Гарри Поттер и на самом деле (джен)

К вокзалу Кингс-Кросс первого сентября меня вёз дядя Вернон. Не то чтобы ему сильно хотелось куда-то ехать с утра пораньше в воскресенье, но, оценив размеры чемодана, который мне нужно было таскать, он однозначно буркнул: «Никаких автобусов, мальчишка, я отвезу».

Разумеется, о такси я даже не заикался, как и Петунья. Всё-таки девятнадцать фунтов для Дурслей — довольно серьёзная сумма, а ситуация, в отличие от явления Хагрида, не форс-мажорная.

От гоблинов за весь август не поступало никаких известий, а в одиночку идти на Косую Аллею я не рискнул. Маги — это слишком страшно для постороннего одиночки. Эту точку зрения я усвоил, общаясь с ведьмами и сквибом. И после посещения «магазинной» части гоблинского домена спокойней не стал. Без Хагрида являться туда страшновато. Если на органы вряд ли разберут, то мимоходом проклясть чем-нибудь неприятным у магов, похоже, в порядке вещей. Ищи потом виноватых. Не добавили спокойствия и множество историй, которые я услышал в баре «Дырявый котёл», считающемся нейтральной территорией. И, конечно, я не собирался сидеть, сложа руки, скучая целый месяц в Литтл-Уингинге. Даже повышенное внимание наблюдателей из магов не помешало сделать несколько вылазок в Лондон.

Том Доддердж, лысый, как коленка, владелец пограничного питейного заведения, похожий на актёра Джейсона Стетхема, и бровью не повёл, когда я снял у него комнату. Промолчал он, и заметив намеренно приоткрытый шрам. И так же, не двинув и бровью, поставил на прилавок внушительный кулак, сложенный в кукиш, когда я потребовал у бармена огневиски, пытаясь определить границы дозволенного.

Факт, что он всё понял и не собирался устраивать бесплатное шоу «Гарри Поттер явился». Поведением тоже походил на героев Стетхема.

Пару раз при мне поддатые посетители повышали голос, и оба раза он просто брал высокий стакан и проводил по его краю пальцем вкруговую, отчего в зале разливался резкий противный звук, от которого спорщики тут же втягивали головы в плечи и снижали накал беседы. Ну а заряженный арбалет под прилавком и палочка, кончик которой постоянно торчал из-под обшлага рубашки, и последнему идиоту поясняли, что, если что, у него есть и другие методы воздействия.

Платформа девять и три четверти, указанная в билете, который передал мне Хагрид, прямо-таки взывала провести предварительную разведку. Вот только два визита на этот вокзал не позволили эту самую платформу обнаружить. Монолитные стены, полное отсутствие «странных людей» да и вообще магов, большую часть которых я неплохо видел, сконцентрировавшись на своих очках-велосипедах. Из этого казуса пришлось сделать вывод, что открывают дорогу магам лишь первого сентября.

Это изрядно напрягало и сбивало с толка. И я выяснил изрядно нюансов за те два дня и две вылазки, что тусовался в баре, прячась по углам, чтобы лишний раз не попадаться на глаза посетителям. Тонкий слух позволял выборочно прислушиваться, а хорошая память — складировать полученную информацию в ячейки памяти, снабжённые физиономиями людей, которые её излагали. Иногда, надвинув капюшон мантии, я и очки надевал, но редко, да только с верхней части лестницы, слившись с тенями. Злоупотреблять этим не стоило, поскольку Том быстро это замечал и начинал смотреть с угрозой, барабаня пальцами рядом со своим «поющим стаканом», похоже, прекрасно понимая, что за очки на мне надеты.

Почти все посетители бара были ведьмами и ведьмаками, которым иногда было необходимо «хапнуть» магии, как они говорили. Болезнь какую убрать, травму или просто невмоготу стало от «пресной жизни». Расплачиваться за это, кроме денег (бармен брал и волшебные, и магловские), им, конечно, приходилось весьма непрезентабельным внешним видом, поскольку, исправляя ведьмам внутренние повреждения, магия совершенно игнорировала сохранение внешности или психики. Уродливые физиономии, грибы из ушей и визгливый сумасшедший смех были здесь в порядке вещей. Как и странные запахи и звуки, которые издавали латаемые магией тела посетителей. Поняв это, я перестал дёргаться в этом «притоне прокажённых», и отвращение ушло на задний план.

