Гарри Поттер и на самом деле (джен)

— Итак, Поттер, вы настаиваете на разговоре, несмотря на то, что сейчас зельеварение у седьмого курса, а у вас — история магического мира?

— Это действительно нужно, профессор, — буркнул я, вновь отбросив идею поговорить с МакГонагалл, ведь трансфигурация выпадала сегодня после Защиты от темных искусств, а как себя вести после вчерашних приключений, я тупо не знал. Была некоторая надежда, что буйная ночь подкосит носителя чалмы, но нет. На завтраке появился и был вполне жизнерадостен. Болтал с Авророй Синистрой, пересматривался с Дамблдором и активно работал челюстями, поедая внушительную порцию мяса с овощами. Ага, а Снейп уже вещает в своём репертуаре:

— …вы такой же самодовольный и невыносимый наглец, каким был ваш отец! Вы…

Ох, Мерлин всемогущий, неужели? Снейп, ну зачем ты завёл эту шарманку? И как-то без души отрабатывает, вроде бы как по необходимости. Но да, кажется, искренне пытается зажечься, но выходит не очень. Так, надо перебить, пока реально не нашёл, к чему прицепиться. Уловив его очередной вдох, я прервал излияния зельевара:

— Тем более конспект по истории переписать не возбраняется, насколько я понял.

Декан Слизерина выдохнул и покачал головой:

— Опоздание, к вашему сведению, на историю магии Катберт Бинс оценивает минусом от одного до пяти баллов. Отсутствие на уроке карается снятием десяти баллов. И поскольку он является призраком, у него свои взаимоотношения с магической системой Хогвартса, ему не обязательно озвучивать вслух карательные меры. Опять же, его не интересуют причины, даже уважительные. Поэтому настоятельно не рекомендую пропускать его уроки, какими бы скучными они ни казались.

Кажется, он специально меня выводит, добавив в голос целый черпак нудности и растекаясь мыслью по древу сразу после того, как объявил дефицит времени. Неплохой рецепт вынудить наглого ученика взорваться и показать своё гнилое поттеровское нутро.

Кстати, он уже смотрит, вопросительно изогнув бровь. Я поспешно выпалил:

— Профессор Квиррелл опасен. Этой ночью я ощутил непреодолимый зов некоего «тёмного искуса», и хотя сопротивлялся некоторое время, не смог преодолеть искушения сходить на третий этаж к запретному коридору…

— Поттер! Вы вообще не должны были знать о нём! Неужели у одинаковых Уизли настолько «гриффиндор мозга», что они рассказали ещё и малолетке-первокурснику?

— Тем не менее, профессор. Я не собирался туда идти, я не хотел туда идти, но пошёл. И на входе встретил толпу призраков, хлынувших мне навстречу. Магия в ноль, потеря сознания. И… профессор Квиррелл меня спасает… Вы сможете сейчас уделить мне больше времени, развеяв… беспокойство, если оно, конечно, не обосновано? Или хотя бы дадите внятную версию подобного поведения?

После выпада против близнецов, лицо Снейпа стало спокойным и равнодушным, как деревянная маска ацтекского идола, только чёрные глаза поблескивали, как обсидианы. Он сделал несколько пассов палочкой, после чего указал подбородком на узкую дверь за шкафом с ингредиентами. Я успел краем глаза увидеть, как он взмахом палочки проявляет на доске рецепт какого-то сложного зелья, не уместившегося на доске, после чего у неё раскрылись дополнительные крылья, на которых проявились недостающие формулы и рисунки.

Затем он изобразил кончиком палочки хитрый вензель в воздухе, и над его столом зависло заклинание в виде письма, похожее на «громковещатель» из фильма, над которым тут же появились призрачные цифры убывающего таймера.

Не сложно догадаться, что элитным семикурсникам, взявшимся углублённо изучать зельеварение, присутствие профессора не очень нужно.

За дверью открылся узкий коридор, ведущий в личные апартаменты профессора. Точнее — в гостиную с громоздящимся перед камином огромным зелёным диваном с высокой спинкой.

