Всегда и навеки (джен)

Возница действительно оказался болтливым. Хотя, казалось бы, Цицерон, или тот же Дин, ничем его не хуже — они так же могли извергать потоки слов обо всём и ни о чём одновременно. Но, как говорится, нет предела совершенству, и мастер найдётся там, где ты не чаял его встретить.

Повозка ещё не доехала до Драконьего моста, а Торальф уже успел посетовать, что Цицерон так и не смог заскочить в Солитьюд и пропустил много интересного, например: Синий дворец, где можно встретить роскошных девиц; коллегию бардов — там всё время играет музыка и угощают чем-нибудь сладким; местного кузнеца, что бесплатно подковывает лошадей вкупе с основным заказом; магазин одежды — найдутся такие тряпки, каких ты отродясь не видел! Храм Богов — это очень удобно, все боги в одном месте! Так же достойны внимания, по личному мнению норда: Мрачный замок — там служит друг Торальфа — это очень важно. И ещё от себя он подметил, что такого большого скопления мужчин в форме нигде больше не увидишь; как приятное дополнение — пряное вино — диковинка рынка Солитьюда, ну очень вкусно; а какой вид! Вид-то какой! Короче, Солитьюд — жемчужина Скайрима, где имперский дух пышет полной грудью, и Торальфу такое нравится.

Цицерон же был, с одной стороны, даже рад, что ему не нужно перебивать возницу, развалившись сзади на скамье, однако, с другой стороны, рано или поздно Торальф закончит восхвалять Солитьюд и поднимет тему с гробом, и придётся опять объясняться. И, казалось бы, шут уже делал так множество раз, но, увы, он ещё никогда не сталкивался со столь дотошным попутчиком. Была только одна радость — возница не служитель закона.

— Ну ты хоть затарился на местной ферме-то? Там такой вкусный картофельный хлеб и мясо курицы! — продолжил Торальф свои похвалы и дифирамбы.

— Ты так рьяно разглагольствовал, что даже не заметил два наплечных мешка со мной… — подтрунивающе ответил Цицерон, мечтая и дальше вести глупую болтовню, и чтобы возница даже не думал менять тему разговора на личность попутчика и его груз.

— Ну мало ли! — отмахнулся норд. — Сам видишь, сколько всего пришлось навешать по бокам повозки. Из-за твоего ящика ничего больше внутрь не помещается. Вон, ты на лавку с ногами залез, а другую лавку и вовсе убрать пришлось.

Цицерон тут же напрягся всем телом и стал чрезмерно внимательным, как только речь зашла о Матери Ночи. Лучше бы Торальф эту тему не поднимал, иначе для него это может плохо кончиться. Но последний не понял странного молчания и продолжил как ни в чём не бывало:

— Говоришь, у тебя там мать? — норд обернулся и мельком бросил взгляд на гроб. — Это получается, померла она в прошлом году, и ты с помощью магии замедлил её тление? Как интересно! Какие всё-таки имперцы смышлёные! Это ведь с помощью свитка, да? У вас в Сиродиле и такое продаётся? Эльфы придумали?

Цицерон лишь утвердительно хмыкнул на все восторженные вопросы Торальфа, мучительно думая, как бы перевести тему.

— Жаль, что магия не вечна. Представь, как было бы здорово, если бы предки так и оставались, будто живые! Можно было бы на них смотреть, а не на трухлявые кости в склепе…

— Тебе это зачем? — не то, чтобы Цицерону было интересно, но как уход в сторону, вполне пригодно.

— Не эстетично! И вообще, в Скайриме развелось уйма вампиров! Они порочат честь умерших! Вот если бы маги из Коллегии научили нас накладывать на покойников чары против тёмной магии, было бы здорово! Только народ Скайрима так же тёмен, как и магия, которую используют кропийцы, и вряд ли норды захотят такому учиться… — возница на мгновение замолчал, но тут же воодушевлённо продолжил: — Вот-вот, представь! Заглядывает вампир в склеп или курган, а там покойники лежат, будто живые. Пытается этот паскуда оживить мертвецов себе на потеху, да только чары его не действуют! Он уже поник, осунулся, уходить собрался, как внезапно все покойники оживают и начинают его мутузить! Ха!

И тут Цицерон понял, что имеет дело не только с болтуном, но и с фантазёром. Голова шута судорожно закипела — длинный язык возницы до добра не доведёт. Нужно было срочно придумать что-нибудь для отвлечения чужого внимания. Иначе этот Торальф разболтает каждому встречному-поперечному, кто лежит в гробу, преукрасив услышанное в несколько раз. А тогда можно нарваться и на проверку!

Но, внезапно…

«А ведь можно просто убить его… — промелькнула шальная мысль. — Зачем думать, если можно не думать? Он же опасен для матушки, да и надобности в нём особой нет. Да, опасность относительная. Да, Торальф не представляет физической угрозы, он довольно неповоротлив. Но его болтливость может навлечь беду…»

Чарующая мысль заглушила разум, и Цицерон уже цинично рассуждал, дескать, и повозка, и лошадь, и весь скарб станет принадлежать ему. Это позволит выжить, и не будет лишнего рта. Единственное, что останавливало реализовать данную блестящую идею — это боязнь заблудиться. Норд хорошо ориентировался на местности, имел связи, а шут был здесь никем.

