↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Нежеланный (гет)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Драма, Общий, Романтика
Размер:
Макси | 877 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
AU
Серия:
Каково это — быть жалким осколком некогда цельной души? Каково это — заглянув в зеркало — не увидеть себя прежнего? Но жизнь, как и мать, милосердна. Она даст шанс понять и исправить. Она даст шанс пройти свой путь до конца, нужно лишь не оступиться и не стать тем, кто идет рядом.
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Глава 1. Казненный.

Раньше я никогда не обращал внимания на восход солнца. Наверное, просто никогда не вставал так рано, чтобы увидеть. А вот сегодня мне не спалось и я, сосредоточенно ловил каждое изменение, произошедшее на небе. Едва заметная зыбка между тьмой и светом, ночью и днем: золотисто — красный луч, осветивший на миг мое лицо, успокоивший еще трепетавшее сердце. Выше и выше поднимаясь, солнце неумолимо приближало к концу мою жизнь, знаменуя начало нового дня.

— Пора идти, — голос аврора звучит «почти» безучастно. Вот именно «почти» он, как и все волшебники, что придут посмотреть на мою казнь, желает увидеть, как я, наконец, умру. Интересно, жизнь после смерти есть?

Браслеты магических наручников щелкнули, зафиксировав руки за спиной. Последний путь будет не слишком длинным. Проходя по тесным коридорам тюрьмы, я с любопытством смотрел на прижавшихся к решеткам узников. Как же много чувств было в глазах некогда сошедших с ума колдунов: печаль, боль, сочувствие, ненависть, брезгливость. Я и сам так смотрел, когда видел, как очередного заключенного ведут на казнь — жаждал занять его место. Все же желать нужно осторожно — мечты иногда сбываются.

Темный коридор закончился и, открыв дверь, меня вывели на залитую солнцем площадку. Счастливо зажмурившись, я впервые за время моего заключения улыбнулся и, глубоко вздохнув, уверенно зашагал за аврором. Поднявшись на невысокий деревянный настил, я инстинктивно оглянулся на столпившихся в стороне зевак. Ничто так не завораживает, как казнь преступника. Ничто так не завораживает, как чужая смерть. Наручники были сняты с кистей рук, чтобы сразу же замениться двумя длинными цепями, плотно приковавшими меня к настилу. Кривая ухмылка молодого судьи была мне расплатой за попытку поднять руки чуть выше. Выпрямившись как смог, я гордо посмотрел в его глаза и оскалился, обнажая зубы.

Я много раз видел такие казни, но никогда не думал, что в следующий раз буду стоять на месте прикованного преступника. Даже и не помышлял, что долгая и пафосная речь судьи будет описывать мои «прегрешения», и что приговором мне будет: «Поцелуй дементора».

Как же жадно все эти люди ловили слова, слетающие с губ мальчишки, зачитывающего приговор. С каким предвкушением и презрением они смотрели на меня. Как же много грязи завтра выльется на мою голову, описывая все мои «грехи» в еще более мрачном и трепетном виде. Мой взгляд безвольно бродил от одного лица к другому, натыкаясь на знакомые черты некогда близких друзей. Но вот окутывающая всех нас атмосфера изменилась: сейчас мне зададут самый важный вопрос.

— Ваше последнее желание? — брезгливость проскочила в ровном и размеренном голосе мальчишки — судьи. Наверное, по его мнению, у меня такового не должно быть. Но у меня было последнее желание — желание, которое точно не понравится всем этим зевакам.

— Когда казнь свершится, и мою душу заберут дементоры, убейте тело сразу же и сожгите, — надломленным хриплым голосом в полной тишине произнес я. Как же было приятно увидеть в их глазах разочарование, и как странно — отблеск понимания во взгляде судьи.

— Как будет угодно, — он сошел с настила и подал сигнал к началу, так и не развернувшись ко мне лицом. Не мне упрекать его в слабости.

По невольным вздохам волшебников я понял, мои палачи приближаются. Чувство холода и одиночества снова обволакивало, заставляя страдать от замелькавших в сознании воспоминаний. Судорожно втянув морозный воздух, я невидяще поднял глаза к небу, а холод от прикосновений дементоров полностью сковал мое тело, делая его хрупким и ломким. Они делали вздохи синхронно, забирая у меня силы, пока, наконец, один не наклонился к лицу. Оставшиеся крупицы тепла, забирая все мои воспоминания и душу, ускользали из тела, устремляясь куда-то в темную сущность дементора. Последний выдох, что я сделал осмысленно, отдал ВСЕ без остатка.

~~~* * *

~~~

Холод… Он сковывал все движения, он замораживал даже мысли. Холод и боль повсюду. Попытка закричать не увенчалась успехом, и паника, охватывающая все, чем я теперь являлся, поселила страх и ужас в мою «душу». Если это конец, то я хочу вернуться к началу, и понять, заслужил ли я ЭТО.

Невеселые мысли отвлекли меня от страха, а приходящая с пониманием конца своего существования апатия почти растворила меня в ЭТОМ безумии. Но мои глупые чувства еще не отказались служить мне, и я явственно слышал, как кто-то или что-то приближается. Ровный стук ударяющейся о каменный пол железной трости и звук шагов разносились повсюду, заставляя меня трепетать в ожидании.

— Ну, наконец-то я не один! — веселый, немного грубый голос мужчины донесся до меня раньше, чем я смог увидеть его обладателя — низенький джентльмен, одетый в костюм тройку с железной тростью и цилиндром в руке. Он приветливо улыбался, подходя ближе. Седые кудрявые волосы обрамляли его круглое добродушное лицо. Ямочки на щеках делали его намного моложе, невольно приковывая к себе внимание. Взгляд теплых карих глаз лучился радушием. Неужели, и его душу забрал дементор?

— Кто вы? — веселье, что волнами распространялось от мужчины, завладело и мной.

— О! Вы — необычный человек! Обычно первый вопрос: «Где я?» Ну, что же, позвольте представиться, Корвин Прэт. И мы находимся… где-то! — подмигнув, пояснил мне ситуацию господин Прэт.

— Гарри Поттер к вашим услугам, мистер Корвин, — так же представился я. — Значит, кроме Вас и меня здесь есть и другие?

— В данный момент нас только двое — остальные предпочли стать частью этого ничто. А вот я все никак не решусь… Да и кто тогда расскажет молодым, как отсюда уйти, если меня не будет? — покорность Корвина завораживала. Он так спокойно признался, что остался здесь ради других, что мне на мгновение захотелось разделить с ним его одиночество. Но лишь на мгновение.

— Как же отсюда уйти? — мой голос невольно сорвался. Понимающе улыбнувшись, Корвин начертил в воздухе дверь — ее контур слабо светился.

— Просто идите в проход. Я не знаю, что ждет Вас там, Гарри, но в любом случае там лучше, чем здесь, — поклонившись, Прэт ушел прочь, задорно насвистывая какую-то мелодию.

Даже в Аду будет лучше, чем здесь, хотя, может быть, это и есть Ад. Я рванул к проходу, в тайне надеясь, что мне не удастся сделать и шага, но рывок удался, и тьма оказалось позади. Спокойствие и умиротворение, окутавшее меня в этом столь прекрасном «мирке», заполненном зеленью деревьев, почти замедлило мой бег, но страх остаться здесь навечно развеял наваждение. Я залетел в угасающую дверь, намереваясь продолжить путь дальше.

Но путь неожиданно закончился — я попал в огромный круг из высоких, уходящих в никуда колон. Белый туман, скользящий по земле, доходил мне до пояса. Вот, значит, как выглядит Зал Божьего Суда.

— Кто ты, путник, что зашел так далеко? — раздавшийся голос окутывал мое естество, проходя сквозь, забирая что-то и привнося свое. Сложно было понять, кому он мог принадлежать: мужчине или женщине, и слышал ли я его раньше.

— Гарри Джеймс Поттер, — легкой рябью мой ответ унес белый туман.

— Ты не боишься боли, раз смог пройти испытание ей, — на этот раз голос был более грубым и, пройдя сквозь меня, казалось, оторвал целый кусок «души». — Ты не хочешь покоя, раз переборол искушение, — мягкий, несомненно, женский голос продолжил беседу, наполнив меня своим умиротворением, снимая напряжение и боль. — Казненный всего пару часов назад, ты пришел вновь в Зал Суда. Неужели, участь твоя тебе не по нраву? — первый собеседник задал, наверное, главный вопрос, ответ на который они желали узнать.

— Может, смерти я и заслуживал, но заслужил ли я уничтожения души? — резкий толчок повалил меня в туман, принося боль еще более страшную, чем я испытывал ранее. Перед глазами заметались воспоминания прожитой жизни.

— ЗАСЛУЖИЛ, — раскатом грома прозвучал приговор. — Ты был глуп и опрометчив, безвольно выполнял указания других. Ты принял навязанные тебе идеалы, так и не поняв их сути. Да, ты совершил много хороших поступков, да и дурных немало, но мы не можем причислить их тебе — ты безропотно принял их выполнение, лишь потому, что другие отдали их тебе. Ты уничтожил свою душу сам, еще при жизни; почему же мы не можем забрать то, что когда-то даровали?

— Вы — Судьи, и Вам решать мою участь, — наверное, они правы и если уж НИЧТО, то я приму его, как и казнь, с высоко поднятой головой. — Только пусть приговор мне скажет не пустой голос, а видимый человек.

— Как же забавно все, что я в тебя заложила, переплелось, став пустыми чувствами, что ты так и не использовал, глупо отдавшись покорности. Я создала тебя — я же и решу твою судьбу, — разносившийся отовсюду голос сначала отдалялся, звуча тихо и приглушенно, а затем, как бы приближаясь, стал слышим все четче и ближе. — Мой маленький дурачок, я все тебе отдала, даже душу, а ты так глупо уничтожил свою, — этой казни я вынести гордо уже не смогу — нет удерживающих цепей, а палач самый любимый и дорогой человек. Упав на колени, я со слезами на глазах смотрел, как медленно приближается мама. Белое шелковое платье прекрасно подчеркивало ее красоту, длинные темно-рыжие волосы спадали на плечи и спину, мягкие черты лица и глаза…. Глаза, которые я видел так часто в отражении зеркала. Она смотрела на меня с болью и нежностью; не в силах выдержать ее взгляда, я отпустил голову, принимая свое поражение.

— Никогда не думал, что мой сын будет таким… жалким, безвольным, слабым, — каждое слово приносило больше боли, чем пыточное проклятие Темного Лорда. Невольно, я поднял голову, чтобы увидеть отца стоящего чуть левее матери.

— Каждый имеет право на ошибку. Мы так строго судим Гарри, хотя сами невольно натолкнули его на этот путь. Мы тоже совершили ошибку, выбрав Хранителем не того, — тихий голос Сириуса, оправдывающий меня, не принес облегчения, лишь усилил терзающую боль.

Лили, Джеймс, Сириус — мои личные судьи. Три человека, память о которых я лелеял. Три человека, в память о которых я совершал все свои безумства. Неимоверным усилием воли я поднял голову, чтобы встретиться взглядом с глазами матери прежде, чем исчезну. Я так мечтал когда-нибудь посмотреть в ее глаза и рассказать о своей жизни, о поступках, надеждах, мечтах. Услышать слова поддержки в ответ, но, наверное, не суждено. Из ее уст я услышу только приговор.

— Простите, что не стал таким, каким Вы желали видеть, — детская обида все-таки просочилась в голос, но никому не было до этого никакого дела. Одновременно взмахнув руками. Они изгоняли чужеродное им существо прочь. Круговерть белесого тумана, захватив меня, стала уносить прочь к дальним каменным колоннам, но вряд ли мне суждено до них долететь. Туман, проходя сквозь меня, почти растворял в себе, разрывая составляющие моей сущности на части. «Поцелуй дементора» как оказалось не самая ужасная смерть — на свете есть вещи более страшные. Какая-то еще оставшаяся часть меня ликовала, что колоннада приближается, и, может быть, мне удастся… спастись. Очередной порыв магии почти уничтожил меня, когда какой-то теплый поток сущности мягко стал вливать в меня силы. Я наслаждался этим теплом, как наслаждался первым лучикам света после темницы. «Прости их, милый. Прости за ту боль, что они невольно причинили тебе своими словами. Они Гриффиндорцы до кончиков волос, а мы с тобой все же немного змеи. Хотя, наверное, змеи мы больше, чем немного. Прости и меня, мой мальчик. Прости, что, может быть, заставлю страдать. Прости и больше не повторяй прошлых ошибок», — мягкий шепот, кажется, в самое ухо, когда жар дыхания приятно щекочет кожу. С последним словом матери я пролетел границу и маленьким слабым серебрящимся потоком магии устремился вниз на Землю.

Падение все убыстрялось и убыстрялось, но в какой-то момент эйфоричное чувство полета и неба изменилось, я чувствовал зов: мягкий и печальный, как песнь Феникса. Он манил меня и, не отдавая себе отчета в действиях, я устремился на этот призыв. Чем ближе я приближался, тем сильнее он становился, тем сильнее меня окутывала золотистая магия. Она пыталась завладеть мной, растворить в себе, сделать частью чего-то столь величественного, как восход солнца. Я чувствовал, что обретаю плоть, становлюсь не просто естеством, бродящей по миру. Разорванной душой среди тысяч целиковых. Я становлюсь человеком — вновь рождаюсь в мире людей. Но все же моих сил не хватало даже на то, чтобы заполнить маленькое трепетное тельце новорожденного. Много раз в своей жизни я чувствовал, как рядом со мной бродит смерть, желая, чтобы я оступился. И тогда старушка пожнет зеленую траву своей косой, забрав и меня. Сейчас я вновь ощущал ее рядом. Моя любимая бабушка снова ждала ошибки. Но сегодня от меня не требуется ничего сложного — нужно только сделать вздох. Как много я сделал их в своей жизни, но сейчас что-то мешало. Словно кто-то желал, чтобы я умер. Я чувствовал, как целитель делает искусственное дыхание, вдувая в мою грудь живительный воздух. Нужно бороться малыш, нужно сделать вздох. Древний, как мир, рефлекс сработал, и я почувствовал, как приятно вновь дышать. Радостно вскрикнув, я заплакал, — теперь понятно, почему малыши плачут.

— Мальчик, миссис Поттер, — голос целителя звучал напряженно, когда, слегка развернувшись, он поднес меня к матери. Разметавшиеся по подушке волосы, капельки пота блестящие на лице, улыбка безумицы отразившаяся на губах и яркий пьянящий свет любви в изумрудных глазах.

— Мой Джаспер.

Глава опубликована: 16.08.2010

Глава 2. Потерявшийся.

Время вещь относительная. Порой нам его не хватает, а порой слишком много. Первые месяцы моей жизни были тяжелыми — я постоянно болел. Целители разводили руками, не понимая, что происходит. По их мнению, мальчик должен быть крепким, но мне не впервой разочаровывать окружающих. Разодранной души не хватало на заполнение тела. Любимая старушка Смерть почти поселилась в нашем доме, ожидая, когда мне надоест бороться — иногда казалось, что она поет колыбельные песни. Интересно, возможно сойти с ума в младенчестве?! Но как бы много боли не приносили болезни, мне они нравились. Я, наверное, мазохист, но был готов заплатить такую цену, чтобы мама всегда была рядом. Мечта идиота сбылась — я видел, слышал, ощущал ее каждый день. Ради нее еще жил, ради нее не сдавался: упрямо учился держать голову, садиться, ходить. Помню, как радостно блестели ее глаза, когда я сделал первый шаг. Как она ликовала, когда сказал первое слово. Ну и пусть мне понадобилось для этого месяцы — я произнес: «Мама», и она была счастлива. Но все же время подходило к концу.

Лишь год и пять месяца было отмерено мне на жизнь в семье. Я старался запомнить все, что видел, чтобы уже не забыть никогда. Но на этот раз суждено было измениться не только имени. Я ожидал Хэллоуина, как ни ждал даже казни — так сильно билось мое сердце, так яростно хотелось отдалить его наступление. А когда день икс настал — не случилось ничего, только отец, узнав что-то, стал кружить мать на руках. Для меня радостная новость дошла только месяца через три-четыре, и то лишь потому, что я заметил, как округлился живот матери. Если Темный лорд не придет в наш дом, у меня будут не только родители, но и младшая сестренка или братишка.

Наверное, это безумие, но я ждал рождения малыша даже сильней родителей. Ведь это было то, о чем я всегда мечтал: быть не одному. Дожив до двадцати одного года, я так и не обзавелся своей семье — бездумно гоняясь за Пожирателями, стремясь уничтожить и искоренить все зло. Но в глазах остального общества я сам стал тем злом, с которым боролся. Я хотел бы иметь младшую сестру, чтобы стать тем, кого будут бояться ее многочисленные ухажеры. Чтобы быть для нее стеной, за которую она сможет спрятаться. Я хотел бы иметь младшего брата, чтобы стать для него идеалом. Только вот немного смущало, что срок был поставлен на конец июля — начало августа, как будто, должен родиться я.

Глупые надежды на счастье в семье разбились 31 июля, когда на свет появился Гарри Джеймс Поттер. Маленький мальчик, которого так обожал отец. Маленький мальчик с глазами изумрудного цвета, как у матери. Гарри стал смыслом жизни Джеймса и Сириуса, а я был в стороне, будто чужой. Только мама смотрела на меня с любовью, всегда заставляя веселиться вместе со всеми. Но мне этого не хотелось. Теперь я точно знал, что осталось прожить лишь год, а дальше снова начнется безумие — опять без них. Все же, оставалась надежда — глупая, слабая надежда ребенка, что хранителем назначат не Крыса. Правда, рассыпалась и она, когда отец дал свое согласие. На мой громкий крик «НЕТ» никто не обратил внимания. Только Крыс сконфуженно засмеялся, услышав его. Как же тогда мне попало от отца зато, что я, как рассерженный кот, зашипел на Питера! Но громкий лающий смех Сириуса был лучшей наградой, смягчившей боль от наказания. Жаль только, что никого из них скоро уже не будет в живых.

Первый Хэллоуин Гарри Поттера навечно останется в моей памяти. Я чувствовал, что скоро все закончится, моя жизнь скоро прервется. Любимая бабушка уже затачивала точильным камнем свою косу.

— Лили, бери детей и убегай! — я чувствую, как руки матери подхватывают меня и Гарри. Ощущаю, как громко бьется ее сердце, и вижу блеск ее глаз — такой яркий, такой безумный — она отдаст за нас жизнь. Лили давно это решила, наверное, еще тогда, когда впервые почувствовала мое движения под своим сердцем.

ВЖИК — первый взмах косы забрал своих жертв. Смерть неторопливо пришла в детскую. Заслонив кроватку с нами, мама неотрывно смотрела на дверь. Сейчас ее сердце бьется размеренно — она уже знает, какой будет ее казнь. Ухватившись за деревянные прутья перегородок, я встал, пристально смотря на нее.

— Не бойся, Джаспер, все будет хорошо. Чтобы ни случилось, вас он не тронет, — голос слегка сорвался, но вскоре она продолжила. — Позаботься о брате. Я люблю тебя, Джаспер.

— Я люблю тебя, мама, — дверь с грохотом сорвалась с петель, разлетевшись в мелкие щепки.

— Уйди с дороги, девчонка. Мне нужен только твой сын, — воздух завибрировал. Бабулька занесла косу.

— Ты не тронешь моих детей, — сколько гордости и силы было в ее словах. Как мягко и тепло нас окружала ее солнечная магия.

— Авада Кедавра! — ВЖИК — и тело матери оседает на пол. Золотистая пленка любви и солнца теперь навечно будет нашей защитой. Я неотрывно смотрю на лицо мамы: она так прекрасна, с этим навечно застывшим выражением гордости и превосходства, надменной улыбкой, и не желающим угасать светом изумрудных глаз. Лорд переступает ее тело, подходя к кроватке — печально вздохнув, смерть отпускает косу, вновь начиная выжидать. Как же знакома мне эта игра.

— Глупый мальчишка, ты — ничто против меня, — палочка медленно поднимается и на мгновение «лицо» змеи становится восхищенно радушным. Он шепчет столь знакомые нам обоим слова, и зеленый луч устремляется к Гарри. Фыркнув, я привлек его внимание к себе.

— Встретимся через тринадцать лет, урод, — отразившись ото лба брата, смертельное проклятие летит в наславшего его. Слишком поздно, чтобы увернутся, и Смерть радостно делает взмах — ВЖИК!

Плач Гарри вернул меня в реальность. Отерев кровь с его лба, я провел рукой по столь привычному и ставшему уже родным для меня шраму. Успокаивая плачущего младшего брата.

— Ты будешь великим магом, Гарри Поттер! — громкий шум с первого этажа заставил меня резко встать, закрывая собой малыша. Сириус влетел в комнату с горящими от ужаса глазами.

— Все будет хорошо, мальчики. Все будет хорошо, — как мантру повторял он. Ничего уже не будет хорошо, Сириус. Ничего не будет. Последнее, что я услышал, было усыпляющее заклятие.

~~~* * *

~~~

Сон отступал медленно, не желая уступать свое место бодрствованию. Но я упрямо цеплялся за странные звуки, желая перебороть действие заклятия и постараться не упустить что-то очень важное. Вскоре сознание прояснилось на столько, что я смог различить два тихих голоса, ведущих беседу.

— Дом наполовину разрушен. Джеймс он… умер первым, а Лили… наверху в детской …она защищала мальчиков, — голос Сириуса в очередной раз сорвался.

— Мать будет защищать своих детей до последнего вздоха, — мягкий, успокаивающий голос разозлил меня и невольно заставил распахнуть глаза, чтобы увидеть, где мы находимся. Все же приятно, что какие-то вещи не меняются: кабинет директора Хогвартса был таким же светлым и заставленным всякой мелкой дрянью. Мы с Гарри лежали в специально наколдованной кроватке, а Сириус и Альбус пили чай с успокоительным. Правда мне кажется, оно не очень помогало. Белый как мел Бродяга дрожал, пытаясь выговорить хоть слово, но это у него плохо получалось.

— Я… заберу мальчиков…все же Гарри мой крестник…и… я их заберу… — стерев тыльной стороной ладони слезы, выдавил он.

— Не стоит, Сириус. Гарри будет жить у своей тети, — вязкая тишина опустилась на кабинет. Альбус сосредоточенно считал капли успокоительного, падающие в чашку. — Хагрид отнесет его туда, — очевидно старик переборщил, поэтому, опустошив чашку заклинание, налил новую и вновь начал отсчитывать. — А Джаспера мы отвезем к одному моему старому знакомому. Он сможет позаботиться о мальчике некоторое время, а затем тоже отдадим тете, — дернувшийся от слов директора Сириус в исступлении открыл рот, чтобы что-то рявкнуть, когда Альбус снова продолжил. — Так будет лучше. Вряд ли ты сможешь дать мальчикам достаточную защиту. Тем более, сейчас, когда многие пожиратели, не веря в смерть своего господина, будут их искать. Особенно Гарри. Защита, что им дала Лили сработает только у близкого кровного родственника.

— Тогда почему Джаспер не сразу же будет с тетей? — Бродяга нашел изъян в плане и ухватился за него, как утопающий хватается за тонкую соломинку.

— Джаспер, в отличие от Гарри, очень слабый здоровьем мальчик и, к сожалению, он старше. Он мог увидеть все, что произошло. Представь, Сириус, какую боль ему принесут воспоминания о смерти родителей. Мой давний друг сможет помочь ему, — немного поколебавшись, Бродяга все же кивнул в ответ.

Вот так просто за распитием чая и решилась судьба Джаспера и Гарри Поттера. Парадоксально, как многое можно сделать, за чашечкой чая. Ты хочешь поделиться тайной — и наливаешь чашку чая; тебе сообщают, что умер кто-то близкий — и наливают чашку чая; ты читаешь пророчество о собственной смерти — и наливаешь чашку чая. Чай творит чудеса и, кажется, в нем есть ответы на все вопросы.

Заплаканный Хагрид заходит в кабинет, громко шмыгая носом. Мужчины одновременно шикают на него, указывая на «спящих» детей. Я закрываю глаза, когда великан подходит к кроватке и бережно берет на руки Гарри.

— Я его отвезу… все будет хорошо, — шмыгнув в который раз, Хагрид ушел. Тишина мягко обволокла оставшихся мужчин, и никто не желал разрывать ее.

— Пожалуй, мне пора отнести Джаспера, чтобы еще зайти к Петунье. Да и тебе пора идти, Сириус, — выспись хорошенько, — Альбус поднялся и двинулся ко мне. Заворочавшись, я открыл глаза и громко закричал. Не надо было им знать, что я подслушивал.

— Тише, малыш, скоро ты будешь в безопасности, — и снова магический сон окутал мое сознание.

Глава опубликована: 18.08.2010

Глава 3. Отданные.

Может быть, потом я буду винить себя за этот поступок. Может быть, потом я еще прокляну ту минуту, когда Сириус принес мальчиков ко мне, и я увидел в воспоминаниях Джаспера падающую Лили. Если мальчики будут вместе, то Гарри обязательно полюбит брата, будет стремиться стать похожим на него. Лучше сразу отдалить их друг от друга — и Гарри вырастет именно тем, кем должен.

Постучав в простую деревянную дверь какого-то магловского приюта, я стал ждать, когда смотритель откроет дверь. Пожилой мужчина вышел к двери, вооруженный ружьем — мало ли кто может прийти ночью, к тому же в такое мрачное время. Война делает всех немного странными.

— Кто Вы? Что Вам нужно? — он смотрел на меня с подозрением, достойным Аластора Грюма, — этот магл точно бы ему понравился — «Постоянная бдительность!».

— Я принес мальчика. Его семья погибла, — мужчина, наконец, заметил спящего на моих руках Джаспера и мотнул головой, приказывая следовать за собой. Пройдя длинный коридор, мы подошли к лестнице и, поднявшись на второй этаж, прошли такой же немаленький коридор, когда смотритель все-таки остановился и открыл дверь комнаты со стоящей в углу кроватью. Положив Джаспера, я уже собирался уйти, когда мужчина заговорил:

— Вам нужно заполнить документы на мальчишку… хотя бы то, что вы знаете про него. Подождите здесь, — кивнув, я остался в комнате. Лунный свет из окна осветил спящего Джаспера, невольно заставив меня любоваться им. Маленький хрупкий мальчик с тонким чертами лица, длинными черными ресницами, что станут предметом зависти всех девчонок, черными, как смоль, кудрями, и всегда немного скептическим выражением лица из-за приподнятой в немом вопросе левой брови. Джаспер не был похож на отца, как, несомненно, будет похож Гарри, — он был скорее похож на Лили и ее родственников.

