Стрит, в клинику, расположенную на первом этаже старого кирпичного здания в пяти минутах ходьбы от дома Скотта.

Перехватить врача, мисс Винкл, очаровать ее, рассказав о том, что недавний развод (о котором она еще никому не рассказывала) явно пошел ей на пользу, а новая прическа — сделанная буквально только вчера — безумно ей идет, и что отпуск, намечающийся вот-вот, обязательно пройдет отлично. Миссис Винкл согласилась побеседовать с Шерлоком неформально и рассказала то, что он хотел услышать.

Далее Шерлок направился к медсестре, которая навещала дядю Патрика раз в неделю. Тут он применил другой метод и сделал вид, что он — родственник умершего Скотта. Медсестра была достаточно замотана и утомлена, и ответила на вопросы, только чтобы отвязаться от Шерлока. Тем более ничего особенного он и не спрашивал.

Во время обеда он зашел к чудесной старушке, чьи окна выходили прямо на дом дяди Патрика — самым приятным для таких старых леди всегда были сплетни о соседях и возможность эти сплетни кому-то пересказать. Правда, Шерлок узнал о жизни улицы несколько больше, чем хотел, но такова цена информации!

Шерлок посетил муниципальную службу, чтобы найти «своего старого приятеля, работающего на доставке». И, — вас это не удивит, — он нашел нужного ему доставщика. После их беседы Шерлок остановил свои поиски. Ему надо было с кем-то обсудить то, что он узнал, а может, он уже тогда питал слабость к выступлениям перед публикой.

— Ну что, мой юный друг, — они с Патриком сидели в креслах около окна книжной лавки. Им никто не мешал — было то время, когда работающие лондонцы еще только собираются домой, а домохозяйки уже заняты приготовлением к ужину.

— Вам удалось что-то узнать? — нетерпеливо спросил Патрик.

— Я узнал массу всего, остаются только штрихи. Но есть загвоздка, я пока не понимаю, как вывести убийцу на чистую воду.

— Это все-таки убийство? — оживился Патрик.

— Да, это убийство. Кто-то заменил одно лекарство на другое, что же это еще может быть? Это не выстрел, не нож в спину, но это медленное убийство еще более жестоко. Итак. Восстановим события по порядку. Твой дядя живет в своем доме и вполне доволен жизнью, выходит он редко, работает из дома, потихоньку набирает вес. Семьи и друзей у него нет. Сестра заходит по-соседски, и это его тоже вполне устраивает. Книги и еда — вот его настоящие друзья. Но здоровье становится хуже, и он обращается к врачу. Он приходит к миссис Винкл, получает назначения, приходит на прием еще пару раз, мисс Винкл видит, что дело все хуже и хуже, отправляет твоего дядю Скотта к психологу, советует обратиться за соцобеспечением…

Шерлок встал и прошелся по залу туда-сюда.

— Продолжим. Нам важно, что в дом вашего дяди приходили вы сами и ваша мать…

— Эй, это не мы! — тут же запротестовал Патрик.

— Подождите, молодой человек, — Шерлок остановился напротив окна. — Кроме вас к Скотту приходил соцработник, но его можно сразу сбросить со счетов: он был всего один раз и довольно давно, а нам нужен отрезок времени, прошедший с выписки вот этих таблеток, — Шерлок достал пузырек и потряс им в воздухе. — В этот промежуток времени в дом вашего дяди приходили доставщик еды, медсестра и психолог, курирующий лечение и помогающий пациентам бороться с лишним весом. Я поговорил со всеми, в том числе с соседкой вашего дяди — никаких друзей у него не было, разве только выдуманные. Мы можем еще сузить круг подозреваемых. Доставщик еды — волонтер, работает на своем маршруте уйму лет. Инструкции запрещают ему заходить в дом, но даже если бы позволяли, этот парень настолько брезглив, что его и силком не затащишь в дом, где по вашему меткому выражению, отстойно пахнет.

— Значит, остаются двое: медсестра и психолог, так? — Патрик вновь оживился.

— Да. Медицинское образование, доступ в дом, доступ к лекарствам…

— Но зачем им это? — задал Патрик тот же вопрос, который беспокоил Молли.

