Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Мантия, браслет-обойма, проверка выскальзывания запасной «пистолетной» палочки… Так, палочку с пером феникса — в руку, ладонь автоматом развернулась, прижимая дерево к предплечью, как будто прячу лезвие кинжала. Надо же, подсмотрел у малфоевских «волчков», и жест стал получаться как свой, практически без тренировки.

Концентрация на каждом шаге позволяет всё делать очень быстро. Полминуты — и я уже выскочил в гостиную гриффиндорской башни. Освещённое в это время только камином помещение наполняли тысячи пляшущих по потолку и стенам теней. Через очки тени наполняются глубиной, по стенам и полу идут высверки магии, количество бликов и отражений увеличивается, но сейчас это, скорее, отвлекало.

На ходу сработало постоянно тренируемое ощущение окружающей магии и дало какое-то искажение на софе перед камином. Мгновенная концентрация внимания — и я заметил торчащую из-за спинки босую ногу кого-то, не уместившегося там.

— Невилл? Не самое лучшее место, чтоб вздремнуть, — сказал я и уже к концу фразы ощутил напряжение. Пацан не дремал, вообще-то: судя по выпученным глазам, которыми он с явным усилием моргал, работая всеми мышцами лица, словно в веки были вставлены спички-эспандеры.

— Фините Инкантатем!

— Уф-ф… Слава Мерлину, спасибо, Гарри! — выдали наконец трясущиеся губы Лонгботтома.

Я подал ему руку, помогая сесть, что он проделал с трудом. Похоже, тело у парня изрядно затекло.

— Кто это тебя так приложил-то ступефаем? — спросил я машинально, хотя уже подспудно понял, что да как. И наследник домена Кент оправдал мои ожидания:

— Г-Гермиона, вторым.

— Вот как. Вторым?

— От первого спас Тревор. Выпрыгнул из кармана, толкнув меня лапами, я упал, а заклинание прошло мимо. Но она тут же послала новое проклятие. А я… В общем, не смог.

Несколько минут расспросов спустя выяснилось, что парень на удивление ответственно отнёсся к моей шутливой просьбе «присмотреть за Роном». Чёрт возьми, никак не привыкну, что в магическом мире такое работает совсем не шуточно. Мои слова наложились на искреннее согласие парня с моей позицией — он, оказывается, отлично слышал наши с Роном споры насчёт дуэли. Поверх согласия пристроилась просьба, которая просто не позволила мальчишке отмахнуться и заснуть. Он, заметив, что рыжик ворочается в кровати и дышит совсем не как спящий, вышел вроде бы в туалет, сам же спрятался в гостиной. Конечно, Рон предсказуемо воспользовался моментом и шмыгнул вниз незадолго до полуночи. И прямо внизу столкнулся с Гермионой! Которую, оказывается, я тоже не убедил. Они начали перепираться, кто пойдёт «проверить», явились ли слизеринцы на дуэль или нет.

Тут то из засады и выскочил Невилл заявляя, что никуда Рон не пойдёт, а заодно, конечно же, не пойдёт и Гермиона!

На что Рон попытался было пояснить, что «присматривать за ним было всего лишь обычной шуткой Гарольда», так что, мол, расслабься, да иди спать. А Невилл сжал палочку заявив, что сам он совсем не шутил, когда соглашался. И сейчас не шутит, поэтому никуда они не пойдут.

После чего Гермиона его с лёта и загасила. Она очень извинялась, но вместе с Роном — кряхтевшим и вздыхавшим, мол, «надо было как-то иначе» — перенесла его одеревеневшее тело на софу к камину. Затем, повторив, что «только посмотрим и вернёмся», они, переглянувшись, исчезли за порогом.

Так. Полкартины отрисовалось, однако остался один весьма тревожный вопрос в час ноль три на внутреннем счётчике времени: почему мои гиперответственные гриффиндорцы с шилом в заднице ещё не вернулись!?

