Казнить нельзя помиловать (джен)

Невилл вынырнул из думосброса и какое-то время просто стоял, опираясь руками о стол и пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами всё ещё кружилась серая дымка чужих воспоминаний, испуганно метались по кабинету тени, вспыхивали и гасли огненные заклятия. Снейпу потребовалось пятнадцать минут, чтобы загнать директора в угол.

Она сопротивлялась — яростно, отчаянно, из последних сил…

Невилл закрыл глаза, стараясь не думать об этом. Неужели Снейп действительно это сделал? Невилл верил и не верил, хотел кричать, что это чушь, и тут же ловил себя на мысли, что уже давно догадывался, что что-то происходит, считывал знаки, но просто не хотел их замечать. И всё же всё это не могло закончиться вот так! Чтобы между ними ни произошло, Снейп не стал бы поднимать на МакГонагалл палочку.

— Теперь, надеюсь, вы понимаете, что нет смысла говорить о случайности, — откидываясь на спинку кресла, сказал Робардс. — Снейп напал на МакГонагалл без предупреждения. Просто вытащил из кармана палочку и ударил невербальным заклинанием. Намеренно. Холодно. Расчётливо. Зло.

Невилл чувствовал, как каждое сказанное Робардсом слово просто сочилось удовольствием от происходящего. То, что главе Аврората не нравится Снейп, Невилл понял ещё на послевоенном процессе — профессора тогда арестовали прямо в Мунго, и даже Гарри не смог этому помешать. Расследование затянулось на три месяца. Робардс пытался доказать, что место Снейпа в Азкабане, но так в этом и не преуспел. С Поттером они тогда так знатно повздорили, что если бы не протекция Кингсли, навряд ли начальник Аврората вообще согласился бы с ними сегодня разговаривать. И вот теперь, спустя год, у Робардса наконец появился шанс доказать свою правоту, и Невилл не сомневался, что он непременно этим шансом воспользуется.

— После их стычки в кабинете директора, — продолжал меж тем глава Аврората, — осталось столько чёрной магии, что наши детекторы просто зашкаливали. Если бы не браслеты, то Мерлин знает, чем вообще всё это могло закончиться.

— Браслеты? — не понял Невилл.

— Да, браслеты, — Робардс поймал растерянный взгляд Невилла и тут же с усмешкой добавил: — Неужели вы не знали, Лонгботтом? После войны, когда Снейпа выпустили, на него надели магические браслеты — это было частью сделки, условием его освобождения. Браслеты сдерживали магию Снейпа и должны были фиксировать любые заклинания, способные причинить вред. Так в Аврорате и узнали о его нападении на МакГонагалл. Не Снейп вызвал авроров, как вы, вероятно, надеялись, это браслеты выдали его. Если бы авроры не вскрыли камин директорского кабинета и не вмешались, Снейп, вероятно, убил бы директора.

— Но зачем? — внезапно спросил Гарри. Всё это время он хранил молчание, то ли не хотел лишний раз провоцировать Робардса, то ли, как и Невилл, просто не верил в происходящее. — Зачем ему было нападать на МакГонагалл, тем более когда на нём были следящие браслеты?

— Понятия не имею, — беззаботно ответил Робардс. — Сам Снейп не желает давать показания. Но, возможно, всё дело в политике. Пост директора предложили Мадестасу Гринграссу. Говорят, что у него достаточно влияния, чтобы пополнить хогвартскую казну и порядком поредевший Попечительский совет школы. Многие в Министерстве считают, что с ним во главе в Хогвартсе прекратились бы притеснения слизеринцев и чистокровные вновь ощутили бы себя в безопасности. Вероятно, Снейп хотел этих перемен, считал, что МакГонагалл пора уступить свой пост другому, надеялся, что появление нового директора вернёт ему прежние права и избавит от браслетов. Но МакГонагалл сопротивлялась, и Снейп, по-видимому, решил ускорить процесс, стать чем-то вроде пятой колонны — ему ведь не привыкать работать на врага. Возможно, он надеялся, что простого Конфундуса накануне важного заседания Попечительского совета окажется достаточно, но всё вышло из-под контроля. А может, он просто слетел с катушек. Почём мне знать.

— А может, вы просто подделали воспоминания? — со злостью поинтересовался Гарри.

На секунду Невиллу показалось, что Робардс их выставит, но тот сумел сохранить лицо.

