Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Клавиша сработала штатно: одно нажатие — и вновь в коридоре появилась пара дверных проёмов. Но внизу за пару минут моего отсутствия изменилось многое.

Подвал теперь заливал колышущийся зелёный свет. Он лился от фигурно-кривых факелов... То есть, то, что я поначалу принял за факелы, было, скорее, жезлами в локоть длиной; так он выглядел в ладони Фигг, но она тут же поколебала эту ассоциацию, резко ударив-чиркнув им по стене, словно гигантской спичкой.

Кончик полыхнул магниевой вспышкой, после чего «жезл» добавил в общее освещение ещё толику яркой колышущейся зелени.

Похоже, этот светящийся инструмент был последним, он успешно занял место в настенном держателе. Десятом, как я автоматически подсчитал.

Следующее резкое движение хозяйки застало врасплох. Я аж моргнул и ощутил инстинктивный позыв стеснительного мальчика отвернуться. Этим движением хозяйка одним махом сбросила своё фиолетовое пальто, и по её тёмной коже запрыгали зелёные отблески.

Фигг воздела к потолку какую-то кривую палку и вторую руку, сжимавшую нечто вроде маленького кулачкового щита-баклера, что возник, словно по волшебству. Стоп, кажется, инстинктивный порыв мальчишки имел под собой основание... Тёмной коже? То, что показалось с первого взгляда кожей, было сплошной вязью чёрно-синих кельтских татуировок, покрывших тело женщины. Рисунки расплывались, не давая чётко зафиксировать взгляд, а линии походили на глотающих самих себя змей. Они двигались, подчёркивая движения мышц, из которых тело «старухи», оказывается, было буквально свито. Я, в отличие от поттеровской основы, не сразу понял, что соседка обнажена, настолько она выглядела, как плетёный из змей кнут. Без татуировок были лишь лицо, шея и руки до середины локтя, что выглядели, как светлые перчатки. Впрочем, обнажена она была всё-таки не совсем — талию охватывал широкий ремень, перекосившийся из-за веса внушительной бутыли, торчащей наполовину из кожаного подсумка.

А Фигг мелко пробарабанила кривулиной по «щиту», отозвавшемуся звонкой дробью. Затем, странно откинувшись назад всем телом, пнула стену, так что татуировки спереди мощно колыхнулись, поясняя, что там, вообще-то, находится немалых размеров грудь.

Выглядит не сексуально, но внушает... Почтение? Это поттеровская детская составляющая резонирует, что ли, не пойму? Почтение от сисек, надо же. Палеолитом каким-то дремучим дохнуло, и мелькнули в памяти жопогрудые женские статуэтки древних людей. Ох, обязательно надо разобраться с этими непонятными глюками, наложенными на знания прошлой жизни. Костяная фигурка-оберег «Венера палеолита», насколько помню. Но в этой магически-художественной истории — нечто другое. Наверное.

Часть стены от пинка крутанулась, явив высокое овальное зеркало, похожее на то, что висит в коридоре. Я аж прижался к стене, впрочем, не сбежал, мигом поняв, что под этим углом ведьма меня не заметит.

Затем Фигг одним слитным, не прекращающимся движением выхватила бутыль, запрокинула-сделала большой глоток и сунула обратно в подсумок. Ух! Аж плечами передёрнула, я тоже невольно поморщился и выдохнул. Сработали рефлексы прежнего тела, так это выглядело, словно она хлебнула водки из горла.

Но, похоже, это была не водка, хоть и не менее забористая штука. По татуировкам ведьмы хаотично заметались яркие искры, как маленькие искрящиеся солнца сквозь очки, а без очков — как белёсые световые пятна.

А Фигг склонилась над пнём, забарабанила палкой в «щит» и альтом затянула:

— Га-эл-лха-ман. Га-эл-лха-ма-ан!