Через пару минут вместе со смотрителем пришла нянечка и отдала мне бумаги. Коротко записав лишь имя и дату рождения, я отдал документы женщине, и ушел из приюта — пока еще не стало слишком поздно, и моя совесть не проснулась.

~~~* * *

~~~

«Ежедневный пророк: Экстренный номер.

СИРИУС БЛЕК — УБИЙЦА ЛУЧШЕГО ДРУГА И 13 НЕПОВИННЫХ МАГЛОВ!

Сириус Блэк, представитель одного из самым известных и уважаемых магических родов, был схвачен аврорами 1 ноября, когда в приступе ярости убил своего давнего друга Питера Петегрю и 13 ни в чем неповинных маглов. От Петегрю остался лишь указательный палец. Заседанием суда Сириус Блэк был приговорен к заключению в тюрьме Азкабан.

ДЖАСПЕР ПОТТЕР, СТАРШИЙ БРАТ МАЛЬЧИКА-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ, ИСЧЕЗ!

После нападения на дом Поттеров 31 октября прошло около двух месяцев. Оставшиеся в живых мальчики были надежно спрятаны, но, когда за Джаспером пришли, чтобы забрать, на месте дома, где он жил, были найдены лишь руины. Тело мага — целителя Корвина Диоса — было найдено изуродованным среди обломков. Тело мальчика не нашли. Будем надеяться, что с Джаспером Поттером все в порядке и оставшиеся на свободе приспешники Того-Кого-Нельзя-Называть не добрались до него»

~~~* * *

~~~

Он отдал меня в детдом! Этот старый никчемный маразматик отдал меня в детдом! Меня — Джаспера Джеймса Поттера! Целых два месяца я бушевал, надеясь, что обо мне вспомнят, найдут, заберут…а потом… смирился. Вряд ли Альбус сделал это просто так: значит, он надеялся, что меня никто не будет искать. А кто бы стал: Сириус, Ремус? Да, Ремус, несомненно, будет искать, но ему меня не отдадут — он оборотень. А Сириус? Сириус, скорее всего, уже обживает камеру в Азкабане. Он всегда был слишком вспыльчивым и импульсивным, чтобы усидеть на месте и не отомстить за смерть лучшего друга.

Детей моего возраста было только шестеро: три мальчика и три девочки. Да и вообще, детей здесь было немного — человек сорок. Скорее всего, Альбус отыскал самый маленький и самый отдаленный детдом Англии — лишь бы меня не нашли.

Сначала было сложно привыкнуть к царившей здесь атмосфере: слишком мало людей и все знают друг о друге почти все. Меня старались поддержать — как же мальчик, потерявший семью — ему требуется больше внимания. Но внимания мне было совсем не нужно. Я мало с кем разговаривал, только отвечал на вопросы на занятиях и все. К сожалению, время — вещь относительная — через полгода я смирился и с тем, что нужно вставать в шесть утра, делать зарядку, идти на завтрак, потом на занятия, на обед, вновь на занятия, пара свободных часов, физические упражнения, ужин, свободный вечер и сон. Монотонные дни сменяли друг друга, и постепенно я стал запоминать имена окружающих меня детей. Моих ровесников звали: Кир, Малькольм, Джейсон, Селин, Шота, Кристина. Мальчика постарше на два года стремящегося со мной подружиться — Эммет. Наверное, для всех я казался нелюдимым и странным, так же как и он, так что никто не удивился его стремлению стать моим другом. А вот меня этот факт настораживал, и однажды я решил рискнуть — вечно одному быть не хотелось.

— Привет, — подсев к Эммету за завтраком, поздоровался я. Мальчик просиял так, как будто ему подарили «Молнию» на Рождество.

— Привет, Джаспер. Я Эммет Пур, — он протянул руку, искренне предлагая дружбу. Невольно вспомнился Малфой с его предложением. Неуверенно улыбнувшись, я пожал его ладонь. — Мне так о многом хочется с тобой поговорить! Давай после занятий вместе прогуляемся до ручья? — что-то странное стояло за этим предложениям, и я просто кивнул, не в силах вымолвить ответ.

Никогда еще время для меня не тянулось так медленно, а миловидная пожилая учительница, обучающая нас читать, такой скучной. Мне быстрее хотелось оказаться на обеде, чтобы потом, вновь отсидев два часа за попытками писать еще ужаснее, чем я обычно пишу, убежать на прогулку. Как только занятия закончились, я закинул учебники в свою комнату и, накинув куртку, вылетел на улицу. Эммет уже переминался с ноги на ногу, ожидая меня.

— Привет, а я все думал, выйдешь ли ты. Идем, — пару метров мы шли молча или же перекидываясь незначительными фразами с окружающими. Но когда мы ушли достаточно далеко, Эммет не выдержал и раскрыл все карты. — Ты Поттер! — восторженно вскрикнул он. — Моя мама всегда говорила, что Поттеры одна из самых уважаемых магических семей. Значит, ты волшебник, Джаспер, как и я! — ну что же все оказалось значительно проще — и сложнее одновременно — чем я себе представлял. Эммет был волшебником.

— Да. А что, это так сильно бросается в глаза? — сломав веточку с куста и вертя ее в руках, спросил я.

— Нет. Все дети, которые попадают в детдом, вначале ведут себя отстраненно, и твое отчуждение никому не казалось странным. Просто ты… как бы это сказать… ты более раскованный, когда дело касается занятий, как будто все это уже знаешь, и ты немного высокомерно смотришь на всех окружающих — зло и высокомерно. Я тоже таким был, поэтому у меня и нет тут друзей.

— А из-за чего ты здесь? — сам понимал, что спрашивать некрасиво, но вырвалось непроизвольно. Подняв с земли плоский камешек, Эммет запустил его в воду, считая подскоки.

— Ветрянка… Я заболел, и меня отвезли в госпиталь Святого Мунго. Тогда был какой-то рейд — пожирателей или что-то типа того… ну и на дом моих родителей напали. Они были чистокровными, но не поддерживали Того-От-Имени-Которого-Тошнит, вот их и убили. Я сначала жил полгода у бабушки, но она, опасаясь, что и на нее могут напасть, отдала меня сюда. Круто, при живых родственниках я в приюте! — еще один камешек улетел в воду, но вместо подскоков издал громкое ПЛЮХ.

— Я тоже при живых родственниках здесь, — Эммет развернулся, смотря на меня с интересом.

— Неужели, твои родители отдали тебя? — в голосе была смесь отчаяния, страха и неверия.

— Мои родители умерли на Хэллоуин. Тот-Чье-Имя-Встало-Костью-У-Меня-В-Глотке пришел к нам в дом и убил их. Он и нас с братом хотел убить, да не получилось. Проклятие отскочило ото лба Гарри и попало в этого хлыща. Он умер, а мы остались сиротами. А затем… я оказался тут, а мой брат неизвестно где, — камень который бросил я, плюхнулся еще эффектнее, чуть не обрызгав нас. Мы стояли молча, смотря вдаль, а затем взглянули друг на друга и синхронно протянули руки для рукопожатия. Каждый из нас нашел понимание и сочувствие друг в друге.

Теперь мое существование стало не таким скучным. Эммет оказался очень веселым и умным. Будучи не одинокими и не имея никаких тайн друг от друга, мы стали с ним более общительными и уже не казались такими странными. Постепенно сходясь с другими детьми.

Наступило лето, принесшее с собой приятное безделье и разгильдяйство. Эта жизнь была намного веселее, чем прошлая, пусть даже я был в приюте. Только вот маленький червячок совести все же грыз мое сердце: я был готов поклясться, что Гарри сейчас сидит в маленькой коморке под лестницей, наказанный за какую-нибудь провинность. Часто смотря на деревья за забором, мне хотелось убежать. Но куда? Да и кому помог бы мой побег? Гарри? Он вряд ли меня помнит, а двух любимых племянников точно ждала бы случайная смерть. Поэтому я в очередной раз отворачивался и пытался включиться в окружающую меня жизнь.

~~~* * *

~~~

Уже два года прошло с моменты исчезновения Джаспера. Уже два года я безрезультатно ищу его. Господи, пусть он переживет то нападение, пусть останется живым! Мальчику так много пришлось пережить, неужели, ему еще и страдать суждено в руках пожирателей. Если он у них, то пусть умрет — лишь бы не мучался. А если все же сбежал, то дай мне сил найти его!

— С горя пьешь, Ремус, или празднуешь что? — Аластор подсел ко мне со своей бутылкой. Ах да, как же я мог забыть — «постоянная бдительность!»

— С горя, — чокнувшись, мы выпили. — Думаешь, он еще жив? — нас обоих мучил этот вопрос. Мы оба искали мальчика.

— Если жив — мы его найдем, а если нет — выпьем за его смерть и замучим до смерти парочку пожирателей! — у Аластора своеобразное чувство юмора.

~~~* * *

~~~

Половину этого лета было решено провести в походе по каким-то горам — или чему-то там. Короче, нас увезли в какую-то глушь и заставили жить в допотопных условиях.

— Круто! Джаспер, ты посмотри какая река! Точно накупаемся вдоволь! — Эммет чуть ли не пищал от восторга, когда мы набрели на реку. Да, впрочем, и большинство других ребят были рады. Мне бы, конечно, тоже все это нравилось, только вот лесок поблизости был слишком дремучим, а волки бывают не всегда обычные, милые и беззубые.

Первые недели две были прекрасные, а вот дальше все начало приедаться и многие стали нудить, что пора возвращаться. Но мистер Тайлер — наш неумолимый смотритель — только отмахивался и, взяв очередной припас патронов, уходил заниматься браконьерством. Но и за спокойствие иногда приходится платить.

— Джас, пошли к реке, а то я скоро сдохну, смотря, как Кир пытается связать морской узел, — усмехнувшись, я встал и потопал за насвистывающих какую-то мелодию Эмметом. — Мне кажется, Джек все равно ничего не поймает и только зря растратит весь свой запас патронов.

— Чем бы дитя ни тешилось, — философски заметил я, скидывая одежду и заходя в воду. — Ух, блин, холодно! — Эммет нырнул, обдав меня брызгами.

— Так нечестно, ты жулик! — встав на ноги, я стал забрызгивать Эммета.

— Э, нет, я так не играю! — нырнув, он отплыл от меня и, перевернувшись на спину, стал спокойно дрейфовать. Печально покивав, я выбрался на берег и, растянувшись на траве, посасывал травинку.

— Осталось всего три года, Эм, и ты попадешь в Хогвартс. На какой, думаешь, факультет распределят? — спросил я, точно зная, что он услышит.

— Я не трудоголик, так что Хафлпаф отпадает. Учится люблю, но только если предмет нравится — так что Ревенкло тоже не катит. Остались Гриффиндор и Слизерин, — выбравшись на берег, Эммет растянулся рядом. — Хотя нет, не так: остается красненький Слизерин и зелененький Слизерин, — подмигнув, констатировал он. — Мне больше по душе зеленый цвет.

— Мне тоже нравится зеленый, — особенно, после того, как на красном факультете меня линчевали в героя, а потом приговорили к поцелую дементора. — Так что когда я приеду в Хог, будешь ты уже крутым третьекурсником.

— О, когда ты приедешь в школу, содрогнется замок от небывалой пирушки, — еще немного поржав, представляя эту картину, мы стали собираться назад, когда из зарослей вывалился Джек.

— Что случилось, мистер Тайлер? — помогая встать смотрителю, одновременно спросили мы.

— Медведь, ребята! Вот это зверюга! Точно застрелю его ночью! — с горящими от фанатизма глазами Джек, опираясь на свое ружье, потопал к лагерю. Что-то было не так, но я никак не мог понять что. Еще немного постояв на берегу, мы побежали догонять Тайлера, чтобы все разузнать. Джек был удивительно словоохотлив и рассказывал без умолку. Придя в лагерь, он стал проверять снаряжение. Убедившись, что взял все, прилег вздремнуть. Его невозмутимость немного успокаивала, но до вечера я не спускал глаз с палатки. Когда всех детей стали загонять спать, Джек проснулся и, вновь проверив снаряжение и хватанув стаканчик для «усогрева», двинулся к лесу. И чем ближе он подходил к зеленой завесе, тем явственней я слышал монотонный звук затачивающейся косы. Бабулька вновь пришла в мою жизнь.

— Завтра, максимум послезавтра, наше путешествие закончится, и мы поедем домой, — залезая в палатку, сообщил я Эммету.

— С чего ты взял? — с интересом спросил он, доставая книжку для вечернего чтения.

— Джек сегодня умрет на охоте, — взбив подушку, я лег поудобнее и закрыл глаза.

— Как? Почему? — резко сев на своем спальном мешке, Эммет стал тормошить меня. Открыв глаза, я заметил, как бледен он был.

— Я знаю… это сложно объяснить словами. Просто я знаю, когда за человеком придет Смерть — чувствую. В ту ночь на Хэллоуин я понял это. Сначала умер отец — я не увидел это — ощутил, потом мама. И вот сейчас, когда Джек ушел на охоту.

— Но нужно же помочь ему! Спасти! — Эммет уже было рванул к выходу, как я с силой уронил его обратно, прижав к земле.

— Ему уже не поможешь! Если она пришла и точит свою косу, значит, человек умрет. Если она просто рядом, то все ещё может обойтись. Джеку уже ничем не помочь, а если мы перебаломутим других, то умрут и они. Яростному зверю наплевать, кого убивать: людей или зверей. Молись, чтобы убегая, Джек не вывел медведя на лагерь, тогда всем каюк. Просто иногда, Эммет, нужно смириться с неизбежным, такова судьба, — примирившись с доводами, Эммет ослаб и уже не вырывался.

— Все равно это неправильно! Почему мы, обладая силой, не можем ему помочь? — сколько же боли было в его глазах.

— Не всегда обладание силой делает человека сильным, иногда оно, наоборот, губит. Самое трудное, Эммет, заключается не в том, чтобы сломя голову рвануть на помощь, а в том, чтобы, зная об опасности, ничего не делать. Да, это жестоко, но это зачастую помогает спасти не одну душу, а множество, — криво улыбнувшись, я закутал его в одеяло и потушил свет в палатке. Но ночью все равно никто из нас так и не смог заснуть.

Как я и предсказывал, наше путешествие закончилось на следующий день. Уже вечером все дети загрузились в автобус и уехали с места стоянки — в лагере остались егеря, полицейские и наш директор. Весь день и всю дорогу Эммет так и не проронил ни слова, лишь, когда мы расходились по своим комнатам, тихо сказал: «Прости».

~~~* * *

~~~

Мне не хотелось возвращаться домой — Дадли уже, наверное, наябедничал дяде Вернону и меня снова ждет неделя взаперти. Именно поэтому я медленно шел, пиная маленький камушек. Так странно — иногда мне казалось, что у меня есть старший брат — нет, не Дадли, а кто-то другой. Мальчик, который заботился обо мне, и играл со мной. Тот, кто защитил меня от страха. Неделями лежа в своей каморке, я представлял его себе: высокий красивый юноша с зелеными, как у меня, глазами или может быть маленький крепенький мальчишка с задорной улыбкой и прической ежиком. Мне так хотелось бы, чтобы это было правдой, чтобы он был где-то — просто сейчас он болеет и где-нибудь лечится. Тяжело вздохнув, я толкнул дверь и зашел в дом.

— Вот ты где, мерзкий мальчишка! Что ты сделал с нашим Дадличком? — больно схватив за ухо, дядя Вернон тащил меня к чулану. — Неделю будешь сидеть взаперти, паршивец.

Щелкнула задвижка, и дверь закрылась — теперь моим спутником будет только одиночество. Поудобнее устроившись на матрасе, я уставился на ступеньки, прошептав в темноту: «Найди меня, брат, обязательно найди!»

~~~* * *

~~~

— Не скучай там без меня, Эммет. Пиши, — помогая загрузить чемодан в автобус до Лондона, наставлял я.

— Угу, — невнятно пробурчал он, пытаясь надежнее уместить багаж. — А ты тут не переломай себе чего ненароком, а то не очень мне нравятся твои госпитализации из-за ветрянки.

— Ну, я просто еще не болел, и тебя, между прочим, тоже в больнице от нее лечили, — машинально стал оправдываться я. — В любом случае пиши, а то вдруг я тут сойду с ума.

— Конечно, я буду писать — ты мой единственный друг, вряд ли там я смогу с кем-нибудь подружиться, — пожав мою руку, Эммет заскочил в автобус и, сев на свое место, помахал из окна.

— Удачи! — крикнул я вслед уезжающему автобусу, еще успев заметить сжатый кулак в знак удачи.

Медленно бредя к зданию приюта, я пинал маленький камушек, как вдруг сильный порыв ветра принес слова: «Найди меня, брат, обязательно найди!» Слова, произнесенные до боли знакомым голосом. Сердце забилось с невероятной скоростью — значит, он помнит! Он помнит меня! Я вбежал в свою комнату, судорожно ища что-нибудь, не зная что — да что угодно! Я должен послать ему знак, должен как-то сказать ему, что существую, что помню, что найду. Взгляд зацепился за бумагу — я могу написать письмо, но кто его доставит? Как сделать так, чтобы его не перехватили? Нет, письмо нельзя, но что остается? Телефон — я могу позвонить, но это привлечет внимание — дядя Вернон высечет его и посадит под замок. Нет, звонить нельзя. Но что, что делать?! Охваченный паникой, я нарезал круги по комнате — он помнит меня, а я даже не знаю, как сообщить ему о своем существовании.

Теперь, когда рядом не было Эммета и все мои мысли витали вокруг Гарри, время текло мучительно медленно. Эм написал лишь через две недели, и я ухватился за его письмо, как за спасательный круг, описав все что, происходит у нас и прося помощи в деле с Гарри. Теперь я жил от письма к письму, неосознанно становясь еще более замкнутым, отдаленным и высокомерным.

Первый белый снег, укрывший землю, накрыл мое существование саваном — я, наконец, истощил себя на столько, что заболел. Старушка Смерть, напевая песенки, поселилась в моей комнате. Иногда я вел с ней беседы, попросту говоря, разговаривал сам с собой. Проходили долгие месяцы бреда и хождения по грани, где любая ошибка может привести к обрыву в пропасть. Даже первые весенние лучики тепла не смогли мне помочь — я медленно умирал, порой мне слышалось, как точильный камень неторопливо проходит по лезвию.

— Ну что же ты, Джаспер, смотри как хорошо на улице, прекращай хандрить, — молодая нянечка открыла окно в моей комнате, впуская свежий воздух. Плотнее укутав меня в одеяло, она вышла, сказав, что скоро придет с лекарством. Свежий воздух принес прохладу и тихий голос: «Найди!» Смерть занесла косу.

— Черта два ты меня заберешь, старая перечница! — вся моя магия, что я так усердно прятал, стараясь хоть как-то скрыть факт своей странности, выплеснулась наружу. Этот порыв мог меня уничтожить, но мог и спасти. Разочарованно зашипев, старушка растворилась, а я глубоко вздохнул — громко закашлявшись.

— Холодно, Джаспер? — обеспокоено спросила Нэнси.

— Нет, все хорошо. Сегодня прекрасный день, — в моих словах не было фальши, только болезненная сосредоточенность и отчаянная решимость.

~~~* * *

~~~

— Здравствуйте, молодой господин, — непривычно шипящий голос вывел меня из задумчивости.

— Что? Кто говорит? — вертя головой, спросил я. Кроме меня в парке никого не было.

— Посмотрите на землю, — переведя взгляд, я увидел небольшую серебристую змею. — Меня зовут Неси. Ваш старший брат послал найти вас.

— Мой старший брат? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я сумел сообразить, что разговариваю со змеей.

— Да, — важно ответила она, очевидно ожидая следующих вопросов. Стараясь сделать это незаметно, я ущипнул себя за руку — больно! — Мой господин предсказывал, что вы можете не поверить, — свернувшись кольцом, змея прокомментировала мою недовольную гримасу. — Может, все-таки спросите что-нибудь?

— А какой он — мой старший брат? — сердце лихорадочно билось. Неужели, это правда, и у меня есть брат?!

— Он довольно высокий для своего возраста, но из-за болезни сильно ослаб и кажется непривычно хрупким и бледным. У него довольно симметричные и правильные для человека черты лица — не такие как у тебя — более мягкие. Цвет волос у вас схожий, но его волосы так не топорщатся — они вьются. И самое поразительно — у него черные глаза, когда я увидела их в первый раз, то даже не смогла понять, где кончается зрачок и начинает радужка. Но при всей внешней расхожести вы довольно одинаковые — у вас идентичные ауры, только твоя очень сильная, а его напоминает эхо, — помолчав немного, изучая мое лицо, змея продолжила, но теперь в ее голосе сквозила гордость. — Он нашел меня, когда собака какого-то мальчишки уже собиралась разорвать меня на куски. Выхаживал в своей комнате около месяца, кормя своей едой. Я, конечно, не люблю человеческую пищу, но такое внимание лестно. Мой господин рассказал мне о своем горе — рассказал, что слышит голос младшего брата, но никак не может ответить. Тогда я предложила помощь — взявшись разыскать тебя и передать послание.

— Какое послание? — мой голос сорвался на шепот.

— «Скоро тебе должно исполниться восемь лет, Гарри, а мне недавно исполнилось десять. Извини, что начинаю свое первое послание тебе с таких слов, но просто я не намного старше тебя и не могу забрать от дяди и тети. Не обижайся на них и терпи, они не такие уж и плохие, как кажутся, просто они нас не понимают. Не понимают, что мы другие. Что нам открыто невиданное, и мы можем повелевать стихиями и жизнями. Боже, как пафосно это звучит! В общем, Гарри, ты волшебник. Не надо строить недоверчивые рожицы — типа, «Какой я волшебник! Я всего лишь Гарри — Гарри Поттер». Ты волшебник, как и я, как и наши родители. Шрам — молния на твоем лбу — он получен не в автокатастрофе, как говорила тетя. Ты получил его 31 октября в Хэллоуин, когда тебе было всего год и три месяца. В наш дом пришел злой волшебник. Его приспешники называют его Темным Лордом. Обычные волшебники — Сам-Знаешь-Кто. Те, кто не боятся — Волдеморт. Но имя, что дала ему мать при рождении — Том. Том Марволо Ридл. Именно он пришел в наш дом и убил родителей. Он пытался убить и тебя, но не смог — смертельное проклятие отскочило и полетело в него. Во всем мире ты считаешься героем, Гарри, Мальчиком-Который-Выжил. Пафосно, не правда ли?! Неси — змея, что передаст послание — магическая — у нее довольно редкий дар — она чувствует ложь. Зачем я это сказал? Блин, как же много надо сказать! Главное, ничего не забудь, Нес! Ладно, поехали дальше. Гарри, через год я поеду в магическую школу «Хогвартс» и обязательно найду более нормальный способ общения. И, может быть, даже, наконец, сбегу, чтобы увидеть тебя. В любом случае, когда тебе исполнится одиннадцать лет — придет письмо из магической школы и тогда для тебя откроется величественный мир волшебников. Ах да, совсем забыл, меня зовут Джаспер. Надеюсь, Нес тебя найдет. Не бойся, это не глюки, я реально существую. Просто я далеко от тебя, на другом конце Англии, живу в меленьком людском приюте. Удачи тебе, Гарри», — заворожено слушая послание, мне казалось, что мой брат, одетый в серую форму, встревожено ходит из угла в угол маленькой комнаты. Он отчаянно жестикулирует, пытаясь найти нужные слова. У него должно быть приятный голос, да, несомненно, у него приятный голос, — Я передала послание слово в слово, даже старалась подражать его голосу, но вряд ли у меня получилось.

— У тебя получилось, Неси. Ты ведь можешь передать ему послание от меня? — как бы я хотел, чтобы могла!

— Нет, мой господин велел мне остаться с Вами и защищать. Вы сами можете это сделать. Просто подумайте о нем и произнесите вслух то, что хотите.

Поднявшись с земли, я подхватил змею, и она обвила кольцами мою левую руку. Что же передать ему? Что сказать? Солнце уже клонилось к закату — дядя Вернон накажет меня за позднее возвращение — плевать. У меня есть брат, и мы — волшебники.

— Научись, говорит со мной, Джаспер. Научись всегда быть рядом, брат.

— Он итак всегда рядом — просто это ты не замечаешь знаков, еще не научился слышать. Он услышал твое послание, — змея заползла под футболку, чтобы ее не заметили, и прошипела мне в самое ухо. — Постарайся услышать неслышимое, и тогда ветер принесет его голос.

Глава опубликована: 20.08.2010

Глава 4. Долгожданный.

Лето пролетело очень быстро, уступив свое место осени. Эммет уезжал в Хогвартс, и мне снова предстояло торчать целый год в одиночестве. Одностороннее общение с братом тоже не красило мое времяпрепровождение. У Гарри так и не получилось услышать меня, да, собственно, я и не понимал до конца, как так получается, что я его слышу, поэтому приходилось в очередной раз отправляться в ближайший лесок искать змею. А так же торчать в библиотеке, методично изучая книги по психологии и медитации. Через пару месяцев этих самых медитаций я пришел к выводу, что легче родить ежика, чем слиться с потоком «Дзинь» и найти самого себя в самом себе.

— Джаспер, ты не мог бы мне помочь? — Фред, наш новый смотритель, любезно улыбаясь, задержал меня в коридоре перед входом в столовую.

— Конечно, мистер Тернер, что Вы хотели? — несмотря на сложившееся мнение о моей замкнутости и странности, я всегда помогал, если, конечно, кто-то просил о помощи.

— Я узнал, что ты один из самых лучших учеников и, если пропустишь неделю — другую занятий, ничего не потеряешь и сможешь быстро всех нагнать. Поэтому я попросил нашего директора, чтобы ты стал моим спутников в одной экспедиции, — Фреда прямо распирало от гордости за свое предложение, а вот меня такое положение дел не особо впечатляло.

