Всегда и навеки (джен)

Поднявшись к смотровой башне, Цицерон пытливо осмотрелся: с такой высоты «Скользящий по льду» был маленьким и неприметным на фоне высокой скалы в виде арки и других грузовых кораблей. Люди внизу, несущие ящик, походили на муравьёв, а птицы в небе парили так близко, что можно было рассмотреть их оперение. Шут глубоко вздохнул, желая поскорее свыкнуться с новым местом.

Не смотря на жгучее солнце, воздух веял прохладой — её приносил ветер с вершин заснеженных гор. Это сбивало столку, как будто Солитьюд соединил в себе Бруму и Скинград, хотя между ними протянулось огромное расстояние. Всё было таким новым и одновременно знакомым.

Цицерон поднялся ещё выше под напором любопытства. Да, он отыскал ферму, где продавали лошадей — она расположилась ниже смотровой башни, но шут решил сперва присмотреться к городу. Очертания стен проступали сквозь хвойные верхушки.

«Надо бы туда наведаться, как только разрешу насущные дела», — мимоходом проскользнула мысль.

Массивные каменные стены были подброшены в небо скалой. Вблизи это смотрелось ни чуть не хуже, чем издалека. Казалось бы, крепостные стены он видел множество раз, один Анвил чего стоил, но в Солитьюде смешалась имперская культура с нордской, отчего от города веяло чем-то родным и одновременно тревожным, связанным с воспоминаниями о Бруме. Однако здесь на него не косились местные жители, провожая угрюмыми взглядами, как на севере Сиродила, и в голове от этого искрились противоречия.

Шут, умиротворённый местными нравами, победно воскликнул:

— Как Скинград, только у воды! — на мгновение он ощутил себя дома, не смотря на совершенно иной лесной массив, окружавший город. Но проходивший мимо стражник осадил опрометчивого скомороха:

— Пусть Солитьюд не вводит тебя в заблуждение, путник, стоит лишь отойти от столицы, и ты сразу поймёшь, что это Скайрим.

— А? Да?.. — переполошился Цицерон, не заметивший появление стражника. Победное чувство быстро поникло. Но скоморох тут же судорожно смекнул — нужно разговорить этого добродетельного норда! Следовало расспросить про Данстар и дорогу к нему, не привлекая внимания огромным ящиком, что вот-вот должны были поднять с пирса. В голове шута творился настоящий ураган, проявившийся в виде непроизвольной глупой улыбке. И последняя говорила скорее о страхе, а не о радости её владельца.

— Есть вопросы? — будто читая чужие мысли, поинтересовался мужчина. Непривычно, Цицерон всегда думал, что норды — неотёсанные дикари, но здесь они вели себя крайне цивилизованно. Что же, столичный воздух сглаживает грубость?

— Ах… Да! Помощь не помешала бы. Я хочу отправиться в Данстар, не мог бы ты накидать в трёх словах, как лучше туда добраться? Чего бояться? А?

— Данстар? Далековато… Да и опасно идти туда в одиночку. Идём, тебе не помешает сопровождение, — не обращая внимание на заданные вопросы, спокойно рассудил мужчина, демонстрируя лучшие человеческие качества. Но от таких услуг Цицерона наоборот перекосило. Ещё чего не хватало! Для него это было равносильно отправиться в Данстар под конвоем!

Однако, к своему стыду, что-либо возразить шут не решился, так как совершенно не знал, чего ждать. К счастью, стражник не заметил переполоха на его лице, полностью поглощённый чужой проблемой. Они вновь спустились к смотровой башне, и мужчина тут же позвал некую женщину по имени Хельга.

Забавно, совсем недавно тут ещё никого не было, и вдруг стражники высыпались на дорогу, как горох. Среди собравшихся, что-то рьяно обсуждавших, один молодчик подорвался исполнять просьбу сердобольного норда, убежав в наблюдательный пункт. А остальные стражники, похожие друг на друга из-за формы, продолжили вести диалог:

— Его видели на постоялом дворе в полпути от Солитьюда. Наверняка опять будет увещевать про независимость, — опёрши руки в боки, рассуждал один из стражников. Кажется, это был тот самый мужчина, что просил Цицерона сплясать. Короткая же у него память, совсем недавно горевал.

— Что поделать… Придётся Верховному королю устроить достойный приём. Как никак, ярл Виндхельма, — по голосу было слышно, что говорила женщина.

— Так-то оно так, только есть одно «но». Его видели без сопровождения. И это подозрительно… — вновь вмешался «грустный» стражник.

— Может, ошиблись и это вовсе не Ульфрик? С чего бы ему отправляться в одиночку в такую-то даль? — предположил третий стражник.

— Да он это. Просто побыв у Седобородых кто-то приобрёл огромное самомнение и бесстрашие, — насмешливо высказалась стражница.