И эти протяжные напевы упорядочили, придали некий дёргающийся ритм движению «искр» по узорам. Похоже, наблюдаю ритуал оживления «ковенского пня», который гадкий маг Поттер превратил в свой алтарь, хотя объект этот очень мало для этого приспособлен. Ну да, если вспомнить глюки-воспоминания, что накрыли меня в процессе, штуковиной, куда следует возлагать ладонь для... чего-то, являются металлы или камни. Ну никак не полуживой магический пенёк. Какая-то часть меня ощущалась, как работающая видеокамера, создавая подспудное знание, что запоминается всё.

И что у нас происходит? Тётка стоит вполоборота, напевает смутно узнаваемые слова. Не могу даже с ходу уяснить, в какой части памяти они у меня находятся. Магниевые сполохи, мечущиеся по лабиринту татуировок, постепенно тускнеют. Я смотрю сверху и сбоку, поэтому видна левая покачивающаяся грудь женщины, что отвлекает. Но, да, разреженный зеленоватый туман, что окутывал изначально местную магию, очевидно, выходит из грудины заклинаторши. Гм... Ведьмы, в общем. Валит из груди прямо в срез пня, а тот всасывает, словно пылесос клубы дыма.

Вот она ещё хлебнула из бутылки, восстанавливая яркость, и продолжила напевы.

В целом, понятно. В бутылке какой-то пополняющий магию напиток, которым нельзя «просто побрызгать» на капризный пенёк, привыкший, очевидно, поглощать исключительно диетическую ведьминскую магию зелёного цвета. Вот Фигг и перерабатывает. И процесс, похоже, требует серьёзной самоотдачи и сосредоточения. Для этого она не отрывает взгляд от зеркала, что, видимо, помогает отслеживать движения магии по её татуировкам и перемещение в пенёк. Я вижу и так, но с очками значительно лучше. Оторваться от ритуала нельзя, видимо, ведь хватит одного взгляда наверх, чтоб заметить, как минимум, что двери открыты. Ну и ещё через мгновение засечь присевшего у верхней ступеньки мальчишку.

Хотя, может быть, мне позволено видеть? Что, у неё нет какого-нибудь аналога засова изнутри? Забыла впопыхах? Эм-м... Обливиэйты же только маги могут колдовать, да?

Поттериана Роулинг мне кажется всё менее достоверной базой. А может, у бабки какой-нибудь артефакт-обливиатор есть, поэтому Фигг и пофиг? Посох забвения типа. Хряп по башке — и порядок? Или какое-нибудь зелье забывчивости со вкусом дёгтя и мяты... Так, стоп! Сейчас накручу столько страхов, что на адреналине метну в хозяйку, едва появится, утюг.

Как показывает опыт — абсолютное большинство страхов являются созданием разума, «порождающего чудовищ». Придерживать поэтому надо всегда разум на предмет испуга. И экономить адреналин для реальных опасностей. Это вещество вообще-то не мгновенно создаётся надпочечниками. Удивительно, но подзабыл этот момент, ведь последние двадцать лет взрослой жизни отбрасывать интеллектуальные страхи стало само собой разумеющимся рефлексом. И место им определялось соответствующее: как «список вероятностей», куда стоит посматривать одним глазом, но руль эмоций никогда не доверять. Ну вот, дыхание успокоилось, сердце замедлило стук. Ковенский же пень, похоже, от песнопений оживает, погружается в земляной пол, едва уловимо шевеля корнями-щупальцами. А чёрно-красное пятно в центре поблекло и уже, кажется, начало возвращать зелень. А это, в свою очередь, говорит о том, что подглядывать надо прекращать.

* * *

— Успокоиться надо, хоть обстановка и не способствует, — пробормотал я, мимоходом коснувшись загривка свернувшегося клубком Хохолка. Пальцы ударило, будто схватился за оголëнный провод, ладонь подпрыгнула. Книзл же, напротив, распрямился, удивлённо распахнул глаза и потянулся головой к руке.

— Гм, и что это было? Как током дёрнуло.

«Это он типа магией хочет подпитаться для лечения пореза? Ну, попробуем».

