Гарри Поттер и темный блеск (гет)

— Куда вы так спешите, Гарольд? Без вас не начнут, — бросил Снейп с неудовольствием.

— Вы думаете? Неудобно как-то опаздывать.

— Вы не опаздываете, вы задерживаетесь.

— Вы думаете?

— Уверен! Важные военно-политические мероприятия не отпускают вас, чтобы прибыть на это мелкое событие, можно сказать, семейного значения.

— Кажется понял. А я-то все удивлялся, почему Фадж и Дамблдор всегда норовили появиться последними. Это традиция такая?

— Можно и так сказать. А по сути — театральный прием. Тот кто последним входит в зал, того все ждут, получается. А ждут всегда самого главного и важного.

— И вы мне предлагаете опоздать?

— Ну конечно, Поттер! Вы же самый главный!

— Иногда не могу понять, когда вы серьезны, а когда издеваетесь.

— Тогда считайте, что я издеваюсь, даже когда серьезен.

— Придется, — проворчал Гарольд, ступая на площадку Астрономической башни Хогвартса. — Ну и что мы тут будем делать? Я думал сразу аппарировать в Малфой-мэнор.

— Можно пять минут и воздухом подышать, пока никто не мешает.

— Так вы хотели поговорить? — догадался наконец Гарольд. — Так бы прямо и сказали.

— Вы стали неуловимы, или вокруг вас вечно толпа, — с раздражением заметил зельевар.

— Вы правы. Я слушаю вас.

— Вопрос очень серьезный. Я хочу дать вам совет. Нам надо казнить Дамблдора, не дожидаясь новых схваток с Лордом!

Гарольд озадаченно потер лоб:

— Именно казнить? То есть — убить?

— Казнить — это значит казнить. Лишить жизни или души за его преступления. И именно сейчас.

— Не понимаю. Почему такая спешка? Дамблдор начал давать важную информацию и…

— …И ничего не попросил взамен? Точно?

— Попросил.

— Что именно?

— Омут Памяти.

Снейп задумался, что-то прошептал, потом пожал плечами:

— Непонятно, но знаю лишь одно — в борьбе за свою жизнь он пойдет на все!

— В этом я не сомневаюсь, но птичка в клетке и я не вижу, как оттуда можно выбраться.

— Узники всегда изобретательнее тюремщиков. У них времени больше.

— Как-то это у вас прозвучало. Тюремщики.

— Согласен. Звучит слишком мягко. Лучше бы звучало — палачи! Но я вижу на вашем лице сомнение. В чем вы сомневаетесь? В его виновности? Или в его готовности принести всех и вся в жертву своей жажде власти?

— Вы не понимаете, Снейп. Я мог бы убить его в поединке, в бою. А так…

— Никаких проблем. Давайте дадим ему палочку и завалим с чистой совестью!

— Северус!

— Хорошо. Давайте я сам. Только не препятствуйте. Зачем вы закрыли доступ к его камере?

— Вы знаете? Значит вы пробовали пройти. Вы убили бы его?

— Без колебаний.

— Дементор! Мне бы вашу решимость. Умом понимаю — подлец и предатель, а разозлиться не могу и все. Разговариваю с ним, как с человеком. Наваждение какое-то.

— Так ваше решение?

— Хорошо! По возвращении с Хогвартс я сниму запрет с доступа. И возможно пойду с вами.

— Договорились. Ну что, аппарируем?

— Да. Мы уже здорово опаздываем.

* * *

Большой Ритуальный зал Малфой-мэнора был полон гостей. Давно уже в этих стенах не было такого приема. Да что там в этих стенах — весь магический мир уже отвык от таких массовых церемоний. Люциус Малфой выбился из сил, созывая, завлекая и заманивая гостей на помолвку своего сына. В результате узкосемейное мероприятие превратилось в какое-то подобие национального магического праздника. И главным гвоздем программы были не Драко с Джинни. Главным фактором такого наплыва гостей было согласие самого Гарольда Поттера присутствовать на помолвке и благословить грядущий союз представителей двух чистокровных магических родов.