— Не говори так! Он десять лет учился у мудрецов на вершине Глотки Мира — данный подвиг что-то да значит, — прервал её мужчина, сопровождавший Цицерона, чем сильно переполошил последнего. У шута в голове только и гудело: «Меня не видно. Меня не видно. Меня нет».

Но тут из башни вышла та самая Хельга, и без всяких прелюдий оборвала начинающуюся ссору:

— Что нужно, Роггвир? Опять нашёл себе приключение?

— Какое ещё приключение? — недовольно переспросил стражник, обернувшись к Хельге. Он был сдержан, но то, что чужие слова его задели, было видно невооружённым глазом. — Если человек силён, неужто он должен этого стыдиться?

— Ты чего хотел-то? — стражница была проницательна и решила не спорить, переведя разговор сразу к делу. Норды стали расходиться: кто к пирсу, кто на ферму, а кто в город. Всё их судачество возле башни подозрительным образом прекратилось.

— Да, хотел, — мужчина понял намёк и не стал ворошить болезненную тему. — Ты же сегодня патрулируешь дорогу к Драконьему мосту? Путнику нужно сопровождение, он не местный и желает отправиться в Данстар, — Роггвир указал рукой на бледного шута, что всё это время прятался за его спиной. Женщина присвистнула.

— Отчего сразу не в Винтерхолд? — стражница засмеялась, смерив шута оценивающим взглядом. — Но почему бы и нет. Будет с кем поболтать и позаигрывать. Такой коротышка вряд ли сможет мне сопротивляться, — беззлобно согласилась Хельга, чем вызвала улыбку на лице Роггвира. Но женщина тут же предупредила, обращаясь к потерянному Цицерону: — Отправляемся во второй половине дня, как только прибудет мой сменщик. Можешь не волноваться, доставлю к Драконьему мосту целёхоньким и передам тамошнему патрулю, как эстафетную палочку.

Цицерон лишь кивнул, не найдя слов, чтобы ответить. Как только Хельга закончила свои прекрасные во всех смыслах предупреждения и ушла вместе с Роггвиром в город, шут понял — он с ней не поедет. Его агонизирующей паранойе эта женщина не нравилась! Нужно было как можно быстрее бежать! Он совершенно не хотел доверять гроб Матери Ночи служителям закона, ведь как говорилось в одной старой притче — закон для врагов. Посыплются вопросы, последуют недосказанности, и нужно будет врать каждому встречному-поперечному стражнику. Ну уж нет! Вряд ли его сил хватит на столь долгую игру. А с опасностью, если таковая случится, он справиться как-нибудь и сам.

Со всех заплетающихся ног Цицерон бросился к ферме. Нужно купить лошадь, телегу и фураж, да поскорее убираться отсюда.

«Посещением Солитьюда придётся пренебречь. А что касаемо дороги, то в рюкзаке есть старая карта Скайрима, и Драконий мост там изображён, разберёмся! И вообще! Надо было сразу полагаться на карту, а не лезть на рожон к стражникам… Какой же ты дурак, Цицерон! Глупец! Глупец!» — проклинал он сам себя, пока бежал, спотыкаясь.

Возле хозяйского двора нашёлся Дин, восседающий на ящике, тяжело дыша. Он устало вытянул ноги и неторопливо потирал уставшие плечи.

— Куда пропал? Я уже было подумал, что ты меня оставил наедине с покойником, а это плохая примета.

— Я спрашивал дорогу, а нарвался на чрезмерную заботу, — угрюмо ответил шут, высматривая хозяина фермы.

— Что? Всё пошло не по плану? — цокнул языком Дин и прищурил глаза от солнца, что выползло из-за облаков. — Да вон он, на картошке горбатится возле дома вместе с женой, — мотнул головой редгард в сторону хозяина фермы. — Так что насчёт дороги?

— Потом… Потом расскажу… — махнул рукой шут и, набравшись храбрости, ринулся «в бой».

Не успел Дин отдышаться от подъёма в гору, а Цицерон за пару минут уже сумел повздорить с хозяином фермы. С картофельного поля, недалеко от конюшен, было только и слышно:

— Возмутительно! Обдираловка!

Скоморох вернулся к матросу смурнее дождливого дня ни с чем.

— Ну как? Помогли тебе пятьсот септимов, что ты зажал от нас? — кажется, редгард будет припоминать эти пятьсот септимов до самой старости.

— И ты туда же! Что за вредина! — пыхтел от злобы, как казан с кипятком, скоморох.

— Так что? — не сдерживая улыбки, поинтересовался Дин. Цицерон же измождённо рухнул на деревянный ящик рядом с ним.

— Две тысячи! Две! Где я возьму такие деньги? Это издевательство, матушка! — всхлипывал шут, возмущённо сотрясая воздух руками.

— А чего ты так упёрся в покупку лошади и телеги? Найми возницу, — потирая нос, устало пожал плечами Дин, будто говоря этим движением — не усложняй.

Цицерон в ответ уставился на матроса с очень сложным выражением лица.