Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Последним я помню быстрое онемение руки, синхронизированное с плавным потемнением в глазах. Перед полным отключением проскочила мысль, что есть нечто нечестное в такой потере сознания, ведь онемение-то даже до плеча не дошло, я ведь ещё чувствую, как сгибаются пальцы… И негодование, какая же ерунда стучится в голове перед смертью… И досада, что не сообразил по быстрому отчекрыжить руку… заклинанием… каким-нибудь… Фрагменты-вспышки, всё короче и короче.

Но вернулось мышление мгновенно, вот тёмное «ничто» и р-раз — уже мозг работает на всю катушку. Жаль, сказать то же самое о теле не могу. Я видел лишь свет, проникающий сквозь веки, и мучительно тяжело смог лишь немного дрогнуть ресницами, чтобы левым глазом ухватить вид оконного проёма. Почему-то показалось важным понять, есть ли там занавески, и, чуть шевельнув веками второй раз, удовлетворённо закрыл уставшие от этих движений глаза.

«Нет занавесок… Не понятно, почему, но хрен с ними».

Раз очнулся, значит, скорее всего, проблему купировали, а судя по наполняющим ноздри специфическим ароматам разнообразных эфиров, из которых отчётливо угадывается очень знакомый запах «кроветворного зелья», нахожусь я в медицинском крыле. Впрочем, тело ощущается — никак. Словно рука, которую отлежал. Ну что же, подождём, когда получится пошевелить губами, чтоб издать какой-нибудь звук. Авось мадам Помфри явится и расскажет, что к чему. Так… Хорошо, «встроенный поттеровский» счётчик времени сработал штатно, и, судя по нему, сейчас десять часов пятнадцать минут утра следующего после укуса дня. Порядком, но не так уж, чтоб очень страшно. Что же, зато есть время порефлексировать.

Что я не в сказке Роулинг, в которой главный герой, какую бы дичь ни творил, просто обязан дойти до конца и реализовать задуманный автором хеппиэнд, ну или не очень хеппи, но всё-таки более-менее энд, я понял, ощутив полностью на своей, так сказать, шкуре, когда невзрачный упырь в магловском мире вбил мне в грудь осиновый кол, которым я пытался его ткнуть. И будь у фантома, рулящего трупом, хоть немного опыта, он не использовал бы попытку удара, чтоб перекачать в себя мою магию. Он не учёл, что это невозможно от живого мёртвому сделать — ошибся, и эта ошибка стоила ему развоплощения бойкой владелицей книзлов, главой всех ведьм нашего родного городка.

Таким образом, затылочная «волдеморда» Квиррелла мне представлялась чем-то похожим, но значительно более мощным. Пусть первым на очереди встаёт и самый слабый, призрачный Волдеморт, но всё-таки по-любому он намного опаснее могильного упыря.

Весело повторять самоубийственные фортели героя детской книжки желания у меня никакого не было. Поэтому одна из первых идей, что сформировались у меня в голове с момента попадания, это «надо держаться подальше от этого дурдома», которым представлялся Хогвартс. Однако жизнь в домене Флоримона показала, что одиночке в магическом мире выживать очень сложно, он показал на примере своих владений, что такое вообще магические домены этого мира.

Даже на маленький обособленный клочок магической земли сквиба-колдуна извне постоянно лезла из-за зеркальной завесы всякая внешняя дрянь. Она попадала «в пузырь» и уже не могла самостоятельно уйти. Так что запросто могло получиться классическое «вы думаете, это меня заперли с вами? Нет, это Вас заперли со мной».

Ограниченное увеличение территории мы кое-как сделали. Отвоевали пространство для домена, чтобы «зеркальная завеса» растянулась, и начала вполне нормально пропускать солнечный свет. Вот только дальнейшего увеличения мы делать не стали. И там речь не только о том, что не хватило бы магии подзаряжать мегалиты. А в том, что разрастающаяся аномалия, которой выглядит наш анклав «с той стороны», может привлечь ненужное дополнительное внимание.

Нас одна единственная попавшая в плен молодая мантикора держала в осаде длительное время. И мы бы не справились с ней на пределе сил, даже используя весь арсенал предков Уэлсли, нам доступный, если бы она тупо не ослабла на бескормице. Опять же, забреди к нам не один единственный геройский кентавр, а хотя бы тройка, они бы надолго заблокировали нас в замке, лишив доступа к территориям домена напрочь. Собственно, примерно так Флоримон и потерял свои владения до этого.

Чтобы стать сильнее, нужно обучаться. А ущербный колдун мало что мог показать. Родовые книги его домена банально не показывали ничего из того, что он свершить не может. Меня же, как гостя с «другой» магией, библиотечная защита мэнора не воспринимала категорически.