— И в какую же экспедицию Вы собираетесь? — осторожно полюбопытствовал я.

— На два месяца я должен буду присматривать за детьми в другом детдоме, а в этот приедет смотритель из того — обмен опытом. Просто, мне не хотелось бы ехать туда одному, а ты здесь скучаешь. Вот я и подумал, что вместе в новом городе и на новом месте мы сможем отдохнуть от здешней скуки. Там ты сможешь свободно гулять по городу, ничем не ограничиваясь. Ну, что, согласен? — Тернеру в этом путешествии действительно нужен был спутник. В отличие от нашего прошлого смотрителя, Фред был очень мягким и не любил наказывать детей за провинности, предпочитая закрывать на это глаза. С одной стороны это было хорошо, а с другой — в нашем милом приюте появилась группка выскочек считающих себя центром Земли. И мягко скажем, я с ними не ладил, только заступничество Фреда пока спасало меня от стычки с этой группировкой.

— Конечно. Куда же нас отправят? — два месяца без этой обстановки — это уже что-то!

— Графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Магнолий, — сердце пропустило пару ударов и забилось с невероятной скоростью. Я буду буквально в часе ходьбы от Гарри!

— Это замечательно, мистер Тернер, — даже думать не хочу, как мне удалось ровно произнести эту фразу, ничем не выдав своего внутреннего ликования.

— Зови меня просто Фредом. Мы отправляемся сразу после ужина, так что быстро ешь и собирайся в путь! — похлопав меня по плечу и подтолкнув к входу, Тернер зашел в столовую, прямиком двигаясь к учительскому столу.

Быстро поужинав, я рванул в свою комнату собирать вещи, коих у меня было не так уж и много — всего одна сумка. До Литтл Уингинга мы ехали на автобусе, а затем на такси к зданию приюта. Наверное, дядя Вернон был в бешенстве, когда узнал, что в его благополучном районе открыли такое заведение. Как же, теперь здесь будет ошиваться всякая шпана. Но я ошибся. Здание приюта отличалось от всех остальных всего лишь размерами. Приют располагался при здании больницы, так что, наверное, дядя Вернон был даже рад.

— Вот здесь мы и проведем с тобой декабрь и январь, Джаспер, — Тернер смотрел на вверенное под его охрану здание с каким-то непонятным мне благоговением.

— Прелестно, Фред, — толкнув входную дверь, я оказался в круглой приемной: два коридора расходились вправо и влево, а посередине была обитая тканью лестница. Прямо — красная ковровая дорожка для звезд на вручении «Оскара».

— Вы должно быть мистер Фред Тернер и Джаспер Поттер? — миловидная блондиночка подлетела к нам, озлобленно улыбаясь. Наверное, у нее были другие планы на этот день, и встреча с нами в них ну никак не входила.

— Да, совершенно верно, — мистер Тернер мягко улыбнулся, и поцеловал руку девушки, от чего та зарделась и уже более любезно показала нам наши комнаты и объяснила, где что находится. Как оказалось, все дети из приюта ходят в одну школу — в школу Гарри. Завтрашний день станет для меня днем икс!

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

— Как же мило было со стороны Дадли разорвать мою тетрадь с домашними заданиями, — раздраженно шипев от обиды, я быстро переписывал свое задание на чистый листок. Наверное, Несси уже надоели мои причитания, но змея покорно все выслушивала.

— Глупцу любая пакость приносит радость, — причмокнув, ответила Несс и спрятала свою морду под свитер.

— Что ты там застрял, глупый мальчишка? Выметайся, не то опоздаешь в школу и станешь таким же оболтусом, как и дети из приюта! Хотя нет, у них хотя бы есть профессия, из них сделают врачей, а ты будешь таким же ничтожеством, как и твои родители, — дядя Вернон выдернул меня из чулана и пинком доставил до входной двери. Как же мне хотелось огрызнуться — мои родители не были ничтожествами, они были волшебниками и я уже было открыл рот, но Несси предостерегающе зашипела, потуже свернувшись кольцами на моем теле.

Мой гнев улетел сразу же, как только я вышел на улицу. Улетел вместе с морозным декабрьским ветром. Закинув порванный рюкзак Дадли за спину, я потопал в школу. Дадлюсечка, разумеется, подвозили на машине.

Теперь в школе училось немного больше детей, чем раньше — ребята из приюта тоже были у нас. Они все были такими одинаковыми с коротко подстриженными волосами и в форме грязно-зеленого цвета.

— А мой брат он такой же, как они? — только в столовой мне удалось рассмотреть ребят получше. Они все сидели за одним столом.

— Нет, ваш брат бриллиант среди щебня. Он слишком гордый и волевой, чтобы быть таким сломленным, как они, — выбравшись из-за шиворота свитера прошипела Неси, рассматривая детишек. — Что это? — вопрос змеи застал меня врасплох.

— Какое-то желе, а что? — скептически рассматривая студенистую дрянь в своей тарелке, ответил я.

— Нет. Запах от этих детей. От них пахнет, как от моего господина, — вытянув раздвоенный язык, Несси как будто пробовала воздух на вкус. — Он здесь. Он точно здесь. Позови его, — шипение стало почти неразборчивым и взволнованным.

Сосредоточенно уставившись в свою тарелку, я пытался послать сообщение брату: «Джаспер, где ты?!»

— Не ори так, я прекрасно тебя слышу! — в моем сознание все пошло кругом, я услышал ответ брата впервые. Не веря, я поднял голову, уже собираясь рассказать все Несс, когда мой взгляд наткнулся на мальчика из приюта. Он сидел отдельно от остальных, пристально смотря на меня. Одетый в темно-зеленый свитер с длинным горлом и черные брюки он скорее походил на одного из богатеньких детей, чем на воспитанника детдома. Слегка загорелое лицо, кудрявые волосы, скептически изогнутая левая бровь — он был красивым — таким, каким я представлял. Криво усмехнувшись, он кивнул, и я снова услышал его голос. — У тебя остался всего один урок, я провожу тебя домой, — зазвенел звонок, и мне пришлось убежать на занятие.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

Да. Когда-то я был таким. Маленький, затюканный мальчишка с торчащими во все стороны черными непослушными волосами, шрамом-молнией над правой бровью, очками-велосипедами, перемотанными скотчем, чтобы они окончательно не развалились и в одежде на пару размеров больше, чем нужно. Всегда один, без друзей. Мало что изменилось — пожалуй, только внешность и друг появился чуть раньше. Фред велел мне развлекаться эти два месяца как хочу — в эту школу я не был переведен и пришел сюда только, чтобы увидеть Гарри.

Он сидел один за дальним столом что-то раздраженно шипя Несси. Змея почувствовала меня первой, а затем я услышал Гарри. Именно услышал, и все стало на свои места. Он не посылал мне магических сигналов, он просто связывался со мной ментально. Мне нужно просто думая о нем ответить, и он услышит меня. Растерянный и ликующий, он поднял голову и заметил меня. Господи, что же Дурсли сделали с ним, что в его глазах столько радости, надежды, искренности, веры. Глупый мальчишка, я, несомненно, снова окажусь в дураках из-за тебя!

Прозвеневший звонок дал мне необходимые сорок минут на размышления. Забрав из гардероба свою куртку, я вышел на улицу и медленно обходил корпус, заглядывая в окна кабинетов. На пятом или шестом окне я нашел класс Гарри. Мой младший братишка сидел на последней парте, с задумчивым и взволнованным видом благополучно пропускал мимо ушей слова учителя. Дадли с дружками сидели за первыми партами. Я уже и забыл почти, какими они были. Прошлое странными обрывками всплывало в памяти — скучные часы уроков, бешеные гонки по двору школы, говорящие звери в террариуме, бессмысленные дни в чулане под лестницей. Теперь все это осталось в прошлом. Оторвалось от моей души и растворилось в тумане, а у меня остались лишь воспоминания и горечь правды. Теперь моя жизнь совсем другая — боле насыщенная и веселая. Но и эта жизнь никуда не делась, просто ее теперь переживает другой человек. Печально улыбаясь, я смотрел, как учитель вызвал Гарри и попросил рассказать свое домашнее задание — я тогда получил двойку — Дадли порвал мою тетрадь — такая несправедливость урок ведь был выучен. Но жизни у нас теперь разные — Гарри вышел к доске с листочком бумаги, по-видимому, он успел переписать задание. Звонок спас Дадли от его очереди, а я поспешил ко входу в школу, чтобы перехватить брата.

Гарри вылетел из здания, надевая на ходу всесезонную куртку Дадли. Неси, вылезшая из — за шиворота куртки, что-то шипела, на что мальчик напряженно кивал.

— Привет, — улыбнувшись, я протянул ему руку, и Гарри с охотой ее пожал.

— Привет, — мы зашагали к дому. Хмурясь и краснея, Гарри то открывал, то закрывал рот, не решаясь, что-либо спросить. Стянув с себя перчатки и шапку, я отдал их уже покрасневшему от мороза брату. Смущенно улыбаясь, он надел мой вещи.

— Нашего отца звали Джеймс Поттер — он был аврором — это что-то наподобие полицейского у людей, он ловил злых колдунов. Ты унаследовал внешность отца за исключением глаз, у тебя мамины глаза, поэтому описывать, как он выглядел, я не буду. Джеймс учился в Хогвартсе на факультете Гриффиндор. Он был занозой в заднице всех учителей. Вместе со своими друзьями они впадали во всякие переделки и шалили, как им было угодно. Его друзей зовут Сириус Блэк — он твой крестный отец, Ремус Люпин — он мой крестный, Питер Петигрю, — я старался, чтобы мой голос звучал ровно, но на этом имени он все-таки дрогнул наполненный презрением. — Нашу мать звали Лили Эванс. Она была прекрасной: длинные темно-рыжие вьющиеся волосы, мягкие черты лица, высокая, стройная, с потрясающего цвета зелеными глазами — за ней ухаживали многие волшебники, пытаясь отбить у отца, но она всегда давала им отворот-поворот. Ну а я Джаспер Поттер — вот такой, какой есть, — мы уже дошли до дома Дурслей, пора было расставаться. — Мне не следует попадаться на глаза нашим родственникам, к тому же меня, наверное, начали искать в приюте. До завтра, Гарри, завтра я тебя встречу и провожу в школу, — он так и не смог вымолвить ни слова, только кивнул и, открыв дверь, скрылся в доме.

Медленно подходя к зданию приюта, я неуютно кутался в шарф и бессмысленно смотрел по сторонам. Группа маленьких детишек играла в снежки, забрасывая друг друга белоснежными снарядами. Убегая от очередного снежка, девчушка неожиданно выбежала на дорогу, прямо под колеса выехавшей из-за угла машины. Отточенные за года рефлексы сработали раньше, чем я сумел осознать, что делаю: взмах рукой и чуть слышное «Вингардиум Левиоса» — девочка улетела головой в сугроб, а я, учащенно дыша, ждал последующей за моей вспышкой магии кары. За детьми-волшебниками, живущими в приюте, ведется особый надсмотр. После случая с Томом Альбус решил больше не рисковать, теперь за сиротами велось постоянное наблюдение. Но проходило время, а ко мне никто не подходил, не летела сова. Одиноко стоящий посередине улицы ребенок стал привлекать внимание — я зашагал дальше. Если решили не подходить на улице, значит, в приюте меня будет ждать письмо или, может быть, служитель аврората. Кивнув Фреду, я поплелся в свою комнату с бешено бьющимся сердцем — серый ушастый филин уже ждал меня на подоконнике окна. Но это был всего лишь Шизик — филин Эммета. Быстро скинув куртку, я отвязал толстое письмо от лапки птицы. Помимо описи всех новостей произошедших в Хоге, Эммет выслал копию какого-то заумного талмуда о способах связи с людьми на расстоянии. Бессмысленно пробегая глазами по строчкам, я никак не мог понять, почему ко мне не прислали сову или аврора. Этому указу за контролем над беспризорными детьми-волшебниками уже около 15 лет и всегда ведется строгий контроль, никто не хочет повторения истории: в случае небольшой провинности высылается письмо, в случае же довольно весомого применения магии приходит аврор, для того чтобы объяснить молодому волшебнику, что с ним происходит. Почему никто не пришел ко мне?

«Эммет, я понял, как общаться с Гарри, больше можешь не копировать для меня библиотеку Хогвартса. Узнай, можно ли как-нибудь скрыть присутствие магии или, может быть, человека от Министерства. В общем, я не знаю, как написать тебе поточнее, но постарайся выяснить, возможно ли что-нибудь подобное. Желательно быстро! Джаспер.»

— Доставь его как можно быстрее, Шизик, — привязав письмо к лапке, я выпустил филина прочь в вечернее небо.

Разумеется, Эммет не пришлет мне ответ сразу же, но уснуть я не мог и просто смотрел в окно на миллиарды звезд на небе. Перед глазами всплывали картинки прошлого, как из окна своей камеры я смотрел в ночное небо, находя там самые красивые, как мне казалось, звезды. Множество бессонных ночей и дней в полудреме — все сливалось в одну серую массу холода, и только редкие восходы солнца отогревали на миг мою душу, принося надежду и веру в жизнь.

— Джаспер, ты не спишь? — тихий голос Гарри вывел меня из состояния апатии.

— Нет, а почему не спишь ты? — такой глупый вопрос, я и сам прекрасно знал ответ — он слишком взволнован, чтобы спать.

— Я не могу заснуть, мне так многое хочется у тебя спросить и узнать. И мне не хочется спать, — голос брата звучит совсем тихо, несмотря на его желание, все узнать поскорее, усталость все же брала верх.

— Что ты хочешь знать? — Сириус ярко светился, одинокая слезинка покатилась по моей щеке.

— Почему нас разделили? Почему вообще так получилось, что наши родители умерли? — дурачок, ты ведь в действительности не хочешь этого знать. Ты ведь не хочешь, чтобы твои ночные кошмары подтвердились и зеленая вспышка, наконец, обрела смысл.

— Это случилось достаточно давно. Один мальчик — Том — жил в приюте, он был не таким, как все, немного странным и озлобленным, его сторонились другие дети, считали ненормальным. Он был волшебником, и довольно рано научился пользоваться своим даром. Но чаще всего он мстил. Мстил тем ребятам, которые как-то его задели или унизили. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он узнал, что он не странный, а вполне нормальный, просто — волшебник. Он поступил в Хогвартс на факультет Слизерин. Том очень хотел узнать, кем были его родители — он полагал, что его отец был волшебником, а мать простой женщиной, раз не смогла остаться живой после родов. Но его надежды не оправдались: все было наоборот его мать — Меропа была волшебницей, а отец околдованным ею маглом. Том оказался не чистокровным волшебников, а всего лишь полукровкой — жалким осколком некогда великого рода Салазара Слизерина. Когда он выяснил правду, то убил отца и всех его родственников. Потом было еще много убийств и пыток, что сделали из простого мальчишки великого Темного Лорда. Его и его приспешников боялись многие волшебники. Боялись, что однажды они не смогут вернуться домой, найдя его знак — черную метку, — висящую над руинами их домов. Как и любой псих, свихнувшийся на власти и магии, Том желал господства над всеми людьми — сначала волшебный мир, затем мир маглов. Многие чистокровные волшебники шли за ним горя желанием тоже стать кем-нибудь важным и обрести богатства. Понимаешь, магический мир немного иной: в нем ценится чистота крови, если ты принадлежишь к какому-нибудь знатному роду, то для тебя открыты все двери, а если ты маглорожденный волшебник — грязнокровка — то ты не заслуживаешь такой чести, как магия и ее тайны, и должен быть убитым. Этот лозунг поддерживали многие — за него боролись и ему противостояли. Наши родители — противостояли. Они были аврорами и боролись с Темным Лордом. Но любое противостояние заканчивается. Темный лорд был взбешен и захотел убить нашу семью. Он пришел в наш дом в ночь на Хэллоуин. Отец умер первым — он защищал нас, давая, матери еще немного времени. Мама принесла нас в детскую и уложила в кроватку, закрыв собой. Она умерла — отдав за своих сыновей жизнь. Темный лорд хотел убить и нас, но, когда запустил в тебя смертельное заклятие, оно отскочило от твоего лба и полетело в него. Злой Лорд пал, а мы остались жить. Сириус вынес нас из дома, а дальше я проснулся в детдоме уже один, — занимался восход, мой рассказ занял слишком много времени.

— Какого цвета луч смертельного проклятия? — Гарри был взволнован, и я чувствовал его панику.

— Зеленого. А теперь спи, — вложив чуть больше магии в эти слова, я погрузил Гарри в сон. Нужно выяснить, что со мной происходит. Сконцентрировавшись, я щелкнул пальцами — моя кровать разлетелась в щепки. Затем полчаса ждал сову, но никто так и не прилетел. Щелкнув еще раз, я восстановил кровать — все же спать на чем-то нужно будет. Собрав вещи, я уже собрался идти умываться, но стук клювом по стеклу заставил меня нервно вздрогнуть. В тот момент я почувствовал себя героем фильмов ужасов, когда медленно разворачиваешься и видишь за своей спиной маньяка-убийцу…. Но это был всего лишь всклокоченный до безобразия Шизик. Открыв окно для бедной птицы и высыпав в блюдечко все семечки, что у меня были, я отвязал письмо.

«Ты ничего более невразумительного спросить не мог?! На третий час пустых поисков надо мной сжалилась МакГонагалл и решила помочь. Короче, я спросил у нее. Из долгой и монотонной лекции до моего воспаленного мозга дошло следующее: спрятать волшебника можно всего 3 способами: заставив забыть всех его имя, забыть внешность или скрыть магию. В случае, если никто не будет помнить его имени, то… короче я не понял, что там будет, толи все будут знать, что такой человек есть, но не будут помнить его имени, толи что-то там. Если скрыта внешность, то даже если этого человека будут видеть, не смогут сказать, что это он — никто же не знает, как он выглядит. А если скрыта магия, то никто, кто ищет по магическому сигналу или по записям в министерстве найти не сможет. Короче из всей этой мути я выяснил, что самый надежный способ — это скрыть магию! Как это делается, она не сказала. А зачем тебе это все надо было?! Эммет».

Значит, этот старый маразматик спрятал меня самым надежным способом! Ну что же так даже лучше. Глупо улыбаясь, я отправился умываться и завтракать. Радостная идиотская улыбка не сходила с моего лица до самого дома родственников. Заметив, как машина дяди уехала от дома, я спокойно подошел к двери и стал ожидаться Гарри. Он выбежал из дома буквально через минуту.

— Привет. Идем, — на этот раз словарный запас оказался больше.

— Как спалось? Кошмары не мучили? — спросил я, забрав у него рюкзак.

— Нет. Даже странно. После того, что ты рассказал, я думал, мне будет это сниться, но нет, ничего не приснилось. — Немного помолчав, Гарри продолжил, — а почему дядя и тетя так ко мне относятся?

— Ты думаешь, я знаю? — покосившись на весело шагающего рядом Гарри, вопросом на вопрос ответил я.

— Конечно, ты знаешь! Ты же старший брат! — офигительная у него логика.

— Тетя завидовала нашей маме. Она хотела, чтобы у нее тоже был дар, как у нас, — Гарри уже открыл рот, чтобы спросить что-то еще, но я ловко его перебил. — Ну да, это глупо переносить свою зависть и неприязнь на детей погибшей сестры, но вряд ли мы сможем хоть как-то изменить ее отношение к нам. Она сама должна оставить память и зависть к своей сестре в прошлом.

— Да. Ты прав, — немного поникнув, но все равно радостно согласился брат.

— Разумеется, я прав. Я же старший брат! — офигеть, интересная у меня логика. С чего бы это вдруг? — Гарри, а ты хочешь научиться парочке заклинаний? — теперь Гарри не должен будет попасть в Хогвартс глупым ничего не знающим мальчишкой — уж я об этом позабочусь.

— Конечно! — крикнул бы он это еще чуть-чуть громче, и Альбус в Хоге подавился бы лимонными дольками.

— Тогда после школы я научу тебя чему-нибудь, — открыв школьную дверь и вернув Гарри его рюкзак, я зашагал обратно в детдом. Зашагал — это тихо сказано — я буквально пулей влетел в свою спальню и, выдрав лист из тетради, накарябал письмо Эммету.

«Меня скрыли от Министерства — расскажу при встрече. Не мог бы ты выслать мне сотню галеонов? Джаспер.»

Шизик упорхнул из комнаты, а я спокойно пошел обедать. Хотя лучше бы не обедал — кормят здесь детей значительно хуже, чем у нас. Когда я пришел к школе, Гарри уже переминался с ноги на ногу в ожидании меня.

— Давно ждешь? — забрав рюкзак, поинтересовался я.

— Нет, занятия только закончились. Где мы будем учиться магии? — энтузиазм выпирал из всех щелей — Гарри чуть ли не светился от радости.

— Здесь есть одна детская площадка, на которую никто не ходит — пойдем туда. Как прошел твой день? — пока младший брат без умолку трещал о событиях прошедшего дня, я размышлял, чему смогу его научить. Наверное, надо было подумать об этом до того, как я предложил, но в тот момент мне просто очень захотелось насолить дедушке Дамби, а подобные мысли в голову мне не лезли. Кинув рюкзак на землю и стряхнув снег с качели, я сел, начав лекцию. — Итак, обычно волшебник колдует с помощью волшебной палочки, но ее нам продадут только по достижению 11 лет — облом. Поэтому мы будет мазохистничать и пытаться колдовать так. Это получается далеко не у всех волшебников и далеко не с первого раза, поэтому не расстраивайся, если ничего не выйдет. Тебя когда-нибудь ударяло током? Ну, слабым разрядом? Эм… постарайся почувствовать как все твоя энергия и сила скапливается в кончиках пальцев. Постарайся ощутить тоже чувство, как будто в кончики пальцев тебе ударяет разряд. И щелкни, — незамедлительно выполнив все, о чем сам рассказал, я разрушил скамейку. Щелкнув еще разок — починил. — Когда волшебник колдует с помощью палочки ему нужно произносить определенную волшебную форму — заклинание, а когда так, то нужно просто представить, что ты хочешь получить в итоге и направить на это силу. С первого раза может и не получится.

Гарри напряженно кивнул и, закрыв глаза, стоял, ничего не делая. Первые минут десять я ждал, что что-нибудь случится, вторые десять минут — уже прикидывал не уснул ли брат стоя, на третью десятиминутку я начал раскачиваться на качелях. И бац — Гарри щелкнул — цепи качелей разлетелись звеньями, а я полетел носом вперед.

— Черт! Гарри, ты псих! На кой хрен тебе надо было разрушать именно те качели, на которых сижу я! — мой вопль эхом разносился в морозном воздухе. Упал я весьма неудачно, пробороздив правым боком метр морозной земли. Неуверенно встав на ноги, я ощупал руку, ногу и бок — вроде ничего не сломал.

— Джаспер, у тебя кровь… — голос Гарри звучал как-то особенно прибито. Наверное, еще чуть-чуть, и мальчик все же разревется. Вытерев кровь с разодранной щеки, я восстановил, как оказалось, все разрушенные качели и сел обратно.

— Ладно, ничего, а теперь не думай обо всех предметах в этом мире, а всего об одном определенном и, желательно, о скамейке. Попробуй, — указав рукой на скамейку, я поставил вокруг себя щит и стал ждать следующей катастрофы.

На этот раз Гарри сосредотачивался всего минут двадцать восемь и раскрошил в мелкие щепки всего лишь все скамейки на площадке. А вот на восстановление было потрачено значительно больше времени и, причем, восстанавливал он их по одной. Уже ближе к вечеру я буквально волоком доставил брата домой — уж больно ему понравилось крошить скамейки. Наказав напоследок ничего не разрушить, я поплелся в приют. Ужин я благополучно пропустил, так что придется идти пить чай к Фреду.

— Ну, как тебе здесь? — пахнущий бергамотом горячий чай разливался в большие кружки. Вафли и печенье были извлечены откуда-то из закромов родины. Начался светский раут.

— Великолепно. Другой город, другие люди — намного веселее, чем у нас, — хлебнув чаю, я потянулся за печеньем.

— Я смотрю, ты уже успел найти друзей, — весело фыркнув, Фред полез в аптечку за йодом и пластырем. Заправским движением он повернул мне голову и быстро обработал ссадины. — С первым боевым крещением тебя, Джаспер.

— Пожалуй, за это нужно выпить еще кружечку чаю, — улыбнувшись, я налил себе еще и стал пить медленно, обдумывая как бы вызнать у мистера Тернера интересующую меня информацию. — Скоро Рождество дети отсюда никуда не уедут, как обычно разъезжаем мы?

— Нет. Здесь не принято путешествовать на праздники, а жаль — детишки бы посмотрели другие места, отдохнули. А что, ты бы хотел куда-нибудь съездить? — ну да, я как раз наметил одно «путешествие»…

— Просто интересуюсь, как мне будет суждено праздновать Рождество, — чай уже заканчивался и, допив его парой глотков, я распрощался со смотрителем.

Шизик уже ожидал меня в комнате с письмом и небольшим мешочком. Отвязав ношу от лапки птицы, я принялся читать письмо.

«Всегда знал, что ты странный, потерянный старший брат Мальчика-Который-Выжил. Между прочим, тут даже ставки ставят, жив ты или нет, а большинство девчонок гадают, красавчик ли ты. Какой же их всех ждет облом, когда ты прибудешь в Хог! Высылаю тебе деньги. На кой они тебе?! Эммет.»

— Пора устроить рождественское приключение, Шизик! — подкинув мешочек в воздух и позволив ему там зависнуть, я написал ответ и выбросил филина на улицу. Подойдя к стенному шкафу, я долго и тщательно рассматривал свой скудный гардероб. В конце концов, из трех брюк, двух рубашек, одного свитера и куртки — я выбрал нужные вещи. Придав куртке более презентабельный вид, и трансформировав ботинки в зимние сапоги — очень уж не хотелось мерзнуть, — я оделся и отправился за первым в жизни Гарри подарком. Будучи не очень уверенным, что мне удастся, сразу же переместится на такое дальнее расстояние, я доскакал до Дырявого котла в семь прыжков. Толкнув дверь бара, уверенно зашел внутрь. Стараясь как можно меньше привлекать внимание к себе, я постарался прошмыгнуть к проходу в Косую Аллею, но не судьба.

