Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

Башня Гриффиндора

10:00

— Эм, Джим? Можешь, эм, пожалуйста, сделать что-нибудь со своей змеей? Он охотится на Тревора. Снова!... Джим!

Невилл стоял в паре метров от своей кровати и с тревогой смотрел, как ручная змея Джима Поттера по имени Стив уже в третий раз за неделю обвивается вокруг стеклянного террариума жабы Невилла — Тревора, который неподвижно сидел внутри контейнера и тревожно поквакивал. Джим же, лежавший на соседней кровати (с которой так и не вставал сегодня), не ответил. Но прежде, чем взволнованный любитель жаб успел позвать его ещё раз, в спальню зашел Рон, вернувшийся после завтрака. Увидев разворачивающееся действо (включая тот факт, что Джим так и не встал с кровати), он вздохнул с лёгким раздражением.

— Невилл, порядок, — сказал он, — я разберусь.

Подойдя к террариуму Тревора, Рон аккуратно взял Стива на руки и отнёс змею в её собственный террариум.

— Спасибо, — раздражённо сказал Невилл. — Но когда Джим проснётся, скажи ему, чтобы поговорил со своей змеёй, ладно? Ну знаешь, прежде чем мне придётся вовлекать в это дело префектов.

— Без проблем.

Спустя пару секунд Невилл вышел из комнаты. Симус и Дин последовали за ним. Рон оглянулся, чтобы убедиться, что в комнате больше никого нет, прежде чем снова взять Стива в руки.

— Эй, Джим же тебе уже говорил, но я сейчас тоже скажу. Держись подальше от этой жабы! Она ядовитая! Плюс у Джима будут неприятности, если ты ей что-нибудь сделаешь. Его даже могут заставить отослать тебя прочь!

— Чува-а-ак, — возмущённо прошипела в ответ калифорнийская королевская змея с чем-то, что для ушей Рона звучало как акцент американского сёрфера,— как будто я такой тупой, чтобы лизнуть эту скользкую штуку. Я чую её яд даже отсюда. Гадость. Но её террариум стоит на солнышке. Там тепленечко!

Рон закатил глаза и сотворил согревающие чары на дно террариума Стива, прежде чем опустить его внутрь.

— Лучше?

— Мучас грасиас⁽¹⁾, Большой Рыжий! И, раз уж ты тут и другие двуногие ушли, тебе стоит поговорить с Джимбо. Он что-то совсем расклеился!

— Да, я заметил.

— Я тут вообще-то… Большой Рыжий, — проворчал Джим из-под одеяла, которое он натянул себе на голову.

— Я знаю, — сказал Рон. — И я также знаю, что ты притворялся, что спишь, потому что не хотел ни с кем говорить. И поэтому ты пропустил ужин вчера и завтрак сегодня. Но я не просто кто-то, поэтому давай, вылезай на воздух и расскажи мне, что случилось.

Мальчик-который-выжил откинул одеяло и отдёрнул полог.

— Что случилось? Серьезно? А как насчёт того факта, что одним из железных законов вселенной стало то, что все, кому я верил, в итоге предают меня?!

Рон поморщился.

— Ну, в свою защиту могу сказать, что у меня есть довольно неплохое оправдание того, что я творил в прошлом…

— Не ты!

Рон закрыл крышку террариума Стива и повернулся к другу.

— Я знаю, ты расстроен из-за своего крёстного, Джим. И у тебя есть полное на это право. Он воспользовался твоим доверием. Доверием всей твоей семьи. Думаю, я чувствовал бы тоже самое, если бы Перси или любой из моих братьев отвернулся от семьи. Но едва ли, прячась в кровати, ты сможешь пережить то, что сделал Петтигрю.

Джим громко выдохнул, а затем сел в кровати.

— Дело… не только в Петтигрю… Гарри уходит из семьи.

Рон непонимающе наклонил голову.

— В смысле?

— В смысле, что Гарри получит кучу денег от отца, а взамен покинет дом Поттеров и сменит фамилию. Я стану наследником Поттеров… и их единственным сыном. Я снова потеряю своего брата, которого только-только обрёл. И я даже не могу понять, что я чувствую по этому поводу, из-за этого драного империуса!

Он раздражённо взъерошил себе волосы.

— И ещё… мама, — добавил он.

— А с ней что? — спросил Рон.

На мгновение на лице Джима появилось выражение смущения.

— Когда дядя Пит захватил нас в заложники, он… он пытался заставить маму выбрать между мной и Гарри. Один из нас бы остался невредим, а другого он бы заразил ликантропией.

— Вот дерьмо! — в ужасе воскликнул Рон.

Джим кивнул.

— Да. Но… вот в чём суть: Гарри обезвредил дядю Пита до того, как она успела выбрать. Только… я не знаю, кого из нас она бы выбрала!

Рон сел на кровать рядом с Джимом.

— Джим, твоя мама любит тебя. Ты знаешь это. В прошлом она всегда выбирала тебя.

Джим усмехнулся.

— Да, но причины её выбора не всегда были понятны. Она отправила Гарри жить к Дурслям потому, что боялась, что с ним может что-то случиться, если он будет рядом со мной. Что он может погибнуть, если будет жить с нами. Она заставила меня скрывать, что я змееуст, из страха, как может отреагировать общественность. Не говоря уже о папе. И весь прошлый год, и этот она устраивала эти обеды с Гарри, пытаясь узнать его получше. Для меня она никогда ничего подобного не делала. Иногда я задумываюсь, знает ли она хоть что-то обо мне настоящем. Я понимаю, что глупо завидовать Гарри, учитывая то, каким было его детство. Но я также знаю, что в глубине души мама винит себя за то, что ему пришлось пережить у Дурслей. И… я действительно не знаю, кого бы она выбрала, если бы всё повернулось иначе.

— Да ладно, Джим. Неужели ты думаешь, что твоя мама могла бы выбрать Гарри, даже если бы ей пришлось делать такой выбор?

— А почему нет? — с внезапной злобой воскликнул Джим. — Джеймс в прошлом был рад выбрать Гарри после того, как всем стало известно, что я змееуст!

— Я думал, вы уладили это дело, — удивился Рон. Удивился и гневу, и тому, с каким презрением Джим произнёс имя отца.

Мальчик-который-выжил посмотрел в пол.

— Мы не столько уладили это, сколько… молча согласились никогда больше не говорить об этом. Разумеется, он не извинился за то, как он обходился со мной весь прошлый год, — тут его лицо потемнело. — Ну, видимо, сейчас он свой выбор сделал. Завтра вечером я буду единственным ребёнком. А Гарри, скорее всего, больше не захочет даже говорить со мной.

Джим горько рассмеялся.

— И я даже не могу понять, грустно ли мне из-за того, что я теряю брата, или я рад этому, потому что меня заставили не доверять ему!

— Джим…

— Дядя Пит предавал меня почти каждый день моей жизни. Мой отец всё ещё бесится каждый раз, когда вспоминает, что я могу говорить со змеями. Гарри уходит из семьи. И, возможно, моя мать захочет последовать вслед за ним.