Я выдохнул, сосредотачиваясь на визуализации «белой полоски» в грудине. Удивительно, но на этот раз удалось её увидеть буквально за десять секунд, после чего я медленно, фиксируя ощущения, потянулся прикоснуться к раненому книзлу.

И теперь ощутил очень конкретное изменение. На расстоянии примерно ярда до его шерсти в груди потеплело, и в правой руке с лёгкой дрожью проявилась белёсая линия? Трубка? Провод? «Канал» — наконец подобрался синоним, давший ощущение правильности термина.

Ещё пара дюймов ниже — и зачесались кончики указательного, среднего и большого пальцев, канал стал ярче и разошёлся по пальцам трезубцем.

— Такое ощущение, что чего-то руке не хватает, — пробормотал я, всматриваясь в глаза Хохолка, который не двигался, похоже, понимая, что я исследую какой-то эффект.

«Волшебной палочки не хватает. Догадаться не сложно. Левая рука выдаёт такой же канал-трезубец и на том же расстоянии. 75-80 сантиметров. И работает, похоже, магическая автоматика методом перетекания сосуда с большей заполненностью к меньшей. Ах да, и этот самый сосуд не должен быть повреждённым. Гм, ну и ещё, возможно, роль играет необходимость. Вон как лихо удалось высосать магию из пенька, хотя в нём магии было куда больше, чем во мне... Впрочем, пока это всего лишь общие домыслы, которые выдаёт разум. Не стоит их жёстко фиксировать в памяти, просто иметь в виду.

Похоже, от возложений рук прорезались у меня магические каналы. И это, видимо, известная практика, судя по ощущениям и воспоминаниям. Но не факт, что Фигг это знает, хотя что-то знает — возмущение о всё портящих магах было искренним. Теперь вообще не понятно, как себя вести и что делать. Впрочем, не буду изобретать заготовки. Просто последую стандартно-успешной тактике: помалкиваем, смотрим и реагируем на события, а не фантазии. Ну и ещё поэкспериментируем.

На расстоянии полметра от раненого книзла кончики пальцев начало щипать, я интуитивно сложил их вместе, словно собрался крестить кота троеперстием, и увидел, как из них вытянулся колеблющийся луч красновато-чёрного цвета. Причём в отличие от «зелёных», я видел его и без очков. Любопытно, его вижу лишь я или не только лишь я? Хе-хе. Мда. Цветовая гамма не ассоциировалась с лечением, но, похоже, порезанному книзлу было плевать, какой магией «догоняться». Он хрипло замурлыкал, впитывая «лучик», нырнувший ему в шерсть. Секунд десять я выдержал, но потом с шипением отдëрнул руку, дунув на кончики пальцев.

— Вот как, значит, — пробормотал я, рассматривая вздувшиеся на подушечках волдыри ожогов.

Болезненно, но в целом терпимо. Ну хотя бы стала понятней надобность волшебной палочки, что, видимо, позволяет проще оперировать энергией. Хотя это тоже пока лишь предположение.

Через несколько минут я услышал знакомое шарканье шлëпанцев, и в дверях появилось фиолетовое пальто хозяйки. Она встретила мой пытливый взгляд, вздохнула и продребезжала:

— Гарри, мальчик мой... Может быть, сделаем вид, что ничего не было, а?

Так, начало диалога хорошее, похоже, женщине тоже не нужны проблемы, да и докладывать об аварии и её причинах выше по инстанциям она, видимо, не горит желанием. Но с другой стороны, тогда я и не узнаю ничего. И да, ещё один момент.

— Я бы с радостью согласился, миссис Фигг, но... У вас за левым ухом выросла поганка. Как минимум, поэтому в искренность моей забывчивости вы не поверите. Опять же, я мальчик, и окружает меня слишком много непонятного, чтобы я не проявлял любопытство. Простите, оставаться в полном неведении выше моих сил. Расскажите мне то, что вы можете рассказать. То, что не запрещено.

