Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Чёрные, поблескивающие в свете камина глаза Хагрида светились живым умом и проницательностью. Соображал великан, похоже, очень неплохо, ловко по ходу общения скорректировав данную ему по сценарию установку «защиты униженных и оскорблëнных волшебников путём унижения и оскорбления мерзких маглов».

И, похоже, расклад, когда маленький Гарри сам защищает пусть и довольно неприятных маглов, ему самому нравился гораздо больше предписанного. Физическое его добродушие, основанное на избытке жизненной силы, похоже, имело и личностную составляющую. Поэтому, считывая мои эмоциональные реакции, он с лёгкостью и немалым удовольствием растопырил свои «крылья несушки» и на моих родственников-маглов, что меня вполне устраивало.

Дурсли смогли даже расслабиться в его присутствии. Особенно когда он многословно заверил в компетентности целителей Мунго, что, по его словам, могут вообще всё и даже больше. Дадли даже повёлся на мои рекомендации «научиться вилять хвостом», пока возможно. И даже искренне расхохотался, когда понял, что усилием каких-то мышц может распрямлять три завитка в один изогнутый кренделем хвост.

Но вскоре Дурсли удалились в соседнюю комнату, оставив магов ночевать в каминной, когда великан начал слишком смачно зевать и клевать носом, да слишком часто прерывать словесные конструкции фразой «того-этого». Очевидно, сомневаясь в правильности своего поведения, не оговоренного с боссом. Хотя, может, я накручиваю себя послезнанием, и он просто устал да хотел спать.

* * *

— Мерлин! Это же… Гарри Поттер!

— Тише, Лена. Парень вчера поздно заснул и…

— Уже проснулся, — сказал я. Действительно, от звука собственного имени как включился, мгновенно сбросив дремоту.

Следом я с трудом откинул тяжёлую шубу, которой ночью меня укрыл великан, и выпрямился. Хагрид держался середины комнаты, чтоб не стучаться головой о скосы крыши. Был бы потолок, вообще бы мог только сидеть. Кстати, возможно, ещё поэтому была выбрана эта древняя хижина. Хотя, с другой стороны, что мешало бы волшебнику удалить мешающее препятствие одним заклинанием?

Хранитель ключей заложил большие пальцы за широкий ремень, прихвативший кожаный жилет, под которым виднелась тëмно-красная рубаха. А рядом с ним улыбалась невысокая женщина неопределенного возраста в ярко-лимонной мантии. Самым примечательным в её внешности были морщинки, короткими отрезками исчертившие лоб, прозрачные васильковые глаза и висящий на правом ухе фонендоскоп… гм, то есть, нечто похожее на фонендоскоп. Трубка кольчатая, а металл определённо заменён костью.

— Целитель? Моё почтение. Я не пропустил ничего интересного?

Хагрид хмыкнул:

— Да чего там интересного-то? Лена палочкой помахала полминуты, братец твой и обесхвостел. Хе-хе… Гм. Елена Дагворт. Гарри Поттер. Представляю, значицца.

Женщина же строго свела брови:

— Очень приятно. Но Хагрид, вот как ты вообще догадался так безответственно притащить сюда магическую пищу да ещё оставить её без присмотра!? Маглам же она инстинктивно кажется невероятно вкусной! Тем более детям. Хорошо хоть и криво, но всё-таки сумел купировать… Ох, ладно. Прости, Гарри, но смотреть там действительно было не на что. Достаточно простая операция.

Хагрид смущëнно покашлял и пробурчал:

— Ну да, простая. Однако, на дорогу только часов пять ушло, да?

— Семь. У меня обычная самодельная метла, а не зачарованная гоночная.

К счастью, руки мне тут пожимать и фанатично пищать, вроде бы, не собираются. Хотя поначалу и хотели. Надо поддержать профессиональное обсуждение, а заодно узнать ещё кусочек информации. Я удивлëнно поднял брови:

— Мне казалось, волшебники как-то быстрее должны перемещаться. Нет?

Елена вновь широко улыбнулась:

— В незнакомое место магловского мира да по слабому маяку приходится своим ходом. А вот обратно в Лондон я уже аппарирую. Конечно, до следующего дня уже буду только отсыпаться и отдыхать, ни на какую серьёзную магию уже не способная.

Я кивнул и добавил восторга в голос:

— Хагрид, а мы тоже аппарируем?

