Школьный демон. Первый курс. (гет)

— Просыпайся! Просыпайся же! Ну, ты и соня! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил!

— Кай, что ты несешь? Какой шторм?

— О! Очнулся. А теперь — быстро включайся в работу. А то этот старый ... интриган твою девушку вгонит в такую депрессию, что потом — выводить ее из этого состояния замучаешься.

— Что? На пять минут выпал из жизни...

— Вот-вот.

— Покажешь воспоминание?

— Лови.

Описывать словами то, как воспринимает мир одушевленный меч — бессмысленно и бесполезно. Это далеко от всего, привычного людям... и даже демонам. Только долгие века совместных странствий позволяют мне разобраться в том воспоминании, что сбросила мне Кай.

Носитель допивает бокал с отравленным напитком, и обрывает связи с действительностью, оставив себе только тонкую нить, ведущую к мечу. Его тело начинает медленно заваливаться назад. Бокал выпадает из руки, и разлетается искрящейся стеклянной крошкой по каменному полу. Мутные капли сока пополам с зельем блестят среди этого искрящегося кружева. Скоро они будут сметены и перемешаны спешащими на помощь, и никто уже не сможет разобраться в том, что в них было. Как и ожидалось, первой успевает Девушка. Она удерживает Носителя, не давая ему кувыркнуться через лавку и удариться затылком. Растерянный и испуганный взгляд обегает зал...

Естественно, Интриган тут же оказывается рядом.

— Бедный мальчик. Снейп! Доставьте Гарри в Больничное крыло!

— Хорошо, директор.

— Профессор Дамблдор! Что с Гарри? — Девушка серьезно беспокоится. Это видно невооруженным взглядом, и особенно должно быть заметно столь опытному педагогу, как Интриган.

— Не стоит беспокоится. Мальчик просто переутомился. Наверное, ему тяжело было ходить на занятия в таком состоянии. Гарри лучше было бы отлежаться в лазарете, но сама видишь...

— Но почему он...

— Видимо, он предпочел твое общество компании мадам Помфри.

— Значит, это все из-за меня...

— Почему же? Мальчик просто не рассчитал силы, изображая Стойкого оловянного солдатика.

Ну и гад же ты, Интриган. Одновременно вызываешь жалось, и намекаешь, что Девушка повела себя как Бумажная балерина? Неплохо задумано. Жалость и чувство вины... Они, конечно, не способны убить настоящую любовь... но вот надломить зарождающееся чувство — вполне могут. А потом, по твоему расчету должен сработать приворот. Этого, конечно, не будет... но вот депрессию Девушке ты можешь обеспечить качественную. Так продолжаться не может. Пора будить Носителя и прекращать спектакль. Пять минут повалялся в отключке — и хватит. Избранный он, или погулять вышел?

— Просыпайся! Просыпайся же! Ну, ты и соня! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил!

Всплываю из кусочка чужой памяти.

— Спасибо, Кай. Ты была права, растолкав меня.

— Верная паранойя счастлива услужить Господину!

— Регулятор сарказма прикрути на минимум, хорошо?

— Ладно уж. Давай, успокаивай свою девочку.

Полноценно очухиваться мне пока еще рановато. Поэтому ограничиваюсь тем, что вытягиваю нить к ярко светящейся в моем сознании Метке.

— Миа!

— Гарри!

— Миа, успокойся.

— Но Гарри... профессор Дамблдор сказал, что это ты из-за меня отказался лежать в Больничном крыле, и теперь — переутомился. Что это из-за меня ты — в таком состоянии.

— Худшая ложь — это когда врут правдой.

— Как это? — Отлично. Привычное средство сработало. Достаточно разбудить любопытство — и начинающейся депрессии как не бывало.

— Я действительно не остался в Больничном крыле, чтобы побыть с тобой. И это — пожалуй, единственная правда в сказанном.

— А что же ложь?

— Что я переутомился и упал из-за этого.

— То есть?

— Про то, какой коктейль намешал в мой сок директор, чтобы добиться такого результата — он, похоже, очень скромно умолчал.

— Коктейль?

— Помнишь, профессор Снейп предупреждал...

— Ты что, знал, что именно пьешь, и все равно выпил?

— Да.

— Но почему...

— Почему не предупредил тебя? Директор ждал, что ты испугаешься. А если бы ты знала, что я падаю по собственному выбору — ты не смогла бы достоверно это сыграть. Прости, а?

— Знаешь же, что я не могу на тебя злится.

— Пора изучать некромантию.

— Зачем?

— Подниму автора Полога Отчаяния. И буду мучить.

— За что?

— Если бы ты могла на меня злиться — сейчас обругала бы нехорошими словами... Я бы минут десять вымаливал прощение, а потом — мы оба успокоились бы. А так — придется ругать себя самому. И как узнать, когда остановиться?

— Можешь — уже. Считай, что прощение ты вымолил. — Ментальный голос девочки окрашен смехом.

— Спасибо.

— Только вот... зачем все это директору?

— Интрига простенькая, но красивая.

— Расскажи.

— Мы сейчас — в лазарете?

— Да.

— Ставлю золотой галеон против медного кната — на соседней кровати лежит Рон Уизли.

— Ты выиграл. Кнат завтра занесу.

— Оставь себе. Так вот... Я сюда влип, похоже, надолго. Не сомневаюсь — мадам Помфри получила строжайшие указания меня отсюда не выпускать.

— Допустим.

— Чувство вины, которым постарался обеспечить тебя директор, помешало бы прекратить посещения, но и не дало бы нам нормально общаться. А тут — Рон. А на тебе — остатки Полога. Результат пояснять?

— Не надо. Но...

— Как я и говорил — простенько, но со вкусом.

— И что мы будем делать?

— Усиленно тренироваться.

— Как это?

— Директор, в своей бесконечной доброте, подарил нам идеальную мишень. И, наверняка, постарается обеспечить нашему трио максимум уединения.

— Почему — идеальную мишень?

— Мозгов у него ровно столько, сколько надо. С одной стороны — какие-никакие, но мысли есть, следовательно — есть что читать и на что влиять. А с другой — эмоции через край. Щиты — не щиты, а решето. Да и сложных ассоциативных связей, которые обязательно нужно учитывать для незаметного воздействия — кот наплакал. Кстати, что он сейчас делает? А то я его что-то не ощущаю.

— Спит.

— Обломались. Работать со спящим сознанием — это совершенно особое искусство. Так что, пока — просто посиди рядом со мной, хорошо?