Его захлестнули эмоции, и он отвёл глаза.

— Я… я просто чувствую, что я… я теряю всех! — всхлипнул он.

— Эй, ну ладно тебе! — внезапно сказал Рон. — У тебя вообще-то есть Стив!

— Ки-ки-ки! — засмеялась змея в аквариуме.

Джим резко обернулся, услышав беззаботные слова друга, но тут же увидел, что Рон ухмыляется, а в его глазах плещется смех. И, несмотря на все потрясения, Джим рассмеялся.

— Ну ты и говнюк! — сказал Поттер, смахивая с глаз слёзы.

Рон обнял друга за плечи.

— И я, разумеется. Я и Стив. Тебе от нас никуда не деться. Хоть это радует.

Джим снова рассмеялся.

— Да, это радует.

* * *

Позже в Хогсмиде

Завершив все свои дела с невыразимцами, Гарри и Гермиона направились в Хогсмид на незапланированный выходной. Они быстро нашли несколько друзей из СПАМа, включая Тео Безымянного, который в какой-то момент с лёгким недоумением обнаружил, что его со всех сторон окружили Энтони Голдштейн, Су Ли, Сьюзан Боунс, Фред Уизли и даже Бобби Латтимер и Пенелопа Клируотер (старосты школы). Он мог сколько угодно твердить Гермионе, что ему не нужны «телохранители» для похода в Хогсмид, но, похоже, охрана «прилипла» к нему сама собой. Что, на самом деле, было хорошо — стоило кому-нибудь из чистокровных даже зыркнуть на изгоя, в ответ они тут же получали не менее грозные взгляды ребят из СПАМа. Присоединившись к группе, Гарри и Гермиона отправились гулять по деревне.

Сегодня Хогсмид был особенно хорош. В честь завершения кризиса Азкабана и грандиозной речи министра Фаджа деревня не поскупилась на украшения. Повсюду были воздушные шары и прославляющие Министерство плакаты, а на главной улице была смонтирована сцена, на которой на зачарованных инструментах играли музыканты. Афиши с расписанием выступлений висели на каждом углу, и все студенты были в предвкушении: в четыре часа на сцену выйдут «Странные сёстры», которые дадут бесплатный концерт. Одним словом, деревня гудела, как улей.

Высоко в небе тоже было неспокойно — демонстрационные группы всех крупных производителей мётел выделывали немыслимые акробатические кульбиты, паля из палочек разноцветными фейерверками. И кстати о производителях мётел — в витрине магазина спортивных товаров появилось новое лицо — портрет Гарри Поттера в натуральную величину, держащего «Молнию» в исполнении для охотников. Рядом красовалась волшебная картина, воспроизводящая его героическое спасение Эми Уилкес и гордо глясящая, что даже мальчик может уделать оборотней, летя на неправильной передаче! Гарри слегка покраснел, когда его друзья увидели эту картину, но его смущение быстро сошло на нет, когда он вспомнил, сколько ему заплатили за то, чтобы использовать его образ.

Скоро группа дошла до «Трёх мётел», где Джастин Финч-Флетчли арендовал обеденную комнату для членов СПАМа. Он также оплатил роскошный банкет, который включал в себя огромный торт, на котором было написано «Вперёд, СПАМ!». На торте красовались движущиеся фигурки из мастики, изображающие льва, барсука, орла и змею, которые скакали вокруг банки знаменитых маггловских консервов. Джастин тут же всех заверил, что торт не проклят никаким образом, и что он заказал его у какой-то новой кейтеринговой компании «Волшебные закуски Молли». Услышав это, Гарри глянул на Фреда и Рона, которые гордо улыбнулись, услышав название компании матери.

Пока все обедали и рассыпались в благодарностях Джастину за его щедрость, сам Финч-Флетчли немного приуныл. Заметив это, Гарри спросил у него, всё ли хорошо. Джастин поблагодарил его за беспокойство, но вместо прямого ответа поднялся на ноги и постучал по бокалу, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— Попрошу минуту внимания, — начал он. — Во-первых, я хочу поблагодарить всех и каждого за то, что пришли. Всем этим, — Джастин обвёл руками комнату, — я хочу сказать, как много вы для меня значите. Когда я впервые приехал в Хогсмид, я был невежественным магглорожденным, который едва знал, за какой конец нужно держать палочку. И я переживал, смогу ли я вписаться. Не только в Пуффендуй или Хогвартс в целом, но и в магический мир. Культура была настолько… другой в сравнении с тем, к чему я привык! Это было тяжёлое время для меня, в особенности потому, что в маггловском мире моя семья… ну, если быть откровенным, моя семья очень состоятельна. Но, что ещё важнее, у моей семьи огромное влияние… которое, как оказалось, ничего не значит в мире волшебников.

— Если бы я не оказался волшебником, — продолжил он, — скорее всего, я бы пошёл в Итон⁽²⁾, а затем в Оксбридж⁽³⁾. Эти названия, скорее всего, ничего не значат для тех, кто рос в волшебном мире, но, если бы я пошёл этим путем, я мог бы стать человеком, который смотрел бы на тех, кому повезло меньше, так же, как многие чистокровные волшебники смотрят на нас. Здесь, в Хогвартсе, я начал изучать магию. Но, что важнее, впервые в моей жизни я также начал изучать, каково это — быть чужаком, быть кем-то, на кого смотрят свысока, быть частью меньшинства, с которым не считаются и которое, может быть, даже презирают. И что бы ни случилось в моей жизни дальше, я всегда буду… благодарен за этот опыт. Благодарен, потому что нетерпимость других также позволила мне принять поддержку от таким потрясающих людей, как все вы. Благодарен за осознание, что другом и единомышленником может быть любой человек. Благодарен…

Голос мальчика надломился и он закашлялся, прочищая горло.

— Благодарен за возможность через неприятности стать лучшим человеком, чем Итон и Оксбридж когда-нибудь могли меня сделать. И я надеюсь — отчаянно — что я и дальше смогу расти как личность. И что…

Он снова осёкся.

— И что я не изменюсь так, что вы станете думать обо мне хуже.

Услышав это, несколько членов СПАМ начали недоуменно переглядываться. Гарри, подобравшись, наклонился вперёд.

— Две недели назад мне исполнилось четырнадцать, — сказал Джастин. — С этого возраста становится юридически возможным занять место в Визенгамоте. На завтрашней сессии я официально принесу клятву единства и официально стану предполагаемым лордом благородного дома Принц. Пожалуйста, держите это при себе до завтра, ибо, скорее всего, это будет для Визенгамота открытием. Но я работал над этим уже очень давно, и это невероятная возможность для меня и всей моей семьи. К сожалению, это также означает и кое-что, чего я боюсь. Видите ли, как только я принесу эту клятву… я сразу же окажусь под эффектом Высшей Санкции.

Джастин посмотрел прямо на Изгоя.