— Эй, мальчишка, куда ты? — до боли знакомый грубоватый голос Грозного Глаза окликнул меня уже у самой финишной прямой.

— Мне нужно в Косую Аллею, сэр, — как можно более ровно произнес я, переведя взгляд на окосевшего от выпивки Аластора. Ну, Слава Богу, этот точно меня не признает раньше времени. Уже более расслабленно я посмотрел на собутыльника Грюма… им оказался Ремус Люпин.

— А Джаспер, наверное, был бы таким же сейчас мальчишкой, как он, — как же хорошо, что они так оба окосели.

— Да, мы его найдем, Рем, обязательно найдем, — чокнувшись, они выпили, а я решил под шумок свалить. — Э, мальчик, давай мы тебе поможем, откроем проход, — Люпин, пошатываясь, встал и, похлопав меня по плечу, кривовато отправился к стене. Его руки так тряслись, что прежде, чем коснуться палочкой нужного кирпича, он делал пару кругов в воздухе. Но, наконец, проход был открыт, и я, поблагодарив Ремуса, скрылся в Косой Аллее. Еще пару минут я смотрел, как мой крестный бездумно смотрит на праздничное убранство аллеи и только потом возвращается назад. Значит, они все же меня ищут — Ремус и Аластор — вот уж не ожидал такой компании.

Подняв воротник, чтобы снег не падал хотя бы зашиворот, раз уж нет шапки, я отправился прямиков в Лютный переулок. Как же без него то, родимого! Наверное, каждый волшебник в порыве идиотизма ходил ночью в Лютный, искать приключений на пятую точку.

В прошлой жизни я познакомился с одним прекрасным волшебником, торгующим всякой дрянью в Лютном. Его лавочка даже самым прожженным пожирателям не внушала доверия, что уж говорить о простых смертных. Повернув ручку в виде черепа, я открыл дверь, вместо перезвона колокольчиком послышался хруст ломаемой кости. Как же приятно оказаться дома!

— Что Вас привело ко мне, молодой человек? — Себастьян появился незамедлительно. А помоложе он даже симпатичнее. Но, как человек, он такой же глюк, как и Аластор — постоянная бдительность. Никто из покупателей не знает его имени — да и вообще, никто из пожирателей Лорда не знал его имени — просто знали, что есть Волшебник, владелец магазинчика «АсТ».

— Мне нужно одно зелье, Себастьян, — надо сразу брать быка за рога. Себ всегда был быстр на руку, поэтому через пять секунд магазин был уже закрыт, окна завешаны, а я стоял под прицелом волшебной палочки.

— Откуда ты знаешь, мое имя — его никто не знает? — колючая морозная магия севера стала подбираться все ближе и ближе, я уж почти и забыл, как это бывает, когда Себастьян зол.

— Однажды ты сказал его одной женщине, когда она пришла к тебе за помощью, — его магия стала сильнее — мой щит уже не выдерживал. Если он увеличит напор, мне придется вступить с ним в открытое противостояние.

— Та женщина уже умерла и она не смогла бы выдать тайну тебе — тебя еще тогда и не было поди, мальчишка, — щит лопнул. Взмахнув рукой, я зажег кольцо огня вокруг себя — подбираясь ближе, снег шипел, тая.

— Кончай выпендриваться, ты прекрасно знаешь, что Лили была беременна и носила меня. Имя, сказанное однажды, уже будет известно человеку, и неважно каким этот человек в тот момент был! — я медленно расширял круг огня, подгоняя его к Себастьяну.

— Но тогда ты должен быть Джаспером? — как-то уж слишком недоверчиво он спросил.

— А кто я, по-твоему? Санта-Клаус пришел на огонек чайку с коньячком выпить?! — озлобленно ерничал я. Все же Себ решил, что так беседу вести не следует, и убрал свое заклятие. Я тоже последовал его примеру, и сейчас мы стояли, прожигая друг друга взглядами.

— Чудненько получается, ты не находишь. Ко мне приходит незнакомый малолетний пацан, называет мое имя, которое в принципе знать не может, и утверждает, что он — без вести пропавший Джаспер Поттер. Без доказательств я не поверю, — наконец-то волшебная палочка была убрана, и Себастьян любезно открыл передо мной дверь подсобки, приглашая подняться в его комнаты. Я по-хозяйски зашел в гостиную и, скинув куртку, уселся в кресло.

— Ну, что, горячего чайку с сывороткой правды? — нагло поинтересовался я. Дернувшись, как от удара мешком по хребту, Себ отправился на кухню за всеми ингредиентами. Мало что изменилось в его доме, пожалуй, мусора только поменьше — вот и вся разница. Ну, вот и чай пришел. Себастьян скрупулезно отсчитал капли сыворотки, капающие в мой чай, и протянул чашку мне. Сделав большой глоток, я почувствовал, как все мысли из моей головы выветриваются, и становится так легко и хорошо.

— Твое имя? Имена твоих родителей? Где ты живешь? Зачем пришел ко мне? — автоматная очередь вопросов, на которые почему-то очень хочется ответить.

— Джаспер Джеймс Поттер. Мою мать звали — Лили Поттер, отца — Джеймс Поттер. Живу в приюте в городке Эрнинг. Пришел, чтобы купить зелье для восстановления зрения младшему брату, — забрав у меня чашку, Себ дал мне выпить антидот и протянул нормальный чай.

— Вот дерьмо! Но как ты оказался в приюте? Твою мать, почему тебя не нашли, ведь за приютскими ведется присмотр! — очумело вытаращив на меня глаза, изливал душу Себастьян.

— А почему никто не знает твоего имени? — лукаво улыбаясь, спросил я в ответ. Осознание доходило до него медленно — очень медленно.

— Тебя закляли? — несколько быстрых взмахов волшебной палочкой и Себ сбегал за старым пергаментом и зеленоватыми, больше смахивающими на слизь, чернилами. Обмочив волшебную палочку в этой дряни, он постучал ее кончиком мне по лбу и, пробормотав заклятие, положил на пергамент. Несколько минут палочка раскачивалась по пергаменту, а затем как перо вывела на листе имя заклявшего меня — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. — Вот ведь, старый сукин сын! У тебя есть крестный, у тебя есть тетя, у тебя есть… — Себастьян непривычно замолчал, поняв, что ляпнул лишнего. Ничего, когда-нибудь ты будешь готов рассказать мне всю правду, дядя, я подожду.

— Ты продашь мне зелье? — чай уже начал остывать и я немного его подогрел заклинанием.

— Отдам так. А как ты подаришь ее Гарри, если ты живешь в приюте?

— На два месяца меня перевели в приют в городе Гарри, и мы с ним познакомились. Ему нужен амулет для закрытия разума, чтобы никто не смог увидеть в его воспоминаниях меня. Наверное, по плану Альбуса я не должен появиться в его жизни еще очень и очень долго, — выпечка Себастьяна такая же ужасная, как и у Хагрида, но я все же взял коржик, сиротливо приютившийся на предложенной к чаю тарелке с выпечкой.

— Да, конечно, я сейчас дам тебе все, — сгорбившись, Себ встал и отправился на поиски необходимого зелья и амулета. — Я могу дать тебе волшебную палочку, — откуда-то издалека выкрикнул он.

— Нет, спасибо. Сам куплю, когда придет время, — настенные часы отбили два удара. Надо будет как-нибудь потише переместится в свою комнату. Себастьян протянул мне баночку с зельем и небольшой амулет.

— Удачи, Джаспер, — проводив меня до двери, на прощание крикнул он и закрыл дверь.

— Удачи и тебе, Себастьян Эванс, — устало зашагав обратно в Дырявый котел, я грустно думал о собственном дяде, что скрыл свое имя и факт своего существования ото всех — стремясь защитить своих сестер от охотников за головами. Ремус и Аластор все еще пили. Криво усмехнувшись, я одним скачком переместился в свою комнату. Почти беззвучно, если не считать глухо скрипнувшего подо мною старого стола.

Считанные дни до Рождества пролетели незаметно — я учил Гарри пользоваться магией и старался больше никак не выказывать своей странности и не попадаться никому на глаза. В рождественскую ночь я караулил у дома Дурслей, чтобы подарить Гарри подарок. Как же хорошо, что они ушли спать рано. В предвкушении потерев руки, начинающий вор-домушник двинулся к входной двери. Совсем чуть-чуть магии, и замок поддался — так, теперь надо вынести все ценное и рвануть в Мексику! Заглянув в гостиную, я увидел аккуратно сложенные под елкой подарки для Дадли. Свинтусы, могли бы и Гарри что-нибудь подарить! Издевательски улыбаясь, я откупорил бутылку коньяка для дяди Вернона и с чувством собственного превосходства насыпал туда слабительного. Так же аккуратно закупорив пробку, я тщательно все взболтал и положил на место. Ох, что не сделаешь, чтобы любимые родственники хорошо отметили праздники!

Дверь в коморку под лестницей открылась бесшумно. Гарри спал, укутавшись в свое худенькое одеяло, и что-то бормотал во сне. Неси уже давно знала, что я в доме, и сейчас ползла по мне. Аккуратно положив два подарка и прикрыв их одеждой, чтобы дядя Вернон или тетя Петунья ненароком не нашли, я закрыл дверь в «комнату» Гарри.

— Покажи завтра ему подарки, Неси, — сняв пригревшуюся змею, я положил ее на пол и чуть приоткрыл дверцу, чтобы она смогла заползти к брату.

— Почему вы не подарите подарки сами? — обеспокоено спросила змея.

— Мое путешествие заканчивается сегодня. Завтра с утра я возвращаюсь назад. Кто-то из наших мальчишек в детдоме попал в аварию и нас вызывают. Я не смогу подарить их ему сам, — печально смотря на спящего брата, признался я.

— Но вы ведь еще вернетесь к нему? Он будет скучать по вам, — наверное, если бы Неси была женщиной, она сейчас бы погладила Гарри по волосам и поцеловала в лоб, как делают матери, проверяя ночью, как спит их чадо.

— Да, я обязательно вернусь, — всего несколько шагов до входной двери представлялись мне нескончаемыми. Казалось, я оставлял здесь часть себя, часть, которая будет мучиться в одиночестве, пока не произойдет чудо, и сова не принесет письмо. Замок защелкнулся, как только дверь закрылась, отрезая мне путь назад. Я чувствовал себя почти так же, как в день, когда меня тащили из зала суда в тюрьму. Я оставлял часть себя, где-то далеко, вновь собираясь гнить один в глуши. Но я обязательно еще вернусь к брату. Я к нему вернусь!

Глава опубликована: 22.08.2010

Глава 5. Росчерком чернил.

Мысли и помыслы, желания и страсти, страхи и опасения, вера и неверие — моя жизнь изобиловала всем этим, но я на многое не обращал внимание. Всегда желал, мыслил и верил в то, что мне говорили, всегда боялся потерять родных и близких. Не помню, когда моя жизнь стала другой, когда осталось только желание убивать тех, кто оказался по другую сторону баррикад — Пожирателей. Может быть, после смерти Рона и Гермионы, а может, после смерти Дурслей или, может, после смерти Себастьяна? Нет, скорее всего, когда не смог спасти Ремуса. Все мои мысли, страсти, страхи остались там, прикованными цепями к стене, а я вынес только изуродованное тело и яростное желание заставить их страдать. Зато прекрасно помню, когда все это ко мне вернулось, помню даже, как кричал, когда становилось мучительно больно. Вот все говорят: Азкабан убивает человека, уничтожает его личность, но я же особенный — мне дементоры Азкабана вернули все прожитое, и, казалось, уже забытое. Забытое… как бы я хотел все это забыть. Уезд из Литтл Уингинга стал для меня именно тем дементором, что воскресил из пепла все воспоминания. То утро, встреченное мной в автобусе, то утро, когда я услышал ликование в голосе Гарри: «Мне подарили подарок!». Утро, в которое я считал себя главным предателем: отступником, что бросил все на полпути и сбежал. Да, Гарри, несомненно, меня понял и принял мой отъезд как должно, но лучше мне от этого не становилось.

— Дом, родной дом. Не кисни, Джаспер, всего-то пару месяцев подождать — и наступит лето, а там и Эммет из школы приедет, с другом-то все веселее будет, — прокомментировал мою кислую рожу Фред сразу же по высадке у здания детдома.

— Да, конечно, Фред, — вряд ли мой голос был бодрым в тот момент особенно, если учесть, что я слышал в своем сознании Гарри, читающего поздравительные открытки.

Январь, февраль, март, апрель — череда скучных однообразных дней, различием которых стали письма от Эма и разговоры с Гарри. А еще ночные кошмары! Если днем я вел обычную жизнь маленького мальчика со своими глупыми проблемами: как бы ни попасть в драку, успеть на обед и ужин, выполнить заданное домашнее, помочь Фреду, то ночью я снова становился Гарри Поттером из своей прошлой жизни. Снова и снова оказывался в разрушенных до основания домах, где кроме мертвых знакомых никого не было. Мертвецы и Черная метка — как символ моего отступления. Утром, я просыпался в холодном поту и обязательно будил Гарри, чтобы рассказать ему что-нибудь важное о магическом мире. Чтобы он не стал таким, как я.

Май принес некоторое воодушевление в жизнь, а мой день рождения вообще заставил меня поверить в лучшее. Одиннадцать лет — это ведь всего раз в жизни, ну или несколько раз, это уж кому как повезет. В начале августа должно будет прийти письмо из Хогвартса, Альбус больше не сможет меня прятать от всех и каждого. Увлеченный такими мыслями я спокойно и почти без эксцессов — пара стычек с местным хулиганом Роджером не считается, всего три синяка получил, — прожил до возвращения Эммета.

— Вот ведь козел! — кинув небольшой камень в ручей, Эммет высказал свое мнение о Дамблдоре после моего рассказа. — Старый маразматик! Как он хоть так подумал? Значит, по его расчетам один мальчик будет жить у тети, которая его терпеть не переваривает и будет бедным, маленьким, избитым мальчишкой, магия для которого станет спасением и в Хог он приедет как в рай к Богу. А второй мальчик пусть мучится в детдоме, скрытый от всех чарами, чтобы не нашли. Знаешь, Джаспер, ты уж прости, но, по-моему, было гуманнее тебя убить. Ты извини, но это же не жизнь получается — тебя никогда не найдут, если он не снимет чар. Я тогда нашел книгу о таких заклятиях. Они очень сложные и снять их может только тот, кто наложил. А старику, по ходу, не надо, чтобы ты был найден.

— Может, и надо, он же не убил меня, а спрятал. Скорее всего, я когда-нибудь должен был бы появиться, например, когда Гарри понадобилась бы помощь, поддержка. И вот, на тебе — потерянный старший брат нашелся — чем не вдохновляющий порыв, — разрезав яблоко на половинки, я протянул одну Эммету. — Самое обидное не это, а то, что этот придурок — Роджер — умудрился толкнуть под машину какого-то мальчишку, и нас вызвали. Я бы хотел сам вручить Гарри подарок, а получилось только положить рядом.

— А вы общались еще, после того, как ты уехал? — после того, как я рассказал Эму о нашем с Гарри общении, он чуть ли не до обморока меня довел своими расспросами: А как? А почему? И что?

— Каждый день. Но все равно это не то, — выкинув сердцевину яблока своей половинки в ручей, с досадой признался я.

— Тогда давай проведаем твоего брата, — как-то уж слишком воодушевленно он это произнес.

— И как ты себе это представляешь? Придем к директору и скажем: «Отпустите нас на парочку дней, мы младшего брата Джаспера проведаем. Как, вы не знаете, что у Джаспера есть младший брат? Да вы что! Есть! Его Гарри зовут, живет в Литтл Уингинге — ну мы поехали». Ты это себе так представляешь? — весело поинтересовался я.

— Почти, — схватив меня за руку, Эммет с силой потащил меня к зданию приюта. — Я тут подумал, если мы отпросимся у Фреда, то он нас отпустит и сможет прикрыть. Мы сможем добраться до твоего брата, проведать его и обратно. Просто убедимся, что твои родственнички не уморили его с голоду. — Залетев в здание, и быстро пробежав по коридорам со мной на буксире, Эм постучался к смотрителю. — Фред, привет. Мы к тебе по такому делу. Ты не мог бы нас отпустить на остаток этого дня — просто в Шеллинге ярмарка и мы хотели бы ее посетить. Мы, наверное, опоздаем к отбою, но ты бы мог нас прикрыть. Ну, пожалуйста? — ну да, конечно, так Фред нам и поверит — он же не придурок какой-нибудь.

— Да, конечно, ребятки, идите, — точно не уверен, как Эм меня до толкал до его комнаты. Фред нас отпустил! Почему?

— Стоп. Как тебе удалось это сделать? Почему он нас отпустил? — как-то уж очень высоко звучал мой голос, когда я спросил.

— Это дар! — улыбка безумца на лице Эма мне не очень прояснила картину. Ну да, это, конечно, дар, — наверное, Эммет псих. — Моя мать обладала довольно специфическим даром — она могла убеждать людей. Она говорила, что хотела сделать, и ей это разрешали. Я унаследовал этот дар — вот поэтому так и получилось.

— Ладно, а как мы доберемся до Гарри? — уж тут точно прокол.

— На этом, — с гордой улыбкой Эммет разложил на полу грязный засаленный кусок ткани размерами где-то семьдесят на сто сантиметров.

— Ну и что это? — нет, наверное, все-таки он псих.

— Это ковер-самолет! — еще бы для убедительности кулаком в грудь себя стукнул.

— Это — ковер-самолет? Ковер-самолет? Эммет, тебя надули, это больше смахивает на грязное банное полотенце, чем на что-то магическое и стоящее.

— Ты дурак, Джаспер. Я забрал его из сейфа родителей. Это реально ковер-самолет, я уже летал на нем. Вот так мы сможем добраться до твоего брата.

— А ты хоть управлять то умеешь? — а что круто — меня не убил Альбус, но я зато сейчас убьюсь сам, свалившись с…куска ткани-самолета.

— Да. Летим, — открыв окно в комнате, Эммет сел по-турецки на край тряпочки, выжидающе смотря на меня. Минут десять я тупо смотрел на эту картину, а потом все же сел сзади, в душе надеясь, что подняться в воздух нам точно не удастся. Но, увы, это Нечто взлетело. — Круто, правда, ведь? Держись за края.

— А ты знаешь, как ЭТИМ управлять? — вцепившись в трепыхающиеся на ветру края средства передвижения, нервно поинтересовался я. Из окна мы уже вылетели и сейчас очень быстро набирали высоту.

— Да. Нужно просто мысленно указать то место, куда надо прилететь. Я не просто так расспрашивал тебя о здании приюта в том городе — мы прилетим туда, так как это то, что я хоть как-то могу представить, — хоть мы и сидели близко, но Эму все равно приходилось кричать. Слишком уж большую скорость развило это чудо ткачества. — Мы долетим где-то за полчаса…наверное…

— Почему так быстро? — даже на метле медленнее, почему это на ковре получилось быстрее? Просто нонсенс.

— Просто что-то такое есть в свойствах ковра, поэтому он такой небольшой и, если его вычистить, то где-то должен обнаружиться рисунок золотой нитью — она увеличивает скорость полета. Так что мы с тобой летим на самом быстром ковре-самолете! — и меня этот факт вдохновлял мало.

— Ну ладно, допустим. А приземлятся, ты умеешь? — вот что главное, а не золотая нить в вышивке ткани.

— Эм… понимаешь, Джаспер, я летал на нем всего два раза… но ты не парься мы приземлимся обязательно….

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

— Это судьба у тебя такая, Гарри, быть домовым эльфом собственной тети, — ожесточенно взрыхляя землю для цветов тети Петуньи, жаловался я о свой нелегкой судьбе Неси. — А что, они неплохо устроились: не платят мне, иногда не кормят, вещи я донашиваю за Дадли — бесплатная рабочая сила!

— Раб, — глубокомысленно добавила Неси. Конечно, змея всегда знает, как меня поддержать.

— Пс!

— Ты что-то сказала? — неудачно тяпнув, я обрезал корни у розы и сейчас медленно прикидывал, что мне за это светит.

— Только, что вы как раб у своей тети, больше ничего, — своим раздвоенным языком Нес обнюхивала воздух вокруг.

— Пс!

— Наверное, я просто уже перегрелся на солнышке, вот мне и слышатся всякие посторонние звуки, — засыпав обрубленный корень землей, еще недовольнее проворчал я.

— Хватит пнем прикидываться, топай сюда, чудак! — звонкий мальчишеский голос и знакомый смех заставили меня оторвать голову от созерцания клумб и посмотреть за живую ограду. Джаспер и, наверное, его друг Эммет весело улыбаясь, смотрели на меня и махали руками. Оба мальчишки выглядели весьма потрепанно: изодранная одежда, куча ссадин и кровоподтеков, листочки в волосах. — Пошли гулять, Гарри, мы половину Англии пролетели не для того, чтобы смотреть, как ты губишь розы, — звонкий веселый голос принадлежал Эммету. Он был на целую голову выше Джаспера, задорно улыбался, оголяя, казалось, все свои белые зубы. В сероватых глазах горело веселье и задор, а в каштановых волосах запуталось еще больше листьев, чем у Джаспера, через плечо была переброшена какая-то грязная тряпка. В общем, назвать его нормальным у меня не поворачивался язык. К слову, и мой брат выглядел так же забавно.

— Мне нужно закончить с этими цветами, пока не вернутся Дурсли, а то ужина можно будет не ждать, — понуро признался я.

— Не страшно, идем, — брат щелкнул, и все цветы приобрели прекрасный и ухоженный вид. Жаль, что у меня так пока не получается, только в первый раз вышло колдовство таким мощным, потом получалось только немного передвигать вещи. Перебравшись через изгородь, там, где кусты не были густыми, я зашагал вместе с ребятами подальше от дома родственников. — Кстати, Гарри, знакомься это Эммет Пур, — как-то неопределенно махнув рукой в сторону мальчика, хмуро сказал Джаспер.

— Приятно познакомится, Гарри, наслышан о тебе, — Эм с жаром пожал мою руку и стал тараторить, не прекращая, — мы тут подумали навестить тебя, узнать как у тебя дела, вот и прилетели. Кстати твой брат исключительный зануда, никогда не думал, что он будет так паниковать, — слегка истерически засмеялся мальчик.

— Паниковать я буду, — озлобленно передразнил его брат. — Кстати, Гарри, глянь — вот эта грязная тряпка — ковер-самолет, и именно на нем мы к тебе прилетели. Запаникуешь тут, когда в полете от твоего транспортного средства отлетают нитки! Да еще этот оболтус не очень представляет, как ЭТО тормозит. В общем, мы врезались в дерево — благо скорость и высота были уже небольшие, и мы собрали только нижний ярус веток, — хоть ситуация была и не очень веселая, я от души засмеялся. Было забавно наблюдать, как ребята дуются друг на друга, хотя, наверное, в душе каждый гордится этим поступком.

Остаток дня прошел просто великолепно. Добравшись до парка, мы забрели достаточно далеко, чтобы нас никто не заметил, и вдоволь налетались на … ковре-самолете, как гордо называл его Эммет. Лично я бы назвал «половик-ракета». К концу вечера, я выглядел, так же, как и Джаспер с Эмметом вначале нашей встрече, а ребята были еще хуже. Наверное, целого пространства на их коже уже не осталось, а им еще обратно добираться. Мы успели прибежать обратно как раз вовремя: машина дяди подъезжала к дому. Сделав усердный вид, я принялся взрыхлять землю, не обращая внимания на боль в ноющих от синяков и ссадин руках. Ребята спрятались за изгородь и наблюдали, как тетя Петунья внимательно осмотрела работу и, глянув на меня, только бросила: «Ничего нельзя доверить, вон как расцарапался, психованный. Если ты испачкаешь что-нибудь в доме, то будешь все мыть!»

— Удачи, Гарри. До встречи, — мальчишки уже парили в воздухе и, махнув им на прощание, я еще успел услышать окрик Джаспера.

— Ты псих, Эммет, на кой так быстро!

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

Следующее утро после нашего путешествия было удивительно запоминающимся. Особенно запомнился поход к медику, которая, охая и ахая, истратила на нас весь запас зеленки и пластырей.

— Вас что избили на этой ярмарке? — с прищуром осматривая нас, спросил Фред.

— Нет, — очевидно, весь словарный запас Эммета выбился после нашего приземления дома. Как же — этот придурок умудрился с разгону вогнать нас в ручей.

— Мы с карусели упали, — решил более ярко разъяснить наше вранье я.

— Хорошо, что хоть ничего себе не сломали, — охая, Фред ушел по своим делам, оставив нас дальше медленно тащиться к столовой.

— Хорошо, что мы реально НИЧЕГО не сломали, — стукнуть Эма не получилось, руки высоко не поднимались, но зато дать магический подзатыльник я все-таки смог.

Где-то недели две мы друг на друга дулись: Эммет обиделся, что ему теперь придется сушить ковер-самолет, типа я в этом виноват, ну а я вообще пострадавшая сторона, так что мне сам Бог велел, обидится на Эма. Вот так незаметно закончился июль и начался август.

Оккупировав шахматный столик в библиотеке, я уже третью партию проигрывал Эммету. Радостно поставив мне шах и мат, Эм стал расставлять фигуры для новой партии. Когда наглая серая сова смела все фигурки, бесцеремонно приземлившись на доску.

— Откуда такое недоразумение? — облизнув укушенный совой палец, поинтересовался Эм.

— Кто его знает. Может дикая, хотя нет вон письмо, — немного с опаской я потянулся к ней, но на меня сова совершенно спокойно прореагировала и вытянула лапку с письмом, чтобы я его отвязал. — О как, ты ей просто не понравился, Эммет. Итак, давай узнаем, кому адресовано письмо: Мистеру Джасперу Поттеру, Англия, город Эрнинг, приют Гармония.

— Письмо их Хога, — и тут как бы в подтверждение этих слов прилетела еще одна сова и бросила письмо Эммету. Каждый из нас углубился в чтение, но мне с каждой строкой все это нравилось меньше и меньше.

Школа Чародейства и Волшебства «Шармбатон»

Директор: Олимпия Максим

Дорогой мистер Поттер!

