Digging for the Bones (джен)

К утру пятницы Северусу хотелось всерьёз напиться.

К этому времени целители на осмотрах уже выявили не менее двенадцати детей из так называемой «группы риска», в том числе второкурсницу с Хаффлпаффа, девочку из малообеспеченной семьи, чей случай оказался настолько тяжёлым, что целители немедленно обратились в Министерство с просьбой освободить её от родительской опеки. Остальные нуждались в наблюдении и дополнительной поддержке со стороны деканов факультетов, хотя непосредственная опасность им явно не грозила.

Северус горько улыбнулся, заметив удивление на лицах многих преподавателей, когда накануне вечером целители отчитались о проделанной работе. Профессора были потрясены тем, что такое могло происходить прямо у них под носом, и некоторые позволили себе действительно неуместное проявление эмоций.

Он едва не дал пощёчину истеричке Трелони, когда вмешался Люпин, мягко (во всяком случае, мягче, чем сделал бы Северус), но строго сказав, что подобные театральные выходки не помогут в сложившейся ситуации, и предложил ей, раз она не в силах себя контролировать, вернуться в Северную башню и переживать там.

Северус оказался в странном положении, фактически согласившись с Люпином, которого ненавидел со страстью лишь немногим меньшей, чем та, которую он питал к проклятому отцу Поттера: Люпин почти так же нетерпимо отнёсся ко всеобщему заламыванию рук, как и сам Северус. Возможно, потому, что он не чувствовал вины за то, что знал Лонгботтома два года, но никогда не удосуживался увидеть его.

И дело даже не в том, что Северус не чувствовал себя виноватым за смерть мальчика, скорее, он давным-давно научился жить с грузом вины и выполнять свою задачу дальше — многие из преподавателей были почти выбиты из колеи этой трагедией.

Справедливости ради стоит всё же отметить — деканы оказались на высоте, доказав, что какими бы странными ни были кадровые решения Дамблдора, он хорошо разбирался в людях.

Действительно, некоторые из худших случаев были известны школе и находились под наблюдением в течение некоторого времени. Филиус Флитвик выявил одного райвенкловца, чья ситуация нуждалась в расследовании, Северус наблюдал за тремя слизеринцами, у которых, как теперь подтвердили целители, обнаружились множественные подозрительные травмы, а Помона Спраут сообщила об одном случае в Хаффлпаффе в прошлом году. Только Минерва не оставила никаких сообщений.

Северус не думал, что это случилось именно по недосмотру со стороны Минервы, и подозревал, что здесь, скорее, сыграла роль склонность Гриффиндора к глупой гордыне. Ведь он наблюдал за представителями этого факультета достаточно долго, чтобы знать, какими своевольными они могут быть. Из всех детей, которые утверждали, что проверки не нужны, гриффиндорцы заявляли об этом наиболее громогласно.

Хотя стоило признать, его слизеринцы не так уж и отставали в выражении своего негодования.

Наверное, было ошибкой отменить занятия на целую неделю. Это была идея Министерства, исходившая от людей, не имевших ни малейшего представления о том, как неразумно держать такое количество подростков без дела.

Мадам Хуч взяла на себя организацию дополнительных тренировок для квиддичных команд, что Северус горячо одобрил, так как большинство остальных студентов тут же высыпали на улицу, чтобы понаблюдать за друзьями.

Преподавательница магловедения Чарити Бербидж предложила пригласить психолога, чтобы поговорить с наиболее расстроенными детьми, и Северус в качестве исполняющего обязанности директора утвердил это предложение. Смерть Лонгботтома слишком сильно ударила по всему волшебному миру, учитывая, что родители мальчика были героями минувшей войны.

Интересно, сказал ли кто-нибудь Фрэнку и Алисе, что их единственный сын убит? Смогут ли они вообще это понять? Жертвы длительного круциатуса, они оба практически ничего не осознавали. И, судя по всему, Августа тоже была на грани нервного срыва, который наверняка уложит её на кровать в закрытой палате по соседству с сыном.