— Тео, я правда не знаю, как я буду смотреть на тебя после пасхальных каникул. Как я буду думать о тебе. Но… если лорд Принц когда-нибудь скажет или сделает что-то, позорящее меня сегодняшнего, то я хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль. И это касается каждого из вас.

Закончив, Джастин немного неловко уселся на свое место. В комнате повисла тишина. Сьюзан Боунс поднялась на ноги и, подойдя к Джастину, обняла его. Несколько других девушек тихо всхлипнули. На ребят словно покрывало набросили. Но затем на ноги поднялся Тео и, прочистив горло, начал… петь.

— СПАМ, спам, спам, Спам! СПАМ, спам, спам, Спам!

Услышав это, Джастин рассмеялся, и напряжение тут же пропало. Что бы будущее ни готовило для него, сейчас у него были друзья. И он с радостью присоединился к растущему хору голосов.

— Прелестный Спа-а-а-ам! Чудесный Спа-а-а-ам! Прелестный Спа-а-а-ам! Чудесный Спа-а-а-ам!

Через несколько секунд пели уже все. Даже Гермиона.

— СПАМ, спам, спам, Спам! СПАМ, спам, спам, Спам!

— Прелестный Спа-а-а-ам! Чудесный Спа-а-а-ам! Прелестный Спа-а-а-ам! Чудесный Спа-а-а-ам!

Позже…

Когда Корнелиус Фадж поднялся на сцену и направился к трибуне, толпа взорвалась аплодисментами, криками и одобрительным свистом. Фадж, при всём его стремлении сохранять скромность, невольно приосанился. Реакция общественности на его руководство в ситуации, которую «Пророк» с августа прошлого года именовал не иначе как «Кознями Пожирателей Смерти», оказалась на редкость благосклонной, а рейтинг его одобрения взлетел до небывалых высот. Буквально небывалых, особенно с учетом того, что выборы тогда он выиграл с минимальным отрывом, и на протяжении всего его срока рейтинг был так себе. Но даже на победной вечеринке в честь его избрания народ ликовал не так громко, как сейчас, когда его приветствовали жители Хогсмида.

С присущим ему лоском Фадж широко улыбнулся и, подняв руки, успокоил толпу, после чего наложил на себя Сонорус, чтобы его было слышно. Внизу, у подножия сцены, расположились волшебники, нанятые «Волшебным радио» — они записывали каждое слово министра и транслировали его на всю страну.

— Дорогие ведьмы и волшебники, друзья мои! Благодарю вас за столь тёплый прием в этот особенный день. Мои слова будут коротки, ибо после меня выйдут наши талантливые молодые музыканты, «Странные сёстры», и я уверен, что молодые люди здесь лучше бы послушали их, а не меня!

По толпе прокатилась волна добродушного смеха. Если среди молодежи в толпе кто-то и хотел выразить согласие с министром, у них хватило ума промолчать, ибо в толпе было большинство преподавателей Хогвартса, а также множество авроров и волшебников ОВОНа.

— Как вы все уже знаете, кризис Азкабана разрешился, и козням Пожирателей смерти пришёл конец. Завтра на специальной сессии Визенгамота я официально сложу с себя полномочия Претора Максимуса и вновь стану самым обычным министром магии. И хотя для меня было честью доверие, которое оказал мне Визенгамот, назначив на этот пост, я полагаю, что после завершения столь серьёзного кризиса долг любого министра, уважающего свой пост, сложить с себя чрезвычайные полномочия. В конце концов, у нас демократическая страна, а не тирания, о которой так мечтали те самые Пожиратели смерти.

Толпа снова взорвалась аплодисментами, восхваляя скромность Фаджа и его приверженность демократии. Хотя, конечно, многие из присутствующих (в том числе Гарри Поттер) прекрасно знали, насколько формальной была эта приверженность демократии. Почти вся политическая власть в волшебной Британии находилась либо в руках Визенгамота, либо в руках Министерства. Первый, по большей части, представлял собой совет наследной аристократии. А второй, за исключением избранного министра и руководителей департаментов, которых он назначал по своему усмотрение, был в основном невыборной государственной службой, раздираемой непотизмом и коррупцией. Задача министра магии заключалась в том, чтобы контролировать работу Министерства настолько, насколько это было возможно в условиях немыслимой бюрократии, и поддерживать связь с Визенгамотом там, где их полномочия пересекались.

Каждый взрослый британский волшебник или ведьма могли проголосовать в день выборов (проводимых каждые семь лет) за любого из официально признанных кандидатов на пост министра магии, просто подняв свои волшебные палочки и произнеся имя выбранного кандидата в любой момент между восходом и закатом солнца. Кандидат, набравший наибольшее количество голосов, становился министром магии на семь лет и продолжал исполнять свои обязанности, за исключением случаев смерти, недееспособности или вотума недоверия, для которого нужны были голоса двух третей Визенгамота. В любом из этих случаев Визенгамот заменял смещённого министра временным чиновником, исполняющим обязанности министра на весь оставшийся срок полномочий смещённого политика. Именно этот смысл волшебная Британия вкладывала в маггловское понятие «демократия».

— Что до пяти сбежавших из Азкабана заключённых, — продолжил Фадж, — я могу официально заявить, что Беллатриса Лестрейндж мертва!..

Слова Фаджа снова заглушила волна ликования, которую он терпеливо переждал.

— Рабастан Лестрейндж, Родольфус Лестрейндж и Августус Руквуд находятся под стражей в изоляторе ДМП. Их дальнейшая… судьба решится на завтрашнем заседании Визенгамота. Я также с радостью заявляю, что Фенрир Сивый и члены его стаи уже обживают свои камеры в Азкабане, где они пробудут до конца их никчемных жизней.

Снова ликование.

— Что до последнего из сбежавших, уверен, многие из вас слышали слухи о Сириусе Блэке, который был осуждён в восемьдесят первом за служение Сами-Знаете-Кому и предательство семьи Мальчика-Который-Выжил. Сейчас я могу официально заявить, что эти слухи правдивы! Расследование министерства показало, что Сириус Блэк, предполагаемый лорд Древнего и Благородного дома Блэков невиновен по всем пунктам обвинения. Он был осуждён в результате сложной схемы подлогов и фальсификаций, подстроенных против него и народа магической Британии Пожирателями смерти, которые и были ответственны за эти преступления. К счастью для всех нас, все эти Пожиратели уже либо мертвы, либо находятся в заключении.

Услышав последнее предложение, Гарри поднял бровь. В числе этих Пожирателей смерти была Нарцисса Блэк, которая не была в заключении, насколько он знал. Он сделал себе мысленную заметку спросить у Люциуса Малфоя о его бывшей жене. Он также про себя усмехнулся, увидев кислое лицо Джеймса Поттера, который стоял на сцене позади Фаджа.

— Также я могу объявить, что час назад я говорил с лордом Блэком через его адвоката. В настоящее время Блэк восстанавливается от последствий его заключения. Если его состояние ему позволит, он сможет завтра участвовать в специальном заседании Визенгамота и, возможно, даже принесёт клятву единства.

