Digging for the Bones (джен)

Заклинание стазиса, которое показала Гермиона, было, по мнению Гарри, одним из лучших разделов магии, который он когда-либо изучал. Благодаря запасам еды, хранимым в чемодане, можно было все выходные не спускаться в Большой зал, чтобы поесть.

В воскресенье, прежде чем кто-либо в спальне проснулся, Гарри схватил пару тыквенных пирожков, купленных ещё в поезде, и отправился на дальний берег озера, стараясь держаться подальше от границы, потому что Дамблдор предупреждал его о дементорах, патрулирующих территорию, — а у Гарри не было ни малейшего желания снова встречаться с одной из этих ужасных тварей.

К вечеру книга, которую он читал, ему надоела. Он прятался в укромной лощинке, но теперь встал и бесцельно побрёл к озеру, краем глаза наблюдая, как бы не появились другие студенты, особенно Рон и Гермиона. Мальчик не имел ни малейшего желания общаться с ними.

Гарри знал, что ведёт себя глупо. Они ведь хотели как лучше и ничего не сказали бы, если бы не волновались, а значит, им было не всё равно, что с ним происходит. Хотя беспокоиться было не о чем, и Гарри нужно было просто объяснить им, что всё в порядке. В конце концов, это был всего лишь дядя Вернон. Когда Гарри был совсем маленьким, ему приходилось гораздо хуже. А летом Вернон так разозлился только потому, что Гарри раздул тётю Мардж.

Когда Гарри думал о том, что надо бы поговорить с друзьями, он готов был провалиться сквозь землю от смущения. Он сражался с василиском и одержимым Волдемортом Квиррелом. Почему они считали, что он не справится с дядей Верноном?

Несомненно, Гермиона поймёт, почему Гарри не разговаривал с ними все выходные, будет извиняться, но всё равно станет лезть к нему в душу, потому что всегда хочет знать всё, о чём он думает. А Рон... Просто будет его злить.

Гарри схватил камень и раздражённо швырнул его в озеро. Завтра придётся идти на занятия, говорить с ними, слушать их доводы и пытаться развеять их опасения. Это просто сводило с ума.

Какое-то движение привлекло его внимание, и Гарри обернулся, вздохнув: ему показалось, что что-то чёрное, замеченное краем глаза, было школьной формой, что кто-то нашёл его здесь. Однако вместо сокурсника в нескольких ярдах от Гарри сидела огромная чёрная собака и с интересом смотрела на него, склонив голову набок и высунув язык. Свалявшийся мех не скрывал её худобы. Никакого ошейника Гарри не увидел.

— Откуда же ты взялся? — тихо спросил Гарри. Пёс сидел спокойно и казался совсем ручным. — Ты что, новый пёс Хагрида?

Навострив уши, собака закрыла пасть и встала, осторожно принюхиваясь. Она была такой тощей, что Гарри тут же вытащил из кармана один из своих пирожков:

— Ты голодный, мальчик? Или девочка? Да всё равно…

Пёс неуверенно шагнул к нему. Гарри подбросил кусок в воздух, не настолько он был глуп, чтобы предлагать незнакомой собаке взять еду из рук. Благодаря противным маленьким тявкающим бульдогам тёти Мардж Гарри свёл близкое знакомство с собачьими укусами, а эта собака могла отхватить Гарри руку по локоть и даже не заметить.

Пёс ловко поймал кусок и облизнулся. За первым последовал второй кусочек, потом ещё один. Пёс просто извивался от восторга всякий раз, когда ловил пирожок.

Гарри усмехнулся, глядя на ужимки собаки. Он подбросил еду повыше, чтобы посмотреть, как огромное животное прыгает, в попытках поймать её. Не успел Гарри опомниться, как скормил собаке всё, что у него было в карманах. Хотя неважно, в чемодане у него было ещё.

Гарри протянул руку ладонью вверх, пес подошёл и обнюхал её. Он (Гарри решил, что это был «он», наблюдая, как пёс прыгает) действительно был огромен, его голова легко доставала Гарри до талии. Однако пёс довольно послушно сел, когда Гарри почесал его за ухом, и вёл себя намного лучше, чем Клык, собака Хагрида: не лез почём зря, не прыгал. Теперь, немного поев, он, казалось, намеревался вздремнуть на солнышке: встал и пару раз покрутился вокруг себя, затем лёг на траву, глядя на Гарри с явным приглашением.

