Мальчик, который влюбился (гет)

Выдвинулись поздно вечером, когда уже смеркалось. Хагрид шёл впереди, держа перед собой фонарь. Гарри, еле поспевавший за ним, семенил следом.

Неожиданно Хагрид сошёл с тропы. Гарри ничего не сказал, но через тридцать минут кросса по пересечённой местности его одолели сомнения.

― Ты уверен, что знаешь, где пасутся единороги?

― Живут, Гарри. Не пасутся. Это разумные существа, как мы с тобой.

― Живут, пасутся… мне насрать. Долго ещё идти? ― Гарри был такой злой, потому что Хагрид завёл их в крапивные заросли.

― Так всё уже, пришли, ― Хагрид остановился. Он видел перед собой лишь массивную спину Хагрида, заслонившую весь обзор, поэтому затруднялся сказать, куда именно они пришли.

― Здесь живут единороги? ― спросил Гарри.

― А ты не видишь?

― Вообще-то нет.

― Ой, прости, ― Хагрид шагнул в сторону, открывая Гарри обзор.

Прямо перед ними начиналась берёзовая роща. Гигантские сосны и ели уступали место миниатюрным берёзкам. Неподалёку сладко журчал скрытый кустарником ручей.

― Я только что видел единорога. Он шёл к ручью на водопой, ― произнёс Хагрид.

― Не на водопой, Хагрид. Утолить жажду. Это же разумные существа, или ты забыл?

― Водопой можно говорить, ― неубедительно проворчал Хагрид. ― Идём, только осторожно. Не шуми. Спугнём ― он предупредит остальных и больше мы никого не увидим.

Крадучись они приблизились и затаились в кустах. Перед ними открывалась юркая речушка с прозрачной водой и главный номер сегодняшней программы ― красавец-единорог, белый, как снег, с жемчужной гривой, золотыми копытами и витым рогом. Единорог стоял на полусогнутых задних ногах, припав крупом к земле. В его глазах, почти человеческих, сквозила тревога.

― Он нас засёк, ― прошептал Хагрид. ― Сейчас или никогда. Подойди к нему, пока он не убежал. Не делай резких движений. Постарайся показать, что у тебя добрые намерения. Говори от сердца, ничего не тая.

Гарри кое-что вспомнил из школьной программы.

― Они ведь не жалуют мальчиков, так? Только девочкам разрешают к себе подходить. Может нам лучше вернуться и найти девочку?

― Не дрейфь, Гарри. Ты не обычный мальчик. Ты Гарри Поттер. Не хер собачий.

С этими словами Хагрид слегка подтолкнул Гарри в спину. Только сейчас Гарри заметил, что взгляд единорога был направлен не в их с Хагридом сторону, а по касательной, словно высматривал что-то в кустах рядом с тем местом, где они прятались. Оказавшись лицом к лицу с ангелоподобным существом, как будто сотканным из чистого света, Гарри оробел. А если единорог не примет его? А если убежит? Или ещё хуже ― нападёт? Как Гарри будет жить дальше, зная, что Свет отверг его?

― П.. п… привет, ― поздоровался Гарри. ― Я Гарри Поттер. Ты, возможно, слыхал обо мне. Не убегай, пожалуйста. Я знаю, ты не любишь мальчиков, но ведь это не моя вина. Кто-то рождается с писюном, а кто-то ― без. Я родился с писюном. Это не значит, что я плохой человек.

Единорог, казалось, не замечал его. Смотрел не на Гарри, а куда-то мимо. Вдруг тревога в его глазах сменилась гневом, и единорог кинулся на Гарри. Он двигался настолько молниеносно, что Гарри при всём желании не успел бы увернуться. Белоснежный бок единорога саданул его по плечу, груди и подбородку. Гарри покатился по земле как тряпичная кукла. Перед тем, как сознание покинуло его, он успел услышать крик Хагрида, ржание единорога (в начале ― яростное, под конец ― жалобное), и ещё чей-то рык, но какой-то чудной, как если бы человек пытался рычать по-звериному.

* * *

Он очнулся на диване в хижине Хагрида. Великан обеспокоенно склонился над ним.

― Ты как Гарри, в порядке?

