Павший король (джен)

— Постарайся посмотреть на происходящее с хорошей стороны, — предложил Вила. — Должно же в этом быть хоть что-то приятное. Никто из тех, кто попадает сюда, не уходит раньше положенного. Хотя, если так подумать, отсюда вообще никто не уходит.

Дженна поморщилась. Она не знала, что лучше — попросить Вилу заткнуться или поблагодарить его за то, что он старается подбодрить её. Слишком уж легко он понимал те чувства, которые она испытывала, и ей это не нравилось. Уж кто-кто, а Дженна прекрасно знала, что в столь враждебном окружении не нужно показывать страх и беспокойство. Вила, быть может, ничем ей не угрожал, но от многих других пленников, находящихся в транзитной камере, стоило ждать подвоха.

За все эти дни мрачная атмосфера и однообразие, царящие в этом месте, притупили настороженность Дженны, и ей почему-то казалось, что даже пожизненный приговор, который ей вынесли, был каким-то нереальным. Потом объявили, что тюремный корабль заправляют топливом и ровно через сутки он отправится на Сигнус Альфу. Дженна вдруг поняла, что всё происходит по-настоящему и никакого выхода из этой ситуации нет. Чуда не случится: никто не отсрочит приговор в последнюю минуту, и ей и в самом деле придётся провести остаток жизни на всеми забытой тюремной планете.

Она нервно вздохнула и села на койке. Облокотившись о порванную подушку, Дженна попыталась расслабить напряжённые мышцы шеи и плеч. Она почти не обращала внимания на практически бесперебойный поток шуток и каламбуров Вилы. Невероятно, подумала Дженна, и как это он умудрялся и злить её, и в то же время веселить. Вила легко смеялся над собой, выставляя себя клоуном, чтобы завоевать симпатию Дженны.

— А вот это послушай, — сказал Вила. — На Сигнусе леди жила, и грудь у неё была тяжела.

Рассказывая стихотворение, он присел на край койки Дженны, и она снова задумалась, то ли спихнуть его оттуда, то ли дослушать стишок до конца.

— Колодец гравитации — то ещё препятствие. Подпорку сделать нелегко, а ведь идти так далеко! Ну что скажешь? Неплохо? — улыбнулся Вила, явно довольный собой. — Я хотел сначала найти что-нибудь, что подошло бы к слову «Сигнус», но это очень сложно.

— Действительно, — мрачно согласилась Дженна. — Мне почему-то кажется, что мы этой планете тоже не подойдём.

— Я знаю, что тебе поднимет настроение, — не отставал Вила. — Я расскажу тебе одну историю.

«Жду с нетерпением», — подумала Дженна.

— Что за история?

— Да вот, эта история о нём.

Вила указал на крупного кудрявого мужчину, который лежал на койке в противоположном ряду. Дженна вспомнила, что его принесли сюда несколько часов назад, и он уже был без сознания. Наверное, ему вкололи снотворное. В себя он до сих пор так и не пришёл, и Дженна до этого момента не обращала на него внимания.

— Что ты о нём знаешь?

— Да так. Я встречал его как-то раз, но он, наверное, забыл об этом. Честно говоря, я даже и не знаю, стоит ли ему вспоминать. Я уж точно напоминать не буду.

— Почему? — заинтересовалась Дженна.

— Ох, этот тип очень опасен. Я из-за него попал на подуровни, и это путешествие оказалось нелёгким. Хотя он мне чем-то нравится, — улыбнулся Вила и опёрся на локти, смотря на новичка. — Пять лет назад это было, где-то в западной части купола…

«Разве я говорила, что хочу послушать историю?» — задалась мысленным вопросом Дженна, но говорить ничего не стала. Она уже заметила, что Вила всегда готов поболтать и ему не нужно согласие собеседника. Напротив, чтобы заставить его замолчать, кажется, надо было пригрозить ему пистолетом. И всё-таки Дженна не стала перебивать его. Возможно, эта история и правда поможет ей хоть ненадолго забыть о своих тревогах. К тому же её и правда заинтересовало то, что может рассказать Вила. Дженна уже давным-давно занималась свободной торговлей, и чуйка, выработавшаяся за все эти годы, подсказывала, что историю стоит послушать. Или, возможно, подумала Дженна, рассматривая незнакомца, дело было в чём-то другом.

 

— Как я уже сказал, это произошло где-то в западном секторе, — продолжил Вила. — Всё началось, когда я работал…

— Трудно себе такое представить, — отметила Дженна.

— Я серьёзно. В ту ночь я хотел сотворить настоящий шедевр. Этот взлом должен был быть одним из лучших в моей карьере. В той квартире, в которую я хотел проникнуть, были все детекторы и системы тревоги, какие только можно себе представить, и даже больше того. Взломать такое было под силу только гению, и я бы, конечно, с этим справился, если бы меня не прервали.

Сначала я услышал череду громких взрывов, а потом везде загудели сирены. Вскоре завёл свою волынку громкоговоритель, через каждые несколько минут напоминая, что террористы, которые называли себя Партией свободы, совершили ещё одно ужасное преступление. Он говорил, что попытки к бегству тщетны и скоро их схватят.

