Пайсано

#щас_спою #хроники_профессора #надо_понимать #всю_глубину_наших_глубин

Американские профессора занимаются наукой, потому что их положение определяется только их научными результатами. На основании количества и качества публикаций им дают или не дают «летние деньги» (формально профессор работает 10 месяцев в году, в оставшиеся два ему платят 1/9 от годовой зарплаты – или 2/9, или 0, в зависимости от того, что он в последнее время напубликовал). На основании количества и качества публикаций ему повышают зарплату, приглашают в соседний университет с повышением, а также дают пожизненный найм, именуемый tenure (позиции, с которых можно начинать гонку за пожизненным наймом, называются tenure-track, за ними тоже многие гоняются).

Вначале, когда система с пожизненным наймом задумывалась, предполагалось, что каждый защитившийся получит сначала контракт на 6-8 лет, по итогам которого либо окажется способным к занятию наукой и получит пожизненный найм, либо нет (например, экономисты сообщают нам интересный факт, что половина защитившихся в условном Гарварде не публикует впоследствии ровно ничего или сущую фигню, одну статью в третьесортном журнале – большая часть этой половины после защиты не работает в науке, но о них в следующий раз). Однако система довольно быстро поломалась, двумя путями.

По первому пути пошли многие и многие отрасли науки, где возникло перепроизводство пхд-людей. В этих отраслях свежезащитившегося человека просто не допускают к включению в гонку за теньюром, годами маринуя его на временных позициях постдока, аджанкта, приглашенного профессора (visiting) – контракты на этих позициях короткие, деньги не самые большие, хотя иногда можно не преподавать. В результате если человек и добирается до tenure-track, то уже с багажом публикаций – а потом выглядит все так, будто пожизненный найм дают только мега-людям, которые напубликовали столько, сколько за шесть лет после защиты не напубликует никто. Ректорам и деканам это нравится: смотрите, какой крутой у нас университет, чтобы у нас получить пожизненный найм, нужно ууууу! С другой стороны, в этих отраслях науки главный квест состоит в том, чтобы попасть на tenure-track, если попал – то шансы на пожизненный найм высоки.

По второму пути пошли многие близкие мне науки, в т.ч. обитающие в бизнес-школах. В них деканам тоже нравится рассказывать, что, чтобы у нас получить пожизненный найм, нужно ууууу! Но чистилища в виде постдока в этих науках нет, потому что иначе свежезащитившиеся «поменяют явки и разбегутся как крысы» – на Уолл-стрит и в консалтинг. Поэтому в этих науках теньюр людям просто не дают, и они ходят за ним несколько кругов – сначала в одном университете, потом в другом, похуже, потом, бывает, и в третьем. К концу второго-третьего круга, то есть через 12-16 лет после защиты, продолжающий успешно публиковаться человек обрастает списком публикаций, который опять же почти нереально заиметь за шесть лет после защиты, а деканы хвастаются спонсорам, какие крутые люди у них получают пожизненный найм. С другой стороны, в ситуации, когда люди постоянно переезжают с места на место, рынок всегда живой, почти у каждого университета есть вакансия на tenure-track. В принципе, если считать свою первую работу просто высокооплачиваемым постдоком и не огорчаться неминуемому переезду, то такая схема мне нравится больше, чем первая. Не дали пожизненного найма и пес с ним, зато заработал хорошие деньги, поеду теперь посмотрю страну.

Кроме этого, в близких ко мне наукам придумали систему престижных журналов, которая сводится к тому, что публикации в лучших трех или лучших пяти журналах засчитываются при найме и продвижении, а публикации в остальных журналах фактически не считаются ни за что. Постепенно народ начинает понимать, что с этой системой мы все же пережали. Экономисты вот уже массово съехали на уровень «публикации в еще 7-10 журналах второго сорта считаются тоже, а остальное не считается ни в коем случае», но народ в экономике оживился и стал гнать объем, во многом забив на лучшие пять журналов, если нет амбиции работать в Гарварде. Так что впутаться в порочную схему, как всегда, проще, чем из нее выпутаться.

А что касается всего остального, что делают профессора – преподавания, работы с аспирантами, заседания во всяких комиссиях, то это нужно просто делать средненько, чтобы никто на тебя не жаловался. В остальном всем это пофигу, все смотрят на твои публикации. Не спрашивайте меня, зачем профессора здесь все еще сидят в университетах и читают лекции, я и сам толком не знаю. Наверное, чтобы лекции не превратились в бизнес-тренинги. Все заинтересованные в этом люди полагаются на нашу порядочность и профессиональную честность.