— Здорово, Робокоп! — воскликнул знакомый насмешливый голос. — Какими судьбами?

Зыков кое-как свел к переносице разъезжающиеся глаза. Перед ним стоял капитан Котов. Отощавший, бледный, страшный — наверное, лунный свет неудачно падал на его лицо.

Ночь была теплая, но Котов зачем-то надел длинный плащ нараспашку.

— Да вот, — сказал Зыков, с трудом ворочая языком. — Пидараса задержал.

И предъявил добычу.

Парень что-то промычал. Котов внимательно к нему присмотрелся, и физиономия капитана вытянулась еще больше.

— Сержант Зыков!

— Я!

— Пидараса — раком!!!

— Есть, тарщ ктан! — отрапортовал Зыков.

Про Котова разное болтали. Что-то с ним случилось нехорошее, он прошлой осенью надолго исчез, поговаривали, будто лежал в психушке. На оперативную работу не вернулся. Но из милиции уволен не был, это точно. Однажды Зыков его видел издали, запросто беседующим с самим генералом.

Зыков согнул добычу пополам. Та заартачилась, тогда сержант дал ей в ухо, отчего она повалилась на четвереньки.

Котов сунул руку под плащ, за спину, и извлек предмет, в реальность которого Зыков с первого взгяда не поверил.

Громадный мясницкий топор.

— Ы-ы… — сказал Зыков.

— Смерть пидарасам… — прошипел Котов.

Схватив топор двумя руками, он занес его аж к небесам и на выдохе, с громким «х-х-ха!», звезданул парня по шее.

Зыков протрезвел.

Сначала он наблевал парню на спину.

Потом блевал, глядя, как в переулке бегает обезглавленное тело, фонтанируя кровью из обрубка шеи и пытаясь схватить кувыркающуюся по асфальту башку. Руки тела не слушались, и оно все время промахивалось.