Всегда и навеки (джен)

Массивная лестница вела на второй этаж, и ноги легко взбирались по её ступенькам. Подол белого платья переливался от светильников, зажжённых на стене — посетительница была подобна призраку в давно уснувшей гостинице.

— Госпожа, неужели он снова нагнал нас? — тихо, но чётко пролепетала девица, семенящая вслед за хозяйкой.

— Что за упрямство… — говоря это, женщина открыла дверь в новые покои. Осмотрев беглым взглядом помещение, она предусмотрительно заперла замок за только что вошедшей служанкой.

— Что вы предпримете? — настороженно поинтересовалась девица, укладывая сумки на пол.

— Сейчас ничего, уже ночь. А что касается завтрашнего дня, то утром и придумаем. Я хочу хоть немного отдохнуть. Сколько ещё будет длиться эта беготня?

Женщина прямо в платье повалилась на кровать, её усталый вздох огласил комнату. Служанка же прытко подскочила к окну и, тоскливо взглянув на Башню Белого Золота, скрыла прекрасный вид шторами.

— Ваш поклонник слишком навязчив. Я, конечно, слышала о подобном, но чтобы так…

— Во имя Дибеллы, давай забудем об этом сумасброде хоть на несколько минут! Моя голова уже раскалывается только от одного упоминания о нём.

— Хорошо, госпожа.

Воцарилась тишина, прерываемая лишь чужими шагами в коридоре. От этих незатейливых звуков обе странницы напряглись и испуганно переглянулись. Спустя мгновение незнакомец замер возле двери в их покои. Раздался стук.

Женщина бросила недовольный взгляд в сторону служанки и молча кивнула ей, давая знак к действию. Девица, подойдя к дверному проёму, уже взялась было за ручку, но, услышав за спиной недовольный кашель, одёрнула себя.

— Кто это? — спокойным тоном поинтересовалась служанка.

— Здравствуйте, меня попросили передать вам письмо, — послышался за дверью незнакомый голос.

— Мы никого не ждём, простите, уже поздно.

— Но письмо… — замялся человек за перегородкой, — …для баронессы.

— Оставьте под дверью и уходите! — отрезала девушка, чувствуя за своей спиной силу хозяйки.

— Хорошо, как скажете, — смиренно ответили с другой стороны. — Я просто хотел выполнить свою работу достойно.

— Открой дверь, Селена. Это просто гонец, — устало попросила женщина. — До чего довёл меня этот проклятый мерзавец, уже боюсь собственной тени…

В комнату вошёл молодой человек и, оказав знаки внимания знатной особе в виде поклона, протянул письмо служанке.

— Неси сюда скорее, — нервно пробормотала женщина, протянув руку. Когда же заветная бумага оказалась перед её глазами и была распечатана, лицо баронессы исказилось от испуга.

— Моя госпожа, что там? Что там написано?! — в сердцах воскликнула девица.

— Селена, ступай вниз. Прикажи подготовить лошадей и как можно скорее!..

— Госпожа, но вы утомлены. Да и куда мы поедем в столь поздний час? — но через секунду задала ещё один вопрос: — Неужели это письмо от вашего поклонника?

— Да, от него, — уже спокойнее ответила женщина. — И он окончательно спятил. Пишет в письме, что либо я его, либо ничья. Безумец! Селена, поспеши! — решительно повторила она. Шаги убегающей вниз по лестнице девицы огласили коридор.

Первое время баронесса молча сидела на кровати, задумчиво уронив взгляд в пол. И лишь когда в комнате воцарилась мёртвая тишина, она поняла, что не одна. Невольно мурашки побежали по её телу, когда она наконец обернулась. На неё смотрели чёрные как смоль глаза, и было в них что-то завораживающее и отталкивающее одновременно.

— Ах, я совсем забыла! — вдруг всплеснула женщина руками и устало улыбнулась. — Я же совсем забыла заплатить вам за услугу.

