Мыслит — значит, существует (гет)

Больше всего на свете Гарри любил лето. Солнце, безоблачное небо, жару... и Дурслей.

Ну ладно, идеальным этот мир не был, но с тех пор как Гарри освоил азы магии, родственники наконец от него отстали. Ему не разрешалось ровным счетом ничего — только тихо лежать на кровати и ни кому не мозолить глаза.

Само собой, лишь после того, как он переделает всю работу по дому.

Впрочем, поскольку тренировать окклюменцию можно было где угодно и в полной тишине, Гарри это ничуть не тяготило.

А вот то, что ему не приходило ни одного письма, казалось странным. Дафна писаниной не увлекалась, а вот Гермиона принадлежала к тому типу людей, которым жизненно необходимо сверить свои летние задания с чужими. И всё же — ни одного письма. Разве что она внезапно обрела абсолютную уверенность в себе и перестала паниковать перед каждой сдачей работы? Но столь кардинальная перемена за пару недель, да еще и без посторонней помощи, выглядела сомнительно.

Так куда, спрашивается, делись письма?

* * *

Разгадка объявилась сама собой через пару дней — в облике домового эльфа, возникшего в комнате прямо в разгар делового ужина, который дядя проводил этажом ниже.

— М-да... Добби, значит. Если я правильно понял, ты воровал мои письма, чтобы я не вернулся в Хогвартс?

— Да, Гарри Поттер.

— И если я вернусь, меня ждет страшная опасность, так что я должен пообещать остаться дома? — Эльф истово закивал. — А если я откажусь от поездки, ты отдашь письма?

— Да.

— Прекрасно. Давай сюда письма.

— Гарри Поттер сделал правильный выбор! Какое облегчение для Добби! — Эльф выложил стопку на кровать и испарился со щелчком пальцев, так и не сообразив, что Гарри, вообще-то, ничего не обещал.

Чтение писем оказалось отличным способом развлечься. Чем дальше Гарри продвигался по посланиям Гермионы, тем отчётливее в них читалась паника из-за отсутствия ответов. В последнем письме она просила: если он не хочет ей писать, пусть хотя бы отправят ответную записку с подтверждением. То есть он должен написать письмо о том, что не хочет ей писать?

Отмахнувшись от весьма специфической логической цепочки Гермионы, Гарри отложил ее стопку и перешел к остальной почте.

Следующий конверт, разумеется, прилетел из Хогвартса. Внутри лежал внушительный список литературы, львиную долю которого занимали труды одного-единственного автора — некоего Гилдероя Локхарта.

Как ни странно, объявилась и Дафна. Ее послание вышло предельно лаконичным: «Помни: я еще не воспользовалась своим купоном». Гарри пробрало смутное сомнение: вручать подобный подарок слизеринке — идея, пожалуй, откровенно паршивая. Впрочем, может, он просто себя накручивает.

* * *

В Лондон Гарри отправился на «Ночном рыцаре» накануне отъезда в школу.

План был безупречен: заехать за школьными принадлежностями, переночевать в «Дырявом котле» и с утра пораньше отправиться на вокзал Кингс-Кросс. В конце концов, кому придет в голову закупаться к учебе в самый последний день?

Кому угодно, только не Сьюзен Боунс. Пережив донельзя чинное знакомство с ее родней, Гарри почувствовал себя до того неловко, что предпочёл при первой же возможности шмыгнуть в толпу и сбежать.

Докупая остатки по списку, он наткнулся на Майкла Корнера, но тот проявил редкое благородство и сделал вид, будто они незнакомы. Что ж, возможно, парень не окончательно безнадёжен.

* * *

И наконец — возвращение в Хогвартс. Долгая дорога в поезде, переживания Гермионы, комплексы Невилла, молчание Дафны.

В какой-то момент Гарри даже задумался, не собирает ли он коллекцию ходячих проблем, но тут же прогнал эту мысль. Нет, полноте: будь всё так, ему в придачу пришлось бы терпеть Уизли Номер Шесть и Малфоя. Причём разом. От одной такой перспективы становилось не по себе.

Кстати, об Уизли. Номер Семь прошагала к Шляпе и вполне ожидаемо отправилась в Гриффиндор.

Но самого Гарри в Распределении волновало совсем другое: получится ли у него завербовать какого-нибудь первокурсника с Когтеврана для своей отчаянной борьбы за справедливость. А если без экивоков — найдётся ли дурачок, готовый вместе с ним мешать одноклассникам учиться.

И тут он увидел её.

* * *

К своей будущей сообщнице он отправился уже на следующий вечер.

— Не могла бы ты мне помочь?

— С чем?

— Мне нужен кто-нибудь, кто помог бы швыряться крышками от сливочного пива во второкурсников.

— Ты сам второкурсник.

— Ну ладно, — сдался Гарри. — Во всех остальных второкурсников.

— А нельзя вместо этого сделать из них ожерелье?

От подобной неожиданности Гарри замер как вкопанный.

— Э-э... Ну, если хочешь, без проблем. Только не сейчас. Сейчас суть игры в том, чтобы не дать им учиться.

— Зачем?

— Затем, что они истязают себя совершенно без толку. Достаточно взяться за самопишущее перо, чтобы конспектировать лекции Биннса, и у них появится куча свободного времени для учебы прямо на его уроках.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— А почему ты решил предложить это именно мне?

— Потому что у тебя вид не такой придурковатый, как у остальных, вот я и подумал, что ты можешь помочь.

— Ты хочешь сказать, у меня странный вид, и ты выбрал меня именно поэтому?

— Ну да. А какая разница? У меня у самого вид страннее некуда: волосы вечно торчат в разные стороны, а прямо на лбу красуется шрам, притягивающий чужие взгляды.

— А мне нравится твой шрам. Он напоминает о грозовых ночах. А грозовые ночи хороши тем, что наутро после них куда больше шансов встретить морщерогих кизляков.

Гарри снова опешил. Скучать с этой девчонкой явно не придётся.

— Так ты в деле?

— Ладно. Но только потому, что у тебя есть шрам, приманивающий морщерогих кизляков.

— Само собой.

— Значит, наша задача — мешать им учиться.

— Именно. И оригинальные идеи только приветствуются.

— Можно заколдовать их перья, чтобы они стали золотыми, и выпустить в класс нюхлеров.

Гарри одарил её взглядом, полным гордости.

— Я так и знал, что на тебя можно положиться. Думаю, мы отлично поладим, Луна.