— Прости, Патрик, — Шерлок был задумчив. — Пока я не знаю, почему кто-то чужой подменил таблетки вашего дяди, но есть шанс, что этот кто-то действовал в интересах вашей семьи. Страховка, знаешь ли…

— Мать меня убьет, — сдавленно пробормотал Патрик. — Может, ну его, это расследование? Дядя и правда был очень больным.

— Запомните, молодой человек, никто не имеет права лишать другого жизни.

— Но если что, я все буду отрицать! — заявил Патрик. — И вообще, я несовершеннолетний! И мне пора домой! — и он, натянув кепку на самые брови, заспешил прочь.

— Как обычно, правда волнует только меня одного, — с досадой пробормотал Шерлок.

Прелестная мисс Винкл, участковый врач Скотта, позвонила Шерлоку поздно вечером.

— Простите за поздний звонок, — зачастила она, — работаю до восьми, а потом сидела над бумагами! Сейчас идет цифровизация, но пока что все на бумаге, так сложно найти нужное! Так вот, вы были правы, обычная смертность у людей с избыточной массой тела в нашем районе — человека два-три за год. Тоже немало, но эта цифра не менялась годами! Да, эта болезнь тащит за собой еще массу недугов, но мы научились справляться и с этим. Но за последний год только на моем участке скончалось шесть человек! Однако ничего подозрительного никто не заметил, все смерти естественные: сердечные приступы, осложнение диабета, у одного отказала печень.

— Если бы они перестали пить назначенные таблетки, то…

— Но почему бы им бросать пить таблетки? — воскликнула мисс Винкл. — Это не имеет смысла!

— Подскажите мне фамилии умерших, — попросил Шерлок, и мисс Винкл, замявшись на секунду, продиктовала шесть фамилий: четверо женщин и двое мужчин.

— Один последний вопрос. Психолог, у которого наблюдались эти пациенты, это один и тот же человек? — спросил Шерлок.

— Я не знаю. Я только даю направление в Центр управления весом. Они базируются в Университетском Госпитале, это пять минут на такси, на Эустон Роуд… Возможно, вам удастся что-то узнать там.

— Я вам признателен за помощь, — промурлыкал Шерлок, собираясь повесить трубку, но миссис Винкл заговорила снова.

— Мистер Холмс, как вы считаете, мне стоит обратиться в полицию?

— Если вы видите закономерность, то любое расследование не повредит. Я уверен, эти смерти свидетельствуют о чьем-то злом умысле. Если можете, инициируйте проверку.

— Меня это тоже может зацепить, — пробормотала мисс Винкл. — Когда работают контролирующие органы, они не очень-то стараются докопаться до истины. Они только проверяют, насколько четко вы выполняете инструкции, — она вздохнула.

— Решать вам, — холодно сказал Шерлок и повесил трубку. Если он что-то и не любил, так это недостаток мужества, когда надо сразиться со злом, в каком бы обличии оно ни представало.

Сам Шерлок на недостаток храбрости никогда не жаловался. На мой взгляд, если ему чего-то не хватает, так это только разумной осторожности, но как бы то ни было, Шерлок отправился на встречу с психологом покойного дяди Скотта в Центр помощи тем, кто имеет проблемы с весом. Уже перед выходом из дома он сделал несколько телефонных звонков: Молли, в Оксфорд и в службу патронажных сестер. Оставался всего один визит, и Шерлок предвкушал приближавшуюся развязку.

На этот раз он выбрал для себя роль весьма занудного правильного парня — психолога из Эссекса, работающего в Мид Госпиталь Сервис. Коллеги всегда на одной стороне, не так ли? А это очень способствует откровенности. Темная рубашка, прилизанные волосы, папка в руках — и вот мы видим перед собой не Шерлока Холмса, а дипломированного психолога Эндрю Гарфильда.

В госпитале он зашел в статистический отдел (халат, бейдж, строгость в речах) и получил все сведения, которые ему были нужны, благо, он уже знал, что искать. А после этого отправился на четвертый этаж, где базировался Центр.