С тех пор, как эта история была с жуткими подробностями опубликована в «Ежедневном пророке», родители всю неделю посылали вопилеры. После первых нескольких писем Северус перенаправил Дамблдору всю почту на имя директора. Тем не менее все преподаватели получили один-два вопилера, адресованных лично им. Некоторые родители возмущались, почему персонал школы никогда не замечал жестокого обращения, иные были оскорблены тем, что их ребёнка осматривали на предмет истязаний.

С другой стороны, проверки проходили вполне организованно. Целители планировали работать все выходные, чтобы уже в понедельник можно было возобновить занятия, так что впереди было ещё без малого три дня.

На столе перед Северусом лежали папки с делами детей, которых предстояло обследовать сегодня. Сверху — досье на Гарри Поттера, чёрт бы его побрал. Последним подшитым пергаментом оказалась записка от Арабеллы Фигг, в которой она писала, что видела Гарри утром после того, как он этим летом сбежал из дома.

«Альбус,

как вы и просили, я поговорила с Гарри сегодня утром. Он кажется весьма потрёпанным, и у него действительно приличный синяк под глазом.

Дурсли дали ему довольно много работы во дворе, но в этом нет ничего необычного. Жаль, что нет более безопасного места, где его можно было бы поселить.

Арабелла».

Приличный синяк?

Это заставило Северуса задуматься. Синяк под глазом у подростка может означать всё, что угодно, поэтому он обратился к Арабелле за разъяснениями. Она написала в ответ, что Гарри рассказал ей, будто подрался с какими-то магловскими подростками, когда убежал из дома.

Судя по рассказам о той ночи, Поттер сел прямо в автобус «Ночной рыцарь» и находился там до тех пор, пока Кингсли Шеклболт не нашёл его, выходящего в Косом переулке. Если он и поссорился с кем-то, то чертовски быстро.

Шеклболт в настоящее время был в числе авроров, обыскивавших окрестности в поисках Сириуса Блэка, так что Снейп попросил его зайти поговорить и в ожидании визитёра перелистал досье на мальчика. Здесь имелись записи из начальной школы, в которых говорилось о тихом ребенке, которому, казалось, не хватало мотивации и который порой вёл себя вызывающе.

Северус фыркнул про себя — ему это уже было известно.

В других отчётах говорилось, что Поттер никогда не прикладывал усилий к выполнению домашних заданий, часто казалось, что он сделал их за несколько минут между приходом в школу и звонком на урок.

Опять же, ничего нового.

Где-то в глубине стопки бумаг Северус отыскал довольно-таки зловещую переписку между школьной медсестрой и одним из учителей Гарри. В одной из записок высказывалось предположение, что у Дурслей явные проблемы с деньгами, так как младший мальчик всегда был одет в одежду старшего. В своей записке школьная медсестра жаловалась, что ей пришлось несколько раз просить миссис Дурсль проверить зрение Гарри. В третьей учитель отметил, что у Гарри часто появлялись те или иные травмы, однако ребёнок объяснял это своей неуклюжестью. Ответ медсестры гласил, что, поскольку травмы весьма незначительны, вполне вероятно, они были случайными, но с миссис Дурсль всё же следовало побеседовать.

Северус задумался. У Поттера было много недостатков, но он никогда не страдал неловкостью и неповоротливостью. Только из-за того, насколько быстро он освоил полёты на метле, Северус сомневался, что у мальчика когда-либо таилась в организме хоть какая-то нескладность.

Кроме того, следовало учитывать тот факт, что детей-волшебников гораздо труднее травмировать и они выздоравливают гораздо быстрее, чем дети-маглы.

Травмироваться достаточно сильно, чтобы остались видимые синяки, Поттер мог, играя в квиддич или прыгая из окон второго этажа, что вряд ли стал бы делать ребёнок, живущий среди маглов.

