Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Купольная зала, куда вёл главный вход Гринготтс, была высотой с пятиэтажный дом. Довольно внушительно, хотя, памятуя о высоте сооружения, видимой с улицы, она определённо занимала незначительную часть башни. Да и прямоугольная форма залы, вписанная в треугольник внешних стен, подразумевала наличие скрытых помещений. Вот, похоже, в одно из них мы и свернули.

Ночное зрение у гоблинов намного лучше, чем у большинства волшебников, поэтому длинную платформу едва можно рассмотреть в свете редких светильников, что едва освещали её край и ряды разномастных тележек, выстроившихся вдоль него. Огонь, похоже, был обычный, судя по слабой насыщенности магией, разве что горело в лампах вещество, вроде керосина, имеющее долю магии. За краем платформы клубился то ли дым, то ли туман. Впрочем, я со своими артефактными очками-велосипедами к слабовидящему большинству не отношусь, потому наблюдаю тележки прекрасно.

Я насчитал три вида. Большие, восьмиколёсные, с высокими бортами — определённо, транспортные, что доставляют либо большие объемы грузов, либо… да, прямо на наших глазах десяток деловитых гоблинов заталкивает по наклонному помосту клетку со спящим драконом. Наверное, драконом. Свернувшийся клубком и накрывшийся, как палаткой, крыльями, чёрный гад размером с пассажирский автобус похрапывает, а из ноздрей на длинной морде с каждым выдохом вылетают струйки дыма.

Хагрид горестно вздыхал, бросая на него взгляды, но помалкивал. Крюкохват же уверенно провёл нас дальше, мимо тележек второго вида, что, судя по количеству сидений, являлись пассажирскими. И остановился возле ряда небольших четырёхместных конструкций, похожих на ручные дрезины.

— Садитесь, пожалуйста! — Гоблин приглашающе махнул рукой, сам же уверенно зашагал к стене.

Хагрид вздохнул ещё мрачнее, бросил тоскующий взгляд в сторону пассажирских вагонеток, но, опять же молча, взгромоздился на указанное сиденье. Заметив, что я провожаю взглядом гоблина, похлопал по месту рядом, приглашая и меня, а сам буркнул:

— Щас, Крюкохват тележку отметит на железнодорожной доске да посчитает, как ехать, а поговорим на ходу. На тележке защита от ветра и… в общем, защита.

— А-а, что он отметит-то, Хагрид? — спросил я, усаживаясь рядом и продолжая посматривать на гоблина, что стоял перед большим металлическим щитом, по которому хаотично ползли металлические заклёпки, словно с другой стороны их тянули магнитом.

— Ну, номер, да посчитает, как проехать, чтоб не столкнуться ни с кем.

— Что?! Тут ещё и столкнуться можно?

Гоблин, который тем временем водил когтями по щиту, дёрнул ушами, и от него раздался скрежещущий звук. Только когда он обернулся, по его растянутым губам я понял, что это был смех:

— Не бойся, Гарри Поттер. Для гоблина считать — всё равно, что для человека дышать. Это всего лишь одна из начальных защит Гринготтса от вторжения.

Я ухватился покрепче за подлокотники и буркнул:

— Как дышать… Ну что же, буду надеяться, что сегодня ваша математика не закашляется.

Гоблин вновь скрипуче рассмеялся сквозь сомкнутые губы, усаживаясь впереди. Он решительно подвинул управляющий рычаг поближе по длинной прорези у пола и что-то на нём понажимал когтем. Под колесами скрежетнуло, а затем платформа наклонилась, и тележка сорвалась, как мне сначала показалось, в туманную пустоту. Но нет, внутренности хоть и ёкнули от быстрого набора скорости, но учащающееся железнодорожное постукивание снизу говорило, что дрезина всё-таки едет по рельсам. В нос ударил запах копоти, похоже, «туманил» край платформы всё же дым. Но ещё через пару мгновений набора скорости я ощутил, как тележка окутывается магическим полем сродни тому, что стояло у Хагрида на коляске мотоцикла. Ещё полминуты — и дым рассеялся, а я потрясëнно открыл рот.

