Яркий (джен)

На завтрак Гарри успел едва-едва: в зале, пышно украшенном к Рождеству, за длинными столами сидело по одному-два человека. Рэйвенкловец-старшекурсник — зачитавшийся книгой и замерший с рукой в миске с хлопьями; две не очень взрослые Хаффлпаффки, склонившиеся над столом, рассматривая какие-то письма и открытки.

Слизеринский стол был пустым, за исключением пары блюд, нескольких тарелок и кубков, стоящих на ближайшем к преподавателям краю стола. Лежали, как обычно, сэндвичи и овсянка, сыр, какие-то конфеты. Не садясь, Гарри выпил несладкий морковный сок из кубка, осторожно вытащил из-под блюда льняную салфетку, завернул в неё сэндвич и, покосившись на преподавательский стол, за которым были только профессора Флитвик и Стебль, отправился быстрым шагом к лестницам, которые должны были отвезти его в Зал Славы.

В голове у него крутилось множество вопросов. Почему профессор Дамблдор решил отдать ему мантию Джеймса Поттера, зная наверняка, что Гарри не его наследник? Неужели Мантия, как и сейф с золотом, переходили к нему из-за того, что Джеймс стремился убедить всех в своём отцовстве, вплоть до того, что действительно завещал Гарри все свои богатства? Или это постаралась мама, насильно водворённая в дом прогнавшего её мужа, разочарованная, но решившаяся взять от брака всё — хотя бы для сына? Зачем вообще сам профессор Дамблдор брал Мантию?

Что за странное поведение Библиотеки? Неужели она могла думать, как живое существо? Или в этом был какой-то механизм баланса, реализовавшийся у Гарри на глазах?

Гарри каждое утро внимательно проверял, что крыса сидит в Визжащей Хижине. В этом было ощущение стабильности. Но как вытащить Петтигрю из его засады? И что с ним делать потом?

Как подступиться к Квиреллу? На этот вопрос, пожалуй, ответ уже был: имея на руках Мантию и Карту, выследить его и понять, как происходит их взаимодействие с Томом Риддлом, не представлялось сложной задачей, хотя потенциально это могло оказаться смертельно опасным приключением. Но ведь Гарри не хотел делать с ним ничего плохого — просто поговорить с Томом для того, чтобы объяснить ему, что за жизнь тот упускал, гонясь за земной вечностью. Он не хотел пытаться помешать ему, не думал угрожать, да и нечем было. Ему просто было интересно увидеть, каков этот Тёмный Лорд, — может быть, убедить его в том, что есть вещи, интереснее убийства и власти, есть знания, выше знаний о том, как избежать земной смерти...

Но все эти рассуждения вымело у него из головы, когда впереди, под высоким потолком сумрачного зала он увидел одинокую фигуру в чёрном.

Зал Славы казался Гарри кладбищем добрых дел. Награды громоздились в стеллажах несмотря на то, что получившие их люди уже десятки, сотни лет назад выпустились, а то и умерли. Невозможно было узнать, за что получен тот или иной кубок или медальон, если это не было подписано точно. Групповые награды вообще, казалось, не представляли никакой ценности, кроме того, что относились к какому-то факультету и наращивали его… Значимость? Авторитет? Больше всего наград было у Слизерина и Гриффиндора: почти поровну, но Гарри не помнил, у кого больше, — он не считал. Просто отметил как факт, когда начищал золото.

Снейп стоял рядом с одной из витрин с наградами, рассматривая что-то. Гарри подошёл поближе. Внимание профессора оказалось направленным на квиддичный кубок пятьдесят первого года за победу Слизерина в школьном состязании. Гарри потратил на этот трофей где-то около получаса, таким он был засаленным.

— Не знал, что вас интересует квиддич, профессор, — сказал он, откусив большой кусок сэндвича.

— Мать, — ответил Снейп отстраненным голосом. — Интересовал. Она была загонщицей.

— Не знал, что девушек берут в загонщики, — удивился Гарри, вспоминая мощных Дерека и Боула. Профессор мрачно усмехнулся.

— Эйлин славилась точными ударами и стремительными мячами, — сказал он, как будто повторяя заученный урок. — Их редко могли отбить, и увернуться было практически невозможно.