Как бы Северусу этого ни хотелось, он не мог отрицать, что начали проявляться некие закономерности.

— Профессор Снейп? — в проёме открытой двери кабинета Северуса возник Кингсли. — Вы хотели поговорить?

— Да, мистер Шеклболт, пожалуйста, входите, — Северус указал на удобное кресло в углу — жёсткий деревянный стул всегда предназначался только студентам.

Шеклболт сел, с любопытством наблюдая, как Северус взмахом палочки закрывает дверь.

— Как ситуация с Блэком? — Северус не хотел, чтобы аврор подумал, будто его пригласили сюда специально, чтобы обсудить Поттера, а как исполняющий обязанности директора Снейп имел полное право спросить о беглом преступнике.

— Никаких следов, профессор, — вздохнул Шеклболт. — Дементоры даже обыскали лес. Кентавры, конечно, подняли шум, но Министерство настояло на своём, — в голосе Шеклболта звучало раздражение, словно его оскорбило, что Министерство решило использовать дементоров для поисков Блэка. — Возможно даже, что этот человек скрылся, но…

— Вы так не думаете?

— Нет! — решительно сказал Шеклболт.

Северус провёл рукой по волосам.

— Как будто у нас недостаточно сложностей с этими проверками, — с горечью произнёс он.

Шеклболт кивнул в знак согласия.

— Хотел бы я сообщить вам что-то новое, — он поднялся. — Если это всё, профессор Снейп…

Северус оценил его нежелание тратить время на пустую болтовню.

Шеклболт взялся за дверную ручку.

— Ещё одна вещь, — сказал Северус, словно эта мысль только что пришла ему в голову. — Я пытаюсь предоставить целителям полные отчёты по домашней обстановке каждого студента. Насколько я понимаю, именно вы нашли мистера Поттера в ту ночь, когда он сбежал этим летом?

— Да, — ответил Шеклболт своим медленным, глубоким голосом.

— Как он выглядел, когда вы его встретили? Целители хотят знать о любых спорных моментах в жизни студентов, — Северус не имел никакого желания вдаваться в подробности. Учитывая, что «Ежедневный пророк» уже добрался до истории Лонгботтома, последнее, чего Северус хотел, чтобы они начали сплетничать о Мальчике-который-выжил. Авроры достаточно сдержанны, но чем меньше разговоров, тем лучше.

— Он выглядел шокированным, — ответил Шеклболт, — и был очень расстроен тем, что ему пришлось вернуться в дом дяди и тёти. Похоже, он думал, что у него будут ужасные неприятности из-за небольшого выброса стихийной магии.

— Мы знаем, как маглы воспитывают детей, — серьёзно сказал Северус, вспомнив о побоях, которые сносил от отца за случайное колдовство. — Но в остальном он казался здоровым? Мне сказали, что он дрался с другими ребятами и у него был небольшой синяк под глазом.

— Я не видел на нём никаких следов драки, — Шеклболт медленно покачал головой.

— Ну он не уточнил время, наверное, это случилось уже после того, как он ушёл домой, — мягко сказал Северус. — Спасибо, что уделили мне время.

Шеклболт кивнул Северусу.

— Я буду держать вас в курсе относительно Блэка, — сказал он, уходя.

Северус сидел и думал о том, что может означать эта новая информация. Шеклболт не заметил никаких синяков на мальчишке, но на следующее утро Арабелла их увидела.

В свете полученных сведений Северус начал заново просматривать папку, уделив этому столько же внимания, как если бы готовил противоядие к зелью. Он вспомнил, как на седьмом курсе читал лекцию на эту тему: «Предположим, вы ничего не знаете о яде. Это может помешать поиску противоядия. Используйте диагностические заклинания, и вы сможете обнаружить закономерности. Их часто трудно определить».

Чем больше Северус вглядывался в бумаги, тем чётче проявлялись искомые закономерности.