Нехитрая, но снабжённая вкусом магии снедь. Крепкая, опять же магическая, выпивка и забористые курительные смеси примиряли «пограничников туманов» с подобным лечением. Также Том игнорировал снадобья и настойки, которые ведьмы приносили с собой, как бы они ни выглядели. Не прими за грех, прими за лекарство...

«Дырявый котёл»: скорая помощь, столовая, ночлежка и рюмочная в одном флаконе для ведьм. Ну а маги, как я выяснил, появлялись там редко. Да и то лишь, чтобы очень быстро пробежать через заведение да исчезнуть в комнате перехода на Косую аллею. Ведьмы и ведьмаки же, как правило, уходили в дверь обычного мира.

* * *

Кингс-Кросс первого сентября начал меняться в 9:00. Буквально сразу, как часовая стрелка коснулась девятки, сквозь стены и стёкла в один миг разлилось мягкое золотистое сияние. Я покосился на дядю Вернона, который как раз в этот миг доставал мой чемодан из багажника, но, похоже, он ничего не заметил. Если бы я не знал куда смотреть, то вряд ли бы заметил изменения. Но сейчас моё «поттеровское» чутьё прекрасно зафиксировало «чуть-чуть» изменившийся спектр света, в котором словно стало больше жёлтого.

— Ну что, мальчишка, идём? — буркнул Вернон, недовольно глядя по сторонам.

Я всмотрелся в три стеклянных двери в торце здания и понял, что меня буквально тянет в правую. Мало того, дядя тоже без малейшего сомнения зашагал к ней. Возле этого входа высокий служащий в железнодорожной форме сделал приглашающий жест и выдвинул трехколесную тележку, вежливо сказав:

— Положите, пожалуйста, груз на платформу. Это гораздо удобнее.

Вернон кивнул, укладывая чемодан, и поёжился:

— Ну что, дальше сам доберёшься?

Я оценил лёгкое свечение тележки под дном, подсветку арки и понял, что тут начинаются лёгкие маглоотталкивающие чары.

— Всего хорошего, дядя. Благодарю что подвёз. Удачи на весь сегодняшний день.

Вернон хмыкнул, потрепал меня по плечу, и зашагал прочь. Я же прокатился мимо и как должное воспринял приглашающе распахнувшуюся дверь, хотя точно знал, что дело тут вовсе не в электронике. В 1991 году её ещё здесь не было, и на разведке я толкал тугую дверь руками. Эта дверь, к слову говоря, тогда была вообще на замке. И никаких тележек тут не стояло.

Вход на платформу в эти ещё не знакомые с терроризмом времена был совершенно свободным. И смысла пробираться на неё, не имея билета на поезд, граждане не видели ни малейшего. А вот это было удивительно уже мне, подзабывшему времена столь чудесной древности.

Входом в нужную дверь человек, имеющий хоть толику магии, не мог ошибиться, ведь даже не осознавая этого, он сразу ступал на «ведьминскую тропу». Подслушивая разговоры в «Дырявом котле», я узнал, что сам вход, ведущий в пристройку перед вокзалом, называют на жаргоне железнодорожных ведьм «девять с четвертью» или «первое смещение». Обладающие магией могут свободно ходить по всему вокзалу, если им так заблагорассудится, но вот маглы на платформе между 9 и 10 с 9:00 до 11:00 не появляются вовсе, хотя их прекрасно видно бродящими по соседним платформам. Эту же два часа заполняют ведьмы и ведьмаки, отводящие взгляд маглам и обеспечивающие правильную работу «геометрии пространства».

Впрочем, маги по «теневому» вокзалу бродить не любят, чувствуя себя в слабо-магической среде, которая тут сейчас царит, неуютно. Ну и маги, как правило, не делают разницы между ведьмаками и маглами. Нет, ну правда, стакан вытерт насухо или там на донышке плещется несколько капель — без разницы, всё равно: «Бармен, повторить». В смысле «Увидел магла — держись подальше». Что ни говори, а невольно лишать жизни несчастных совершенно никому не хочется.