― Долго я был в отрубе? ― Гарри спустил ноги на пол. Голова гудела, во рту стоял привкус крови, передние два зуба шатались. Грудь и плечи отзывались болью при любой попытке пошевелиться. Гарри попытался было встать, но у него резко закружилась голова.

― Прилично. Я уже хотел помощь звать.

― А что сразу не позвал?

― Не хотел, чтобы про наши с тобой дела все узнали.

― Да. Правильно. Что там случилось?

― Я сам не понял. Там был кто-то ещё. Это его единорог испугался, а не нас. Он, когда на эту тварь прыгнул, то тебя обойти попытался, насколько получится.

― Что за тварь? Ты видел?

На лице Хагрида читалась скорбь. Его большие глаза стали печальными, как небо в пасмурный день.

― Я не успел разглядеть. Что-то, похожее на человека. Руки, ноги, одна голова, всё как полагается… Только не человек это был. Человек так быстро не может двигаться. Оно увернулось от единорога и потом напало на меня… Толкнуло просто. Я пролетел до ближайшей берёзы и сломал её своим телом. Потом ненадолго отключился.

Гарри попытался представить тварь, которая могла бы так «толкнуть» Хагрида. По спине пробежали мурашки.

― Значит, она была быстрее единорога?

― Быстрее. И сильнее. Бедняжка ничего понять не успел… ― Голос Хагрида дрогнул, став тонким, насколько это было возможно. Из глаз полились ручьём слёзы. Гарри поспешно слез с дивана, пока не утонул. Голова всё ещё кружилась, но уже не так сильно.

― Погоди, погоди, что он должен был понять?

― Оно его… растерза-ало, ― Хагрид громко высморкался в край покрывала. Затем он сам улёгся на диван, с которого Гарри только что встал, сложил на груди руки и устремил страдающий взгляд в потолок. ― Я разных существ повидал, Гарри. И я всех одинаково люблю. Но это… Это воплощение чистого зла! Волдеморт его послал, говорю тебе!

Гарри сомневался, что тут замешан Волдеморт. Тварь зачем-то оставила в живых и его, и Хагрида. А могла бы и добить.

― Растерзало? В смысле, растерзало? Типа кишки, кровь, всё такое? Реально?

― Я по-китайски говорю что ли? ― в голосе Хагрида прорезались нотки раздражения.

― Извини. Мне просто тяжело поверить.

― Ничего. Кстати… я успел… подумал, к чему пропадать, бедняжке всё одно не поможешь уже, ― чуть приподнявшись, Хагрид вынул из кармана разметавшегося пальто пузырёк со светящейся, серебристой жидкостью.

― Хагрид, ты лучший! ― Гарри взял из его рук пузырёк.

―Да, да, ты уже говорил. Гарри, не обессудь.. Мне сильно досталось. И я в глубокой печали. Хочу побыть один.

― Да, конечно. Ты расскажешь кому-нибудь о том, что произошло?

― Нет, и тебе не советую. Они спросят, что мы там делали. Единороги находятся под защитой Министерства Магии. Если бы они лучше их защищали… ― сказав это, Хагрид снова разрыдался. Гарри не стал ему мешать и выскользнул из хижины, запихав пузырёк поглубже в карман мантии.

Идя в темноте, он немного побаивался, что на него снова выскочит та тварь. Поскорее бы добраться до дверей замка… Ну почему хижина Хагрида так далеко?

На полпути к замку ему повстречалась тёмная человеческая фигура. Кто-то стоял в тени, возле дерева, куда не дотягивался лунный свет. Сердце Гарри заколотилось от страха. Не медля ни секунды, он прошептал «Люмос» и направил свет из палочки на одиноко и печально стоящий силуэт.

― Седрик? ― удивлённо воскликнул Гарри. ― Что ты здесь делаешь посреди ночи?

― Тебе тот же вопрос, ― парировал Седрик.

― Я... Тебя не касается! ― Гарри не сумел сходу придумать отмазку.

― У тебя губа разбита.

― Подрался с Малфоем.

― Ночью?

― Это допрос?

― Ты тоже видел эту тварь?

― Откуда ты…

― Я пытался её выследить. Вот что я делаю тут посреди ночи.

― Так, Седрик, старина, давай договоримся. Ты меня тут не видел, а я ― тебя? Идёт?

―Идёт, ― Седрик едва заметно улыбнулся.

