Гарри Поттер и на самом деле (джен)

В голове закрутилась какая-то хрень вроде: «Мы не разговариваем с террористами», но озвучивать я это, конечно, не стал. Я же не гордо заявляющий эту фразу агент спецслужб, а заложник, лицо очень пристрастное... Чёрт возьми, ну почему мобильные телефоны ещё не изобрели? Ну или там зеркало какое-нибудь сквозное для срочной связи с Дамблдором. Почему ведьма вообще не вызвала магов для разборок с этим кладбищенским чудом? Ну или хотя бы отправила работников погоста не мирно бухать во внезапно выдавшийся мистический выходной, а по адресам других ведьмаков для вызова поддержки. Или всё-таки как-то сообщила? Но, похоже, этот дохлый, но толковый монстр тоже этого опасается. Вон, злобно как выдохнул, вновь обдав вонью прокисшего супа (а ведь до схватки не было от него никаких запахов):

— Быстро! Ворота!

Ведьма прошипела:

— Хорошо. Сейчас открою.

И действительно, за спиной стукнула железяка откинутого засова и заскрипели металлические ворота. А вот в следующий миг шаблон захвата заложников порвался. Вместо требования сложить оружие, меня мощным движением перевернули, притянули за грудки. Удар! И в груди вспыхнула боль, сопровождаемая мерзким хрустом, что отозвался болью, пронзившей всё тело. Я неверяще глянул вниз и обнаружил, что шип, торчавший из кулака мертвеца, погрузился мне куда-то в район левого лёгкого. Толщина кола — с большой палец мужчины, глубина... Насквозь?

Кровь плеснула на землю, запузырилась воздухом из пробитого лёгкого, обволакивая красной пенной бородой сжатый кулак. Это что, сука, всё что ли попаданец в Гарри Поттера? Так разве бывает? Навалилась обида, переходящая в ярость, когда вдруг стало ещё больнее (хотя куда уж больше), когда чёртов вурдалак вздëрнул меня повыше, так и загораживаясь от мечницы, и понёс надетым, как жука на иголку, к воротам.

Я хрипло взвыл от захлестнувшего с головой адреналина, и желание порвать врага смело вообще всё. Мои руки словно зажили своей жизнью, и скрюченные пальцы ловко вцепились в физиономию монстра, да так, что большие чётко чавкнули, погружаясь в глазницы. В памяти было мелькнула картинка вырывающего глаз книзла, пытаясь сказать, что «это действие бесполезно», но в этот же миг меня затрясло, словно я подключился к оголённым проводам. И как затрясло! Даже боль от ёрзающей в ране деревяшки отступила. Не сразу и понял, что ощущения были знакомы... И нет, не электрический ток, а то, что по пальцам в меня прямо-таки под напором врывалась МАГИЯ.

И монстра затрясло так же! Он же шевельнуться не может! В МОЕЙ ВЛАСТИ! Ахахаха-ха! Кожа на его серой физиономии и, насколько видн, на шее вспучилась волдырями и сквозь неё проглянуло другое лицо, прозрачно-призрачное, беззвучно разевающее рот. Но мне было плевать, я ощущал что вот-вот и череп твари лопнет в моих вроде бы тонких детских ручонках... Миг, другой, третий... Череп не лопается. А ощущения, блин, я словно вдыхаю, и вдыхаю, и вдыхаю воздух, так что начало звенеть в ушах. И сам оторваться не могу от трясущей лохмотьями рожи.

Ш-ш-шух! — свистнул меч, и голова в моих руках резко потяжелела, чисто срезанная у шеи. Я тут же отшвырнул её прочь, с облегчением избавляясь от ощущения бесконечного вдоха. На месте срезанной головы повисла голова мутно-призрачная, что высовывалась, мечась, из трупа.

Кончик меча скользнул мимо меня и поднялся вверх, а по его лезвию просвистел к гарде цепочкой какой-то массивный медальон. В следующий миг я ощутил, что падаю, спружинил ногами, но торчащий кол резко стрельнул болью, так что рухнул на колени. Обезглавленное же тело вдруг резко откинулось назад и встало на мостик, начав тыкаться обрубком шеи, пытаясь, похоже, из такой странной позиции нащупать отрубленную голову, что злобно пялилась на меня с земли.

Магия монстра, видимо, заключалась в амулете, миссис Фигг дëрнула его на мече, словно подсечку блесной сделала, и из обрубка вылетел белёсый призрак, одним махом всосавшийся в медальон. Тело «на мостике» же сразу прекратило поиск головы, но, неожиданно бойко перебирая руками и ногами, побежало в приоткрытые ворота.

