Школьный демон. Первый курс. (гет)

До владений мадам Помфри мы добрались быстро... Но наше желание побыстрее получить результаты обследования Гермионы натолкнулось на добросовестность колдомедика. Взяв у девочки пробы крови, она произнесла несколько заклинаний, и объявила, что результат будет через два часа, и этого времени вполне достаточно, чтобы медик успела заняться моими глазами. Предчувствуя, что процедура будет не только длительной, но и болезненной, я отключил болевую чувствительность, и погрузился в воспоминания, которые не тревожили мою память вот уже несколько веков...

Флагман эскадры Тысячи сынов "Странник" лежал в дрейфе. Варп, возмущенный близостью Ока Ужаса, бился в идеальные щиты, ограждающие живые души обитателей огромного искусственного астероида от внешнего Хаоса и обитающих в нем демонов.

Боевая рубка этого корабля была сердцем эскадры. Сегодня это было особенно очевидно, ведь там находился примарх Легиона Магнус Красный. Примарха, в отличие от командиров более низкого звена, никогда не сопровождала охрана. Предполагалось, что это не ему, а его следует бояться. Но везде, где бы он ни остановился, в его прихожей, пусть это и будет всего лишь тамбур боевой рубки, оказывалось несколько просителей, дожидающихся того момента, когда эта почти божественная сущность сможет уделить и им немного своего бесценного времени, дабы разрешить их дела. Правда, если бы примарх действительно принял их, боюсь, просители затруднились бы объяснить, какого рода дела привели их к Великому, и почему эти дела не могли быть решены их непосредственными начальниками. Но такого, хвала Темной Четверке, не случалось со времен Восстания Хоруса, и, даст Архитектор Судеб, не случится еще столько же.

Однако, солдаты, занятые столь интересным делом, как ожидание события, которого, скорее всего, никогда не случится, — скучают. А поскольку способов рассеять эту скуку у них немного — они заняты, в основном тем, что травят байки, и пересказывают слухи. Вот и сейчас один из них рассказывает другому что-то занимательное.

— Слышал, что наш первый библиарий вытворил?

— Нет, а что?

— Он отдал всю свою долю добычи с последних четырех походов за женский браслет.

— Ну ни... себе! ... — Матерная тирада, долженствующая выражать восхищение столь неординарным поступком, способна заставить свернуться в трубочку стальной лист толщиной в палец... даже палец космодесантника.

— Вот и я о том же. Представляешь, как повезет какой-нибудь суккубочке, которая наденет на руку браслетик, ценой в пару обитаемых планет?

— Да уж... лучше бы выпивки закупил. А то ни себе, ни людям. Ведь просто, считай, что выкинул, а мог бы...

Солдаты погрузились в бриллиантовые мечты настолько, что пропустили негромкое клацанье ботинок боевого скафандра, которое могло бы предупредить их о приближающейся опасности, и поняли, что происходит, только когда распахнувшаяся дверь коридора, ведущего к общим казармам, пропустила через себя нового участника разговора. Этот пришелец мог бы показаться стройным, и даже хрупким (правда, только на фоне живых гор космодесантников, рядом с обычным человеком он производил бы впечатление сокрушающей мощи). Однако, несмотря на разницу в физических кондициях, десантники шарахнулись в стороны, испытывая вполне оправданные опасения. Все бойцы легиона проходили обучение в использовании незримых сил, позволяющее им на равных потягаться со средней руки псайкером. Но несмотря на это обучение, а может быть, и благодаря ему, они вполне здраво оценивали свои шансы в противостоянии с библиарием того же легиона.

— Еще раз услышу подобную глупость — выжженными мозгами можете и не отделаться. Ясно?

— Ясно, господин библиарий.

Пришелец движется мимо солдат, в сторону двери боевой рубки.

— Господин, а Вы...

— К примарху. Волей Повелителя перемен. — Упоминания принципала Легиона вполне достаточно, чтобы солдаты сделали вид, что ничего необычного не происходит.

Шагаю мимо охранников, притворяющихся просителями, и вхожу в дверь, расписанную рунами, которыми записывал свои заклятья народ, живший задолго до того, как пустился в путь первый из Ковчегов Эльдар. Честно говоря, я несколько... озадачен. Задание сюзерена на этот раз... несколько устрашающе. Хотя и сулит мне надежду, которой я не испытывал вот уже очень долгое время.

— Зачем ты пришел, первый библиарий "Странника"? — Невысказанным остается "и какого Тзинча ты беспокоишь меня во время размышлений?"

— Волей Архитектора Судеб я решил оставить службу в Легионе. — Слегка склоняю голову. Большего я не могу себе позволить, хотя Сила примарха так велика, что перед ней хочется упасть на колени.

— Ступай. И да пребудет с тобой вечно мое проклятие!

— Дело предваряет удовольствие. — Успеваю ответить, проваливаясь в варп через дыру в реальности, пробитую волей примарха.

Когда прихожу в себя, то оказывается, что я лежу на круглой плите из черного, прозрачного по краям камня. Это — зародыш моего домена в Хаосе. И, хотя он не велик, всего лишь шесть шагов в поперечнике, здесь я — Всевластный повелитель... до тех пор, пока меня не пожрет что-то большее.

Помня о задании сюзерена, начинаю снимать доспехи библиария. Это... больно. Очень больно: некоторые части доспеха приходится отдирать вместе с кожей. Но эта боль — ничто, по сравнению с тем, что приходится испытать, когда я начинаю извлекать модификаторы тела. Ничто не должно отличать меня от "обычного человека". Боль Изменения становится слишком сильной, и Тьма закрывает мои глаза прохладной ладонью, даруя облегчение.

Очнувшись, вижу рядом с собой груду металла и ошметки плоти. Но более ничего не напоминает о страшной процедуре. Что ж. Прощай, первый библиарий "Странника". Ты доблестно бился с врагами... и славно умер по слову своего сюзерена. Надеюсь, тебя не придется воскрешать. Бренные останки библиария растворяются в основании моего домена.

Прикасаюсь к камню под ногами... и в моей руке оказывается пластинка такого же черного камня. Она представляет собой уменьшенное подобие Сердца домена. Прикладываю приятно-холодный камень ко лбу, и он растворяется в моих мыслях, растворяя в себе и отвергнутого семьей и лишенного имени мальчишку, и так и не получившего имени приемного сына Дома Да Гаан Шинзен, и безымянного библиария. Каменный холод вспыхивает Пламенем Хаоса, и я понимаю, что получил-таки имя. Отныне меня зовут Морион, хотя тогда я еще и не мог добавить к этому имени титул Ксенос.

— Гарри!!! — Чей-то голос зовет какого-то Гарри...

Постепенно, я восстанавливаю связь с реальностью. Миа зовет меня, удерживая мою руку... А я представляю себе, как будет смотреться на этой тоненькой ручке изящный серебристый браслетик, что сейчас скрыт в сердце моего домена... Браслетик, ценой в пару развитых планет.