― Вот и славно, ― Гарри, проходя мимо, похлопал Седрика по плечу. На ощупь тот был как мрамор: холодный и твёрдый.

― Ах да, ещё кое-что, ― Гарри обернулся. Седрик ответил спокойным, чуть насмешливым взглядом. ― От Чжоу держись подальше, понял? Она больше не твоя девушка.

― Знаю. Ей, видимо, понравилось с тобой целоваться. ― И снова призрачная улыбка тронула губы Седрика.

«Она что, рассказала ему?» ― негодуя, подумал Гарри. Но сразу же понял, что Седрик имел в виду самый первый поцелуй в Выручай-комнате, в канун Рождества, под омелой.

Гарри предпочёл не развивать дальше эту тему. Что-то очень неуютное читалось во взгляде и в позе Седрика. Гарри молча направился к дверям замка. У него в голове роилось множество мыслей. Он и торжествовал, что удалось добыть кровь единорога, и в то же время страшился новой, таинственной угрозы, возникшей на горизонте, и рисовал в воображении благодарную Чжоу. Ещё надо придумать, как он объяснит друзьям своё ранение. Грохх? Пускай будет Грохх. Нормальная отмазка.

Возле дверей он обернулся. Седрик всё также одиноко стоял под липой, склонив голову набок. С парнем точно что-то не так…

* * *

На следующий день Гарри проснулся в хорошем настроении. Тварь в лесу временно отошла на второй план, а также Волдеморт и экзамены. Эмоциональный диапазон Гарри был пошире, чем у Рона, и всё же не настолько гибкий, чтобы вместить одновременно тревогу и радость. Но встретиться с Чжоу было непросто. Маршруты гриффиндорцев и когтевранцев почти не пересекались. Раньше они виделись на совместных уроках, но уроки закончились ― последняя неделя целиком посвящена подготовке к экзаменам. Гермионе не нравилось, что Гарри постоянно думает о Чжоу вместо того, чтобы направить все усилия на повторение учебного материала. Даже Рон занимался с утра до вечера. Гарри же считал, что сначала должен увидеться с Чжоу, или он вообще будет не способен сосредоточиться на экзаменах.

В итоге он увидел Чжоу только после экзамена по чарам, оказавшимся сложным. Она стояла в коридоре, скрестив на груди руки и разговаривала с… Гермионой. Сердце Гарри ушло в пятки. По глазам Чжоу он понял: она знает, что он ей соврал. А по глазам Гермионы он понял: она знает, где были они с Хагридом. Тот ей всё рассказал, как пить дать. Великан никогда не умел держать язык за зубами.

«Похоже я всё же преуспел в телепатии», ― вскользь подумал Гарри, приближаясь к двум девушкам, словно к месту казни. Но эта мысль его слабо утешила.

Он подошёл к ним, едва дыша. Гермиона обратилась к нему, как ни в чём не бывало:

― Гарри, как ты справился?

― Я… мы нормально справились. Цель достигнута. Случилось кое-что непредвиденное, но это не помешало… получить желаемое. ― Гарри нарочно говорил обиняками, чтобы никто не подслушал. ― В процессе никто не был проклят, ― поспешно добавил он.

На лице Гермионы отразилось полнейшее недоумение.

― Мы? Проклят? О чём ты говоришь, Гарри? Я имею в виду экзамен.

― А я… я тоже о нём! Проклятие — это такая метафора! Означает, что мы ответили на большинство вопросов ― я и Рон. Достигли цели.

― Ладно, я рада. Потом расскажешь. Сейчас мне нужно в библиотеку. ― Гермиона отчалила в сторону лестницы. Похоже, она списала его странный ответ на стресс.

Чжоу на протяжении всего диалога зло смотрела на Гарри, поджав губы.

― Привет… Чжоу. ― Гарри для придания себе уверенности нащупал пузырёк с кровью единорог в кармане. ― У меня для тебя подарок.

― Гарри, нам надо поговорить, ― сказала Чжоу, не услышав или проигнорировав слова Гарри о подарке.

― Я знаю, что ты думаешь… но позволь мне всё объяснить. Да, я солгал тебе, но только наполовину. Гермиона не говорила, что поможет. Она сказала, что антидота не существует, но я и Хагрид…

Чжоу перебила его, не дав договорить.