Гарри сел, скрестив ноги, рядом с собакой, а та на брюхе подползла к нему и положила тяжёлую голову ему на колени.

— Я понял, — Гарри засмеялся и почесал мохнатые уши пса. — Я накормил тебя, и ты теперь мой насовсем, верно?

В ответ пёс махнул хвостом.

— Так, и как же мне тебя назвать? — Вопрос был, конечно, риторический. — Черныш?

Пёс, казалось, посмотрел на него с упрёком и, посапывая, сунулся носом в ладонь Гарри, требуя ласки.

— Подхалимка? Сопелка?

Пёс чихнул.

— Значит, Сопелка, — сказал Гарри, вытирая руку о собачью шерсть.

Собака лизнула его в лицо так сильно, что у него слетели очки.

— Эй, осторожнее, — возмутился Гарри, подхватив их.

Пёс виновато заскулил, словно извиняясь, и снова положил голову на колени Гарри.

Собака была гораздо лучшей компанией, чем кто-либо другой, кого Гарри мог себе представить. Она не задавала вопросов и не смотрела на него с жалостью, она просто успокаивала своим присутствием, как и Хедвиг, была чем-то живым и тёплым, что Гарри мог обнять.

Он подумал, что было бы здорово забрать Сопелку с собой к Дурслям, чтобы он там слопал Злыдня, бульдога Мардж, одним укусом.

Забавы с собакой, казалось, заставили растаять что-то тугое и холодное в животе Гарри. Он расслабился, вытянул ноги и откинулся, опираясь на руки, подставив лицо солнцу. Пёс повернулся так, что его чёрная голова примостилась на бедре Гарри. Через несколько минут поднял голову и снова лизнул Гарри в лицо, на этот раз гораздо мягче, словно желая стереть слезу, скатившуюся по его щеке.

Гарри слегка покачал головой. Это было нелепо, на самом деле он не плакал.

— Это была плохая неделя, — осипшим голосом признался Гарри собаке. — Я имею в виду, Невилл… — он сглотнул. — Это ужасно, — Гарри замолчал. Сопелка терпеливо ждал.

— И потом, я не знаю, что делать с Люпином и Снейпом, — Гарри показалось, что пёс вопросительно посмотрел на него. — Гермиона и Рон сказали Люпину, что их беспокоят синяки, которыми дядя Вернон разукрасил меня этим летом. Гермиона всегда беспокоится о таких вещах, и я думаю, что это она надоумила Рона. И тогда Снейп настоял на том, чтобы лично меня осмотреть. Похоже, они все очень расстроились из-за того, что дядя Вернон побил меня палкой. Во всяком случае, Люпин точно. А Снейп просто бешеный. Но, с другой стороны, Снейп всегда за что-то на меня злится.

Он замолчал, размышляя. Сопелке, должно быть, понравился звук голоса Гарри, потому что он нетерпеливо ткнулся носом, когда тот умолк. Мальчик улыбнулся собственным фантазиям, но сказал:

— Снейп преподаёт зелья. Он ненавидит меня. Очевидно, он ненавидел моего отца. Во всяком случае, Дамблдор так сказал. Но так оно и было на самом деле… Я не знаю… нормально? Насчёт всего этого осмотра. Не то чтобы я сачковал, но когда Снейп сказал, что не станет поднимать шум из-за того, что осмотр показал… — Гарри задумался. — Нет, он сказал, что никому не расскажет об этом. Ты думаешь, это одно и то же?

Сопелка посмотрел на него мудрыми, печальными глазами.

— В любом случае, — продолжал Гарри, — Снейп сказал, что ничего не скажет, но Люпин упомянул что-то о разговоре с Дурслями.

Сопелка бросил на Гарри ещё один вопросительный взгляд.

— О, Люпин — новый учитель защиты от тёмных искусств. Я ничего о нём не знаю, кроме… — Гарри, вспомнив, как впервые увидел Люпина. Это был последний раз, когда он видел Невилла.