Я уже слышал об этих безумцах. В то время они были довольно популярными: взрывали то военные цели, то оружейные заводы, а то и связные станции. Как-то раз они ворвались в центр реабилитации и освободили всех пленников. Я не знал, что они натворили на этот раз, но прекрасно понимал, что за ними охотится вся служба охраны. Мне пришлось отказаться от прежнего плана, и я попытался как можно быстрее выбраться оттуда.

— А транспорт у тебя был? — заинтересовалась Дженна.

— Нет, если не считать ног. Был комендантский час, а в это время нельзя ни воспользоваться публичным транспортом, ни получить разрешение на путешествие по этажам купола. Это один из недостатков моей профессии — неудобные рабочие часы.

Я так понимаю, ты никогда не жила под куполом на Земле и понятия не имеешь, насколько сложно здесь быть преступником. Единственный способ избежать слежки — это двигаться по подземным служебным уровням. Их официально называют подуровнями. В ту ночь, конечно, они были битком набиты охранниками, и все маршруты, которые я обычно использовал, преграждали их подразделения или машины. Пришлось обходить те места, где они расположились, и так получилось, что я почти два часа добирался до того места, где было моё ближайшее укрытие.

Вот там-то я его и увидел впервые. Он сидел в тёмном боковом проходе, прислонившись к стене и откинув голову назад. Этот человек не двигался и, кажется, был без сознания. Я подошёл к нему и тихонько позвал его, но он ничего не ответил. Тогда я опустился на колени рядом с ним и, несмотря на гул машины поблизости, услышал тихое дыхание. По цвету одежды было понятно, что это инженер класса альфа. Альфа на подуровнях — как неожиданно! Он был связан с хаосом, царившим этой ночью, но я понял это не сразу, посчитав, что он пьян или его накачали наркотиками. Даже здесь, в куполе, хватает альф-наркоманов, хотя среди нижних каст их куда как больше.

Я думал, что передо мной лёгкая добыча. Его рукава были закатаны выше локтей, и первое, что мне бросилось в глаза, так это его часы с хронометром. Я очень осторожно, почти не касаясь запястья, начал снимать ремешок и чуть не было не стащил с него часы, как вдруг он схватил меня за руку.

Я выдохнул и попытался вырваться из железной хватки, но у меня ничего не вышло.

— Отпусти меня! Да отпусти же! — зашипел я. — Не хотел я у тебя ничего красть, честное слово! Я просто пульс проверял! Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо!

— Ну ещё бы, — пробормотал он.

Голос у него был довольно низким. Незнакомец выпрямился, и по его движениям я понял, что он ранен.

— Успокойся, — сказал он мне, не отпуская мою руку. — Я не трону тебя. У меня есть к тебе предложение. Если ты мне поможешь, я заплачу тебе. Сумма вчетверо превысит стоимость этих часов, которые ты, конечно же, не собирался красть.

— Помочь? И как же? — растерянно спросил я, всё это время не оставляя попыток высвободиться.

Я совсем потерял голову и чуть не пропустил машину, которая ехала к нам. Он, напротив, всё слышал и, крепко зажав мне рот рукой, потянул в тень. Это была машина службы безопасности. Там сидело шесть охранников с ружьями наизготовку. У меня сильно билось сердце, и я думал, что они не могут не услышать его стук. Я заметил, что альфа достал пистолет и держал его во второй руке. Он крепко сжимал мне рот, не опуская руку, пока гул двигателя не стих вдалеке.

И тут я наконец всё понял.

— Ты же один из тех террори… то есть член Партии свободы.

— А если и так? — спросил он, не убирая пистолет.

— Ну и хорошо, — быстро ответил я. — Я вас поддерживаю.

— Рад это слышать, — сказал альфа, хотя, кажется, он мне не поверил. Попытавшись встать, он поморщился, и теперь я не сомневался в том, что его ранили. — Следующие два-три часа мне нужно пересидеть в укрытии, а потом выбраться отсюда. Как я уже сказал, я заплачу.

— Ох. — Я сглотнул. — Ну ладно.

Мы с тобой оба прекрасно знаем, Дженна, что для охранников нет никакой разницы между политическими преступниками и теми, кто им помогает. Стоит начать вести дела с такими, как этот парень, и ты начинаешь очень сильно рисковать. Сколько бы тебе ни заплатили, прибыль никогда не стоит того риска, на который ты идёшь. Но я слишком испугался и не решился отказать ему. Я лишь надеялся, что у меня получится что-нибудь придумать, и я останусь в живых, а может, и заработаю хоть немного.

 

Идя за мной по коридорам, он крепко держал рот на замке. Судя по его походке, у него что-то было не так с ногой, хотя он изо всех сил старался идти быстрее.

— Кровь есть? — осторожно спросил я.

Он покачал головой.

— Меня пытались оглушить. Они установили ружья на низкоэнергетические разряды. Наверное, меня хотели взять живым… Теперь боль проходит, и мне кажется, что берцовую кость раздробили на части.

Я ему, конечно, посочувствовал, но мне так было даже лучше. Вот уж чего мне не было нужно, так это кровавых пятен, по которым найдут мою квартиру.