Рады сообщить, что в школе Чародейства и Волшебства «Шармбатон» Вам было предоставлено место. Сову с согласием Вы должны отправить не позднее 17 августа. Занятия начинаются 1 сентября. Список необходимых учебников и предметов прилагается.

Искренне Ваша, Олимпия Максим.

Я тупо смотрел на выгравированный в письме герб школы: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетает по три красные звезды. Почему мне пришло письмо из Шармбатона, а не из Хогвартса?

— Яху, не хило. Я кстати думал, что что-то такое будет, — Эммет, прочитавший письмо из-за моей спины, объяснил мне почему. — Альбус же скрыл тебя от Министерства Магии Англии, а от других то нет. Вот очевидно французы тебе и выслали письмо с приглашением. Я вроде где-то слышал, что Поттеры в большинстве своем учились в Шармбатоне. Да и когда читал историю этой школы, то там часто проскакивала фамилия Эванс — они внесли большой вклад в историю школы. Кстати эта сова не улетит, пока ты не отправишь ответное письмо.

— Хорошо, дай мне бумагу и ручку — надо написать парочку писем.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

— Ах, какие прекрасные в этом году должны поступить в школу детки: Джаспер Поттер, Флер Делакур, Силена Марсли, София Море — ах, какая прелесть, — Олимпия восторгалась над списком первогодок. Никто еще из этих детишек не прислал ответного письма, но мадам Директор была уверенна, что они будут. Особенно ее радовал Джаспер Поттер — он появился в списке, значит, мальчик жив и здоров. От столь увлекательно созерцания списка мадам Максим отвел стук в окно. Одна из серых школьных сов, что были отправлены сегодня с приглашениями, вернулась назад. Значит, кто-то уже ответил! Радостно улыбаюсь, Олимпия поспешила открыть окно. Отвязав письмо, женщина прочла написанный аккуратным почерком адрес: Франция, Школа Чародейства и Волшебства «Шармбатон».

Дорогая мадам Максим!

Прошу меня извинить, но я все же хочу отказаться от Вашего предложения. Мне бы хотелось поступить в Хогвартс, там училась моя семья. Когда-нибудь туда должен поступить мой младший брат. К тому же находясь в Англии, я смогу быстрее его найти. Прошу принять мои извинения.

Искренне Ваш, Джаспер Поттер.

— Как жаль, что Вы не станете мои учеником, мистер Поттер, — с грустью положив письмо в стол, Олимпия вернулась к списку, но все же не спешила вычеркнуть имя мальчика.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

Минерва МакГонагалл находилась в своем кабинет, проверяя напоследок новое расписание для учеников. Все же это бессмысленно ставить занятия Слизеринцев и Гриффиндорцев вместе — они все время ссорятся. Но раз уж Альбус так упорно хочет их помирить, то ничего не поделаешь. Настойчивый стук в окно отвлек женщину от ее размышлений и заставил встать из-за стола, чтобы впустить сову с посланием. Интересно кто бы это мог написать? Аккуратным почерком на конверте было выведено: Англия, Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс», Минерве МакГонагалл.

Дорогая профессор МакГонагалл!

Здравствуйте, Вам пишет Джаспер Поттер, я бы хотел узнать могу ли я поступить в

школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс»?

Искренне Ваш, Джаспер Поттер.

На оборотной стороне конверта был написан адрес для ответа: Англия, город Эрнинг, приют Гармония, комната 25.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

— Он нашелся, Ремус! Он написал письмо Минерве с просьбой зачислить его в Хогвартс! — Грюм чуть ли не брызгал слюной, прокричав эту новость.

— Я знаю. Адрес ты узнал? — а как все просто, нужно было просто написать ему письмо — мальчик бы ответил, и не было бы стольких лет поисков.

— Да, узнал. Идем, — двое магов переместились прочь из гостиной маленького уютного дома.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

Мое сенсационное письмо наделало много шума. Как же, потерянный старший брат Мальчика-Который-Выжил САМ написал письмо заместителю директора Хогвартса. Грюм и Люпин прибыли в приют первыми через три часа после того, как я отправил письмо. После весьма странной встречи, они принялись меня допрашивать, как так получилось, что я написал письмо и сколько времени живу тут. Пришлось немного соврать: не зачем сразу раскрывать все карты, так у меня будет козырь перед Альбусом. Хотя немного соврать, это слабо сказано: «Я смутно помню тот вечер, когда погибли родители. Помню только голос матери, а потом зеленая вспышка и чей-то смех. Я очнулся в доме какого-то мага. Он заботился обо мне, около месяца, может чуть больше — он все время мне что-то рассказывал, старался помочь пережить потерю семьи. А потом произошло нападение… Как только завыла предупреждающая сирена, Корвин дал мне портал, который перенес меня куда-то на пустырь. Я пару часов бродил и наткнулся на пожилого человека. Даже имени его не знаю. Он спросил, где я живу и где мои родители. Я ответил довольно честно: родители умерли, а дом разрушен. Тогда дедушка отвел меня в приют, и вот теперь я живу тут. О, ну я же знал, что по достижению одиннадцати лет мне должно будет прийти письмо. К тому же в приюте живет еще один волшебник — Эммет Пур. Письмо ему пришло, а мне нет. Тогда я и решил написать заместителю директора Минерве МакГонагалл — ведь письма ученикам рассылают от ее имени» — судьба несчастного горемыки была рассказана с жутко умиленной рожей. Не знаю, как я смог удержать рвущийся наружу смех, смотря на участливые лица Аластора и Ремуса. Эммет, подслушавший весь разговор, вечером катался по полу, передразнивая меня. Но, конечно, еще больше фурора наделала статься в Ежедневном пророке на следующий день. Мой горестный рассказ был описан в еще более ярких красках. Вот тут мы с Эмметом смеялись уже не сдерживая себя. Кстати, письмо из Хогвартса с приглашением принес сам Директор. И у нас с ним состоялась удивительная беседа на ножах:

— Джаспер, здравствуй. Я — Альбус Дамблдор. Решил принести тебе письмо, — любезно улыбаясь, директор протянул мне конверт.

— Здравствуйте, сэр. Значит, теперь я зачислен в Хогвартс. Это замечательно! — интересную беседу всегда надо начинать издалека. — Ум… мистер Дамблдор, а вы не знаете, где мой младший брат — Гарри?

— Понимаешь ли, Джаспер, когда произошло то ужасное событие и ваших родителей убили, то мы приняли решение разделить вас для безопасности. Гарри был отдан тете, а ты — целителю Корвину. Через два месяца мы бы забрали тебя, — витиевато и с большой долей легилеменции начал господин директор, явно пытаясь внушить мне правильность его слов.

— Не стоит вешать мне лапшу на уши, Альбус, — настойчивость директора все же вывела меня из себя, и я огрызнулся. Убить он меня не сможет, но и манипулировать я собой не позволю, так что пора нащупать дно того болота, в которое прыгнул. — Мы же с тобой оба прекрасно знаем, что я не был отдан ни какому целителю, а был подброшен сюда одним сердобольным старичком, который позаботился о том, чтобы меня не нашли, и наложил на меня скрывающие чары. Как же, теперь мага Джаспера Поттера уже не существовало, был только обычный мальчик с таким именем — а таковых сотни — вряд ли найдут нужного. Прекрасный план, но нужно было сразу бросить все концы в воду — убить меня! Никто не узнает об этом милом прецеденте, Альбус, но впредь больше не пытайся мной манипулировать. Озлобленные дети могут кусаться, — ехидно улыбаясь, я процитировал фразу Тома, сказанную директору перед его смертью, только не добавил еще трех слов: «Озлобленные дети могут кусаться, Альбус. Авада Кедавра».

— Да, Джаспер, мы друг друга понимаем. Я снял заклятие, теперь ты снова полноправный член магического общества. Надо признаться, ты меня переиграл мальчик, — почти дружелюбным тоном произнес Альбус, вставая.

— Я не первый мальчик, что вас переигрывает, — последний гвоздь в нашу беседу и пусть теперь думает о чем это я. С легким хлопком директор отбыл.

— Ты нажил врага, — назидательно бросил Эммет, зайдя в комнату.

— Он сам так захотел, я лишь четко расставил границы, — распечатав письмо, я бегло просмотрел список книг, предметов и вещей. — Когда придет волшебник, сопровождающий тебя в Косую аллею?

— Через неделю. Все же не надо было так сразу открывать карты, аукнется еще, — нагло развалившись на моей кровати, снова начал лекцию Эм.

— Когда аукнется, тогда и пожалею.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

— Я не первый мальчик, что вас переигрывает, — уже раз десять я пересмотрел нашу с Джаспером странную беседу. Мальчик почувствовал, что я пытаюсь навязать ему свои мысли и стал защищаться. Как много он, оказывается, помнит о той ночи — все же, наверное, стоило стереть ему память, еще тогда, в детстве. Меньше бы было проблем сейчас. Хотя, какие проблемы может сделать ребенок? Он же не сказал никому правды, значит… ему что-то нужно…. Ах, почему мальчишка не поехал в Шармбатон? — Прекрасный план, но нужно было сразу бросить все концы в воду — убить меня! — да, пожалуй, стоило так поступить.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

Аукнулось мне ровно чрез неделю, когда пришел волшебник, которому было поручено нас сопровождать за покупками. Им оказался Северус Снейп. Если с Эмметом он поздоровался довольно любезно, даже тепло, то меня ждал прищуренный осмотр и попытка пробраться в мысли, которые он прочел довольно спокойно: распорядок дня в приюте меня волновал мало.

Воспользовавшись порталом до Дырявого котла, мы прошли сквозь проход и оказались в магическом переулке. Я, как подобает маленькому волшебнику, который тут никогда не бывал, охал и ахал, когда Эммет толкал меня в бок.

— Мистеру… хм… Поттеру, нужно зайти в банк, чтобы снять деньги со счета, — как-то уж слишком ласково он это сказал. — Да и вам, наверное, тоже нужно снять деньги, Эммет, — я чуть не прикусил язык и уж думал, что оглох, когда услышал, как он обратился к Эму. Прямо, как к любимому сыну. Закрыть рот и сделать более осмысленное выражение лица мне помог очередной пинок Эммета. Проходя мимо гоблина — швейцара, я внутренне ликовал, наконец-то, доберусь до сейфа. Можно будет забрать родовой амулет, дающий право независимости, если он меня примет как хозяина, то уже в одиннадцать лет, я получу права семнадцатилетнего волшебника.

— Здравствуйте, я бы хотел снять деньги со своего счета, — мило улыбаясь, я обратился к гоблину, который был подальше от Снейпа.

— Ваше имя, молодой человек, — без каких-либо эмоций и интереса поинтересовался гоблин.

— Джаспер Поттер, — на что гоблин оторвал взгляд от бумаг и уставился на меня.

— Хм, мистер Поттер, Вам придется немного подождать, пока мы вызовем управляющего счетами Поттеров, — значит, Снейп не просто так ехидничал, что-то тут не то. Кивнув гоблину, я взял газету и отошел к ближайшему диванчику со стопкой различно прессы. Скучные бредовые статьи и ни капли интересного, да, пожалуй, я отучился от такой прессы.

— Мистер Поттер, меня зовут Гилберт Экрикс. Я управляющий счетами вашей семьи, пройдемте в мой кабинет, — пухлый и казавшийся добродушным гоблин повел меня по длинным коридорам банка. Кабинет Гилберта оказался не очень большим, оформленным под дерево. Усевшись в мягкое кресло, я с любопытством уставился на моего спутника.

— Понимаете, Джаспер, я могу вас так называть? — я кивнул и гоблин продолжил. — Ваш отец сделал официальным наследником семьи вашего брата — Гарри, — смысл сказанной фразы не хотел до меня доходить. Сделал официальным наследником — Гарри. Сделал официальным наследником.

— Что Вы хотите сказать?

— Гарри Поттер унаследовал все счета, недвижимость и артефакты вашей семьи, а Вам же была отведена рента в сумме 500 галеонов в год. Так как Вам сейчас одиннадцать лет, то на Вашем счету лежит 5500 галеонов, — Гилберт сконфуженно улыбался и теребил длинными крючковатыми пальцами перо.

— И это все? Как первенец я не получаю ничего? — хорошо, пусть я не унаследую денег, хотя их бы могло хватить на пару поколений богатых транжир, пусть не унаследую домов, хотя их тоже больше десятка, пусть даже не унаследую артефакты, но он не мог лишить меня права, как первенца, получить что-то еще кроме ренты.

— Хм, — гоблин замялся и отвел глаза в сторону, — да, Джаспер, ваш отец очень ясно написал в завещании, что Вам должна быть предоставлена лишь рента и… — перо неожиданно громко хрустнуло, заставив нас обоих вздрогнуть от неожиданности. — И так же было написано, что по достижению вами двенадцати лет вы становитесь Джаспером Джеймсом Эвансом, то есть представителем семьи вашей матери…

— Он лишил меня фамилии, герба, наследства — все отдав Гарри, что же теперь понятно, почему он официальный наследник. Еще что-нибудь, Гилберт? — покопавшись документах, лежащих на столе, гоблин достал тонкую папочку и извлек из нее пергамент.

— Вы должны расписаться, что ознакомлены с завещанием вашего отца, — несколько минут я читал текст завещания, где прямым текстом было написано: в случае смерти Джеймса Поттера все наследство переходит в распоряжение Гарри, и он становится официальным наследником, а Джаспер вычеркивается из фамильного древа и права наследования, по достижению двенадцати лет становится Эвансом.

— Как я понимаю, документы на перевод меня в другой род у вас тоже есть? — гоблин кивнул и протянул еще один пергамент с моим теперешним статусом и именем Джаспер Джеймс Эванс. Подписав вначале этот документ, я расписался и на завещании. — Раз я подписал эти документы, то теперь я официально Эванс?

— Да, Джаспер, это главный пергамент теперь во всех документах, что есть на ваше имя, стоит фамилия Эванс. Но это еще не все — ваша мать тоже написала завещание. Все ее имущество: ячейка 249 в банке Гринготс принадлежит вам, — протянув мне еще один пергамент на котором я расписался, Гилберт печально вздохнул. — Знаете, Джаспер, я очень надеялся, что мне никогда не придется все это Вам говорить, а уж тем более я никогда не увижу подписей на этих пергаментах. Отречение старшего сына-первенца от фамилии никогда не делается просто так, и обычно всегда сопровождается большим разбирательством в Везенгамоте, но здесь уже никто ничего не смог сделать, хотя споров было очень много. Завещание умершего человека нельзя оспорить.

— Да, я понимаю. Что же, раз мы урегулировали все дела, то давайте съездим вначале в мою ячейку, а затем в ячейку матери, — Гилберт повел меня витиеватыми коридорами к площадкам с повозками. Головокружительный спуск, и вот мы у ячейки 117, где я забираю необходимую сумму денег. Еще один спуск и я нахожусь у сейфа, о котором не знал никогда. В сейфе оказался лишь ключ и конверт, на котором красивым почерком матери было написано: Джасперу.

Выходил из здания банка, молча, чувствуя затылком превосходящий взгляд Снейпа. Ну да, радуйся урод, теперь я безродный мальчишка с пожизненной рентой в 500 галеонов. Совершая необходимые покупки на автомате, я стараюсь не вступать ни с кем в беседу, но Снейп все же очень хочет меня разозлить.

— Кажется, осталось купить лишь волшебную палочку, мистер Эванс? — вкрадчиво и мягко произносит он, презрительно на меня смотря.

— Да, профессор Снейп, — я выплевываю его имя как грязь, с ненавистью смотря на его рожу. Ничего не понимающий Эммет принял за лучшее смолчать. Подстегиваемый злостью и ненавистью, к магазину Оливандера я почти бежал. С шумом открыв дверь, я наткнулся на хозяина улыбающегося посетителям слишком радушно.

— Ах, Северус, Эммет и… — несколько секунд заминки, — мистер Эванс. Очевидно, Вы молодой человек, пришли за волшебной палочкой?

— Да, я правша, — уже неважно, что я грублю, очень хочется оказаться где-нибудь подальше и выпустить всю свою ненависть на волю. Первая, вторая, третья палочка — все как обычно. Долго и кропотливо мастер пытается подобрать мне нужную. Снейп злорадно улыбается, смотря как очередная палочка, мне не подходит. Может, когда мастер даст мне следующую проклясть эту сальную мерзость? Я уже почти решился на этот поступок, когда почувствовал в своей руке приятное тепло. Палочка подошла.

— Прекрасно, — причмокнув, Оливандер забрал у меня палочку и пошел упаковывать. — Да, прекрасно, мистер Эванс. 25 сантиметров яблоня и бессмертник. Хотя не думал, что она вам подойдет. С вас 7 галеонов, — расплатившись, я поспешил выйти на улицу. Что же все покупки были сделаны и Снейп протянул портал. На счет «три», мы оказались в приюте, в моей комнате.

— До перрона думаю, сможете добраться сами. Было приятно Вас увидеть, Эммет, — мягко улыбнувшись Эму, Снейп повернулся ко мне. — Мистер Эванс, рад был встрече, — ну вряд ли был рад, таким ядовитым тоном сказал. Через мгновение профессор исчез, и мы остались вдвоем.

— А почему мистер Эванс? — Эммет, наконец, задал так интересующий его вопрос.

— Отец отрек меня от семьи в своем завещании, так что теперь я Эванс.

— Круто! Эвансы — это одна из благороднейших семейств нечета всяким Поттерам, Малфоям, Пурам. Чего расстраиваться то?

— Эванс — это девичья фамилия моей матери. Она была маглорожденной, — не всем же знать запутанную историю моей семьи. — Завтра это будет во всех газетах, к моей славе найденного мальчика, наконец, добавится еще и скандал с отречением.

— Да, хреново, брат, — похлопав меня по плечу, Эммет, забрав свои вещи, ушел к себе. А я, забравшись на кровать, достал письмо матери.

Милый Джаспер!

Если ты читаешь это письмо, значит, я умерла. О, Господи, никогда не думала, что буду писать письмо своему старшему сыну, начав с этой фразы, но как видишь, написала…. Я должна объяснить тебе, почему так случилось и ты теперь Эванс.

Когда я забеременела, была война, впрочем, она продолжалась и потом. Я опасалась, что Джеймс захочет избавиться от ребенка и ничего ему не сказала. Новость о том, что я жду тебя застала его врасплох, да еще и ситуация такая была… на меня напала группа Пожирателей, мне удалось отбиться, но я была серьезно ранена. Переместилась в холл больницы Святого Мунго и потеряла сознание. Весь аврорат тогда подняли на уши — на жену Джеймса Поттера напали. Целитель рассказал Джеймсу о моем положении. Собственно, не смог этого скрыть. Особенно, если учесть, что Джеймс и Сириус буквально приперли его к стене, выспрашивая о моей состоянии. Он был против тебя, но делать аборт было поздно. Так ты стал ребенком, которого желала только я!

Первые месяцы твоей жизни были очень тяжелыми — ты постоянно болел. Я боялась отходить от твоей кроватки, если что-то страшное должно было случиться, то я была бы рядом. Знаешь, мне иногда казалось, что смерть… как будто наблюдала за нами. Смотрела, как я отчаянно хочу тебя сохранить. Безумно, правда?

Время шло, ты окреп и стал замечательным маленьким мальчиком. Моим чертенком. Я так радовалась, что ты походил внешне на меня и мою семью: вьющиеся волосы дедушки, маленький носик, как у меня, большая родинка на правом плече, как у бабушки, улыбка Себа….

Потом появился Гарри. Гарри, которого Джеймс ждал с первой минуты, как я ему сообщила. А когда малыш родился, Джеймс перестал обращать внимания на тебя. Я не понимала, почему так произошло, мне так и не удастся этого понять, наверное. Когда Гарри исполнился год, Джеймс написал завещание, по которому сделал официальным наследником семьи Гарри, а тебя вычеркнул из семьи. Я нашла завещание… и спросила тогда, почему? «У меня есть всего один сын, Лили, а этот мальчишка, раз ты его так любишь, будет твоим. Эванс лучше, чем сирота»

После его слов я долго думала и никак не могла принять решения. Для меня не было никакой разницы между вами. Я люблю вас обоих, я смогу отдать жизнь за вас. Вы — это часть меня, которая останется в мире навечно. Мои дети! Теперь я точно знала, что Гарри будет обеспечен всем — маленький принц, а для тебя мне удалось выпросить лишь ренту.

Джаспер, моя семья всегда хранила одну тайну: «Ключ откроет для тебя мир». Я не знаю ее смысла, не знаю, что она несет и что с ней делать, но, унаследовав магию, я получила и ключ. Теперь он твой — надеюсь, ты сможешь им воспользоваться…

Найди Себастьяна — он объяснит тебе то, что не смогла сказать я в своем предсмертном письме.

Я люблю тебя, Джаспер.

Люблю!

Мама.

Свернувшись калачиком на кровати, я смотрел на такие простые финальные слова письма, уже не обращая внимания на соленую влагу на щеках.

Глава опубликована: 23.08.2010

Глава 6. Хогвартс.

Яркие блики теплого света неверно освещали комнату, из-за чего каждая тень выглядела чем-то пугающим и одновременно манящим: сказочным драконом или темным вампиров. Владелец этого кабинета не обращал внимания на причудливость освещения, он пристально смотрел на пламя камина. Казалось, эти всполохи огня смогут рассказать ему тайну мира… или, хотя бы, тайну одного мальчишки.

Указание Альбуса — проследить за Поттером и попытаться проникнуть в его мысли — было

таким соблазнительным, и Северус знал, что выполнит его с огромным удовольствием. Это же сын Джеймса Поттера! Этот чертов мальчишка — его сын! Но когда встреча состоялась, язвить и унижать стало сложнее. Джаспер был так похож на Лили — насмешливым взглядом, чертами лица, манерой говорить и язвить в раздраженном состоянии духа. Он стойко перенес свое отречение, хотя, наверное, прекрасно понимал, что теперь он безродный, почти нищий мальчишка, а его брат самый богатый ребенок магического мира. Поразительно, как судьба иногда бывает зла! Или как умысел одних людей портит жизнь других…

— Он попадет в Слизерин, — тихий шепот, почти неразличимый на грани треска поленьев. — Он будет сильнейшим… он всегда будет напоминать мне о ней…

```* * *

``` ```* * *

``` ```* * *

```

Медная вывеска магазина «АсТ» поскрипывала на ржавых петлях под порывами августовского ветра. Пнув дверь ногой, я хмуро зашел в магазин. Оказалось, у Себа покупатели. Удивленный появлением подростка в таком мрачном магазине ночью, Люциус Малфой оторопело открывал и закрывал рот, но быстро справился с собой и, расплатившись, вышел.

— Ты удивительно культурный человек, Джаспер — открывать дверь магазина с ноги, да еще и ночью, и в таком районе — это, знаешь ли, попахивает нападением, — ехидно улыбнувшись, Себастьян положил мешочек с деньгами в карман и отправился закрывать помещение. Пока он неторопливо шествовал к двери, я принялся рассматривать новый товар. Меня привлекли осколки, лежащие на отдельном возвышении. Металлические кусочки некогда острого лезвия были почти правильно уложены, образуя контур кинжала — для завершения не хватало только рукоятки и пары кусочков острия.

— Что это? — оглянувшись на подходящего Себа, поинтересовался я.

— Былая роскошь. Некогда это был Кинжал Могущественного Владыки Боли. Впервые этот кинжал появился в Эпоху Раздора. Король Дементий Кайнднес любил карать им своих пленных и убивать им наследников завоеванных им государств. Затем кинжал перешел к его сыну, который убил отца ради оружия. В общем, каждый владелец кинжала зверски мучил им своих врагов. В народе даже ходило поверие, что в этом кинжале заключены души двух демонов, что зеленым и синим огнем, выжигали сердца и души неприятелей повелителя. После смерти династии Кайнднес кинжал был утерян на некоторое время, но вновь появился на поле сражения в руках жриц Ордена Энжер. Прекрасные женщины, одетые в красную кожу, заработали репутацию кровожадных фурий, которые узнавали любую интересующую их информацию, сдирая со своих жертв кожу с помощью Кинжала Могущественного Владыки Боли. Со смертью последней жрицы — Домны — кинжал вновь исчез со страниц истории и появился лишь один раз — для убийства дочери Мерлина — Эмилии. И вот собственно это все, что от него осталось, — аккуратно взяв один осколок, Себ зажал его в кулаке. Ледяная вспышка, и на его ладони лежит маленький стальной кулон в виде капли с выбитой на ней синей буквой i. Достав из ящичка цепочку, Себастьян надел кулон мне на шею. — Вряд ли, конечно, в нем есть какая-то особая сила, но некогда великие вещи никогда не разрушаются просто так. В них всегда остается частичка прошлого. Ты ведь пришел ко мне поговорить как раз о нем, о прошлом нашей семьи.

Молча кивнув, я стал подниматься за дядей наверх в жилую часть его дома. Залезая с ногами в кресло у камина, я вяло наблюдал, как Себ готовит какао. Протянув мне кружку, Себастьян сел в соседнее кресло и зажег камин.

— Ты, наконец, узнал тексты завещаний своих родителей. И теперь ты Эванс, — сделав большой глоток, Себастьян немного помолчал. — Эванс. Раньше эту фамилию произносили с придыханием. Один из самых могущественных родов волшебников. Самый богатый и самый влиятельный.

Лили ведь отдала тебе ключ? Этот ключ стал тайной, которой хотели овладеть все волшебники. Страстным желанием наемных убийц было найти того у кого храниться этот ключ. Проклятием для нашей семьи. Никто из хранивших этот ключ не знал, зачем он, и не знал, что несет в себе эта фраза: «Ключ откроет для тебя мир». Тогда было принято решение исчезнуть. Эвансы переехали в Россию — в страну, где так легко затеряться на бескрайних просторах. Постепенно о нас стали забывать, и уже никто не реагировал на нашу фамилию, как на что-то необычное. А когда на дом одного из членов семьи напали грабители и сожгли дом, стали распространяться слухи, что умерла вся наша семья. Никто не стал эти слухи пресекать. И вот, когда мы вернулись в Англию, нас благополучно стали считать маглами с фамилией Эванс.

