Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Да ё моё! Память подбрасывает целую кучу нелепой ерунды, в которой лидирует версия «читаной Поттерианы» о каких-то существах, охотящихся с дубинками за маглами. Типа садовых гномов (вот ещё одна какая-то ерунда), только злобных. Но, определённо, сейчас момент не подходящий для бега спиной вперёд. А какой подходящий?

— Мадам Хак, а почему бы не вызвать домовика мадам Помфри, да и ей самой отправить послание?

Женщина в этот миг ушла за поворот, а мне пришлось быстро метнуться в сторону, поскольку сосредоточенные на транспортировке товарища рейнджеры не собирались обходить препятствия вроде мелкого гриффиндорца, и пошли прямо «сквозь меня» вместе со своим трудным грузом.

«Видимо, они автоматом расставляют приоритеты, а мелкий мажонок, что крутится рядом, очевидно, должен иметь полное понимание момента. У самих-то «доменских» наверняка на подкорку вбито: нельзя перегораживать траекторию движения существ более крупных, сильных, занятых, взрослых… В общем, крутишься на свой страх и риск получить при малейшем создании проблем «ступефай», дополненный пинком сапога из драконьей кожи, отбрасывающего бестолочь куда-нибудь с дороги, не глядя, что там, возможно, торчит муравейник…» — что? Какой, блин, муравейник! Я скрипнул зубами, отметив распаковку какого-то очередного файла «наследника Поттеров»… Или это наследие «куска Волдеморта»? Или…

Стоп, «ястребица» подстраховала поворот коллег своей палочкой, поднесённой к углу коридора. Он замерцал от этого, окутываясь силовым полем, но вопрос она слышала, поскольку мимоходом поморщилась. Дыхание у неё ничуть не сбивалось, быстрые шаги не мешали отрывисто отвечать, а мне тут же понимать (в скобках):

— Поппи уже просигналили. (Патронус с сообщением? Артефакт связи? Не важно…) Она место для реанимации заклинает. (Вот как. Есть у местной медицины некоторые моменты…) И все ассистенты ей помогают. (Речь, видно, о домовиках… ага!) А кухонному домовику дольше объяснять будешь, что можно, а что нет. (Ну, логично, а ВСЕ меддомовики задействованы, чтоб быстрее. И что они вообще делают-то? Ага, а это уже родовое любопытство артефактора шевельнулось, нафиг пока!) Проще самим всё сделать, хоть медицинские ходы замка рейнджерам не доступны. (Ух, ты! В Хоге есть для медперсонала прямые эвакуационные ходы мимо лабиринтов коридоров?) Запрет Дамблдора. (Так, не доступны именно рейнджерам, которые тащат сейчас повреждённого. Она-то сама хоть тоже и рейнджер, но и преподаватель, могла бы транспортировать. Но точно не эту… мясную кашу, в которую превратился их товарищ. Да что за, мать их, красные колпаки такие тут?! Запрет, конечно, отстой, но наверняка у «светоча света» есть причины так поступить, ага…) Он сам является своим фениксом, стоит дать сигнал. (Доехал своей машиной, доплыл своей яхтой, долетел своим самолётом… Явился своим фениксом. И долги жизни, видимо, заодно собрал. Если, конечно, эти эпично жёсткие долги — не легенда из Поттерианы или её фанфикшна. А феникс-то и вправду супердоставщик местный! Как там голограмма Олливандера бубнила? Куда угодно пробьётся, но и магический ресурс потратит до перерождения, а там неделю-две будет не доступен. Не очень надёжная штука, вообще-то...)

— Ой!

Скорость понимания на «повышенных оборотах», конечно, вещь прекрасная, но внимание рассеивает. Мог бы понять, что трое взрослых остановились в пустом с виду коридоре как вкопанные на целое мгновение не просто так.