— Вы злитесь, Поттер, — совершенно спокойно произнёс он. — Потому что я оказался прав. Иначе вы бы не несли эту чушь, прекрасно зная, что не я изымаю воспоминания, а специально обученный легилимент.

Может, Гарри и погорячился, обвиняя Робардса в подделке, подумал Невилл, но в одном он был совершенно прав: будучи в браслетах, Снейп никогда не стал бы нападать на МакГонагалл просто ради того, чтобы кого-то другого посадить в директорское кресло, и Робардс должен был это прекрасно понимать. А значит, глава Аврората им что-то недоговаривал.

— Я хотел бы его увидеть, — внезапно подчиняясь какому-то наитию, сказал Невилл.

Он был почти уверен, что Робардс откажет, но тот лишь сделал приглашающий жест рукой.

— Всё ради героев войны, — сказал он таким неприятным тоном, что даже Невиллу захотелось его ударить.

Изолятор располагался на десятом этаже, в конце мрачного пустого коридора, позади зала судебных заседаний. Раньше Невиллу никогда не доводилось здесь бывать. В узкой комнате с белыми стенами почти не было мебели, под потолком плавали осветительные шары — ни окон, ни раковины, ни даже полок для книг. Снейп сидел на узкой металлической кровати, ссутулившись, одетый в простую рубашку и брюки. Видеть его без мантии и сюртука было непривычно и неприятно, словно черепаху безжалостно выдернули из панциря и выбросили на свет. Услышав, что открывается дверь, Снейп медленно повернул голову.

— Мы видели ваши воспоминания, — сказал Невилл и замолчал. Почему-то ему казалось, что теперь Снейп захочет с ними поговорить, что-то объяснит, попытается оправдаться, скажет, что его подставили. Но тот молчал, и на лице у него застыло такое выражение, что Невилл впервые за всё это время по-настоящему усомнился — а что, если Робардс всё-таки прав?

— Почему? — словно почувствовав растерянность Невилла, спросил стоящий за его спиной Гарри.

Снейп перевёл на него взгляд и со спокойной циничной ухмылкой произнёс:

— Тайную комнату всегда открывают вовсе не те, от кого этого ждёшь. Вам ли это не знать, Поттер?

* * *

На Гриммо они вернулись в прескверном расположении духа и тут же с порога наткнулись на Гермиону.

— Вы что-то выяснили? — спросила она вместо приветствия. — Я приехала, как только узнала! Снейп напал на МакГонагалл? Господи, какая чушь!

— Думаю, нам нужно поговорить, — вздохнул Гарри.

Все вместе они прошли на кухню, и пока Джинни готовила чай и нарезала бутерброды, Невилл рассказал всё о последних событиях в Хогвартсе и о визите в Аврорат.

— Не знаю, — задумчиво сказала Джинни. — Снейп — это Снейп. То, что он не захотел с вами объясняться, вовсе не делает его виноватым. Ты правда думаешь, что Робардс мог подделать его воспоминания? — спросила она у Гарри.

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Робардс, конечно, тот ещё гад, но он не стал бы подделывать улики.

— А вам не приходило в голову, что Снейпа могли чем-то опоить? Или он вообще был под Империусом? — поинтересовалась Джинни.

От удивления Невилл на мгновение даже открыл рот. Почему-то эта очевидная мысль ни разу не пришла ему в голову. Империус объяснил бы очень многое: и то, что Снейп без видимой причины напал на МакГонагалл, и то, что не побоялся, что его выдадут браслеты. Проверили ли Снейпа на Империус после ареста, или Робардс так жаждал посадить профессора за решётку, что намеренно не стал этого делать?

— Надо настоять на сторонней экспертной оценке, — сказал Гарри. — От Империуса надолго остаётся след. Если кто-то хотел, чтобы МакГонагалл сняли с должности...

— Там сова, — внезапно прерывая его, сказала Джинни.

Невилл тоже обернулся на звук. Серая сипуха сидела на жестяном отливе и яростно барабанила в стекло. Письмо оказалось от Ханны. Невилл торопливо развернул сложенный вчетверо лист, прочитал несколько строк и замер, не веря собственным глазам.

«Дорогой Невилл, мы все опечалены случившимся в Хогвартсе. МакГонагалл по-прежнему без сознания, и мы пока не знаем, как ей помочь. Но есть и хорошие новости: раньше мы считали, что всему виной неизвестное проклятье, но теперь мы знаем, что директор была отравлена. Целитель Сметвик догадался проверить МакГонагалл на основные яды и неожиданно выявил любисток...»