— И хотя несправедливое заключение лорда Блэка было ужасной несправедливостью, — добавил Фадж, — я хочу заверить всех вас, что не стану сваливать вину за эти события на мою предшественницу, покинувшую нас Миллисенту Багнолд. Министр Багнолд умело и добросовестно служила на благо народа во время войны против Сами-Знаете-Кого. И даже если в тумане были допущены глубоко прискорбные ошибки, давайте не будем слишком сурово судить прекрасную женщину, которая больше не может говорить в свою защиту.

Последняя фраза Фаджа вызвала очередную волну аплодисментов тех, кого тронула честность и заступничество Фаджа. Остальные, включая Гарри, вежливо похлопали, подметив про себя, как умело Фадж таки скинул всю вину за несправедливое заключение Сириуса на предшественницу, которая, действительно, больше не могла говорить в свою защиту.

— Далее, — продолжил Фадж, — я бы хотел особенно отметить человека, который сыграл наибольшую роль в разрешении этого кризиса. Аврора, от которого я жду в будущем великих дел. Аврора, которого я лично знаю много лет и которого считаю своим близким другом. Леди и джентльмены, СТАРШИЙ АВРОР ПИЙ ТОЛСТОВАТЫЙ!

В этот раз Фадж сам начал аплодировать Толстоватому, который всё это время стоял на сцене рядом с Джеймсом Поттером и другими старшими аврорами. Несколько смущённо Толстоватый сделал два шага вперёд и неловко помахал публике, которая встретила внезапно ставшего знаменитым аврора, как рок-звезду. Позади него другие авроры также аплодировали коллеге с разной степенью энтузиазма. Гарри усмехнулся, увидев выражение на лице Джеймса. Удивительно, что он являлся потомком человека, который совершенно не мог сделать лицо бесстрастным. Если, конечно, выражение глубокой неприязни на лице главного аврора о чём-то говорило.

Фадж снова повернулся к толпе.

— И, наконец, хотя я и не хочу омрачать сегодняшнее празднество, я намерен отметить доблесть тех, кого с нами уже нет. Я говорю, разумеется, о Джеффри Фосетте, авроре-стажёре, который героически погиб в бою с Пожирателями смерти здесь, в Хогсмиде, на прошлый Хэллоуин. А также о пяти волшебниках ОВОНа, которые сейчас находятся в крыле Януса Тики в больнице святого Мунго из-за проклятия, наложенного на них при попытке задержания одного из подельников Пожирателей смерти. Их имена: Лестер Аббот, Крейг Боукер, Демот Макдугал, Таллула Монкриф и Мелюзин Пеппер. Прошу, поминайте их и их семьи в ваших мыслях.

С этими словами Фадж снял свой знаменитый зелёный котелок и, приложив его к сердцу, склонил голову.

— Прошу почтить этих храбрых ведьм и волшебников минутой молчания.

После этих слов каждый мужчина, который был шапке, немедленно её снял. Над улицей повисла мёртвая тишина, прерываемая лишь негромкими всхлипами, которые исходили откуда-то сзади. Гарри оглянулся и увидел, что это была Ханна Аббот, пуффендуйка. Он знал её, но со второго курса перекинулся едва ли парой фраз (особенно с учётом того, что чистокровная девушка была членом ОСТ Хогвартса). А затем он внутренне содрогнулся, вспомнив, что одним из волшебников, которого упомянул Фадж был Лестер Аббот. И хотя он нисколько не сожалел, что спас несколько жизней во время своего вояжа в прошлое, он всё равно почувствовал лёгкий укол вины. Эти пятеро волшебников (насколько он знал) в прошлой временной линии остались целы. К счастью, раз Петтигрю и его волчьи дружки в тюрьме, больше никто не пострадает из-за его решения отправиться назад во времени.

Спустя минуту Фадж поднял голову.

— Спасибо всем вам. Не только за то, что вы пришли сюда сегодня, но за ту поддержку, которую вы оказали мне и вашему Министерству. А теперь, без долгих предисловий, я приглашаю на сцену «Странных Сестёр»!

Толпа одобрительно взревела, а Фадж, помахав на прощание, сошёл со сцены. С другой стороны на сцену уже вышли музыканты и начали свой концерт. Несмотря на название, все восемь членов популярнейшей рок-группы волшебной Британии были мужчинами, а их одежда состояла из множества сшитых друг с другом кусочков рваной кожи с периодическими вставками из вороньих перьев. Гарри мало что знал о популярной музыке, что волшебной, что маггловской, но он знал, что Су Ли открыто презирает эту конкретную группу, которую она высокомерно описала как «коммерциализированный панк-рок, предназначенный для потребления волшебниками-позёрами из высшего общества и их лишенными вкуса отпрысками». Но тут от музыкальной критики его отвлёк раздавшийся позади него голос.

— Наследник Поттер!

Гарри обернулся, пытаясь понять, кто решил назвать его «Наследником Поттер» в последний день, как он носит эту фамилию и титул. К его удивлению, это был министр, который направлялся прямо к нему.

— Здравствуйте, министр Фадж, — довольно сказал Гарри. — Прекрасная речь.

— Большое спасибо, мальчик мой, — Фадж потихоньку достал палочку и сотворил вокруг них довольно заковыристые чары приватности. — Наследник Поттер, эм, Гарри... Я хотел сказать, что очень впечатлён тем, как ты и Флинт разобрались с Петтигрю вчера. Отличное шоу!

— Благодарю, министр, — осторожно сказал Гарри. — Я, эм, заметил, что вы не упомянули имя Петтигрю в вашей речи.

Политик несколько замялся.

— Хм, да, я решил, что будет лучше, если я придержу эту информацию, пока авроры не закончат допросы Петтигрю и пока его не осудят. Твой героизм однозначно заслуживает признания, но я подумал, что для репутации твоей семьи будет лучше, если я не буду транслировать…

— Что все эти годы сенешалем моего отца был Пожиратель смерти?

Фадж откашлялся, прочищая горло.

— Ну… да. Я знаю, что всё скоро выплывет наружу, но я посчитал неразумным разглашать информацию, пока вся эта ситуация не закончится окончательно. Здесь лучше действовать более деликатно. Уверен, ты меня понимаешь.

— Ну разумеется, сэр. И моя семья очень благодарна вам за вашу осмотрительность. Но… — Гарри неуверенно замолчал.

— Да, Гарри?

— Я просто хотел сказать, что очень жаль, что Маркус Флинт, который рисковал жизнью, чтобы спасти мою семью, так и не получит никакого признания. Он стал бы славным аврором, если бы ему удалось пробиться в академию.

Фадж улыбнулся и огляделся вокруг.

— А молодой мистер Флинт сегодня здесь?

— Увы, боюсь, что нет. Он планировал провести Пасхальные каникулы со своей девушкой. Наша семейная драма немного задержала его, но он уехал этим утром.

— О, ну что же, это не важно, — продолжил министр. — Передай ему, пожалуйста, чтобы он заглянул ко мне, как вернётся. Я угощу его обедом, а затем познакомлю его с главой приёмной комиссии академии аврората.

