Гарри Поттер и на самом деле (джен)

− Темой сегодняшнего урока будет… − Снейп взмахнул палочкой, и на доске появились готические буквы на половину доски размером: «Зелье забвения».

− Я вижу, как некоторые из вас вздрогнули. Кое у кого побежали мурашки по коже, а у кого-то… даже поднялись волосы на загривке.

Крэбб и Гойл синхронно шлёпнули руками себя по шеям и переглянулись. Гойл тут же отдёрнул руку, покраснев, а Крэбб сыграл желваками и потёр шею, словно приглаживая те самые волосы. Снейп пронзил их негодующим взглядом, но не счёл нужным комментировать.

− Это грозное название пришло с давних пор, когда маги посещали мир теней чаще, а маглов там было ещё очень мало. И, возможно, уже самые… развитые ученики в этом классе поняли, что это зелье предназначено именно для маглов. Волшебника этим зельем невозможно заставить забыть хоть что-то серьёзное. Однако временную дезориентацию от его воздействия может получить любой. Появляется такой эффект, поскольку после воздействия зелья всё-таки две-три секунды последнего выпадают из памяти.

Другое название этого зелья — «жидкий обливиэйт», и именно его используют команды обливиаторов в магловском мире, когда происходит нечто, идущее вразрез со Статутом секретности.

Как вы уже знаете, маглы очень плохо переносят воздействие чар, заклятий и тем более проклятий. И поскольку у них практически отсутствует магия, лечить повреждения им приходится изощрёнными, но относительно слабыми физико-химическими методами, на которых построена магловская фармацевтика. Зелье забвения же, мало того что имеет слабую насыщенность магией, оно используется ещё и в более разреженной форме — в виде аэрозоля.

— И нет, Грейнджер, на моём уроке никто не будет махать палочкой, — добавил Снейп. — По программе распыление зелий изучают на чарах третьего курса. Только к этому времени вы, при некотором усердии, уже гарантированно сможете контролировать «левиоссу» на уровне манипуляций облаками… Что вы хотите спросить, Поттер? — отреагировал наконец зельевар на мою поднятую руку.

− А если превратить зелье в аэрозоль и посадить мага в эту среду, зацикливая таким образом на нём трёхсекундное воздействие, тогда что?

− Тогда… этому магу очень не повезло. В особенности, если он не озаботился запасом безоара, сунуть в рот который не требует особой концентрации, в отличие от произнесения заклинания. Встречный вопрос, Поттер: что такое безоар? Развёрнутый ответ.

− Безоаровый камень образуется в желудке жвачных животных, вроде коз или овец. Он в магическом мире является универсальным средством от ядов, поэтому его всегда необходимо носить с собой и помнить, где он лежит. Безоар, в отличие от большинства ингредиентов, не имеет срока хранения и может лежать неограниченное время. Не знаю, правда, как эта информация совместима с вариантом, когда вокруг, к примеру, распылён какой-то яд, но…

− Достаточно, Поттер. В целом удовлетворительно… для первого курса. Драко, как представитель древнего и благородного рода, ты можешь ответить на вопрос, который вытек из недоответа вашего… гриффиндорского оппонента?

Белобрысый бросил на меня нечитаемый взгляд (оппонента?), после чего с отточенным, видимо, перед зеркалом многократными повторами видом превосходства оглядел класс, презрительно хмыкнув на замершую с поднятой рукой Грейнджер, после чего неторопливо процедил:

− Сам по себе безоар нейтрален. Он активируется, лишь когда маг его проглотил, под воздействием его магии. Природная суть безоара — мгновенная фиксация факта отравления теплокровного существа и включение его нейтрализации. Вне организма его хоть в яд брось, хоть в кислоту — он банально не прореагирует, поскольку не включится. В природе у тех же коз он растёт в ответ на периодическое воздействие ядовитых трав, случайно попадающих в пищу. Он нейтрализует их воздействие, немного уменьшаясь в размере, после чего нарастает с запасом. И да, проглоченный для нейтрализации яда, он уменьшается в процессе, так что безоара никогда не бывает много, запас всегда нужно иметь. Брать лучше всего у Абердорфа. У него целое стадо коз, и извлекает он безоары качественные и гладкие…

Гринграсс поморщилась и бросила:

− Абердорф своих коз поит огневиски. Не таверна у него, а хлев; говорят, он после ухода посетителей загоняет туда стадо и пьёт за одним столом со своим козлом.

