Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Вернон Дурсль выглядел... Классически. Вспомнить, каким он был в фильме, я не мог, но вот, увидев, тут же узнал. Светлые волосы зачёсаны направо. Пышные усы, широкое налитое кровью лицо, внушительный второй подбородок. Прищуренные серые глазки сканируют газету, сложенную четвертью, чтобы легко было держать в одной руке, в другой — маленькая чашка чая.

Я проигнорировал нервную реакцию тела, подкинувшего в память несколько агрессивных моментов, когда дядька раздражался и кричал по разным поводам. В основном, пытаясь заставить неблагодарного племянника принимать пищу. Тот же всегда сопротивлялся, как мог, категорически не желая мучаться болью. Плевался, переворачивал, швырял бифштексы...

Сам же ощутил мимолётное раздражение, «вспомнив», как этот бестолковый взрослый пару раз даже пытался заставить есть племянника, потыкав его носом в тарелку, как кутёнка.

Впрочем, малыш-волшебник ничуть не облегчал ему жизнь, даже близко не пытаясь ничего объяснить. Ну а Дурсль, похоже, был как никто далёк от понимания детей. Впрочем, в его присутствии смирившийся со временем племянник хоть что-то ел, хоть это вечернее сидение за столом было обоим неприятно.

Этот человек был из категории любителей навешивать на людей ярлыки. Так и на племяннике он, судя по всему, навесил бирку: «капризный умственно отсталый». Гарри по своей интровертной натуре предпочитал отмалчиваться, игнорировать оскорбления, и не реагировал на любые попытки вызвать на разговор, лишь бросал невпопад слова и междометия, постоянно находясь в негодовании. Вот же ж, придумал защиту, чтоб отстали... Дурацкая, но дети к ней прибегают. Информация всплыла в памяти «как своя», но, конечно, полной не была. И мне такой расклад совершенно не понравился. Будем исправлять:

— Добрый вечер, дядя. Я слышал, что в северной части Лондона сегодня был дождь, не заносило ли на дороге?

— Вечер добрый, нет, шоссе на Литтл-Уингинг сухое, тучи прошли стороной. Да если бы даже и намочило, у меня стоит универсальная летняя резина...

Автоматически начав отвечать, Вернон понёс чашку ко рту, но внезапно замер, поняв, КТО сейчас с ним говорит. Я же ловко перебросил на тарелку оставленную порцию яичницы с беконом («Треть сковороды!») и спокойно сказал:

— Хорошо. У вас сохранился рекламный буклет этих шин? Мне любопытно почитать, какими слоганами их рекламировали.

Дурсль икнул, глаз у него дёрнулся, потом дядя икнул снова. Гм, экстраверта для начала нормального общения всегда нужно разговорить, потом немного поспорить, дать победить в споре... Но, похоже, трудновато пошла у него ломка шаблонов, не учёл.

Хорошо в следующее мгновение появилась Петунья, грозно глянула на меня, потом заботливо — на мужа. Положила руку на его ладонь и мягко заставила поставить чашку на стол. А Вернон сипло сказал:

— Этот... Этому любопытно почитать рекламные слоганы шиномонтажной мастерской...

(Прозвучало это как: «Передо мной вынырнула лошадь и спросила, сколько времени».)

— Всё просто, милый. Поттер решил, наконец, перестать изображать умственно отсталого. Ему раньше, видишь ли, казалось, что «Так будет всем проще!».

Пока она говорила, я невозмутимо покромсал ножом бекон и яичницу. Даже успел кусочек прожевать — кивнул согласно, когда тётка потребовала взглядом подтверждения:

— Дадли поранился сегодня, пришлось действовать и оставить игры в дурачка в прошлом. А ведь получалось же, дядя. Согласитесь!

В лицо Вернону ударила кровь, пальцы судорожно сжались, комкая газету:

— Ах ты, гадёныш! Ты, значит, всё это время...

— Не всё время. Маленький же был совсем, постепенно осознавал. Но простите, извините, был не прав, — поспешно перебил разгневанного мужчину, изобразив котика из «Шрека», что определённо должно с внешностью Гарри получиться.

Вернон шумно выдохнул, и его моржовые усы дрогнули. В невольной усмешке? Он прищурился, как бы оценивая и взвешивая все мои грехи, после чего фыркнул и погладил ладонь Петуньи, которую она ненавязчиво положила ему на плечо. Для тех, кто понимает, ей достаточно было слегка нажать, чтоб не дать мужу вскочить в гневе.