Гарри улыбнулся.

— Большое спасибо, сэр! Он будет очень рад!

Фадж улыбнулся в ответ и по отечески похлопал Гарри по плечу, другой рукой отгоняя насекомое, летающее у него над ухом. Попрощавшись, министр отправился поздороваться с другими жителями деревни.

«Ну, Маркус, — подумал Гарри про себя, — если это не поможет тебе попасть в академию, то я уже даже не знаю».

Отдел Тайн

Надзорный комитет

16:00

— На этом мой предварительный отчёт закончен. Вопросы?

В комнате, где каждую пятницу заседал надзорный комитет Отдела тайн, повисла мертвая тишина.

— Вопросы?! — гаркнул особенно взбешённый невыразимец (который, вероятно, но совсем не обязательно, мог быть и ведьмой). — Серьёзно?! Вкидываешь такое, а потом спрашиваешь, есть ли у нас долбаные вопросы?!

— Успокойся, Любовь, — сказал Контроль. — Криками мы ничего не добьёмся.

Точное количество волшебников и ведьм в комнате было неизвестным, ибо такова была сама природа жизни невыразимца: даже сами члены надзорного комитета не знали точно, кто входит в его состав. Они даже не знали, сколько ещё человек присутствует на собрании. А для некоторых менее проницательных членов даже пол их коллег оставался загадкой.

Можно было предположить, что директор Отдела тайн, известный как Контроль, председательствовал на этих совещаниях, и что также присутствовал номер семь, он же Сол Кроакер, также известный как Голос Невыразимцев. Также было известно, что присутствовали начальники десяти известных подразделений, хотя идентифицировать их можно было только по областям, за которые они отвечали: Смерть, Любовь, Время, Пространство, Разум, Пророчество, Записи, Существа, Магглы и Этика. Из них всех (по иронии судьбы, учитывая её область знаний), Любовь была особенно известна своим скверным характером. Или был известен.

Тем не менее, невозможно было предположить, кто ещё присутствует на собрании и из каких подразделений. Большинство из присутствующих, кто задумывался об этом, были весьма уверены, что в собрании принимали участие больше двенадцати человек. Насколько больше? И кем они были? Только Контроль знал наверняка, но делиться этим знанием он (или она) не спешил.

— Что и говорить, — продолжил Контроль, — ситуация поразительная, Время. Ты правда думаешь, что Маховик Времени может быть перепрограммирован, чтобы он принял другого, не избранного криптоэдром человека?

— Судя по всему, да. Тем не менее, такое перепрограммирование может быть произведено только избранным пользователем и только в момент, когда криптоэдр открывается, чтобы принять в себя маховик времени, уже отработавший один раз. В нашем случае мисс Грейнджер не сохранила воспоминания о том, как она это сделала, ибо её память была удалена, как только Гарри Поттер использовал маховик.

— Легилименция это подтверждает? — резко спросил(а) Любовь.

— Нет, — ответил Голос Невыразимцев, — был проведён только поверхностный скан. К тому же и Грейнджер, и Поттер обладают сильными окклюменционными щитами, достаточными, чтобы отразить подобные атаки.

— Что? — воскликнул(а) Любовь. — Они же дети!

— Грейнджер четырнадцать, а Поттеру исполнится четырнадцать через несколько месяцев, — сказал Время. — В любом случае, нам достоверно известно из записей о прошлых активациях, что назначенный пользователь всегда обладает окклюменционными щитами либо их эквивалентом, хотя определить, обладал ли он этими навыками до использования маховика или получил их уже во время путешествия, не представляется возможным. Мы встречаем их только в самом конце, всё-таки. К тому же, не существует документально подтверждённых свидетельств, что невыразимец успешно прочитал разум избранного пользователя в конце его путешествия.

— В случае этих двух, — заговорил Записи, отрываясь от лежащих перед ним (или ней) бумаг, — Грейнджер провела последнее лето в гостях у Забини во Флоренции. У нас есть информация, что во время её пребывания там её обучал Джузеппе Лукарди из ордена святого Симона Магуса. Поттер же, разумеется, был протеже Северуса Снейпа с первого курса и начал обучение под руководством мистера Икс летом после первого же курса. Я не удивлюсь, если окажется, что они оба были весьма достойными окклюментами ещё в прошлой временной линии, несмотря на их молодость.

Слово взял Кроакер.

— Я добавлю, что, судя по моим наблюдениям, Гарри Поттер, скорее всего, также до некоторой степени владеет легилименцией.

— Это все, конечно, захватывающе, — прервал(а) их Этика, — даже чересчур, по моему мнению. Но мне не нравится открывающаяся возможность для нас или наших преемников манипулировать выбором криптоэдра. Точно также мне не нравятся наши протоколы, касающиеся открытого обсуждения назначенных пользователей. Поэтому я официально поднимаю вопрос о передаче этого дела в комитет по этике.

— ЭТИКА! — в гневе воскликнул Время.

— Кроме этого, — продолжил Этика, кинув испепеляющий взгляд на Время, самого молодого и импульсивного из директоров, — если комитет по этике согласится с моими опасениями, всей информации, касающейся путешествия Гарри Поттера назад во времени, будет присвоен статус U7.

— Принято, — сказал Контроль. Время же выглядел так, словно ему сказали, что его любимого щенка хотят усыпить, — И, если уж на то пошло, Этика, я разделяю твои опасения.

U7 был высочайшим уровнем секретности в Отделе Тайн. Среди всего прочего, если информации присвоят статус U7, большинство из директоров будут обязаны стереть себе все воспоминания о путешествии Гарри Поттера во времени. Лишь много лет назад принятое Отделом тайн название для пользователей маховика времени — Агенты Судьбы и вытекающее из такой классификации уважение, останавливали невыразимцев от попыток стереть из памяти Поттера и Грейнджер их собственные воспоминания об использовании маховика.

— Прежде, чем мы будем обдумывать возможность блокировки всех наших воспоминаний об этом инциденте, — с некоторым смирением начал Голос, — есть ещё кое-что, что касается Поттера и что мы должны обсудить.

После этого Сол Кроакер рассказал о том, что Гарри Поттер как-то смог раздобыть старый шпиоглаз и использовать его для записи признания Питера Петтигрю, в котором тот раскрыл роль невыразимцев в экспатриации Густава Клянвухса. Также Кроакер рассказал о предложенной Поттером сделке: закрыть глаза на все дела с Кляйнвухсами в обмен на возможность коммерциализировать шпиоглаз.

— Поразительная наглость! — воскликнул Существа, но Контроль быстро его перебил.

— Этика, обсудите это с Голосом, а затем доложите, мне как мы можем модифицировать шпиоглаз для коммерческого использования с учётом опасений о нарушении безопасности и приватности, если он выйдет на рынок.

— Ты правда хочешь поддаться его шантажу? — спросил Любовь, которому эта идея почему-то показалась забавной.

Контроль кивнул.

