Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Отец и сын Дурсли на два голоса храпели, напрочь заглушая вой бури за окном, да ещё словно соревнуясь, кто громче да экзотичней выдаст руладу. Хоть бедолаги и накрутили на себя всё тёплое, что возможно, включая местные заплесневелые покрывала и соломенные тюфяки, но всё-таки простыли. Мне же эти ночные температуры (12,7 градусов Цельсия) были нипочём. Просто время от времени концентрировал внимание на магическом ядре, и меня тут же окружало приятное тепло, словно невесомый мех укутывал плечи на полчаса.

Я покосился на кучку углей в камине, которые Вернону так и не удалось зажечь. Он извëл на растопку все пакетики из-под чипсов и чеки, что нашёл в карманах, но без успеха. У меня же хоть руки и чесались исподтишка бросить «инсендио», но сдерживался. Пока магия под запретом. И сам понимаю, да и Петунья строго не рекомендовала, когда ещё были наедине в Литтл-Уингинге. И после третьего повтора «нерекомендации», когда я в сердцах сказал ей взять с меня непреложный обет, раз не верит, что я сорвусь и сотворю им с Арабеллой такую подставу, сначала разоралась, а потом и вовсе разрыдалась. Так что пришлось мне обнять и шептать своей, оказывается, не такой уж и стальной тётке успокаивающие глупости.

И вот сейчас Петунья о сне даже не вспоминает. Сидит на кушетке, подтянув колени к подбородку, упëршись спиной в каменную кладку. Ведьму тоже не беспокоит прохлада, а вот что беспокоит… Она, определённо, ждёт ночного визитёра. Не просто так недовольно сжала губы и упëрла взгляд в дверь, заложенную длинным деревянным засовом. Да еще на скулах время от времени поигрывают желваки.

Я вспомнил речи миссис Фигг, что, дескать, ведьмы от магов никак не зависят. Ну да, вот вообще и никак! И тихонько вздохнул. Не зависят, как же. До тех пор, пока магу что-то от них не понадобится.

Поворот кулака вниз, потом поворот, словно удерживаешь рукоятку и… вот она, короткая, изогнутая пистолетом боевая палочка, появляется в ладони. Теперь в обратном порядке, чтобы исчезла. Это магии не требует, а вот тренировки очень даже. Так чтобы возникала иллюзия, что достаю из кармана, или из-за пояса, да хоть из рукава. Лишь бы у знающих людей не возникла мысль об артефактных ножнах.

В домене Уэлсли я каждый раз брал тот инструмент, что требовался для конкретной задачи. Но перед отправкой из уютного магического владения Флоримон мне буквально всучил браслет-ножны револьверного типа с магазином на шесть артефактов. Считай, всё время «прощания» спорили.

Я считал, что в принципе светить перед волшебниками «левыми» палочками не стоит. Флоримон же напирал на то, что не известно, к чему меня готовит Дамблдор или иной какой маг, из-за которого я вынужден торчать у маглов. Поэтому набор специализированных инструментов в Хогвартсе, или куда жизнь забросит, в принципе повышает мои шансы на… в общем, шансы!

Пояснить «за канон» я ему, конечно, не мог, тем более, сам не был особо уверен, что следую ему. Ну а довод «не светить» Флоримон мигом поборол, пояснив, что никто этот браслет не увидит. К тому же, он активирован в режиме «футляр», и сами палочки в ладонь прыгать не будут. Никакой демаскировки.

Собственно были в оружейке Уэлсли ножны и попроще, на одну-три палочки, но вот только без скрыта. Кроме уникального функционала, сам наруч на половину предплечья выглядел невероятно дорого (золото, плетëное в виде кельтских узоров, хитро гранëные изумруды, складывающиеся в затейливые руны).

И вот, как только я осознал его ценность и редкость, против восстало моё внутреннее «лордство» и начало колыхать эмоции мощными волнами неприятия.

Впрочем, эта накачка «от предков» быстро снизила давление, когда сквиб, пояснил, что это, с его стороны, не подарок, а «вложение»… Отследив острым взглядом мою реакцию, понимающе кивнул и отправил Милли в библиотеку за книгой. «Жёлтую на третьей полке, там название на три строчки…»

После её доставки и минутного чтения, взмахнув палочкой, произнес:

— Браслет оный — не дар есть, а врéменная плата.

