Гарри Поттер и на самом деле (джен)

«Протего» получалось, как овал с дрожащим маревом воздухом, прицепленный к левому предплечью. Флоримон пояснил, что магу с развитым ядром и каналами нужно сразу учиться колдовать щиты на себе. Детей же обучают стационарному щитовому заклинанию в стиле «наколдовал и спрятался», поскольку активного противодействия от них не предполагается. И вообще не полагается попадать в опасные ситуации. Подростков учат крепить защиту на предметы, и только потом на себя. Последнее — самое энергозатратное, но и возможностей у такого применения больше всего.

Есть много разновидностей «протего», но главная у всех проблема — единственность. К сожалению, магу невозможно наколдовать даже двух щитов одновременно, не говоря о множестве. Конечно, создано много заклинаний, позволяющих обойти это, но именно формула и жест «протего» исключительно единичны.

Чтобы я прочувствовал защиту, колдун покидал в меня камни. И действительно удивил: оказывается, магический щит совершенно не подвержен инерции. Что, видимо, и является главной причиной его популярности. Несерьёзное с виду марево над рукой легко отбрасывало массивные булыжники, в стиле «угол падения равен углу отражения», на что колдун заметил, что «протего» у меня вышел слишком жёсткий.

Это неплохо, но избыточно. Таким можно навостриться работать с предметами, как теннисной ракеткой с шариком, но магии потребляется намного больше. В большинстве же случаев эффективней работает «мягкий» щит, что сбрасывают предметы под ноги, не тратя энергию на отбив. Впрочем, такое или сразу получается, или приходится довольно долго учиться.

Следом за камнями пришёл черёд заклятий. Формулы Флоримон шептал в сторону, скрадывая звуки и едва шевеля губами, а кончик его палочки выписывал быстрый и крошечный пасс. Что означали разноцветные лучи разной формы, я так и не понял, но все они невесомо отскакивали от щита, уносились в пространство и быстро рассеивались. Ах нет — последнее было определённо огненным «инсендио» (судя по отсутствию луча). И его Флоримон бросил мне в ногу, как я понял каким-то образом по движению палочки. Тело инстинктивно повернулось и подогнуло колени, бросая невесомый щит вниз, причем я ещё и голову вжал в плечи, как боксёр, берегущий подбородок, также почти полностью убираясь под щит. Вопросов не возникло. Понял, что Уэлсли тестирует мои родовые инстинкты, и, судя по его довольной улыбке, те вполне на уровне.

Огненное заклинание появлялось у меня точно там, где удерживал взгляд. Правда, чем больше было расстояние, тем сложнее было фиксировать вниманием точку размером с ноготь для максимального приложения. Мне удавалось пустить до трёх огненных импульсов, удерживая одновременно магический щит. Через полчаса практики «инсендио» мокрые коряги, которых тут было предостаточно, сгорали до рассыпающихся головешек с одного удара.

И владелец домена Уэлсли, наконец, одобрительно буркнул:

— Ну что же, годно. Глядишь и впрямь за день-два управимся. Один бы я возился долго, осторожничая. И не факт, что справился бы.

Молния, выскочившая из его палочки, когда он коснулся уродливого заросшего мхом камня, похоже, была сродни «эктоплазменным пузырькам» из моей фестральей палочки, вылетающим в автоматическом режиме. Сквиб же не может колдовать молча и без жеста? Или может? Маскировочный камень мегалита треснул, раскрываясь лепестками, и в воздух взлетела уже знакомая дипирамида дымчатого кварца.

Флоримон тут же изящно крутанул кончиком палочки, и кристалл лихо развернулся на сто восемьдесят градусов.