И пока я тщательно пережёвывал пищу, тётка перемещалась по столовой, наводя на мысли об акуле, контролирующей жертву. Она ловко вставляла в наш натянутый разговор правильные фразы, блокирующие раздражительность мужа. Вернон же определённо пытался принять новый стиль «прозревшего» племянника, хотя получалось пока слабо. Ну ничего, поработаем над этим. Постепенно. Я тоже не гений общения, по ходу определюсь.

Мужик холеричный, взрывной, но отходчивый. Да и фирма у него вроде бы как своя, значит, априори не дурак. На исчадие ада не похож, вполне обычный.

Родственников не выбирают, но они же являются везде и всегда базой, основой. Командой, которая исторически твоя. И дураком надо быть, чтобы игнорировать такой ресурс. Магия-шмагия — оно хорошо, но пока не понятно, что от неё ждать и как вообще магический мир взаимодействует с реальным.

Когда я вернулся под лестницу, ощутил, как ноги гудят после тренировки. Натурально, если прислушаться, то повышенный кровоток ощущается, как некое гудение, завтра мышцы болеть будут, и это хорошо... А вот попытка отжаться тут же прекратилась жжением в трицепсах и животе, да таким резким, что руки подкосились, и чуть носом в пол не уткнулся.

— Ну что же, логично. Что ещё от таких «спагеттин» ждать? — пробормотал я, потрогав бицепс, который мог почти полностью обхватить собственными пальцами. Так что дальше?

Тело испустило тяжкий вздох и подкинуло волну уныния, как-то связанную с ванной комнатой.

— Не понял, Гарри, ты так не любишь мыться? Но ладно, примем душ перед сном.

Вода у Дурслей была едва тёплой, но всё-таки не холодной. У Гарри, оказывается, отдельная персональная полка, на ней губка — коричневая и неприглядная, которую тот сильно не любил, завидуя ярким разноцветным мочалкам разных сортов, что висели в стороне. И кусок серого мыла рядом с губкой, с резким противным запахом. Никаких шампуней, дезодорантов, жидких мыл и прочего, которыми изобиловала «сторона Дурслей».

Я хмыкнул:

— Ну да, малыш, похоже на отношение к «неграм» и «слугам» недостойным, и всё такое. Но не будем пока делать поспешных выводов...

Память вновь колыхнулась негодованием, подкидывая требования Петуньи к племяннику, чтобы тот ежедневно мылся, словно он свинья, что в грязи постоянно купается. Дадли же, если пару раз в душ зайдёт в неделю, и то хорошо, постоянно воняет старым потом. В отличие от самого Гарри. Да ещё категорический запрет брать что-то из красивого и приятно пахнущего. Ложь, враньё и придирки...

— И ежедневная смена белья, паренёк, — пробормотал я, обнаружив сложенные и отглаженные трусы и футболку, точно такие же, что на мне. Размер чуть больше, чем нужно, но вряд ли бельё после Дадли. Скорее, похоже на закупку на вырост.

— О, записка ещё!

«Не вздумай спать в верхней одежде, Поттер!»

— Так, а что за злорадство? Постоянно пишет и ты постоянно игнорируешь? Ну, может и пишет, чтобы ты как-то компенсировать мог втихаря? Хе-хе, рост личности ребёнка требует преодолевать хоть что-то. Хотя я всё же думаю, тут реальные причины есть.

А. Ну и да, конечно же, ты никогда не жаловался на то, что под одним пледом прохладно. Попросить же... Гарри слово «просить» вообще, похоже, не знал, предпочитая думать об этом, как об издевательстве, а не банальном незнании. Впрочем, посмотрим, возможно, у него и были реальные резоны.

Так, бельё отнести в узел для белья... Вновь удивиться куче одинаковых халатов Петуньи. Взять из гардероба два пледа взамен одного окровавленного (завтра скажу тётке). Похоже, мания какая-то у неё на закупку одинакового. Вот и пледов целая стопка. Колючих, шерстяных... Вот ещё почему Гарри не любит без верхней одежды спать. Но сегодня обойдёмся без демаршей. Футболку сложить, штаны тоже... Стоп! Дырка на коленке.

— Ну ёж твою налево!

