Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Суетливое бегство из Литтл-Уингинга вполне соответствовало канону. Вернон вёл автомобиль, держась просёлочных дорог, причём старался при малейшей возможности свернуть под деревья. Время от времени останавливался и, бормоча под нос, всматривался из-под ладони в небо. Вероятно, высматривал ненавистных птиц, хотя, как я сумел позже разобрать его невнятное бормотание, знал он и о «ведьмах на мётлах».

Пару раз Вернон заезжал в сервисы проката автомобилей на окраинах городов, определённо желая, в рамках наведëнной паранойи, поменять машину. Но что-то не удавалось, поскольку выходил он оттуда нервной походкой, раздражëнно топорща усы.

Мне было чертовски любопытно, как ведьмы добились такого эффекта, чтобы и тревожность поддерживать, и вёл себя человек именно так, как надо. Вернон ведь старательно объезжал города, где запросто можно было бы затеряться в потоке машин и закоулках. А так — густонаселённые места мы видели лишь в запылëнные боковые стекла издали. Петунья помалкивает, сидит на переднем сидении со скорбным выражением лица, прижатая ремнём безопасности.

Дадли пару раз собирался закатить истерику, но, видимо, память о внезапном подзатыльнике ещё держалась в голове, и, чтобы заставить его замолчать, было достаточно бешеного сверкания глаз отца и топорщащихся усов над злобно сложенной в складку губой, когда он оборачивался на звуки, доносящиеся с заднего сиденья.

К сожалению, я не озаботился запомнить карту магловского мира, да ещё пару раз в пути задрёмывал, поэтому хоть большей частью и запоминал расстояния и повороты, слабо представлял окрестности. Только общие данные. Хоть к вечеру мы и накрутили по дорогам около семисот километров, из центральной Англии так и не выехали.

Обшарпанная гостиница сразу за железнодорожным переездом называлась без фантазии «У железной дороги» и хороших времён, похоже, не видела никогда. На стоянке едва бы уместилось с десяток машин, но и этого места оказалось предостаточно, поскольку наш автомобиль там был единственным. Этот факт Вернон учёл и, немного поторговавшись, скостил цену номера вдвое, что привело его в более благостное расположение духа. Которое не смог поколебать вид тесного номера с четырьмя кроватями.

Простая функциональная ночлежка для редких командировочных какого-то промышленного городишки, если судить по множеству фабричных труб, видневшихся в окно на фоне серого вечернего неба. Ну да мы таковых, определëнно не входящих в туристические проспекты, уже проехали стороной с десяток. Я успел отметить противные сырые простыни и… заснул под хныканье голодного Дадли.

А вот проснулся от громкого стука в дверь, после чего тут же услышал мощный храп дядьки и писклявые рулады, которые выводил уже кузен.

Сон нарушают, как правило, необычные звуки, а храп и сопение «своих» к таковым не относятся. Напротив, зачастую убаюкивают. Хоть я проснулся и быстро, Петунья уже к этому моменту открывала дверь, кутаясь в наброшенную на плечи кофту. За дверью раздался несколько недоумевающий женский голос:

— Здравствуйте, я Марта. Хозяйка этого заведения. Извините, но нет ли среди вас мистера Поттера? Г. Поттера? Тут для него пачка одинаковых писем доставлена. Вот таких, — за спиной тётки появилась рослая женщина с непримечательным лицом и протянула очень узнаваемый конверт. Я быстро вскочил и успел прочесть на титульном листе каллиграфическую подпись зелёными чернилами:

«Мистеру Г. Поттеру, город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 17».

За спиной у меня нервно рыкнул голос Вернона:

— Да, это нам. Не беспокойтесь, я заберу.

Дядя сунул письмо в карман и быстро выскочил из комнаты. Я же ошарашенно присел на край кровати.

«А ларчик просто открывается. Похоже, режиссирует это шоу сам Северус Снейп. Ничем другим невозможно объяснить блуждание в течение целого дня английскими проселками, чтобы заночевать аккурат в городке, где находится дом слизеринского зельевара».

Да, и на этот раз обошлись без маглооталкивающих. Действительно, это не конверты, которые швыряют совы с миллиметровой точностью попадания в щель почтового ящика. А так несколько необычно, но и только. Как Снейп это делает, пока не понятно. Хотя нет, в целом-то понятно, зелья…

Дадли сонно тёр глаза и, ещё толком не проснувшись, ныл:

— Ма-ам, я есть хочу!

— Скоро, Дадличек, купим…

И тут ворвался Вернон. Похоже, в совершенно том же настрое, в каком пребывал весь вчерашний день. Глаза горят, усы дыбом, страшноватый оскал, так что у сына мгновенно аппетит пропал, когда тот рявкнул:

— Быстро собирайтесь!