Я никогда не хотел быть хранителем ключа и поэтому очень обрадовался, когда его отдали Лили. Хотя, может, Петунья сберегла бы его лучше. Сквиб смог бы сберечь этот злополучный предмет намного лучше — она бы его потеряла, и всем бы было легче. Но родители отдали его Лил, чем еще сильнее рассорили девочек. Я всеми силами пытался их помирить, но не смог… мне пришлось исчезнуть, стать тенью. Владельцем мрачного магазина в Лютном переулке. Человек без имени. Я скрыл сам себя, чтобы тень так неудачно проявившейся родовой магии не накрыла девчонок, и на них бы не началась охота. Когда заклятия были произнесены, я пришел в дом Петуньи, она прогнала меня прямо с порога приняв за попрошайку. Мой фурор — теперь меня никто не узнает, и они будут жить спокойно. Да вот только Лили оказалась не очень простой. Она искала меня. Искала, не зная ни имени, ни внешности, знала лишь, что я у нее был, а теперь исчез. Она нашла меня, когда была беременна тобой и вынудила сказать ей имя… В тот день, когда она написала свое завещание она пришла ко мне и попросила заботиться о вас. Я пообещал, приняв ее переживания не очень близко к сердцу — никак не думал, что с ней что-то случиться. И вот настал Хэллоуин … праздник, забравший у меня любимую сестру и племянника. Дав ей обещание, я сдержал его: наблюдая за Гарри и разыскивая тебя. Забавно, ты нашел меня раньше, чем я со всеми моими средствами и силами. Ты, наследник Лили, то есть тебе принадлежат все ее дома и деньги — ты будешь даже богаче Гарри. Но только никто не знает, что ты именно тот Эванс.

— Так даже лучше, меньше будет суеты, дядя, — улыбнувшись, я отдал ему пустую кружку и направился к двери. — Придешь проводить меня в Хогвартс?

— Конечно.

Переместившись в свою комнату в приюте, я сел на кровать и с каким-то маниакальным пристрастием уставился на свой шкаф — толи разрушить его хотелось, толи наоборот починить. Слишком смутными были мои чувства после разговора с Себом. Достав ключ из-под подушки, я крутил его в руках. Из-за такой простой вещички нашу семью чуть не истребили. Я конечно и раньше знал, что Эвансам пришлось исчезнуть, но мне никто так и не рассказал тогда, что стало тому причиной. А оказывается маленький ключик — безделушка испортила жизнь целой семье, всем ее поколениям.

— Ну и зачем ты нужен?

— Тебе никто не говорил, что разговаривать с неодушевленными предметами — это первый признак шизофрении, — веселый голос Гарри испугал меня, и я подпрыгнул на кровати от неожиданности.

— С чего ты взял, что я разговариваю с неодушевленным предметом? — подняв ключ, выпавший из моих рук, я спрятал его в карман.

— А с кем еще можно разговаривать ночью одному в маленькой комнате?! Лично я разговариваю с солдатиком, а ты с кем? — мда, и он говорит мне о шизофрении.

— Со шкафом, — почти честно соврал я.

— О, ну и как? Интересная выходит беседа? — Гарри там, наверное, от души веселится лежа в своей коморке под лестницей. — Ну, я не для этого тебя хотел разбудить. Ты ведь завтра отправляешься в Хогвартс. Ты будешь мне оттуда писать? А сможем ли мы так же общаться? Я это хотел узнать.

— Конечно, буду. Я буду посылать тебе сов с письмами, но ты должен будешь быть весьма аккуратным, чтобы никто не заметил, что ты забираешь письма у птиц.

— Хорошо. Я буду ждать, — такая искренняя радость была в его голосе, что даже я невольно повеселел.

— Тебе завтра тоже в школу, так что спи. Завтра тяжелый день, — легкий импульс, и Гарри уснул. Завтра у нас обоих будет тяжелый день, особенно у него — Дадли со своими дружками побьют его.

Заснуть в остаток этой ночи мне так и не удалось, поэтому, чтобы особо не мучиться я отправился в душ. Так что когда сонный Эммет забарабанил в мою дверь, чтобы спускаться на завтрак я уже успел прибраться в комнате и собрать все вещи. Завтрак прошел в тишине: Эм был слишком сонным, чтобы говорить, а я слишком сосредоточенным, чтобы язвить по этому поводу. Часовой путь от приюта до вокзала, который Эммет благополучно продремал у меня на плече, более или менее успокоил меня. Себастьян обещал, что придет меня проводить. Что же, хоть от кого-то будет поддержка. Автобус начал заворачивать на вокзал, поэтому я толкнул локтем Эммета в бок.

— Пора вставать, спящая красавица.

— А? Что? Уже приехали? — сонно осматриваясь по окнам, бессвязно ворчал Эммет. Выбравшись из автобуса и забрав свои чемоданы, мы поплелись к платформе 9 и 3/4

— Я точно не помню, что мне болтал тот волшебник, который провел меня через магический барьер на платформу. Так что я скажу тебе коротко: просто тупо иди на стену и пройдешь ее, — наставительным тоном проинформировал меня Эм. К магическому барьеру мы подошли вместе с семьей Уизли. Сердце предательски екнуло, когда я увидел их почти всех вместе. Молли быстро тараторила, отчитывая близнецов за какую-то очередную проделку, и вразумительно просила их не баламутить в школе. Перси важно поправил очки и пообещал матери следить за ними. Эммет быстро потянул меня к барьеру, и мы прошли его первыми.

— Ненавижу этого мальчишку, — злобно прошипел Эм, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых. — Строит из себя важную птицу, а в принципе ничего стоящего собой не представляет. Он, наверное, и в туалет ходит исключительно по разрешению, — заметив кого-то, Эммет попросил меня занести его вещи и тяжело вздохнув, пошел на встречу. Как оказалось, он подошел к пожилой женщине, очевидно бабушке. Поискав еще немного в этой толпе Себастьяна, я отправился к поезду, чтобы вовремя найти еще пустое купе. Может я, конечно, и о-го-го… был… когда-то, но сейчас затащить два чемодана в вагон оказалось проблематично.

— Давай я тебе помогу, — приятный женский голос раздался над моей головой, и женщина легким движением руки закинула чемоданы в вагон. Развернувшись к своей спасительнице, я увидел красивую женщину лет тридцати. Она была достаточно высокой, длинные русые волосы были убраны в замысловатую прическу из косичек, улыбка на губах отражалась в фиалковых глазах. — Поступаете в этом году в Хогвартс, молодой человек?

— Да, миссис… — в растерянности я смотрел на женщину, думая, что должен знать ее имя.

— Флер Эмилия Тендэрнес, приятно познакомиться, мистер… — и она так же замолчала, смотря на меня с неким замешательством.

— Джаспер Джеймс Эванс, к вашим услугам, миссис Тендэрнес, — мы, молча, рассматривали друг друга пару минут.

— Мой сын тоже в этом году поступает в Хогвартс, надеюсь, вы станете друзьями, — она улыбнулась и указала на одного из мальчиков стоящих в компании и что-то бурно обсуждающих. Ее сын был небольшого роста, наверное, такой же, как и я, черноволосый и голубоглазый — они были похожи за исключением, пожалуй, цвета глаз. — Его зовут Натаниэль, — легко улыбнувшись мне на прощание, она пошла к сыну.

Несколько минут я еще смотрел ей в след, а потом поднялся в вагон. Прихватив чемоданы, потащился искать купе, которое к счастью нашлось сразу же. Раздался первый гудок и все школьники побежали к поезду. Стоя у окна, я всматривался в людей на платформе, неужели, Себ не пришел?! Мой блуждающий взгляд зацепился за Нарциссу Малфой, миссис Уизли и эту странную женщину — миссис Тендэрнес и, наконец, упал на нужного мне человека. Себастьян стоял в тени у самого барьера и пристально смотрел на меня. Заметив мой взгляд, он поднял руку в знак прощания и исчез.

— Моя бабушка оформила все документы — больше я в приют не вернусь, — бухнувшись на сидение, радостно сказал Эммет.

— Рад за тебя, — поезд тронулся и я сел на сидение, особо не прислушиваясь к радостным восклицаниям Эма. Я снова еду в Хогвартс, снова стану его учеником и буду изучать, как правильно держать в руках волшебную палочку, делать взмах, произносить первое заклинание, летать на метле. Я возвращаюсь домой после долгого путешествия! Мои мысли и трескотню Эммета прервала внезапно открывшаяся дверь купе. Мальчик, Натаниэль неуверенно улыбаясь, заглянул к нам.

— Не будете против, если мы присоединимся к вам? Просто большинство купе уже занято…

— Конечно, нет, заходите, — Эм радостно затянул мнущихся у входа ребят.

— Ульрих Лерой, будем знакомы, — сероглазый шатен важно протянул руку Эммету, затем, оценивающе окинув меня взглядом, — при этом на его бледном аристократичном лице, на миг проскочила брезгливость, — и мне.

— Гаспар Нерс, — кареглазый пухленький мальчуган сразу протянул обе руки стремясь поздороваться с нами одновременно.

— Натаниэль Тендэрнес, — синеглазый мальчик дружелюбно улыбнулся и просто кивнул нам обоим.

— Эммет Пур, — Эм церемонно поклонился всем, а затем, стукнув меня по плечу, бесцеремонно ляпнул, — а это наша знаменитость: Джаспер Джеймс Эванс, старший потерянный брат Мальчика-Который-Выжил, — Гаспар и Натан оценили шутку и заулыбались, а вот Ульрих как-то неверующе на меня посмотрел. Чтобы не возникло дальнейших разногласий, я сменил тему и начал разговор о школе.

— А куда думаете, поступите? — вернувшись из коридора с купленными сладостями, спросил Эммет.

— Разумеется, Слизерин, вся моя семья там училась, — авторитетно заявил Ульрих. Интересно это, что такая фишка и все аристократы растягивают слова?! Ехидно улыбаясь, мы с Эмметом переглянулись.

— Это ведь не так важно, куда ты попадешь, — неуверенно начал Гаспар, — главное, хотеть учится, а не то какой у тебя на форме будет значок. Хоть и вся моя семья училась в Слизерине, я не расстроюсь, если разорву эту…традицию и попаду на другой факультет.

— Гаспар, да ты никак хочешь разорвать порочный круг Слизеринцев своей семьи и стать храбрым Гриффиндорцем, — Эм весело подмигнул и бросил Нерсу шоколадную лягушку.

— Вообще-то, я хотел бы попасть в Пуффендуй, — смущенно улыбнулся Гаспар.

— Трудолюбие, упорство и преданность — это прекрасные черты, — улыбаясь, произнес я. — Я уверен, что попаду в Слизерин, а то без меня Эммет совсем отупеет, — ответно вставил шпильку я в отместку за знаменитость.

— А вот я не знаю: моя мать училась в Гриффиндоре, а отец в Слизерине…

— А ты не хочешь ни туда, ни туда, Натан? — с интересом спросил я.

— Я бы хотел попасть в Когтевран…

Остаток пути мы беседовали о преимуществах и недостатках факультетом, причем Ульрих утверждал, что лучше Слизерина может быть только Слизерин. На этом и решили остановиться. Поезд стал замедлять ход, в окнах уже можно было увидеть станцию в Хогсмите. Как только поезд остановился, дети стали выходить на свежий воздух. Большинство школьников неторопливо подходили к каретам, и Ульрих уже было отправился с ними, когда Хагрид зычно крикнул: «Первокурсники за мной!» Нестройной гурьбой, спотыкаясь, мы шли по узенькой тропинке к озеру. Рассевшись по четверо в лодки, мы поплыли к школе. Я знаю замок почти наизусть, но все равно не сдержался и ахнул, когда Величественный Хогвартс предстал перед нами. Хагрид довел нас до ворот школы и передал с рук на руки профессору МакГонагалл. Пересчитав нас по головам, старушка МакГи повела нас по многочисленным коридорам в комнату перед Большим залом.

— Сейчас Вы пройдете распределение по факультетам: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин, — и с этого момента станете учеником школы Хогвартс. Постарайтесь собраться с мыслями и понять, что Вам нужно на самом деле. Сделав выбор, назад уже пути не будет, — кивнув, Минерва ушла, оставив нас собираться с мыслями. Смотря вслед ушедшей женщине, я думал о ее словах: «Сделав выбор, назад уже пути не будет». Ведь когда-то я уже сделал выбор… и, прожив свою прошлую жизнь, не сожалел о сделанном выборе. Просто потом пришло жестокое осознание, что вся моя прошлая жизнь была сыграна как шахматная партия, но тот выбор я сделал сам…

МакГонагалл вновь вернулась и повела нас с Большой зал. Двери как в старых балладах отворились, и я попал в сказочный мир. Усыпанный звездами потолок, тысячи свечей в воздухе и магия, магия повсюду. Ноющее чувство ностальгии захватило меня, печально улыбаясь, я встал в шеренге, повернувшись лицом к ученикам.

— Я называю Ваше имя, Вы садитесь на стул, надеваете шляпу, которая скажет нам, на каком факультете Вы будете учиться, — МакГи разъяснила ситуацию, и я услышал за собой несколько расслабленных выдохов. — Начнем. Алор, Джеймс! — смуглый мальчик неуверенным шагом двинулся к табурету и надел шляпу. Не прошло и пары секунд, как вердикт был сделан: Когтевран!

— Грей, Габриель! — сосредоточенный черноволосый мальчишка в больших роговых очках спокойно надел шляпу.

— Гриффиндор! — следующие 2 девочки попали в Пуффендуй, а еще одна в Когтевран.

— Лерой, Ульрих! — уверенный в себе и в том, куда попадет, мой недавний знакомый еще даже не успел опустить шляпу на голову, как она выкрикнула: Слизерин! Эммет в расстройстве схватился за голову.

— Малфой, Доминика! — Доминика Малфой! Вот это номер, очевидно не только в моей семье произошли изменения с рождением детей. Худенькая маленькая девочка с белокурыми волосами, как у матери, надела шляпу. Прежде чем было выкрикнуто: Слизерин, все же прошло довольно много времени, очевидно, Доминика приняла это решение для семьи, а не для себя.

— Нерс, Гаспар! — споткнувшись вначале, все же Гаспар довольно уверенно подошел к табурету и надел шляпу, чтобы через мгновение ее снять и отправиться к пуффендуйскому столу.

— Тендэрнес, Натаниэль! — шляпа долго сомневалась, прежде чем высказать свое мнение: Слизерин! Значит, желание быть похожим на отца в Натане сильнее, чем знания.

Близнецы Уизли отправились в Гриффиндор, и я голову дам на отсечение, когда МакГонагалл сказала Джордж, к табуретке пошел Фред. Вместе с близнецами в Гриффиндор отправилось еще три девчонки, а два мальчика ушли в Когтевран.

— Эванс, Джаспер! — газетная шумиха все же сделала свое дело. Когда было произнесено мое имя, в зале настала полнейшая тишина. Дежа вю, как и в прошлой жизни, я шагал к табуретке под пристальными взглядами всех детей в зале.

— Хм, как будто когда-то я уже распределяла Вас, молодой человек… Да, да, вот здесь, вот оно: доброта, преданность, отвага, честь, но их так мало, как будто их кто-то забрал у Вас, оставив лишь тень былого… Ну раз уж былого не вернуть давай посмотрим, что есть в тебе сейчас… Вы хотите кого-то защищать и не хотите кому-либо покоряться… О, в Вас есть любовь и преданность… есть и ненависть, гнев, злость, холодность… А куда бы ты хотел?

— Тебе видно все, что я хочу, реши сама.

— Слизерин! — Эммет встал и громко хлопая, засвистел. Присоединившись к своему столу, я оказался напротив Натана и мисс Малфой, которые, как оказалось, были знакомы. Доминика что-то увлеченно говорила Натаниэлю, а тот искренне улыбался ей в ответ.

— Добро пожаловать в семью, брат! — Эммет хлопнул меня по плечу, и, так как речь директора мы благополучно пропустили, начался пир.

Будем надеяться, что теперь я действительно буду в семье.

```* * *

``` ```* * *

``` ```* * *

```

Яркие блики теплого света неверно освещали комнату, из-за чего каждая тень выглядела чем-то пугающим и одновременно манящим: сказочным драконом или темным вампиров. Владелец этого кабинета не обращал внимания на причудливость освещения, он пристально смотрел на пламя камина. Казалось, эти всполохи огня смогут рассказать ему тайну мира… или, хотя бы, тайну одного мальчишки.

— Как искренне и печально он улыбался, когда шел по Большому залу, как будто вернулся домой после долгого путешествия. Несносный мальчишка, так похожий на Лили, даже этой улыбкой. Он будет моим проклятием, а я буду его! — пустой бокал виски был поставлен на стол и Северус Снейп отправился на ночной обход.

Глава опубликована: 30.08.2010

Глава 7. … и началось…

Кап…кап…кап, — мерно ударяются дождевые капли о каменный пол. Каждый шаг дается с трудом, холодная слизь со стен уже давно покрыла ладони, и пальцы начинают медленно коченеть. Все во мне желает повернуть назад и бежать отсюда прочь без оглядки, но я упорно шагаю вперед. От тяжелого спертого воздуха уже кружится голова и, если я упаду, то вряд ли встану на ноги вновь.

Шаг, еще шаг, еще — пустые шаги, делаемые на автомате, голова кружится слишком сильно, и я не успеваю понять, что уклон поверхности меняется слишком резко, кубарем падая куда-то вниз. Падение заканчивается так же быстро, как и началось — лежа на холодном полу, я слизываю с губ кровь. Желания вставать, уже нет — пусть все закончится. Холодный ветер приятно остужает разодранное тело и дает возможность дышать чистым воздухом. Стоп. Чистый воздух — значит, где-то близко выход. Перевернуться на живот удается с трудом , левая рука не слушается, значит, я ее сломал в этом чудо — спуске. Опираясь на стену, мне все же удается встать, и, как гончая, я иду на запах. Белый просвет уже совсем близко, осталось всего несколько шагов, как что-то опутывает мои ноги, резко потянув назад. Падая на пол, я все же успеваю коснуться рукой снега прежде, чем меня утягивает вглубь этого коридора. И, кажется, каждая стена, каждый камень шепчет: «Ничего нельзя изменить!»

Бдыньсь — громкий звук удара об пол будит всех в мужской спальне Слизерина.

— Джаспер, ты как, живой? — Натан подлетел ко мне первым, помогая подняться на ноги.

— Да, кажется, — левое плечо сильно саднит. — Вроде даже ничего не сломал, только помялся, — усмехаясь, ребята снова укладываются спать, а я, прихватив одежду, иду в душ.

Вся левая рука посинела, превратившись в один огромный кровоподтек, пальцами я шевелить мог, впрочем, и рукой тоже, но с трудом. Что-то было странное в этом сне и в моем падении с кровати.

Гостиная Слизерина оказалась не настолько мрачной, как я думал раньше. Ну да, подземелья — прохладно, но, в общем, все довольно миленько. Большие, всегда зажженные камины, уютные диваны и кресла — ничего как-нибудь приживусь. Растянувшись на одном из диванчиков у огня, я наблюдал за игрой пламени, прикидывая какое сегодня может быть расписание. Главное, чтобы зелий не выпало, а то начинать первый учебный день со Снейпа — не самое лучшее начало года.

— Полседьмого утра, а ты уже встал. Что не спиться-то? — Эммет скинул мои ноги с дивана и присел рядом.

— А сам-то, что не спишь? — вяло передразнил его я.

— Рефлекс, столько лет вставал в шесть утра, уже привык. Неужели, ты тоже?! — язва недоделанная, и почему я с ним дружу?

— Да, я просто с кровати упал, вот и решил, что с дивана падать — расстояние меньше, не сильно расшибусь, — несколько минут Эм недоверчиво на меня посматривал, а потом заржал, как больной. Ни капли сочувствия к пострадавшему!

— Аха, реально упал что ли? Ну, ты придурок, Джаспер! Кстати, готовься, первой парой у вас будут зелья с Грифами, — через смех выдавил он.

— Откуда ты знаешь? — мда, весело год начинается.

— Снейп вчера старшеклассникам сказал, что в этом году ему повезло: неделя начинается с нас и этих сопливых птичек, — да уж повезло нечего сказать.

— Доброе утро, Эммет, — Натан оказался тоже ранней пташкой.

— Привет. А тебе-то что не спиться, или Джас разбудил своим падением? — через слезы выдавил Эм. Я же сел на диване, чтобы Натаниэль смог разместиться. Вставать из удобного положения оказалось очень болезненно.

— Да, упал он звучно, — достаточно весело согласился с Эмметом он. Вот ведь люди пошли, никакого сочувствия! Как так можно?! — Я просто привык вставать рано, к тому же я должен встретить Доминику.

— Доминику? Мисс Малфой? А что так? — а вот это уже становится интересно! Так что можно и потерпеть их злорадство, подстрою им что-нибудь гаденькое попозже.

— Мы обручены, — довольно спокойно признался Нат. Да уж, не повезло парню, я бы удавился, если бы у меня была невеста из такой семьи. Уха, заавадил бы их сразу же всех на обручении.

— Малфой — довольно знатная семья, но я думал, что Тендэрнесы их не поддерживают. Почему вдруг такое обручение? — Эммет, со своим вечным знанием всех фамилий и родов магов, иногда бывает полезен, когда не язвит, разумеется.

— Да, у моего отца были разногласия с Люциусом Малфоем во время войны с Темным Лордом, но мать очень дружна с Нарциссой, и поэтому нас обручили, — Натан говорил очень легко — либо он уже смирился с этим, либо ему нравится Доминика.

— И твой отец не встрял против обручения? Неужели и Люциус ни как не возникал? — не верилось мне во все это, даже я читал из выписок Эммета про войну между этими семьями, а тут такое.

— Мой отец умер, когда мне был год. Он участвовал в какой-то вылазке против Пожирателей смерти в Африке и попал в засаду — его разорвали на куски оборотни. Нам прислали только его правую руку и голову — больше ничего не нашли, — Натаниэль говорил очень ровно, но по сильно бьющейся жилке на виске было заметно, как тяжело ему дается это признание. — Как я уже сказал, мама дружна с Нарциссой Малфой, и они решили урегулировать вопрос относительно разногласий наших семейств таким образом. Никто не был против.

— Натаниэль, извини… — только и вымолвил Эм.

— Прости, мы не хотели… — я тоже не был многословен.

— Ничего, вы же не знали, — к этому моменту из спален уже начали спускаться ребята, гостиная заполнилась шумом и весельем.

— Натан, — у Доминики оказался приятный голос, как у матери, к слову. — О, доброе утро, мальчики, — и вот такой странной компанией мы отправились на завтрак. Натан и Доминика шли, чуть позади, что-то обсуждая. Да, пожалуй, каждый из них доволен своей судьбой и тем, что семьи решили примириться таким способом, а то получилась бы трагедия в стиле Ромео и Джульетты. Было немного не привычно подниматься в Большой зал, а не спускаться, но, наверное, скоро привыкну…. может быть. А что, будет забавно, если Слизеринец придет в башню Гриффиндора.

Глупо улыбаясь, я шел следом за Эмметом к столу Слизерина. Было в этом что-то ненормальное. Я снова был ведом, а не выбирал сам. Но ведь это просто путь к обеденному столу, это ведь ничего не значит? Правда?!

Многогодовая традиция садиться за стол факультета и оглядываться на Слизерин, теперь нарушена — я смотрю на гриффиндорцев. Фред и Джордж что-то бурно обсуждают, ехидно улыбаясь. Головная боль всех учителей поступила в Хогвартс, а вместе с ней тут появился и я, как бонус. Дополнительное очко, специально для Альбуса Дамблдора.

— Ваши расписания, — грубоватый голос пятикурсника вырывает меня из раздумий. Итак, что там у нас «интересного»: зелья, трансфигурация, заклинания — и все с грифами. Мда, не было печали, да черт Дамблдора подкинул.

— Ум, смотри какое милое расписание, — причмокивая, прошамкал Эм. — Альбус превзошел самого себя — точно хочет, чтобы кто-нибудь из учеников сорвался и, наконец — то, в стенах этой школы произошло убийство.

— Ты сегодня удивительно добрый, Эммет. Надеюсь, что жертвой подразумеваюсь не я?! — отхлебнув большой глоток чая, как бы, между прочим, поинтересовался я.

— Не… без тебя тут будет не интересно, — и, понизив голос, добавил, — особенно когда в школу поступит твой младший брат. Так что живи пока.

— Спасибо, милостивый государь, что разрешили мне, — молитвенно сложив руки, я поклонился ухмыляющемуся Эму.

— Ладно, холоп, живи, пока разрешаю, — с лицом а-ля «Темный лорд в момент запора» протянул он. Этого рядом сидящие Слизеринцы выдержать не смогли и громко расхохотались, что сразу же привлекло внимание учителей. Как же, отпрыски пожирателей радуются — это же не к добру. — Тихо, — через смех выдавил Эммет, — вам еще сегодня просить милостыни у МакГонагалл, так что ведите себя прилично.

Эммет проводил первокурсников до кабинета зелий и убежал на свое занятие, крикнув из-за угла напоследок: «Вы только не сразу всех Грифов убивайте, а то потом скучно будет!» Вследствие чего атмосфера между двумя факультетами накалилась еще раньше, чем мы зашли в кабинет. Но вот настал драматичный момент — летучая мышь вывернула из-за угла и, гордо прошагав коридор, открыла двери. Нестройной гурьбой мы зашли в класс. Слизеринцы все же были более раскованными, но неуверенность чувствовали все — это же первый урок.

— На этом занятии вы не будете глупо махать волшебной палочкой, выказывая свое превосходство перед другими. Здесь вам придется быть сосредоточенными и собранными: малейшая ошибка и … — эффектная паузу, — смерть, — я думал, он всегда говорит одну и ту же речь, или это я его из колеи выбил, и он импровизирует?! — Зелья — это основа основ, запомните это. Ну, а если ваших мозгов не хватает на такой простое действие — запишите, — хотя нет, он восстановился и снова стал самим собой. — Сегодня мы будем делать самое простое зелье… от насморка. Для этого не нужно никаких особых умственных напряжений, кроме как действовать строго по инструкции, так что если у кого-нибудь не получится — он будет отрабатывать взыскание у мистера Филча.