— Она любила говорить о квиддиче?

Снейп наконец обратил на него взгляд.

— Она вообще не любила говорить.

— А откуда вы…

— Слизнорт, — Снейп развернулся и направился к лестницам. Гарри поспешил следом, жуя сэндвич. — Она была в его клубе, а потом там был я. Ну, и моменты, когда она… — он махнул рукой. — Не здесь.

Перед самым выходом он снова остановился и указал на небольшую витрину с самыми почётными золотыми наградами — «За Особые Заслуги перед Школой». Две таких получили люди с необычной фамилией Принц: «С. Принц» и «П. Принц». Гарри решил, что они самые почётные, потому что на них пришлось потратить меньше всего минут, а то и секунд, просто протерев: этот тип награды, видимо, чистился на отработках всегда в самую первую очередь.

— Секстус Принц и Порций Принц, — прокомментировал профессор. — Это два моих деда. Порций — двоюродный — жив до сих пор и, вероятно, здоров. Секстус — родной, и он был на редкость неприятным. Вероятно, от этого и умер.

— Вы их видели? — глаза Гарри загорелись. — А за что эти награды — знаете?

— Нет, — ответил Снейп. — Как вы могли заметить, наши фамилии несколько… Отличаются.

— Это оттого, что ваша мама вышла замуж за маггла?

— Да. По этой же причине я не видел своего двоюродного деда.

Гарри немного порассматривал значки за стеклом, работая челюстями и размышляя, какова вероятность увидеть Порция Принц в ближайшем будущем, и при каких условиях они могли бы согласиться поговорить с Гарри и профессором.

— На этом часть программы, посвященная ознакомлению с известными мне фактами о прародителях, окончена, — иронично подытожил Снейп.

— Вы знаете, где живёт Порций Принц? — не унимался Гарри.

— Не интересовался, — пожал плечами тот.

— Но… — Гарри смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Давайте поинтересуемся?

— Давайте, — безучастно пожал плечами Снейп. Гарри аж подпрыгнул. — Хотите начать расследование прямо сейчас, или вам интересно, что мы будем делать дальше в Рождество?

— Конечно, интересно дальше! — воскликнул Гарри. Профессор усмехнулся и направился к лестницам. Льняная салфетка отправилась в мешок и, отряхивая руки, Гарри запрыгнул на ступеньки вслед за ним. — Но мы же сначала в Хогсмид? Мы сможем отправить оттуда сов моим друзьям? — вдруг спросил он. — Я просто… Забыл, что на Рождество… Знаете, подарки.

Снейп кивнул, не разворачиваясь. Он тоже за последние десять лет потерял привычку помнить, что на Рождество принято дарить подарки; просто некому было их дарить. А мальчишке, видимо, так и вообще не приходилось кому бы то ни было что-то дарить.

Когда они добрались до Хогсмида, Гарри стал бродить с рассеянным лицом, читая вывески. Было несколько магазинов с зельями или ингредиентами, магазины с перьями и письменными принадлежностями, магазины одежды, магазин сладкого… Витрины были украшены по-разному, привлекая и рассеивая внимание своей пестротой.

Гарри совершенно не представлял, в каком из них он мог бы найти что-то полезное для каждого из друзей. В конце концов, вряд ли стоило и пытаться дарить Гермионе что-то для письма, если её отец мог даже изготавливать бумагу. Впрочем, насколько помнил Гарри, она отличалась определённым консерватизмом и всегда использовала одно и то же острое перо и тот же цвет чернил, нося с собой пару одинаковых запасных насадок. Вряд ли стоило пробовать присылать ей светящиеся чернила… Хотелось найти что-то... Что было бы ей так же приятно, как ему — подаренный Гермионой дневник.

С другими было проще, но и их подарки были душевными. Просто прислать какую-то безделушку из «Зонко» или «Сладкого королевства» казалось... Cтранным.

Видя его муки, Снейп в нужный момент взял Гарри за плечо и развернул к магазину с ни о чём не говорящим названием «Дэрвиш и Бэнгз».

В этой лавке было тихо, а на витрине под стеклом было разложено множество совершенно незнакомых Гарри предметов.