В спину, вперёд которой я продолжал бежать по коридору, изредка оглядываясь, чтоб автоматически наметить маршрут, ударило какое-то препятствие. Да ещё и отбросило пружинно, едва устоял на ногах. И впервые удостоился внимания рейнджеров, сосредоточенных на жгутах разноцветной магии, выливающихся из их палочек в транспортный кокон, под которым шевелилось окровавленное месиво. Косматый блондин слева, с эльфийской наружностью, мерзко усмехнулся в стиле «вот же лошок», а брюнет с выбритыми под викинга висками, напротив, чуть кивнул, мол, «пацан не упал, наш человек».

В сиянии перегородившем коридор, появился очень сурового вида домовик в жёлтой тунике и запретительно вскинул левую лапку (флешбек из фильма: прямо Добби отбрасывает лорда Малфоя):

— Вы что, тупые — в реанимацию лезть без очистки!? — рявкнул домовик, забыв, видимо, за важностью своего задания о необходимости лебезить. Очевидно, ситуация была настолько необычной, что маги замерли со странными выражениями лиц, а рот мадам Хак и вовсе открылся от удивления.

— Прошу прощения, уважаемый. Это я случайно наткнулся на барьер, — тут же выпалил я, не давая развернуться негативному сценарию, который, судя по сдвигающимся бровям белокурого «эльфа», вполне мог бы появиться на пустом месте. На мои слова домовик лишь кивнул и щёлкнул пальцами, отчего струйки магии, изливающиеся из палочек в поддерживающий кокон, оборвались, а сам кокон с месивом рейнджера скользнул к домовику, уже сосредоточенно всматривающемуся вглубь, после чего завеса расступилась, пропуская его, и тут же пропала, осыпавшись дождём звездочек и оставив коридор пустым.

Передача повреждённого на этот раз явно произошла по какому-то необычному сценарию, поскольку повисло молчание. На целых три секунды, после которых викинго-рейнджер потёр бритый висок и задумчиво сказал:

— Года три, наверное, мне было, Роланда, когда я начал рисовать. И особенно любил рисовать сидящих на ветке сов. Лицом, так сказать, в фас. Зарисовывал один пергамент за другим эдакими вытянутыми овалами из которого торчат коготки цепляющиеся за ветку, а в верхней части этой фигуры — два больших глаза… Узнаваемо, в целом, но всё время что-то меня тогда тревожило, что-то было не то. А что именно, мой детский разум понять не мог…

Рейнджер сделал паузу. Его белокурый товарищ успел успокоить ярость и мелко задрожавшую от желания кого-нибудь проклясть руку. И он вопросил в той же неторопливой, размеренной тональности:

— Так и в чём была проблема рисунков, когда ты разобрался с ней, окрепнув разумом? Или она мучает, Ворланд, тебя до сих пор, являясь терзать во всех непостижимых ситуациях, которые подбрасывает жизнь?

На что темноволосый вздохнул:

— Что ты, Адонис, конечно, понял. Проблема заключалась в том, что я каждой такой «сове» пририсовывал пониже клюва рот. Улыбающийся, кривящийся или печальный… Поскольку маленький треугольный клювик определённо представлялся мне эдаким совиным носом. Которому, по моему детскому разумению, просто положен был рот. Для завершения, так сказать, композиции.

— И чем мы обязаны, этому — несомненно интересному — экскурсу в твоё самое счастливое время жизни?

— Тем, что самой удачной совой, в которую я вложил массу сил, вырисовывая каждое пёрышко, была сова с открытым ртом. Которую так до сих пор напоминает наша… Роланда!

В наступившей тишине прозвучал звонкий щелчок зубами, и лицо профессора-рейнджера залилось тёмным багрянцем. Она, вернув челюсть в нормальное положение, гневно уставилась, почему-то, на меня. А я лишь развёл руками:

— Да я сам обалдел!

На что Роланда Хак возвела вверх глаза и тоскливо протянула:

— Мерлин, сотри всем память!

На что рейнджеры на два голоса расхохотались, а я сжал губы, чтоб не присоединиться, и потупил взгляд, тем не менее, удерживая палочку, готовую выдать молниеносный щит.

