Гарри Поттер и на самом деле (джен)

Нет, поначалу всё выходило очень ловко. Целенаправленное такое перемещение по замку к третьему этажу. Я скастовал невидимость на выходе, чтобы «Полная дама» не срисовала, кто именно покинул помещение. За первым же поворотом, как и предполагал, обнаружил пустые рамы картин и скользящих туда-сюда привидений во множестве. Снял энергозатратную невидимость и неслышным скользящим шагом, тщательно контролируя частоту дыхания и предугадывая обострившимся шестым чувством движения призраков, отправился, куда желал. И так это круто и красиво получалось, что в голове забубнил древний стишок, созвучный настроению:

— Когда я ем, я глух и нем, и быстр, и дьявольски хитёр… Когда я ем, я…

Ритм этот отгонял мысли, кажущиеся лишними, концентрируя внимание на конкретной задаче. И, в общем-то, до самого входа в коридор перед залом с трёхголовым псом всё прекрасно удавалось. Но вот там — пошло наперекосяк. Подспудно я ожидал, что призраков, которые обычно игнорировали район охраны цербера, также практически там не будет. Ну, с поправкой на Самайн. Так, в общем-то и было, пока я, накинув невидимость, не открыл внешнюю дверь в коридор. А вот там… В общем, я крался, ожидая максимум Квиррелла, стоящего перед дверью, либо открытую дверь, либо никого. Но меня встретило целое море колышущейся эктоплазмы запрессованных друг в друга фантомов, битком забивших этот коридор.

Мало того, вся эта толпа ринулась мне навстречу, как шампанское из бутылки. Ощущения непередаваемые. Я, конечно, мгновенно отпрыгнул назад, прижался к стенке и в панике пальнул очередью эктоплазменных пузырей, которая получилась весьма внушительной. Однако этого было мало, пришлось пережить все прелести ощущений волка, оказавшегося на пути стада овец, удирающих от пожара по узкому ущелью. Очень быстрых овец… очень…

— Поттер! Срочно выпейте это!

Я машинально сделал отрицающий жест и, чувствуя, как едва шевелю губами, и подбородок словно заморожен, бурчу, еле шевеля языком:

— Да чёрта с два…

— Это восстанавливающее зелье! Куда вы лезете, Поттер? Откройте глаза!

— У меня своё есть…

Горьковато-ментоловое зелье восполнения маны, которое я достал из кармана, обожгло замерзшее горло, словно кипяток. С первым же глотком по телу прошла волна дрожи, какая бывает, когда организм, что уже вот-вот был готов начать пожирать сам себя для восстановления, вновь переключается на ману.

Я глотал и одновременно понимал, что конкретно влип. Внутренний счётчик времени докладывал, что, затоптанный толпой призраков, я отрубился лишь на две минуты. И ещё, Квиррелл не заикается. Напряжённо-требовательные интонации, без малейших сбоев. Интересно, через сколько фраз он вспомнит, что нужно изображать заику? Ну что же, можно и открыть глаза. Я устало сказал:

— Что вам от меня нужно, профессор Квиринус Иен Харт?

Мутное пятно в полутьме скудно освещённого коридора собралось в узнаваемое лицо в фиолетовой чалме. Профессор изогнул бровь и с долей удивления в голосе сказал:

— Я бы поставил вопрос иначе, Гарри Джеймс Поттер. Что нужно ВАМ в три часа ночи Самайна в запретном коридоре?

«Так значит. Играем негодующего учителя. Что, дальше будем угрожать снятием баллов? Конечно, очень глупо я сюда забрёл, но почему-то совершенно не ощущаю угрозы. Мало того, Квиррелл хоть и попахивает чесноком, но ощущается, словно какой-то дедушка, который покрикивает с завалинки, пыхтя трубкой, но максимум из самого злобного, что способен сделать внучку, так это огреть подушкой. Это, разумеется, чушь собачья. Явно работает какое-то заклинание доверия или зелье того же доверия, распылённое в воздухе или подмешанное к его чесноку… Будь благословенна моя родовая скорость мышления».

