Казнить нельзя помиловать (джен)

Разговорить Финеаса Блэка оказалось на удивление легко. То ли его томило одиночество на Гриммо, то ли дух бывшего директора школы возобладал в нём над скверностью характера, но стоило Гарри дать понять, что они уже и так знают достаточно, как Блэк согласился рассказать всё остальное.

— Вы знаете, что такое бибере виверум? — явно пребывая в наимрачнейшем расположении духа, спросил он.

— Это ведь разновидность обскура? — не слишком уверенно спросила Гермиона.

— Бибере виверум — это паразитический сгусток энергии, живущий за счёт своего носителя, — кивнул Блэк. — Тварь пожирает его магическую силу, а чтобы носитель не умер раньше срока, затуманивает его разум, постоянно понуждая добывать магию извне. Лет двести назад в магическом мире существовала варварская, но, надо признать, весьма эффективная традиция изводить под корень ради наследства целые магические роды. Мой тёзка, Финеас Найджелус Боул, нашёл гениальное решение — заключать бибере виверум в «манящие» гобелены. Изящно, не правда ли? Боул вплетал в узор цвета и символику неугодного ему дома — и бибера сама приманивала к гобелену своего будущего носителя. А затем выпивала из него всю силу, пока тот не умирал или не становился сквибом.

Так вот, пару недель назад кто-то из потомков Боула привёз в Хогвартс такой «манящий» гобелен, с вплетёнными в него цветами Гриффиндора, разумеется, и с глупым намерением поквитаться с МакГонагалл. Снейп не назвал мне имени, но я думаю, что это был Джейс Боул, — Блэк неодобрительно повёл плечами и тут же принялся поправлять манжеты. — Мальчишка излагал опасные идеи, выказывал неуважение директору и утверждал, что в нынешних притеснениях слизеринцев виновна именно она.

— Но при чём здесь МакГонагалл? — не понял Невилл.

— А при том, молодой человек, — ответил Блэк, — что именно МакГонагалл накануне битвы за Хогвартс велела вывести всех слизеринцев из замка, одной короткой фразой уравняв их всех в виновности — независимо от того, каких именно взглядов они придерживались. И Джейс не смог простить этого директору. Уж не знаю, сговорились ли все слизеринцы или Джейс один спровоцировал погром в слизеринской гостиной, но шуму они наделали так много, что МакГонагалл пришлось спуститься в подземелья. Там-то на неё эта тварь и напала. Снейп в своё время был довольно посредственным директором, но надо отдать ему должное: деканом он всегда был отменным и соображал гораздо быстрее других. И всё же он понял, что происходит, лишь после того, как МакГонагалл лишила магии троих гриффиндорцев. Конечно, самым простым решением было бы вернуть тварь в гобелен, но гобелена уже и след простыл. Не будь на Снейпе магических браслетов, возможно, он справился бы с тварью и сам, а так... — Блэк выдержал театральную паузу, готовясь к самой драматической части своего повествования, но Невилл уже и сам понял, чем заканчивается эта история.

Снейп сварил зелье, понижающее уровень магических способностей, и незаметно подлил его МакГонагалл, надеясь ослабить тварь, а когда ничего не вышло, сделал всё от него зависящее, чтобы выбить из неё эту тварь магией.

— Но почему Снейп ничего не рассказал аврорам? — спросил он, оборачиваясь к друзьям.

— Потому что, находясь под властью этой твари, МакГонагалл напала на трёх учеников, — ответила Джинни. — Она не маленькая девочка, какой была я, когда открыла Тайную комнату, и у неё нет Дамблдора, способного её защитить. Снейп знал, что МакГонагалл просто уволят. К тому же вскрылась бы история со слизеринским гобеленом, а у его факультета и так достаточно проблем.

— И что же дальше? — спросил Невилл. — Снейп запер тварь, но никому о ней не рассказал. Он же должен был понимать, что рано или поздно его осудят, а кабинет директора вновь откроют. Он что, надеялся, что тварь, лишившись носителя, издохнет сама?

— Нет, — негромко сказал Гарри. — Я думаю, Снейп рассчитывал, что именно я смогу вынести эту тварь из Хогвартса.