Малфой, недовольный, что его перебили (видимо, у «змеек» борьба за лидерство идёт), высокомерно бросил:

− Мне нет никакого дела ни до его вонючей забегаловки, ни до его методов. Аккуратный, округлый, гладкий безоар, качество которого неоднократно заверено в Мунго, — вот что главное.

Повинуясь жесту зельевара, Драко замолчал, хотя продолжил бросать негодующие взгляды на девочку, которая их игнорировала, рассматривая со скучающим видом свои полированные ногти. Гермиона же, вздохнув, опустила наконец руку, поняв, что для большинства находящихся здесь детей её знания находятся на уровне «два плюс два — четыре», хоть они и не рвутся отвечать. А Снейп продолжил:

− Испарения из котлов в заключительной стадии приготовления также могут кратковременно воздействовать на слабый разум. И нет, на этот раз «слабый» — не синоним слова «глупый». Минус пять баллов Уизли за неуместную ухмылку. Индивидуальные особенности магии и организма могут усилить эффект, выдав гиперреакцию. Выяснять данные нюансы каждый будет втайне и персонально — это знание не для широкой публики. Безоар держать под рукой каждому.

Маглам распылённое зелье стирает от двух до четырёх последних часов памяти. Этого вполне достаточно, чтобы гарантированно убрать то, что им не надо помнить. Вреда же от зелья забвения для маглов не больше, чем от четверти галлона обычного магловского этилового спирта, которым они сами охотно травятся.

— И на ведьмах зелье также срабатывает? Сэр?

Выкрики с места не поощряются, но на этот раз Снейп решил ответить, предупредив меня взглядом: «Только попробуй так сделать хоть ещё раз».

— Ведьмы хоть и обитают в мире теней, но также являются частью магического мира. Более того, самим «стиранием» именно они в основном и занимаются. От магов требуется лишь зелье, которое легко может создать и первокурсник Хогвартса. Собственно, сам статут секретности служит защитой ведьм и ведьмаков от маглов. Маги снисходят до его соблюдения не всегда. Это порицается… Впрочем, подробности — на магловедении. Да и на ведьм действует, хотя стирает у них из памяти не часы, как у маглов, и не мгновения, как у магов, а максимум от минуты до пяти. Итак…

В самом начале в котёл, наполненный до риски обычной водой, добавляется две капли воды Леты. Что такое «вода Леты», Дин Томас?

Парень медленно встал, явно оттягивая момент ответа, качнул шапкой курчавых волос и задумчиво ковырнул ногтем красное пятно на щеке:

— Ну… это вода из реки Мёртвых. По легендам, выпивший её лишается памяти…

Снейп покачал головой, оборвав его резким жестом:

— Томас, магов не интересуют магловские сказки. Они придумали их множество, подсматривая за теми или иными магическими действиями. И не владеющему магией их повторять. Садитесь. Забини?

Слизеринец подниматься не стал и тут же размеренно ответил, без малейших задержек:

— Вода Леты — это настой из стандартного комплекта трёх трав малого забвения. Требует лишь первичной обработки и значительного количества времени. От одного до трёх лунных месяцев настаивается, в зависимости от того, свежие используются растения или сушёные. Чувствителен к диапазону температур. На всём протяжении настаивания температура должна быть не ниже двадцати и не выше двадцати четырёх градусов Цельсия…

Зельевар одобрительно кивнул, прерывая сына не пойманной ни разу отравительницы, который явно знал куда больше, и продолжил:

— Отлично, Забини. Как всегда. Плюс пять баллов за отличное знание материала. Впрочем, как мне представляется, далеко не все поняли ваше объяснение. Поттер, что такое «первичная обработка»?