Где был переход «девять с половиной», раз был «девять и одна четверть» (и был ли вообще), я не знал. Мой узкий круг общения на магические темы на это лишь пожимал плечами с выражением на лицах: «никогда этой фигнёй не интересовался». А вот переходы на платформу «девять и три четверти», как выяснилось, были в каждой арке, поддерживающей крышу, коих насчиталось восемь штук.

Когда тележка коснулась стенки, импульс магии, исторгнувшийся из моих рук, словно я встряхнул палочкой у Олливандера, светанул какой-то артефакт под днищем тележки, и чемодан с лёгкостью погрузился в стену. Выпускать тележку из рук я не рискнул, а вот несколько раз пройти туда-сюда, обнаружив все доступные переходы, в удовольствии себе не отказал.

Магии для открытия перехода требовались крохи, так что, похоже, и слабосильным ведьмам на платформу «девять и три четверти» пройти было не сложно. Впрочем, они расхаживали по платформе, делая вид, что совершенно меня не замечают. Хотя те, что подальше, посматривали с любопытством.

Платформа «девять и три четверти» в 9:25 ещё была пустой. Но поезд уже стоял в сборе. Внушительный старинный паровоз, половина которого сияла красной краской, а вторая — чёрной, попыхивал из трубы клубами белёсого дыма, так что внешние стены за поездом и крыша платформы едва виднелись. Вагоны же, к счастью, стояли открытыми, а небольшой зазор между стенкой и вагоном закрывался небольшими удобными мостиками, позволяющими свободно вкатить в тамбур тележку. Дальше пришлось тащить чемодан руками, но не далеко. Четвёртое место в вагоне номер один, что было вписано в билете, находилось через купе от входа. Роскошное купе пульмановского вагона, в котором верхние места служили мягкими спинками нижних. Я потыкал пальцем в их мягкую упругую поверхность.

— Ну что же, надеюсь, как и в фильме, их не нужно раскладывать. И бедолаг, которым нужно лезть на вторую полку, не будет.

Под сиденьем места было прилично, а по высоте практически в аккурат, чтоб задвинуть крупногабаритный дешёвый сундук, самое распространённое хранилище вещей, с блокираторами внешней магии. Ну а мой чемодан вписался с лёгкостью и с такой же лёгкостью закрылся раздвижной дверцей, рукоятку которой я потянул в сторону.

Наличие конкретного места меня несколько успокоило. В «Поттериане», насколько вспомнил фильм и книгу, очень напрягали нелепые брожения школьников в поисках, где бы приткнуться. Была бы электричка — ещё понятно, но бродить по поезду с двухместными люксами? Да сто процентов все родители-волшебники постарались приобрести билеты своим чадам рядом и вместе со знакомыми. Всё-таки с коммуникацией у маленьких волшебников в целом не очень хорошо дела обстоят, а так значительно проще.

Я прошëлся по всем десяти вагонам и во всех обнаружил по двадцати одному купе, причём, определённо, внутри вагоны были значительно длиннее, чем снаружи. Вот только даже поттеровский глазомер и попытки измерить шагами раз за разом давали большие ошибки на десятки метров и шагов, поясняя, что «так просто» не рассчитаешь. «Это магия, детка!» Ну да ладно, оставим подсчёты на будущее.

Пока на платформе не возникла толчея, я решил пристальней изучить окрестности. Тележка, кстати, из тамбура сама исчезла, пока я раскладывался и гулял по пустому вагону. И обнаружил я её в широком отделении, по которому со скучающим видом прогуливался рослый мужчина в синей униформе. Кинжал, который небрежно крутил в пальцах, он, почему-то тут же нахмурившись, спрятал и общаться явно не хотел.

Но на вопрос, не подскажет ли уважаемый ведьмак, есть ли на платформе камины, он сначала удивлëнно поднял брови, а потом покачал головой:

— Ишь ты, «уважаемый». Похоже, парень, ты побольше нашего брата знаешь, чем остальные маги?

