Казнить нельзя помиловать (джен)

Казалось, что в директорской башне столпилась вся школа, словно ни у кого сегодня не было дополнительных занятий, никто не играл в квиддич, не обедал в Большом зале и не работал в теплицах. Все собрались здесь. Задние ряды напирали на передние, дети пытались подняться по лестнице повыше, гулкий взволнованный шёпот вязкой патокой заполнял коридор. Невилл протиснулся сквозь толпу учеников и только тогда увидел авроров. Они стояли перед горгульей, тесно прижавшись плечом к плечу, так, словно опасались, что дети попытаются взять директорский кабинет штурмом. Но никто не пытался. Новость о том, что сразу после обеда профессор Снейп внезапно напал на директора МакГонагалл, оглушила всех.

— Она ранена! — утверждал кто-то из стоявших рядом студентов.

— Говорю вам, я видел носилки. Её накрыли с головой.

— Неужто убил?

Невилл стиснул рукоять палочки и нервно повёл плечом.

— Тише, — сказал он, стараясь успокоить детей. — Профессор Снейп не мог ни на кого напасть!

Пришла в движение горгулья, поскрипывая, вниз побежала лестница, и из директорского кабинета спустился бледный как смерть Флитвик.

— Что там? — встревоженно спросил Невилл.

Флитвик говорил и говорил, голос его срывался и прыгал, а Невилл слушал и не верил ни единому слову. Снейп напал на МакГонагалл, директор тяжело ранена, без сознания, возможно, не переживёт ночь. Авроры переправили её в Мунго, Снейп арестован, у него изъяты воспоминания, идёт допрос.

При последних словах что-то внутри Невилла болезненно сжалось.

— Снейп ведь не мог, — сказал он дрогнувшим от волнения голосом.

Флитвик тяжко вздохнул и как-то разом по-стариковски осел.

Двое авроров вывели Снейпа спустя десять минут, не пожелав воспользоваться камином, словно намеренно выставляя его на всеобщее обозрение. В тяжёлых магических наручниках, сковавших его руки, профессор казался до невозможности бледным и худым. Завидев его, ученики зароптали: одни возмущённо, другие со злостью и негодованием — Снейпа не любили многие. Слизеринцы в основном молчали. На их неподвижных каменных лицах сложно было прочесть хоть какие-то эмоции. Стоявшая рядом с Невиллом профессор Вектор всхлипнула и опустила глаза, губы её кривились с горечью и презрением. Неужели и она верила, что Снейп мог ранить директора?

У лестницы, ведущей из башни, процессия на секунду замедлилась, авроры принялись расчищать дорогу среди студентов, и Невилл, сам до конца не понимая, для чего это делает, рванулся вперёд.

— Профессор! — воскликнул он, не замечая направленную на него аврорскую палочку. — Я знаю, что вы этого не делали! Я найду способ это доказать!

Снейп перевёл на Невилла взгляд — тяжёлый, холодный — и медленно, словно с неохотой разжал губы.

— Вы, гриффиндорцы, все одинаковые, — презрительно произнёс он. — Вечно стремитесь всех спасать и не желаете замечать очевидного. Поттер тоже никогда не видел дальше собственного носа, не искал правду, а только оправдания. Мир не делится на белых и чёрных, наших и не наших, Лонгботтом, пора бы вам уже это понять. Я не нуждаюсь в вашей помощи.

Он отвернулся и, не дожидаясь аврорского тычка в спину, начал сам спускаться вниз по лестнице.

Снейпа увели, ученики постепенно разошлись, а Невилл так и остался стоять посреди опустевшего коридора, не понимая, что делать дальше. Кабинет директора магически опечатали, горгулья больше не запирала проход, лестница не двигалась, а тяжёлая дубовая дверь тускло светилась мягким голубоватым светом. Всё здесь теперь казалось каким-то заброшенным и пустым. Невилл поднялся наверх, зачем-то подёргал запертую дверь, а затем уселся на верхнюю ступеньку, пытаясь собраться с мыслями. Возвращаться в теплицы не хотелось: там его ждали ставшие вдруг совершенно бессмысленными обязанности, Помона Спраут, всю свою жизнь дружившая с МакГонагалл, и оглушительная тишина. Там не было ответов на вопросы, которые были ему так нужны. Почему авроры арестовали Снейпа? Что произошло между ним и директором за запертой дверью? И как вообще все они умудрились оказаться в подобном кошмаре спустя полтора года после окончания войны?

Невилл растёр руками лицо и неуверенно встал. Надо было поговорить с коллегами. Может, он просто чего-то не знает? Может, будучи помощником профессора травологии, он слишком много времени проводил в теплицах, не замечая очевидного? Может, он что-то упустил?