Я знал, где можно было безопасно выйти из служебных туннелей и попасть на верхние уровни. Время от времени под куполом можно было обнаружить недочёты в архитектуре: определённые места, скрытые от камер, и участки в коридорах, по которым можно было пройти так, чтобы тебя не заметили. В одном из таких уголков я и сумел найти пустую квартиру. Взломав дверь, я стал её использовать в качестве укрытия. Это было не единственное убежище, которое у меня было (ещё два находились на подуровнях и одно — за пределами купола), но эта квартира в итоге стала моей любимой. Она была простой и уютной и в то же время больше всех напоминала настоящий дом, который мне хотелось бы иметь.

Я снял заглушку с дверного механизма и, достав из внутреннего кармана маленький зонд, вставил его в замок. Знаешь, стоит взломать квартиру, и уже никогда нельзя закрывать и открывать дверь обычным способом.

Его не удивило то, как я попадаю внутрь. Он довольно быстро соображал и, несмотря на то что был альфой, оказался достаточно умным.

Это было не самое безопасное укрытие в мире, но, оказавшись внутри, я немного успокоился.

— Мы на месте, — сказал я, включая свет, но делая его как можно более тусклым.

Он тяжело сел на диван. Мне срочно надо было выпить, поэтому я устроился у стола и взял бутылку адреналина и сомы. Этот бренд был лучшим, да ещё и очень дорогим. Его поставляли из внутренних миров, и я стащил бутылку парой дней ранее.

Я подумал, что стоит отнестись к гостю получше, поэтому предложил ему выпить. Он поблагодарил меня и в мгновение ока осушил бутылку. Опять-таки, неплохо для альфы. Я спросил, не хочет ли он ещё адреналина и сомы, но незнакомец отказался.

— Мне нельзя терять голову, — сказал он.

Я подумал, что он её потерял уже давным-давно, но говорить ничего не стал.

Какое-то время мы молчали. Я выпил ещё и начал потихоньку пьянеть. Осмелев, я начал в открытую рассматривать его. Тусклый свет отбрасывал на черты лица мягкие тени, и они казались далеко не такими грозными, как во время нашей первой встречи. Он казался волевым и решительным, но, помимо этого, в нём, особенно в его взгляде, проскальзывало что-то серьёзное, выразительное и в то же время доброе.

— Как полагается начинать разговор с террористом? — Я снова глотнул, осмелел ещё немного и продолжил: — Я знаю только, что было очень шумно. Что вы взорвали?

Незнакомец едва заметно вздрогнул.

— Мы… подорвали базу снабжения и ремонта, которая обеспечивала всем необходимым десантные корабли Федерации, — сказал он. — Мы уничтожили два главных завода и весь склад.

В его голосе слышалась гордость, но я также почувствовал мрачность и усталость, как будто что-то мешало ему сполна насладиться триумфом. Сначала я подумал, что всё дело в ране.

 

— Это правда? — перебила Вилу Дженна. — Такие базы очень хорошо охраняют, и проникнуть в них почти невозможно. Чтобы такое устроить, нужен по-настоящему опытный лидер сопротивления.

— Это правда. Через несколько дней я проверил информацию через подземную сеть подпольных слухов. Партия свободы в тот день нанесла сокрушительный удар Федерации. Конечно же, официальные каналы ничего на этот счёт не передавали, а администрация абсолютно всё отрицала.

 

— Поселенцы на Литосе свергли правительство и объявили независимость, — объяснил мне мой гость. — Космическое командование планирует карательную миссию, желая вернуть себе колонию. Завод, который мы подорвали, один из самых важных военных поставщиков в данном секторе. Если это заставит их отложить нападение, у повстанцев появится хоть какой-то шанс.

Услышав название планеты, Дженна всё вспомнила. И в самом деле, благодаря усилиям повстанцев на Земле, вторжение на Литос отложили. Она восхищалась такими людьми, как этот незнакомец: не только их способностями и отвагой, но и силой убеждения. Самой ей этого качества не хватало. Дженна восторгалась ими, но сомневалась, что когда-нибудь сможет стать такой же, как они. Она была слишком практичной и не собиралась ввязываться в безнадёжную войну, а по-другому эти столкновения и назвать было нельзя.

К тому же, если говорить о ситуации в целом, даже столь гениальная партизанская атака, которая оказалась успешной, ни к чему в итоге не привела. Это был едва заметный укус насекомого, которое ничем не заденет огромный организм, если не считать едва заметного, но безвредного раздражения. Всего через несколько месяцев поселенцев, несмотря на все усилия, с лёгкостью сомнули и Федерация снова заявила свои права.

Дженна нахмурилась, вспомнив беженцев, которых она с другими контрабандистами помогала перевозить во Внешние миры, спасая их от жестокого возмездия Федерации. В грузовые отсеки корабля набивались измождённые и раненые солдаты из сопротивления со своими семьями, которые были обычными жителями, доведёнными до отчаяния. У них ничего при себе не было, кроме самых необходимых вещей. Усилия тех, кто пытался противостоять Федерации, всегда были бессмысленными и часто приводили этих людей к гибели.