Эта странная фраза заставила моё родовое негодование уняться, и я пообещал себе обязательно позже узнать, «что эта фигня значит».

Я погладил изумруды, которые в колеблющемся на сквозняке пламени свечи играли оттенками, направляя лучи света друг в друга и, как-то изгибая, вплетали их в металлический узор. На окружающие же предметы, вопреки всем законам физики, отсветы не падали.

Потолка под крышей в хижине нет, углы теряются во тьме, и что там шебуршится под коньком на высоте четырёх метров, рассмотреть без моих очков сложно. Но артефактные очки Поттера в магловском мире незаменимы, поэтому наглую морду мыши, высунувшуюся из щели в дранке, я вижу отчётливо. Обычная любопытная мышь, без крохи магии. Я тронул дужку очков пальцем и хмыкнул. Вот регулировать фокусировку и мощность, чтоб уличная магия в домене не била кувалдой по глазам, учился долго. Всё-таки это комнатный инструмент артефактора…

Кстати, по моим внутренним часам уже без одной минуты полночь.

Тук-тук-тук.

Стук в дверь оказался вполне умеренным, но заставил пружиной подскочить Вернона, словно тот и не храпел только что, заглушая бурю. Он бросил бешеный взгляд на дверь и завопил:

− Не пускать! Нечисть не может зайти без приглашения!

Он отшвырнул одеяла на сонно хлопающего глазами Дадли и метнулся в угол, где стояла приготовленная вечером двустволка.

ТУК!

Один уже совсем не вежливый удар — и из середины двери вылетела щепка. В щели мелькнул толстый палец, одним рывком сбрасывая засов. В дверной проем, наклоняясь плечом вперёд, шагнул лохматый бородач метров трёх ростом. Свеча на полке вспыхнула сильнее, и великан прогудел с обидой в голосе:

− Я не какая-то нечисть, а Рубеус Хагрид. Смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Не больше и не меньше!

Дядя вцепился в двустволку и с ужасом в глазах стиснул её в руках, не решаясь направить ствол на пришельца. Но завопил ещё громче:

− Это частная территория! Вы не имеете права входить без приглашения! Я имею право на самооборону!

Мне захотелось закатить глаза в стиле «Ох, боже ж мой», да Хагрид отреагирует, если разве что из гранатомета расстрелять, а двустволка максимум шубу ему попортит. Хагрида слова дяди тоже рассмешили:

− Ох-ох… Великий магл попробует меня выгнать?

Дурсль вжался в угол сильнее, стиснув оружие побелевшими пальцами, но великан уже не обращал на него внимания, оглядев комнату, четко зафиксировав взгляд на мне. Улыбнулся уже добродушно.

− Здравствуй, Гарри. Моё имя ты уже слышал. И пришёл я именно к тебе. До тебя почему-то не доходят письма, видать, перестарались с защитой. Вот директор Хогвартса Альбус Дамблдор попросил меня лично привезти конверт с приглашением.

Громила, удерживая кончиками пальцев уголок конверта, протянул мне послание, исписанное знакомым готическим шрифтом зелёных букв, и добавил уже с ноткой неуверенности в голосе:

— Ты ведь всё, надеюсь, уже знаешь о Хогвартсе? Школе чародейства и волшебства?

Я же, кажется, вполне понял, почему отправили именно Хагрида. Его буквально окутывало облако жизненной силы. Так ощущался огромный избыток праны, о чём я раньше знал лишь теоретически. Похоже, если полувеликан к кому-то ощущал расположение, оно чувствовалось, как волна покровительственной доброты, которая очень располагала к себе животных и детей.

На ум приходил образ огромной курицы-наседки из детства, которой подсовывали для высиживания самые разнообразные яйца. Цыплят, утят, гусят, индюшат — всех высиживала и потом растопыривала крылья, готовая защищать всех. Помнится, по запарке и котят тоже защищала, которые залезали в пушистую птичью кучу просто погреться, и шугала удивлëнную кошку, явившуюся забрать свой выводок, выпадами клюва.