* * *

Они пытались отговаривать Гарри целый час. Войти одному в кабинет директора, не зная, что его там ждёт, казалось Невиллу настоящим безумием. А что если тварь подчинит его так же, как подчинила себе МакГонагалл? Но Гарри настоял на своём.

— Мы просто обязаны попробовать, — сказал он. — Если бы Снейп не считал, что у меня получится, он никогда не стал бы говорить мне о Тайной комнате. Я целых шестнадцать лет был крестражем Волдеморта! Что мне сможет сделать какая-то тварь?

В Хогвартс они решили отправиться вдвоём, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В Хогсмиде шёл дождь, и они порядком промокли, пока добирались от деревни до ворот замка. Коридор перед кабинетом директора пустовал, горгулья была всё так же повёрнута в сторону, а из-под тяжёлой дубовой двери по-прежнему сочился голубой свет.

— Я не буду снимать защитный барьер, — сказал Гарри, — аврорского значка достаточно, чтобы я смог пройти внутрь.

Он помедлил, потянулся к дверной ручке и неожиданно остановился.

— Вот, возьми на всякий случай, — сказал он, торопливо доставая из кармана волшебную палочку. — Если всё пройдёт хорошо, она мне не понадобится, а если что-то пойдёт не так, то лучше, чтобы у меня её не было.

Невилл взял протянутую палочку и вдруг понял: как бы Гарри уверенно ни держался, ему тоже сейчас ужасно страшно. А затем Гарри решительно открыл дверь и просто шагнул внутрь.

В первую секунду Невилла словно опалило жаром — магии в кабинете скопилось так много, что она гудела, точно растревоженный улей. Невилл запрокинул голову вверх, глядя на высокий стрельчатый потолок, залитый голубым светом, и на какое-то мгновение ему почудилось, что комната заполнена патронусами. Они кружились в замысловатом танце, мерцали и искрились, а голубые звёзды летели за ними вслед. Невилл поднял вверх руку и тут же наткнулся на магический барьер. И очаровавшая его иллюзия мгновенно рассеялась.

Прежде Невиллу доводилось бывать в кабинете директора лишь трижды, и каждый раз здесь царил идеальный порядок. Теперь же этот кабинет выглядел совсем иначе: мебель была опрокинута или поломана, директорское кресло, в котором МакГонагалл частенько проводила свои вечера — было брошено в камин, астролябии и вредноскопы, когда-то принадлежавшие Дамблдору, усыпали почти весь пол. Многие из них были разбиты или помяты. Но больше всего Невилла поразили именно портреты: бывшие директора Хогвартса, когда-то важные и заносчивые, теперь выглядели сжавшимися и измученными, и даже фигура Дамблдора показалась Невиллу маленькой и неживой. Они напуганы, понял Невилл. Они все чувствуют эту тварь, и она забирает их магию и их жизнь.

— Она здесь, — глухо сказал Гарри, стоя перед портретом Дайлис Дервент.

Он наклонил голову сначала вправо, потом влево, словно и правда что-то высматривал на картине, и было в этом жесте нечто такое неприятное, змеиное, что Невиллу на мгновение стало нехорошо. Может, тварь уже загипнотизировала Гарри? Может, пока Невилл стоял в безопасности за барьером, с другом уже случилась беда? Невилл поднял палочку, сам до конца не понимая, что ему теперь делать, и в эту минуту нечто на портрете пошевелилось. Что-то чёрное мягко скользнуло к раме, потянулось к Гарри своими щупальцами, жадно вдыхая исходящую от него магию… И обмякло, сжалось, сделавшись вдруг маленьким и жалким, спряталось, не желая вылезать.

А Гарри, уже понимая, что проиграл, яростно стукнул кулаком в стену.

* * *

Расстроенные, они стали спускаться вниз по лестнице, совершенно не представляя, что им делать дальше.

— Тварь струсила, — сказал Невилл. — Думаю, она поняла, зачем мы пришли.

— Или, может, я в её глазах недостаточно гриффиндорец, — неуверенно произнёс Гарри и запнулся.

Посреди коридора в мокрых дорожных плащах стояли Драко Малфой, Блейз Забини и Дафна Гринграсс.

— Что вы здесь делаете? — удивлённо спросил Невилл.