 

— Что он ещё сказал тебе о нападении? — спросила Дженна.

— Сначала — ничего. Было понятно, что ему почему-то не хочется об этом говорить, поэтому я начал болтать, рассказывая о себе. Он заинтересовался моим ремеслом, инструментами и приёмами, которые я использовал для взлома; тем, как я подделывал документы и допуски. Наверное, подумал, что такие знания ему пригодятся.

Время шло, и я пьянел всё больше и больше. С ним приятно было вести беседу, и я перестал его опасаться. Я рассказал ему несколько историй о моих кражах, шутил и даже порой дурачил его, но он не возражал.

Время от времени он вставал и делал несколько шагов на пробу, интересуясь обстановкой и задавая вопросы то по поводу одного предмета, то по поводу другого. Квартира напоминала склад: в ней было очень много вещей, в том числе трофеев, для которых я ещё не нашёл покупателей. Встречались и такие предметы, которые я вообще не собирался продавать. Иногда я крал то, что не могло мне принести никакой прибыли: например, украшения, древности из тех времён, когда ещё существовал старый календарь, книги и статуэтки. Мне просто нравилось их рассматривать и иметь при себе.

Он остановился рядом с нефритовой статуэткой, которая мне очень нравилась. Она была совсем простая, и всю её выкрасили в один цвет; линии казались грубыми и не очень-то правильными, но, возможно, поэтому в ней чувствовалась какая-то сила. Статуэтка изображала танцора, одетого в забавный мешковатый наряд. Выражение лица у него было комичным, и создавалось впечатление, что это маска.

Незнакомец поднял статуэтку и посмотрел на неё при свете.

— Её ты тоже украл? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Она мне в наследство от бабушки досталась.

Альфа внимательно рассматривал её, вертя в руках.

— Это шут. Какой-то клоун.

— Павший король, — подсказал я.

Он удивлённо на меня посмотрел.

— Так их называли некоторые древние терранские народы, — объяснил я. — Клоунов и остальных персонажей, похожих на них. Вот кто они. Павшие короли. — Я сделал глоток. — Видишь ли, когда короля коронуют, он меняется, и некоторые чувства проявлять уже неприлично. Ему больше нельзя дурачиться, быть робким или слабым, поддаваться сожалениям или даже просто в чём-то сомневаться. В какой-то степени, когда он становится королём, часть его умирает, но потом возрождается, возвращаясь к нему в облике шута, или глупца, который после этого становится… его павшим королём.

Он внимательно рассматривал меня, как будто пытался увидеть насквозь. Наверное, задавался вопросом, где такой, как я, мог услышать такую историю.

— Из какого ты класса? — спросил он. — Судя по одежде и выговору, ты дельта.

— Не обманывайся, — сказал я. — На самом деле я альфа, но мне удалось подтасовать результаты в Центре тестирования. Ты знаешь, что случается с такими людьми, как я, у которых скромное происхождение, но высокий коэффициент интеллекта. Если бы я не смошенничал, администрация точно отправила бы меня на военную службу, и к сегодняшнему дню я бы уже стал капитаном, который проводит карающие миссии, расправляясь с мятежными колониями.

Он вскинул бровь.

— А статуэтку ты, значит, от бабушки в наследство получил.

— Не совсем, — признался я. — Я стащил её из квартиры историка класса альфа.

Он улыбнулся тёплой обезоруживающей улыбкой, и все мои последние страхи, которые я испытывал перед ним, пропали.

— Кто ты на самом деле? Ты столько всего скрываешь.

— Ох. — Я улыбнулся, стараясь выглядеть как можно проще. — Меня зовут… Вила. Вила Рестал, — добавил я, пытаясь дать более исчерпывающий ответ, и протянул руку.

— Я не об этом спрашивал, — серьёзно сказал он. — Но пусть будет так. Пока что. — Он принял мою руку. — Я Блейк.

 

Он рассказал мне, что присоединился к сопротивлению совсем недавно, но его уже сделали одним из лидеров. Вторым лидером, по его словам, был пожилой человек по имени Бран Фостер, который считал, что лучше всего заниматься мирными протестами и проявлять гражданское неповиновение. Понятия не имею, что это значит. Блейк думал, что их действия не приносят пользы и выступал за «более активное сопротивление», как он его назвал. Многие повстанцы, особенно среди молодёжи, поддержали его. Под руководством Блейка осуществлялись все партизанские атаки Партии свободы, включая ту операцию, которую они провели той ночью.

Теперь я уже не боялся его и рискнул поинтересоваться снова.

— Что-то пошло не так? — спросил я. — Как так получилось, что ты отстал от остальной группы?

Он не сразу ответил. Хромая, Блейк медленно вернулся к дивану, по-прежнему вертя в руках фигурку павшего короля. Говоря со мной, он не сводил глаз с неё.

— После того как мы заложили бомбы, я велел остальным уходить, — сказал Блейк. — Я остался, чтобы исправить ошибку, которую мы… которую я допустил.

На лбу у него появилась горькая складка, и я снова почувствовал тьму внутри.