Ну а моя взрослая часть чувствовала его, словно гигантского слона с миллионом единиц здоровья. И не сложно понять, что взрослые люди просто инстинктивно заходятся от ужаса, что в принципе не могут никак совладать с подобным существом, взбреди ему вдруг в голову желание шлепнуть ладонью по макушке. Так что общую книжную нелюбовь лордов к Хагриду вполне понимаю. Особенно если он ещё и действительно к магии устойчив. У меня же в принципе никогда не существовало страха перед тем, что невозможно уничтожить, да и «родовая» часть согласно помалкивала.

Все это промелькнуло в голове мгновенно, пока я брал конверт, ещё и параллельно размышляя, как вообще срабатывает магия сломанной печати. Поэтому, мельком глянув на послание, сказал:

— Знаю не многое. Просто всегда ощущал «что-то» в себе. И думал, что экстрасенс. Ну и то, что таких детей где-то в особенном месте должны учить, тоже предполагал. Потому что «это», что, вероятно, и является магией, довольно опасно…

Так, Хагрид начинает хмуриться и, похоже, сейчас разразится гневной тирадой насчёт «ах-ах, как посмели». Поэтому добавим взгляд котика и «детскости»:

— Хагрид, а ты мог бы зажечь огонь магией? И почему ты приехал так поздно?

Великан поперхнулся, проглотив негодование, и смущëнно кашлянул:

— Да, огоньку не помешает, — он небрежно махнул зонтиком (чёрт возьми, действительно розовый(!) зонтик), и угли камина обняло магическое пламя, тут же заставив загореться и эти чёрные камни.

Дадли поражëнно вскрикнул, Петунья же, напротив, отстранилась подальше. Понятно. Опасается хапнуть магии и начать порастать тут на глазах сына и мужа грибами. Я же обратился к Вернону:

— Дядя, поставь, пожалуйста, ружьё в уголок. Никто никого не собирается обижать. Просто возникло небольшое недоразумение.

Однако Вернон не отреагировал. Всё ещё, похоже, под воздействием зелья Снейпа. Надеюсь, зельевар не сидит тут где-нибудь в углу, дирижируя из невидимости его действиями. А Хагрид же пояснил поздний визит:

— До портала пришлось часов шесть лететь, да ещё он только ночью открывается. Не каждый меня перебросить-то может, да вместе с мотоциклом. Что-то там из арифмантики, профессор мне пояснял, но я не понял. Не очень я с цифрами… того-этого. Магловский мир большой, не так просто, значицца, всё.

Хагрид пожал плечищами и, вдруг перестав мямлить, проговорил:

— И как раз на день рождения твой же получается! С одиннадцатилетием, Гарри! — великан вынул из-за пазухи коробку и, как фокусник, дёрнул за петельку сверху, показывая довольно большой торт. — Это тебе! У Фортескью взял, у них самые вкусные, а надпись сам сделал.

— Спасибо, Хагрид.

От торта пахнуло сливочным кремом, коржами и фисташками. Согласен, слюна наворачивается, но он что, реально ждёт, что именинник начнёт прямо сейчас есть торт — после таких-то новостей?

Я с опаской распечатал конверт, но с облегчением выдохнул, поняв, что слом печати, очевидно, означал всего лишь сообщение о получении письма адресатом. Пробежал взглядом многочисленные имена и звания Дамблдора и поднял взгляд на великана:

— Хагрид, но где покупают все эти странные вещи из списка? Да и денег у меня нет…

Тут вновь подал голос Вернон:

— Ни в какой Хогвартс он не поедет! Мы обязаны присматривать за мальчишкой, но как это делать, если он уедет?

Хагрид покосился на так и сжимающего ружье Вернона и, вздохнув, присел на крякнувшую под его весом софу. Устало вытянул ноги и презрительно пробурчал:

— Да не бойся, Дурсль. Никто тебе финансирование не порежет. Поттеры — старое и не бедное семейство. И покровителю проще оставить всё как есть, чем заново передоговариваться с гоблинами о переводе галеонов в фунты. Так что, Гарри, ты тоже не волнуйся, твои родители позаботились с самого твоего первого дня рождения о том, что ты никогда не будешь бедствовать.