По периметру комнаты пробежали огни, и её разом залили потоки света по яркости сравнимые с освещением операционной. Из набора предметов для трансфигурации, стоящих у порога, он левитировал какое-то полено и трансфигурировал мне стул с резной спинкой и жёстким сиденьем. Стул недвусмысленно стукнул ножками у меня за спиной, падая с высоты полметра, а повелительное указание на него профессора палочкой не оставило ни малейшего сомнения, для кого он.

Я сдержал резкое желание противостоять и послушно взгромоздился на сиденье. По ходу, неудобное висение ног, с полметра не достающих пола, отнюдь не является недосмотром.

Сжатое изложение ночных событий не заняло много времени, после чего профессор начал выстреливать краткие вопросы, от которых я ощущал всё больше недоумения.

— Квиринус пытался запустить в вас каким-либо заклинанием?

— Нет, профессор. Ни когда показывал «молнию», ни когда его самого сотрясали слишком сильные удары.

— Он не делал мгновенные рывки, останавливаясь очень близко?

— Ну, нечто похожее бывало на уроках…

— Я спрашиваю конкретно об этой ночи!

— Нет. Никаких рывков. И он не заикался, я же говорил!

— О заиканиях я вас не спрашивал, Поттер.

— Но, профессор! Что это за бред-то вообще — высвистывать среди ночи ученика для помощи… Он же ведь врал о ремонте? Он же явно пытался с моей помощью вскрыть тот переход… куда-то?

Снейп вздохнул, провёл пальцами по голове, растягивая съёжившуюся наполовину «паутинную жирность» на всю длину волос.

— Понимаете, Поттер… Директор Дамблдор — великий светлый маг. И он не может не дать «сбившемуся с пути» второй шанс… Или просто шанс. Иногда очень важно не терять надежду. Очень, Поттер… Но вас же не удовлетворят общие слова?

— Нет, не удовлетворят. Я хочу знать, какого… Хочу знать!

— Хорошо, я расскажу, но только под обет молчания о том, что вы не сможете никому рассказать то, что услышите от меня сегодня.

— Не «сегодня», а «в течение последующих пятнадцати минут». Вы же уложите в них все тайны?

Тайны определённо в этот срок укладывались, профессор каллиграфическим почерком на листе папируса написал суть договорённости. После этого мне оставалось лишь касанием палочки поставить заключительную точку, присоединившись к хитрому вензелю ритуала, что растёкся по записям, подсвечивая каждую букву. После чего материальная составляющая осыпалась пеплом, но форма стала ярче. Над ней повис едва видимый таймер, начавший отсчёт действия обета (Каких только форм не напридумывали! Когда же я найду в этом магическом хаосе книжку «Обеты и клятвы магического мира», если такая вообще существует?!).

Из длинной заклинательной фразы договора Снейпа я понял лишь «темпус» и одновременно дошло, что маги вообще его учат как раз, чтобы вплетать в сложные заклинательные конструкты. Некоторое удовольствие от этого понимания смыл первый же вопрос Снейпа:

— Итак, Гарольд Джеймс Поттер, что вы знаете о вампирах?

Я почувствовал, как перехватило горло, и я тут же выпалил, просипев:

— Твою же Мерлина… палочку! Квиррелл вампир?! Да ладно?!

Уголок рта слизеринского декана дёрнулся, и он процедил в своей манере:

— Понятно. Не многое. И то, видимо, из магловских баек.

Я почувствовал, как дёргается глаз, и аж прошипел:

— К сожалению, я знаю СЛИШКОМ МНОГО магловских баек! И если хоть что-то… Хоть что-то! Я сильно удивлён, как Хогвартс до сих пор сохраняет статус самого безопасного места!

Снейп многозначительно кивнул на цифру над договором, превратившуюся в 14:00, и я стиснул зубы, мысленно досадуя, что не выбил хотя бы полчаса.

— Итак, для начала поясню, почему именно магловских историй о вампирах так много. Дело в том, что эта опасная нежить в магическом мире была практически полностью истреблена. За редким исключением сложных клятв личного вассалитета. Это произошло из-за банального недостатка кормовых территорий нашего ограниченного мира. Маги не терпят бесчинства вампиров, большинство случайно попадающих из-за зеркальной завесы уничтожаются. Поэтому сейчас вампиры обитают большей частью в теневом мире, то есь в мире маглов.