— С нами связалась Грейнджер, и мы пришли исправить чужую ошибку, — сухо ответил Драко и вытащил из-под плаща аккуратно сложенный кусок ткани.

— Дети, не видевшие войны, иногда от обиды творят вещи, смысла которых не понимают, — сказала Дафна. — Мы не хотим, чтобы всё это продолжалось: травля учеников, аресты и допросы, охота на ведьм. Мы просто хотим, чтобы для нас, слизеринцев, эта война тоже наконец закончилась.

Драко развернул слегка влажную от дождя ткань, и Гарри увидел, что это гобелен с причудливым узором, в который вплетены яркие красно-жёлтые нити.

— Блейз на четверть Боул, поэтому он тоже сможет управлять гобеленом, — сказал Драко. — Я предлагаю вам сделку: мы избавим Хогвартс от твари и сами разберёмся со слизеринцем, имевшим глупость принести эту вещь в школу, а вы пообещаете, что никто никогда не узнает, как именно эта тварь попала в Хогвартс.

Гарри поймал взгляд Невилла, и тот, соглашаясь, кивнул.

— Хорошо, я даю вам слово, — сказал Гарри.

Драко аккуратно свернул гобелен и стал подниматься вверх по лестнице. Блейз и Гарри последовали за ним.

— Тебе не стоит на это смотреть, — останавливая Невилла мягким движением руки, сказала Дафна.

Когда всё наконец закончилось и слизеринцы ушли, Невилл вновь поднялся к кабинету директора. Воздух здесь теперь казался совсем другим — плотным и сухим, и немного потрескивал от разливавшейся вокруг магии. Портреты директоров опустели, а на портрете Дайлис Дервент зияла огромная обугленная дыра.

— И что нам теперь делать? — спросил Невилл, немного растерянно глядя на то, как Гарри вынимает опрокинутое директорское кресло из камина и ставит его на прежнее место. — Мы не можем рассказать аврорам ни о гобелене, ни о том, что тварь завладела МакГонагалл. Если мы это сделаем, все усилия Снейпа окажутся напрасны. Минерву уволят, а слизеринцев накажут. Заслуженно, возможно, но в чём-то Драко прав: из-за одного обиженного на весь свет мальчишки не должен пострадать целый факультет.

Гарри поднял ещё один стул и задумчиво сказал:

— Пока не знаю. Но я обязательно что-нибудь придумаю!

* * *

Невилл вдохнул и выдохнул и только тогда, следуя за Гарри, решительно перешагнул порог изолятора. Снейп по-прежнему сидел на кровати, и даже когда дежурный аврор кашлянул, не поднял на него глаз. Казалось, за эти несколько дней он похудел, щёки, тронутые непривычной щетиной, ввалились, а под глазами залегла густая тень. Во всём его болезненном, осунувшемся облике сквозила какая-то странная апатия.

— Мы знаем о бибере виверум, — сказал Поттер, останавливаясь на пороге, — а значит, теперь вам бессмысленно молчать.

Снейп вскинул глаза, и под силой и тяжестью этого взгляда Гарри, кажется, даже как-то просел. Невилл никогда прежде не видел, как работает легилименция, но в эту минуту даже он это почувствовал.

«НЕ СМЕЙ!» — казалось, вся магия и сила, что ещё остались в Снейпе, сложились в два эти слова и хлынули на Гарри безжалостным потоком, стремясь раздавить его или сбить с ног.

— Мы знаем, — с усилием продолжил меж тем Гарри, — что тварь проникла в Хогвартс из больницы Святого Мунго, воспользовавшись портретом Дайлис Дервент, и завладела вами. Под её воздействием, не осознавая, что делаете, вы напали на директора МакГонагалл. Прежде чем потерять сознание, МакГонагалл удалось выбить из вас эту тварь, и она вернулась в картину, где и сидела, пока я её не уничтожил. — Гарри перевёл дух и, уже не глядя на Снейпа, закончил: — Сейчас у вас возьмут показания, а затем вы сможете отправиться в «Дырявый котёл». Там вы пробудете до тех пор, пока не закончится следствие.

Снейп медленно встал, и Невилл увидел, как блестит от пота его всегда такое холодное, бесстрастное лицо.