Я поморщился. Ну конечно, «исследование возможностей Поттера», заодно и его друзей. Это же Хогвартс, начало сбора досье на каждого мага всеми доступными способами. Вряд ли даже «мозговые центры» находятся среди учеников — скорее всего, в мэнорах заинтересованных родов, и выпад Драко — это не частная инициатива Забини, а часть плана.

Какое же… Мне очень хочется махнуть рукой, мол, границ не перейдут, да что там могут ученики сделать?.. С другой стороны, понятия не имею, какие вообще у них тут могут быть границы, проклятье! И беспокойство нарастает, как тяжёлый дым от мокрой соломы — вполне терпим десять секунд, минуту… но чем дольше стоишь в его клубах, тем сильнее слезятся глаза, перехватывает дыхание, давит кашель… Так что тревога эта плавно усиливается. Разум начинает изобретать всякие ужасы, которые могут случиться. Заполняет, зараза такая, промежутки незнания, когда я мучительно стараюсь абстрагироваться.

Первая мысль, конечно, — поднять половину Гриффиндора и всей толпой отправиться на выручку пары малолетних львят, застрявших в слизеринских ловушках. Однако толпа создаёт шум, её легко обнаружить и спрятаться, причём прихватив захваченных. Опять же, подставить под съём баллов толпу — раз плюнуть, дополнительно навсегда отбив охоту действовать вместе. Тоже неплохая комбинация, вполне в духе Слизерина.

К старосте соваться ночью бесполезно, уже знаю по опыту, на двери комнаты стоит замок, не поддающийся моей Алохоморе, к тому же дверь опутана дополнительным плетением, которое, наливалось, когда пытался открыть, зловещим светом красноречиво заполняя один за другим три сектора. Выяснять, чем приложит нарушителя после третьего, было страшновато и сейчас тоже не та ситуация, когда стоит с этим экспериментировать.

Звуки же блокировать и вовсе на Гриффиндоре учатся уже со второго курса, поскольку у детишек «постучаться и убежать» — шутка универсальная, как выяснилось, во все времена.

Апартаменты МакГонагалл чуть ли не на другой стороне замка, она занимает комнаты заместителя директора, а не декана, которые должны быть рядом с общежитиями.

Одному идти категорически не хотелось, не Невилла же звать… И нет, не своих первокурсников. Та самая «толпа» бестолковая получится.

— Де Мим-мси, э-э, Почти безголовый Ник… э-э! — срывающимся голосом заговорил Невилл, привлекая внимание. Я думал хоть и быстро, но секунд на десять завис, кусая губы, пытаясь справиться с раздражающим желанием срочно броситься на поиски. Толстячок встретился со мной взглядом и тут же опустил глаза:

— З-забыл, как… П-прости…

Я мотнул головой:

— За что, Невилл? Отличная идея! Подумаешь, забыл, голова-то варит правильно!

— Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. Привидение факультета Гриффиндор! Ученикам нужна помощь!

Через несколько секунд сквозь стенку просочился призрак, подрагивающий призрачной бородкой, расправляющий на ходу засученные зачем-то рукава старинного прозрачного сюртука. Он оглянулся и с некоторым недоумением пошевелил бровями:

— Я к вашим услугам, Гарри Поттер! Хотя совершенно не похоже, чтобы вы попали в безвыходное положение. В башне факультета! Ложные вызовы, знаете ли, чреваты!

— Ну что вы, сэр, — сказал я почтительно. Не хватало ещё угодить в список дурачков, балующихся с системой. — Два ученика первого курса Грейнджер и Уизли вышли больше часа назад проверить кое-что, но до сих пор их нет. И я чувствую сильное беспокойство по этому поводу.

Призрак подкрутил ус, крутнулся в воздухе пару раз, после чего поник:

— А где они могут быть, хотя бы примерно?

— Искать надо с зала трофеев.

Призрак поник ещё сильнее:

— К сожалению, туда мне вход запрещён. Не дозваться, даже если изнутри позовут, разве что могу услышать своё имя. Но могу и не услышать.