Положив сумочку себе на колени, она принялась копошиться в ней в поисках кошелька, за этим делом не заметив приближающегося к ней молодого человека.

— Мне не нужны ваши деньги, — тихий вкрадчивый голос прозвучал совсем близко. Женщина вздрогнула, но не успела опомниться, как её повалили на кровать и придавили всем весом. Она хотела было закричать, но сильная рука закрыла ей рот, а спустя мгновение помещение огласил последний всхлип.

Вынув нож из чужой груди и вытерев клинок о женское платье, Цицерон поднялся с постели. После чего, осторожно наклонившись, он подобрал с пола упавшее письмо и убрал его в наплечный рюкзак.

Красное пятно небрежно разрасталось на белой ткани, завораживая, а лицо женщины застыло в немом испуге. Глаза стали стеклом. Убийца продолжил стоять над своей жертвой, мысленно, правда, блуждая совсем далеко. Однако скрип двери и внезапный крик вывели его из оцепенения. Служанка застыла у самого порога, от увиденного в панике прикрыв ладонью рот. Её взгляд недолго метался, остановившись на Цицероне, который также теперь не сводил с неё глаз.

— Госпожа… — не своим голосом позвала девица, не признавая увиденное за правду. Но ответа не последовало. — Спасите! Кто-нибудь!!! Здесь убий… — сорвался крик по лестнице вниз, эхом отскакивая от стен.

После чего послышался грохот, взбудораживший персонал гостиницы и посетителей, что выглянули из соседних комнат с заспанными лицами и в помятой одежде.

— Что случилось?

— Откуда этот шум?

Не сговариваясь, проснувшиеся постояльцы подбежали к перилам, чтобы с высоты взглянуть на первый этаж. Этим замешательством и воспользовался убийца, выскользнув из-за укрытия в виде широкой шторы. Его тело трясло от дрожи, а в уме билась в панике лишь одна мысль: «У меня мало времени!». На втором этаже заскрипело распахивающееся окно, и Цицерон выпрыгнул на крышу соседнего дома, поспешив убраться подальше от гостиницы, стараясь не оборачиваться и не замедлять бег.

— Окно! — посыпались вопли напуганных постояльцев.

За короткое время гостиница ожила, позабыв о позднем часе. Люди столпились в холле, окружив в кольцо бездыханное тело служанки, свалившееся через перила со второго этажа. Хозяин гостиницы тут же вызвал стражу, однако, кроме ещё одной покойницы, никого найти не удалось.

Вся Талос Плаза была поднята на уши, а также соседние: район Храма и район Эльфийских садов. Эта ночь была подобна дню. Новости об убийстве баронессы и её служанки распространились по городу подобно пожару, обрастая по пути слухами и выдумками.

Цицерон же спрятался на складе на окраине Талос Плаза, что был подготовлен им заранее, забившись в угол среди бочек и ящиков. Сердце бешено колотилось о рёбра, а в голове металась единственная мысль — он провалил контракт. А если сказать точнее, то выполнил его очень криво. Не было в этом убийстве никакого изящества, а те зачатки, что имелись, он спустил в трубу. Игра была не продумана.

— Зачем я только пялился на эту женщину… — недовольно ворчал он сам на себя, коря за те чувства, что проснулись в нём столь внезапно.

Но, вспомнив мёртвое тело, Цицерон вновь задумался о сокровенном. Он не помнил лица своей матери, но был наивно уверен, что она была также прекрасна, как и та баронесса.

— Интересно, а что чувствовал отец, когда?.. — он не договорил, прислушиваясь к суматохе города. Стражники обходили местность в поисках убийцы, иногда громко переговариваясь между собой. Но им так и не суждено было найти того, кого они так рьяно искали.

На следующее утро, когда ворота столицы закрылись за спиной ничем не примечательного «гонца», спешащего разнести письма, Цицерон сделал в дневнике следующую запись:

«Выполнил контракт на баронессу. Она умерла достойно. Её служанка — не очень».