Тут подала голос Петунья:

— Но как тогда присматривать за племянником? Ваш директор на этом особенно настаивал, когда являлся пояснить, почему бросил ноябрьской ночью Гарри у двери, в корзинке, как щенка какого.

Хагрид нахмурился:

— Я не знаю, о чём вы там договаривались, но Светлый Лорд из-за каких-то монет или бумажек не пойдёт против своей магии, которая требует справедливости, добра и верности. Тем более — великий волшебник и просто хороший человек Альбус Дамблдор.

Хагрид, пока говорил, шарил в карманах и, наконец, с последней фразой вытащил с удовлетворëнной улыбкой свёрток, от которого поплыл мощный запах копчëного мяса. Ворчание сменилось уже более добродушным:

— Хогвартс — самое безопасное место волшебного мира. Есть кому присмотреть за Гарри и без вас. И никто с маглов не спросит, пока он под крылом у волшебников.

Великан вытащил из-за пазухи ещё и внушительный закопчённый чайник. Шуба-то у него, похоже, не простая, как минимум, карманы с расширенным пространством. Он вновь взмахнул зонтиком и, видимо, не рассчитал объëм «агуаменти» — пара литров воды выплеснулась, отбросив крышку. Великан этому ничуть не смутился, выплеснул на пол ещё с литр, чтоб дать пару объëм. И пояснил:

— Чаёк-то лучше заваривать на огне. У нагретого магией вкус совсем не тот. Мне перекусить нужно, а то чёй-то проголодался сильно, в вашей-то пустоте столько часов болтаясь.

Петунья напряжённо проговорила:

— Ничего у него не берите!

На что Хагрид, вновь помрачнев, проговорил:

— А вам, Дурсли, я ничего и не предлагаю… Мерлин! Глупый мальчишка!

На Дадли, похоже, аура «добродушной курицы-наседки», которая окружала великана, тоже подействовала успокаивающе. И боялся он бородача разве что первую минуту, а потом уже просто любопытствовал. Любопытство же поборол голод, когда он увидел презентованный мне торт. И так-то в животе бурчит, а ещё и любимое сладкое блюдо… В общем, братец, пока остальные разговаривали, уже какое-то время хватал перемазанными кремом пальцами куски и совал в рот, ещё не успев прожевать предыдущие.

Великан вскочил и задёргал кончиком зонта в каком-то витиеватом жесте. Дадли поперхнулся, покраснел и, как огнетушитель, с рёвом изверг из себя фонтан пены. Хагрид же окончил жест резким рывком, словно подсекал рыбу. Пижамные штаны парня лопнули, и в брешь выскочил кривой голый хвостик.

Дурсли в ужасе завопили, я же ощутил тяжело колыхнувшийся гнев. Еле сдерживаясь, холодно вопросил, кивнув на схватившегося за ягодицы перепуганного Дадли:

— Не понял, Хагрид, зачем это…

Великан потёр переносицу и рявкнул всполошëнному семейству:

— Да заткнитесь вы! Маглам нельзя волшебное. Экскуро!

Движение зонтом — и пена, заляпавшая лежанку, исчезла, как, впрочем, и остатки торта, на что Хагрид лишь дёрнул щекой в досаде. Его огромная ладонь прижала мечущегося мальчишку к кровати, вторая же дёрнула за бороду.

— Это, значицца, если магловская зверюшка какая сожрёт что с магией, надо сразу убрать. Наружу. А то внутри та начудить может какую-нибудь дрянь. И смертельную тоже. Вот что не перешло в тело, вышло пеной. А что уже начало действовать, вышло вот так… гм. Трансфигурировав кожу в хвост.

Хагрид задумчиво дёрнул завиток, торчащий из пижамы Дадли, на что тот сдавленно пискнул, а великан озадаченно договорил:

— И мышцы немного трансфигурировали, и вообще-то часть позвонков… Это проще всего, вот если магию не вывести, то глаз какой-нибудь на печени бы открылся или лёгкое в желудке вдруг проросло, это было бы жутко. А так просто хвост, ему даже не больно.

Петунься аж взвизгнула от избытка чувств:

— Ну так убери ЭТО! СРОЧНО!