— И как магические создания живут в мире маглов? Так же плохо, как и маги?

— Нет. Вампиры как раз в магловском мире чувствуют себя вполне нормально, поскольку основой их жизнеподобия является потребление праны. А праны вполне хватает и у маглов. И среднему вампиру вполне достаточно пары-тройки десятков маглов, чтобы надолго насытиться.

— Так они маглов в вампиров что ли превращают?

Снейп поморщился:

— Ваше неведение… Нет, вампиры маглов просто пьют. В течение десяти-пятнадцати минут с кровью полностью изымается прана, после чего остаётся лишь сухой труп.

— Вообще-то профессор, влага в организме не только в крови находится…

— Не только. Но именно прана удерживает её в теле. В процессе её быстрого изъятия сильно повышается температура, соответственно излишки улетучиваются с водяным паром. Так вот, вампир пьёт, после чего, как правило, впадает в спячку в укромном защищённом месте, тратя полученную прану очень экономно. Фактически эти существа живут, учатся и становятся сильнее в мире сновидений, слабо пересекаясь с реальностью.

— Так я не понял, Квирелла покусали, и он стал вампиром, или нет?

— Возвращаясь к страхам о «покусании». Вампирами могут стать только маги, поскольку процесс преобразования внутренних органов человека в псевдожизненные органоиды вампира происходит за счёт растворения магического ядра и магических каналов мага в процессе его трансформации… И нет, происходит это отнюдь не мгновенно. Вампиризм является паразитом на магических родах Земли. Он имитирует некоторым образом конструкцию обычного рода и соответственно требует размножения для поддержки своего существования. Поскольку обращённая нежить к половому размножению не способна, оно происходит методом заражения мага кровью вампира, которая в свежеусвоенном виде ещё походит на человеческую. Действие это инстинктивно и далеко не всегда успешно.

— И почему же не всегда?

— Потому что маг с сильной волей может десятки лет, а то и всю жизнь удерживаться от превращения, оставаясь магом. История знает немало таковых, оставивших в родовых книгах рецепты ритуалов и методик сдерживания. Не сомневайтесь, Поттер, профессор Квиррелл, неудачно попытавшийся выследить одного из старых носферату, не может принести вред вам или другому ученику. Он ограничен со всех сторон множеством обетов и запретов, поверх обычных деканских и профессорских. Всё, что мог придумать великий маг Альбы и профессорский состав, посвящённый в эту проблему, было исполнено, и не смейте сомневаться в компетенциях представительной группы магов.

Я поёрзал на неудобном стуле. Давление авторитетом всегда меня раздражало, а уж в тельце подростка… И оно прорвалось ворчливым:

— Всё это подвешено на довольно эфемерной «воле мага» и выглядит жестоким экспериментом, скрывающимся за высокопарными словами. Второй шанс «почтивампиру»? В школе, полной детей, профессор? Вы серьёзно?

Губы Снейпа искривились в презрительной гримасе:

— Из вас так и лезут магловские глупости, Поттер. Я говорю с вами сейчас лишь из-за уверенности Альбуса в том, что ваше развитие и родовая связь с магическим миром уже достигла уровня шестнадцатилетнего юноши, но вы сию минуту опровергаете эту гипотезу совершенно магловской категоричностью…

Снейп дал несколько мгновений возразить, но я счёл, что тут молчание — золото, и лишь смотрел на него, сконцентрировав внимание на рассматривании едва заметных рун, идущих по краю мантии. Одновременно держал окклюментный «забор» в сознании, настороженно озирая окрестности разума. В общем, просто ждал расшифровки, и зельевар не преминул это сделать.

— Воля — краеугольный камень личности любого мага. Именно посредством явления свой воли миру осуществляется любое магическое действие. Поэтому замечание об эфемерности этой ключевой силы разумного магического существа выглядит совершенно странно и глупо. Каждый маг, достаточно сильный и амбициозный, сталкивается в своей жизни с весьма серьёзными вызовами. Преодолевая их, шаг за шагом становясь сильней, либо останавливается, либо может деградировать, может и погибнуть. Но в традиции магического мира сильные вызовы считаются подарками судьбы, личной битвой, пусть самому магу они могут совершенно не нравиться.