М‑да… Откуда же мне знать? Впрочем, Северус отнюдь не только знания тестирует:

— Поскольку, по словам Забини, в приготовлении участвуют и сушёные растения, отбросим предположение, что это сбор ингредиентов в природе. Что, собственно, является первичной обработкой растений, поскольку имеет много нюансов. Логика подсказывает, что Забини имел в виду под первичной обработкой именно зельеварческую нарезку. Возможно, необходимо растолочь в ступке, растереть, раздавить. Что именно — Мерлин знает, поскольку какие конкретно используются растения и как готовятся, мне неизвестно, поскольку в учебнике Арсеникуса Жига, по прозванию Пустой Джиггер, от рекомендованного семьдесят седьмого года, этот рецепт отсутствует.

— Ну что же, Поттер… Жаль, что вы не знаете таких банальных для большинства чистокровных волшебников вещей. Впрочем, можно отметить и положительный момент: у вас присутствуют зачатки разума. И да, Арсеникус принципиально игнорировал маглов и за всю жизнь, кажется, ни разу не был в «теневом» мире, кроме как пролётом.

Зельевар сменил плавные движения и неспешную речь и резко повернулся к Гермионе, указав на неё пальцем. На полированном, специально заточенном «лопаткой» ногте сверкнула маленькая искра.

— Грейнджер! Почему атмосферное давление не влияет на приготовление рябинового отвара?

— Зелья забвения вы имеете в виду? О нём же урок?

— Грейнджер… Почему вы постоянно строите из себя невыносимую всезнайку? И эта ваша постоянно поднятая рука выводит из себя. Вы полагаете, что профессор задаёт вопрос ученику, потому что сам не знает ответа и ему категорически нужно напомнить? Или что?

От привычки тянуть руку Гермиона почти избавилась. Почти. В глазах появилось было желание оправдаться, но она покосилась на меня и смогла сдержаться, вспомнив мои рекомендации:

— Атмосферным давлением в изученных нами зельях первого курса, видимо, можно пренебречь. Иначе наверняка вы хотя бы раз об этом упомянули на уроке, — девочка снова покосилась на меня и скопировала мои интонации, — таким образом, логика подсказывает то, что я сказала.

Гермиона лишилась пяти баллов за «невыносимое всезнайство». А я ощущал, что Снейп хоть и играет интонациями и колет, доводя до слёз, на этот раз попробовал воздействовать на меня через курчавую подругу. И, конечно, она люто огорчилась. Слёзы на глазах, всхлипывание. Едкие замечания слизеринцев…

Ему что там, Дамблдор всё‑таки дал задание «пошатать Поттера на предмет гриффиндорскости»? Правитель Альбы здесь не выглядел бессмысленным «дамбигадом», а смысла в «шатании», подобном, я хоть убей не вижу.

Так или иначе, урок шёл своим чередом, и мы вполне успешно сварили несложное зелье, причём Гермиона получила «зачтено», а не «отлично», что её вновь эмоционально колыхнуло, так что она закусила губу, изо всех сил сдерживая негодование, под взглядом неподвижных глаз зельевара, рассматривающего её как какое‑то довольно интересное насекомое.

— Драко? — я посмотрел на Крэбба с Гойлом, технично перегородивших коридор спереди и сзади в десяти шагах.

— Зайди сюда уже, наконец! — прошипел белобрысый слизеринец, втягивая меня за портьеру. Щёлкнул пальцами, видимо, посылая какой‑то сигнал телохранителям, но рассмотреть их реакцию не дал, выдохнув:

— Наконец‑то… Всё не получалось пересечься никак, чтобы не привлекать внимание.