— Да, Любовь. Потому что Гарри Поттер — брат Мальчика-который-выжил, сын главного аврора и ведьмы, которую мы безуспешно пытались завербовать, ещё когда она училась в Хогвартсе, будущий лорд Визенгамота, тринадцатилетний окклюмент, скорее всего — тринадцатилетний легилимент и человек, обладающий такими навыками и чертами характера, что он смог превзойти Фенрира Сивого и его товарищей в воздушной дуэли. Он уже почти был Интересным Человеком до его путешествия назад во времени. А теперь, когда он агент судьбы? Да, Любовь, я с удовольствием поддамся на его шантаж, если это позволит нам подобраться к нему поближе.

Контроль повернулся к Кроакеру.

— Пусть парень помаринуется недельку или около того, а затем отправь ему предложение, одобренное этикой. Начинай с доли 50 на 50, а затем позволь уломать себя на 20% в обмен на строгие клятвы от него и Грейнджер, касающиеся обоих Кляйнвухсов, Белби, волчелычного зелья и всех функций шпиоглаза, которые Этика решит оставить засекреченными. Пока будешь этим заниматься, используй переговоры, чтобы подсадить к нему шпиона. А в долгосрочной перспективе, возможно, и куратора.

Кроакер кивнул, а Контроль вновь повернулся к Времени.

— Что-нибудь ещё об утреннем инциденте требует нашего немедленного внимания?

Юный невыразимец покачал головой.

— Хорошо. Тогда я жду полный отчёт от тебя к понедельнику, и мы обсудим его более подробно на следующей пятничной встрече.

«Ну конечно, — проворчал себе под нос Время. — Я уже пропустил Странных Сестер. Зачем вообще мне остаток выходных?»

— Двигаемся дальше, — сказал Контроль. — Следующим пунктом у нас идёт вопрос о сбежавших из Азкабана. В частности, о нашем старом друге Августусе Руквуде. Разум?

Директор подразделения разума, который только что залил в себя третье зелье от головной боли за сегодня, быстро проглотил и начал свой доклад.

— В соответствии с планом действий, который я представил сегодня утром, я распорядился доставить всех трёх заключённых в камеры Отдела тайн, где они получили антидоты от напитка живой смерти, после чего я подверг их глубокому сканированию седьмого уровня с помощью легилименции. По завершении всех процедур они были под конвоем доставлены обратно в камеры ДМП. После этого, в соответствии с протоколами подразделения, я сам был подвергнут сканированию пятого уровня двумя старшими сотрудниками Отдела, чтобы подтвердить, что мои действия никак не отразились на моём собственном разуме. Результаты сканирования заключенных следующие:

Первое — Табула Раса полностью сработала на братьях Лестрейджах. Ещё до воздействия проклятия их окклюменционные щиты были слабы, теперь же они полностью отсутствуют. Кроме способности говорить и выполнять базовые жизненные функции — есть, пользоваться туалетом и одеваться — у них не осталось никаких знаний или воспоминаний из их прежней жизни. Также они не могут формировать новые воспоминания. Они могут вновь обрести эту возможность, если на них наложить другое заклинание, которое отменяет эффект проклятия. Если Отдел рекомендует это, мы можем запросить это заклинание у наших австралийских коллег. Но, тем не менее, все их прежние воспоминания навсегда потеряны.

Разум помедлил.

— С Руквудом же… всё немного сложнее.

— Пф-ф! — фыркнул Магглы. — Что там ещё?

— Не то чтобы проблема, Магглы, — продолжил Разум, — просто… раздражающая деталь. Чтобы перестраховаться я провёл шесть долгих и изнурительных часов, изучая разум этого человека со всем возможным тщанием, чтобы быть уверенным в своих выводах и избежать риска применения ментальных контрмер. Все результаты моих изысканий говорят, что Руквуд также, как Лестрейнджи, пережил смерть личности. Но его похитители либо в качестве дополнительных мер безопасности, либо из простой жестокости также подвергли его психологической пытке. Конкретно, они заставили его слушать невероятно раздражающую маггловскую песню на бесконечном повторе.

— И ты называешь это пыткой? — усмехнулся Пространство. — Пыткой для него?

— Называю, — ответил Разум, — потому что, по моим оценкам, с прошлого августа он двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю слушал эту дьяволову песню. И прослушал ее по меньшей мере триста пятьдесят тысяч раз! Я слушал её всего несколько часов, и мне хватило. Более того, мы понятия не имеем, сколько этих повторений было до или после того, как Табула Раса уничтожила его ментальные щиты. Но после четырнадцати лет воздействия дементоров, которые, несомненно, ослабили его окклюменционный потенциал, его разум полностью разрушился, превратившись в разрозненные и не связанные друг с другом обломки.

— Что там за песня-то была? — из любопытства спросил Магглы.

— «На цыпочках через тюльпаны», — немного скривив губы, сказал Разум.

— Вот чёрт, — расхохотался Магглы. — Эта песенка любого сведёт с ума. И она действовала на него даже под Напитком Живой смерти?

— О да, — ответил Разум. — Легилименция Руквуда была достаточно сильна, чтобы он даже в таком состоянии мог хотя бы приблизительно представлять, что происходит вокруг. Он мог даже и не быть в сознании, чтобы понимать, что это за песня, но он знал, что она там играет. Играет уже восемь месяцев.

— Возможно ли, что он использовал подставную персональ, чтобы защитить себя и от дементоров, и от Табула Раса? — спросил Голос.

Разум рассмеялся.

— У Руквуда не было подставной персонали. У него их было семь! И все полностью разрушились. От Руквуда уже ничего не осталось. Лишь фрагментарное диссоциированное сознание, которое не могло ничего поделать, кроме как терпеть одну и ту же ужасную песню, которая играла снова и снова. Даже придя в себя после пробуждения от Напитка Живой смерти, он мог лишь бессмысленно и непрерывно петь её, пока я, наконец, не оглушил его в конце обследования.

— Да, да. Но возможно ли, что у него также была восьмая персональ? — настаивал Кроакер.

— О, спасибо, Голос, — с сарказмом отозвался Разум, — а я бы и не подумал проверить, если бы ты не сказал. Ладно, чтобы скрыть себя от сканирования седьмого уровня, Руквуду бы нужна была не одна персональ, ему нужно было бы по меньшей мере четыре или пять, которые все 100% времени должны совершенно ни о чём не думать, чтобы скрыть того, кто прячется за ними. А поскольку мы все считаем, что арифмантически невозможно иметь больше семи активных разумов одновременно, то Руквуд не смог бы создать почти в два раза больше, чтобы велеть нескольким из них ни о чём не думать.

— Всё это не важно, — сказал Контроль, закрывая обсуждение. — Очевидно, что мы не сможем получить от Руквуда никакой ценной информации. Завтра Визенгамот решит его судьбу. Варианты включают в себя поцелуй дементора, возвращение его в Азкабан либо помещение его в отделение неизлечимо больных в Мунго. Если они выберут третий вариант, хм, всякое случается, верно же?

Контроль встретился глазами с Этикой.

— Если, конечно, у комитета по Этике нет возражений.

Другой невыразимец усмехнулся.