То есть не сложно догадаться — то же самое будет и в других доменах с «неродственной» энергетикой. И как её обходить, было совершенно непонятно. Нет, ну ясно, что надо бы найти «домен Поттеров», вот только, вникнув в общих чертах во взаимоотношения магических лордов\вассалов, я за голову схватился.

Нет, насколько я понял, у магов никаких красивых «царских» договоров, когда род вассалов клялся роду сюзеренов веки вечные быть их, понимаешь, верными рыцарями. И, значит, под надзором магии, выполнять всё, что захочет левая пятка доменовладельца. Конечно, в большинстве отложившихся в памяти фанфиков все сразу же примеряют именно царскую корону, и никто не думает попадать в того самого «воинственного вассала», которому только и остаётся, что вассалить, что скажут.

Поэтому никто не притащит мне торжественно золотой ключик на блюде от врат домена и мэнора на одной связке. В котором, стоит появиться, как десятки умных портретов всему обучат, а множество полезных домовиков, ожидавших момента появления нового лорда Поттера, кинутся варить вкусные полезные блюда, стирать его шмотки и убирать паутину из… где там она уж появится.

Первое время я надеялся ещё, что вот-вот прилетит министерским филином золочёное письмо с печатью. Мол «вступайте в наследство, господин хороший. Тут Министерство ваши владения сохранило, понимаете ли, для вас, так что приходите и пользуйтесь!» Ну, или поттеровские вассалы такие приходят колонной, кланяются и хором: «Домен наш широк и обилен, но порядка там нет. Так что, князь Поттер, приходи и володей нами, дабы всем сразу через это настало хорошо». Однако ничего этого не было, даже зубастые коротышки Гринготтса помалкивали. Если домен не заблокировался невесть где, в отсутствие владельца, если мэнор просто тупо не забрали местные, если он вообще имеется, домен-то этот… Сплошные «если».

Проблема в хроническом недостатке информации, которая, как выяснилось, у магов вовсе не была в свободном доступе. Мало того, если в каноне учителя чуть ли не бегали и уговаривали тупых школьников, словно в классической школе, в которой преподавала Роулинг, поизучать зелья там или помахивания палочкой новым способом, то в варианте моего попадалова, напротив, это ученики пытались всеми правдами и неправдами выдавить из учителей хоть кусочек новой информации, понимая её ценность.

Библиотека же оказалась настолько мутным и тяжёлым образованием, что на сотню книг «воды», ты самолично мало что мог нарыть полезного — но вот времени потратить массу мог запросто. Поскольку всё более-менее полезное было зашифровано родовой же магией, что очень неохотно открывалась чужакам. Общепринятый этикет за пару вечеров изучить по толстой книжке? Хр…нет, в общем, тебе! Этому учат с детства родители и гувернёры. В свободный доступ эту информацию не выпускают.

Хочешь карту доменов Соединённого королевства? А может вам ещё ключ от квартиры, где деньги лежат? Жди личного приглашения. Может быть. Когда-нибудь.

Посмотреть генеалогическое древо каких-нибудь Гринграссов? Не смеши, мальчик, вот тринадцать лет исполнится, тогда только… Нет, генеалогию тебе никто не покажет, но, по крайней мере, с точки зрения магии она будет тебе доступна. И понимай эти «объяснения», как можешь.

Таким образом, надежда лишь на профессоров, которые здесь реально обучают, и на старших учеников, что нарыли себе что-то интересное. Поэтому в Хогвартсе, кроме основных утверждённых Министерством и советом попечителей направлений, равных для всех, была масса родовых техник, которыми наследники дружественных родов могли меняться, помогать изучить другим ученикам, показать нюансы. Получая от этого долги, бонусы, контакты, договорённости, контракты. Учась взаимодействовать. И в принципе учась.

Так вот, «свалив» из Хогвартса на сторону, я бы банально отрезал себя от максимально доступного «высшего образования для лордов» единственной специализированной «вышки» для наследников.

Для обучения оставались, конечно, «технари» доменов лордов, в которых обучались детишки их вассалов, ремесленников, сервов и прочих жителей анклавов. Вот только ты должен был, кроме платы за время обучения, на это время становиться «контрактником» — со всеми обязанностями вассала, и лично обязывался ничего из того, что узнаешь здесь, никому не объяснять, не рассказывать.

Так что, если тот же Малфой в своём доменном «технаре» снизойдёт показать тебе банальную левиоссу первого курса Хогвартса, ты её никому и никогда в жизни показать не сможешь. По условиям обучения. Конечно, условия рассматриваются по-разному и в разных доменах да разными магами. Но смысл именно таков.

