Мыслит — значит, существует (гет)

К середине декабря Гермиона, судя по всему, исчерпала свою ежедневную дозу тайн, без которой не обходился ни один уважающий себя гриффиндорлец, и решила привлечь Гарри к решению своих проблем.

— Гарри, мне нужна твоя помощь.

— Почему же? Неужели беседы с моими коллегами-семикурсниками тебе больше не по душе?

— Да нет, конечно, дело не в этом…

— А в чем тогда? Только не говори, что они начали за тобой ухаживать и ты ищешь спасения. Мне вот показалось, что тот брюнет в очках бросает на тебя весьма двусмысленные взгляды, так что, может…

— Гарри! — Гермиона вспыхнула до самых корней волос. — Вовсе нет! Никакого отношения к ним это не имеет! Просто… я хочу, чтобы ты помог мне выяснить, что прячут в запретном коридоре.

— И всего-то?

— Да! Его охраняет трехголовый пес, и есть подозрение, что кто-то пытается украсть эту вещь, что бы там ни было.

— Погоди, пса? Это же цербер, хотя сомневаюсь, что кто-то сможет стащить его незаметно.

— Гарри! Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — укоризненно произнесла она, округлив глаза.

— Да понимаю я. Но я же говорил: забудь об этой затее, она того не стоит. И кстати, ты сказала «мы» — это кто же?

— Мы с Роном.

— Рон способен мыслить? Как занятно. Библиотека творит настоящие чудеса…

— Гарри!

— Ладно-ладно, успокойся. Забудь ты про этот философский камень и отправляйся домой встречать Рождество с семьей.

— Что? Философский кам… — осекся на полуслове Гермиона.

— Можешь заодно прокричать это на всю гостиную, Гермиона, вдруг кто-то в дальнем углу еще не расслышал, — перебил ее Гарри.

— Ой. Но… откуда ты знаешь?

— Хагрид забрал сверток из сейфа на имя Николаса Фламеля. Я, конечно, в курсе, что Фламель знаменит своими изысканиями в области драконьей крови, но вряд ли дракон поместился бы в обычном конверте, так что выводы напрашивались сами собой… Впрочем, неважно. Ты говорила, кто-то хочет его сцапать?

— Да! Мы думаем, это профессор Снейп!

— Погоди, то есть ты хочешь сказать, что он собирается украсть камень, обрести бессмертие и продолжать терроризировать детей в стенах замка до скончания веков? Ужасно, надо срочно его остановить!

— Так ты поможешь нам?

— Ни за что. Это головная боль Дамблдора. Если ты не доверяешь Снейпу, иди и выскажи всё ему лично, а не мне. По мне, так он и вовсе круглый идиот — куда уж дальше-то добавлять.

— Но… но ты же Гарри Поттер! Ты одолел Сам-Знаешь-Кого! Ты просто обязан хоть что-то предпринять.

— А еще я рейвенкловец, который сначала включает голову, а потом действует. Забудь об этом.

Гермиона опустила взгляд, признавая поражение, и молча удалилась, тяжело вздыхая.

Гарри запустил руку в карман, извлек оттуда кроваво-красный камень и лениво покрутил его между пальцами, после чего аккуратно вложил в конверт вместе с только что написанным письмом. Запечатав его, он поднялся и прихватил вещи. Ему нужно было отправить почту.

* * *

Рождество наконец принесло с собой череду сюрпризов.

Гарри восхитился человеческой глупостью, когда распаковал подарок от Дурслей — монета. Какая щедрость!

Его немного огорчило, что Малфой не прислал ему рождественского подарка. Да, он отклонил приглашение погостить у него на каникулах, но не до такой же степени быть злопамятным!

Куда сильнее его интриговали другие свертки. На одном конверте он узнал почерк Дафны. Раскрыв его, он обнаружил крошечный предмет, выпавший наружу: батарейку для часов.

Поттер,

С этим ты сможешь еще какое-то время исправно служить мне персональными часами.

Счастливого Рождества.

Гринграсс.