— Довелось пообщаться, — коротко кивнул я и улыбнулся. Улыбка у Поттера получалась что надо. В меру задорная, располагающая, выходила совершенно естественно. Действовала же на взрослых безотказно. Угрюмые морщины ведьмака разгладились, и он ответил:

— Каминные выхлопы разной магии из разных мест просто разнесут тут всë наше с трудом наведённое колдовство. И так-то ведьмы с трудом держат последнюю четверть границы. А уж если ежеминутно начнут дверями хлопать… — он махнул рукой.

— С дорогами-то ведьмам приходится управляться, они все по нашему миру идут. Ну и вести их по границе туманами нам же опять приходится. Маги-то в нашем мире, как слоны в посудной лавке обычно, не в обиду сказано.

— Особенно, наверное, толпа детей в Хогвартс?

Ведьмак истово кивнул и перекрестился:

— Точно, парень! Как подумаю, что каждый бы своим ходом со своими родителями переносился, так вздрогну.

— Так послушайте, уважаемый, разве сложно, не доставляя хлопот, просто всем каминами переходить в Хогвартс?

Ведьмак покачал головой и снова посмурнел:

— Нет… Ох, это, конечно, не твоя вина, но ты, кажется, сбил настройку возврата тележек. Просто постоял несколько минут — и вот… Сильный ты, хоть ещё и маленький.

Я тут же отошёл в сторону, разведя руками:

— Извините…

А тот, вновь разгладившись лицом, посоветовал:

— Ну и ты не очень-то с ведьмаками при магах говори, большинство разницы между нами и маглами не делает так-то. Себе же хуже сделаешь.

«Как у них тут всё запущено... И не представился дядька. Хотя и я тоже. Так-то младшему надо имя выдавать, но врать не хотелось, хотелось просто узнать…

И сейчас вот хочется как следует присмотреться к железнодорожным путям и рассмотреть саму дорогу, авось получиться что-то понять. Но только я подошел к краю платформы, как из паровоза недовольно гаркнуло:

— Куда это ты суёшься, пацан?!

Я вскинул голову и увидел направленную на меня палочку, торчащую из мощного кулака мужчины, высунувшегося из окна машиниста.

— Мне всего лишь интересно посмотреть на рельсы, сэр, и понять, куда они уходят.

— Ишь ты… Отойди от края платформы. Нечего там смотреть, напортишь ещё что-нибудь из любопытства, а железнодорожникам исправлять.

Я выпрямился, разводя руками:

— Не беспокойтесь, сэр, нельзя так нельзя.

Палочка из руки машиниста исчезла, он отвлёкся на миг и дёрнул какую-то рукоятку внутри. Труба паровоза зашипела, и вверх устремился поток пара, в котором явственно сверкали какие-то крошечные звездочки. Пар дошел до потолка, а потом мягко разошёлся, сползая по стенам, укутывая их ещё более плотным покрывалом.

— Ты же Гарри Поттер, да? — спросил машинист, практически дружелюбно. А я понял, что следя за клубами пара, не обратил внимания на соскользнувшую чёлку. Таиться уже смысла не имело, а вот шанс удовлетворить любопытство, кажется, появился.

— Да, сэр. Гарольд Джеймс Поттер. А это из трубы какой-то магический дым идёт, да?

Мужчина хохотнул:

— Пар. В этом паровозе только у маглов должно было что-то гореть, а магам достаточно воды и магии. Правда, расходуется тоже порядком. Вон, видишь, за паровозом небольшой вагончик. Так вот там цистерна с водой, а не уголь.

«Так, седые бакенбарды, щëки плохо выбриты — тоже серебрятся щетиной... Похоже, довольно бедный маг не из высшего общества, раз в ответ не представился и не пользуется заклинаниями бритья или зельями против волос. Но достаточно дружелюбный. Какой-нибудь маглорожденный? Угрозой от него не веет. Но как выскакивает из браслета запасная палочка, я на всякий случай проверил (короткая кривая пистолетная, которую почти не видно в ладони).

— А как это происходит? Я знаю, что железнодорожные ведьмы как-то пути прокладывают. Но как происходит движение — понятия не имею. Расскажете?

— Ишь ты, о ведьмах знаешь, значит? А и расскажу! Всё равно времени ещё полно. Залезай сюда.