— А что делаете вы, профессор? Вас же ударил дубиной тролль, и вы должны лечиться у мадам Помфри? Неужели решили патрулировать коридор, несмотря ни на что? Запретный. К слову говоря, почему запретный? Кто-то официально запрещал в него заходить?

«Ну, я наверняка ему здесь зачем-то нужен, иначе хрен бы я когда выполз из своей башни, да ночью. Определённо, тут было магическое воздействие нехилой силы. Впрочем, меня вполне устроят снятые баллы и отправка пинком спать». Ох… отвечает. Я подавил усмешку, какая выползает когда расчёт подтверждается. Вот только она совершенно неуместна, поскольку хорошего ждать от Квиррелла-морды или как его там сейчас — нечего.

— Я здесь, чтобы усилить защиту охраняемого объекта после сегодняшнего происшествия с близнецами Уизли, — маг помедлил и добавил, — вижу, вы знаете, о чём речь…

Да уж... «Держать лицо» я пока так ещё толком не научился.

— Знаю. Тем не менее, я бы никогда не пришёл сюда, профессор, если бы не активное воздействие на меня некоего тёмного зова, требующего явиться. Я не знаю, что это. Но, определённо, нечто из разряда «тёмных искусов», о которых вы нам неоднократно вещали на уроках. Поэтому я не очень удивился, встретив вас тут. Собственно, отсюда и возник вопрос: «Что вам надо?».

Профессор задумчиво покрутил палочку, похожую на карандаш, в руках и сказал:

— Может быть, Поттер, вы ищете сложные объяснения простых вещей? Скажем, близнецы Уизли рассказали вам о трёхголовой собаке в запретном коридоре, и, ведомый неудержимым любопытством, вы решили на неё посмотреть? Поскольку совершенно точно после того шоу, которое здесь устроили Уизли, защиту усилят так, что любопытство будет не удовлетворить?

— Возможно, профессор. Но в этом случае не будете ли вы столь любезны сопроводить меня в гриффиндорскую башню? Чтобы я спокойно лёг и заснул до утра?

— А вы уверены, Поттер, что сможете заснуть, раз однажды ваше неуёмное любопытство, видимо, магически-родовой природы, выгнало вас бродить по коридорам? И в следующий раз меня может не оказаться рядом?

— Зелье сна без сновидений?

— Оно у вас в наличии? Нет, как я вижу… Рискнёте разбудить профессора Снейпа?

— Вы быстренько покажете мне этого «трёхголового пса», после чего я с чувством глубокого удовлетворения уйду?

— Гм, боюсь, у вас в том помещении возникнет много вопросов, на которые я не дам вам ответов, соответственно, вы попытаетесь их, ведомый любопытством, найти. Впрочем… Если вы мне немного поможете, возможно, ответы я всё-таки дам.

«Ну неужели? Кто бы мог подумать! Какая щедрость!»

— Так вам нужна помощь, профессор? От ученика первого курса? Настолько нужна, что вы готовы стать должником?

«Куда тебя понесло, придурок гриффиндорский?!» Разум гневался, но по жилам струилось совершенно безбашенное бесстрашие. Умноженное на то, что никакой угрозы от профессора в чалме я не ощущал. Квиррелл смотрел на меня насмешливо, но беззлобно и, чуть улыбаясь, подколол:

— Какой напор, какой выпад! Хе-хе… Ну так не абы какого первокурсника прошу, а целого Гарри Поттера!

«Ну, норм так, просит. Побыть соучастником. В чём-то. Или правда помощником?» А преподаватель защиты продолжал:

— Милейшая мадам Помфри так хорошо меня подлатала, что я ощутил готовность горы свернуть. И несколько переоценил свои силы, отказавшись от помощи профессоров. Теоретически схему усиления и предупреждения, мной предложенную, они одобрили, а вот практическое исполнение оказалось для меня несколько… затруднительным. И нет, я бы рад тебя проводить, но… у меня ещё только три минуты, иначе двухчасовая работа пойдёт псу под хвост. В сущности, ты, конечно, можешь посидеть под дверью. Я же буду время от времени выходить, чтобы отгонять призраков, но… это будет ужасно отвлекать.