Магический мир, расколотый на две части, постепенно обретал единство. Две трети магических семей были представлены здесь. Они прибыли с разным настроением и с разными чаяниями, но общественное мнение уже склонилось к мысли, что сидение Темного Лорда в Лондоне имеет временный характер. И все кто верил в Поттера — стремились своим присутствием поддержать его. Все колеблющиеся прибыли сюда в надежде обрести уверенность в новом лидере магического мира. И все враждебно настроенные маги пришли сюда чтобы, пользуясь благовидным предлогом, посмотреть на этого выскочку, отметиться на всякий случай, а может, чем дементор не шутит, и поменять свое отношение к этой пресловутой Эй-Пи.

В соответствии с изложенными побудительными мотивами гости расположились несколькими отдельными группами, настороженно посматривающими друг на друга. Маглорожденные и полукровки. Полукровки, маскирующиеся под чистокровных, и чистокровные с сомнительной родословной. Чистокровные в …надцатом колене и главы магических родов.

Люциус порхал от группы к группе, пытаясь размыть их границы, но те упорно, как несмешивающиеся жидкости, вновь обособлялись. И несмотря на общую тесноту эти группы разделяло не менее двух ярдов пустого пространства. Меж тем время шло, а Поттер не появлялся. Драко и Джинни томились каждый в своей комнате, гадая, что там случилось и почему их не зовут. Домовые эльфы замучились поддерживать оптимальную температуру файрвиски и игристых вин. Каждая минута ожидания меняла Люциусу цвет волос с белого на серебристый. А улыбка на лице Нарциссы грозила окаменеть навеки. Наконец, распахнулись входные двери, нанятый заморский церемонимейстер грохнул своей тростью об пол и голосом пароходного гудка объявил:

— Сэр Гарольд Джеймс Поттер!

Все повернулись к входу. Группы распались и гости, наконец, перемешались в две однородные полосы у стен, освободив центральный проход зала. По нему уже летел с рукой на отлете хозяин мэнора.

— Рад! Очень рад приветствовать вас под сводами этого замка, сэр!

— Благодарю вас, сэр Люциус Малфой! Я немного задержался. Прошу всех присутствующих меня извинить, — громко ответил Гарольд и сделал общий поклон.

Раздался сдержанно-восторженный гул. Гости поедали глазами юного лидера магического мира. К их восторгу, удивлению и досаде выглядел Избранный безупречно. Самый взыскательный взгляд не мог отыскать изъяна в его внешнем виде. Держался Поттер спокойно и доброжелательно. В его жестах сквозила некоторая снисходительность и покровительственность по отношению к хозяевам и гостям.

— Желает ли сэр Гарольд Поттер, чтобы ему были представлены гости?

Гарольд посмотрел в бледно-голубые глаза Люциуса и подумал:

«Вот скотина белобрысая! Но в хватке ему не откажешь».

— С удовольствием, мистер Малфой!

В толпе, не ожидавшей такого подвоха, начался жуткий турбулентный процесс. Жены искали мужей, а отцы и матери — детей и бабушек с дедушками. Наконец разобрались, и торжествующий Люциус выкрикнул фамилию и титулы первого представляемого семейства.

* * *

Общественность была настолько взволнована процедурой представления Избранному, что после ее завершения некоторые потянулись на выход, совершенно забыв о помолвке. Церемонимейстер, делая страшные глаза, шипел на них:

— Цум тойфель! Думкомпфф! Рано! Рано! Помолвка сейчас начнется!

Гарольда усадили в специальное кресло, которое подозрительно смахивало на трон. Ну зачем обычному креслу боковые стойки в виде грифонов и золотая корона, венчающая его спинку?

Люциус и Нарцисса встали справа от кресла, а чета Уизли — слева.

Гости окружили их кругом, оставив свободными два боковых прохода к трону. Тьфу, креслу, конечно. Церемонимейстер вышел вперед, повернулся направо и провозгласил:

— Драко Абрахас, урожденный Малфой! Ваш сюзерен и ваши родители зовут вас по делу долга перед вашим родом!

Услышав про сюзерена, Гарольд возжелал дать Люциусу по морде, но поглядев на затаивших дыхание гостей, решил, так и быть повременить до окончания церемонии.