— Уверяю тебя, Контроль, у комитета по Этике нет никаких возражений, когда дело касается Августуса Руквуда.

Контроль кивнул.

— Есть что добавить, Разум?

— Не относящееся прямо к Руквуду, но да. Меня проинформировали, что Питер Петтигрю оказался устойчивым к Веритасеруму и Окклюменции. Мы также знаем, что он был Пожирателем Смерти, у которого были какие-то личные отношения с Руквудом. Я бы хотел прогуляться по его разуму. Возможно, мы сможем найти какую-нибудь полезную информацию о его наставнике. Также мы сможем из его разума получить для наших файлов информацию о Гарри Поттере.

— Хорошая идея. Голос, свяжись с ДМП и организуй всё.

— Но только после завтрашней сессии, пожалуйста, — добавил Разум.

— Почему не сейчас? — спросил Время.

— Потому что, Время, я провёл шесть часов, исследуя развалины разума Руквуда, и я невыносимо устал, чёрт подери. А ещё потому, что завтра слушание Визенгамота. У некоторых здесь нет возможности работать в Отделе тайн всё время, знаешь ли. К сожалению, некоторым нужно тратить половину своего времени на управление страной.

Большинство из невыразимцев на это рассмеялись, а Время вытаращил глаза на Разум.

— Вы… вы что, министр Фадж?! — в шоке спросил он.

Все за столом повернулись и уставились на Время, словно пытаясь понять, шутит он или нет.

— Мерлиновы яйца, Время, — наконец сказал Кроакер. — Не серьезно! Как ЧЁРТ ВОЗЬМИ ты вообще получил работу в Отделе Тайн?!

* * *

Логово Принца

19:00

Получив сообщение от Гарри, Блейз Забини направился к входу в Логово принца и, назвав пароль, зашёл внутрь. И тут же в шоке замер. Прошло уже несколько лет с тех пор, как Гарри впервые привёл Забини в эту легендарную комнату и познакомил его с троном Гидры. Но сегодня был первый раз, как Блейз увидел, как Гарри Поттер сидит на троне.

Другой слизеринец — нет, Принц Слизерина — улыбнулся парализованному Блейзу. Тео сидел по правую руку от Гарри и тоже, очевидно, наслаждался удивлением Блейза.

— Добро пожаловать в Логово принца! — довольно воскликнул Гарри. — И нет, это не очередная первоапрельская шутка.

Он недовольно посмотрел на Тео.

— Они были утром, — добавил он, словно это была какая-то их шутка, которую только Изгой мог понять.

— Ну да ладно, — продолжил Гарри, — проходи, присаживайся. Нам нужно многое обсудить!

— Не сомневаюсь, — осторожно сказал Блейз, отчаянно пытаясь укрепить свои окклюменционные щиты. Он был невероятно хорош в защите разума от тех, кто пытался его прочитать, и обычно ему довольно хорошо удавалось держать на лице бесстрастное выражение. Но сейчас, к своему величайшему удивлению, он понял, что оказался в ситуации, в которой он не знает, как себя вести. Обойдя стол, он занял место по левую руку от трона.

— Так… что, поделишься как случилось это неожиданное повышение? — спросил Блейз. — Немного неожиданно, верно?

— Что я могу сказать? — легко ответил Гарри. — В последние пару дней я был очень занят. Что до того, как всё это получилось, я думаю, можно сказать, что всё началось с пророчества.

Блейз осторожно кивнул с маской лёгкого интереса на лице. Внутри же у него тревога била набатом.

— Что за пророчество? Типа того, в котором замешан твой брат?

— Вообще-то да. Оно было произнесено Трелони, одной из предков той, что преподаёт здесь. Я уже рассказал о нём Тео, что, на самом деле, хорошо, потому что довольно скоро после того, как я ему его рассказал, мне нужно было принести очень серьёзную клятву никому не раскрывать это пророчество явно. К счастью, Тео сможет здесь заменить меня.

— Очень предусмотрительно, — сказал Блейз и выжидающе посмотрел на Тео. Внутренне же он был рад, что ему не нужно смотреть Гарри в глаза. Но, к несчастью, Гарри ещё не закончил.

— А знаешь, — рассмеялся принц, — я кое-что вспомнил. Если подумать, я рассказал тебе первые пару строк из этого пророчества утром в среду.

— … а?

— Да, помнишь, как я затащил тебя в свою комнату и вёл себя пару минут как сумасшедший? Я сказал что-то вроде «Так закончится наш мир. В холодном, всё пожирающем пламени». Это первые строки пророчества.

— Ага, понял, — слабо сказал Блейз.

Несмотря на все годы, что он потратил на изучение окклюменции, он внезапно понял, что не уверен, что сможет скрыть свои мысли от Гарри, который, судя по всему, был гением легилименции. А ещё Блейз вдруг понял, что на его левом виске образовалась капелька пота.

— Так вот о чём ты тогда говорил, — продолжил Блейз, стараясь держать себя в руках.

— Ага, — сказал Гарри, и вдруг моргнул пару раз. И, к своему ужасу, Блейз практически увидел, как шестерёнки начали вращаться в голове его друга.

— Знаешь, если подумать, — продолжил Гарри, — я ведь почти не видел тебя последние два дня. Ты даже ни разу не спросил меня, что со мной тогда было.

Блейз пожал плечами.

— Всё так, как ты и сказал — это были сложные пару дней. В субботу я еду во Францию. Думаю, мой мозг был занят этим.

Он повернулся к Тео.

— Ну так, пророчество?..

Не замечая растущего напряжения, Тео Безымянный уже открыл было рот, чтобы рассказать пророчество, которое ему раскрыл Гарри, но Принц Слизерина вдруг поднял руку, останавливая его. А затем Гарри внимательно посмотрел Блейзу в глаза, словно изучая его. Больше он не улыбался.

— Гарри? — подал голос Тео через пару секунд.

— Извини, я просто думал кое о чём другом, — очень спокойно сказал Гарри. — Видишь ли, клятва, которая оберегает пророчество и в которой я нашёл лазейку, чтобы я мог поделиться им со своими друзьями, на самом деле очень могущественна. Она не накажет меня за раскрытие пророчества, она физически не даст мне его раскрыть. И каждый раз, когда я просто даже думаю о пророчестве, я чувствую как магия клятвы переплетается с моей магией, готовая удержать меня от того, чтобы сказать слишком много. Мне сказали, что она не даст мне раскрыть пророчество даже в присутствии невидимок, которые могут подслушать разговор. Я не буду чувствовать эффекты клятвы только в одном случае — когда вокруг нет никого, кто не знает содержание пророчества!

Гарри наклонился вперёд и, положив руки на стол, внимательно посмотрел на Блейза.

— Поэтому, Блейз Забини, объясни мне, почему я не чувствую эффекта клятвы сейчас? Ведь ты здесь, и ты не должен знать о пророчестве ничего, кроме тех двух строк, что я раскрыл тебе?