— Что это за ластик? — спросил он, увидев знакомые очертания.

— Обнаружитель, — донеслось откуда-то из глубины лавки, а в следующую секунду за прилавком, преодолев преграду из болтающихся на дверном проёме лентовидных обрезков кожи, из подсобного помещения вышел седой волшебник с очень высоким и широким лбом. — Если на каком-то пергаменте вдруг окажется скрытый магией текст, вы сможете потереть его Обнаружителем и прочесть.

— А-а-а… — протянул Гарри и вздохнул. Снейп бродил где-то в другой части магазина. — Послушайте, я никогда не… Получал и не дарил подарков на Рождество… — Отчаянно проговорил он, срываясь на шёпот. — А все мои друзья подарили мне по очень приятному подарку. Вы не могли бы подсказать мне, как…

— Как выбрать идеальный подарок? — волшебник расплылся в улыбке и торжественно достал из-под прилавка какой-то плоский черный камень. — Это не проблема. Положите руку на этот камень и представьте себе тщательно, как выглядит ваш друг и что он вам подарил.

Гарри не нужно было просить дважды: он тут же представил себе Гермиону и положил руку на гладкую поверхность.

— О, — хозяин лавки присмотрелся к облачку дыма, взвившемуся над камнем как бы из ниоткуда. — Самовяжущие спицы… Это для подруги? — уточнил он. Гарри кивнул. — Она из семьи волшебников? — Гарри помотал головой. — Тогда подберем улучшенную модель, для запуска которой не требуется махать палочкой, — улыбнулся волшебник. — Чтобы была возможность вязать на каникулах. Такие спицы падают при приближении магглов и лежат, как будто они самые обычные, а потом в течение пятнадцати минут снова сами активируются, если за это время магглы вышли из помещения.

Гарри усмехнулся, представил Рона и положил руку на камень снова.

— Это у вас, видимо, друг, увлекающийся игрой в волшебные шахматы? — Гарри кивнул. — Ну, что ж, тогда я принесу вам для него то, что советует нам камень, а именно — игровой таймер.

— Который оскорбляет долго думающего игрока? — с надеждой спросил Гарри. Продавец хмыкнул.

— Это нетрудно будет устроить.

Гарри приподнял руку и подумал о Невилле.

— Этому вашему другу определитель предлагает перочинный нож для сбора волшебных ингредиентов. Он с одним лезвием и без отмычек, зато самоочищающийся, самозатачивающийся и бережно подстраивается под ингредиенты, которых касается.

— О, — сказал Гарри со значением. — Я бы никогда не придумал что-то подобное.

— Что-нибудь ещё? — спросил продавец. Гарри подумал о Люпине и в очередной раз положил руку на волшебный прибор. — У нас тут… Самозакипающий чайник с подогревающейся кружкой.

Пока лавочник делал очередную пометку в блокноте, Гарри оглянулся на Снейпа. Тот что-то пристально рассматривал на одном из стеллажей.

На этот раз камень думал… долго.

— Проявитель врагов… Гм, нет… Зачарованные песочные часы с функцией замедления времени. Гм-гм… Даже не знаю, остались ли они у нас. Надо посмотреть. Ох, опять поменялось! Это боевой ремень с множеством слотов для хранения зелий и небьющимися колбами. Очень необычный набор, — протянул лавочник. — Что из этого вам принести?

Гарри задумался.

— Ремень, — наконец сказал он. — И… можете всё упаковать, пожалуйста?

Лавочник снова расплылся в добродушной улыбке.

Вскоре перед Гарри оказалась гора разного размера свёртков. Ему самому было любопытно посмотреть на спицы Гермионы и на нож Невилла, но он так увлекся наблюдением за летающими по лавке цветными лентами и ножницами, что совершенно забыл попросить показать эти вещи сначала.