Непрошеные воспоминания о жутком холоде и дышащем ужасом дементоре всплыли в сознании Гарри. По всей школе ходили слухи, что дементоры причастны к смерти Невилла, и Гарри не мог отделаться от мысли, что это существо просто высосало жизнь из совсем больного Невилла.

Нет, не жизнь. Все говорили, что дементоры высасывают из человека надежду и счастье.

— Они оставляют тебе все твои худшие воспоминания, — говорили Фред и Джордж.

Только Мерлин знал, как мало счастья было в жизни у Невилла. Если дементор высосал из него всё, может быть, Невилл просто сдался? Может ли кто-то умереть таким образом? Просто от того, что сдался?

Пёс заскулил и снова лизнул Гарри в лицо. Он вспомнил, о чём говорил, чувствуя, что собака оказалась самым понимающим слушателем, какой у него когда-либо был.

— Если Люпин действительно что-то скажет Дурслям, я не знаю, что буду делать, — Гарри содрогнулся от этой мысли. — После того, как я сбежал этим летом, стало ещё хуже. Министр привёл меня обратно домой, хотя я сказал ему, что дядя Вернон, скорее всего, выпорет меня, но он, видимо, считал, что меня нужно наказать, сказал, что если бы я был его сыном, то тоже получил бы. Такой же, как и Мардж, — Гарри неосознанно вцепился руками в шерсть на шее собаки. — Вернон просто расскажет Люпину, сколько от меня хлопот. Вряд ли Снейп станет ему противоречить. Мне ещё повезет, если Люпин не устроит мне наказание только за то, что я существую. И я даже не хочу думать о том, что будет следующим летом.

В горле пса заклокотало рычание, и Гарри разжал пальцы.

— Извини, — он пригладил взъерошенную шерсть, и пёс расслабился.

— Я так не хочу туда возвращаться, — со слезами в голосе пожаловался Гарри. Ещё одна причина, по которой собака была таким хорошим слушателем — при Сопелке не надо было сдерживаться, притворяться, что всё в порядке, чтобы не волновать его. — Они действительно ненавидят меня. И я не могу винить их, меня им навязали. Я просто испортил им жизнь, и они будут счастливы, если я никогда не вернусь, но куда ещё мне идти? — Гарри вздохнул.

Пёс тоже вздохнул, словно загрустил. Вероятно, в ответ на уныние в голосе Гарри.

Гарри подумал, не был ли этот бродячий пёс заблудившимся фамильяром какого-нибудь волшебника. Он казался умнее обычной собаки, а большинство фамильяров были склонны к такой сообразительности. Ну, за исключением, может быть, Клыка.

Кроме того, его единственным опытом общения с собаками были бульдоги Мардж. Её любимый Злыдень загнал Гарри на дерево, когда ему было пять лет. До встречи с Клыком Гарри вообще не любил собак. Теперь единственными псами, которых он действительно любил, были вот такие огромные.

Но Сопелка не мог принадлежать студенту, он был слишком большим, чтобы держать его в спальне. Может быть, это собака Люпина? Нет, пёс выглядел слишком неопрятным и голодным, чтобы потеряться совсем недавно. Скорее всего, Хагрид привёз собаку, чтобы присмотреть за ней, пока не найдётся хозяин, и, должно быть, просто не успел его откормить.

— Пошли, — сказал Гарри после долгого молчания. — Надо отвести тебя обратно к Хагриду.

Он попытался подняться и обнаружил, что ноги затекли под тяжестью собачьей головы.

— Идём, двигайся, — Гарри толкнул Сопелку.

Пёс вскочил, и Гарри, шатаясь, поднялся на ноги, в которые тут же словно вонзилось множество мелких иголок. Гарри затопал на месте, стараясь размяться и восстановить кровоток.

— Пойдём уже, — позвал Гарри, но пёс рванул в другую сторону — к лесу. Наверное, он всё же не жил у Хагрида: Гарри никогда ещё не видел животных, которые, зная лесника, не были бы счастливы отправиться к нему.

Он смотрел, как чёрная молния уносится прочь. Надо будет не забыть стащить для бедняги немного еды и принести сюда. Может быть, он вернётся. Гарри очень на это надеялся. Он подумал, что хотел бы снова увидеть Сопелку.