Голос Квиррелла журчал и обволакивал, буквально подталкивал согласиться. В тот момент, когда я был готов стряхнуть это наваждение и уйти прочь, он вдруг рявкнул:

— Соглашайся скорей! Время!

И я, аж качнувшись от внезапного напора, вдруг кивнул, буркнув:

— Ладно. Я согласен!

«Ах ты ёж! Да что он вплёл в формулировку, что я ощутил на запястье тонкую ленточку магического договора?»

Профессор подбросил платок, взмахнул палочкой и в следующий миг поймал в воздухе трансфигурированный ключ. Чёрт возьми, вот я реально упоролся в книжную «аллохамору», а ведь действительно, можно было бы трансфигурировать. Хотя нет, для этого нужно было хотя бы раз этот ключ рассмотреть. Квиррелл глянул краем глаза, оценивая мою реакцию, и кивнул:

— Да, возможность открывать дверь самодельным ключом тоже надо будет пресечь.

Из-за открытой двери донеслись сильные переливчатые звуки струнного инструмента. А взгляд сразу скользнул по длинной цепи в центре комнаты к огромной чёрной массе у правой стены. Из глотки раздалось искреннее:

— Охренеть!

Что я не ожидал, так это… Размера цербера! Нет, ну вот реально, представлялось что-то с быка. Но, черт возьми!

— У него каждая башка с рояль!

— Двадцать тысяч фунтов, примерно со слона, — кивнул Квиррелл, быстро выписывая палочкой вензеля, от которых по полу и стенам побежали сложные узоры, похожие на морозные картинки на стекле.

— А что за арфа, и почему цербер спит? — я ткнул пальцем во внушительный инструмент, сияющий золотистыми струнами, которые подрагивали, словно их перебирали невидимые пальцы.

— Арфа Морфея усыпляет этих химер… Ну или Орфея, как его помнили маглы. Нет, не делай такие глаза. Не «та самая» — просто специальный инструмент, настроенный убаюкивать конкретного цербера. К слову говоря, название инструмента несколько искажено. Изначально эта разновидность лиры называлась Орфа, поскольку именно Орфей её и создал. У лиры, кифары и прочих музыкальных инструментов не хватало октав…

Квиррелл молча выписал в воздухе ещё один глиф, и начавшие было замедляться звуки инструмента ускорились, сплетаясь переливами.

— Продолжайте, профессор! Очень интересно.

— Замена букв и слияние слов имеют смысл, прислушивайся к ним постоянно, и будешь больше узнавать. Как, к примеру, о своей подруге Грейнджер, если рассмотришь в этом стиле её фамилию…

Профессор значительно посмотрел, потом усмехнулся и сказал, направив палочку в пол:

— Глацио!

По каменным плитам молниеносно растёкся слой прозрачного льда, а в центре комнаты вспыхнул рунами не видимый до того момента круглый люк с торчащей ручкой, словно предлагавший схватиться и поднять его, как щит. Впрочем, это было вполне ожидаемо, поэтому я быстро выпалил, чувствуя, что время бесплатных откровений заканчивается:

— Так что Грейнджер?

Квиррелл покачал было головой, потом вдруг, словно прислушавшись к чему-то, всё-таки утвердительно кивнул:

— Ну, если не интересно, почему я не заикаюсь, отвечу на этот вопрос.

Я махнул рукой:

— Почему не заикаетесь, понятно. Вас же «подлатала» мадам Помфри. Видимо, болезнь, от которой вы лечитесь лекарствами на основе таллия и мышьяка, отступила, и с приливом сил заикание, видимо, также имеющее магическую природу, прекратилось. Если болезнь вернётся, вновь начнёте заикаться. Всё просто. Так что?