Понятно, в общем. Какой-то сложный состав из зелий, активирующийся при контакте с кожей. Вернон ведь вполне предсказуемо рвёт письма, видимо, таким образом активируя магию на печати, а та, в свою очередь, заставляет срабатывать зелье. Петунья, очевидно, в курсе, поскольку выражение лица скорбное, но без малейшего удивления.

Пожалуй, всё-таки стоит обратить внимание и на ведьминские ухватки. Снейп вот определённо не брезгует их чарами.

Похоже, ведьмовское зелье в исполнении мага-зельевара задавало направление, воздействуя на самочувствие. Когда я понял, за чем наблюдать, то обнаружил, что дядька останавливал машину, когда лицо наливалось кровью, а дыхание вырывалось тяжелое с одышкой. Он определённо чувствовал себя не очень хорошо. Но когда, наконец, через поле или случайно обнаруженный мостик через реку машина ложилась на правильный курс, тут же ему явно легчало. Даже начинал насвистывать что-то немелодичное.

Остановки с целью перекусить, похоже, в программу не входили. Не очень понятно, хотя с зельевара может статься устроить толстому маглу принудительную диету. А относительно ведьмы и Гарри он и так знал, что те за пищу не очень цепляются. Разве что воды в дорогу взяли с собой прилично. А Петунья ещё и мою фляжку с сахаром прихватила, хоть и собирались впопыхах. Впрочем, я ощущал в себе достаточно магии, чтоб ещё долго не свалиться по старинке в гипогликемию, поэтому эту сахарную воду с удовольствием хлебал Дадли.

Петунья с трудом успела купить в маленьком пивном пабе чипсы и крошечных сушеных рыбок, прежде чем дядя вновь, определив направление, нажал на газ, двигаясь по дороге вдоль побережья. Она уже заметила, как характерно начал ёрзать сын, и высматривала подходящее место, чтоб очередной раз попросить мужа остановиться «в туалет». (Он на это механически кивал лишь вдали от населенных пунктов). Наконец, мы выехали к маленькому причалу, где Вернон остановился сам, радостно указывая на островок в полумиле от берега:

— Вот! Я нашел место, где нас никто не найдёт! Вещи долой из багажника! Ждите здесь, я всё устрою!

После чего бегом помчался к приютившимся на берегу домам. Тётя скептически поджала губы, но промолчала. А Дадли, похоже, было уже совершенно плевать, где остановиться, лишь бы остановиться. Я похлопал его по плечу и шепнул:

— Не расклеивайся, братец. Это же настоящее приключение! Как в фильме. Будет что вспомнить и рассказать!

Дадли очень успешно скопировал у матери поджатые губы и буркнул:

— Я только что понял, почему хорошо быть добропорядочным гражданином, о чём всё время говорят родители. Нормальные люди смотрят это дерьмо по телевизору, а не наступают в него.

После этой философской фразы у него громко забурчало в животе, на что мать его порывисто обняла и прижала к себе.

Сколько Вернон заплатил седому старику за прокат лодки, было не понятно. Но судя по радостной беззубой улыбке того, порядочную сумму. Об этом говорило и его суетливое поведение — он чуть ли не бегом открыл двери шлюпочного сарая и вытащил за верёвку небольшую лодчонку. Да ещё сам затолкал в скрипящие уключины вёсла и так же скрипуче сообщил, что вечером будет сильный шторм. И если лодку унесёт…

На что Вернон сунул ему ещё несколько банкнот, сияя всеми зубами, словно только что сбылась его самая большая мечта. И вот на эту-то приклеенную улыбку и пришлось нам любоваться, когда он, яростно работая вëслами, погрёб к островку.

Хижина на островке была классической развалюхой. Щели в палец, разбитые окна, отсутствующее электричество. Нет, провода-то были, тянулись к старому маяку, но он, похоже, давно не работал. Судя по провалившейся закопчëнной верхней части, с тех пор, когда сгорел от удара молнии. Полазить по острову категорически запретили. Даже резонное предложение собрать на берегу плавник для топки камина или хотя бы поискать недогоревшие доски и угли в маяке никак не повлияло на жёсткое:

— Сидите тут!

В сумме с маньячной улыбкой Вернона да ещё извлечëнным из чехла двуствольным ружьëм, которое он начал любовно полировать ветошью, это выглядело весьма… авторитетно.

Солёные сухие рыбки, чипсы и четыре банана «провизии» исчезли очень быстро. Затем лишь оставалось ждать продолжения событий, которые определённо шли в известном мне русле.