— Источник, на который я опирался, дал неверную информацию. Мне сказали, что заводы, которые я собирался уничтожить, полностью автоматизированы, и там не должно быть рабочих. Не должно быть… и всё же они там оказались.

Видимо, завод в некоторых частях недавно приспособили, чтобы он соответствовал новой политике Федерации. Там было около тридцати гражданских, в основном разнорабочих, из обслуживающего класса. У них была ночная смена. — Блейк закрыл глаза. — Видно, они увидели, как мы убили охранников, испугались и спрятались, поэтому мы заметили их, только после того как установили все бомбы.

Я понял, что Блейка это сильно волнует, и подумал, что стоит убедить его выпить ещё, но потом я передумал и вместо этого налил бокал адреналина и сомы только для себя.

— Дольше держать людей там было нельзя, — продолжил он. — Я знал, что после взрыва тот путь отступления, который мы подготовили, скоро станет опасным. Я не мог рисковать ими и велел, чтобы они сейчас же отступили, как и планировалось. Сам я остался, чтобы эвакуировать гражданских.

У меня получилось. Я вывел их всех из здания до взрыва. Все выжили, вот только я оказался в ловушке. Использовать ту же дорогу я не мог. Охрана преградила все пути, узнала меня и начала преследовать по служебным коридорам. А потом… потом меня нашёл ты.

Блейк снова замолчал, и я залпом осушил стакан. Странно, мне незачем было напиваться, и всё же казалось, что я пью за него.

— Не понимаю, — сказал я. — Что тебя так волнует? Ты ведь спас тех рабочих, да? Ты сам сказал, что никто не умер.

— На этот раз — нет, — согласился он, — но в следующий раз, может, я не смогу избежать ненужных смертей. Это война, и жертвы будут обязательно, в том числе смерти невиновных. Рано или поздно это точно случится. Я… конечно, я всегда об этом знал, но сегодня…

Блейк замолчал, потом мрачно улыбнулся и вернул мне статуэтку.

— Возможно, сложившаяся ситуация немного похожа на твою историю о павшем короле, Вила. Сражаясь на войне, нужно быть совершенно уверенным в своей правоте, иначе победить не получится никогда. Нельзя в этом сомневаться, и всё же у меня иногда… не получается это сделать.

Как раз в этот момент из громкоговорителя раздался громкий сигнал, который в основном использовался, чтобы привлечь внимание гражданских и объявить важные новости. Ничего хорошего это не предвещало.

— Код безопасности был скомпрометирован. Вследствие этого тридцать второй уровень будет перекрыт на неопределённое время. Просим жителей и гостей оказать всю возможную помощь охране в выполнении их обязанностей.

Мы быстро переглянулись, прекрасно зная, что это означает. Федераты нашли Блейка. Они поняли, что он где-то в этой части здания и кто-то укрывает его. Теперь они сделают то, что делали всегда в этих случаях: ворвутся в дома и проведут тщательный обыск, избивая людей, арестовывая и убивая их.

 

И так было понятно, что мне надо уходить, и не так уж важно, будет здесь Блейк или нет. Стоит охране попасть сюда, и со мной будет покончено. Им хватит одного взгляда на награбленное в этой комнате, чтобы узнать обо мне всю правду. Я взял сумку из шкафа и начал собираться, выбирая только самые ценные вещи и прекрасно зная, что всё остальное придётся бросить. Павшего короля я тоже захватил.

— Прости, — сказал Блейк.

Я промолчал. Я слишком испугался и не хотел тратить время на всякую ерунду.

Он посоветовал держать при себе пистолет, но я сказал, что у меня его нет. С оружием я обращаюсь плохо, да и вообще стрелок из меня отвратительный. Моя рука тверда, когда я взламываю замки, но стоит мне взять в руки пистолет, как она начинает трястись.

Нам повезло: мы спустились на подуровни, и нас никто не заметил, но там стало ясно, что нас загнали в угол. Все выходы, какие мы выбирали, преграждала охрана. Никогда не видел, чтобы в одном месте собиралось столько стражей правопорядка. Наверное, им очень хотелось заполучить Блейка. Наконец-то стало ясно, что остаётся только один выход. Я знал, где находится тесный неосвещённый отсек, где уже много месяцев лежало какое-то сломанное оборудование. Оттуда мы вышли в служебный коридор, которым почти не пользовались. Я надеялся, что хоть его охранять не будут, но стоило нам приблизиться к углу, за которым был широкий тоннель, и мы заметили охранника: явно нервничая, он бродил туда-сюда.

— Бесполезно, — в отчаянии прошептал я. — Они нас окружили. Они везде! Нам не выбраться!

— Значит, будем драться, — с ледяным спокойствием ответил Блейк. — Оставайся здесь.

И он полез к выходу.

— Стой! — зашипел я. — Ты что творишь?! Если выстрелишь из бластера, звук по всему зданию разнесётся, и через несколько секунд здесь будет полно охраны!

— А я и не буду стрелять, — ответил Блейк. — Не двигайся, пока я не разрешу.

— Не ходи, Блейк! — Теперь я уже был в ужасе. — Если тебя убьют, что будет со мной?