Каждый свёрток был оформлен точно так, как надо, — будто Определитель подарков понимал, какая обёртка отразит характер каждого из друзей, и диктовал ножницам, что делать. В грязно-розовую бумагу с медленно перемещающимися, сверкающими, точно млечный путь, серебристыми разводами были завёрнуты, перевязанные белой кружевной тесьмой, спицы Гермионы, аккуратно уложенные вместе с инструкцией в широкий плоский чехол. Игровой таймер для Рона расположился в коробке с обёрткой из яркой, цветной бумаги с крупным геометрическим узором, где палочки, квадратики, треугольники и кругляшки прыгали и будто бы подталкивали друг друга (особенно старались, похожие на мячи, красные и оранжевые кругляшки), создавая хаос. Нож Невилла в объемистой коробке (лавочник уговорил Гарри выбрать к нему ещё и кожаный чехол с креплением на ремень), тоже с инструкцией и описанием свойств, был упакован в бежевую бумагу, по которой между бледно-розовых цветов порхали маленькие яркие бирюзовые птицы, подныривающие под темно-бирюзовую тонкую тесёмку в тон — или делающие вид, что садятся на неё, зацепившись коготками. Чайник Люпина оказался в простой гофрированной светло-коричневой бумаге; перевязали его тёмно-бордовой лентой. Ремень Снейпа разместился в коробке с шелковым тёмно-зелёным бантом, похожей на упаковку для плоского торта: в тёмно-оранжевой бумаге, по которой то и дело проходили как будто огненные всполохи.

Гарри замер, любуясь на каждый из подарков в отдельности: неужели это получат его друзья? Неужели у него теперь появились люди, которым можно отправить нечто подобное..?

— С вас пять галеонов, три сикля и пять кнатов, — опустил его с небес на землю хозяин лавки. Гарри побледнел: в кармане у него лежал только сикль Снейпа. Он отпрянул от прилавка, закрыв лицо руками. Как можно было! Набрать столько подарков, завернуть их в такие упаковки, потратить столько времени лавочника, совершенно забыв, что у него при этом практически ни монеты за душой!

Гарри не мог вымолвить и слова от стыда. Просто не мог сказать «извините, я ошибся, у меня совершенно нет при себе денег». Вместо этого он бросился из лавки, отбежал на приличное расстояние и сел на ступеньки какого-то бара, обняв себя за колени. Горло сковало, и хотелось рвать на себе волосы: а ведь подарки ещё и отправить надо! Как можно было не подумать! Всё потому, что в Хогвартсе всё само собой появлялось, и он даже не помышлял — ни о еде, ни о том, чтобы покупать что-то. Ни о каких деньгах! И ведь они у Гарри были, просто он не удосужился заранее об этом позаботиться!

Он несколько раз с досадой ткнулся лбом в колени и заплакал. Начался снегопад. Какие-то развесёлые люди потеснили его дверью, по очереди выходя из бара и поскальзываясь на заледеневших под взъерошенным мальчиком ступенях…

— Гарри, — раздался рядом знакомый голос. Гарри почувствовал, что его поднимают за плечо. — Идём на почту, а то мы и так… задержались. К вашему сведению, было бы неплохо создать отталкивающий осадки купол над вашими покупками, а то, по всей видимости, они скоро вымокнут.

Гарри отнял руки от лица, выпрямляясь.

Снейп уже шёл по тропинке к почте на холме, левитируя перед собой гору цветных коробок. То ли снег, то ли дождь крупными каплями-комками валил с неба, тая на макушке профессора, но оставаясь в складках его водоотталкивающей мантии.

Гарри помчался со всех ног, вытирая слёзы рукавом.

* * *

Один из подарков он постарался как можно незаметнее запихнуть в мешок, пока Снейп подписывал адрес на записке к Люпину.

— Я верну вам, как только побываю в Гринготтсе, — фраза перемежалась упрямым шмыганьем. — У меня есть деньги! — Профессор едва заметно кивнул. Гарри достал подаренный Гермионой блокнот и с решимостью записал туда всё до кната — и с почты, и из магазина.

— Это последняя? — спросил Снейп, выходя за порог.

Гарри кивнул, глядя за тем, как огромный филин исчезает в небе, унося в когтях чайник для Люпина. Каждый подарок был дополнительно упакован в невзрачную мешочную бумагу, чтобы мокрый снег не испортил обёртку.

Снейп протянул Гарри руку, и они аппарировали из Хогсмида, появившись в каком-то контрастном, совершенно не заснеженном городе, — или пригороде; очень грязном и, по первому впечатлению, крайне опасном.