— Гм. Отправить сову? Подбросить записку на зельеварении, промахнувшись мимо котла в сумку? Это так… с ходу.

— Малфоевского филина все знают, а записку… гм. Ты почему такой умный, Поттер?

— Так ты об этом хотел поговорить?

Слизеринец вздохнул, покачав головой, и присел на приступок стены:

— Нет. Просто хочу сообщить, что на меня давят. Ты — тёмная лошадка в магмире. И как минимум на Слизерине всем нужно знать пределы твоих сил и знаний, разобраться в покровительствах, вычислить болевые точки. Старшим невместно это делать, не по‑джентльменски. Поэтому для первого этапа прощупывания выбирают одногодка, и я, разумеется, наилучший кандидат на роль «торпеды».

Наличие Крэбба с Гойлом автоматически подразумевает мою главенствующую роль на курсе факультета. И старшим плевать на то, что мне вообще не хочется изобретать способы выдавливания из тебя сведений. Но мне придётся. Просто если я это не сделаю, авторитет семьи уроню, и тобой просто займутся другие.

— Кто другие?

— Ну, не знаю. Навскидку не определю. Кого‑нибудь обязательно впишут, возможно, даже с третьего или четвёртого курса. Отец уже написал мне письмо, в котором завуалированно порицал мою нерешительность. Значит, ему уже доложили. И на этом уроке Северус очень однозначно наехал на Грейнджер, показывая слизеринцам направление, в котором ожидается развитие давления на тебя.

Белобрысый всё это буквально протараторил. По лицу метались красные пятна, голос то звучал заученно уверенно, то ломался. Глаза бегали… Я хмыкнул и легко хлопнул слизеринца по плечу:

— Драко, спасибо, что сказал. Но выход довольно прост. Делай. Выводи Поттера из себя, наноси уколы и прочее. Сделаем ожидаемое шоу, и ты авторитет наработаешь, и я буду в курсе, что тем самым ты защищаешь меня от старших, которые будут пробовать меня на зубок.

Пускай себе набирают ложную или бросовую информацию, наблюдая со стороны. И концентрируйся на мне, не трогай Грейнджер, как рекомендует Снейп. Девочка — и первое поколение, недостойная цель для старого дома Малфой. Будем бодаться для зрителей на равных, и все будут довольны. Рона же я, насколько понял, цеплять не будешь?

Слизеринец по ходу моих слов перестал нервничать, ухмыльнулся, пригладил зализанные назад волосы. Явно ему правила такой игры понравились значительно больше, нежели ему предлагались.

— Пока да, ведь он пока для меня, да в общем для всех загадка. Причём пока не настолько интересная, чтоб тратить время и ресурсы на разгадку. В подобных случаях рекомендуется просто ждать и наблюдать. Мне тем более держать дистанцию и отвечать лишь на явные провокации. Какая‑то родовая вражда есть и к нему, но определённо не Уизлевская.

— А вашему декану что за дело до этого?

Драко вздохнул:

— Не знаю я. Какие‑то «взрослые расклады». Могу только гадать. Но факт: ты интересен. И все пытаются выяснить, чего стоишь.

Из‑за портьеры раздался шум и напряжённые голоса. Я хмыкнул:

— А вот и он, лёгок на помине. Ладно… Ты же пока здесь останешься? А я пока выйду, а то ещё устроит твоим волкам локальный армагеддон.

Драко хмыкнул и демонстративно уселся в удобную нишу, буркнув:

— Это он может, ага. Намордник ему, что ли, совой отправить, чтоб… Ладно, ладно.

Я выглянул и, заметив, что рыжий стоит, сжав кулаки, спиной ко мне, выскользнул вальяжно к нему, подойдя:

— А что это у нас тут за преддраковое стояние? Глядят… Рычат… Не делайте мне страшно, господа. Я же ведь могу испугаться. А испуганный я сам себя боюсь!