Гарри Поттер и на самом деле (джен)

— Ещё пирожных, Дадличек?

Толстый парень улёгся животом на стол и подтянул к себе тарелку с горкой «эклеров»

— Давай!

— Вернон, дорогой, ещё бутерброд?

Дядя вскинулся от раскрытой газеты, угрюмо покачал головой и шумно отхлебнул кофе из большой чашки.

В душе шевельнулось раздражение. Дадли, когда выпрямлялся, сгрëб своим животом скатерть так, что на всём столе посуда дрогнула. Дядька омерзительно шумно прихлëбывает из отвратительной чашки с какими-то нелепыми лошадками. И тётка… какое мерзкое двуличие. Как она вообще может так себя вести, унижаясь перед этими тенями? Они же как куколки на верёвочках!

Я стиснул кулаки, судорожно комкая салфетку, и ощутил, как на скулах вздулись желваки, а в груди начало нарастать…

«Стоп, Поттер, стоп! Окклюменция! Барьер!… Тьфу ты, визуализируется уже, как дырявый забор. Крепить! Крепить! Крепить!»

На лбу и под носом выступила испарина, я дëрнулся, когда по виску в уголок рта скатилась щекотная ледяная струйка накопившегося пота.

Петунья пристально уставилась мне в глаза и медленно положила ладонь на полотенце, висевшее у неё через плечо. Но тут же отвела взгляд и едва заметно выдохнула, когда я, криво ухмыльнувшись, покачал головой.

Чёрт побери, со времени моего поспешного возвращения на Тисовую всё время ощущаю прессинг на сознание. Как постоянные удары волн уныния, бьющиеся в утёс днём и ночью. И главное, как ни пытался определить, разглядывая через очки окрестности, источника не обнаружил. Смысл-то воздействия понятен — создать у ребёнка как можно более резкий контраст между обычным миром и миром волшебства, так, чтобы Гарри без лишних вопросов рванул хоть на край света вслед за любым страшилищем, сказавшим пару добрых слов.

Но понимание причин ничуть не помогало. Только раз за разом переносить внимание на барьеры в сознании. На меня, видимо, ещё этот артефакт, ритуал или комплексные чары воздействовали сильнее, чем на канонного Гарри, поскольку уныние, присущее его меланхоличной природе, для меня — совершенно необычная эмоция. С которой, соответственно, я банально не умею справляться. Ну и взрослый разум под воздействием этой дряни создавал массу куда более изощрëнного негатива, нежели в принципе мог создать маленький мальчик.

Вернон же выглядел эти дни угрюмо и нервно. Судя по тому, что он позавчера натужно-весело переселил меня в малую комнату на втором этаже, первые письма из Хогвартса уже приходили, активировав паранойю дядьки уничижительно точным адресом: «в чулане под лестницей».

Сам я писем ещё не видел, очевидно, перехват их идёт значительно тише, нежели в произведениях Роулинг. Но, определённо, представление «злобные маглы не пускают волшебного принца в сказку» уже идёт. Паранойю Вернона наверняка подкрепляет своими аэрозолями и отварами миссис Фигг. Впрочем, воздействие ведьмовской магии я банально не ощущаю из-за её гомеопатических для мага доз.

Дадли… его поведение вроде бы не изменилось, ну, может быть, стал чуть капризней. Да нет, тётка бы убила миссис Фигг за сына. Так что вряд ли. Просто на паренька влияет мрачность обычно смешливого и бодрого отца. Петунья всё понимает и, видимо, пытается компенсировать, окружая своих мужчин повышенной заботой, приправленной чувством вины.

Пять минут внимания — и уныние уже бессильно стучится в окклюментный барьер. Слабенький, но легко возводимый. Не зря Флоримон раз за разом заставлял меня сталкиваться с призраками. Сейчас уже забавно вспоминать, хе-хе… Я уже чувствую, как губы начинают кривиться в привычной улыбке. Ну что же, наблюдателям по-любому нужно шоу, иначе они начнут подкручивать регуляторы, усиливая воздействия для обеспечения нужного им эффекта. Так что попробую, руководствуясь каноном, соответствовать.