— А к декану МакГонагалл?... К кастеляну?

Я думал, что сильнее раскиснуть призрак не может, но он смог, будто став раза в три прозрачней.

— Понятно. Ночью все предпочитают спать. А патрулирования сейчас нет в принципе.

— Ну что же. Всё понятно, все свободны.

Призрак кивнул, вновь обретая величественность — уплыл в стену. А Невилл пробормотал:

— Я-я пойду с тобой!

Так, паренёк, что-то ты слишком разохотился. И точно не надо мне сопровождение этого счастья неуклюжего. Можно его, конечно, отшить, но прогресс социализации будет отброшен намного, как бы не к началу. Невилл только-только перестал трястись и начал с трудом связывать хотя бы три слова. Нужно по-другому, но быстрее, а то по себе знаю «внутреннее лордство», как разгорающийся идейный костёр, если что-то в голову втемяшивается, то будет сильно сопротивляться любым возражениям.

— А где Тревор? Может, его заклинанием зацепило, и он лежит где-нибудь и тихо сохнет? Жабам-то потруднее с этим делом.

Упс, глаза у парня по галеону округлились. Я похлопал его по плечу:

— Найдёшь фамильяра, запиши, что запомнил. А то я малость побаиваюсь, что память стереть могут. И нет, не беспокойся. Если сотрут, можно попросить директора Дамблдора её вернуть. Но для этого нужно хотя бы знать, что потерял…

Полная дама на картине уютно сложила руки на животе и мерно посапывала с закрытыми глазами. Использовать что портреты, что призраков имело смысл лишь в сиюминутном контексте одной задачи. Слишком у них маленький был буфер памяти. Срабатывал с подачей магии, как объяснял Персиваль, но следующие обращения быстро затирали старую информацию.

Идти не хотелось, однако за моим хлипким окклюментным заборчиком, который я от случая к случаю продолжал тренировать перед сном, добавляя штакетин и гвоздей, бесновалось бесформенное чудовище «Совесть». Гм, наверное, совесть. Специально не фокусировал внимание, поскольку эта хтонь решительно мешала думать мозгами, а не этим специальным органом ответственности, отращенным поколениями Поттеров. Краем внутреннего глаза разве что фиксировал всевозможные страсти, извращения и мордасти, которые только могли придуматься интернет-ноосферой, в которой я варился большую часть своей сознательной жизни.

— Но нет, сначала факты, потом реакции. Мудак ведёт себя как мудак только потому, что реагирует на свои фантазии, а не на реальные события. Не надо так, а то будешь как… Ага.

Собственное бормотание под нос немного успокаивало, отвлекая. К тому же у него нет детской писклявости, как у полного голоса. Так что кажешься себе реально старше добавляя уверенности.

Факелы в коридорах горели редко, некоторые картины не спали — посматривали вслед, впрочем, без всякой реакции. Призраки иногда мелькали вдалеке, но не приближались. После Самайна они словно отдыхали, да и пофиг… А вот поворот и коридор в зал трофеев. Перепутать круглосуточно открытый зал без дверей с чем-то другим было невозможно. И вот здесь почему-то совершенно не было факелов. Только слабый свет стареющей луны, освещающий лишь подоконники.

Я привычно сосредоточился на очках и очередной раз вознёс благодарность тому, кто положил мне их в детстве в корзинку. Сквозь линзы тёмный коридор оказался сплошь перекрещен хаотичными линиями, похожими на обрезки лазерных лучей охранной сигнализации. Возможно, не только сигналок, потому что некоторые лучи заканчивались в зеленоватых «кляксах» неведомого назначения на полу и знакомиться с их функциями не хотелось. Когда пробрался мимо всех сплетений и на цыпочках подошёл к бездверному проёму, ведущему в зал, заметил на нём едва видимое красноватое марево. Замер, прижавшись к стенке, услышав в тот же миг приглушённые голоса. Стиснул зубы в досаде — голосов Рона и Гермионы среди них не было.