Драко вышел в парадной мантии. Лицо бледное, взволнованное. Чуть не споткнулся об ступеньку на возвышение по центру зала. Глаза его в смятении уставились на Поттера. И тот, посочувствовав хорьку, ободряюще улыбнулся ему и слегка подмигнул.

« Волнуется Драко. Для него это не пустая формальность».

— Джиневра Амолленция урожденная Уизли! Ваш сюзерен и ваши родители зовут вас по делу долга перед вашим родом!

Гарольда чуть не перекосило:

«Точно! Прямо в постель и зову. По делу рода. Чума на вас всех!»

Идет. Глазки в пол. Рыжие кудряшки и бантики цветов невинности. Как бинты на кровоточащей совести. «Эх, Драко! Если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло! Впрочем, хватит! Какая она тебе к дементору невеста? Проехали!»

— Благородный сэр Люциус Малфой имеете ли вы дело к благородному сэру Артуру Уизли? — пароходный гудок все гудел и гудел.

— Да!

— Благоволите изложить его.

— Я, Люциус Малфой, глава магического рода, одобряя выбор и желания сына своего Драко, прошу род Уизли пообещать в жены моему наследнику девицу Джиневру, известную повсеместно своей красотой и благонравием!

Гарольд впился взглядом в Джинни. Лицо отрешенное, глазки скромно потуплены, дыхание ровное. И это она плакала у Гермионы? Вранье! Или притворство, что еще хуже. А хорек губы облизывает, впечатлила его церемония и обстановка, это точно.

— Благородный сэр Артур Уизли, угодно ли вам ответить на дело благородного сэра Люциуса Малфоя?

— Да.

Старший Уизли выглядит несколько бледно. Хотя одет с иголочки. Амолленция незаметно толкает его в бок. Хочет, что бы муж держался внушительнее.

— Благоволите дать ответ.

— Я, Артур Уизли, глава магического рода, ведая душевные предпочтения дочери нашей Джиневры, отвечаю согласием обещать ее в жены наследнику рода Малфоев Драко, известному повсеместно своим благородством и отвагой!

«Твою мать! Из какого пропахшего нафталином шкафа вытащили эти средневековые формулировки? Как в магловском кино!»

— Сэр Гарольд Поттер! — Только этого не хватало. Избранный вздрогнул и недружелюбно уставился на церемониймейстера. В зале стало совсем тихо.

— Слово сюзерена — закон! Угодно ли вам разрешить сию помолвку? Или отказать, если на то имеются высочайшие причины?

«У-у-у, остолоп арийский! И где тебя только выкопали? Что-то отвечать надо. Ждут ведь все. Аж в заду дыханье сперло у магической общественности! Что бы такое завернуть в ответ? Может послать их всех подальше?»

Гарольд почувствовал напряжение в устремленных на него взглядах и понял, что показывать норов — глупо. Не поймут этого. Не поймут и не простят. Пообещав себе при первом же удобном случае отметелить папашу жениха, Поттер встал. То, что он сюзерен не вызвало у гостей ни вопросов, ни возражений. Видимо для этого достаточно заявления Малфоя. Остальные приняли как должное. Значит, отвечать будем конкретно на вопрос, не обсуждая свою верховность:

— Я, Гарольд Поттер, выслушав и рассмотрев дело главы рода Люциуса Малфоя к главе рода Артуру Уизли, принимаю решение…

Он смотрел в упор на Драко и Джинни. Девушка подняла на него глаза, и на сильнейшего легилимента хлынул поток взбаламученных эмоций. Был тут и страх и надежда, и стыд и вызов, и еще что-то неопределимое и терзающее. Он даже покачнулся под этим натиском. Прислушался к себе. Пусто. Ему нечем ответить на такой посыл. Нечем! Все. Слово!

— …благословить помолвку Драко Малфоя с Джиневрой Уизли!

Зал радостно ахнул и зашумел. Джинни метнула в Гарольда взгляд, в котором явно читалась скрытая злоба. Ах, так? Ему кстати «вспомнился» один ритуал. Очень кстати.

Избранный поднял обе руки, привлекая к себе внимание, и палочки послушно скользнули в них. На зал упала мертвая тишина. Церемониймейстер смотрел растерянно, явно не понимая, что делает сюзерен хозяев. Малфой переводил встревоженный взгляд с молодой пары на Гарольда и обратно.

