Гарри Поттер и на самом деле (джен)

От автора: Я обычно стараюсь держаться линейного повествования, но некоторые моменты всё-таки в двух словах не пояснить. Необходимо закрыть арку неверных предположений близнецов Уизли, и сделать это выходит лишь интерлюдией.

Я в своё время негативно воспринимал фразу «У самурая нет цели, есть только путь» (которую ещё сильнее усугубляла вторая часть: «и это путь к смерти»). Но первую часть стал воспринимать иначе, когда понял, что она говорит о том, что «цели» — это просто ориентиры, желаемые человеком. Их нужно стараться достичь, но и не заморачиваться, если они не удаются. Просто бери и ставь другие цели. Главное — двигайся. «Путь» — в приоритете, поскольку именно в процессе него получаешь навыки, создаёшь умения, преобразуешь мир, получаешь/даришь эмоции. Прокачиваешься как личность. И вариантов достижения очередной цели становится больше.

______________________________________________________________________________

Близнецам не нужно было обмениваться словами, когда они находились рядом. Смешная оговорка «Фордж» и «Дред», превратившаяся в их прозвища, появилась не на пустом месте. Они действительно не всегда могли различить, у кого из них первого в голове возникла та или иная мысль. И никогда их это не напрягало. Мама называла это явление «спонтанной легиллименцией» и с детства подсказывала упражнения для развития их «фишки». Со временем быстрая концентрация внимания и такое же мгновенное его рассеивание (переключения с передачи на приём) выходили автоматически.

Это своеобразное удвоение создало значительные проблемы реальным легиллиментам, способным в схватке (по рассказам матери) предугадывать действия противника. А сами они при использовании этой фишки совершенно случайно обнаружили «поверхностное сканирование» со стороны зельевара в виде «постороннего эха». Наверняка у такой редкой дублированности есть и дополнительные бонусы, как, впрочем, и возможные минусы. Однако речь не об этом — в зале после воплей Квиррелла о тролле им достаточно было переглянуться, чтобы запустился диалог:

«Ты уже тоже это понял, Фордж\Дред?..» — синхронно раздалось в их головах, и на физиономиях появились одинаково лукавые усмешки. Ведь ещё двух дней не прошло, как они перетащили свои самодельные мётлы в Хогвартс, сказав мадам Хак, что «нужна доработка». И, не показав никому с факультета, поскольку лишних вопросов им было не нужно, спрятали летучий инвентарь в огромных доспехах в нише на третьем этаже.

«Ты уже тоже это понял, Фордж\Дред?..» — конечно же, тролль не мог появиться из ниоткуда. Скорее всего, он проломился как раз из «блуждающего разлома», которые наверняка активируются на пиковые дни года. На Самайн в том числе. Тролль как-то проскользнул мимо цербера, хотя само слово «проскользнул» странно выглядит для здоровенного гуманоидного существа с дубиной. Конечно, сомнительно, что четырёхиксовое мимо пятииксового существа прорвётся. Но всё же «иксы» — обозначение довольно условное. Если цербер — щенок, а тролль — опытный воин, то возможно.

Ну и вполне может быть, что тролль был не один, а шёл с семейством. Гнался, к примеру, за добычей, которая первой и угодила в разлом. А может быть, в активировавшийся разлом весь день пёрла всякая мелочёвка, и цербер просто устал уничтожать лезущих отовсюду тварей в промышленных масштабах и пропустил опасное существо. Конечно, это в лучшем случае, как мечтали близнецы. Тогда ведь всяких свежих перьев, кишок, голов и костей неведомых существ, годных для экспериментов или на продажу, должно быть много. Но сойдёт и хоть что-нибудь. В том числе кровь и клочья меха самого цербера. Да, так предполагалось. Но кто же знал-то?!...

