Digging for the Bones (джен)

В субботу утром Гарри решил, что встанет, лишь когда все уйдут из спальни. Он не потрудился ответить на настойчивый зов Рона, пока рыжая голова не просунулась внутрь полога.

— Эй, Гарри, ты встаёшь? — Рон старался выдержать небрежный тон, но у него слабо получалось.

— Оставь меня в покое, Рон, — прошипел Гарри. Он лежал, по-прежнему уткнувшись лицом в подушку и укрывшись одеялом. Это выглядело по-детски глупо, но он не был готов встретиться с кем-либо лицом к лицу. Гарри не знал, что они наговорили Люпину, и не думал, что хочет это знать.

— Ладно, — после минутной паузы обиженно пробурчал Рон.

Прозвучали удаляющиеся шаги, открылась и закрылась дверь. Гарри осторожно поднял голову. Он действительно остался один.

Всю ночь Гарри снились тревожные сны. Его мысли постоянно возвращались к Люпину, который говорил, что родственникам нельзя позволять обращаться с Гарри так, как они это делали. Возможно, Люпин полагал, что это должно было успокоить его, но Гарри уже проходил через такое раньше и знал, чем всё закончится.

Люпин поговорит с Дурслями и поделится с ними своими опасениями. Петуния будет причитать, что мальчик неуправляем, а Вернон скажет, что он в тот раз просто немного перестарался. «Чисто от расстройства, вы же понимаете». И конечно, Гарри сам часто провоцировал Дадли, а тот очень чувствительный мальчик, легко выходит из себя под натиском младшего и во время драки иногда просто не рассчитывает свои силы. О, и Гарри действительно неуклюж.

У взрослых получится прекрасная встреча, и все придут к согласию. А в следующий раз, когда Гарри вернётся домой, веселье начнётся по-настоящему.

Такое случалось и в начальной школе. Медсестра вбила себе в голову, что Дурсли плохо обращаются с Гарри, и встретилась с ними. Она даже приходила к ним домой. Гарри отослали на улицу «поиграть» с Дадли, так что он не слышал разговора. Уходя, медсестра грустно посмотрела на него. В тот вечер Гарри узнал полный перечень своих недостатков. Хотя этот визит на какое-то время снизил количество оплеух от дяди Вернона, но в течение многих месяцев Гарри приходилось выслушивать, какой невероятной обузой он был для Вернона и Петунии.

Нечто подобное, хотя и в меньшем масштабе, случалось время от времени, когда Гарри и Дадли ходили с Петунией в магазин. Петуния нервничала и то и дело кричала на Гарри, какой-нибудь благонамеренный прохожий упрекал её за тон, а после ухода этого человека Петуния разражалась очередной гневной тирадой.

Гарри почти всегда предпочитал, чтобы его отшлёпали, лишь бы не слушать это. Как и то, что Мардж сказала о его родителях, эти слова, казалось, вбивались ему в голову.

Урод. Ничтожество. Идиот. Лодырь.

Но что ещё хуже — Снейп тоже поговорит с Дурслями и, скорее всего, поверит всему, что те выдумают о Гарри, даже самому неприглядному.

Гарри уже давно смирился с тем, что он застрял с Дурслями. Прошлое лето стало кошмарным, но теперь всё закончилось, и это было совсем не похоже на ситуацию Невилла.

По школе ходили слухи о некоторых других студентах. Предположения, высказанные несколько дней назад, превратились в более чем солидный список конкретных людей. В общей гостиной рассказывали, что застенчивая маленькая девочка из Хаффлпаффа всё ещё не вернулась в школу после того, как её увезли целители. Она училась на одном курсе с Джинни, и Гарри, честно говоря, не смог бы сказать, как её зовут и видел ли он её когда-нибудь.

Шептались ещё о нескольких таких, но гриффиндорцев среди обсуждаемых пока не было. Гарри не следил за сплетнями, просто радовался, что его имя не упоминают.

Естественно, сегодня всё изменится. Люпин тихо переговорит с преподавателями, они начнут носиться с Гарри как с хрустальной вазой, и все студенты, обладающие хоть каплей наблюдательности, обратят на это внимание. И его сокурсники, и вся остальная школа поймут, кто такой Гарри на самом деле.

Мальчик-который-выжил — никому не нужный сирота.

Как ни странно, то, что профессор Снейп заменял директора, в какой-то степени успокаивало. Гарри никогда не видел, чтобы этот человек нарушал обещание (или угрозу). Он часто вызывающе благоволил своим слизеринцам и, конечно, вёл себя пугающе, но он был… надёжным? Можно было рассчитывать, что, если Снейп обещал никому не говорить, он и вправду не скажет.

Однако Люпин, с его сочувственным взглядом и добрыми глазами, мог доставить Гарри немало хлопот. Доброжелатели всегда так поступали. Оставалось надеяться, что Снейп не позволит Люпину ничего рассказывать.