Секретарша на стойке регистрации если и удивилась тому, что у доктора Гарфильда нет визитки, то не показала вида. Шерлок всегда умел производить впечатление занятого специалиста, у которого нет времени на ерунду вроде визиток, разговаривая, знаете, так уверенно и снисходительно. Еще он добавил, что обратиться именно сюда и именно к этому специалисту, доктору Элизабет Сноуден, ему посоветовал их общий друг, профессор Хадчинс из Оксфорда (не удивлюсь, если он действительно знаком с этим профессором). О, благословенные года, когда чтобы проверить личность, требовалось намного больше усилий — никаких электронных баз не было, и секретарши все еще верили на слово. Тем более секретарша была занята куда как более интересным делом — она упаковывала подарок. Поэтому не прошло и пяти минут, как Шерлок оказался в кабинете доктора Сноуден.

Еще через пять минут, в течение которых Шерлок соловьем разливался на тему необходимости программы для людей с избыточным весом, он узнал о Элизабет почти все. Блондинка — не натуральная, сорок-сорок пять лет, страдающая комплексами, очень красивая, но считающая себя все же недостаточно привлекательной, с садистскими наклонностями, умеющая держать все эмоции под контролем, когда-то сама довольно долго безуспешно пытавшаяся сбросить вес и все-таки победившая его. Шерлок расспрашивал свою «коллегу» об учете пациентов и о периодичности оценки их состояния, о том, как часто пациенты бросают программу и какие лекарственные средства используются для помощи таким больным. Он плел сеть неторопливо и искусно, и доктор Сноуден ничуть не удивилась, когда Шерлок спросил ее о статистике смертей.

— У нас в последнее время смертность бьет рекорды, — он закатил глаза и тихо рассмеялся, — начальство вне себя. А я говорю им: «Помилуйте, так и количество наших пациентов выросло в несколько раз? Что вы хотите? Скоро худые люди исчезнут как класс!» Только не говорите, что у вас иначе, мое начальство с меня тогда просто не слезет!

Элизабет сдержанно улыбнулась, качнув головой.

— Вы правы. Таких пациентов все больше, и да, смертей тоже больше. Увы. Бич нашего времени — доступная мусорная еда, отсутствие необходимости шевелиться и поощрение такого поведения со стороны правительства… Да и сами пациенты не всегда торопятся что-то менять, с удовольствием пользуясь всеми привилегиями, на которые так щедры наши государственные деятели! — Элизабет замолчала.

— Значит, наша статистика совпадает. Отлично, — воодушевился Шерлок. — А что с контролем? Как он поставлен у вас? Мы столкнулись с парой странных эпизодов, и теперь все стало сложнее. Знаете, подключили полицию, — сказал он, понизив голос до шепота. — Такое странное дело. Обнаружили, что пациент вместо сильного и очень нужного ему лекарства принимал нечто совсем другое…

— Такое случается, неудивительно. Эти люди зачастую крайне неряшливы и неорганизованны. Они даже таблетки нормально принять не могут.

— Увы, это не было случайностью. Таблетки были изначально другие.

— Я надеюсь, проверили аптеки? — ни один мускул не дрогнул на лице этой невозмутимой женщины.

— Проверили, но вот незадача: аптеки были разные, а вот тот, кто имел доступ в дом пациента и тот, кто мог подменить таблетки, — один.

— Медсестра?

— Была такая мысль, — Шерлок развалился в кресле и вполне искренне вновь рассмеялся. — Но нет. Не она. Возьмем исключительно как пример ситуацию в Блумсбери. Шесть смертей за последний год, все вроде как от естественных причин. Но все умершие страдали избыточным весом и все были направлены в этот Центр. А вот медсестры у всех пациентов были из разных мест. Единственное общее — ваш Центр…

— Вы не психолог, — Элизабет Сноуден встала и потянулась к телефону. — Я вызову охрану.

— Пожалуйста, а я обращусь в полицию. Думаю, их весьма заинтересуют такие совпадения.