Великан покачал головой, а целительница посуровела и безапелляционно заявила:

— Ни в коем случае! Аппарация запрещена до совершеннолетия. А уж парная тем более! Хагрид, и не вздумай!

— Да я чё, того-этого! Даже и не думал! — возмутился великан. — Мотоцикл вон стоит под навесом. На нём и полетим с Гарри. Он в коляске ещё и отоспится, как надоест на облака смотреть. Уютная, значицца, очень коляска.

Из соседней комнаты появилась суровая Петунья, прямая, словно палку проглотила. Губы поджаты, рука обнимает Дадли за плечи.

— Я очень вам благодарна, Елена. Но… зашивать ребёнку штаны магией уже не стоило. С иголкой и ниткой я уж как-нибудь справилась бы сама!

Целительница развела руками и вновь добродушно разулыбалась:

— Ох, не беспокойся, дорогая. Моё «Репаро» просто срастило кончики ниток, восстановив их целостность. Никакой остаточной магии. Это профессиональное. Я специализируюсь на магических ранах маглов, поэтому умею очень хорошо дозировать магию. В малых количествах она безопасна и обычным людям. Но, конечно, недопустимо, чтобы всякие болваны, — она внушительно посмотрела на Хагрида, — разбрасывались заклятьями, где не положено!

Великан потупил взгляд, а губы Петуньи дрогнули в лёгкой улыбке, настолько целительница к себе располагала. Дадли же вывернулся от матери и потребовал у Хагрида ещё орешков. И пока великан шарил по карманам, выгребая всё, что там осталось, Елена выдала Петунье лимонную карточку, сказав что если, не дай бог, какие проблемы с волшебством возникнут, вызывала бы её напрямую.

— Согнуть и вызвать по имени. Я тут же услышу и отвечу. И да, эта карточка сработает, как хороший(!), — она вновь обвиняюще глянула на великана, — маяк, по которому аппарирую в ближайшую известную мне точку, а оттуда долечу метлой. Не придётся держать едва ловящееся направление, как ищейке по ветру.

Хагрид, тем временем, высыпал Дадли ещё горсть орехов, после чего складывал обратно пергаменты, кисточки на нитках, связки ракушек, монетки и прочий хлам, который попутно выудил. И обвиняющий тон настиг его как раз, когда он пытался запихать обратно за пазуху сову, недовольно сучившую лапами, явно не желая возвращаться в карман. Он покраснел и пробасил:

— Ну, извиняй. Маяк лепил на коленке, и не специалист я в этом. Кто же знал-то! Я с лесом и зверюшками на «ты», а тут-то это вообще!..

* * *

Распрощались мы с целительницей и Дурслями минут через десять, после чего разошлись в разные стороны.

Могучий чёрный байк был Хагриду под стать. Он очень органично смотрелся на нём со своей бородищей и шубой. И здоровенная коляска ничуть не портила вид мотоцикла, а напротив, создавала устойчивую трехколесную композицию. Монументальную я бы даже сказал. Эмблема серебряного волка в прыжке сбоку на баке так и требовала вопросить о Блэке. Но нужно было ждать, когда великан сам заговорит об этом. Нюансов отношений Хагрида с Дамблдором я не знаю, но великан определённо уважает директора. Очевидно, есть за что. Вопрос: есть ли за что уважать его мне. Директора-то…

Мотоцикл взревел и метров за двадцать разбега взлетел в воздух, после чего великан завалил его на бок, входя в воздушный вираж, и дал по газам, так что внутренности слегка ёкнули от перегрузки.

Коляска действительно оказалась удобной. Оборудованная чем-то вроде гироскопа, она не отклонялась больше двадцати градусов, как бы мотоциклист ни раскачивался в воздушных потоках. И как бы лесник ни крутил руль, стремясь держаться под густыми облаками. Кожаное сиденье, подогрев, невидимые, но плотные силовые поля, не позволяющие вывалиться, ещё и отбрасывали потоки ветра в стороны. К сожалению, они и почти все слова Хагрида с объяснениями отражали так, что их уносил ветер. Уловил своим обостренным слухом лишь обрывки о том, что маглооталкивающие чары скрадывают и шум мотора, и вид. Можно лишь сверху мотоцикл заметить, но и то лишь как световое пятно, которое разве что с самолёта можно увидеть, как НЛО. Но и от самолёта можно включить встроенную дезиллюминацию да пустить иллюзию, которая может двигаться со скоростью света, как солнечный зайчик от зеркала. Магловские самолёты Хагрид уважал и восхищался железными птицами. Так, наверное, современники восхищаются египетскими пирамидами. Мол, имея такую примитивную механизацию, вон какие громады создали. Причём, имея в виду, что современной техникой такие сложить вообще не проблема, появись в таком надобность.