— Хорошо, верю, понимаю, но… вампир!

В глазах Снейпа метнулось негодование, в стиле «для кого я вообще распинаюсь?». Он шагнул ближе и резким движением поднял левый рукав мантии. На его тощем жилистом предплечье чернела классическая «татуха Волди». И не было там никакой красноты или бледности. Глубокая, трёхмерная чернота, словно клякса тьмы на белой бумаге кожи, создавала ощущение объёмности. Казалось, отрежь, сожги руку, но она всё равно останется. Череп (с бородой!) и мерзотным языком выползающего змея внушал отвращение.

— Гадость… Словно съела мозг и выползает искать следующую жертву… Простите, профессор, если оскорбил вашу милую татуировку. А зачем вы?...

Снейп процедил:

— Смотрите внимательно, Поттер. Наличие рядом с вами мага с подобным изображением гораздо опаснее, нежели присутствие какого-то недовампира. Эта, как вы изволили выразиться, «милая татуировка» — магический знак «Вальпургиевых рыцарей», в просторечье — «Пожирателей смерти». Главой коих, как вам известно, является Тёмный лорд, оставивший вам на лбу шрам. У этой «тёмной метки» много функций, однако для вас опасней всего одна — дело в том, что она магическим образом продолжает взывать ко всем членам организации, настоятельно требуя завершить начатое нашим исчезнувшим предводителем дело уничтожения младенца Поттера.

— Это даже не месть, а приказ, поставленный на повтор, — продолжил профессор. — И чем ближе располагается субъект воздействия… то бишь вы, Поттер, тем приказ жёстче и требование убить оформленней. Вот о чём вам действительно нужно беспокоиться, а не о каких-то сопротивляющихся вампиризму магах, обложенных смертельными клятвами, как Уизли веснушками.

— То есть ваше постоянное «мерзкий Поттер, совсем как яблочко, упавшее недалеко от яблони, столь же червив и неприятен»...

Угол рта Снейпа дёрнулся, он опустил руку и шагнул назад, прервав мою речь:

— В том числе, Гарольд Джеймс, в том числе… Известные мне обладатели «тёмных меток» извещены мною об этом неприятном эффекте, поэтому будут держаться подальше. Но известны мне далеко не все. Вы можете случайно столкнуться в Хогсмите или на Косой аллее и получите проклятие до того, как тот или иной боевик поймёт, почему так резко среагировал на проходящего мимо подростка. Впрочем, пока вы не вошли в силу, остаётся уповать лишь на сдержанность и волю мага, принадлежавшего проигравшему ордену.

Я вздохнул: выходит, даже банальная прогулка для меня имеет изрядные сложности, и буркнул:

— Либо нанять телохранителей, раз уж так всё серьёзно. Директор Дамблдор, надо понимать, и вам дал «второй шанс», поэтому вы так индифферентно относитесь к другим «вторым шансам»? Ладно, ладно, понял, больше очевидности не изрекаю, не нужно так раздувать ноздри, профессор. Вы и так постоянно делаете мне страшно, и ваше откровение, что «всего лишь» пытаетесь таким образом меня не убить, ничуть не добавляют спокойствия. К слову говоря, раз ваша татуировка продолжает работать, и какая-то часть Тёмного лорда продолжает некое бытие даже после «отбора магии» мною, то и установка «надо убить Поттера» и на него действует, выставленная каким-то магическим образом «на повтор»?

— Это… Любопытная теория. Однако время нашей беседы вышло, — Снейп кивнул на отсчитывающий последние мгновения «темпус» над иллюзорным свитком договора. — Надеюсь, теперь воспринимать… особенности преподавателя защиты от тёмных искусств вам будет значительно проще.

— Да, глупый ученичок в полном восторге и преисполнился понимания, — язвительно произнёс я, — в тот же миг заклинание закончило действие, а зельевар с облегчением выдохнул и указал палочкой на выход:

— А теперь подите прочь…

—… мерзкий мальчишка, так похожий на своего отца, пока я вас не уничтожил по заветам своего недоубитого господина! — продолжил я за Снейпа, возводя глаза к потолку.