— Слушайте не звуки, но созвучия. И понимания будет больше. Грейнджер… Грей… Рейнджер… Ну же?

— Серые рейнджеры? Кто это?

Квиррелл вновь покрутил палочку меж пальцев, дёрнув плечом.

— Явно род ведьм, много поколений шедший в магический мир, по крупицам собирая магию со своего ничтожного магически мира. И, судя по наличию твоей кудрявой сокурсницы в Хогвартсе, практически добившийся желаемого. Нюансами я не интересовался, но фамилия очень говорящая. Слежка, охотники, следопыты. Ну а «серость» говорит по всем канонам о некоей универсальности, средней консервативной линии.

— Практически добившийся желаемого?

— Да. Но теперь, Гарри Поттер, вернёмся к вашей помощи. Вам знакомо заклинание молнии? О нет, не делайте такое лицо, речь об обычном электрическом разряде, а не огненных копьях Зевса. ⁽¹⁾ Чтобы быстрее его постичь, — Квиррелл коснулся виска палочкой и, нахмурившись на миг, быстрым жестом вытянул прозрачную нить. Протянул мне со словами:

— Прижмите к виску и получите кратковременный опыт, который, впрочем, будет действовать только сегодня.

Я шарахнулся прочь:

— Не буду я в голову пихать ничего напоминающего мозговых глистов на палочке. У меня идеальная память, давайте слово, глиф и нюансы.

Профессор в тюрбане пожал плечами и отправил «червяка» обратно в висок. Медленно и внятно показал простой одномерный глиф, сопровождая словами:

— Действительно, высот владения этим заклинанием вам не нужно. Вполне достаточно прицелиться в ногу и попасть с десяти-двадцати футов по неподвижной цели. Мантия чуть ниже колена, туфли низкие, по икрам вполне попадёте. По мантии не стреляйте, на ней защита.

Я повторил движение несколько раз, и палочка успешно выдала белую молнию, с треском прорезавшую воздух. Запахло озоном. Квиррелл с одобрением кивнул.

— Профессор, так зачем вы предлагаете стрелять молниями вам по ногам?

Он сделал несколько жестов, явно освежая чары на полу и стенах, и пояснил:

— Для корректировки защиты люка его необходимо открыть. Вдвоём это легко, но в одиночку оказалось невозможно. Чары на нём завораживают одиночку, и я уже несколько раз проехался на животе на своей страховке, которая ограничивает время неподвижного стояния. Она срабатывает как раз через те пятнадцать секунд, в которые вам надо уложиться.

— Ну, вторым номером быть у меня, видимо, не хватает квалификации. Ну и ясно теперь, зачем лёд на полу. Для относительной комфортности возврата. Однако, профессор, не примет ли ваша профессорская клятва непричинения вреда ученику выпад моих молний как нападение, снимающее это ограничение?

— Вы что? Я бы никогда… Гм. Впрочем, вы правы. Как и в том, что не наслаждаетесь избыточной доверчивостью. Я, профессор Квиррелл, дозволяю использовать на мне сегодня заклинание «фульмен» Гарри Поттеру.

— Фульмен!

— Протего, — сказал профессор, погрозив пальцем. — Придерживайся регламента и заработаешь пятьдесят баллов, ну и мою благодарность. Иначе будет наоборот, Поттер.

Ну а дальше пошла работа с кучей вскрывающихся, как обычно, нюансов, которые всплывали по ходу.

