Пайсано

#вешние_воды #фантастические_звери_и_где_я_обитаю #бесконечное_лето #тревелблоги #наступила_еще_большая_весна #я_юннат_бородат_и_толстоват

Южная Калифорния – это настолько южное место, что здесь уже нет сезонов. На берегу, у постоянно холодного океана, разница между средней температурой января и июля меньше десяти градусов, и прохладный июньский день (+18) вполне может быть холоднее теплого январского (+23). В небольшом отдалении от океана, где в горных долинах климат пустынный, зима и лето отличаются, но в основном температурой: большинство приспособившихся к этому климату деревьев не сбрасывают листья, только пара кленов у соседей желтеет и краснеет аккурат под Новый год – если, конечно, вовремя пойдет дождь, что в декабре бывает не каждый год. Без дождя листья кленов, платанов и миртов просто коричневеют и скукоживаются, а потом отваливаются. Зато бугенвиллия цветет бесперечь, что зимой, что летом – она как-то обходится без воды. И розы цветут, только поливай, отцветают и цветут снова, отцветают и цветут, и плодовые деревья могут попытаться дать второй урожай, если ошарашить их дополнительной порцией воды, и клубника с января по сентябрь, начинается с крупной и несладкой, а потом становится все мельче, слаще, душистее.

Первые годы я скучал по осени, которая на Восточном побережье еще заглядывает в эти широты, пусть даже и начинается в ноябре. Гонялся за осенними красками, ездил в Канаду, посмотреть на золотые березы на фоне ледника, заезжал в горы, где каждые 500 метров новый климат и главное найти свою горную долину или хотя бы уступ, и будет тебе осень в любом осеннем месяце. А в прошлом году я вспомнил северную весну, запах талой воды после долгой зимы, первый дождь и первые листочки, вспомнил взрывающиеся красками цветов поляны и деревья – и почувствовал, как давно я этого не видел, целых десять лет. Без зимы нет весны, и в районе 35ой широты весна растягивается и становится почти незаметной: вдруг, непонятно отчего, в январе зацветают вишни и «райские яблоки», потом чуть холодает, весна притормаживает, тянется, в нее вступают северные цветные магнолии, боящиеся только сильного заморозка, сквозь всю зиму проходят цветущая жимолость и камелии, чьи тугонькие бутоны ни один заморозок не возьмет… Но растянутая, размазанная во времени весна лишается силы своего воздействия и перестает быть воскресением.

В этом году калифорнийская зима, или скорее прохладный сезон, оказалась дождливой и равномерно прохладной. Почти три месяца не было ни одного дня, в который дневная температура более-менее надолго преодолела бы отметку в +20, и горы, которые летом прячутся в мареве и смоге, кутались в облака, высовывая из них белые верхушки, но полностью показаться, как в иные зимы, отказывались. Весна пробовала начаться, заходила с цветных магнолий и «райских яблок», но в основном пряталась, ждала, только пробивалась зеленая свежая трава на пыльных и коричневых после почти бесконечного лета холмах и пустырях.

Надо было весну поджечь – и вот в середине марта случились несколько дней, в которые дневная температура подобралась к +30. Самой жары мы не застали, мы в эти дни оказались в Техасе, где азалии и глициния плюнули на такую же ни шаткую ни валкую погоду и все же залили все вокруг пятнами цвета, - но вернулись ночью, спустились утром завтракать, открыли жалюзи и увидели, что весь наш забор, укутанный старой плетневой розой, за несколько дней нашего отсутствия из зеленого стал белым.

И с тех пор мы ездим по городу и окрестностям, похожим на палитру художника – то и дело видим цветы, покрывающие куски склонов сплошь, раскрашивающие наш средиземноморский пейзаж фиолетовыми, желтыми, оранжевыми пятнами. В цвет, торопясь и соревнуясь, пошли вишни, персики, багульник, перед домом белой и розовой волной спускается по склону живая изгородь из боярышника. Весна все же стала воскресением, и даже от океана немного пахнет талой водой.