Кабину паровоза я в целом представлял, вспоминая по фильмам. Вот только маги её изрядно переработали. По сути осталась лишь форма. Но вместо паровой машины, где центральную часть занимает топка, подходили две сверкающие бронзой трубы. По ним-то и постучал машинист палочкой, как по камертону, извлекая несколько певучих нот. И под рядом начищенных вентилей появилась картинка «поезд сверху», которую машинист движением палочки крутанул в трёх измерениях, как 3D-модель протяжкой курсора:

— В волшебном мире из-за некоторых обстоятельств непреодолимой силы прокладка дорог невозможна. Поэтому транспортная система волшебного мира, к нашему большому сожалению, довольно-таки жёстко привязана к миру маглов. Однако, мир маглов является слишком пустым и разряженным для магических изделий, любая магия у них очень быстро растворяется. Как капля йода в бочке воды, практически ни на йоту не изменяя её цвет. Мир маглов очень жаден до магии, впитывает её без остатка, как вечно сухая губка любую крошку влаги.

К счастью, уже довольно давно придуман способ прокладки дорог по миру теней, по максимуму изолированный от мира маглов. Так называемый способ «три четверти»: создание «ведьмовских» пространств в мире маглов. Он довольно трудоёмкий, и его практически невозможно ни магофицировать, ни механизировать. От тропки до дороги, пропускающей телеги или магических воздушных существ, ведьмы должны всё делать руками, добавляя крошки доступной им магии, раз за разом выполняя трудные долгие ритуалы. Это похоже на кропотливое плетение пауком узоров паутинной нити. Маг же, к сожалению, в принципе не может ни ухватить их, ни плести, имея слишком большие магические размеры и толстые пальцы.

Опять же, работы ведьмаки ведут практически в среде без магии, в которой каждый волшебник чувствует себя очень неуютно.

Так вот, долгое время волшебный мир устраивали так называемые «римские дороги». Из волшебного камня нескольких доменов Италики, которая господствовала над всем миром, в «трёх четвертях» строили пути, по которым сновали упряжки пегасов, фестралов и прочих транспортных животных, перевозя нужные грузы на территории, где их нет. Кентавры в те времена были лучшими караванщиками и охранниками и были очень востребованы. Не то что сейчас…

Впрочем, это не относится к рассказу. По разным причинам начались войны, и наш туманный Альбион, на который ещё тогда не ступала нога сакса, оказался отрезан от поставок римского камня. Заменить который в римских же дорогах было невозможно. А своих не разработали, поскольку «а зачем?» Римский орёл казался вечным.

Но вот, когда феникс клюнул, тут же засуетились. И первыми засуетились гоблины, предложив использовать в «трёх четвертях» давно известный принцип рудничных вагонеток. Разумеется, их интерес был в поставках металла, на который резко упал спрос. А всë из-за того, что блокировалась возможность морских перевозок, канувшая вместе с имперским флотом Рима, что отбросил свою дальнюю дикую малоинтересную провинцию, как ящерица хвост.

Таким образом и началось строительство железных дорог, отрабатывались технологии, совершенствовались навыки. Позже в систему добавились рода Уэльса и Шотландии, и сейчас магическая Англия имеет лучшую железнодорожную сеть в мире.

Он на миг отвлёкся, коснулся палочкой одной из пиктограмм на панели и потянул рукоятку, свисающую с потолка. Трубы утробно хрюкнули, а над головой раздалось шипение.

— Добавил пара, — пояснил он. И, увидев мою вопросительно изогнувшуюся бровь, улыбнулся. — Вот сейчас до сути и дошли. Дороги, хоть и изолированы от магловского мира, но требуют постоянного использования, улавливая магию, которая рассеивается при перемещении хоть тележек, хоть фестралов, хоть паровозов. Это можно сравнить, как если время от времени проходиться по старой паутине «репаро», убирая с неё пыль, латая дырки и восстанавливая оборванные кончики.

И если, скажем, на некоторых маршрутах с оживлённым движением это происходит «само собой», то немало маршрутов, на которые тратиться никому не хочется. Но нужно, чтобы удерживать единую транспортную систему, «если вдруг потребуется что», поскольку проще подновлять, чем срочно отстраивать. Для этого решили использовать «детские поезда в Хогвартс».