«Фульмен» — лёгкое для магов и медицинское по факту заклинание, которым обычно можно и в упор пользоваться, сила его затухает с расстоянием, а в моём исполнении получалось излишне мощным. Квиррелл пару раз вздрогнул, не отрывая движения палочки по диску люка, а потом зашипел, чтобы я отошёл прочь! С тридцати же футов, которые он признал «терпимыми», появилась проблема точности попадания. Молния летела по указанному палочкой вектору, но виляла и вилась как бы по трубе сантиметров в двадцать. Я доложил ему о паре промахов, упомянув, что едва уложился во время возврата, поскольку старший маг, когда замирал, выпучив глаза, ничего больше не воспринимал. Он же, не отрывая правой руки от палочки, сунул левую полу мантии в карман штанов. Жёлтых клетчатых штанов, чёрт возьми. Нет, ну штанины и до этого были видны, однако внимание концентрировалось на шёлковых фиолетовых туфлях, словно украденных у среднеазиатского джина. А тут… Я еле сдержал смешок, но одновременно это как-то успокаивало, настолько Волдеморт не ассоциировался с подобным. Возможно, Квиррелл ещё действует по собственной инициативе. Вопрос только, зачем ему это… Впрочем, пока не время задумываться.

Когда коротенькая волшебная палочка мага преодолела примерно половину сияющих линий рунного лабиринта, гравированного на люке, его собственная магия, похоже, перестала работать. Пришлось справляться тем самым «фульменом», что каждым ударом будто немного подзаряжал мага посторонней магией.

Выглядело так, словно запрет стоял на конкретный рисунок магического ядра. Я же на несколько мгновений вносил искажение, путающее защитный круг.

Я впервые видел мага, непреклонно добивающегося своей цели. И надо сказать, когда он продолжал действовать под сотрясающими всё тело электрическими ударами, это выглядело впечатляюще. Я даже с некоторым содроганием задумался, насколько подобное в магическом мире — обыденность. Прочность и живучесть магических существ впечатляла, но и задачи они себе ставили весьма суровые. И как тут не вздрогнуть, осознав по-настоящему, что вообще-то и я теперь вот такое…

Самое главное, что и награда в случае успешного преодоления выходила сомнительная. Как вот в данном случае.

Квиррелл довёл наконец палочку до конца. Под полом сработал щёлкнувший механизм, на треть толщины приподнявший крышку над полом. После чего раздалось лёгкое шипение, какое бывает при выравнивании давлений. Профессор сделал жест палочкой, и вокруг его лица возник колышущийся прозрачный мешок. Видимо, так выглядят чары головного пузыря. Подстраховался, похоже. Ну а я, пожалуй, отойду подальше.

Несколько петель в воздухе узнаваемой «левиоссы» успеха не принесли. Крышка определённо открывалась только руками. Видимо, осознавая это, профессор помедлил, после чего тяжело вздохнул, поправляя свою мантию, и поднял её.

Из отверстия выстрелило чем-то зелёным, невероятно быстрым даже для моих глаз, усиленных очками. Зелень оказалась тонкими лианами, что во множестве впились в Квиррелла. Он шарахнулся назад, вытягивая их зелёные жгутики на пару метров прочь, после чего невербальным заклинанием их отсёк. И выдохнул:

— Ненавижу гербологию, — после чего с трудом перевёл взгляд на меня и добавил, явно теряя сознание от впрыснутой отравы:

— Эвакуация…

Вытащить потерявшего сознание мага из комнаты сложности не вызвало. Чары головного пузыря легко снимались финитой, что я и проделал, после чего осторожно, с содроганием снял с профессора чалму. Слипшиеся от пота редкие волосы, и никакой Волдеморды. Для уверенности я потыкал даже палочкой. Обычный череп.

Подёргав за обрубки лиан, торчащих из рук и боков мерно посапывающего мага, я понял, что извлечь их не просто. И вряд ли декан Хаффлпаффа сотворила что-то круче снотворного. А вот мне точно надо отсюда убираться, мелькнувшую было мысль «вытащить арфу» отбросил. На кой чёрт она мне? Я и так тут задержался…

Это уже додумывал, уносясь в темноте прочь. Не хватало ещё пойти как соучастнику. «Полная дама» открыла дверь без проблем и комментариев. А поразмыслить на предмет ночного происшествия можно позже.

1) Fulmen (фульмен) молния (нет не баубилиус, вообще не понимаю, откуда это слово взялось в потерриане нелепое)

Вернуться к тексту