Двойная линия из стали, скреплённая мерцающими ромбами, круто уходила вперёд, вниз и направо в провал тёмной бездны. Огромная пещера, как хаотичной паутиной, пронизана такими же светящимися железнодорожными путями, как тот, по которому мы мчались. Впрочем, не совсем бездна, сверху свисают огромные сталактиты размером со скалу, снизу видны такие же громадные сталагмиты. Которые пронизывают и опутывают эти висячие железные дороги, что, казалось, ни на что не опираются. На кончике каждой такой скалы сияет маяком огонёк, освещая самую макушку. Но когда мы промчались рядом с таким, стало ясно, что один такой «маячок», зажжëнный ночью над футбольным полем, легко превратит в день небо над всем стадионом.

Ветра, как Хагрид и обещал, не было, но отсутствие стенок у этой «дрезины» напрягало. Впрочем, особого страха я не ощущал, понимая, что уж что-что, а безопасность у этого транспорта просто обязана быть предусмотренной. Хагриду же из-за роста, определённо, было трудней, он напрягался, борясь с инерцией на поворотах, и даже сквозь шубу было видно, как вздуваются бицепсы. Впрочем, подлокотники у кресла, похоже, были повышенной крепости — не шевельнутся, не скрипнут даже под хваткой великана. А посадочные места удобно и незаметно подстраиваются под пассажира, увеличивая или уменьшая спинку и сиденье. Однако ещё через минуту я вновь напрягся, заметив, что дорога вот-вот нырнёт в рыжеватое облако.

Гоблин же, похоже, решил, что пора начать разговор, и довольно протянул:

— Гарри Поттер всё видит! Древняя кровь говорит, несмотря даже на столь малый возраст…

— Видит, — подтвердил я, — какую-то рыжую клубящуюся массу, слишком плотную на вид для нашей скорости!

Гоблин небрежно махнул рукой и ответил, словно объясняя нечто совершенно банальное и всем известное:

— Это дымы Ильдура. Железнодорожная трансгрессия. Поэтому и выглядит так…

— Магия иллюзий?

— Нет, всего лишь побочный эффект.

В следующее мгновение мы нырнули в этот «побочный эффект». Появилось ощущение скольжения, как при входе в домен, с потерей ощущения верха и низа, словно крутанули на вагонетке мёртвую петлю, но лишь на миг, после чего вновь оказались в пространстве пещеры. Но то, что преодолели огромное расстояние, стало ясно по совершенно иной картине скал-сталактитов\сталагмитов вокруг. Пути здесь были гуще, пересечений больше, движение оживлённей и… мы быстро нырнули в тоннель одного из сталагмитов, продолжая движение уже в настоящей штольне.

Декорации менялись слишком быстро, обдумать вопросы не получалось, а сам гоблин, хоть вроде бы и порывался, как мне показалось, что-то обсудить, но то ли передумал, то ли ещё что. Ладно, поспрашиваю, что ли:

— Крюкохват, а все эти огромные пещеры и переходы находятся под Косой аллеей, или в Лондоне целая система улиц. Какой-то скрытый магический мир?

Гоблин покивал сам себе, вроде бы как соглашаясь с собственными мыслями, и проскрипел:

— Магический мир отделён от магловского. Лонглан — домен гоблинов, волшебники же живут здесь постольку-поскольку. Нас не очень интересует копошение на поверхности. Поэтому мы разрешаем магам свободно там жить.

Хагрид хрипло хохотнул, но тут же скомкал усмешку ладонью и быстро сказал, перебивая нахмурившегося гоблина, что грозно зыркнул через плечо:

— Крюкохват, а ты помедленней можешь ехать? А то что-то меня мутит…

Гоблин сощурился, недовольно ответив:

— У тележки, исключая разгон и торможение, скорость одинакова. И тебе, Хагрид, это прекрасно известно…

— А почему одинакова? — встрял уже я и развел руками, — мне-то не известно!

— Потому что так настроена система путей. Маршрут настраивается перед поездкой, так что если была бы возможность произвольно менять скорость, были бы аварии.

Я мельком подумал о сигнально-стрелочной системе обычной железной дороги, но решил не умничать. Главное — подыграл Хагриду, у которого определённо иная версия «дозволения» магам жить на поверхности. Как, впрочем, и у меня, я даже знал, что гоблинское название домена Лонглан произошло от «долгий лязг», поскольку на месте современных жилых магических кварталов тысячу лет назад было огромное гоблинское плавильное и оружейное производство.