Он раздраженно вздохнул и вышел.

Я глубже забился в тёмный служебный проход. Внутри меня всё сжалось. Я прислушался, пытаясь различить шаги, но ничего не услышал. Вдруг послышался шелест, как будто кто-то очень быстро шёл, а после этого раздался приглушённый вскрик. Он прервался, и на какое-то время, которое казалось вечностью, настала полная тишина. Наконец я услышал, как Блейк тихо позвал меня.

Я остановился на развилке и тут же отшатнулся, отступая так, чтобы меня не было видно. Мне показалось, что меня сейчас стошнит. Федерат, не двигаясь, лежал на полу, и его шея в странной манере изогнулась, опустившись на плечо. Её явно сломали. Блейк опустился рядом с ним на колени, забирая у него оружие и передатчик. Он слегка запыхался, но в целом казалось, что его совсем не волновало совершённое им. Я с трудом узнавал того доброго дружелюбного парня, которого прятал у себя в квартире.

Блейк протянул мне оружие.

— Умеешь таким пользоваться?

Я кивнул и взял его, но как-то так получилось, что пистолет тут же выпал у меня из руки, ударился о стену, когда я попытался его подобрать, и наконец со стуком отскочил в тёмный коридор, откуда мы пришли. Говорил же, я плохо обращаюсь с оружием. Я улыбнулся Блейку в знак извинения и отправился за пистолетом.

Как оказалось, мои неуклюжие попытки подобрать оружие и спасли меня. В следующий миг я услышал выстрел. У ног Блейка приземлился патрон и с тихим шипением взорвался. Он ничего не успел поделать: облако желтоватого дыма в один миг окутало его, и я увидел, как Блейк упал. Вскоре я почувствовал, как в воздухе разошёлся приторный запах, обжигая глаза и ноздри. Сонный газ.

Я набрал воздуха, стараясь как можно дольше не дышать, и, ни о чём не думая, помчался по отсекам и туннелям. Наткнувшись на чулан, которым пользовался обслуживающий персонал, я взломал замок меньше, чем за четыре секунды. Страх отлично подгоняет. Я закрыл дверь и, тяжело дыша, прислонился к ней.

 

Прошло немного времени, и я осмелился выйти. Стало ясно, что те, кто обезвредил Блейка, не видели меня и искать не будут. Я осторожно вернулся по лабиринту из служебных туннелей, желая узнать, что произошло.

Приблизившись к тому месту, где остался Блейк, я различил голоса охранников: они называли его по имени, выплёвывая ругательства и оскорбления. Потом послышался другой голос: его обладатель резко велел поднять пленника с земли.

Я дошёл до поворота в коридоре и осторожно выглянул наружу. То, что я увидел, меня не слишком впечатлило. Блейк приходил в себя, но, кажется, совсем не испугался. Возможно, потому что он всё ещё был не в себе. Блейк медленно поднял голову и посмотрел на охранников, которые как раз хотели поговорить с ним в своей обычной манере. Двое держали его под руки, а третий стоял рядом с дубинкой наготове. Четвёртый офицер, довольно заносчивого вида, тихо спросил:

— Где ты прятался эти три часа?

Я ждал, что ответит Блейк, и у меня скрутило живот. Донесёт ли он на меня? Я прекрасно понимал, что у него и так хватает проблем. Не хватает ещё и меня защищать. Да и вряд ли я мог называть Блейка другом или рассчитывать на его верность. Мы же только несколько часов назад познакомились, а я ещё и пытался его ограбить.

— Почти всё время я был в четырнадцатом тоннеле. Из-за взрывов электричество отключилось, и почти весь отсек погрузился в темноту. Ваши подчинённые прошли мимо меня не заметив.

Ничего себе! Быстро же Блейк придумал эту сказочку. Впечатляет. С таким умением обманывать и правильным обучением из него со временем мог получиться неплохой вор.

Сначала мне показалось, что офицер поверил в это. Конечно, за шлемом не было видно лица, но он наклонил голову и, казалось, размышлял над словами Блейка. Офицер даже едва заметно кивнул, а потом вдруг шевельнул рукой, и охранник изо всех сил ударил Блейка по лицу.

— Неплохая выдумка, Блейк, — сказал офицер. — Вот только тебе не повезло. Я со своим отрядом час назад патрулировал четырнадцатый уровень: там всё хорошо работало, и электричество не отключали. Ты кого защитить хочешь?

Блейк промолчал. Не поднимая головы, он пытался прийти в себя после жестокого удара. Изо рта капала кровь. Офицер схватил его за волосы и резко запрокинул голову назад.

— Мы знаем, что кто-то укрывал тебя, и прекрасно понимаем, что он где-то недалеко. — Наклонившись к окровавленному лицу Блейка, он заговорил ещё тише: — Я хочу, чтобы ты рассказал нам о нём. Отведи нас к нему. Сейчас же.

Я увидел, как охранник поднял дубинку. Блейк не открывал рта и лишь сердито смотрел на них. Я отпрянул в тень и закрыл глаза. Вдруг мне стало очень страшно — намного страшнее, чем бывало в те моменты, когда кого-то избивали. Я испугался за Блейка и, кажется, вместо него, раз уж он не боялся. Очень скоро я услышал, как он кричит от боли.