Арабелла как-то по кошачьи фыркнула, со звучным чпоком, словно выбила из бутылки пробку, выдернула гриб и, повертев в руках, сунула в карман.

— Мне никто не вправе запрещать рассказывать тебе что-либо, — сказала ведьма, выпрямившись.

Я улыбнулся и подпустил поттеровских эмоций:

— Отлично. А... Вам не больно было выдёргивать это?

Фигг дёрнула уголками рта:

— Нет. Как щипок кожи. Ерунда. Грибы питаются лимфой, тщательно обходя кровеносное русло, и грибницу пускают в обход нервов. Вид, конечно, придают уродливый, но до последнего стараются сохранять носителя, даже если он полностью теряет человеческий облик.

— Жуть какая, — сказал я с естественным мальчишеским восторгом, заставив «старушку» ещё немного расслабиться.

— А что это вообще было в подвале? Ковенский пень, маги портят и всё остальное? Вам ведь действительно никто ничего не может запретить?

Женщина хмыкнула, сжав губы в «куриную гузку»:

— Запретить не может, но есть уже данные обещания, опять же лишней информацией ты сам себе можешь навредить. Ты уверен, что хочешь знать? Есть такое выражение: «во многих знаниях...»

— «...Многие печали», — договорил я. — Ну, поплачу, миссис Фигг, что поделать. От печали.

Хозяйка вновь фыркнула и со скептицизмом во взгляде пробормотала:

— Мда, видимо, пораньше у Поттера становление началось, кто бы мог подумать, в таких условиях и... Хорошо, я расскажу кое-что.

Собираясь с мыслями, женщина прошлась по комнате, приласкала книзлов, осмотрела всё цепким взглядом. Утопила в полку банку дымолëтного порошка нажатием ладони. Подцепила кочергой и достала решётку камина. Похоже, на фоне подвального происшествия эти комнатные эпизоды уже не требовали отдельного расследования.

Наконец, она выпрямилась и повернулась ко мне, сложив руки на груди:

— Итак, магия существует, существуют ведьмы, колдовство, заклинания и магические существа.

Я, Арабелла Фигг — глава ковена ведьм поселения Литтл-Уингинг графства Бакингемшир.

Быть главой ковена — не значит руководить ведьмами. Ведьмы объединены общей бедой, которой для нас является магия, что вырабатывается нашими телами. Я присматриваю за ковенским пнём — магическим существом, которые используют со времён друидов, как наиболее подходящие объекты для избавления от излишков магии. Взамен пни позволяют использовать себя для выращивания магических грибов, идущих на продажу. Глава ковена выполняет некоторые судейские и шерифские функции, связанные с магией.

— Если магия для ведьм беда, то кому вы продаёте магические грибы?

Арабелла вздохнула:

— Да, это ты, пожалуй, тоже должен знать. Для ведьм магия — проблема. А вот для магов, являющихся членами семьи ведьмаков, сумевшими подчинить себе магию — она благословение. Маги творят всевозможное волшебство посредством магии. Они и покупают эти ингредиенты для собственных нужд.

— А я маг, ведьмак или... Сквиб? — закинул я пробный камушек, испытующе прищурившись. Глава ковена, как я и предполагал, сдвинула брови:

— Где ты слышал это слово?

— Не помню точно, столкнулись однажды с каким-то белобрысым мальчишкой, он и обозвал так странно. Но почему-то запомнилось и показалось очень оскорбительным. Я долго гадал, но спросить было не у кого.

— Глупый мальчишка не понимал, что говорит, просто повторял, как оскорбление. Сквиб — это маг с пробитым ядром. В отличие от ведьм, для которых подобное привычно и естественно, для мага это регресс. Который, как правило, «лечится» смертью на жертвенном камне. Но ребёнок-маг не может быть сквибом. Как минимум, он должен достичь малого совершеннолетия, но обычно это бывает значительно позже в результате перенапряжения магических сил, что приводит к пробою недостаточно прочного ядра. В детстве пробой магии бывает только у ведьмы или ведьмака. Ну и, возможно, маги рассказывают своим детям страшилки, не имеющие под собой оснований.