Ну, допустим, «свалил» я не в домен какого-то высокомерного лорда, а, скажем, в «республики» — вроде Косой аллеи, Лютного, Хогсмита или Годриковой впадины. Там власть принадлежала не единоличному герцогу, а главам родов, там живущих. Так вот, для одиночки в принципе не было никакой разницы — разве что примыкал не к сильному, а слабому.

Если «свалить» ещё дальше, поскольку в родном Альбионе вряд ли по-настоящему можно избежать каноничной участи, даже если годами отшельничать по лесам — проблемы чужака-одиночки за границей возрастали кратно.

Допустим, докочевал бы я как-нибудь до России. Язык понимаю, как минимум, менталитет тоже (хотя относится ли это к магам, под вопросом). Но там совершенно так же остаюсь чужаком. Причём чужаком магическим, ведь специализация по магиям есть и там. Если в английскую схему моя серо-буро-малиновая поттеровская магия вписывается сотни лет варящимся на местной кухне родом, где-то синхронизируется с подходящими невестами, где-то разработаны ритуальные техники именно для рода Поттеров, то в чужих доменах России я буду как горбатая двухметровая негритянка на вологодском базаре. Голая. Зимой. Пытающаяся использовать вместо фигового листочка наспех слепленный снежок.

Найти «Поттеровский» домен, конечно, мне хочется. Однако привлекать внимание своим интересом к этой теме пока страшновато. Я начинаю понимать «канонного» Поттера, который, как возмущались многие, не бросался разыскивать могилы родителей, бегать по Годриковой впадине с криками «это мои развалины!» и предъявлять в Министерство стопятьсот гениальных пунктов несоответствия замка всяким условиям пожарной безопасности, гигиены и травматологии. И да, протравить Уизли от глистов обязательно! Как же без этого. ))

По факту же одиннадцатилетнему одиночке без рода, заявленной поддержки, с непонятным финансовым статусом и невнятным будущим рыпаться, особо не понимая, что к чему и почему, в сторону Альбуса Дамблдора — просто глупо.

Можно уверенно так постукивать себя пяткой в грудь, рассказывая всем о том, что де: «Йа Игрок, а не какая-то там шахматная фигурка на доске Дамблдора», или типа того.

Но вот только это всего лишь индивидуальная хотелка, происходящая от воспитания ребёнка, как «принца» или «принцессы». В реале жизнь заключается в том, что каждый человек уже по факту рождения выставляется на игральную доску. Хотя нет, вру, пожалуй. Не каждый. Но вот поступающий в Хогвартс — да, каждый, и да, каждый является пешкой-первокурсником, ходы которого предопределены. Впрочем, они совершаются во вполне дружелюбной подготовительной партии, где фигуры, как минимум, выживают. Ну, большинство. Надеюсь.

Остальные персонажи пешками по умолчанию не являются. Они как жучки, что ползают по той же самой доске, по хаотическим траекториям своих банальных насекомых интересов: в поисках пищи, знаний, места для отдыха, спаривания. Да, они не имеют обязанностей фигуры. Но и прав тоже настоящих не имеют. В любой момент из поднебесья может переместиться та же ничтожная, вроде бы, пешка, играющая роль в партии, и просто припечатать пяткой к доске случайно подвернувшегося жучка, так что тот только хрустнет.

А если жучок вдруг проявил мощь и попробовал спихнуть фигурку с предписанной ей игроком клетки, то его просто щелчком из неведомого поднебесья снесут прочь, чтоб не мешался. И выползай потом пришибленный, кое-как хромая поломанными лапками, обратно, если выжил после щелчка, потому что «вне» этих шахматных досок-доменов жизни в магическом мире нет в принципе.

Собственно, намного мягче, но похоже и в магловской жизни. Все интересные поляны поделены, фигуры и игроки известны, партии идут. А копошащиеся «вне» этих полян «вольные» (на самом деле, никому не нужные) людишки живут себе свои мелкие жизни, изредка попадая под случайный щелчок «сверху», ну или иногда капнет капля варенья, упавшая из поднебесья под звуки божественного чавканья бутербродом размером с облако.

— Мдм… Пфр-ри… — наконец прошептали губы, которым я в режиме автоматических проб дал задание каждые две минуты пытаться выдавить фразу. Еле слышный звук всё-таки прозвучал, и тут же раздался характерный хлопок появляющегося домовика.

— Мистер Гарри Поттер очнулся! — радостно воскликнула домовичка, которая показалась знакомой. В отличие от тела, память была в полном порядке, так что хотя я и видел её раньше всего две секунды, но рядом была наша универсальную медичка, которая и отправляла её по какому-то заданию.

Паранойя удовлетворённо свернулась клубком, я же с облегчением чемпиона, удержавшего рекордный вес штанги над головой, снова опустил ресницы.