И вот сейчас они стояли перед неспешно вышагивающим перед ними кастеляном Хогвартса — Аргусом Филчем. Слева направо. Потом справа налево. Миссис Норрис же не отводила от них взгляда, в котором явно читалось осуждение. А старик вещал скрипучим голосом:

— Четырнадцать часов личной отработки, совмещённой с подпиткой домовиков, не самое большое наказание. Вы действительно уверены в своём решении, знатоки забытых параграфов? Ко мне не прибежит завтра Молли, потрясая палочкой с болтающимся на её кончике Адским пламенем, мол, кто посмел обидеть «её солнышек и кровиночек»?

«Ты ведь тоже так решил, Фордж\Дред?..»

— Да, мистер Филч, — проговорил Джордж, — мы поступили опрометчиво, попав в смертельно опасное положение и подставив преподавателя.

— Да, мистер Филч, — подхватил Фред, — иначе мы просто не запомним. Так и продолжим надеяться на удачу вместо того, чтобы рассчитывать.

Филч вздохнул:

— И вы ведь знаете, что профессор Дамблдор уже давно запретил...

На что близнецы хором выпалили:

— Это ЗАМЕНА, Хогвартс, взываем! Комендант обязан!

— Если вы думаете таким образом сэкономить четырнадцать часов, то не надейтесь. Рубцы будут магическими, и боль будет вполне натуральной…

— Мы не надеемся! Мы знаем, что без боли не будет закрепления! Мы читали!

Филч вздохнул под нос: «Чёртовы дети». Ишь ты, и ещё так с надеждой оглядываются, явно ожидая, что замок как-то подтвердит их эмоциональное требование.

— Я, в первую очередь, кастелян. Права и обязанности коменданта включаются лишь в военное время. Но… я нарушу предписания Альбуса в пользу старинных параграфов. Потому что это… взрослое требование. И, возможно, оно вам действительно принесёт пользу. Но также, может быть, вы не совсем понимаете, что такое военная экзекуция, пусть и в самом малом возможном объёме?…

— Мы понимаем, мистер Филч!

Круг «среднего отсечения частиц» на полу они нарисовали быстро, благо никогда не забывали его изобразить во время своих довольно опасных иной раз экспериментов, когда можно было потерять клок волос, зуб или пинту крови. А уж завязать рукава мантий на поясе, чтобы выпрямиться с голым торсом, вообще секундное дело.

Однако то, что понимают они суть «экзекуции» не совсем, Джордж ощутил с первым же ударом превратившейся в длинную плеть палочки Филча. Она засияла чёрно-красными рунами, так что её раздвоившийся хвост напомнил химерическую змею, выпустившую перед ударом из каждой своей чешуйки по маленькому изогнутому шипу.

«Чванг!» — два хвоста плети одновременно прошлись и по его спине, и по лопаткам брата. Зубчики инструмента палача явно были ядовитыми и полоснули чертовски болезненно даже для вполне к третьему курсу привыкших держать магические удары парней. Фред не смог промолчать, втянув с шипением сквозь зубы воздух. Но чувства победы от этого у близнеца не возникло даже на миг. Кровь из безжалостно располосованной кожи вылетела мелким веером и тут же превратилась в розовый туман под действием фигуры отсечения.

— Как думаешь, брат мой, это напоминает соль с перцем на рану в пропорции… один к одному?

Ага, это искривление губ брата, видимо, означает улыбку. Он всегда слабей держал болевые ощущения, но ответ прозвучал почти спокойно, в стиле светской беседы:

— Нет, брат мой, здесь, скорее, ощущаются нотки некоей кислоты и — совершенно точно — комбинированного заклинания, сути которого я пока не постиг.

Джордж перевёл дыхание и хмыкнул:

— Да ты прямо сомелье экзекуций. Так или иначе, чтобы полосование наших спин не превратилось в нелепый мазохизм, предлагаю сконцентрировать внимание на событии, которое к нему привело. Иначе оно не обретёт смысл.

Фред кивнул:

— Продолжайте, мистер Филч. На этот раз мы действительно прониклись.