Я поёжился:

— А что это за «лечение» смертью-то? Какое-то оно, знаете ли...

— Суровое? — понимающе хмыкнула Фигг. — Дело в том, что маги живут в магическом мире, а не в нашем. А жить там с пробитым ядром — всё равно что плыть с распоротой ногой в океане, кишащем акулами, оставляя за собой облака крови. Ежечасно, ежеминутно сражаться с магическими и духовными паразитами, сопротивляться мириадам магических насекомых и сущностей, бездумно тянущихся на хлещущую из пробоины магию. Жизнь сквиба в магическом мире — это ад. Ну и производят они магии в объëмах таких, что ведьмам и не снились.

— А почему тогда сквибам не жить в обычном мире? Что им там в магическом-то, мёдом что ли намазано? — буркнул я. На что «старуха» звонко расхохоталась.

— Прости, дорогой. Я просто представила... Ох, да. Понимаешь, ведьмам магия вредит. Но простых людей она просто убивает. И не только людей, вообще всё живое. Даже наша обычная природная, на которой вообще вся жизнь существует на нашей планете, опасна. В ведьмах она просто сконцентрирована. Её в сто-двести раз больше, нежели в обычном человеке. А в маге же её больше в тысячи и тысячи раз.

Маг жизни, что, по сути, самый слабый изначальный маг, с той же магией, что и ведьмы, может обратить обычного человека в слизь одним лишь злым взглядом, просто пожелав тому сгинуть.

Но маг может контролировать намерение, а сквиб — нет. Сквиб в обычном мире будет просто идти, как непрестанно работающий огнемёт, перед которым все живые существа нашего мира за пятьдесят шагов гибнут. Ну и без внешней подпитки магией сквиб очень плохо себя чувствует. Постепенно в магию перерабатывается его кровь, плоть, мозг, прана... Сквибы в нашем мире — это серьёзная проблема для инквизиторов. Особенно сквибы потерявших знания семейств магов, проявляющие слабость или ложную доброту. Впрочем, тебе рано ещё это знать.

— Для инквизиторов? Разве инквизиторы не с ведьмами борются?

Фигг презрительно хмыкнула:

— Господи, ну и хлам в головах у современной молодёжи... Что, в магловских школах действительно этому сейчас учат?

Инквизиторы — это ведьмы и ведьмаки, следящие за порядком. Держащие щит между маглами, ведьмами и магами. Я — инквизитор, твоя тётя Петунья — инквизитор. Гхм... Пожалуй, это лишнее знание.

«Инквизитор Арабелла Фигг, глава ковена ведьм Литтл-Уингинга». Обалдеть, как звучит. И Петунья Дурсль — инквизитор, звучит вообще удивительно.

— По глазам вижу, что ты чему-то не веришь, — сказала Фигг, прервав короткую паузу, во время которой она потирала бровь костяшками пальцев, сжатых в кулак.

— Не могу представить свою постоянно вопящую тётку инквизитором. Она же совершенно не набожна, а главное — крови боится, просто падает в обморок. А инквизиторы, насколько я знаю, это религиозные палачи... что? Нет?

Выражение лица соседки стало таким странным, что я понял: пора замолчать. И поймать себя на мысли, что вообще-то понятия не имею, кем были инквизиторы в этом книжном(?) мире.

— Вообще-то «инквизиция» означает «исследование». Так что инквизитор в первоначальной форме — это дознаватель, следователь. Слово «святая» по отношению к инквизиции — это, скорее, дань благодарности маглов за избавление от всевозможных магических проблем. И я впервые слышу, чтоб лучший оперативник ковена падал в обморок от крови.