— По умолчанию, предки установили почему-то все тригоны «на вызов призраков», — заметил он. — Поэтому если нет надобности в эктоплазме…

— Вообще-то есть, — хмыкнул я, — но это пока отложим. А «почему» — вполне понятно: дополнительная степень защиты от потенциальных врагов. И не думаю, что будет хорошей идеей демонстрировать мне все нюансы управления. Даже если мы никогда не будем враждовать, мало ли как жизнь сложится у потомков Уэлсли и Поттеров…

Фразы выскочили, словно сами собой, с полным ощущением правильности. Но одновременно я почувствовал удивлëнное понимание, что вообще-то так считают очень многие маги. Потому и не слишком распространяются о своих находках, отчего магические науки — вещь довольно мутная. Холодок пробежал по спине. «Ох уж эти общие базы знаний. Они уже стали частью меня? Или я стал их частью?»

— Возможно, — кивнул хозяин домена вежливо. Затем глаза сверкнули насмешливо, и он внезапно рявкнул так, что я, погрузившийся в размышления, подпрыгнул:

— Постоянная бдительность!

И расхохотался.

— Прости, Гарри. Не удержался. Это лозунг корпуса мракоборцев так-то. Некоторые авроры им даже подражают, что довольно смешно в их устах выглядит. И ты сейчас тоже так внушительно о бдительности напомнил мне глупому, хе-хе. Ну, не надо губы надувать. Если я что-то рассказываю, то можно. Говорил же, управлять мегалитами может только владелец домена.

Похоже, у Флоримона лёгкий мандраж, и он болтает не в меру, не решаясь начать отодвигать зеркальную завесу. Ну что же, изобразим смущение и добудем ещё кусочек информации:

— А разве мракоборцы и авроры не одно и то же?

— Нет. После года общей подготовки идёт раздельное обучение. Авроры работают с преступлениями и противодействуют, как правило, другим магам, ведьмам, сквибам… Разумным, в общем. Мракоборцы же — это специалисты по эффективному уничтожению всевозможных тварей, магических устройств, големов, ловушек, проклятий, ритуалов и прочего. Сравнивать их это всё равно что следователя магловской полиции и штурмовика-спецназовца…

Флоримон посмотрел на мой ожидающий взгляд и понимающе вздохнул:

— Да, пора. В общем, сейчас равнобедренный треугольник домена ограничен тремя мегалитами. Задача отодвинуть границы зеркальной магии на половину мили и десять ярдов, после чего откроются ещё три мегалита. После чего запитать и их магией.

Можно отодвинуть сразу и дальше до мили и двадцати ярдов, но тогда запаса магии внутренних тригонов хватит лишь на пару дней…

Я отсалютовал ему палочкой и прервал:

— В общем на полмили, подпитываю ещё три камня, а завтра выдвигаем до конца. Ну и так далее, как пойдёт!

Флоримон коснулся мегалита ладонью, и дипирамидальный кристалл замер в воздухе, прекратив своё небольшое подпрыгивание и покачивание.

Взмах палочки — и на барабанные перепонки надавило едва улавливаемое, но мощное гудение, а внутри кристалла поползла, как клякса чернил, капнутая в воду, сине-чёрная амёба.

Следующий взмах взметнул из мегалита ввысь тонкий синий луч, упёршийся в клубы зеркальной магии на высоте тридцати метров.

Флоримон ухватил ладонями углы дипирамиды и, оценивая только что-то ему видимое, повернул её против часовой стрелки на пару градусов. Луч в вышине немного сместился:

— Ну вот, теперь точно, — буркнул под нос колдун и плавно повёл палочкой сверху вниз.

Луч, подчиняясь движению, сдвинулся к горизонту. А зеркальная завеса с треском отодвинулась метров на двадцать, искря по разрыву маленькими молниями. Запахло озоном, а за обугленными от моих упражнений корягами и кочками, поросшими жухлой буроватой травой, вдруг открылась полоса сочной изумрудной зелени. Изогнутые листья жирно блестящих папоротников, в которых и выше, и ниже качались плоские листья неведомых растений типа «кувшинки, обходящиеся без воды». Сидящая на ближайшем листе огромная бурая лягушка, поблескивающая бородавками, двумя быстрыми движениями повернулась в нашу сторону, и её плоские зрачки мигом стали круглыми. Складки на шее медленно расправились и вздулись. На миг показалось, что жаба хочет блевануть от удивления. Но нет, просто смотрит, а горло через несколько секунд уменьшилось и вновь покрылось складками — дышит, значит, она так неспешно, в отличие от мелких лягушек. Ну так размер у неё с приличную овцу.