До конца Невилл так и не дочитал. Любисток был крайне редким растением, его добавляли в зелье, чтобы ослабить магическую силу. Невилл вырастил любисток сам — то ли из чистого любопытства, то ли хотел поэкспериментировать. Вырастил и две недели назад отдал Снейпу, просто потому, что тот его об этом попросил.

— Не было никакого Империуса, — сказал он внезапно охрипшим голосом.

Не было никакой случайности, а был лишь хорошо продуманный план. Снейп сварил зелье и опоил им МакГонагалл, чтобы лишить её магической силы. Но зачем? Как всегда, защищал интересы слизеринцев? Не смог простить ей личных обид, того, что она позволила надеть на него браслеты? Или просто хотел, чтобы её сместили с должности? Может, надеялся, что, лишившись магии, она уйдёт сама? От осознания того, что сам он, Невилл, оказался сопричастным к нападению на МакГонагалл, ему стало нехорошо.

Гарри взял из рук Невилла письмо, прочитал, и глаза его тоже вдруг сделались совершенно больными.

— Вот что скрывал от нас Робардс. Он считает, что Снейп отравил МакГонагалл, а когда она, догадавшись об этом, пригрозила ему разоблачением…

— Подождите, что-то тут не сходится, — прерывая его, сказала Гермиона, тоже прочитав письмо. — Мы вернулись к тому, с чего начали. Профессор Снейп не стал бы нападать на директора, зная, что об этом сразу станет известно в Аврорате, да ещё и с применением такого количества чёрной магии, о которой говорил Робардс. Если бы профессор МакГонагалл его раскрыла, тот факт, что именно профессор Снейп дал ей яд, ей бы ещё пришлось доказывать. Нет, что-то в этой истории не так, и я никак не могу отделаться от ощущения, что мы с вами смотрим не туда. Что если всё это время мы задавали себе неправильные вопросы? Не мог бы ты ещё раз повторить, что тебе сказал профессор Снейп, Невилл?

— Что-то о том, что гриффиндорцы всегда стремятся всех спасать, — с не слишком весёлой усмешкой сказал Гарри.

— Нет, он сказал не это, — немного подумав, ответил Невилл и тут же понял, что Гермиона, пожалуй, права. — Он сказал: «Не поступайте, как Поттер, не ищите мне оправданий, а ищите правду».

— Вот оно! — победно воскликнула Гермиона. — Я так и знала, что это не просто оскорбление. Всё это время мы пытались доказать, что профессор Снейп не нападал на директора или что он сделал это ненамеренно. Но что если это не так? Что если он напал специально, зная, что его тут же арестуют авроры? Может, именно это ему и было нужно!

— Чтобы его арестовали? — не понял Гарри. — Но зачем?

— А вот это уже правильный вопрос, — ответила Гермиона. — Что ещё сделали авроры, придя в Хогвартс?

— Опечатали кабинет.

— А что если профессор Снейп хотел, чтобы авроры что-то заперли внутри? Что-то очень опасное, нечто, что нужно было изолировать от остальной части замка, но профессор Снейп не смог придумать, как это сделать иначе? Может, это и была та самая чёрная магия?

Невилл удивлённо посмотрел на Гермиону, внезапно осознав, что всё у него в голове сейчас пытается встать с ног на голову.

— Если слова, сказанные Снейпом Невиллу, были посланием, — машинально растрепав и без того торчком стоявшие волосы, сказал Гарри, — может, и своё послание я проглядел? Может, то, что Снейп сказал мне о Тайной комнате, было сказано вовсе не о нём? Может, он намекал мне на Джинни?

— При чём здесь Джинни? — всё сильнее запутываясь, спросил Невилл.

— Когда открыли Тайную комнату, — совершенно спокойно сказала Джинни, — все подозревали Малфоя, потому что он слизеринец. Но никто даже предположить не мог, что это сделала я. Что если и в этот раз в появлении чёрной магии в Хогвартсе виноват не слизеринец?

— Вы хотите сказать, что на этот раз именно МакГонагалл «открыла Тайную комнату»? — не веря собственным ушам, спросил Невилл. — И как же нам тогда понять, что именно в ней было спрятано, если об этом знает только Снейп?

— Думаю, не только Снейп, — сказала Джинни, откладывая нож в сторону и вытирая руки о передник. — Финеас Блэк уже вторые сутки торчит на своём портрете на Гриммо, и что-то мне подсказывает, что он сюда от чего-то сбежал.