— Может, уже придумали маги чего? Не знаешь? Не слышал? Я понимаю, как это звучит! Очень глупо, понимаю. Вы, сиродильские, к нордской темноте не привычны, но я же это не просто так говорю! — в сердцах доказывал свою передовитость Торальф, будучи крайне серьёзен, несмотря на разгорячённые возгласы. — У меня есть знакомый в Данстаре… — начал было возница, но Цицерон его сварливо перебил:

— Где только нет у тебя знакомых.

— А как же! В каждом городке и деревне нужно иметь своего человечка, иначе пропадёшь! Только сойди с дороги, и тут же напорешься на проблемы! Скайрим — суровая провинция, — норд вновь замолчал, но быстро опомнился: — Ах да! Знакомый в Данстаре! Представляешь, он уже больше месяца нормально уснуть не может! Ему снятся кошмары и навязчивые одинаковые сны… И не ему одному, все в городе жалуются на проблемы со сном! А у приезжих ничего такого нет — проверял на себе. Почему так? Тут бы и пригодились маги, но нет! Наш брат лучше будет терпеть или побежит к бабке-травнице, а магия — это порождение Обливиона!

— А при чём тут вампиры и защита от тёмных сил? — притворяясь заинтересованным, спросил Цицерон, гладя кинжал на поясе. Ему показалось, что Торальф опять фантазирует, то есть врёт, так как судил сугубо по себе, и поэтому особо не проникся данстарской бессонницей.

— Это тебе кажется, что вампиры и отсутствие сна у данстарцев никак не связаны, но наверняка здесь замешана магия! Гнусная магия… Порча! Проклятие! Как будто кто-то хочет высосать все силы из местных жителей. Вот я и говорю: нам нужны маги, но дуболомство в характере и гордыня мешают. Вот что случится, если позвать на помощь коллегию Винтерхолда?! — по голосу было заметно, что норд очень переживает и не может смириться с несправедливостью. — Знакомого моего, кстати, зовут Торинг, я тебя с ним познакомлю как прибудем в Данстар, он хозяин таверны «Пик Ветров». Наверняка он что-то слышал про твою родню. Будет о чём вспомнить, да?

Обида сменилась на радость — у Торальфа. Цицерон же продолжал пребывать в раздумьях, понимая, что скрытно перенести гроб в Убежище вряд ли получится под таким внимательным взором. Возница всем расскажет, да и куда ему, шуту, деваться с матушкой? Он же даже не знает, где именно находится древнее Убежище. То есть встречи с законом всё-таки не миновать… Может, надо было всё-таки послушать Дина и отправиться в Фолкрит?

Цицерон подпёр кулаком голову, не зная, что думать и на что решиться.

«Хорошо… Убить Торальфа я всегда успею… До Данстара далеко, как бы не заблудиться в снегах, — шут зажмурился, пытаясь сдержать наступающую панику. Но гнетущий внутренний голос всё же ворвался в уставший разум, а глаза сами собой распахнулись: — Матушка! Не просто же так я отыскал пароль, это что-то да значит?! Ах! Если бы ты со мной заговорила, я бы знал, как поступить!»

— Только чур не заглядывайся на его красавицу дочь — Кариту. Понял? Я, как всё устаканится, пойду к ней свататься. Она моя будущая жена, ясно? — внезапно выдал Торальф то, что вообще не относилось к бессоннице в Данстаре. Или всё-таки относилось? Кто ж его поймёт…

— Ты долго терпел? — Цицерона развеселила такая резкая смена темы. Этот норд всё-таки похож на своих собратьев…

— Конечно! Правда, я пока ещё не определился, точно ли Карита. У меня на примете ещё несколько девиц. Но я тебя предупредил.

Цицерон прыснул со смеху. Этот Торальф столь комичен в своей непосредственности, что даже вселяет некое, едва уловимое, очарование. Убить бы его! Расстроить бы все его планы! Но нет…

— Давай-ка не смейся! Не смейся! У нас будет всё серьёзно, как только тёмная магия исчезнет из Данстара, — уверенно и деловито защищался норд с помощью непреклонного слова от чужих насмешек.

— А пока магия есть, ты будешь сторониться невесты? — Цицерон не хотел завершать веселье так быстро. Сейчас оно ему было необходимо, как никогда.

— Если я на ней женюсь, то на меня тоже ляжет данстарское проклятье! И тогда я не смогу нормально спать и работать! — суеверно ответил Торальф дрогнувшим голосом. А его лихость внезапно сменилась робостью.

Шут на это вновь захохотал, сквозь смех пытаясь пошутить:

— Всесильны же жрецы Мары, раз могут ненароком повесить на человека проклятье!

— Да не говори! — взбодрился Торальф, высоко оценив чувство юмора своего нового попутчика.

Впереди их ждала река Карт и поселение Драконий мост.