— Серьезно? — она остановилась, но испуганной не выглядела. — И что же они обнаружат? Шесть жирных свиней — которые не хотели лечиться, не хотели ничего делать, чтобы выздороветь, — вполне закономерно умерли? Чего же я должна опасаться? Того, что у меня плохая статистика? — она рассмеялась, сложив руки на груди. — Да только вот у меня отличная статистика. Я сама прошла через это — набрала вес, не могла скинуть, но потом собрала волю в кулак и похудела. Не ради вот таких взглядов, которые вы на меня бросаете, а ради своего здоровья. И тем, кто действительно хочет прийти в норму, я помогаю и помогаю хорошо! А эти ваши жертвы? Назовите мне фамилии умерших, я уверена, что я помню их, и еще я уверена, что ни один из них и палец о палец не ударил ради своего здоровья! Зато все вокруг них были виноваты. Все — не так любили, не так поддерживали, не отнимали лишний кусок, не так кормили. Им всегда и всего было мало, не только еды. Только одно: «Дай!», жадные ненасытные утробы! Дай, дай, дай — больше денег, больше заботы, больше внимания! Дай! Они живут на наши с вами налоги, им не надо вставать каждое утро, ехать на работу, они же больны! Они…

— И вы решили, что очистите землю от скверны? — приподнял бровь Шерлок. — Или родственники безвременно почивших отстегивали вам проценты?

— Нет, вы меня не поймаете, — она успокоилась и вернулась за свой стол. — У вас диктофон, и вы думаете, что я на эмоциях вам во всем признаюсь? Убирайтесь. Вам нечего мне предъявить.

И на этом мой друг закончил свой рассказ. Я остался сидеть с открытым ртом. Признаюсь, я ожидал, что в какой-то момент в кабинет ворвется спецназ, а Шерлок предъявит неопровержимые улики виновности этой Сноуден.

— Нет, мой друг, — рассмеялся Шерлок. — Никакого спецназа не было. Она действительно меняла таблетки, но она делала это в одиночестве. Тогда в домах не было камер, доказать подмену было крайне сложно. Статистика — увы, не доказательство. Да и мой блеф, как вы понимаете, не удался.

— А страховка? Может, ей и правда платили?

— Нет, я знаю точно: никто из родственников ее жертв не был замешан.

— Как вы можете быть уверены? — моему негодованию не было предела.

— Вы очень забавно возмущаетесь, Ватсон, — Шерлок сложил руки домиком и коснулся пальцами губ. — Но я понимаю и разделяю ваши чувства. Я убрался, да, это факт. Но я не оставил этого дела. Я навел справки, выяснил, что родственники точно не замешаны — никаких подозрительных переводов и снятия наличных. Наша доктор Смерть была, скажем так, убийцей с идейным фундаментом. Или ей просто нравилось чувствовать контроль над чужими жизнями? Она выбирала тех, кто, по ее мнению, недостаточно старался. И она действительно здорово помогала другим, тем, кого считала добросовестными пациентами. Она выбирала сама — кому жить, а кому умирать. Железные нервы, — в его голосе проскользнуло что-то похожее на восхищение. — И непомерная гордыня! И именно эта гордыня ее и сгубила. Выбери она самые обычные таблетки, и я не смог бы ничего доказать. Но она считала, что она не просто убийца, а судья.

Помните, я просил Молли выяснить, что за лекарственный препарат был в банке у дяди Патрика? Так вот, им оказался «Вуспокоин» — препарат для снижения агрессивности у собак и кошек. В таблетках содержался большой процент валерьянки, поэтому он так нравился Морису. И я задумался… Зачем бы такой женщине, как мисс Сноуден, давать своим пациентам, по сути, успокоительное? Едва ли можно предположить, что она хотела, чтобы они не мучились. Я стал наводить справки и выяснил, что препарат этот новый и был разработан специально для ветеринарных служб, работающих с агрессивными животными. Животным, проявлявшим агрессию к людям, давали второй шанс: их направляли в специальный дрессировочный центр, где с ними работали специалисты. Если дрессировка с использованием медицинских препаратов оказывалась успешной, животных возвращали их хозяевам или определяли в приют, а если нет… — Шерлок развел руками, — просто усыпляли. Какая отличная аллегория, вы не находите, Ватсон? Мисс Сноуден тоже давала своим «опасным для общества» пациентам второй шанс. Как истинное божество, предоставляла им возможность опомниться, начать что-то делать, и, если они вдруг начинали шевелиться, она готова была снизойти, простив им их слабости, и передумать. А если они не могли или, как она считала, не хотели, то просто обязаны были умереть как животные, принимая таблетки для животных. Как там она о них говорила? «Эти жирные свиньи».