А вот и тётя, приклеив ярко-помадную улыбку, отправляет мужа на работу. В боковое окно из гостиной очень хорошо видно, как она прощается за дверями с Верноном и… вдруг замирает в нелепой позе ожидания ответного поцелуя в щёку, вытаращившись на что-то за его спиной. Вернон резко оборачивается, стиснув кулаки, задвигает её за спину и тоже замирает.

Порыв ветра распахивает дверь, и с улицы в дом врывается такой многоголосый гомон, словно на Тисовую напало целое племя индейцев. Сплошное: ово-во-во-во-во, — ладонью по рту на выдохе с голосом. Только что не было, а тут как включили! Хотя почему «как»? Так оно, похоже, и есть. Мы с Дадли наперегонки бросились к окну, за которым открылось удивительное зрелище — множество разнообразных сов, рассевшихся по крышам домов, веткам деревьев. Умудрившиеся примоститься на почтовые ящики, узкие подоконники и на машину Вернона, приготовленную к поездке на работу.

За спиной восхищённо выдохнул Дадли:

— Ох-ре-неть! Ты тоже это видишь?

— Всех ночных птиц Соединённого королевства, собравшихся на нашей улице? Ага. Что же, сэр Дадли… Как минимум, теперь мы знаем, что хор стаи сов звучит, как племя нападающих апачей.

Дадли хохотнул, с энтузиазмом стукнул по подоконнику и выпалил:

— Точно! Это спамеры, наверное, натравили. Из этих, как их… Папа говорил. Кон-ку-ренов! Эти конку… несколько дней уже свои рекламные проспекты пачками притаскивают, а папа их жжёт в камине. Зелёные какие-то конверты, скользкие и как будто намазанные чем-то гадким. Бе, так и хочется выкинуть! Да вон же они, целая куча на газоне перед домом!

Я перелез со стула на подоконник и тоже увидел кучу писем. Вот только конверты я видел «те самые», из светло-серой бумаги, исписанные каллиграфическим почерком да перевязанные накрест блестящей верёвочкой. Если заставить очки приблизить изображение, на тех, что валялись тыльной стороной вверх, видны блестящие сургучные печати, запечатанные четырëхпольным щитом. Подробности скрывает лёгкая магическая дымка, так что чары определённо наложены на печать.

«Так. Слабое маглооталкивающее, скорее всего, поверх «джеминио» — заклинания умножения. Сильное-то не удержится на дублях этого интересного заклятия на стыке иллюзии и трансфигурации… Мгновенно вспомнился Флоримон, размахивающий трубкой в такт завыванию зимнего ветра в каминной трубе замка Уэлсли. А точнее, его выразительные комментарии сухого книжного текста из родовых записей:

— Представь, Гарри! Всего один настоящий предмет, и сколько угодно его изображений, созданных из «теней». Для дубликата, правда, необходимо соответствующее количество теневых основ. Но для них вполне достаточно любого хлама соответствующей массы и близкого состава. И ведь «джеминио» можно настроить как угодно! Например, так, чтобы взявший любую тень, тут же получал в руку тот самый единственный настоящий предмет! Или чтобы тень в руке исчезала, или, наоборот, начинала умножаться, забирая массу и материал из специально подготовленного хранилища.

К слову говоря, этот специалист по «джеминио», похоже потрудился и над совами. Если присмотреться, то тренированный на поставленную задачу взгляд выхватывает совершенно идентичных особей, совершающих одинаковые движения. Хех. И ещё определённо магический бонус — это скорость, с какой память всё это выдаёт. Дадли указывал на кучу писем лишь пару секунд, и сейчас его рука лишь касается растопыренными пальцами стекла, готовясь упереться уже как следует.

Я придержал его за шиворот, буркнув:

— Осторожно, братец, не выдави окошко.

Но тот уже с энтузиазмом тыкал пальцем в родителей. Так, а что это взрослые Дурсли делают? Я фыркнул. Нет, ну действительно шоу.