Но щебет лопоухой пришелицы вновь потребовал повторить упражнение по тяжёлой глазной атлетике.

Она прощебетала, что надо прямо сейчас («я помогу, придержу, вот так…») выпить глоток вот из этого фиала с длинным носиком. А теперь вот из этой мензурки, в которой дымилось что-то полуматериальное. К сожалению, названий того, что мне спаивалось, существо не озвучивало. Лишь удовлетворённо сообщило, что мадам Помфри сейчас придёт.

Затхлая кислятина первого зелья почти смылась морозной горечью второго. После того, как лопоушка убралась с предупреждающим хлопком, я ощутил сначала волну бодрости, отчего даже сумел повернуть голову и открыть глаза. Увидел с любопытством, что моё укушенное предплечье закрыто внушительной зелёной болванкой формой и размером с дыню. От неё тянется стебель, ныряющий в горшок с красноватой землёй, поросший десятком буро-зелёных широких листьев. Листья эти, похоже, и открывали тайну отсутствия оконных занавесок. Какое-то лечебное растение?

Видимо, одно из зелий снимало онемение, поэтому мурашками по телу побежал возврат ощущений. Но не прошло и нескольких секунд, как я аж взвыл от неожиданности! Лоб вдруг пронзила вспышка резкой боли, словно в него вдруг небрежной рукой вонзили гвоздь, а потом с хрустом начали его проворачивать, постепенно углубляясь всё дальше в череп, куроча дыру в районе «третьего глаза» всё шире.

— Что это ещё за херь! — процедил я сквозь зубы, прижимая ладонь ко лбу и судорожно осматривая комнату. Ни палочки, ни очков…

«Это что, пресловутый крестраж, что ли, поттеровский реагирует на подкрадывающегося Квиррелла?»

«Глумк» — раздалось от «дыни», охватывающей мою руку, и по толстому стеблю прокатился желвак размером с грецкий орех. Я едва успел перехватить вскинувшееся «поттеровское» паническое естество, требующее вскочить, сорвать «дыню» и бежать с воплями по коридору.

Паника, смущённая нарисованными в воображении картинками, отступила. А вот ощущения становились всё занятней. Боль из точечной чуть ослабла, как бы растянувшись куда-то в район грудины, и в ритме пульса начала прокатываться от лба к груди. Я попытался было сосредоточить внимание на магическом ядре, но смог лишь терпеть, стиснув зубы. Так, подгрести под спину подушку и прислониться к спинке кровати, благо длина стебля неведомого лечебного растения позволяла это сделать.

Входная дверь открылась со звуком лопающейся мембраны. Я его слышал раньше, когда захаживал в медпункт, изучая замок, а то бы точно не понял. После чего за ширмами раздались поспешно приближающиеся шаги. Причем не пары ног, а двух пар!

Лёгкая перегородка в красно-золотых «гриффиндорских» тонах сложилась гармошкой и… Чёрт возьми! За плечом озабоченно поджавшей губы «медички», мелькнула серебристая борода, которую не спутать ни с чем в Хогвартсе! Я скрипнул зубами: «Не думать о белой обезьяне! Не думать о белой обезьяне! Как о ней не думать, я же родился в год белой обезьяны! 1980 год белой обезьяны!»

— Как ты себя чувствуешь, мальчик мой? — спросил директор, пристально глянув поверх очков-половинок.

Чёрт возьми, читал и канон, читал и множество фанфиков, в которых я, совершенно как большинство авторов, раздражался на «фамильярность» этого наглого старика.

Но вот когда он такой стоит в шаге от меня, вообще впервые обратившись к «знаменитой пешке», я ощутил совершенно иное. Как будто рядом со мной стоит не какой-то, пусть и столетний, старик, которому Роулинг гораздо позже и в угоду тогдашней сиюминутной «западной повесточке» приписала радужные наклонности. А то, что рядом со мной стоит Вечность, для которой «мальчик мой» — это просто дружелюбное обращение к особи мужского пола. Вечности, которой нет разницы, десять там лет человеческому существу или сто десять… Вечности, которая рассуждает категориями родов и тысячелетий, смотря на появление новых лиц, как на мотыльков-однодневок. Вечность, которая даже не поймёт возмущения по этому поводу, разве что спишет у возмущенца подобной ерундой с виртуального счёта «перспективности» несколько баллов. Для высокоорганизованного разума смерть это всего лишь очередное приключение…

«Не думай о белой обезьяне!» (то есть это с какого это перепуга-то такие ощущения? Директору-то лет сто всего!) Я покосился на пленённую зелёной дыней руку и сипло, но почему-то совершенно честно ответил:

— Как будто мне вбили в лоб газовую горелку, расплавили мозги, как свинец, и он теперь стекает мне через глотку в грудину. Порция за порцией.