— В знак моего особого расположения к обоим родам, я лично скреплю помолвку. Драко и Джиневра, подойдите ко мне!

Церемониймейстер понял что ему делать и спустя несколько мгновений подвел пару к трону. Гарольд жестом показал вытянуть вперед руки. Переглянувшись, они повиновались.

— Да будет помолвка крепка и нерушима магической связью Верности!

Из обеих палочек вылетели искры и оплели правые и левые руки помолвленных светящимися восьмерками, силуэты их вспыхнули подсвеченные внутренним огнем. Весь зал колыхнулся и разразился криками.

— Помолвка свершилась! — радостно рявкнул басом церемониймейстер и грохнул своей чертовой палкой в пол.

Люциус подошел со слезами на глазах и обнял… Гарольда(!)

— Спасибо! Спасибо! Я так тронут! Это большая честь для моего рода!

«Да уймись ты уже! Актер хренов! Сам наверное уже прикидывает, сколько магов завтра прибегут к нему искать протекции!»

Он похлопал Малфоя-старшего по плечу, отодвинулся от него и… попал в объятия Молли. Тьфу, Амолленции, конечно. Приняв от нее на свою парадную мантию полстакана слез и выслушав бессвязно-взволнованную речь Артура, он наконец освободился и осмотрел зал.

Веселье началось. Вся левая сторона зала превратилась в длиннющий сервировочный стол. Целая армия эльфов в аккуратных туниках обносила гостей подносами с напитками и угощением. Границы магических группировок, наконец, размылись. Гости оживленно разговаривали. Судя по жестам, обсуждению подвергалась его способность колдовать двумя палочками. Многие повторяли его жест во время ритуала и возбужденно качали головами. Ну и пусть знают. Для Лорда это уже давно не секрет. А эти, только большим уважением проникнутся…

К Гарольду протолкались Гермиона и Гарри.

— Это было круто, брат! — младший кивал ему, явно находясь под впечатлением.

— Я думала, что хорошо знаю тебя. Но сейчас увидела совсем с другой стороны, — вторила ему гриффиндорка. — Я раньше смеялась над всеми этими церемониями, но то, что я увидела сегодня…

Девушка покрутила головой.

— И тебя даже не смущает явная эксплуатация эльфов? — с насмешкой спросил Гарольд.

— Ты знаешь? Нет. Не смущает. Как-то все это смотрелось очень органично. Я кажется поняла, что глупо думать, что до нашего рождения магический мир жил по каким-то надуманным правилам и законам. А мы пришли, такие умные, и все решили исправить! Я думаю подзаняться историей магического мира. Кажется, тут есть чему поучиться.

— Отлично, Миона.

— Как ты меня назвал? — немедленно ощетинилась девушка.

— Мионой. Это звучит короче и по-семейному. А что, будущему деверю нельзя?

— Так то будущему, — засомневалась Гермиона.

— А что, этот кобель вызывает у тебя сомнения? Давай я его шарахну чем-нибудь влюбляющим?

— Не надо, — улыбнулась девушка и поцеловала насупившегося было Гарри. — Он уже! Кстати, а что это был за ритуал? Я о таком не слышала.

— Позанимаешься историей — услышишь.

— А все-таки?

— Ритуал Верности выполняется для пар, которым предстоит долгая разлука. Оно хранит их от неверности друг другу. Вот и все.

— Ч-чего? Как это? А свобода воли? — девушка была шокирована.

— А совесть должна быть? А что делать, если ее нет? Хватит свободы! Высокие моральные качества — залог счастливой магической семьи! — наставительно произнес Гарольд и отвернулся, скрывая саркастическую усмешку.

— Погоди! А разве такой ритуал можно провести без их ведома?

— Можно. Достаточно того, что они пришли сюда добровольно. Они же пришли добровольно? Теперь они не могут изменить друг другу.

— А если…

— Никаких если. Магия не допустит. И, отвечая на твой следующий вопрос, о сроке действия этого ритуала, сообщаю тебе, что он пожизненный и отменить его ненамного проще, чем снять Черную метку.