Опять без единой мысли я выбросил руки перед собой и выдохнул. То есть, по ощущениям выдохнул, в действительности же из пальцев хлынула переполнявшая меня магия и... Это было куда больнее кола в лёгком. Хлынувшая сила одним махом вырвала у меня все ногти, да, похоже, прихватив кончики пальцев, отчего я взвыл, срывая голос, как прищемивший хвост крокодил. Чёрно-красная магия, и где там магия, а где кровь — и не очень-то понятно. Но она клубящейся струёй формировала на лету капли крови в алые иглы, что впились в убегающее безголовое тело, заставив его кувыркнуться на разом подкосившихся руках и ногах.

— Стоять! — рявкнула ведьма и в прыжке вбила остриё меча куда-то в центр руконогого туловища. Однако, чтоб оно окончательно остановилос, ей пришлось отрубить конечности и вонзить несколько кольев. После чего утомлённо вздохнула, закрывая ворота:

— Сложный конструкт. Вурдалак на паучьей основе. Только у пауков первая реакция управления человеческим телом такая странная — «на мостик». А в дополнение — вполне разумный призрак мага или ведьмака в магическом медальоне. Опять же, трахеи и гортань в наличии, потому автоматического наполнения пустот в грудной клетке и без лёгких на одно слово хватало. Паук подсажен непосредственно при закрытии гроба. Или?... У меня появились вопросы к нашему городскому патологоанатому...

Я выразительно покосился на торчащий из груди кусок дерева и просипел удивительно длинное для своего состояния предложение:

— Миссис Фиг, вы не находите свою лекцию несколько неуместной перед умирающим ребёнком?

Брови старухи удивлённо подпрыгнули, но потом в глазах сверкнуло понимание.

— А!

После чего она небрежным жестом выдернула у меня из груди окровавленный кол и присмотрелась к нему, с досадой проговорив:

— Вот тупой конструкт. Содрал изоляцию да хотел магией от книзла и от тебя подпитаться. Но от живого к мёртвому магия в принципе поступать не может...

Я вцепился в пробитую грудь и прошипел от боли и от глупости старухи, что так небрежно обращается с моими потрохами. Кол же закрывал пробитые кровеносные сосуды! Я же истеку сейчас кровью!

— Вызови скорую! Внутреннее повреждения...

Но та небрежно помахала рукой, продолжая уделять больше внимания оторванной оплётке «магнето».

— Заживёт. Ты же у этого упыря магии явно хватил столько, что чуть своё ядро не порвал. Вон смотри, ногти уже восстановились почти.

Я посмотрел на появляющиеся прямо на глазах и твердеющие плёнки на кончиках пальцев, поднял поражённый взгляд на ухмыляющуюся ведьму.

— Пока в тебе есть магия, Гарри, магловский мир мало что может тебе сделать. Видел, как на конструкте этом всё зарастает? Вот так и у магов, а то и получше.

Я вновь недоверчиво потрогал залитую кровью рубашку, но да, действительно, уже не больно, только воспоминание о скрежещущем по рёбрам дереве заставляет кривиться. Да хочется пить. Мою гипогликемию тоже магия компенсирует? Не хотелось бы хлопнуться в обморок некстати.

Ведьма, тем временем, закинув отрубленные конечности в мешок, что-то с усилием резала в теле; я же, посматривая на превратившуюся в осклизлый череп голову, собрал обрезки тканей, отрезанных от штанин и рукавов, потом черпнул лопатой песок из противопожарного ящика и засыпал свою кровь и пятна слизи из этого «конструкта». Ведьма же довольно прощебетала, закончив хрустеть костями:

— Ох, посмотри, Гарри, какой красавец! Определённо какой-то южный, крупный из птицеядов, что в старушке Англии не водятся. Однозначно, это акция...

«Красавцем» оказался паук с ладонь, расплющенные полосатые лапы которого, похоже, приросли магическим образом к рёбрам. И аж слёзы навернулись, паука было определённо жалко.

— И зачем его так?.. — я скомкал вопрос, потому что ощутил: тело готово расплакаться от комплекта обрушившихся переживаний. Пауков Поттер определённо любил. Да и понятно, единственные друзья всю его маленькую жизнь.

«Тихо, Гаррик, мы, оказывается, маг, да почти неуязвимый. И вообще-то эта сцена подозрительно напоминает финальный фрагмент фильма уничтожения бедолаги Квиррелла. Надо бы побольше узнать у предводительницы дворянства Литл-Уингинг. То бишь ковенства. Пока она словоохотлива».

— А что тут вообще произошло, миссис Фигг?