«Чванг!»

Дверь под воздействием воровского заклинания, которое они выучили с подачи Гарри Поттера, исправно открывалась, и створки возвращались на место лишь через семь секунд. За это время прекрасно можно было рассмотреть цербера, который всегда насторожённо глядел наружу. Когда все три головы поднимались, навострив уши, когда одна, но и только. Защиту и преследование трехголовый пёс начинал лишь тогда, когда переступали порог.

«Чванг!»

Попытки прикормить тварь не удавались. Химера категорически игнорировала и сырое мясо, и копчёные окорока. Между прочим, на свои деньги купленные! Эльфы, конечно, могут накормить опоздавшего на ужин или на завтрак ученика, но дают исключительно то, что ему предписано по диете. А сырое мясо ни в одну не входит, как они, между делом, и выяснили. Цербер игнорировал и носящиеся под носом куски, дирижируемые из коридора «левиосой», которую дверь раз за разом, закрываясь, отсекала, отчего каждая порция мяса изрядно повалялась, прежде чем близнецы нашли решение, как обойти сторожевой игнор химеры.

«Чванг!»

Трансфигурация неживого в живое позволила обойти запрет, но тоже не с первого раза. Цербер с интересом следил за трансфигурированным гусем, поросёнком, почему-то получившимся с яблоком во рту, черепахой и огромной жабой… реагируя по-разному, но не пытаясь схватить. До тех пор, пока Фред по наитию не сотворил мерзкую магловскую собачонку на кривых ногах и с плоской мордой. Близнецы только раз видели такого уродца, но он так их впечатлил, что запомнился намертво.

Когда эта мелкая тварь начала, выполняя вложенную программу, визгливо, словно пародируя собачий род, тявкать на цербера, он не выдержал издевательства. Его собачья основа люто возмутилась этим недоразумением. И трёхголовый пес бросился за заверещавшим в панике трансфигурированным куском мяса. Дверь очередной раз закрылась, а после поспешной Алохаморы близнецы застали лишь чавканье средней головы, которой, судя по всему, этот тявкающий вредитель пришёлся по вкусу.

То, что цербер жуёт все, что ему попадает на зуб, исключало эксперименты с трансфигурацией полена или камня. Они вернули бы в процессе свою изначальную форму, а цербер просто бы запомнил, что ему пихают дрянь, и не стал бы хватать. Поэтому пришлось и дальше использовать мясо, отчаянно торгуясь с домовиками за каждый подотчётный кнат, упирая не на качество, а дешевизну. Предлагая выбирать самые дешёвые фрагменты: связки, сухожилия, хрящи и кости с жиром. Так что домовики, не способные отказать волшебнику, постоянно метались по всем доступным лавкам, сравнивая цены (и нет, напрямую они не имели права что-то по заказу учеников покупать, приходилось выкручиваться).

Дальше у близнецов пошли эксперименты с попытками накачать химеру снотворным, которое, в свою очередь, приходилось варить галлонами. После муторных трансфигураторных расчётов матрицы поведения и формы удалось создать из куска мяса собачонку с пустотой внутри, которая к тому же послушно всасывала снотворные зелья. Цербер жрал кривоногих пёсиков и с зельем, вот только снотворное на химеру практически не влияло. Максимум, чего добились близнецы, запустив последний раз «шпендлика» или «маглопёса» (слово «бульдог» не было им известно), раздутого от зелья «Сна без сновидений», как надутый шарик с ножками, так это крепкого посапывания левой и правой голов. Центральная же бдительности не потеряла ни на миг. И при тестовом переступании порога головы проснулись так же быстро, как и обычно.