 

Теперь я держал оружие двумя руками. Я посчитал, что надо обойтись одним выстрелом, потому что на второй у меня уже не хватит решимости. Честно говоря, удивляюсь, что смог сделать даже тот единственный выстрел. Я был в ужасе, и у меня страшно вспотели ладони. Не было никаких сомнений, что я всё испорчу, а меня схватят, посадив рядом с Блейком, и будут обращаться как с политическим преступником. А мне прекрасно известно, что ждёт таких людей.

И всё же я не мог бросить Блейка. Нужно было сделать хоть что-то, но у меня не было никакого плана действий. Я лишь надеялся, что Блейк выполнит то, что должен, если я сделаю то, что приписал самому себе. Надеялся, что он освободится, если я дам ему шанс. Выглянув из-за угла, я вытянул руки и, изо всех сил борясь с желанием закрыть глаза, выстрелил.

Всё оказалось в итоге не так уж плохо, правда. Я целился в охранника, который держал руки Блейка. Пытался попасть в грудь, но вместо этого задел ноги. Так или иначе Блейк сумел извлечь из этого выгоду. Двигаясь так быстро, что я с трудом следил за его движениями, он сцепился с охранником, который так и не отпустил вторую руку Блейка. Он отобрал у охранника оружие, схватил его за шею и, используя как щит, выставил перед собой, когда остальные федераты открыли огонь. Потом, желая вызвать суматоху, Блейк толкнул к ним труп товарища и сбежал.

Он присоединился ко мне и, оглянувшись, выстрелил. Теперь уже охранникам пришлось искать укрытие.

— Скоро к ним придёт подкрепление, — тяжело дыша, заявил Блейк. — Нам надо захватить их машину, Вила. Это наш единственный шанс. Нам нечего терять. Быстрее!

— Что значит «нечего терять»?! — в ужасе закричал я.

— Прикрой меня! — заорал он, бросаясь к машине.

Я и прикрыл. Во всяком случае мне так казалось. Я просто снова и снова стрелял по охранникам, особо не прицеливаясь. Нам обоим ужасно повезло, что встречный огонь нас не задел, а мы сумели захватить машину, завести её и сбежать. Честное слово, больше никогда не хочу попадать в такие переделки, где для того, чтобы выжить, нужна чертовски большая удача.

 

Блейк с интересом смотрел, как я взламываю замок входной двери.

— Как изящно, — похвалил он меня.

— Ерунда, — скромно отмахнулся я от его слов. — На это способен любой взломщик, если он, конечно, гений.

— Чтобы открыть такие двери, мои люди используют громоздкие инструменты, — сказал Блейк, — и тратят они на это больше времени. — Он пронзил меня взглядом. — Такой человек, как ты, мне бы пригодился.

Я передёрнулся.

— Лучше забудь об этом. Из меня революционера не выйдет даже с твоей помощью.

— Не зарекайся, — улыбнулся Блейк.

Он не забыл о нашей сделке и предложил заплатить, но я сказал, что эти услуги ничего не стоят. Впервые в жизни мне вдруг захотелось побыть щедрым.

— Тогда хотя бы возьми это. — Сняв часы, Блейк осторожно вложил их мне в ладонь. — Правда, я обязан тебе многим больше, друг мой.

Часы были отличные. Они долго у меня хранились, и когда я наконец решил их продать, то получил за них очень хорошую цену.

— Я могу ещё чем-нибудь тебе помочь? — спросил он.

— Э-э… да, — признался я. — Когда тебя… я хотел сказать, если тебя поймают, ты просто забудь моё имя, ладно?

— Какое имя?

И он улыбнулся снова этой тёплой невероятно заразительной улыбкой, а потом ушёл, исчезнув в коридоре. Знаешь, Дженна, я никогда не понимал людей, которые сражались ради каких-то там непонятных идеалов, но тех, кто готов был и в ад спуститься вслед за Блейком, я вдруг понял. Он умел завлекать людей.

Как бы там ни было, своё слово Блейк сдержал. Он забыл как моё имя, так и многое другое. Через полгода Блейка арестовали, и я смотрел заседание суда. Дело было грандиозным. Трансляция шла по всем каналам, и её никак нельзя было пропустить. Я услышал, как Блейк отказался от своих прежних убеждений. Он отрёкся от Партии свободы, называя своих подельников предателями и убийцами. Блейк признал свои преступления, испытывая, как он сказал, «глубочайший стыд», и восхвалил Федерацию за её добродетельность и благосклонность. Он совсем не походил на себя. Я видел то же лицо, слышал тот же голос, но человек внутри был кем-то совсем другим.

Я съёжился в своём укрытии. Я пил целыми днями, мало спал и почти никуда не ходил, иногда посматривая на часы, которые он мне подарил. Всё это время меня продолжали терзать картинки с того вискаста. Хотелось бы знать, что эти ублюдки с ним сделали. Я-то уж знаю, на что способны федераты: они могут стереть твои воспоминания, раскурочить мозги и создать совершенно новую личность. И так ясно, что они ему голову подправили — с моей они тоже хотели такое проделать.