Петунья (которая на моих глазах взбешëнного испанского быка закидывала в загон) бегает, как хромая курица, за Верноном и совершенно так же кудахчет какую-то нелепицу. Дядька налился дурной кровью и носится по участку, распугивая пинками шарахающихся птиц, как ребёнок в стае голубей в парке. Вот только вместо заливистого смеха сыплет яростными проклятиями. Зачем-то распинал кучу писем по газону, и теперь время от времени наклоняется и рвёт их в клочья. Если постановщик шоу решил, что сделает мне весело, он сильно заблуждается… Но ладно, пора, пожалуй, мне более пристальное любопытство проявить, а то ещё неведомый кукловод добавит в сцену весёлых (для него) градусов. Тварь такая.

На Вернона-то вряд ли рискнëт давить магией, а вот на более устойчивой Петунье отыграется. Актриса из моей тётки никакая, поэтому, определённо, всё, что сейчас делает, происходит под прямым воздействием.

— Там написано — Гарри Поттеру. Отдайте, это моё! — воскликнул я, когда дядя предсказуемо выхватил конверт у меня из руки.

— Не трогай эту дрянь, мальчишка! — заорал Вернон, выпучив глаза.

Дадли же подскочил ближе и с восторгом завопил:

— Конверт стал серым! Смотри, какая у него блямба на верёвочках!

Он протянул руку — и тут же толстая рука отца припечатала его таким подзатыльником, что слетела плоская форменная шляпка, а сам парень шлëпнулся на колени. Вернон яростно изорвал изменивший (для них) вид конверт. И тут же скривился от истерически зарыдавшего Дадли, поймавшего внезапную обиду. Вернон обнял его, не обращая внимания на то, что он начал яростно вырываться. Он с ненавистью оглядел улицу, усиженную совами, остановив взгляд на Петунье, стиснувшей ладони в молитвенном жесте, сплетëнном в побелевший кулак перед грудью. И, судя по сверкающим глазам, ведьма борется с собой, чтоб не разнести здесь всё вокруг.

А Вернон поиграл желваками и сдавленно выпалил:

— Они следят за адресом… Мы уедем! Далеко-далеко, где они нас не найдут! О да! Точно!

Он отстранил сына за плечи и всмотрелся в него таким яростно-бешено восторженным взглядом, словно ждал, что тот сейчас с энтузиазмом ответит согласием. Но у Дадли лишь слёзы высохли, и на лице отразился испуг.

Ещё мгновение — и дядя втолкнул нас в гостиную, красноречиво захлопнув дверь. И заметался, вытаскивая из гаража какие-то свёртки и ящики.

Дадли беспомощно посмотрел на меня:

— Папа сошёл с ума?

Я похлопал его по плечу:

— Скорее всего, «спамеры» намазали письма каким-то наркотиком. Так что подождём, пока он перестанет действовать.

Дадли указал подбородком на дверь во внутренний дворик:

— Может, на это время смоемся куда-нибудь?

Чёрт, вполне резонное предложение так-то. Но сейчас не к месту.

— Ты хочешь, чтобы Вернон начал бегать по всему городу, тебя разыскивая, в таком странном виде появляясь перед родителями твоих школьных друзей? Да и вообще, посадят ещё в тюрьму… Тем более, он в чём-то прав. Сейчас эти конкуренты намазали конверты наркотиком, а что сделают завтра? Может, вообще взрывчатку подложат или тебя украдут. Давай пока, братец, не будем дёргаться, а посмотрим, куда нас течение вынесет.

Дадли слушал, но морщился, поджимал губы и, определённо, не желал соглашаться плыть по течению. Но это уже было не важно. Пока мы разговаривали, его родители уже закончили сборы, и Петунья, хоть и сделала брови домиком, беспрекословно выполнила требования Вернона, отправив нас обоих на заднее сиденье, после чего защëлкнула замки.

К счастью, Вернон и в неадеквате водил вполне нормально, аккуратно вырулил из города и устремился из города прочь. Я приник к заднему стеклу и успел заметить, как количество сов на Тисовой стало стремительно уменьшаться. На совах даже не «джеминио», а какая-то прямая иллюзия, видимо, была, исчезающая, когда невидимый волшебник устремился в погоню. Метла всё-таки штука довольно быстрая, тем более изгибам дороги следовать не обязательно, так что вряд ли отстанет. Ну а для того, чтобы не потерять, наверняка на машину поставлен магический маячок. Вот, заодно попробовать научиться их определять.