Смех — штука хорошая, но вот точно не в этой ситуации. Не стоит дожидаться момента, когда они довеселятся в своей узкой рейнджерской компании, а потом придумают, как решить или порешить… ну вы поняли. Рейнджеры-то ведь вряд ли связаны профессорскими клятвами. Так, включаем официоз, надо будет позже отработать «лордство» перед зеркалом. Упущение.

— Возможно, это и весело, но мне, господа, так не кажется.

— Неужели? Роланда, пацан тебя защищает, что ли? — восторгнулся «викинг».

А белокурый с нотками змея искусителя добавил:

— Да ладно, расскажи друзьям, они тоже имеют право повеселиться. Добавь себе авторитета, его никогда не бывает много.

«Я, кажется, даже знаю, почему у тебя его не бывает много. Но вслух, конечно, скажем другое».

— У меня нет желания делиться этим эпизодом с кем бы то ни было.

— И почему же? — вопросила уже сама Роланда жёстко, вперив взгляд мне в переносицу. И я понял, что шутки кончились и от правильности моего ответа что-то зависит. Что-то, от чего шерсть на загривке поднимается дыбом.

— Потому что у вас интересные уроки, а подобные "весёлые" истории снижают авторитет учителя, — я кивнул «эльфу», — которого никогда не бывает много. Соответственно, вам сложнее будет преподавать, и логика подсказывает, что интересность преподавания снизится. Меня это не устраивает.

Рейнджеры с весёлым недоумением переглянулись, а «миссис Ястреб» медленно кивнула, сказав:

— Это… приемлемый ответ. Десять баллов Поттеру, Гриффиндор, за… понимание. Наследник Поттер…

«Ну, за понимание!» — подумал я и мысленно выдохнул, опрокидывая мысленно же стопку. Но вовне лишь отзеркалил кивок профессора-рейнджера:

— Миссис Хак…

Рейнджеры кивнули вослед, и мы разошлись, как в море корабли. Я же по быстрому «алохаморнул» ближайшую пустую комнату с меткой «закрыто Филчем», затем выдал запирающее «клаустрифико» изнутри. И присел на корточки сразу за дверью, чтобы открывающаяся створка меня загораживала, стараясь унять колотящееся, как у воробья, сердце. А заодно проанализировать ситуацию.

«Так, маги патрулирующие территорию Хогвартса на Самайн традиционно концентрируют внимание на периметре зеркальной завесы, из-за которой в это время активируется проникновение всякой дряни. Соответственно, внимание на внутренние земли и тем более замок у охранников практически нулевое.

Вот и ещё одна причина в копилку Волдеморта устроить «мероприятие» именно в эту ночь.

Так, а теперь разобраться бы в своих ощущениях. Откуда тогда этот отходняк — такой, словно, когда закончился боевой адреналин, вспоминаешь все чириканья и посвистывания смертельно опасных пташек, проносящихся минуту назад возле ушей. Смотришь на ещё кружащиеся в невинном танце срезанные пулями листочки берёзы или дуба. И осознаёшь, что «пташки» вот прямо только что могли тебя насмерть «зачирикать». И вот тогда накрывает подобный мандраж.

Мда, очередной раз убеждаюсь: «Во многих знаниях — многие печали». Старики всегда осторожны до трусости именно потому, что вообще-то видели, куда обычно приводит слабоумие и отвага. В чёрный длинный мусорный пакет, который скоро начнёт хлюпать и подтекать…

Так, а теперь ещё раз. Мучительно распутываем ненужные ассоциации, удаляем флешбеки памяти и воображения… Так, а это вообще наслаивается неизвестный опыт прошлых жизней откуда-то из седых веков и магловского прошлого, но стоит сконцентрировать на нём внимание, он тут же стыдливо уходит на периферию. Да всё верно, не нужно мне такой ажиотажной реакции, точно. Максимум, что мне грозило в данном случае, так это укоризненное покачивании головой, да может, более придирчивое отношение на уроке. Дозируем реакцию, успокаиваем дыхание… Запоминаем. Ощущаем, как встают на правильные места какие-то внутренние гипотетические шестерёнки, укладываясь в более работоспособную комбинацию.