Над одинаковыми, точно скопированными друг с друга трехэтажными домами мрачных улиц — чёрных, будто всё на них было сделано из гудрона — опустился густой туман, смешивающийся с фабричным дымом из нескольких громадных, зловеще возвышающихся над этими домами труб. Гарри поёжился, но Снейп, крепко держа его за ладонь, нырнул в одну из улиц. Он шёл так, будто не замечал ничего необычного вокруг, точно сапоги какого-то человека, издающего странные звуки в проулке слева, не подёргивались в нескольких метрах от него; точно стая из восьми собак, клацая зубами, не пробежала мимо них, ища, чем бы поживиться и сверкая голодными глазами во все стороны. Он шёл так же спокойно, как забирался по холму в Хогсмиде. Они свернули пару раз, — в какой-то момент Гарри увидел неподалёку несколько человек, сидящих прямо на земле и что-то вопящих пьяными голосами, — и оказались перед двухэтажным пошарпанным строением. Снейп нажал на ярко отполированную ручку двери и пропустил Гарри вперёд.

Дверь за ними с щелчком закрылась, наглухо отрезав все звуки внешнего мира.

Гарри оказался… В сумрачной гостиной. Слева от входа была низенькая дверь на кухню, далее по часовой стрелке — угловой книжный шкаф с парой кресел и столиком, камин, узкая лестница наверх, просиженный диван… Но удивительнее всего было то, что справа на тумбе — которая представляла собой развёрнутый экраном к стене телевизор на ножках, — стояла небольшая ёлка, над которой, материализуясь из воздуха и исчезая, не успев коснуться окружающих предметов… Кружился снег. На ней не было ни одного цветного шара, — только нетающие тонкие сосульки, — но ёлка казалась самой волшебной, которую Гарри только видел в своей жизни.

Снейп, не шевелясь, наблюдал за мальчиком, медленно положившим мешок на диван и подошедшим к ёлке. Так же неверующе, как Гарри смотрел на ёлку, Снейп смотрел на него. Странное чувство, будто бы он украл что-то — что-то, что и так принадлежало ему, — переполняло его. Будто бы он не имел права приводить мальчишку сюда или видеть то, что было перед его глазами. Будто бы он не имел права на восторг Гарри, обращённый к нему, и затапливающий всё его существо.

Интересно, подумал Снейп, рядом ли сейчас она.

И на него нахлынуло ощущение, будто Лили совсем рядом, и, как тогда, в Библиотеке, держит его за руку. Просто он сам не настолько чувствителен, чтобы кончики пальцев ощутили её кожу сейчас. Но он знал, что, стоит ему захотеть, он увидит её снова, и она скажет ему, что он правда имеет право делать то, что делает. Он просто это знал.

Гарри обернулся, улыбаясь самой сияющей из своих улыбок: как тогда, когда в Большом Зале Снейп сказал, что понял, откуда берётся информация об их школьных днях.

— У меня для вас подарок, — сказал мальчик, потянувшись к мешку. Снейп сунул руку за пазуху и достал оттуда тёмно-серый свёрток, перевязанный почти чёрной лентой.

— Меняемся, — предложил он.

Гарри протянул ему свой.

В узкой чёрной коробочке оказался очень короткий серебряный кинжал — длиной чуть больше ладони (вместе с рукоятью), по которой, повторяя фигуру изображённой на ней змеи, струилась гравировка: «Этот нож — собственность Принца-полукровки». В сквозное отверстие на рукояти была продета длинная серебряная цепь без застёжки — явно для ношения на шее. Гарри тут же надел ее через голову и вытащил кинжал из миниатюрных ножен. По всей длине лезвия прошла будто… Впаянная полость, по которой, как за стеклом, что-то переливалось.

— Яд василиска, — будничным тоном пояснил Снейп. — Там колба со специальным устройством только на выход; то есть, никаких посторонних субстанций в колбу не попадёт при... использовании. Хватит... Надолго. Гоблинская работа. Лучше спрятать поближе к телу, использовать с умом и… Постарайтесь не порезаться, — добавил он иронично, вскрывая подарок от Гарри. — Кстати, как вам псевдоним?