Тебе это удивляет, правда? Да, меня пытались обработать. Трижды, если хочешь знать точно. Но их лечение на меня не действует. Можно сказать, что тяга к воровству у меня в крови, и перепрошить мне личность никак нельзя. К тому же, я думаю, в моём случае они решили обойтись дешёвкой. Что-то незначительное, не особо важное. Так, пару раз ткнули зондом, который должен был мне подправить мозги. А вот что они сделали с Блейком, я не знаю. Эта операция должна была быть по-настоящему серьёзной, какая-то комплексная терапия, которую в жизни бы не стали использовать на таких мелких мошенниках, как я. Но даже и тогда…

Вила взглянул на Дженну, и в его глазах заплясали лукавые огоньки, а сам он снова стал более легкомысленным.

— Даже тогда он смог оправиться. Они так и не смогли полностью его обработать. Но теперь-то ясно, что случилось, да? Блейк снова бросился во все тяжкие, иначе он был бы где-то в другом месте. А вместо этого у него билет в один конец, который приведёт его в увлекательное путешествие на Сигнус Альфу. Интересно, считает ли он, что ему повезло?

 

Дженна заметила, что Блейк потихоньку приходил в себя. Она выпрямилась, сидя на койке, и удивилась тому, с какой лёгкостью это получилось. Мышцы по-прежнему были напряжёнными, но теперь всё было совсем по-другому. Дженна узнала это чувство. Она его испытывала, когда готовилась прорвать блокаду или совершить сложный манёвр, чтобы ускользнуть от кораблей-преследователей. Так чувствовал себя воин перед битвой, волнуясь и пытаясь настроиться перед грозящей ему опасностью.

Дженна спрятала улыбку. Интересно, быть может, это история Вилы подарила ей надежду и уверила в том, что всё будет хорошо? И тело поняло это раньше разума.

Да, Дженна вдруг осознала, что отчаяния больше нет. Напротив, в ней вспыхнула надежда. Ощущение пока что было смутным, и она не могла его выразить разумными словами. Чего именно она ждала от Блейка? Остался ли он тем же человеком, с которым когда-то познакомился Вила? Мог ли он устроить побег? Ей надо было выяснить это и подружиться с ним. История не закончилась, и Дженна это прекрасно понимала, но причины, которые её влекли к Блейку, были не только рациональными.

— Думаешь, он забыл тебя, Вила? — осторожно спросила она, не позволяя вырваться наружу этим новым чувствам.

— Кто знает? — Вила пожал плечами. — Думаю, его лишили очень многих воспоминаний, в том числе всех тех, которые могли напомнить Блейку, каким он был человеком раньше. Со мной тоже такое проделать пытались. Какие-то воспоминания возвращаются, а какие-то пропадают навсегда.

— Смотри, он просыпается. Может, подойдёшь к нему? Посмотрим, узнает ли он тебя.

— Ещё чего! — зашипел Вила.

— Почему?

— Шутишь, что ли? Думаешь, я всему миру хочу рассказать, что я друг Роджа Блейка? А если в камере есть шпион? Вдруг кто-то присматривает за Блейком и за теми, с кем он общается? Не могу же я просто подойти к нему и сказать: «Привет. Помнишь меня? Мы когда-то вместе были повстанцами».

Дженна закатила глаза. Впрочем, ей пришлось признать, что за Блейком и правда может вестись слежка. Если Вила вот так вот просто подойдёт к нему и вспомнит о прошлом, тот, кто наблюдает за ними, конечно же, не упустит случая и объявит его политическим преступником. А потом Вилу заберут отсюда, допросят или казнят на месте. А может, что-нибудь другое придумают. У тех, кого отправляли в исправительную колонию на другую планету, ещё не худшая судьба была.

Вдруг Дженне пришла в голову новая идея.

— А может, ты опять попробуешь украсть его часы? Возможно, нужное воспоминание всплывёт на поверхность, и Блейк вспомнит о вашей первой встрече. В таком случае он также поймёт, что нужно хранить всё в тайне.

— А если он всё забыл?

— Значит, воспользуемся этой возможностью и познакомимся. Ты украдёшь его часы, а я предупрежу его и заставлю тебя вернуть часы.

— Хорошенькое знакомство, — пробурчал Вила. — А если он настоящим отморозком стал? От всех этих лекарств у него могла поехать крыша. А вдруг он захочет меня пристукнуть за то, что я попытался его ограбить? Заметь, я видел, как Блейк сворачивал людям шеи, а тогда он ещё не тронулся умом. Правда, я сомневаюсь, что он хоть когда-то был в здравом уме.

— Вила! — сердитым шёпотом одёрнула его Дженна. — Будешь ныть, и я сама тебе шею сверну. Иди к нему и делай то, что я говорю! Он нам нужен.

— Ладно, ладно, иду. Надеюсь, он меня вспомнит. А если нет, — бормотал себе под нос Вила, подкрадываясь к койке Блейка, — пусть он меня узнает, так же как и в первый раз. Пусть он поймёт, кто я такой. Узнает во мне павшего короля.