Мероприятие с поездкой сбрендившего от жадности Вернона на островок в море, наверное, имело какой-то смысл для настройки Поттера. Выкрутить на максимум негатив «магловского» мира для того, чтобы волшебный показался контрастно положительным.

Дядя определённо собирался держать семью на разрушенном маяке до начала занятий в Хогвартсе, предполагая в своём затуманенном зельями разуме, что этого будет достаточно, чтобы воспрепятствовать отправке туда племянника. И, как минимум, год ещё обеспечивать семью дополнительным содержанием, к которому за эти годы уже изрядно привык.

В общем, под эти размышления, как Хагрид и предсказывал, я сладко заснул и проспал до самого Лондона. Однако, едва под колёсами застучало бетонное покрытие, как плохая посадочная полоса, заставляющая мотоцикл подпрыгивать, я тут же проснулся, как раз, чтобы обнаружить, как Хагрид заруливает на стоянку, уставленную разномастной техникой. Автобус без колёс, из выбитого окна которого торчит коленом печная труба, бельевые верёвки, на которых колышутся разноцветные тряпки, бегают и наперебой орут какие-то дети, пятнистый пёс гавкает на лениво растянувшуюся на ветке кошку. Старинный «фольксваген» соседствует с последней моделью Мерседеса, на капоте которого целуется взасос сладкая парочка, а дворник, что тащит куда-то связку лопат и жуёт чадящую сигару, неодобрительно на них посматривает. Причём основное неодобрение, очевидно, направлено на каблуки девушки, которыми она скрипит по металлу.

— Хагрид! Старый ты бугай! Неужто решил у нас снова зависнуть? — воскликнул колоритный мужичина в майке не по размеру, оставляющей торчать наружу пупок внушительного живота. Он распушил щелчком пальцев топорщащиеся рыжие бакенбарды и от избытка чувств хлопнул по столу, на котором подпрыгнула початая пинта пива.

Великан заглушил мотоцикл рядом с ним и неспешно перешагнул через сиденье, выпрямившись.

— Здоров, О'Хара, — буркнул великан, улыбаясь в бороду, — нет, я проездом. Мелкого подвожу.

Хагрид взъерошил мне волосы и швырнул толстяку ключи, добавив:

— Присмотри пару дней за моей малышкой. Погонять приспичит — только на моём бензине! И не вздумай коляску откручивать!..

— Да помню я, помню, — расхохотался мужик, — покрутил гайку, раз! И жопа отвалилась!

Хагрид скомкал улыбку ладонью и смущëнно пояснил:

— Это анекдот, значицца, тупой, чтоб запомнили: «не крути, что не понимаешь», который только пьяным заходит. Не обращай внимания… Ладно, иди за мной. Приглядывайся и запоминай. Пригодится когда-нибудь. Это магловская часть Лютного переулка, а мы отсюда пойдем ведьмовскими путями в магическую часть. Тута короче намного, чем через Лондон переться. Да и в глаза я там слишком сильно бросаюсь. В общем, запомни. Тут важна именно тропа. Вот, смотри, видишь каркас от сожжëнного трейлера с двумя дверными проемами без дверей? Так вот, входить надо в правый и выходить через правую же отсутствующую стенку.

— О, небо потемнело! — сказал я «удивлённо».

Хагрид кивнул:

— Ага. Теперь этот трейлер нужно обойти кругом два раза, после чего войти вот в эту калитку…

В общем, если бы я не был знаком с «ведьмовскими кругами», то изрядно бы удивился. Но за прошедший год я их видел столько разных вариантов «пространственной геометрии», что вход в Лютный из пригородов Лондона не показался чем-то особенным. Разве что подлиннее, и на грибы Хагрид не обращал внимания. Хотя, может, они в этой схеме и не играли особой роли.

Переход из магловского в магический Лютный выглядел огромными воротам, под стать замковым, в которые можно проезжать рыцарю на коне, не наклоняя пику с личным баннером. Похоже, Хагриду ещё и размер прохода нравится. Распахнул он ворота руками, одновременно подав через ладони порцию магии. «Транспортную дань», позволяющую пройти только волшебнику. Затем я ощутил его поддерживающую хватку на плече и падением-скольжением ощутил перемещение в магический домен.