Ближе к обеду Гарри наконец поднялся. На первый взгляд гостиная была пуста, но, усевшись в своё любимое кресло у камина, Гарри заметил, что в кресле напротив, положив голову на подлокотник, свернулась калачиком Джинни.

Сначала он подумал, что она спит, но Джинни пошевелилась и открыла покрасневшие глаза.

— Привет, Гарри, — пробормотала она.

— Привет, Джинни, — Гарри вздохнул. — Не пойдёшь обедать?

— Я не хочу есть, — Джинни покачала головой. — А ты? — она села и откинулась на спинку кресла.

— Я тоже, — Гарри пожал плечами.

— Вы с Роном поссорились? — вяло спросила она.

— Вроде того, — ответил Гарри. Джинни была последним человеком, с которым он хотел говорить об этом.

Она не настаивала, только вздохнула и потёрла глаза.

— Пойду в библиотеку. Увидимся, — Джинни встала и направилась к двери.

Гарри решил, что ему лучше сделать то же самое, прежде чем кто-нибудь захочет поговорить с ним.

* * *

Северус уже жалел, что попросил волка пойти с ним. Но, на самом деле, кто мог бы быть лучше? Для подписания этих протоколов требовался свидетель. По крайней мере, Люпин был предан Джеймсу Поттеру, так что у него найдутся свои причины держать это дело в секрете.

Северус снова просмотрел пергамент с осмотра Гарри. Его придётся отдать Поппи, но ей можно полностью доверять. К счастью, Министерство не требовало результатов каждого обследования, только для тех студентов, которых целители и сам Северус сочтут проблемными. Поппи же более чем сдержанна, она всё прекрасно понимает.

Альбус вряд ли будет вставлять палки в колёса. Ему не очень, конечно, понравится такой поворот событий, но после Лонгботтома он начал сомневаться во многих своих решениях. Северус решил, что разберётся с Альбусом, когда вернётся.

Настоящей проблемой мог стать Поттер. Северус предполагал, что тот примет смену опекуна не без сопротивления — мальчишка слишком привык всё решать самостоятельно. Хотя сейчас, в свете полученной информации, некоторые из самых нелепых выходок Поттера приобрели логику и обоснованность.

Честно говоря, изучая результаты обследования ребёнка, Северус удивился, как мальчишка не стал большим дикарём, чем был он сам когда-то.

Тихий стук в дверь вывел Северуса из задумчивости.

— Входи, Люпин, — позвал Северус, взглянув на часы. Через пятнадцать минут они отправлялись в Литтл-Уингинг, а Люпин всегда был пунктуален (одно из немногих хороших качеств, которые Северус когда-либо отмечал в этом человеке).

— Так, объясни мне, как ты собираешься уладить это дело без ведома Министерства? — спросил Люпин прямо с порога, не успев закрыть дверь.

— Никак, — Северус взмахом палочки захлопнул дверь, — если ты сообщишь об этом всему замку! — прорычал он, вставая из-за стола.

— В коридоре никого нет, — Люпин закатил глаза, окончательно взбесив Северуса, — я проверил, — он небрежно облокотился на спинку дивана.

— Люпин, — глубоко вздохнув, Северус взял старый пергамент, лежавший на столе, и крепко сжал его пальцами, — ты должен дать мне слово, что никогда никому не расскажешь о том, чем я собираюсь с тобой поделиться.

— Конечно, — оборотень непонимающе посмотрел на него, — но…

— Скажешь это кому-нибудь, и я убью тебя. Ты меня понял?

До Люпина, казалось, дошло, что Северус говорил совершенно серьёзно.

— Даю тебе слово, Северус, — медленно ответил он, ощутив груз магического обещания. Не совсем Нерушимая клятва, но вполне подходящая для этого случая.

Протянуть руку и отдать письмо Люпину оказалось труднее, чем Северус думал. Он наблюдал, как глаза оборотня расширились, а затем сузились в замешательстве:

— С какой стати Лили…?

— Попросила меня присмотреть за мальчишкой? — кисло закончил Северус.

— В общем, да, — Люпин вернул письмо Северусу, глядя на него как громом поражённый. — Ты же тогда работал на Волдеморта.

— На самом деле, в то время я уже шпионил для Дамблдора, — тихо сказал Северус, забирая письмо и аккуратно пряча его в карман своей мантии, где лежало несколько других пергаментов, которые ему понадобятся сегодня.

— Так почему же ты не забрал Гарри после того, как Сириус…? — Люпин сглотнул.

— У меня были… личные причины, — проворчал Северус. — Почему ты не сделал этого?

Люпин прислонился бедром к спинке дивана. Солнечный свет из зачарованного окна освещал его лицо, подчёркивая усталый вид.

— Я пытался. Но в ту войну большинство оборотней было на стороне Волдеморта, и Министерство даже слышать об этом не хотело, а Гарри уже отдали сестре Лили. Я подумал, что лучше оставить их в покое, — Люпин провёл рукой по волосам. — Но это не объясняет, как ты собираешься забрать опекунство без ведома Министерства. У них наверняка возникнут вопросы.