К запаху озона добавились кислые и затхлые ароматы, которыми изобиловало болото на той стороне завесы. Флоримон же с явным облегчением расхохотался:

— Да не смотри так на эту жабу, Гарри. Она глаза растопырила не от удивления. Просто для неё тут темновато. Сразу со света в темноту. Обычная реакция. И нет, она не опасна. Слизь только ядовитая — захочешь погладить… не гладь!

Похоже, сквиба отпустило напряжение. Всё-таки, видимо, сомневался в своих силах. Как он вообще так умудрился запустить свой домен? Надо будет как-нибудь осторожно расспросить.

Мысли не мешали мне осторожно надвигаться на жабу, выставив перед собой палочку. И земноводное шагов с десяти решило не будить лихо и одним скачком на тридцать метров перенеслось влево, освобождая мне дорогу. Лист «кувшинки», несмотря на то, что стебель растёт лишь с одной стороны, категорически проигнорировал её массу и лишь едва дрогнул. Хотя… что я знаю о магических жабах? Может, она левитацией какой владеет. Мне бы она, кстати, не помешала бы тоже, а то мох под папоротниками выглядит каким-то уж больно рыхлым.

— Флоримон, а есть подходящее заклинание невесомости, которое можно накастовать на ботинки, как Протего на руку?

— Не беспокойся. Ботинки на тебе — не просто уродливые куски кожи на дурацких завязках, а ещё и вполне себе артефактное изделие. Водо-грязеотталкивающее, очищающееся, подгоняется по ноге… ну более-менее. И в том числе «лёгкий шаг», снижающий давление тела на грунт до десяти процентов. В них с твоим весом и по воде можно идти, разве что ноги будут разъезжаться — скользко очень. Ну и магии потребляет прилично, конечно, только при надобности. Предки не дураки были. Хоть дизайнеры, конечно, посредственные… Осторожно!

Краем глаза я уловил движение сзади, мгновенно развернулся выставляя, палочку. Но быстрее сработал другой рефлекс. Чавк! И на зубах хрустнуло что-то кисловатое. Чёртов жабий язык… Тьфу! И под ногами ворочается, пытаясь встать на переломанные лапки, комар размером со скворца.

— Инсендио!

И его останки вспыхнули, мигом обратившись в угольки. Я поднял взгляд, успев ещё уловить на лице Флоримона удивление.

— Ну вот, как-то так, — хмыкнул я и дунул на кончик палочки, как ковбой на дымок со ствола револьвера. — Мне бы почитать что, Флоримон, от твоих предков о местных территориях. Наверняка же вели какие-нибудь детальные записи? У меня вот уже даже пальцы чешутся, так хочется пополнить дневник.

Колдун кивнул:

— Лихо ты комарика… А записи есть конечно. Проблема в том, что открываются они только родичам. Маги вообще параноики, знаешь? Но я за годы бездействия наизусть выучил все ближайшие окрестности. Так что более-менее знаю, что можно встретить. Решил — проще будет рассказать в процессе, чем нагружать вещами, которые могут и не пригодиться. Тем более, с ходу переводить с гэльского и староанглийского — та ещё морока.

— Ясно. Иди вперёд и стреляй по всему подозрительному. Зачем распознавать какую-то фигню, когда можешь уничтожить эту фигню, да?

Флоримон мой сарказм не принял и, сверкнув в улыбке своими «бобровыми» передними зубами, развёл руками:

— Какой молодец! Всё-то ты правильно понимаешь, лорд Поттер!