Гарри улыбнулся. Это был подарок личный, практичный, со смыслом и долей сарказма. Словом — идеальный.

Наконец, в руках у него остался последний сверток. Развернув его, он нашел мантию-невидимку — судя по записке, ту самую, что принадлежала его отцу. Но кто же прислал ее? Очередная загадка из его прошлого, которую предстояло разгадать.

* * *

Тем временем Дафна вскрыла открытку от Гарри. Лицо ее выразило крайнее удивление при виде содержимого:

«Купон на одну беседу на любую тему по твоему выбору, во время которой я обещаю хотя бы делать вид, что мне безумно интересно».

Она захлопнула карточку и тяжело вздохнула. Гарри Поттер был заносчивым наглецом. Но больше всего ее бесило то, что ненавидеть его по-настоящему у нее так и не получалось. Идиот.

* * *

За сотни километров от замка старик шестисот шестидесяти пяти лет вскрыл загадочное письмо, внутри которого, к его величайшему изумлению, обнаружился его собственный философский камень.

Уважаемый мистер Фламель,

Я, первокурсник Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», имею честь сообщить вам, что мне удалось умыкнуть ваш философский камень прямо из-под носа Альбуса Дамблдора (и под его бородой тоже). Вы серьезно доверили ему столь ценную вещь? Я-то наивно полагал, что эликсир долголетия избавляет еще и от старческого маразма! Иначе какой вообще смысл так долго коптить небо?

Мой вам совет: держите камень при себе. Все, у кого есть хоть капля мозгов, убеждены, будто он спрятан в замке, а те, у кого их нет, понятия не имеют о его существовании... И никаких проблем, верно?

Гарри, друг, который желает вам добра.

Старик улыбнулся и отложил письмо в сторону. Мальчишка был прав. Здесь камень окажется в абсолютной безопасности. И как только Дамблдор ничего не заметил? Видимо, директор порядком растерял свою хватку.

* * *

Невилл только что вернулся в Хогвартс и уныло брел по замковым коридорам. Видимо-невидимо размышлений о родителях неизменно вгоняли его в тоску. Но Гарри быстро вывел его из этого состояния.

— Привет, Невилл! Как настроение в этот прекрасный денек?

Невилл повернул голову и увидел Гарри, выглядевшего подозрительно счастливым, что само по себе было странно, учитывая, что улыбался он крайне редко.

— Привет, Гарри. Не до веселья как-то, — вяло отозвался тот.

— С чего бы это? По-моему, смотреть, как твои родители изображают овощемагов, должно быть уморительно, нет?

— Чего делают? — ошарашено переспросил Невилл.

— Овощемагов! Сам только что придумал! По аналогии с анимагами, только здесь маг превращается в овощ. Подходит же, согласись?

— Да как ты смеешь?! — взревел Невилл, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

— Да легко. А ты вот как умудряешься смотреть на себя в зеркало каждое утро, зная, что палец о палец не ударил ради них?

— Но... но я ничего не могу поделать... я никудышный волшебник...

— И с таким потрясающим настроем твои предки останутся овощемагами до конца дней. Если ты сам палец о палец не ударишь, с чего бы кому-то другому стараться?

— Ну раз ты такой умный, что бы ты сделал на моем месте?! — на глаза Невилла навернулись слезы.

— Я? Да проще простого. Разобрался бы, как устроен «Круциатус», и занялся зельеварением вплотную, надеясь отыскать способ их исцелить. Ладно, болтать некогда, мне нужно разыскать Малфоя и высказать ему всё о своей душевной боли. Представляешь, этот гад не прислал мне рождественского подарка. Мое сердце разбито.

* * *

Невилл молча смотрел вслед удаляющейся фигуре Мальчика-Который-Выжил. Гарри был прав: нытьем делу не поможешь. Но вываливать это всё в такой форме было совершенно необязательно.

В тот самый день Невилл пополнил длинный список людей, у которых была масса причин ненавидеть Гарри... но которые по какой-то совершенно загадочной причине так и не смогли по-настоящему этого сделать.