— Нет, если новый опекун тоже кровный родственник, — тихо сказал Северус. — В Министерстве не сработает оповещение, особенно если опекун, о котором пойдёт речь, более близкий родственник, чем тётка.

— Что? — спросил Люпин. — Объясни толком, у Гарри нет других кровных родственников.

Постепенно на лице оборотня проступило понимание, и он, начав злиться, сжал свою палочку, как будто хотел проклясть Северуса.

— Что ты пытаешься сказать? Только не говори мне, что Альбус солгал, и Петуния — не единственный оставшийся в живых член семьи! — рявкнул Люпин.

— Об этом не знает даже Альбус, — Северус снова сел за стол, потирая рукой лицо и мысленно прося прощения у Лили. — Поттер-старший когда-нибудь говорил тебе, как трудно им было зачать сына?

— Я не знал, что у них были какие-то проблемы, — недоуменно пробормотал Люпин. — Гарри родился, когда они были женаты уже два года. Я не думал, что они всё это время пытались зачать ребёнка, просто считал, что Лили хочет доучиться на целителя, а Джеймс только-только получил диплом аврора.

— Прошло уже больше года, когда Лили связалась со мной, — вздохнул Северус. — Это была ночь Хэллоуина, за два года до её смерти. До того, — Северус сглотнул, — до того, как она стала мишенью Тёмного Лорда.

Северус был более чем удивлён, обнаружив Лили, стоявшую у его двери, заплаканную и растрёпанную.

— Я не знаю, куда ещё идти, — сказала она, когда он втянул её внутрь. А потом сквозь рыдания выплеснула ему всю историю.

— Лили подозревала, что проблема в Джеймсе — к себе она уже применяла диагностические чары, — сказал Северус Люпину, возвращаясь мыслями в настоящее. — В тот день она взяла на себя смелость провести на Джеймсе несколько тестов без его ведома. Он… — Северус заколебался: такое обычно не обсуждалось в приличном обществе, разве что среди целителей, — он не мог иметь детей.

— Нет, этого не может быть… В то Рождество она сказала нам, что ждёт ребенка…

Северус скрестил руки на груди и посмотрел на стол перед собой.

— Я согласился помочь ей, — тихо признался он. После долгой паузы он осмелился поднять глаза.

Люпин выглядел так, словно его огрели конфундусом, когда до него начал доходить смысл сказанного.

— Помочь ей? — наконец пробормотал совсем сбитый с толку волк.

— Я должен объяснить тебе это на пальцах? — сухо спросил Северус.

— Нет, но… Гарри… он выглядит точно так же… — Люпин понял, что имел в виду Северус, но, казалось, это не укладывалось у него в голове.

— Ты никогда не слышал о зелье сокрытия родства? Очень популярное средство среди женщин, чьи мужья страдают именно этой болезнью чистокровных. И среди тех, кто имеет обыкновение заводить любовников.

— Она и ты? — Люпин уставился на Снейпа.

— Именно! — резко ответил Северус.

— Сколько раз? — шёпотом спросил Люпин.

— Прошу прощения? — удивлённо переспросил Северус.

Люпин глубоко вздохнул.

— Это было только для того, чтобы зачать ребёнка, или Лили…? — казалось, он был на грани истерики.

— Между нами говоря, мы с Лили позаботились о том, чтобы всё получилось с первого раза, — спокойно ответил Мастер зелий.

— Так… так просто… только один раз? Но почему она не пришла к нам? Сириус мог бы помочь. В мгновение ока. Я знаю, что Джеймс не возражал бы, — пробормотал Люпин. — Она должна была это знать.

«Без сомнения, Блэк ухватился бы за этот шанс», — ехидно подумал Северус, а вслух сказал:

— Возможно, Лили лучше разбиралась в людях.

Люпин замолчал, выглядя расстроенным.

— Но всё же, почему ты? — спросил он через мгновение.

Северус посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что когда-то она была моей лучшей подругой. Потому что она знала, что я сохраню её тайну. Потому что она знала, что я люблю её и никогда не воспользуюсь ситуацией для своей выгоды.

— Для своей выгоды? Что это значит?

— Скажем так, хотя я и любил Лили, она была не совсем в моём… — Северус сделал деликатную паузу, — вкусе.

— О, — Люпин переварил это, — но это означает, что Гарри твой…

— Нет, Люпин. Джеймс Поттер был отцом мальчика во всех смыслах этого слова. И ты ничего не расскажешь Гарри, — сказал Северус своим самым убийственным голосом. — Мы скажем ему, что в данный момент опекать его могу только я. Если понадобится, мы будем ему врать. Вполне вероятно, что я смогу передать опекунство Дамблдору или Минерве весной, когда политическая обстановка немного стабилизируется. Но будь я проклят, если позволю Петунии сохранить опеку над сыном Лили ещё хоть на день.