― Что?! Так значит Гермиона не работает ни над каким антидотом? И никогда не работала? Ты кормил меня небылицами всё это время?! ― по её лицу Гарри понял, что эта информация была для Чжоу в новинку. Поговорить с ним она собиралась о чём-то другом.

― Да, но я и Хаг…

― Не могу поверить! Ты соврал мне дважды! В один и тот же день! ― она наступала на него как танк, уперев руки в бока, меча молнии из глаз. Гарри невольно попятился.

― Дважды… погоди, я не понимаю.

― Ты знал, что болото не может меня убить! И ничего не сказал! Воспользовался моментом, чтобы очаровать меня, сыграть в героя! Это подло! Меньше всего я ожидала такого от тебя!

Так вот о чём она хотела поговорить. Как назло, в коридоре после экзаменов скопилась куча народа, и они, прекратив разговоры, с интересом наблюдали за сценой. Ну почему позор всегда должен быть прилюдным?! Гарри от стыда готов был провалиться сквозь пол, пролететь четыре этажа и упасть на голову Снейпу, который назвал бы его свиньёй, и Гарри продолжил бы падать, пока не достиг бы глубин ― преисподней.

― Как ты узнала? ― только и смог промямлить он. ― Гермиона…

― Нет, твоя Гермиона ни при чём. Мы обсуждали с ней ответы на тест. Мне сказала Джинни этим утром.

― Вот же сучка! ― не сдержался Гарри. В толпе раздался смех. Гарри осознал, что многие из них были в данной ситуации на его стороне, хотя, если честно, это их не красило. Гарри и сам, наблюдай он всё со стороны, не был бы на стороне Гарри.

― Ах, значит, проблема не в том, что ты соврал, а в том, что я узнала об этом? Вот как, значит?

― Нет, я не это имел в виду!

― А я думаю, что именно это!

― Я слишком идеализировала тебя. А ты оказался… такой же, как все!

― Чжоу, мне надо тебе кое-то сказать.

Гарри понимал, что при таком количестве зрителей нельзя говорить о крови единорога. У Хагрида могут быть серьёзные проблемы. Дамблдор закрыл бы глаза, но Дамблдора сместили с должности.

― Мне не о чем с тобой говорить, Гарри. Всё кончено, ― холодно произнесла Чжоу. Только что она была извергающимся вулканом, а сейчас превратилась в ледяную глыбу, и это было ещё страшнее, чем вулкан. Её тон сказал ему больше, чем слова. Лучше бы она продолжала злиться. Это означало бы, что есть надежда…

И она ушла, оставив после себя звенящую пустоту. Больше всего Гарри хотелось догнать её и рассказать, что он нашёл лекарство для Мариэтты. Изменило бы это что-то? Едва ли. Сейчас ему была противна мысль об этом… Он бегал за ней как собачка с третьего курса, а она устроила истерику из-за мелкой лжи, пусть и не красящей его. Нет, не станет он больше унижаться перед ней. Довольно. Джинни была права.

Толпа зрителей рассосалась. Никто не решился заговорить с Гарри, но он знал, что он ещё услышит об этом. Как минимум, от Малфоя. Тот будет просто в восторге.

Остался стоять на месте лишь Рон, растерянный, неловкий и будто чем-то пристыженный. Можно подумать, это его сейчас отчитывали, а не Гарри.

― Проваливай, Рон. Не до тебя сейчас, ― сказал ему Гарри.

Рон не стал проваливать. Не пошевелился даже. Какой же он тупица.

― Рон, я сейчас хочу побыть один.

Рон замялся, на его лице отражалась борьба.

― Нет, ― упрямо сказал он, глядя в пол.

― Чего-о? Ты берега попутал? Страх потерял? Зубы жмут? ― Гарри начал злиться. Рон выбрал неудачный момент, чтобы показывать характер.

Кулаки Гарри непроизвольно сжались. Вдруг Рон резко шагнул ему навстречу и заключил в крепкие объятия.

― Ты не один, Гарри. Хватит нас отталкивать. Хватит вести себя как урод. Волдеморт именно этого и добивается!

Гарри почувствовал, как его глаза увлажнились. Предательская слеза вот-вот готова была сорваться вниз, и он незаметно вытер её рукавом.