Нет, братья бы продолжали копать в этом направлении, но упрямая малолетка Грейнджер нашла (и ткнула им в нос) в ширпотребных книжках библиотеки, которые она потребляла пачками за неимением лучшего, сведения о том, что трёхголовая химера — создание мага Гипноса, который маглами почитается как бог сна — не спит в принципе полностью никогда. Такое вот триединое создание и универсальный сторож. Опираясь на её заметки, близнецы порылись и в более серьёзной литературе. Нашли подтверждение, как, впрочем, и единственное исключение. Сын Гипноса, Морфей, как это обычно бывает, чтоб показать папаше, что он маг не слабее, создал арфу, модулирующую звуко-магический сигнал в таком тембре, что таки убаюкивал эту мощную тварь полностью. Даже у маглов основы сохранились в легендах о Морфее, которого почему-то обозвали Орфеем, но, как у маглов водится, накрутили интересности и романтизма, размыв информационную часть чуть меньше, чем полностью. Впрочем, где тот артефакт и делали ли хоть что-то подобное маги позже, найти не удалось. Да и вряд ли это где-то записывалось во всеувидении.

«Чванг!»

Попутно близнецы узнали, что слюна цербера нейтрализует и все яды, способные нанести ему урон. Причём нейтрализует на каком-то концептуальном уровне, недоступном учащимся Хогвартса, даже если бы они захотели проработать тему в этом направлении.

На цепь пса были наложены сильнейшие артефакторные защиты, ни чарам, ни трансфигурации она не поддавалась, поэтому первоначальный план укоротить цепь, затаиться под невидимостью у потолка и потихоньку добавлять сонные чары, усиливая эффект, показался слишком рискованным. Трёхголовый пёс свободно доставал лапами до каждого угла комнаты, в том числе и тех, что у потолка.

Поэтому предполагался быстрый облёт помещения и сбор ингредиентов одним из близнецов, когда второй постоянно открывает Алохаморой норовящую закрыться каждые семь секунд дверь. Вот только комната на Хеллоуин вновь не оправдала надежд. Не было ни малейшего следа останков, только цербер недовольно поднял две головы, тогда как третья вылизывала переднюю лапу со здоровенными когтями. Обычное дело. Но инерция азарта продолжала действовать. И на этот раз их «спонтанная легиллименция» сыграла с ними плохую шутку:

«Ты уже тоже об этом вспомнил, Фордж\Дред?»

И в дело пошла уже отнюдь не продуманная комбинация, а затея, сотканная из смутных фантазий и предположений, которые они придумывали, чтобы лишь «пощекотать нервы». Но которая вдруг властно «после переглядок» потребовала от их гриффиндорских натур реализации.

«Чванг!»

Постоянное отсутствие останков проникающих тварей требовало предположить, что профессора Хогвартса оборудовали отстойник-сборник проникающих через разлом существ, не пытаясь получить какую-то выгоду, а чтобы просто обезопасить студентов. Они просто накрыли выделенное помещение крышкой да придавили цербером уже чисто на всякий случай. То есть агрессивная флора и фауна, провалившаяся в разлом, попадала в одну и ту же комнату, где самостоятельно нейтрализовалась в получившейся «бойцовской яме».

И когда они не обнаружили никакой добычи, это предположение захватило их полностью. Азарт, адреналин, жажда приключений уже отбросили на задний план вопрос: «А как тролль-то тут, собственно, пролез?» Они решительно откинули «лишние» мысли и начали действовать согласно «не всерьёз» продуманному… Ох, да ладно, от плана там вообще ничего не было.

«Чванг!»

«Алохамора!» — исправно распахнулась дверь, после чего близнецы ворвались к церберу верхом на мётлах, стремительно облетая комнату по периметру, почти касаясь стен.

Пёс включился в гонку мгновенно. Парни буквально вчера ночью уже попробовали «облёты» комнатки, выяснив, что их квиддичные навыки вполне позволяют уворачиваться от цербера. И испытали новую схему прямо на ходу. Фред продолжал полёт, а Джордж спикировал к люку, выкрикнув «алохамору» на замочную скважину рядом с утопленной в люк рукояткой. Рассмотреть, что получилось, не вышло, поскольку цербер тут же прыгнул, громыхая цепью, к люку. И последующие попытки не удались.