Он направился в учительскую, будучи абсолютно уверенным, что все учителя собрались там, но комната оказалась пуста. Невилл постоял на пороге, глядя на так и не проверенные свитки с контрольными, лежащие на столах, на недопитый чай и рабочие мантии, одиноко ждущие на вешалках своих хозяев, и тяжело вздохнул. Пустая учительская оказалась красноречивее любых слов — все боялись смотреть друг другу в глаза: не заметили, не предвидели, не помогли. Чувство вины, страх, непонимание — Невилл знал, что коллеги чувствуют то же, что и он.

Уже в коридоре Невилл неожиданно заметил открытую дверь кабинета трансфигурации, и охватившее его чувство потери стало вдруг в тысячу раз острей. Он не мог представить, что кто-то другой, а не Минерва МакГонагалл, однажды войдёт в эту дверь и встанет за учительскую кафедру. Стараясь не шуметь, Невилл осторожно приоткрыл дверь кабинета пошире и вошёл внутрь. Сколько бесконечных часов он провёл в этом классе в бесплодных попытках овладеть трансфигурацией и сколь многим он был обязан МакГонагалл, разделившей с ним тяготы военного года и научившей его по-настоящему верить в себя!

— А, Невилл, это вы?

Нарушивший тишину голос заставил Невилла вздрогнуть и обернуться. В дальнем углу кабинета за маленьким шахматным столиком с незаконченной партией сидел Флитвик.

— Вас тоже привели сюда воспоминания? — спросил профессор, окидывая рассеянным взглядом расставленные на столе фигуры. — Знаете, в последнее время мы очень редко играли с Минервой в шахматы. Она всё время нервничала, была расстроена… — он замолчал, словно не будучи уверенным, что стоит заканчивать фразу, но всё же добавил: — Злилась. Ходили слухи, что попечители школы хотят заменить директора: они считали, что Минерва предвзята, что не может соблюсти баланс интересов, что она притесняет слизеринцев. Мерлин! Какая чушь!

Флитвик с такой силой стукнул маленьким кулачком по лакированной поверхности стола, что шахматные фигуры подпрыгнули.

— Минерва и раньше часто конфликтовала с Северусом, но на прошлой неделе всё сделалось совсем худо. Они несколько раз очень сильно повздорили — сначала тот безобразный погром, который слизеринцы устроили в собственной гостиной, а затем серия нападений на гриффиндорцев.

Невилл вспомнил о трёх гриффиндорцах, угодивших в Больничное крыло с разницей в пару дней с сильнейшим магическим истощением, о том, как МакГонагалл в сердцах грозилась уволить Снейпа, и не нашёлся, что сказать.

— Минерва считала, — продолжил меж тем Флитвик, — что слизеринцы вконец потеряли страх и использовали против гриффиндорцев какое-то старое семейное проклятье, а Снейп, как всегда, утверждал, что слизеринцев оговаривают. Я знал, что ситуация накаляется, но и предположить не мог, что всё закончится вот так.

— Может, их ссора просто случайно обернулась трагедией? — с надеждой в голосе спросил Невилл. — Может, Снейп и сам был этому не рад? Наверняка это он вызвал авроров, иначе как бы они тогда так быстро оказались в Хогвартсе?

Флитвик расстроенно пожал плечами и промолчал.

Уже выходя из кабинета трансфигурации, Невилл неожиданно поймал себя на мысли о том, что жутко злится. И почему авроры не рассказали им никаких подробностей? Почему он вынужден гадать? Может, всему виной всего лишь старая дурная репутация Снейпа? Может, это просто отголоски войны? Поразмыслив немного, Невилл решил поговорить с портретами, но ни Полная Дама, ни её подруга Виолетта, обычно знавшая все сплетни Хогвартса, понятия не имели о том, что произошло в кабинете директора, а сэр Кэдоган, единственный, кто согласился попытаться взломать аврорскую защиту, так и не смог пробиться в опечатанный кабинет.

Ничего не добившись от портретов, Невилл решил попытать счастья в Мунго, но и здесь ему не повезло. Ханны Аббот, работавшей в госпитале помощницей целителя, на месте не оказалось. Её подруга, худенькая медсестра, учившаяся когда-то на Рейвенкло, сказала, что МакГонагалл всё ещё не пришла в себя, а сама Ханна занята и сможет переговорить с Невиллом лишь поздно вечером. Отключив камин, Невилл в растерянности уставился на собственные ботинки. Он обещал Снейпу, что докажет его невиновность, но понятия не имел, как это сделать! С чего ему начинать расследование, если в кабинет директора больше не попасть? Отправиться в Аврорат? Вот только кто захочет его там слушать? Ведь даже Снейп не пожелал с ним разговаривать. И в это мгновение его неожиданно осенило! Ну конечно!

«Вы — как Поттер», — сказал ему Снейп.

Вот кто знает, как вести расследование, и кто не будет сомневаться в невиновности Снейпа! Гарри год проучился в аврорской школе и теперь проходил практику в департаменте магического правопорядка. Гарри любили и уважали, с его мнением считались, и если Гарри вновь вступится за Снейпа, у того появится шанс!