* * *

Под покровом ночи, закутавшись в мантию-невидимку, убедившись, что та не шуршит, Гарри пробрался в больничное крыло. Мариэтте разрешалось покидать палату для сдачи экзаменов и прогулок с друзьями, но в остальное время она обязана была находиться под присмотром мадам Помфри. Состояние пациентки улучшилось, гнойные нарывы прошли, и к концу года Мариэтту должны были выписать. Шрамы в форме «Ябеда» теперь будут до конца жизни украшать её лицо. Видимо, Гермиона вложила в проклятие всю свою ненависть к предателям.

Сейчас Мариэтта находилась в палатке одна. Её кровать располагалась напротив окна в форме арки, откуда лился бледный свет луны. Глаза Мариэтты были открыты и пусты.

О боже… до неё добралась та тварь из леса!

― Мариэтта! ― невольно вскрикнул Гарри, чувствуя, как вспотели ладони и участилось сердцебиение.

― Кто здесь? ― слабо откликнулась она. Потянулась на кроватии и испуганно заозиралась.

Какой же он идиот! Она не мертва, просто задумалась. Темнота, освещение и воображение сыграли с ним злую шутку.

― Это фея. То есть, фей ― поправился Гарри. Она заранее продумал, что собирается говорить.

― Феи злобные и не умеют разговаривать.

― Нет, другие феи… те, что у маглов.

― Это одни и те же феи. Маглы романтизировали их образ. Поттер, ты на уроках чем слушаешь?

― Да блин! Я же изменил голос! ― Гарри с досадой стащил мантию.

― Ты правда не смог придумать ничего лучше?

― Ну прости, голова другим забита сейчас! ― надулся Гарри.

― Чего тебе надо, Поттер? Зачем ты вломился ко мне ночью и притворяешься феей?

― Я принёс тебе подарок. Я не хотел, чтобы ты знала, что он от меня, поскольку подарок не совсем законный. ― Гарри вытащил из-под мантии пузырёк.

― Хочешь отравить меня? Я буду кричать! ― Мариэтта вскочила и отбежала от кровати.

― Нет! Ты чё дура что ли?! ― ужаснулся Гарри. ― Это кровь единорога. Она исцелит тебя.

― Я должна в это поверить? С чего бы тебе мне помогать? Ты же меня ненавидишь!

― Это не так. То есть, так, но… короче всё сложно.

― Мне не нужна твоя помощь! Чжоу обещала мне помочь!

― Как хочешь, ― Гарри пожал плечами. ― Я оставлю это здесь, а дальше сама решай. Выпей или спрячь, или в канаву вылей. Мне по барабану. Только не оставляй на виду. Если у меня или Хагрида из-за тебя проблемы будут, я точно вернусь и отравлю тебя. ― Гарри поставил пузырёк на прикроватную тумбочку.

Кажется, Мариэтта чуточку расслабилась. Наверное, она не верила, что Гарри Поттер будет к ней добр после того, что она сделала. А вот сейчас, когда увидела, что он злится, она настроена более доверительно. Картина реальности восстановлена.

― Зачем ты это делаешь? ― Мариэтта с вожделением смотрела на пузырёк, отбрасывающий серебряные блики.

― Я и есть та помощь, которую обещала тебе Чжоу.

На лице Мариэтты отразилось понимание.

― Значит, она попросила тебя. Ну конечно, вы же встречаетесь… встречались.

Просто шикарно. Прошло несколько часов, а Мариэтта уже знает, что они расстались. Весь Хогвартс знает.

― Ага. Ладно, я пошёл. ― Гарри заторопился к двери.

― Всё равно не понимаю, ― проговорила Мариэтт.

― Что ты не понимаешь? ― раздражённо бросил Гарри через плечо, останавливаясь.

― Вы же расстались. Так зачем тебе мне помогать? Хочешь её вернуть, да? Думаешь, сработает?

― Нет, и не вздумай ей говорить! Скажи, к тебе ангел господень явился или… короче, мне плевать, что ты придумаешь.

― Но тогда почему? Ты же ненавидишь меня.

Гарри молчал, перебирая в уме варианты ответа. «Чё пристала?», «Я пытаюсь быть хорошим человеком», «Не хочу быть свиньёй, как мой отец», «Гермиона перегнула палку».

― Я тебя не ненавижу, ― сухо сказал он и вышел.