Magla

#НГ #подарки
Кисо написал пост-размышление о подарках, я взгрустнула и впала в #магломуары
Убейте, не помню детских подарков на НГ. На день рождения несколько помню, да... Но тогда время было такое... Кулек с мандаринками и конфетами и спортивные штаны с начесом (это в среднем). Была гармошка, бубны (кажется, б/у), крокодил Гена пластиковый...

Но несмотря на обстоятельства, #мама очень старательно готовилась. Вырезались сногсшибательной красоты снежинки (а не эти кошмарные салфетки с дырочками)), клеились зимние домики с заснеженными окнами... Когда мне было три года, в нашей крохотной комнате в коммуналке появилась... карета. Настоящая. В нее можно было сесть, и конь-качалка умчал бы меня куда-то на бал)))
И, конечно, живая елка и настоящий дед Мороз...
А еще костюмы. Мама каждый год шила мне костюмы. Не зайчиков и лисичек, нет, костюмы на утренник в детский сад были унылы, но обязательны, это несчитово, а настоящие костюмы на елку в ДК. Кошечка с бумажными пушистыми ушками и вязаными перчатками, гусар-девица, шамаханская царица, шахматная королева...
Так что праздник был ярким. В тринадцать лет я сказала, что костюмы закончились. Но мама шила костюмы и нашим детям, и даже однажды моей крестнице... Пусть они не были идеальны с точки зрения кроя и шитья, но они были волшебными...
А в 16 лет я получила свой последний волшебный подарок. Начало 90-х, нищета... На завод в папин цех привезли партию кукол. И #папа, стесняясь и сомневаясь, взял для меня одну. Не Барби, нет, классическую щекастую советскую куклу. Но невесту... В белом платье с кружевом и кружевной шляпке... И это было так правильно, трогательно и больно, что я и сейчас расплакалась, когда вспомнила.
Иногда, чтобы воспоминания стали волшебными, нужно просто подождать четверть века или чуть больше...

#семейное #магломуары #старшая #папа
В тему поста Пайсано, но очень непраздничное, поэтому здесь, а не там.
Лежали мы с годовалой дочерью в 1999 году в клинике Мешалкина, ждали операции на сердце. Как-то днем пришла врач и сказала, что никто нас оперировать не будет, потому что поздно, бесполезно и вообще, сколько проживет — столько проживет. Я дождалась пока дочь уснет и пошла в холл между отделениями, чтобы хорошенько повыть, проораться, попинать стену и подумать, что делать.

А тут открывается лифт и выходит отец. С виноватой улыбкой, в новой рабочей спецовке и брюках. Меня прямо досада взяла. Зачем приехал? Кто его звал? Тем более весь больной... И в то же время как-то стыдно за такие мысли. Ведь все же приехал, все чистое надел, побрился, трезвый. Стал спрашивать, что и как, я ему неохотно отвечаю, смягчаю углы, рассказываю, что оперировать нас не хотят, но мы еще поборемся... Сама на часы поглядываю. Поговорили так сколько-то, я говорю, что мне пора, боюсь, что Аленка проснется...

Он снова виновато посмотрел и сказал: "Все получится, вот увидишь". Меня аж покорежило. Вот ведь, думаю, никогда мне не врал, за всю жизнь не сказал неправды, а тут решил в благоглупости удариться. Сел в лифт и уехал. А я стою и реву.

Так в слезах и проснулась.

Папа умер за полгода до того дня. От алкогольного цирроза печени. Я его почти ненавидела последние несколько лет за то, что он с собой сделал. Это было ужасно. Человека не было, был кто-то отвратительный и жалкий. Но до этого он был самым лучшим отцом в мире, несмотря ни на что. С поездками в лес за грибами, малиной, черемухой, земляникой и на рыбалку, с долгими разговорами на кухне, с играми в шахматы и уголки, с самыми идиотскими поломками нашей копейки на трассе и в глухих уголках. И чисткой крыши от снега, и... Да даже самая простая прогулка с ним превращалась в удивительное приключение. Я знала, что папка всегда найдет выход, сведет к шутке любую проблему и расскажет стопятсотую офигительную историю.

Проревела я недолго. Дочь проснулась. Через час в палату пришли врачи с обходом и сказали, что попробуют провести еще одно обследование. Через неделю дочь прооперировали. Через два месяца мы выписались из клиники и уехали домой в Екб.

Папа никогда не врал.