Неплохо придумал, наверное, надеется, что я не сварю зелье и на первой же неделе, буду мыть полы под присмотром завхоза. Аха, сейчас, размечтался. К концу занятия зелье получилось только у троих: меня, Натана, причем его зелье было идеальным, не хуже чем у специалистов, и Доминики. Всем остальным было велено прийти сегодня вечером к мистеру Филчу. Да, чую, ждет сегодня Северуса классная выволочка от Минервы и Альбуса.

Старушка МакГи от темы не отклонялась и прочла великолепную лекцию о сложности своего предмета… ну и, конечно, раздала всем спички, чтобы мы попытались превратить их в иголки. Удалось это далеко не всем, но, все же, успеха добились многие.

Урок малютки Флитвика был самым забавным — все время он показывал фокусы — вот так и стоит заинтересовывать детей в своем предмете, а не устрашать занудными лекциями. Ни шатко, ни валко, а первый учебный день подошел к концу. Было как-то немного странно снова окунуться в этот мир. Видеть вокруг себя восторженных детишек, которые еще не представляют, что их ждет впереди и стремятся набедокурить.

Швырнув свои вещи на кровать в спальне, я стоял посередине комнаты, не представляя, что делать. Было такое чувство, что я попал в какую-то временную петлю и замер в ней, хотя все остальные продолжают двигаться. Я вижу, как через 3 года в школу поступит Гарри Поттер. Он найдет здесь и друзей, и врагов. Рванет отгадывать глупые тайны и стремиться всем помочь, хотя в принципе никому его помощь и не нужна. Еще через год Джинни поступит в школу. Откроется тайная комната и все будут считать его приспешником зла. Сбежит особо опасный преступник. К школе приставят охраной дементоров, а помощник Темного Лорда вернется к хозяину. Пройдут игры за кубок мира по квидичу. Начнутся странные дела, и еще более страшные тайны всплывут на поверхность. Псих возродится из пепла, и все пойдет наперекосяк. Умрет Сириус, за ним Альбус и положение станет еще хуже. Будут четыре года поисков и потерь. Потерь и мщения, когда рассудок уступит свое место безумию. Когда серые стены Азкабана закроют небо и солнечный свет. Когда вздохи дементоров заберут душу… Все это проносилось мимо меня, а я стоял, не зная, на что решиться. Постараться ли все это изменить, или же дать истории повториться? Почему все так сложно? Почему, черт побери, я не умер годовалым ребенком в ту злополучную ночь?

— Вот ты где, Джаспер, — надменный голос Ульриха вырвал меня из раздумий, вернув на грешную землю.

— Да. Что-то случилось? — как можно более спокойно поинтересовался я.

— Я хотел бы с тобой поговорить наедине, — заперев дверь заклинанием, Лерой сел на кровать, противоположную моей, и указал мне сесть напротив. Интересный, значит, намеревается разговорчик. Присев напротив Ульриха, я выжидающее на него посмотрел. — Я написал своему отцу про тебя. Сегодня мне пришел ответ. Ты безродный, — это было выплюнуто, как нечто противное. Как будто ему в рот залез таракан, и он его выплюнул.

— Это тебя смущает? — еще ровнее произнес я. Хотя очень хотелось стукнуть по его холеной физиономии пару раз…. А потом еще пару раз.

— Не понимаю, как такой, как ты, смог поступить на этот факультет. Мой отец — член попечительского совета и он напишет жалобу с просьбой пересмотреть твое зачисление на этот факультет. Такой мусор не должен учиться в Слизерине, — и его величество будущий главный чистовылизыватель ботинок Темного Лорда вышел из помещения. Оставив меня с начинающимся нервным тиком.

— Джас, там старшекурсники решили устроить отбор в команду по квидичу, чтобы потом грифы у нас поле не забрали. Ты идешь смотреть? — Натан залетел в комнату, радостно улыбаясь.

— Нет, пожалуй, воздержусь сегодня от общественных мероприятий. Я же, как-никак, позор этого факультета, — ответ вышел достаточно резким, но сейчас мне нужно было одиночество, а то я мог кого-нибудь случайно покалечить. Обогнув оторопевшего Натана, я вышел из комнаты и стремглав помчался из гостиной в выручай-комнату.

Первое же заклятие, слетевшее с кончика моей волшебной палочки и разбившее хрустальную вазу, было «Авада Кедавра». Разноцветные лучи носились по комнате, отражаясь от многочисленных граней хрустальных изделий. Они врезались в другие такие же вазы и разбивали их вдребезги. Хрупкие осколки хрусталя покрыли весь пол, а мне так и не удалось успокоиться. Мало было просто разрушить что-то, я должен быть почувствовать, как… кто-то умирает от моей руки. Растянувшись на осколках, я истерически засмеялся. А в чем они все были не правы, когда засадили меня в Азкабан? Ведь я, в сущности, такой же псих, как и Темный Лорд. Только он зациклился на мании величия, а я на мании всеспасения. Что же я делаю? Может, и не надо было мне начинать своей игры? Может, надо было просто… подчиниться игрокам, а не стать третьим? Альбус был прекрасным кукловодом, черт побери!

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

— Надеюсь, ты понимаешь, что это может плохо кончиться? — мой хмурый взгляд стал ему ответом. — Да, я так, просто к слову спросил. Ну, удачи тебе, Гарри. Встретимся на небесах, — Себ зашагал в сторону своего магазина, а я еще немного постояв, растворился в воздухе. Да, пожалуй, это было безумный план. Нет, не так — это был Безумный план. Но, ведь кто не рискует, тот не пьет шампанского. А если все пройдет плохо…. Тогда я вообще вряд ли что-нибудь еще выпью когда-либо. Но не будем загадывать наперед, нужно надеяться на лучшее... подумаешь, ты идешь в логово пожирателей, чтобы украсть у них последний хоркукс Тома. Фигня, ты всего лишь придешь в дом, забитый прислужниками Лорда, и стибришь амулет Слизерина. Делов-то!

Особнячок-то ничего — миленький. Викторианский стиль, большие окна, светлая обшивка, куча зелени кругом — прямо дом садовода на пенсии. Выпив оборотное зелье, я уверенно зашагал по подъездной дорожке к дому. Молодые упиванцы, выскочившие мне на встречу, почтительно поклонились.

— Мистер Глирс, что-нибудь случилось? Вам что-то нужно? — раболепно поинтересовался прыщавый мальчишка. Конечно, мне что-то нужно, только не твоего ума это дело. К тому же, мистер Глирс сейчас благополучно доживает последние 2 часа своей жизни, ибо яд, который мы с Себом дали ему выпить, подействует как раз через пару часов, нужных мне для совершения кражи.

— Говорят, у вас появился интересный пленник? — да, про пленника мне было очень интересно узнать. Слишком уж были оживленны все те упиванцы, которых мы встретили.

— О, Вам она понравится, — усмехнулся придурок. Она! Значит, они схватили девушку, ну что же понятно какого хрена тут делает такая прорва мужиков. Открыв дверь, я уверенно зашагал к кабинету. Однако судьбой, видимо, не было предначертано стащить крестраж так легко, как я первоначально запланировал.

— Глирс, — от этого манерно растягивающего гласные голоса меня чуть не вырвало, но я нашел в себе силы, чтобы развернуться к собеседнику лицом.

— Люциус, — кивнул в ответ я. Довольно много выпивший блондин осклабился в ухмылке и протянул мне бокал огне виски.

— Пришел отменить нашу победу или разделить добычу? Ну-ну не надо так смотреть на меня, твой интерес весьма понятен. Идем, я думаю, никто из ребят не будет против, если первым станешь ты, — идиотски заржав, Малфой потащил меня в направлении, совершенно противоположном моей изначальной цели.

— Господа, пожалуй мистер Глирс достоин того, чтобы первым начать наш бал. Ведь именно его деньги были потрачены на это дельце, — куча пьяных мужиков одобрительно загудела и меня толкнули в открывшуюся дверь комнаты. Первое, что бросилось мне в глаза, когда я залетел в комнату, это ковер: грязно-серого цвета, так как я чуть не упал на него, а уже потом огромная кровать и прикованная к ней, избитая и окровавленная вейла. Флер — последняя из живых Уизли. Так вот что это был за грандиозный план по отмщению Гарри Поттеру. Последняя Уизли… последние люди, за которых я боролся и защищал — Флер и Мари-Виктуар. Мари была отправлена во Францию под присмотром охраны к бабушке и дедушке в хорошо защищенное место. Флер должна была уехать сегодня, чтобы на нее не пала месть упиванцев, когда я украду крестраж. Но Томас все же решил перестраховаться. Флер была измученна и обессилена, оборонятся теперь она уже не сможет, а все эти придурки вполне смогут насладиться красотой вейлы, даже несмотря на ее такое печальное состояние. Быстро подойдя к кровати, я взмахнул палочкой, но цепи не расковались. Ёще один взмах, ёще одно заклятие, — но ничего не произошло.

— Черт побери, Флер, ты должна была быть уже во Франции вместе с дочерью, почему же ты здесь? — озлобленно шипел я, излечивая ее увечья. Холодный, гневный взгляд девушки сменился на недоумевающий.

— Гарри? — голос был хриплым, надорванным. — Что ты здесь делаешь? Ты не должен меня спасать, уже ничего не изменить. Ничего.

— Рано отчаиваться, это всего лишь цепи. Фигня, — рана на животе не поддавалась лечащей магии, наверное, постарался Ширкан со своим ножом, смазанным ядом.

— Убей… Убей его, уничтожь, заставь страдать, заставь кричать от боли. Пусть он переживет все то, что пережили мы, — хрипло вздохнув, Флер злобно улыбалась, смотря на меня. — И прошу тебя, Гарри, позаботься о Мари…

— Я обещаю, — слезинки предательски катились по моим щекам.

— И еще, Гарри, не дай им… — ее голос дрогнул, но я и сам знал, что я не должен дать им сделать.

— Встретимся на небесах, Флер, — слабый поцелуй в лоб и два чертовых слова: Авада Кедавра. Голубые глаза закрылись, и только слабая улыбка застыла на губах.

Подойдя к зеркалу, я привел себя в подобающий вид и, в последний раз оглянувшись на прекрасную вейлу, вышел из комнаты.

— Ширкан, нужно было полосовать ее после, а не до, — криво улыбнувшись, я прошел в нужный мне кабинет, а удивленные маги залетели в комнату. И только злобные и ворчливые крики стали моими спутниками до кабинета: «Придурок, она умерла!»

С силой дернув ручку, я открыл дверь и быстро прошел к висящей над камином картине. Медлить я уже не мог — действие зелья скоро закончится. Взмах волшебной палочкой, и сказочный пейзаж развалился мелкой крошкой. Взболтав зелье, я выливаю его на дверцу сейфа, наблюдая за тем, как яд разъедает стальную поверхность. Как только необходимое отверстие было проделано, я забираю амулет и, положив на стол, прибиваю его к поверхности зубом василиска. Последний крестраж разрушен. Больше уже ничего не сможет спасти Темного лорда от смерти. Теперь этот чертов ублюдок умрет!

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

Моя жизни в школе стала напоминать вереницу воспоминаний. Изо дня в день повторялось то, что когда-то я проходил и делал, а каждую ночь я видел жизнь, прожитую мной раньше. Говорят, такое происходит перед смертью… Пожалуй, так оно и было.

— Эванс, мне кажется, ты меня не понял! Забирай свои вещички и уматывай из школы, пока не поздно, — всегда спокойный Ульрих, наконец, перешел эту грань самообладания и теперь нервно толкал меня к перилам лестницы.

— Довольно, Лерой, у твоего отца не получилось переселить меня на другой факультет, даже несмотря на его ходатайство. Выгнать меня из школы у вас тоже не получилось, и что теперь, хотите меня убить?— я нервно хмыкнул. — Да, конечно, это же такое важное дело для отпрыска знатной магической семьи, можно даже сказать, это дело первостепенной важности. Сравнять с землей грязь, уже и так находящуюся там. Лучше не лезь ко мне, папенькин сынок, а то я ведь не посмотрю, что у вас денег больше, чем у Малфоев, и расскажу всей школе о твоей замечательной привычке разговаривать во сне. Знаешь, ты так забавно лепечешь: «Мамочка, а можно мне еще конфетку? Папа, я хочу новую скоростную метлу. Галеоны. Галеоны» Слушай, Ульрих, а может у тебя синдром сороки — тянешь себе все блестящее? Вот значит кто «одолжил» у Натана его браслет, — очередной толчок прибил, меня к перилам.

— Лучше помалкивай, Эванс. А то всем станет известно, что старший брат Гарри Поттера, мальчишка без семьи и рода явно преклоняется Темному лорду, да и учится на Слизерине. Я думаю, этому поверят намного охотнее, чем тому, что я разговариваю во сне. Да если еще подкрепить это парочкой слухов о твоем нездоровом интересе к мальчикам из богатых и знатных семей: Тендэрнес, Пур. И тогда ты сам будешь желать перевестись из этой школы куда-нибудь в Гималаи, — брызгая слюной, долговязый Лерой тыкал мне в плечо волшебной палочкой, злобно сверкая глазами. Маленький сукин сын напал на меня сзади и разоружил, так что теперь я стою у перил лестницы на седьмом этаже, безоружный и под прицелом — интересная ситуация.

— И что ты сделаешь? Сбросишь меня вниз? — нужно чтобы он отвлекся, тогда я смогу применить магию и незаметно его оглушить. Главное, чтобы он отвлекся, задумался на мгновение и перестал сверлить меня взглядом.

— Все-таки, не зря тебя называют лучшим студентом, — сильнейший магический толчок в грудь, и я чувствую, как ломаются под моей спиной перила и начинается свободный полет. Сознание примечает отдельные события, глаза замечают мелкую крошку камня, озлобленную гримасу на лице этого придурка. Я вижу, как он произносит какое-то заклятие, пользуюсь моей палочкой и бросает ее вниз. Последней мыслью, прежде чем я потерял сознание, было осознание того, что единственный звук, который я смог различить во всей этой катавасии — это звук разворачивающейся лестницы.

Глава опубликована: 30.08.2010

Глава 8. Водоворот.

Монотонные будни у Дурслей стали для меня теперь не такими скучными. Разумеется, мои дражайшие родственники не изменили своего отношения ко мне. Я все так же убирался в доме, ухаживал за цветами, жил в чулане под лестницей, донашивал старые вещи Дадли, но теперь у меня был повод делать это все намного быстрее, чтобы прочитать очередное письмо от брата или Эммета. Письма всегда появлялись в одно и то же время: вечером на моей подушке.

И если письма Джаспера были довольно лаконичными — он описывал какие-нибудь смешные истории и делал выписки заклинаний, которые могли бы мне пригодиться в жизни, — то письма Эммета были жутко многословными. Он давал подробную опись всего, что было более или менее интересно, копировал почти все книги с какими-нибудь родословными, гербами, правилами, при этом всегда написав большими буквами: «ТЫ ДОЛЖЕН ЭТО ЗНАТЬ — УЧИ. ПРИЕДЕМ — СПРОШУ!» Волей-неволей пришлось учить, брат подтвердит — диктаторские замашки его друга в отношении занятий еще те.

Но намного интереснее было неожиданно врываться в мысли Джаспера. Он не сразу соображал, что я слушаю его, и думал о чем-то своем. Чаще всего он думал о какой-то непонятной ерунде: квадратный корень из Пи; волны, возникающие вследствие интерференции волн, распространяющихся во взаимно противоположных направлениях; поскольку синий цвет находится на коротковолновом конце видимого спектра, он больше рассеивается в атмосфере, чем красный. Благодаря этому, если посмотреть на участок неба вне Солнца, мы увидим голубой свет — результат рассеяния солнечного излучения. Во время заката и рассвета, свет проходит по касательной к земной поверхности, так что путь, проходимый светом в атмосфере, становится намного больше, чем днём. Из-за этого большая часть синего и даже зелёного света покидает прямой солнечный свет в результате рассеяния, благодаря чему, прямой свет солнца, а также освещаемые им облака и небо вблизи горизонта, окрашиваются в красные тона — и прочие малопонятные мне вещи.

Рождество в этом году было на удивление скучным. Проще говоря, из-за пришедших к Дурслям гостей меня заперли в чулане значительно раньше. Перечитывая очередное отчетное письмо Эммета (интересно он бабушке своей пишет такие же нудные письма или ограничивается парой фраз: «Никого не убил. Сам не умер. Все хорошо. Эммет.») я уже начал подумывать, как бы приоткрыть магией дверь и посмотреть, как проходит праздник, — больно уж шумно они там веселились.

— А что вы хотели, господин, это же маглы. Им не ведомо чувство меры, — прискорбным монашеским голосом заключила Несси. Да, наверное, она права: чувство меры не ведомо никому, особенно в праздничные дни.

— Думаешь в Хогвартсе, праздники отмечают так же? — приложив ухо к двери, пытаясь расслышать речь вещающего Дадли, спросил я у змеи.

— В школе проходит праздничный ужин для тех, кто в ней остается и после этого дети расходятся по своим домам. Такого безобразия там не происходит… ну, по крайней мере, оно строго ограничено гостиной факультета, — лениво свернувшись кольцом, открыла мне страшную тайну Несси. — Можете спросить у брата, сейчас он тоже должен отмечать Рождество.

— Точно. Ты гений, Несси, — от неожиданности идеи я даже стукнулся головой об дверь. Итак, узнаем, о чем сейчас думает мой братишка, надеюсь, хоть на этот раз, будет что-то более или менее понятное. Мгновенно влетев в сознание Джаспера, я попал в непривычный для себя водоворот странных событий и решил так же благополучно оттуда убраться, но не тут-то было. Я, казалось, уже стал частью этого потока: видел как бегу от Дадли по территории школы, поворачиваю за угол, а там меня ловят его дружки. Они смеются, удерживая меня перед возвышающимся кузеном, он гаденько улыбается, и я чувствую мощный удар по правой скуле.

— Господин, очнитесь. Что происходит? — обеспокоенное шипение Несси возвращает меня в свой родной чулан под лестницей.

— Я не знаю, — прерывисто дыша, начал пояснять я. — Сначала все было, как обычно: я ворвался в сознание брата, но потом все пошло наперекосяк. Вместо его странных заумных мыслей я увидел какие-то воспоминания. Они крутились вокруг меня… как в водовороте. Когда я стал выбираться назад. Я… даже не знаю, может быть, задел одно из них, и меня затянуло.… В один из прожитых мною дней. Я снова увидел, как бегу по территории школы, меня ловят дружки Дадли и избивают. Что это значит? — с каждым моим словом змея «хмурилась» все сильнее.

— Я вынуждена вас оставить, мой господин. Всего на пару дней, чтобы все выяснить, — быстро шмыгнув в щель, Несси на мгновение задержалась и, развернув ко мне свою морду, прошипела: «Будь осторожен, Гарри!»

Растянувшись на своем ободранном матрасе под шум и гогот пьяных друзей своих родственников, я пытался успокоить свои мысли и найти ответ.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

Открыв ставни окна, я на ощупь пошел к столу за палочкой. Ночь, темнота, ни зги не видно. Запнувшись обо что-то явно защищенное и приклеенное к полу магией, я с грохотом упал на пол. И зачем я, спрашивается, покупал этот непонятный сервиз? Ну хрусталь, ну красивый, ну и что? Да, Себастьян, еще чуть— чуть и начнешь покупать розовые салфетки с рюшами. Брр.… Ну, хоть пыли теперь есть куда оседать. Ага, конечно, раньше так некуда было! Переставив в очередной раз сервиз с места на место, я сдался и спустился в магазин, авось какой псих заглянет яду купить. Злобно бросив тряпку на одно из стекол, закрывающих постаменты с редкими экспонатами, я стал усиленно тереть его. Чем я думал, когда покупал этот бред? Видите ли, раньше у меня в доме всяких поверхностей, которые чистить надо, было мало… теперь на целых 12 предметов больше! Ты реально идиот, Себастьян.

— Надеюсь, я не отвлекаю Вас в столь поздний час от важных дел? — о, Малфой, язва белобрысая. На кой его дьявол ко мне нелегкая принесла?!

— Люциус, неужели решили отравить кого-нибудь из членов своей семьи, раз в такой час пришли ко мне в магазин? — так же добродушно поприветствовал я гостя. Шумно сглотнув, Люциус постарался, как можно более непринужденно пройтись по магазину рассматривая товар, надо сказать непринужденность из него в тот момент как из меня добродушность выпирала. — Ну-ну, Люций, все мы люди, все понимаем, не в первый же раз жену ядом травим, — еще более ласково и миролюбиво заметил я и пошел к полке с ядами. Переклинило блондинчика не плохо от моих слов, и он с легким подрагиваем правого глаза, решил разъяснить мне причину своего столь позднего прихода.

— Я к Вам не за ядом, — сделав прискорбную мину, я с разочарованным вздохом отошел от полки, Малфой облегченно выдохнул. Он что реально думал, что я его под Империусом заставлю яд купить и жене споить? Да… репутация прекрасная вещь! — Я хотел бы купить у Вас защитный амулет…

— Как же, как же, знаем мы, что у вас наследничек подрастает, жаль, конечно, что не первенец, но хоть мальчик, — я сегодня так щедр на комплементы, с чего бы это?! Глаз у Люциуса стал дергаться сильнее, неужели его задело мое напоминание, что первой в его семье родилась девочка. Хотя, наверное, задело, это же такой — позор у Малфоем испокон веков только мальчики рождались, а тут БАЦ — девочка. Поди, до сих пор думает, что не его.

— Да и для него тоже, — я было, уже хотел еще что-нибудь эдакое ляпнуть, но благополучно закрыл рот, щелкнув зубами, и добродушно позволил Люцию продолжить. — Я хотел бы заказать два амулета для своих детей. Оба защитные. И мне хотелось бы, чтобы они были сделаны к концу июля.

— Хм, два защитных амулета к концу июля… Срок имеет значение или я все же могу немного задержать их сдачу, если найду какие-нибудь недоработки или решу увеличить их мощь? — уже скорее заинтересовано, чем язвительно спросил я.

— Просто мне хотелось бы, чтобы они были готовы к их Дням Рождения, — сконфуженно признался благородный дворянин. Интересно, почему они все меня терпят? Такие молодцы: авроров лупили, деревни сжигали, маглов до смерти мучили, а меня какого-то вшивого торгаша не соберутся и не порешат? Ну, конечно, я подстраховался, и на пороге магазина их много поляжет, прежде чем они до меня доберутся, но ведь шанс-то есть.

— Хорошо, к концу июля они будут сделаны. Если выполню заказ раньше, я дам знать. Твою обычную плату за те безделушки, что ты покупаешь у меня, мы помножим на три, и ты должен будешь принести золото мне, как только я извещу о готовности, — Люц откланялся и торопливо вышел.

Блин, а что я его так рано отпустил? Надо было еще задержать поприкалывался бы побольше, а то скука смертная… да еще этот чертов сервиз… может его подарить кому. А кому? Через три часа полировки все прозрачные поверхности в моем магазине блестели, а я так и не надумал, кому эту хренотень подарить. Жизнь — дерьмо! Приняв это чудодейственное решение, я закрыл магазин и пошел спать.

Удар по лицу был достаточно мощным и, надо сказать, так как женщины, которая могла бы вкатить мне с утра пощечину, у меня не было, я был удивлен. Но когда я резко сел на кровати надеясь увидеть перед собой моего странного будителя, и никого не увидел, я уже стал подумывать, что из-за этого сервиза повредился умом. Да надо срочно куда-нибудь съездить отдохнуть, набраться сил.

-Господин, я здесь, — неожиданное раздавшееся шипение змеи заставило меня немного нервно отпустить глаза на одеяло. Непринужденно «улыбаясь», рептилия махала мне хвостом.

— Чем обязан такому визиту? — с интересом поинтересовался я.

— Несколько дней назад Гарри попытался связаться с братом, но у него не вышло. Мальчика затянуло в водоворот воспоминаний Джаспера. Такое происходит только, если читающего мысли пытаются поймать в ловушки. Или когда человек, в сознание которого входят, безумен. Я хотела поинтересоваться: знаете ли Вы, что с мальчиком? — слова змеи меня насторожили. Я знал кто она: Джас приставил ее охранять Гарри. Но еще меня насторожило то, что Несси сказала — такое может происходить еще и в случае, если Джаспер при смерти.

— Нет, мне ничего не известно о состоянии мальчика, но я выясню. Отправляйся к Гарри, — змея кивнула и уползла прочь.

Итак, в Хогвартсе определенно что-то идет не так. Малфой не стал бы просто так заказывать защитные амулеты для детей. Быстро одевшись, я аппарировал в Хогсмит и через Зонко, применив заклятие необнаружения, пробрался в школу. Когда-то давно я учился здесь. Как приятно, что в школе ничего не меняется: все тот же причудливый гам студентов, хлопоты и заботы преподавателей и магия повсюду.

Путь к больничному крылу я помнил прекрасно: я проводил немало вечеров в этом помещении, лечась от всяких увечий. Двери открылись без скрипа, и я с легким трепетом зашел в комнату. Медик мазала лицо какого-то мальчишки коричневатой мазью и не заметила внезапно открывшейся и закрывшейся двери, а уж мальчишка, который старательно пытался не дышать, зажмурившись, тем более, вряд ли смог бы что-нибудь заметить. Бегло окинув больничное крыло взглядом, я наткнулся на одну кровать отделенную ширмой и, пробормотав заклятие неслышимости, пошел к ней. Может быть, скрытые магией мои шаги и не были слышно, но сердце, выбивающее набатные звон, точно должно было привлечь внимание. Но ни медик, ни мальчик его не услышали, а жаль. Может, дала бы мне микстуру и сказала бы с полной уверенностью, что там лежит не Джас, и я спокойно бы ушел восвояси. Но этого не произошло, и я неумолимо приближался к ширме. Когда до нее оставалось лишь два шага, мадам Помфри громко сказала: «А ну не трогай руками лицо, а то свяжу». По огорченному и недоверчивому вздоху я догадался, что мальчишка разочаровано, опустил руки. Пожалуй, из всех взрослых в школе только врача слушаются беспрекословно, и так было и будет всегда. С нехорошим предчувствием я сделал еще три шага и оказался за ширмой у кровати.