— Детские поезда?

— Совершенно верно! — маг сделал сложный жест палочкой и ткнул в другую пиктограмму на панели. Трёхмерное изображение поезда скользнуло в сторону и появилась карта Англии с мигающими точками, соединёнными отрезками.

— Что ты видишь, Гарри Поттер? — поинтересовался маг, указав палочкой на карту.

— Ну, судя по наиболее яркой точке с подписью «Кингс-Кросс», где мы сейчас находимся в начальном положении, это карта железнодорожных станций. И отмеченный жёлтым отрезок — это первый участок пути, по которому пойдёт состав. Вот только я не понял, почему он уходит на юго-восток, ведь Хогвартс в Шотландии, на севере?

— Потому что поезд должен пройти из первой точки, связанной с доменом Лонглан, которую Лонгботтомы разделили с гоблинами, к мэнору Лонгботтомов в Кенте. Точнее, через район трансгрессии, который они поддерживают в магловском мире.

Мне за этот рассказ уже несколько раз хотелось сказать: «Чё???» Но помня о том, насколько местные волшебники повёрнуты на требовании «додумывать самостоятельно», постарался сдержаться и пошевелить извилинами.

— То есть «детский» поезд должен пройти через все владения, прежде чем прибудет в Хогвартс? Чтобы, э-м-м, подновить все неиспользуемые участки железной дороги своей магией. А детям зачем это? Я думал, что это просто традиция, знакомство с незнакомцами там…

Маг провел пальцами по бакенбардам, ухмыляясь:

— В том числе да. Но основное — это проводка всех самых важных в будущем магов по всем официальным местам аппарации. На них завязываются официальные портключи, через них идут грузы, даже стихийная аппарация завязывается именно на них.

Промежутки между ними преодолеваются по «третьей четверти» очень быстро, а вот во время пересечения их ход замедляется, давая телу маленького мага познакомиться с магией очередного домена, что как бы ставит на нём отметку «свой», с каждым проходом делая её все четче и ярче.

Я поёжился:

— Какое-то клеймление получается, словно скотину какую. Вы уверены, что это для «самых важных» магов, а не гм… наоборот?

Машинист фыркнул:

— Нет, это, скорее, опознавательные знаки для охранных систем Широв и разрешение для много чего, как для жителя Англии. «Это свой, учился в Хогвартсе. Имеет право. А не какой-то иностранный наёмник, просочившийся через границу».

Вносить или не вносить свои точки в маршрут — решают владельцы этих самых точек. Они постоянно меняются в зависимости от политической и экономической коньюнктуры. Не меняется лишь общий маршрут, идущий по землям двадцати восьми священных семейств.

— Эм-м, самой чистой крови?

Машинист фыркнул и расхохотался:

— Священными называются семейства, властвующие над Ширами. Двадцать восемь областей Англии, которыми да, чаще всего владеют наследственно. Причём без учёта Уэльса и Шотландии.

Первый — Лонгланшир древнее владение Лонгботтомов. Но в результате тяжелой войны с гоблинами Лонгботтомы утеряли власть над подземной частью Лонгланшира, имеющей наибольшую ценность. Соответственно лишились права использования официальной приставки «шир». Однако за ними остался кусок, называемый в тенях Кент — «сады Англии», который статус Шира сохранил… Впрочем, судя по твоему остекленевшему взгляду, это пока тебе не очень интересно, Гарри Поттер...

— Почему же? Я понял. Был один большой Лонгланшир, теперь Лондон совсем не Шир, зато кусок его Кент как бы в магическом мире теперь Кентшир и заменил собой первую цифру «двадцативосьмерки».

Маг смущëнно хмыкнул:

— Простите, Гарольд Джеймс. Вижу, что вы вполне соответствуете понятию «ребёнок из старой семьи». Я сожалею о своих необоснованных предположениях. Эджком Уильям, к вашим услугам. Обращайтесь.

Вот как, значит… Ну что же, тогда всего хорошего. Обиделся, что ли? Что-то я слишком часто слышу тему об этих «ребëнках из старой семьи», разобраться бы, что это вообще такое. Ведь, насколько понимаю, в Хогвартсе таких будет полно!