Тем временем, тележка начала замедлять ход, однозначно показывая конец пути. И действительно, секунд через тридцать она плавно зарулила в тупик, остановившись перед высокими двустворчатыми вратами, по центру которых устроился четырëхчастный треугольный щит, разделённый створками пополам.

— Вот, Гарри, Хогвартское хранилище семьсот тринадцать! Повышенной, значит, защиты. И гербовый щит замка, четыре его части — Гриффиндор, Слизерин, Райвенкло и Хаффлпафф.

Великан сказал это торжественно, словно сам и повесил этот самый щит. И, определённо, он ждал удивления и восхищения. Я же подумал, что на факультет барсуков даже просто из-за названия не хочется идти. Это ж надо такую фамилию иметь… бедная Хельга. Но в целом энтузиазм всё же испытывал, правда, по другому поводу.

— Потрясающе. Судя по огромным вратам, в этом хранилище целое стадо драконов можно хранить. А сколько всего таких огромных-то сейфов у Хогвартса. Тысяча? А зачем столько? — посыпал я вопросами.

Хагрид крякнул, полез почесать в затылке и озадаченно глянул на Крюкохвата, который охотно ответил своим «докладным» баритоном:

— Всего за Хогвартсом зарезервировано семьсот семьдесят семь хранилищ. Отличная цифра. В старые времена магов было меньше, а места больше — многие кланы держали в Гринготтсе хранилища с хорошим запасом. Сейчас, конечно, иначе. Но хранилища школы неприкосновенны по закону, поэтому никто их не раздавал, не завещал, не продавал. Потому сохранились все и используются по назначению.

Хагрид буркнул, перебивая гоблина:

— Семь таких серьёзных. По номерам на сто и тринадцать, двести и тринадцать и так до семь сот и тринадцать. Так-то сейфы и хранилища, конечно, разных размеров, формы, защиты. А так много, потому что школе частенько завещают всякие хитросложные артефакты. Ну и артефакты не тыквы, в один склад их не затолкаешь. Они друг на друга давят. Портятся, меняются, да и вообще встанут звезды в случайную позицию как-нибудь, и до того спокойно хранящиеся вещи вдруг взрываются и разносят полгоры. В общем, и другие магические предметы не стоит смешивать, да и условия хранения у всех…

Гоблин со значением кашлянул, перебивая великана, так что он замолчал и наотмашь хлопнул пятернёй по щиту. Ворота гулко прогудели, а я увидел, как втягиваются выступившие во время удара шипы, и дымкой исчезает кровавое пятно, оставленное Хагридом. А тот уже выудил из кармана вязанку ключей, заставившую меня выпучить глаза, прикидывая количество металлолома, которое хранитель ключей Хогвартса всё время с собой таскает. Он безошибочно выдернул фигурный ключ и со скрипом повернул в замочной скважине, отодвинув остальные подальше.

В воротах застонало, защёлкало и загудело, словно под их толстой сейфовой бронёй пришли в движение сотни замков и зубчатых колёс, сдвигающих и перемещающих хитрые щеколды. Ну и подождав, когда эта какофония затихнет, шагнул к воротам уже Крюкохват. Гоблин сунул в ту же замочную скважину уже свой ключ, который повернул, как я заметил, в обратную сторону.

Хагрид вновь толкнул ворота обеими руками с подачей магии, что, похоже, стандартное дело, и шагнул внутрь, я сунулся было следом, но Крюкохват цапнул меня жёсткими когтистыми пальцами за плечо и прошипел:

— Пока хозяин сейфа или его хранитель не пригласит, следовать за ним нельзя!

— А гоблины разве не…

— Ты что? Конечно «НЕ!» Если только не самоубийцы. Каждый владелец ставит защиту на свой вкус и фантазию. И право имеет проклясть любого, в том числе и смертельно, в том числе и весь клан, и даже род! И никто не имеет права ни мстить, ни словом, ни делом даже возмущаться не может такому.