Надо сказать, в прошлой моей жизни к «полтиннику» у меня в голове накопилось немало тараканов. Собственно, и личностью человеческой является эта самая сумма тараканов в голове, что бегают по оригинальным маршрутам. Тем люди и отличаются, чем взрослей, тем друг от друга сильнее.

И вот одним из «крупных чёрных шестилапок» было неприятие рваной одежды. Даже намёк на потёртость выбешивал и цеплял внимание. Отчего даже носки всегда были только высшего качества, которым износа не было. А уж об одежде и вовсе речь не идёт. Взгляд привык цепляться за любое неплановое повреждение ткани и привычно захлёстывающий негатив не давал пропустить подобное. Какой-то из краешков сознания всегда автоматически контролировал целостность одежды, а также любые действия, предположительно могущие привести к их порче.

Так вот, на колено я не падал и не цеплялся ни за что. За весь день. Мог поручиться... Однако, едва так подумал, как тут же мысленно дал себе подзатыльник:

— Другое тело, мир, магия. Автопилот, чужая память и эмоции, а ты дёргаешься! Завязываем с бредом, проблему изучаем...

Эмоциональная часть паренька словно притаилась и с интересом наблюдала, пожалуй, за первой более-менее резкой эмоцией, которая исходила не от него. Тем более, как подсказывала память, сам мальчишка совершенно не обращал внимания на подобное и помнит лишь противные крики тётки насчёт «чтоб не смел надевать подобную рванину».

Коленка оказалась совершенно целой. Ни синяка, ни царапины. Причём на правом бедре как раз синяк присутствовал, но я прекрасно помнил, что он остался от качелей. А значит, это никак не связано с потенциально хорошей регенерацией волшебника. Которая, похоже, для этого тела самая обычная.

Дырка при ближайшем рассмотрении оказалась странной, словно ткань лопнула по шву, хотя шва там не было... Сорокаваттная лампочка и приближающие очки ничего особенного рассмотреть не дали. Разве что ткань на коленках была светлей. Но, может, она так и должна быть? А вот наощупь... Под пальцами от ткани просто отломился кусочек, как от мешковины, что пролежала бог весть сколько времени в земле и истлела.

— Ага-а... Вот оно что...

Часть пазлов встала на нужное место, и картинка стала ясней. Захотелось затянуться табаком из трубки и хрипло заявить: «Это элементарно, Ватсон». Жаль, Гарри на Ватсона не тянул ввиду отсутствия интеллектуальной части. Впрочем, проговаривая вслух, я надеялся, что как-то всё же поймёт и хоть эмоциями дёргать не будет, получив объяснение.

— Магия, Гарри. Из тебя прёт магия. И, похоже, одежду она банально портит. Видимо, во сне тоже фонит, отсюда и требование не спать в одежде — так быстрей изнашивается. А одинаковое, видимо, тётка покупает, чтоб внимание не привлекать.

Наверняка с этим же и обязательное омовение связано. Снижает как-то заряд. И заметь, твоё вонючее мыло — натуральное, разве что без приятных ароматизаторов. Не синтетика, как на цветастых полках. А та коричневая губка — ведь натуральная губка. Морское такое существо. И стоит оно, возможно, ничуть не дешевле разноцветных синтетических мочалок Дурслей.

И судя по всему, вся одежда парня из натуральных тканей. Видимо, относительно синтетических они лучше держатся при магическом воздействии. И... Да, судя по количеству одинаковых халатов в стирке, у Петуньи подобная же проблема. Что наводит на определённые мысли... О, да! Солонки мерные! Точные дозировки продуктов для приготовления. Отсутствие аппетита, общая худоба... Точно те же самые проблемы со вкусом.

Похоже, одеваться волшебникам нужно в одежду, которая их магию может выдержать. Ну, может, заклинания есть какие или ещё что. Вышивки, руны? Факт, что всё не простое и, скорее всего, ручное. Паутина акромантула, грива единорога, волос из ноздри фестрала? Бог весть из чего прядут тут ткани. Может, оттого мимоходом в творениях Роулинг и присутствовали волшебники в старье или даже лохмотьях. Словно она видела, но сама была то ли ребёнком, то ли не поняла, что к чему. Какая-нибудь маглорожденная недоучка. Надо аккуратно попытать Петунью на предмет магии. Она в этом варианте розы реальности колдунья? Тогда почему живём в мире маглов? Гм-гм. Постепенно выясним, что тут на самом деле.