— Недавно Дадли поранился, она завизжала и упала без сознания. Потом была очень недовольна и озабочена, — сказал я. Правда, говорил не очень уверенно. С одной сторон, конечно, надо бы помалкивать, но с другой — уже такой пакет информации мне тут вывалили, что для продолжения нужно тоже что-то рассказать.

— Кровь члена семьи, — задумчиво пробормотала Арабелла. — Похоже на какое-то кривое проклятие. Семья — приоритетный объект защиты, а падать в обморок от вида родственной крови — это прямое отключение такой защиты.

— Она ещё завопила так, что думал, уши лопнут.

— Ладно, это нужно обдумать.

Женщина нахмурилась, явно уходя в мысли. Боясь, что на этом поток откровений прекратится, я быстро спросил:

— Так что, святая инквизиция разве не от церкви работает?

Взгляд прозрачных глаз Фигг вновь сконцентрировался на мне, и в них мелькнула насмешка:

— От церкви конечно. Все церкви — институты управления маглами, ядром которых являются ведьмы.

— Обалдеть. А тогда что такое охота на ведьм в средние века?

— Широкомасштабное противодействие распространению магии в мире с целью защиты маглов. Тогда было доказано, что маглы — это просто отдельный вид разумных существ, со своими самобытными умениями и навыками, некоторые представители которых превосходят иных ведьм или даже магов. Тогда же и был изобретён термин «маглы», люди без магии. Ведьмагов, к слову говоря, специально не признавали — было изначально ясно, что мы суть питательная среда, из которой произрастают все истинные «семейные» маги.

У меня аж во рту пересохло от откровений и закружилась голова. Так, а вот не откровения в этом виноваты, а потраченная глюкоза. А фляжечку-то я не прихватил. Ну ничего, чай хоть и остыл, но сахар на столе-то имеется. Наливаем и спрашиваем:

— Маглы значит, ведьмаги — кратко ведьмы, и собственно маги. Виды по степени намагиченности. А животные магические считались выше маглов или как их там тогда называли?

Фигг дёрнула плечом:

— С тех пор не так уж много сведений осталось. Да и не слишком охотно маги делятся информацией. Насколько знаю, людей обычных и всех живых существ земного мира называли «тени», ну и относились соответственно. Впрочем, маги тут появляются редко. Нечего им делать в обычном мире, здесь вотчина ведьм.

— А маги в каком мире живут? На другой планете? И я тогда что тут делаю, раз маг?

— Нет, владения магов тоже земные, но, если так можно сказать, эти территории похожи на архипелаг островов. Есть крупные, естественные. А есть рукотворные, с центрами в мэнорах родов. Предположительно они находятся в своеобразных «карманах», расширяющих магическим образом площадь планеты. Подробностей я не знаю, краем уха лишь слышала об искусственном происхождении этих карманов. Некогда был единый магический мир, теперь же островки, меж которыми бездны тьмы, оставленной ушедшими сидами, у которой маги постоянно вынуждены отвоевывать место для жизни.

Тут в камине вспыхнули угли, защёлкали, пуская дымы. Память Гарри подсказала, что сейчас Фигг отправит мальчика в другую комнату, ибо из старого камина опять пошли вредные газы (что за бред ведьма парню скармливала?). Но сейчас смотрит испытующе, что-то решает.

— Присядь вот здесь и молчи, что бы ты ни увидел, — сказала она наконец и шагнула к камину. Я же спешно отхлебнул тягучего безвкусного чая, в который бухнул несколько ложек сахара, и присел за спинкой дивана.

Арабелла двинула рукой, словно нажимая какой-то невидимый рычаг, и угли стрельнули, шевельнулись, складываясь в чью-то огненную физиономию.

— Белла, тьфу ты, — физиономия выплюнула струйку огня, — почему подходишь не сразу?

— И тебе здоровья, Дедалус. Полагаю, ты встал на четвереньки перед камином вовсе не для того, чтоб заплевать мне гостиную углями?

— Упырь у тебя новый отметился. Второй за неделю! Что-то ты совсем свой ковен контролировать перестала.