«Ты тоже, Фордж\Дред, понял, что у цербера охрана люка в приоритете?»

В следующий миг близнецам пришлось резко отворачивать в сторону, потому что пёс резко развернулся и попробовал поймать их у стены на встречном курсе. Через минуту полёта близнецы поняли, что «весёлый аттракцион» работает как-то в одну сторону, для забавы цербера. А тот, похоже, решил добавить «веселья» — залаяв, брызгая слюной. Гав-гав-гав — эхом заметалось в сторожевом зале.

И отнюдь не просто так он лаял — напитанные магией отрывистые звуки заставляли парней чувствовать себя кроликами, по следу которых несётся стая гончих. Магия преследующего зверя давила, заставляла дрожать руки. И лишь держащиеся друг за друга окклюментно-связанные близнецы отражали эту атаку, инстинктивно пропуская мимо сознания.

К счастью, дверь в приоритете у адского сторожа не была. Когда близнецы, очередной раз переглянувшись, разлетелись врозь, цербер прыгнул к люку, как уже привык, а Джордж метнулся к выходу, выкрикнув у двери: «Алохамора». В отличие от люка, дверь исправно распахнулась, и… близнец замер, забыв о трёхголовом псе, мечущемся сзади, поскольку уткнулся в профессора зельеварения, держащего в руке внушительный бронзовый ключ.

— Фо-о-ордж! — раздалось позади, перекрывая лай химеры.

Как в кошмарном сне, Снейп метнулся к Фреду с вытянутой костлявой рукой, искажённым лицом и вытаращенными глазами. Цапнул его за грудки и мощно вышвырнул в коридор, а потом вылетел сам, приняв выпад прыгающей зверюги на себя. Джордж влетел в объятия Помоны Спраут, стоящей позади Снейпа… Ну как в объятия?.. Скорее, в объятия молниеносно выросших из мантии преподавателя гербологии ветвей, которые до этого момента выглядели как узоры. Сама женщина и палочку ещё не успела достать, только охнула от одновременного пресса собачьего лая, удара летящего ученика и быстрого развития ситуации.

Зельевар же, прихрамывая, метнулся обратно во всё ещё распахнутую дверь с палочкой, сменившей ненужный ключ. Спустя мгновение цепь недовольно заскулившего пса, громыхая, потянула его прочь, втягиваясь в шаровый держатель, так что тому оставалось только упрямо топорщить лапы, оставляя борозды от когтей на плитах пола.

«Чванг!»

Восьмой удар по спине разрушил концентрацию, и вспоминать моменты стало намного сложнее. Вот Снейп гневно шипит что-то о «вороватых грифах». Они оправдываются, после чего несколькими фразами зельевар разрушает их «идиотскую теорию блуждающих разломов». Декан хаффлпаффцев огорчённо качает головой, что почему-то ещё обиднее змеиного шипения слизеринца. Потом зельевар, словно прислушался к далёкому голосу, вновь изменился в лице, став суровым и сосредоточенным. После чего процедил несколько слов, напоминающих ругательства на неизвестном языке. Он коснулся палочкой своего виска и привычным жестом выдернул светящуюся ниточку, которая в следующий миг скользнула в пробирку.

— Помона, будь любезна, сопроводи этих… к Филчу. Пусть посмотрит воспоминание, назначит наказание… Мне нужно быть в другом месте.

«Чванг!»

Ещё пять ударов. Всего четырнадцать. По одному вместо каждого часа отработок. И да, эти звуки, наполнившие «каморку Филча» — стоны и ругань, которые близнецы перестали сдерживать. Чисто потому, что их сдержать было практически невозможно. Мысли путались, но, судя по комментариям экзекутора, у них ещё будет время — и не по разу — вспомнить это событие.