Хагрид помедлил, давая время моим чувствам синхронизироваться с магическим местом. И когда я с любопытством вытянул шею, давая понять, что уже всё нормально вижу, шагнул в тёмную арку, прогудев:

— Вот, значицца. Тут самый перекресток из Лютного в Косую аллею. Ты сам, Гарри, в магический-то Лютный, это по ступенькам вниз, не вздумай ходить. Там, вишь, всё куда запутанней, чем в магловской-то части. Магия пространства, понимаешь, ещё и местной магией усилена. Там без проводников ходить и взрослым-то волшебникам не рекомендуется. Ну и личности там живут… всякие. Опасные. Сумасшедшие. Проклятые… Да и твари просачиваются гадостные. А мы сейчас в банк зайдём к зеленошкурым — мне-то по дороге сова записку подбросила, чтоб кое-что там забрал, раз по пути. Ну и я малость ещё и поэтому срезал, хе-хе. Да. Малость.

Мрачная старуха в остроконечной шляпе с лицом, заросшим сложными бородавками, проросшими на бородавках, махнула мантией и, как большая птица, скрылась в неприметной двери. Остроухий мужчина с незакрывающимся ртом, губы которого приподняли торчащие вперёд зубы, отшагнул назад, прижавшись к стене с жестом, дескать, проходите, проходите не мешаю… Сурового вида волшебник с жёсткими чертами лица явно целился войти в Лютный, но, заметив выходящего Хагрида, поспешно ускорил шаг, накинув капюшон и проходя мимо. Великан лишь глянул вослед да хмыкнул без комментариев.

Нет, определённо, конкретный произошел сбой сюжета околдовывания Поттера магическим миром. Впрочем, это я уже пообвык к наполненным магией местам. А так-то здесь совершенно, как и в домене Уэлсли, что стал мне родным, очень похоже: и воздух, что, казалось, насыщен массой кислорода, и пронизывающая всё магия, резонирующая с ядром, краски и тени… Всё объëмное и глубокое.

До входа в банк действительно было пара десятков шагов. Белоснежное здание с надписью-аркой над входом золотыми буквами на неведомом языке. Гобледук, похоже, у Поттеров во встроенных знаниях не был. Великан же задумчиво поглаживал бороду, глядя по сторонам и на меня. Так, совершенно неправильно себя веду. Добавляем восторга в глаза и тоже крутим головой с потрясëнным видом. Ведь здесь отличия палитры от магловского мира куда контрастней тех, что я изначально встретил в Уэлсли.

Да, шаг за шагом раздвигая пределы домена Флоримона, удалось добиться через полгода трудов «обычной погоды» в том вечно сумрачном чулане серых и бурых красок, причём настолько, что уже и привыкнуть успел. Но для неподготовленного ребёнка оно должно действовать очень мощно. Так что сияем своими зелёными глазёнками и восторгаемся:

— Хагрид… Это ведь магический мир? Он… как будто умноженный в десять раз! Краски, запахи, и сила в воздухе…

Великан довольно прищурился:

— Ты прав, Гарри. Добро пожаловать на Косую аллею. Магическая территория Лондона. А ты, наверное, будешь силён в арифмантике. Хе-хе. Это у волшебников гадание такое по первым фразам ребёнка, попавшего из магловского в магический мир. Если ребёнок, значицца, говорить умеет.

Любопытно, что бы Хагрид нагадал, услышав мои настоящие первые слова: «Как будто выравнивается внешнее и внутреннее давление». Но отдаю должное режиссёру шоу знакомства с магмиром. Уж не знаю, Снейп, Дамблдор или кто там им был в действительности. Воздействие на детскую психику должно было быть очень мощным.

— Хагрид, а мне в банк тоже ведь надо? Ну… взять денег на покупки?

Великан покачал головой:

— Тебе-то, как раз не нужно. Попечительский совет, значицца, выделяет маглорожденным… гм. В общем, сумма на твои покупки у меня при себе, — великан похлопал ладонью по правому карману штанов, скрытых полой шубы. — Сейчас просто прокатимся до хранилища в банке. Забрать нужно вещицу одну. И, Гарри, магический мир красив и ярок, но… лучше тебе пока со мной ходить. И галеоны потому при мне, что ребёнку их тут особо показывать не надо, чтоб местных не вводить в соблазн.

Я прикусил губу, чтоб не расхохотаться. Да уж, пьеса «мир чудесной магии» обретает всё больше клякс.