— И как же вы связали ее с этими таблетками? — спросил я. — Где она их брала?

— Помните, я упомянул, что, когда я приходил к мисс Сноуден, ее секретарша упаковывала подарок? — с улыбкой спросил Шерлок. — Возможно, вы вообще не обратили на это внимание, но только не я! Дорогая вощеная бумага и шотландский виски этой марки явно были секретарше не по карману, да и не стала бы она заниматься упаковкой подарка на рабочем месте, если бы ей это не поручила начальница. Тот, кому предназначался подарок, явно не был любовником, иначе бы Сноуден упаковала ему подарок сама. Но это должен был быть кто-то близкий, достаточно близкий, раз она знала марку виски, который он предпочитает (очень редкий сорт), и знала, за какую футбольную команду он болеет, раз выбрала смешные носки в цветах клуба Уэльса. И самое главное — там был жилет, который часто носят кинологи.

— И вы нашли этого дальнего родственника? — удивился я.

— Носки, — довольно усмехнувшись, произнес Шерлок. — Меня привели к нему носки — красно-бело-черные с ветряными мельницами. Это были не просто мельницы, это был герб юношеской валлийской футбольной команды из маленького городка Ллантвин-Майор, расположенного на юго-востоке Уэльса. А все остальное было делом техники. Найти дальнего родственника мисс Сноуден в единственном ветеринарном центре этого города не составило труда.

После того как я представил все доказательства, полиция наконец заинтересовалась этим делом. Еще у пяти пациентов мисс Сноуден обнаружился «Вуспокоин». Конечно, можно было бы с долей вероятности предположить, что их хозяева не придумали ничего умнее, чем хранить лекарства своих питомцев в пузырьке из-под собственных таблеток, и даже допустит, что по простой случайности они использовали один и тот же препарат, но что делать с тем, что у одного из них была не собака и даже не кот, а золотая рыбка? Вряд ли он давал бы ей это успокоительное.

Затем полиция допросила родственника из Уэльса, и тот во всем признался: он действительно давал мисс Сноуден таблетки, правда — по его словам — понятия не имел, как именно она их использовала.

— И что было дальше? — не мог не спросить я, зная очень хорошо, что поймать преступника и наказать его — далеко не одно и то же.

— Она заключила сделку со следствием, получила маленький срок и потеряла возможность работать по специальности, — развел руками Шерлок.

— Как жаль, что ей удалось увернуться от правосудия! — возмутился я.

— Как сказать, — Холмс снова рассмеялся. — Сейчас она работает на Майкрофта. Системе всегда нужны такие люди, как она, и Майкрофт умеет их использовать и контролировать…

— Оу… — в моем представлении попасть в круг внимания Майкрофта Холмса было пострашнее, чем оказаться в тюрьме. — Хороший финал. Наверное.

— Вас что-то тревожит еще? — спросил Шерлок, который, как бы ни демонстрировал эмоциональную тупость, на самом деле очень хорошо замечал чужие чувства, если хотел.

Я вспомнил статью, которую прочитал прямо перед его рассказом, — о прениях в Вестминстере по поводу расходов на здравоохранение и о предложениях некоторых парламентариев урезать страховки тем, кто страдает избыточным весом, и снизить льготы, — и подумал: возможно, дело Элизабет Сноуден живет? Просто мы этого не замечаем?

А что вы, мои читатели, думаете о подобной ситуации? Кто достоин помощи государства? И кто должен решать: помогать или нет? Это касается не только тех, у кого лишний вес, а всех, кого можно относить к «не таким». Как считаете?

Жду ваших комментариев, Джон Ватсон.

1) 32 стоуна равно приблизительно 200 килограммам

Вернуться к тексту