Ведьма задумчиво обтёрла нож и ответила:

— Ну, судя по созданию сложного конструкта, очередная диверсия против Дамблдора. Понимаешь, маг контролирует столько территории, сколько может. Если накапливается некое критическое количество жалоб на магические проблемы у того или иного ковена, в Визенгамот могут вынести требование о пересмотре принадлежности этой территории, в пользу других магов. Обычно соседей. А рядом здесь владения кланов Лестрейнджей и Малфоев.

Причем Малфои и Дамблдоры уже пару десятков лет спорят из-за ковенов Баккингемшира. Исконные-то территории Альбуса — в Шотландии. Он, собственно, и имеет это имя первым, поскольку является герцогом Альбы, магической Шотландии. Здесь же для местных он — чужак, поскольку места заселены потомками норманнов. Двадцать же лет владения для магов ничего не значат. Первое поколение. Но и Дамблдор в своём праве. Баккингемшир был сотни лет самым лютым очагом сопротивления захватчикам, куда столетиями стекались кельты-мстители со всей страны. И поскольку род Дамблдоров — кельтский, корня Гриффиндора, сама магия Баккингемского леса до сих пор благоволит старине Альбусу.

— То есть ковены тут в каждом городе?

— Да, одна из самых высоких концентраций ведьмаков на острове. Но у соседей давно уже тихо, а вот наше сегодняшнее происшествие уже безоговорочно тянет на целевую диверсию. Самому ли лорду Малфою понадобился наш городок или кому-то из его вассалов... Я только в теории знаю о возможностях создания подобного.

Ведьма похлопала по мешку с останками.

— Привязать призрака к накачанному магией амулету — это, в принципе, очень сложная некромантия. А заставить его действовать ещё сложнее. Не учёл только создатель возможности защиты магловского кладбища от призраков. Так что конструкт и столкнулся с дилеммой приказа\невозможности его выполнить. То есть выйти-то может и мог, но пришлось бы спрятаться в амулет и отдать контроль паучьему вурдалаку. Но того бы понесло, ведомого голодом, к ближайшим вписанным на смерть целям — кладбищенским работникам. Вот и выбрал шантаж, да тебя ещё наткнул, добавив крови мага к его клубящейся в панике магии для нейтрализации призрачной защиты. Могло и сработать. Он же не мог знать, что ты ничего не знаешь и так испугаешься простого протыкания деревяшкой.

— А что этот призрак вообще хотел?

— Ну, власть над владениями лучше всего портят многочисленные смерти местных и нарушения статута секретности, охраняющего ведьм от маглов. О мелочах-то маглы за сотни лет дрессировок научились держать язык за зубами да сторониться всевозможной необычности. Но вот о таком чудище, начавшем крушить всех направо и налево, умолчать уже не получится.

— А как в таком случае действуют э-э... группы, удерживающие статут секретности?

Ведьма вздохнула, посмотрела, прищурившись. Ну да, в её глазах десятилетний мальчишка ведь, хоть и маг. Поэтому я нахмурился и буркнул:

— Без скидок и вранья только, пожалуйста.

— Сложно действуют. Тут не скажешь заклинание и всё. Маглы вообще не держат заклинания. Умирают попросту от их воздействия, не сразу, так позже. Поэтому приходится изгаляться ведьминскими зельями, да ведовскими техниками. Могут быть и крайние случаи... Отнюдь не просто так маглы этих территорий умеют держать язык за зубами. Болтуны «о странностях» в Туманном Альбионе не выживают.

«Ох ты ж ёкарный бабай!» Да, наверное я в лице изменился, поскольку женщина ободряюще улыбнулась и потрепала меня за плечо:

— Ну ладно, Гарри. Потом поговорим. А пока возьми куртку, чтоб пятна скрыть. Так, штаны тёмные, не заметно почти. Колья и кинжал я забираю. Кстати...

Женщина вытянула два пальца и осторожно дëрнула ткань рубашки. И в пальцах остался маленький лоскуток, который она, потерев, раскатала в пыль.

— Да, придётся выбросить. Всё магловское, увы, жутко хлипкое, надо всё-таки будет решить этот вопрос, раз ты уже инициировался. Мне же тут ещё нужно будет закончить дела. Ступай быстрее, пока штаны не развалились на ходу. Давай, давай, скоро здесь Дамблдор будет с соратниками. Не надо им тебя видеть.

Услышав о местном властителе с белой бородой, я пробкой выскочил на улицу. Действительно, «ну нафиг». Ну и да, «разбирайся с тёткой за уничтоженную одежду сам». Хотя бы намекнула Фигг, что можно говорить, а что нет. Ах да, я же теперь «инициированный маг» и что хочу, то ворочу. Ну и если наворочу неверно, не сносить головы. Тебе целых десять лет, Гарри! Здравствуй, волшебный мир магии, мать её за ногу. И до Хогвартса ещё почти год.