Яркий (джен)

Гарри шёл по скользкому от воды серому мраморному полу, шаги отдавались от стен гулким одиноким эхом. По обе стороны от широкого прохода располагались стеллажи с книгами, этих стеллажей было так много, что продолжение пути терялось в серой туманной дымке, как и потолок с капающей водой.

Найдя нужное ему место, Гарри свернул вправо, чтобы вглядеться в названия книг на полках. Каждая из них была редкой, возможно даже, единственной во всём мире. Гарри любил шорох древних страниц, которые не рассыпались со временем, а только будто бы набирали силу. Он любил всё, что связано со знаниями и древнейшей магией.

Впрочем, другие книги ему нравились тоже: например, про пиратов, приключения, и длинные истории о каких-нибудь бездомных детях, которых спасали добрые богачи или прохожие. В Библиотеке был его настоящий дом, его убежище и крепость.

Практически ничто из прочитанного о магии Гарри не мог испробовать на практике, но всё равно продолжал поглощать книгу за книгой и ждал. Он знал, что в какой-то момент произойдёт чудо и он уйдет из дома Дурслей навсегда, чтобы поселиться в мире волшебников. Как назло, — а может быть, и к счастью, — в Библиотеке время тянулось месяцами, а не часами, и читал Гарри практически бесконечно.

Он мог закрыть глаза, когда боль от побоев тётушки становилась невыносимой, и перенестись сюда, в уютное кресло. Иногда случалось так, что, вернувшись обратно в реальность, он терял сознание от боли. Или оказывалось, что он лежит на полу в гостиной, а тётушка ушла из дома или варит себе кофе, устав от экзекуции.

Здесь, в Библиотеке, боли не было: ни как понятия, ни как явления.

Когда поиск ему наскучил, Гарри вытащил случайную книгу за корешок, вышел из-за стеллажа и щёлкнул пальцами. Словно из ниоткуда на пол медленно опустилось мягкое кресло, беззвучно коснувшееся ножками холодного мрамора. Гарри скинул ботинки и расположился в нём, уткнувшись носом в том. Нос был примечательным. Он был с малюсенькой горбинкой, которую можно было бы даже назвать симпатичной.

Вдруг из-за стеллажей, растерянно озираясь по сторонам, вышел маленький ребёнок. На нём был серый костюмчик, а кончик носа покраснел: малыш постоянно хлюпал и швыркал соплями. Видимо, ему было холодно и сыро там, где он жил. Гарри протянул руку и вытащил из воздуха большой пушистый жёлтый свитер: в своём сознании он мог делать всё, что угодно. Малыш нахмурился, снова шмыгнул носом и неуверенно сделал несколько шагов вперёд.

— Меня зовут Том, — неожиданно представился он.

В Библиотеке Гарри мог встречаться с людьми, которых больше нет в живых, при условии, что видел их хоть раз. Они появлялись, когда он звал их, или когда у них тоже оказывалось дело среди книг. Остальное время они находились где-то ещё, но на прямые вопросы Гарри чаще всего получал туманные ответы. Он с трудом представлял, где эта Библиотека на самом деле, но выхода из нее никогда не находил, оказываясь как бы зацикленным в бесконечных книжных рядах, снова и снова обнаруживая знакомые и незнакомые стеллажи. Иногда он натыкался на двери, но те не поддавались его попыткам их открыть. В конце концов он решил, что это было связано с другими обитателями: двери могли служить для них входами и выходами.

Важнее всего было то, что здесь он мог встречаться с мамой. А ещё — пересматривать свои воспоминания из самого раннего детства. Он помнил всё, начиная с момента рождения: так, будто это было записано на киноплёнку.

Теперь он отстраненно смотрел на чужого мальчика.

Это был совершенно незнакомый Гарри ребёнок.

Он не знал, что его сознанием может управлять кто-то ещё. Даже не так: он точно знал, что его сознанием, кроме него, управлять никто не может.

Гарри настойчиво тряхнул жёлтым свитером, и Том, наконец приблизившись, жадно схватил одежду. Наблюдая за тем, как он пытается надеть свитер сверху на серый — будто бы казенный, вроде школьного, — кардиган, Гарри продолжал размышлять: может ли это быть кто-то чужой, разумный? Живой, но встретившийся со смертью и оказавшийся в таком же положении, как Гарри? Здесь обитали души его родителей. Могла это быть ещё одна душа кого-то из живых?

Если и так, то чья душа могла оказаться там же, где его? И почему раньше они с Томом не встречались?

Гарри призвал книгу о душах, которую однажды читал в связи с интересом к принципу перерождения. Открыв раздел кратких определений, скользнул взглядом по страницам:

"Крестраж — это часть души, которую маг отделил насильно от целой".

Том внимательно наблюдал за его манипуляциями. Гарри поднял взгляд от книги и, наконец, сказал, протянув руку:

— Моё имя — Гарри. Гарри Поттер.

Том ошарашенно заморгал, спрятав правую ладошку за спину, как будто Гарри хотел её отобрать:

— Ты хочешь... Дружить?

Гарри кивнул. Он правда хотел дружить, только не с этим ребёнком, а с тем человеком, который отделил часть души от себя. Только сначала он хотел рассказать ему, почему этого делать не стоило, и что ждало волшебника после того, как бессмертие, обретенное за счёт крестражей, закончится.

Том протянул руку, всё ещё колеблясь. У Гарри мгновенно пересохло во рту. Это было странно: Том был совсем как живой. Не до конца уверенный в своих действиях, Гарри неловко распахнул объятья.

"Можно было бы подружиться," — пронеслось в мыслях у Гарри. "Мы могли бы вместе читать. Мы могли бы разговаривать и он бы рассказал, кто он такой..."

Но прежде, чем Гарри успел передумать, Том потянулся, чтобы залезть к нему на колени… И исчез.

Негромкий хлопок. Гарри вздрогнул, судорожно сжимая в пальцах появившийся из воздуха хрустальный флакон, в котором плескалось нечто серебристое. Осколок души; маленький Том.

______

Глава отредактирована 04.10.25