Я кивнул и вопросительно поднял бровь:

— Хагрид, больно или не больно — не обсуждается. Нужно сделать «как было». Или ты не можешь?

Великан смущëнно пожал плечами:

— Я-то быструю помощь сделал, как обычной магловской животинке. Но для человеческого-то существа лучше из Мунго целителей прислать. Они-то побольше меня соображают в таком вот… Ну или магловские целители, тоже неплохо отрезают хвосты там лишние, пальцы или уши. Называют этим… атавизмом. Или мутанцией.

Я отвёл ладонью ствол ружья, которое Вернон, уже красный как рак, навёл на великана. Покачал головой, внушительно глянув на Петунью, уже набравшую полную грудь воздуха для очередной гневной тирады. И похлопал по спине Дадли.

— Мутацией, Хагрид. Мутацией. Так, народ. Ничего непоправимого не произошло. Магия, как я понимаю, обычным людям опасна, но опасность Хагрид убрал. Он сообщит специалистам из… Мунго, да? Видимо, врачи, которые как раз и занимаются последствиями магических воздействий… Сейчас сообщит, да, Хагрид?

— Да-да, конечно, — великан суетливо пошарил в карманах и через пару мгновений выхватил оттуда крупную сову. Я, уж на что привыкший к магии, и то удивился, а поражённый Дадли забыл даже жалостно хныкать.

Над кусочком многократно выскобленного пергамента запорхало длинное пёстрое перо неведомой птахи, исчеркав его корявым, но вполне разборчивым почерком.

Мунго, отдел маглов, Елене Дагворт

Вывел магию у ребёнка-магла полноценным хвостом. Надо хвост зачистить. Магл допущенный, брат волшебника. Работников памяти не беспокой.

Хагрид

Великан дунул на пергамент, подсушивая чернила, и ловко скрутил в маленькую трубочку. Глазом не успел моргнуть, как он выдернул из бороды несколько волосков и мигом прикрутил ими послание сове к лапе. Распахнул дверь и зашвырнул пернатую в бурю. Затем с видом, словно смс-ку послал, вынул из пламени камина как раз закипевший чайник.

— К обеду целительница прилетит. Поправит малому… гм, спину. Как тебя, Дадли, да? Вот у меня тут орешки есть. Пощёлкай. Это магловские, по дороге прихватил, их можно.

Огромная, как лопата, ладонь Хагрида черпнула в недрах шубы и высыпала на софу целую горку лещины. Дадли неуверенно посмотрел на родителей, но потянулся к орешкам. В мягкой скорлупе, молочные ещё. Я предложил калить их на сковородке и по лачуге вскоре плавали приятные запахи. Я же отдал должное копчёному мясу какого-то волшебного, судя по мощному насыщенному вкусу и растекающейся по жилам магии, существа. Да и чай отдавал мятой и другими бодрящими травами, названий которых я не знал.

Петунья так и не рисковала приближаться к источникам магии, а вот Вернон вскоре положил ружьё на софу и подтянулся поближе.

Информация о том что я «избранный», ещё в пелёнках уничтоживший страшного волшебника, прокатилась под моё скептическое хмыканье без эксцессов. Как и нахлынувшая печаль от эмоциональной части мальчишки после рассказа о смерти Поттеров. У Дурслей же, похоже, приключение с «хвостом» пережгло все эмоции. Основное нежелание «отдавать племянника», видимо, шло из опаски лишения попечительских доходов. Но Хагрид сразу пресёк эти страхи, лишив Вернона подпитки для выпадов. И действие зелья на него, видимо, заканчивалось, поскольку он то и дело оглядывался, словно спрашивая себя, «какого чёрта вообще привёз семью на этот богом забытый островок».

Опять же и отношение Петуньи-ведьмы к сестре-магине было хоть и сложным, но отнюдь не плохим. А когда Хагрид ещё приклеил смолой по углам несколько светящихся слабым светом еловых шишек, определённо почувствовала себя лучше. На мой же вопрос великан пояснил, что это сборники случайной магии, сутки где-то будут работать, потом рассыплются в прах. Так-то невелика концентрация остаточной от заклинаний, вряд ли повредит, но чтоб вообще не рисковать — пусть будут.