Я потёр плечо, проникаясь истинными причинами честности договоров, которые соблюдают гоблины, и кивнул:

— Понял. Благодарю, — снова потёр плечо, — по крайней мере, понимаю теперь, почему тебя зовут Крюкохват.

Гоблин скрипуче рассмеялся. Я же следил за Хагридом, который шагал медленно, круг за кругом нарезая путь по спирали, приближаясь к огромному сундуку на постаменте в центре зала. Он внимательно смотрел под ноги и пару раз останавливался, касаясь зонтиком вспыхивающих выступов на полу. Через пять минут, наконец, добрался до цели, шумно выдохнул, утерев лоб рукавом. Потом, видимо, резко вспомнил обо мне, вскинул голову и выдохнул уже с облегчением, виновато улыбнувшись. Наверняка только вспомнил, что не предупредил меня ни о чём. Но миссию продолжил — мой обостренный слух зафиксировал восемь щелчков поворота ключа, после чего крышка сундука откинулась и… оттуда буквально прянула целая волна могучей магии. Нет! Праны, приправленной магией! Как волна марева, как взрывная волна от бомбы, как… будто из сундука выскочили ещё десяток Хагридов. Полувеликан быстро ухватил в недрах сундука какой-то свёрток и также быстро сунул его за пазуху, после чего это ощущение исчезло.

Его широкая ладонь удовлетворëнно похлопала по груди, словно размещая во внутреннем кармане предмет поудобней, а затем великан развернул длинный пергамент, морщась и шевеля губами, читал, сверяясь с какими-то пунктами, и шаг за шагом начал брать разложенные на низких полках вокруг сундука причудливые предметы. Выглядели они, как металлические запчасти, из которых торчали всевозможные шипы, отвратного вида наросты и шевелящиеся лезвия, окружённые драгоценными камнями. Последнюю часть, что выглядела, как хвост металлического скорпиона, жалом которого служил длинный неогранëнный рубин, великан взял специальными щипцами и уронил в глубину сундука с высоты, а пока она падала, ухватился за крышку и мигом захлопнул, повернув ключ.

Мда, похоже, ни о какой подделке философского камня тут речь не идёт. Натурально философский камень. Иначе я даже не представляю, что вообще может ощущаться таким объëмом праны. Гоблин, кстати, стоит за порогом и смотрит совершенно бесстрастно. Может, он просто не ощутил того, что почувствовал я? Ну и выбор Хагрида для доставки камня в шотландский замок тоже вполне понятен. Он экранирует от магов артефакт Фламеля собственной великанской праной. Иначе слишком многие заинтересуются, «А кто это у нас такой ходит напраненный?» Хагрид же всем известен и привычен, как и его уникальная аура. Ну а перед уходом он, видимо, снарядил какую-то ловушку для потенциальных воров. Наверное, пришло подходящее время, по мнению Дамблдора, спровоцировать кражу.

Я почувствовал, как кусаю нижнюю губу, катнул желваки и заставил себя успокоиться. Определённо, я в той версии жизни, в которой нет детских плюшевых «Волди» и «Дамби», а есть вполне себе натуральные монстры — лорды магии, всю жизнь играющие друг с другом бесконечные шахматные партии жизни и смерти, магии и власти, которые тянутся сотни лет, и мелькающие в них в течении пяти-десяти-пятнадцати лет фигурки, зачастую, просто пешки массовок, большинству из которых никогда не подняться ступенькой выше — за ненадобностью.

— Гарри, прости, не предупредил я тебя, что нельзя заходить без приглашения хранителя… Того-этого, извини, пожалуйста. Так-то, скорее всего, просто бы откинуло в коридор после пары шагов, Альбус обычно именно так настраивает первый уровень защиты, но… — великан мялся, стискивал бороду в кулак, словно желая себя наказать, так что я прервал его причитания жестом:

— Не беспокойся. Крюкохват мне сразу всё объяснил. И, Хагрид, я тут подумал, раз Поттеры как ты говоришь, старый род, то у него, видимо, должно быть много сейфов? И, возможно, даже не все из них пусты? Крюкохват, не о них ли ты хотел со мной поговорить там наверху, где встретились?