Тео остро глянул на Забини, а его тело слегка напряглось, готовое атаковать Блейза, если вдруг принцу понадобится защита. Но, что ещё страшнее, все девять голов Гидры зашевелились и уставились на Забини.

Блейз облизнул губы.

— Нет, Гарри. Я не могу этого объяснить.

— Хорошо, — холодно ответил Гарри. — Тогда вот другой вопрос, который я уже давно собирался тебе задать, но никогда не находил на это времени. Что ты знаешь о связи между мной и дарами смерти?

Блейз широко раскрыл глаза. Он не спешил с ответом. Вначале он просто смотрел на Гарри.

— Нет, — наконец сказал он.

— Нет? — переспросил Гарри. — И что это значит?

— Это значит нет. Или нет, я не буду отвечать на твой вопрос. По крайней мере, не сегодня, — он медленно и осторожно поднялся с кресла, словно показывая Гарри и Тео (и змеям), что он не угроза.

— Моя мама однажды сказала мне, что настоящий разговор может быть только между равными. Между двумя людьми, которые доверяют друг другу. У которых нет причин лгать друг другу и не доверять друг другу. И я не буду отвечать на твои вопросы, потому что на некоторые я не могу ответить. А на другие… я могу ответить, но не так, чтобы ты принял такие ответы.

Сказав это, Забини осторожно направился к двери. Уже подходя к ней, он обернулся.

— Ты всё ещё планируешь принять участие в Парижском чемпионате для начинающих по дуэлингу этим летом?

— Да, — ответил Гарри, удивлённый сменой темы.

— Отлично. Я собирался позвать нескольких наших друзей в гости за пару дней до турнира. Типа вечеринки с ночевкой. Ты приглашён.

Он посмотрел на Тео.

— И если мы сможем как-нибудь решить вопрос с Высшей санкцией, которая, согласись, может усложнить нам общение, ты тоже будешь приглашён, Тео.

— Эм, ну, спасибо, — озадаченно протянул Тео.

— Знаешь, Блейз, это не очень похоже на приглашение, — сказал Гарри. — Это больше похоже на приказ.

— Давай согласимся называть это приглашением, которое ты согласишься принять, — ответил Блейз. — Будет здорово. Я покажу вам Марсель. Покажу вам мои любимые маггловские шоу и фильмы. Я даже научу вас кататься на серфе.

Тут он посмотрел прямо на Гарри.

— И как-нибудь, пока ты будешь у нас, моя мама снова прочитает твою судьбу по картам. И если ей понравится то, что она увидит, она ответит на все твои вопросы.

Блейз многозначительно улыбнулся.

— И поверь мне, Гарри Поттер, у тебя больше вопросов, на которые тебе нужны ответы, чем ты можешь себе представить!

Сказав это, Блейз Забини повернулся и вышел из Логова принца, оставляя сбитых с толку друзей внутри.

* * *

Комнаты Северуса Снейпа

20:00

Северус Снейп сидел один в своих комнатах, потягивая бренди и отдыхая после долгого дня. И хотя было ещё довольно рано, он уже был готов лечь спать. Завтра ему предстоял ранний подъём, а вчера он лёг очень поздно из-за Лили, потом он всё утро проговорил с Ремусом Люпином, а всю вторую половину дня провёл в Хогсмиде. Как и большинство профессоров, он должен был приглядывать за студентами, пока они слонялись по деревне, и следить, чтобы никто из них не опозорил школу во время речи министра. Ну и наконец, последние два часа он провел за разговором с юным Джастином Финч-Флетчли и подготовкой к завтрашнему действу.

На самом деле Снейп и пуффендуец тайно виделись уже несколько раз за последние несколько месяцев. И хотя Снейп обычно находил мысль об общении со студентами откровенно отталкивающей, его отношения с Финч-Флетчли этого требовали. Все-таки меньше чем через 24 часа он станет магическим опекуном мальчика, а также регентом его благородного дома.

Снейп поразился этой мысли.

«Благородный дом Принц восстанет из пепла, в который он обратился из-за глупости прошлого лорда! Невероятно!»

И с домом Принц Снейп сам поднимется до новых высот. Всё-таки как удивительно было то, что магглорожденный мальчик даст Снейпу то, что ему обещал, но так и не дал сам Тёмный Лорд! В соответствии с соглашением, заключенным при посредничестве Люциуса между Снейпом и родителями Финч-Флетчли, а также его дедом, Снейп сначала предстанет перед Визенгамотом как магический опекун Джастина. Затем, как только у мальчика официально будет магический опекун, он, в соответствии с хартией Принцев, сможет заявить свои права на статус предполагаемого наследника дома Принц, а также на место в Визенгамоте. Семья Финч-Флетчли была фантастически богата даже по стандартам волшебников, поэтому деньги на взнос в фонд Визенгамота уже давно лежали на эскроу-счёте в Гринготтсе, готовые к переводу, как только пуффендуец будет признан пригодным к тому, чтобы занять свое место. После этого Финч-Флетчли принесёт клятву единства и назначит Снейпа на позицию регента, которую он будет занимать пока Джастину не исполнится двадцать пять, после чего Снейп сложит с себя полномочия и получит в награду за свою службу внушительную часть состояния семьи Принц.

Глаза Снейпа жёстко блеснули, когда он представил, как его фанатичный дед, последний лорд Принц отреагировал бы, если бы увидел, как всё повернулось. Зельевар даже было подумывал сменить фамилию на Принц, но отказался от этой затеи. Он потратил долгие годы, усердно работая, чтобы имя Северус Снейп что-то значило. И теперь он будет получать жестокое удовлетворение от мысли, что кто-то с фамилией Снейп сидит среди августейших особ, заседающих в Визенгамоте.

Снейп ухмыльнулся.

«Да наплевать на деда! Вот бы увидеть лицо папаши!»

Но тут его думы о мёртвых родственниках прервал стук в дверь. Заворчав, он поднялся на ноги и направился к двери. После разговоров с Лили и Ремусом он почти боялся увидеть, кто же может стоять по ту сторону двери в такой час.

А там, к его удивлению, был Гарри Поттер.

— Мистер Поттер, — сказал Снейп. — Ну и какой новой катастрофе я обязан этому позднему визиту?

— Никаких катастроф, сэр, — довольно сказал мальчик. — Насколько я понял, вы будете завтра на собрании Визенгамота вместе с Джастином Финч-Флетчли. И поэтому… ну, я всегда держу свои обещания.

С этими словами Гарри протянул своему декану запечатанный конверт. Прищурив глаза, Снейп взял его и открыл.

Внутри лежало официальное приглашение.

1) Muchas gracias (исп) — Большое спасибо

Вернуться к тексту

2) Итонский колледж — одна из самых престижных и старейших частных школ для мальчиков в мире. Многие премьер-министры Великобритании, а также большое количество членов королевской семьи учились там.

Вернуться к тексту

3) Оксбридж — собирательный термин — Оксфордский и Кембриджский университеты — элитные вузы, отличающиеся уникальной системой обучения (индивидуальные занятия), высочайшим конкурсом и строгим процессом отбора

Вернуться к тексту