Хагрид дёрнул бороду ещё сильнее, потом мощным движением захлопнул створки ворот, после чего начал демонстративно копаться в карманах якобы в поисках ключа. Определëнно, либо отдает инициативу гоблину, либо вообще ему запрещено это обсуждать, либо нет инструкций. А гоблин с полминуты понаблюдал за этим, покачиваясь с носков на пятки и заложив руки за спину, но, наконец, проскрипел:

— Да, Гарольд. У Поттеров осталось сорок семь хранилищ. Однако все они сейчас запечатаны в ожидании наследника либо преемника. Что там находится, мне не известно. Движений по счетам нет, контракты заморожены и аннулированы, сроки старых патентов истекли, масса документации продана с молотка. Клан гоблинов-поверенных вашего рода впал в ничтожество. Клан — союзник моего рода.

Я кивнул:

— Теперь мне понятен твой интерес, Крюкохват. Похоже, нам есть, что обсудить. Будь любезен, подготовь встречу заинтересованных сторон… Хагрид?

Великан, перестав звенеть ключами, кашлять и шумно отряхивать штаны, гаркнул:

— Чего, Гарри? Я не слышал ничего. А чего не слышал, того и не знаю. Вот так вот!

Гоблин заскрипел-захохотал, ухватив в свой когтистый кулак кончик своего носа, что у гоблинов являлось аналогом смеха до колик в животе:

— Вот за что люблю вести дела с Хагридом, так это за его великанские уловки. Наивные, но ведь действуют!

— Поехали, того-этого! — буркнул лесник смущённо.

Ну, он, как смог, дал понять, что при нём не нужно говорить лишнего. Позже, однако, выяснилось, что смущало его бесхитростную натуру ещё кое-что. Когда сошли со ступенек на брусчатку Косой аллеи, он, помявшись, пробормотал вполголоса:

— Я, Гарри, взял одну ценную штуку в банке, которую трудновато скрыть от некоторых знающих волшебников. И её мне нужно в Хогвартс отнести. Вот только с трансгрессией у меня не очень, да и не желательно с этой самой ценностью аппарировать. В общем, портал, который может меня доставить в Шотландию, открывается только вечером. Как раз успеем всё тебе купить и показать заодно.

— А мотоцикл?

— Мотоцикл пока у О'Хары постоит. Потом заберу как-нибудь, того-этого… В общем, ты же знаменитость, Гарри! И мне нужно представить тебя волшебному миру. Познакомлю со многими достойными волшебниками! Так что не удивляйся, что во время покупок тебя будут узнавать, а я тебя буду представлять…

— Хагрид? Может быть ты хочешь рассказать мне… немного больше? Ты ведь хочешь спокойно ходить по магическому кварталу, прикрываясь моей знаменитостью, чтобы другие маги не поняли что ты носишь в кармане что-то ценное?

— Ну вот, обиделся! — огорчился великан. — Я сам, значицца, думаю, что плохое это дело, недостойное! Прикрываться так! И Альбусу всё выскажу!...

Я поднял ладонь, останавливая его словоизлияния, и улыбнулся:

— Не обиделся я. И не вижу, ничего плохого в том, чтобы снять с тебя часть возможной опасности. Отвлеку, потерплю, не вопрос. Хоть, признаюсь, мне неприятна эта моя мутная, судя по твоему рассказу, знаменитость. Надеюсь, она раздута в волшебном мире не исключительно для того чтобы постоянно осуществлять мною подобные прикрытия?

Хагрид раскраснелся, как варёный рак, аж слёзы на глаза навернулись:

— Нет, Гарри! Да что ты такое говоришь! Это случайно сегодня так получилось. Ну хочешь — поклянусь? Всё по-настоящему.

Я ободряюще улыбнулся и пошлёпал его по руке, после чего откинул чуб в сторону, показывая знаменитый зигзаг на лбу всем желающим, и сделал приглашающий жест, обрывая его оправдания.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, почему бы не подыграть вам, если ничего мне это не стоит. Ну а втёмную фигуры не просто так разыгрывают. Обычно просто не хотят становиться должниками, делая вид что «оно само» так сложилось.

Но хоть директора и не зацепить, мне и должок Хагрида не помешает. И я совершенно точно постараюсь использовать свою популярность на пользу. А не как несчастный мальчуган, что шарахался от неё, как от пугала.