Уже довольно отросшие черные кудри разметались по подушке, бледная кожа лица и рук, хриплое, прерывистое дыхание. Рядом с кроватью стояла капельница, и какое-то лечебное зелье по капле проникало в кровь Джаса. Шею мальчика охватывал ошейник, чтобы он не смог себе навредить, стремясь повернуть голову. Левая нога была в гипсе, да и так большую часть тела покрывали бинты. Лицо было наполовину измазано синеватой мазью. Рядом на тумбочке стояло множество зелий.

К горлу неожиданно подступил ком, а на ум пришла совсем другая картина. Когда-то давно я точно так же пробирался в больницу, чтобы своими глазами увидеть в каком состоянии моя сестра после нападения на нее пожирателей смерти. Когда-то давно я так же стоял перед кроватью и видел бледную девушку, которая вся в ссадинах и ушибах спала, улыбаясь беззаботной детской улыбкой, держа правую руку на животе. Как же Джаспер похож на свою мать. Как же он похож на Лили. Ее сын — ЕЁ наследник. Маленький лучик света, осветивший ее жизнь в то мрачное время.

Я плавно провел рукой по той части его лица, что не была намазана мазью, отметив, что кожа чуть теплая, но явно холоднее, чем должна быть у нормального здорового человека. Каким бы сильным, терпеливым и могущественным я ни был, сейчас мне больше всего хотелось разрыдаться. Сейчас мне больше всего хотелось, чтобы слезы унесли боль из моего сердца. Хрипло вздохнув в унисон с мальчиком, я обошел кровать и посмотрел, что написано на капельнице: восстанавливающее вместе с зельем для работы сердца. Значит, все еще хуже, чем видится сначала.

Уходить прочь было намного сложнее, чем стоять у кровати и знать, что ничем не можешь помочь. Уходить прочь — напоминает бегство крысы с тонущего корабля. Но я заставлял себя иди вперед, заставлял себя не оглядываться и идти, просто идти. Ноги сами привели меня на опушку запретного леса, и я с остервенением запустил в дерево заклятие, желая выпустить хоть как-то наружу свою боль. Лучше не стало. Обессилено опустившись на землю, я привалился к толстому стволу. Не замечая ничего, — даже медленно текущих слез по щекам.

— Он у тебя очень красивый, Лили, — мы вдвоем смотрели на маленького мальчика, спящего на моей кровати. А еще я украдкой посматривал на сестру. Она, казалось, вся светилась изнутри, когда смотрела на маленького сына. В ее зеленых глазах было столько любви и гордости, что я даже начал завидовать ее счастью. Теплой белой завистью — она все это заслужила, моя Лили.

— Да, Себ, он прекрасен, но я уверена, и твои дети будут такими же чудесными, — мелодичный голос сестры отвлек меня от созерцания малыша.

— Угу, мои дети, — скептически хмыкнул я. — По-моему, тебе сестренка материнство в голову слишком сильно стукнуло.

— Может быть, может быть, — она любовно провела рукой по черным кудрям малыша, и улыбнулось улыбкой нашей матери. Улыбкой, смысл которой всегда ускользал от меня, как я не старался его понять. Безотчетно обняв сестру, я поцеловал ее волосы, чувствуя, как она прижалась ко мне.

— Ты счастлива, Лили? — как глупо, я ведь знал ответ. Вот оно, ее счастье, улыбается во сне и тянет ручку к чему-то.

— Да, Себастьян, счастлива. Как никогда в жизни счастлива, — она пододвигает мою руку к ребенку, и его маленькие пальчики сжимают мой мизинец. Джас улыбается еще шире и, причмокнув, отпускает руку.

Он не может умереть, не может. Он ведь ее маленький лучик. Он ведь ее сын. Он должен жить. Должен. Я смахиваю слезы с лица, и неуверенно встаю с земли, нужно узнать, как все это произошло. Сейчас в школе ужин, поэтому я сразу же иду в Большой зал. Примостившись в самом конце стола слизеринцев, я стал медленно просматривать мысли детей. Но все они как назло думали о какой-нибудь ерунде: книгах, контрольных, мальчиках, девочках и прочих шалостях. Если я залезу слишком далеко, директор меня учует, так что я продолжал поверхностно просматривать воспоминания. На мое счастье думающий о Джаспере мальчик оказался совсем рядом: за столом Слизерина, как оказалось, таких было три: Эммет Пур, Натаниэль Тендэрнес и Ульрих Лерой. Мысли последнего были самыми занимательными. Он боялся. Боялся, что обо всем узнают, и его отец будет недоволен. Эммет и Натан думали о здоровье моего племянника, о том, не стало ли Джасперу лучше. По-видимому, эти двое были его друзьями. Значит, колоть надо Ульриха. Аккуратно преодолев хиленькую защиту какого-то третьесортного полуразрушенного амулета, я проник в мысли мальчика. Среди общего сумбура о чистокровности и важности своей персоны я смог найти то, что искал…. Лучше бы не находил.

— Ты безродный…. Такой мусор не должен учиться в Слизерине.… Забирай свои вещички и уматывай из школы, пока не поздно…. Все-таки, не зря тебя называют лучшим студентом, — он взмахивает волшебной палочкой, и Джаспер, стоящий у самых перил, пробивая их, начинает падать вниз. Удивленный и непонимающий взгляд падающего мальчика заставляет аристократа усмехнуться и произнести, пользуясь чужой палочкой взрывное проклятие, роняя ее вниз. Джас как-то отстраненно замечает этот факт, слегка изворачивается телом и падает на так не вовремя повернувшуюся лестницу. Усмехаясь, Лерой смотрит на растекающуюся кровь и медленно уходит.

Я вырвался из воспоминания мальчишки, точно зная, что сейчас у него начнется дикая мигрень. Чертов сукин сын, это из-за него Джас сейчас при смерти. Ну, ничего, недолго тебе осталось тут учиться, наследник древнего рода.

~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~ ~~~* * *

~~~

«Ежедневный пророк: Экстренный номер.

Как нам стало известно из достоверных источников, в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» произошло чрезвычайное происшествие, вследствие чего один из учеников серьезно пострадал. Конфликт между двумя юношами начался сразу же после распределения их по домам. Юному наследнику рода Лерой не понравилось, что Джаспер Эванс (старший брат Гарри Поттера, отреченный от рода Поттеров по завещанию отца) попал в Слизерин. Мальчик написал об этом отцу, и тот, как член попечительского совета, написал жалобу с просьбой перевести Эванса в другой дом. Но Распределительная шляпа не поменяла своего мнения и оставила Джаспера в Слизерине. Конфликт между мальчиками продолжался почти до Рождества, когда случилось несчастье. Джаспера Эванса нашли на лестнице всего в крови, а несколькими пролетами выше были выбиты перила. Сейчас мальчик в тяжелом состоянии находится в Больничном крыле школы. С момента трагедии мистер Эванс так и не пришел в сознание.

Но самое интересное во всей этой истории, что этому делу не хотели давать ход, тем самым не желая наказать виновника происшествия. Сейчас в школу отправлен отряд из экспертов, чтобы выяснить все подробнее и наказать виновника. Мы будем держать вас в ходе событий. Специальный корреспондент, Рита Скитер».

Глава опубликована: 30.08.2010

Глава 9. Смерть.

Вжик… Даже самые незначительные события и действия: косой взгляд, невзначай брошенное слово, улыбка, пожатие руки, счастье либо грусть в глазах — порой могут изменить судьбу. Вжик… И вроде бы это произошло давным-давно, и после столько всего было, что эти незначительные мелочи уходят куда-то на дальний план, а иногда и вообще стираются из воспоминаний. Вжик… Согнутый внезапной напастью, ты чаще всего ищешь их причину в недавних событиях, хотя начало было положено очень давно, а твоя странная память уже успела вычеркнуть то, из-за чего начался весь этот сыр-бор. Вжик… Осознание обычно приходит на пороге смерти, когда все становится таким четким и ясным, что хочется закрыть глаза. Закрыть глаза, чтобы не видеть сотворенных тобой ошибок. Вжик… Чаще всего так и происходит. Вжик…

Маленький мальчуган — он силен духом, несмотря на все свои невзгоды. Он живет у тети, которая его терпеть не переваривает. Вжик… А с чего вдруг? Почему собственная тетя не любит племенника? Почему сын умершей младшей сестры живет в чулане под лестницей? Вжик… Началось это давно, еще до их рождения. Люди, алчные до денег и славы, хотели заполучить и то и другое одним ударом. Но зайцы оказались проворнее и разбежались очень быстро в совершенно разные стороны. Магия была спрятана, и если рождалась вновь, то лишь у чистых сердцем. Вжик… Это ведь не её вина, что она не сможет пожертвовать собой ради других. Это ведь не её вина, что она, такая как все. Вжик… А вот сестра и брат оказались способными. Способными на жертвы. Вжик… Зависть — прекрасное чувство, но оно умирает вместе с человеком. Потому мальчик и живет в чулане под лестницей. Ибо зависть старшей сестры к дару младшей умрет ещё не скоро. Вжик…

Никогда не знавший заботы и ласки, он попадает в сказочный мир и открывается ему всей душой. Он идет, как ему кажется, собственной дорогой, покорно выполняя все обещания, что когда-то давал. Вжик… Ну и пусть дорога залита кровью, а к концу пути собственная смерть начинает казаться пределом мечтаний. Он обещал выполнить то, что ему сказали. Он давал клятвы мертвым и их оковы стали пригибать его к земле значительно раньше, чем тюремные стены. Вжик… Только вот дорожку эту начертил не он, а совсем другой человек, словно марионетку на ниточках выставив мальчишку на ее начало. Ведь магия — она всегда прекрасна, особенно если жизнь от нее далека. Вжик…

Белые розы на черную мраморную плиту. Беглый взгляд в хмурое небо. Он пришел сюда в последний раз. Лишь к ней, но не понятно зачем. Лишь белые розы для той, что видел три раза в жизни. Вжик… Лишь белые розы для той, чьи голубые глаза закрыл сам. Белые розы для той, чье тело принес семье, сгорая внутри от непонятной горечи и жажды мести. Вжик… Все было так просто, а он не досмотрел, не увидел. Сжег, уничтожил в себе все чувства, оставив только месть. Лишь потому, что когда-то доверился сказке сильнее, чем нужно было. Вжик…

Так часто избегал смерти, что когда она, наконец, пришла за ним, он спешил ей на встречу, словно к любимой матери. Желал ее, чтобы снова увидеть всех тех, кого потерял. Вжик… Вытерпел все, даже суд и судей. Вжик… Да вот только снова живет. Вжик… Ах да, его мать все же женщина с чистым сердцем. Вжик…

Какой же он все-таки забавный мальчик. В нем все так переплелось: прошлое, настоящее, будущее; стремления, ответственность, мечты. Мечты — чистые, детские, которые никогда не осуществляться. Вжик… На этот раз он счастливее: душа слабее, и на кривую дорожку кукловод поставит не эту куклу. Ну, что ж, лезвие уже достаточно острое… Хотя, наверное, его именно за этим и послали сюда, чтобы все то, что уже было, никогда не произошло вновь. Пусть твой стебелек вьется, а я пойду скошу другую траву.

Вжик…

Теплое майское солнце своим первым лучиком осветило больного мальчика. Глубоко вздохнув, он впервые за последние месяцы открыл глаза, радуясь тому, что снова может это сделать.

Глава опубликована: 01.09.2010

Глава 10. Память.

Всем тем, кто уже закончил свое земное приключение.

Многое ли может рассказать о человеке его надгробная плита? Пожалуй, не слишком — только имя и даты. А многое ли смогут рассказать об этом человеке те люди, что пришли положить цветы на его могилу? И они знают немногим больше, чем мрамор. Хотя их знания значительно интереснее и даже пикантнее: «Знатный был паренек, говорят, его убил муж его любовницы» или например «Болел он сильно… да, пьянство — болезнь сильная» Правду расскажет лишь тот, кто не может сдержать слез, когда видит фото, сколько бы времени ни прошло.

~~~* * *

~~~

Содранные в кровь пальцы, наконец, нащупывают достаточно большой выступ, чтобы можно было подтянуться и преодолеть последнее препятствие на моем пути наверх. В последний раз успокаиваясь и равномерно вдыхая и выдыхая воздух из легких, я начинаю подъем. Перенося правую ногу на новый выступ, я опираюсь на камень и уже собираюсь еще немного продвинуться вперед, перенеся левую ногу, когда выступ разлетается мелкой крошкой. Страховки, которая спасла бы неудачного скалолаза, у меня нет, и я падаю назад, туда, откуда пришел. Таким близким мне казалось мое освобождение и окончание мучений, но, видно, не суждено. На краю обрыва темным силуэтом замирает фигура какого-то юноши, смотрящего на мое падение. Я не вижу его лица, хотя изо всех сил пытаюсь рассмотреть. Напряженное сознание улавливает равномерный звук точильного камня…

Неожиданно резкий свет бьет в глаза, заставляя меня часто моргать. Глубоко вздохнув, я стараюсь привести в порядок мысли и чувства, а заодно понять, где нахожусь. Больничное крыло Хогвартса, я в школе. Живой, все обошлось… надо же…

— Гарри?! — как то уж слишком слабо звучат мои мысли в черепушке, но, надеюсь, он услышит.

— Джаспер?! Джаспер, как ты? Что случилось? Я не мог связаться с тобой около пяти месяцев. Что случилось? Как ты? — вопросы стали повторяться и звучать все чаще, настойчивее и раздражительнее.

— Братишка, успокойся все хорошо. Теперь уже все хорошо, — неопределенной хмыканье я за реплику, готовую меня перебить, не принял и продолжил дальше. — Произошел несчастный случай, и я упал с лестницы и, очевидно, раз ты не мог связаться со мной пять месяцев, провалялся все это время бес сознания. Сегодня вот очнулся и решил тебя сразу же успокоить.

— Да уж «несчастный случай» это ты интересно сказал, — как то уж слишком скептично звучал голос Гарри. — Давай я тебе зачитаю, что было сказано в газетах об этом инциденте. Я все равно заперт в чулане, так что делать мне нечего.

— Стой, подожди. В газетах? Обо мне? Откуда они у тебя? Как так? — да, пожалуй, это уже слишком много информации для моей маленькой больной головы на последние пятнадцать минут моей жизни.

— Неси откуда-то притащила. Тут есть статьи о тебе, в общем, слушай. Это первая статься как раз о «несчастном случае»

«Ежедневный пророк: Экстренный номер.

Как нам стало известно из достоверных источников, в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» произошло чрезвычайное происшествие, вследствие чего один из учеников серьезно пострадал. Конфликт между двумя юношами начался сразу же после распределения их по домам. Юному наследнику рода Лерой не понравилось, что Джаспер Эванс (старший брат Гарри Поттера, отреченный от рода Поттеров по завещанию отца) попал в Слизерин. Мальчик написал об этом отцу, и тот, как член попечительского совета, написал жалобу с просьбой перевести Эванса в другой дом. Но Распределительная шляпа не поменяла своего мнения и оставила Джаспера в Слизерине. Конфликт между мальчиками продолжался почти до Рождества, когда случилось несчастье. Джаспера Эванса нашли на лестнице всего в крови, а несколькими пролетами выше были выбиты перила. Сейчас мальчик в тяжелом состоянии находится в Больничном крыле школы. С момента трагедии мистер Эванс так и не приходил в сознание.

Но самое интересное во всей этой истории, что этому делу не хотели давать ход, тем самым не желая наказать виновника происшествия. Сейчас в школу отправлен отряд из экспертов, чтобы выяснить все подробнее и наказать виновника. Мы будем держать вас в курсе событий.

Специальный корреспондент, Рита Скитер».

А вот тут напечатан уже вердикт комиссии.

«Ежедневный пророк: Экстренный номер.

Сегодня было оглашено решение чрезвычайной комиссии, что проверяла инцидент в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Ученик первого курса Слизерина Лерой Ульрих в ходе беседы с одним из членов комиссии признался в ссоре с мистером Джаспером Эвансом. Так же юноша признался, что между ними произошла потасовка в ходе, которой одно из брошенных заклятий уничтожило пролет перил. И в пылу схватки мистер Эванс упал в образовавшийся проем. В виду признания мистера Лероя было установлено, что все случившееся лишь «несчастный случай». Юноше было высказано предупреждение, и так же было решено, что все материальные вопросы по лечению Джаспера будут уплачены семьей Лероев.

Нам, конечно, хочется верить в правильность решения комиссии и так же очень хочется верить, что все происшедшее лишь «несчастный случай». Но стоит ли верить словам мальчика отец, которого член попечительского совета Хогвартса?

Тем временем с момента несчастья уже прошло три месяца, а мистер Эванс до сих пор не пришел в себя. Будем молиться, чтобы мальчик, старший брат Гарри Поттера, выжил.

Специальный корреспондент, Рита Скитер».

— Ну и вчерашняя статья, — продолжал Гарри, — Причем, знаешь, все статьи напечатаны на первой полосе, а в придачу еще и твое фото размешено. Но, скажу тебе честно — фото не очень — ты выходишь к какой-то табуретке из толпы.

«Ежедневный пророк: Экстренный номер.

Как нам стало известно из достоверных источников, мистер Эванс до сих пор не пришел в сознание. И, если в ближайшее время положение не изменится, мальчика перевезут в больницу Святого Мунго.

Пожалуй, сложно называть «несчастным случаем» инцидент, произошедший в школе вследствие, которого Джаспер уже около пяти месяцев находиться без сознания.

Будем надеяться, что с мистером Эвансом все будет в порядке. Это же старший брат Гарри Поттера — Мальчика-который-выжил.

Специальный корреспондент, Рита Скитер».

Правда ничего существенного эта статья не внесла.

— Неплохо, да?! Кстати, я так и не понял, почему тебя называют мистер Эванс? — Гарри в напряжении замолчал. Молчал и я, не зная, что ответить.

— Знаешь, Гарри, давай поговорим об этом попозже, когда я приеду на лето. Сейчас мне слишком сложно думать, — где-то неподалеку в коридоре раздались шаги. — А за что тебя посадили в чулан?

— О, это удивительная история, — зуб даю — при этой фразе глаза брата округлились, и он с предвкушением стал рассказывать. — Сегодня в школе Дадлюсичек вместе со своими дружками решили меня побить. Ну а я, разумеется, решил, что это дело не благородное и благополучно переждать вдали от кузенчика. Увы, расставаться со мной он не пожелал. В общем, мы прогнали круга три вокруг школы, пока какому-то идиоту не пришло на ум, подкараулить меня, когда я пробегу в очередной раз мимо. Ну, вот… они и подкараулили на свою голову. Я прямо тебе скажу и не ожидал, что они так сделают, поэтому, когда они неожиданно выскочили на моем пути, я испугался и как то даже без задней мысли применил магию. Единственное, что пришло мне на ум в тот момент — это разрушить скамейки, как ты меня учил. И у меня получилось! Представляешь?! Стоящая неподалеку от нас скамейка разлетелась в щепки. Правда одной из них заехало Дадли по лбу и рассекло лоб, так что сейчас у него красуется ссадина еще покруче, чем у меня шрам. Вот поэтому дядя Вернон и запер меня в чулане. Я же виноват во всех смертных грехах семьи Дурслей.

-Понятно. Кажется, идет врач. Поговорим, позже, — мысли в голове путались, и мне было сложно удерживать связь с братом.

— Выздоравливай, Джаспер. И больше меня так не пугай, — искренне произнес он.

— Я постараюсь, брат. Я постараюсь, — дверь слабо скрипнула, и я повернул голову. Мадам Помфри явно этого не ожидала. Но не зря она была профессиональным медиком — уже через пару минут колдунья стояла у моей кровати и энергично взмахивала волшебной палочкой, бормоча различные заклинания. Иногда меня бросало в жар или пронизывал холод, хотелось чихать и чесаться — но осмотр вскоре закончился.

— Мистер Эванс, как Вы себя чувствуете? — очень осторожно спросила она.

— Терпимо. Немного болит голова, а так вроде нормально, — в подтверждение своих слов я пошевелил руками и ногами. — Я долго был без сознания?

— Пять месяцев, Джаспер. Сейчас уже май, — в очередной раз, взмахнув палочкой, медик призвала несколько зелий. Велев мне их выпить, она побежала звать директора. Быстро выполнив указанное, я с наслаждением растянулся на кровати, чувствуя, как действует зелье, и головная боль отступает. Альбус переместился в больничное крыло через камин и подошел ко мне, лучезарно улыбаясь.

— Как ты себя чувствуешь, Джаспер? — присев на соседнюю кровать поинтересовался он.

— Сейчас уже все хорошо. Спасибо, профессор,— просияв от моих слов, как от высшей похвалы, Альбус немного помялся прежде, чем спросить.

— Джаспер, а ты помнишь, что с тобой случилось?

— Да. Такое сложно забыть, господин директор. Я спускался из библиотеки в подземелья, когда на одном из пролетов лестницы меня подстерег Ульрих. Ему с самого начала учебного года не нравилось, что я учусь вместе с ним на одном факультете. Он считал, что я позорю честь факультета Слизерин. И, так как у его отца не получилось выгнать меня из школы законными средствами, он решил попробовать сам. В ходе словесной перепалки Ульрих постепенно теснил меня к перилам. И так получилось, что я был прижат к ним, а у него оказалась моя волшебная палочка. Ульрих произнес мощное отталкивающее заклятие, из-за чего я пробил перила и рухнул вниз. Последнее, что я запомнил это то, что он произнес какое-то заклятие и бросил мою палочку вслед. Ну, а потом меня ожидала уже более увлекательная встреча с лестницей. Ульриха наказали? — это действительно меня интересовало, особенно после услышанного от Гарри.

— Понимаешь, мальчик мой, когда тебя нашли. Мы даже не могли подумать, что тебе помогли упасть с лестницы. Твоя палочка разбилась, и узнать какое заклятие ты использовал последним, мы не смогли. Поэтому мы подумали, что ты просто упал, — слова давались директору тяжело. Все-таки в тот момент он, пожалуй, действительно не знал, что случилось. — А потом вдруг в ежедневном пророке появилась статья, утверждающая, что мистер Лерой столкнул тебя. В школу приехала комиссия, началось расследование. Ульрих рассказал свою версию событий, в которой ты разбил перила взрывным заклятием, которое метил в него, а потом когда мистер Лерой отпрыгнул с места действия, ты как будто рванул за ним и выпал в образовавшийся проем. Все это было названо несчастным случаем, Ульрих остался в школе в качестве ученика, — пару минут мы посидели в тишине.

— Ну… хорошо что все это уже закончилось. Я жив все обошлось. Простите директор, я бы хотел отдохнуть, — Альбус понимающе кивнул, пожелал скорейшего выздоровления и вышел. Очередной осмотр мадам Помфри я почти не заметил, сосредоточенно рассматривая потолок. Так что я был даже рад, когда очередное зелье, которое дала мне медик, оказалось снотворным.

~~~* * *

~~~

Рассматривая пламя огня в камине через янтарную жидкость в бокале, Северус Снейп меланхолично думал обо всем произошедшем с его учениками.

— А я, наивный, думал, что с Малфоями будут проблемы, ан нет. Бог за все мои грехи послал мне Лероя и Эванса, — выпив коньяк одним глотком, декан Слизерина поднялся с кресла и отправился на чай к директору. Отведя душу на влюбленной парочке, попавшейся на его пути после отбоя и сняв с Гриффиндора за это происшествие двадцать балов, Северус подошел к кабинету в прекрасном расположении духа. Поздоровавшись с Альбусом и в очередной раз, отказавшись от лимонных долек, Снейп занял место напротив директора.

— Я бы хотел узнать, что делать с мистером Эвансом. Он пропустил пять месяцев занятий и просто так перевести его на второй курс мы не можем, — где-то глубоко в душе Северус мечтал, что мальчишку отчислят или переведут в другую школу. Где-то глубоко в душе Альбус тоже мечтал перевести мальчишку в другую школу.

— Да, да, Джаспер, — отлепив слипшиеся дольки друг от друга, директор облизал пальцы и, пару минут помолчав, решил все же продолжить разговор. — Мне кажется, будет лучше перевести мальчика в другую школу, где не будет конфликтов из-за его отречения. Я уже поговорил с директором одного такого образовательного учреждения, его согласны зачислить на второй курс. Лето он проведет вместе с учителем, который согласился его подтянуть до требуемого уровня, — надо сказать Дамблдор очень надеялся, что все это удастся провернуть и Джаспер покинет его школу.

— Для мистера Эванса это будет прекрасный шанс продолжить образование, — после слов директора в душе профессора Снейпа буквально наступил мир и покой. Хотелось петь, танцевать и даже вернуть Гриффиндору отнятые двадцать балов.

Да, ты прав, Северус, — проводив взглядом уходящего профессора, старый директор рассеянно отбросил какие-то отчеты и, встав из-за стола, направился к окну. — Прав-то ты, конечно, прав Северус, но от проблем все равно не сбежать.

~~~* * *

~~~

Мерзкий старикашка. До всего хочет дотянуться, всем завладеть. Все к рукам прибрать. А я ему, по всей видимости, мешался. Костью в горле застрял, так что лимонные дольки не проходят. Напомни мне сейчас хоть кто-нибудь про Альбуса Дамблдора хоть что-нибудь, и я бы заавадил этого человека сразу же. Эммет, чувствуя мое дурное настроение, просто, молча, помогал мне собирать чемодан.

— А где эта мелкая дрянь аристократической наружности? — зло скомкав футболку и швырнув ее в чемодан, поинтересовался я у друга.

— Ммм… Ты сейчас интересуешься, где Лерой прячет свою задницу, чтобы не наткнуться на тебя? — аккуратно свернув мою мантию, Эм положил ее в стопочку так же свернутых ранее вещей.

— Да, я интересуюсь именно об этой аристократической заднице, — сделав глубокий вздох, я продолжил швыряние своих вещей в чемодан.

— Какая разница? Ты все равно ему ничего сделать не сможешь — у тебя даже палочки нет, — Эммет, гаденыш, решил меня совсем из равновесия выбить, напомнив об этом недоразумении в моем огромном, написанном на рулоне туалетной бумаги, списке неприятностей. Решив, что любой мой ответ сейчас будет слишком резким, я начал закидывать в чемодан учебники.

— Все-таки, где он? — по моему терпению пошла огромная трещина, и я, уже не сдерживаясь, с маниакальной улыбкой заправского садиста, снова поинтересовался, где Ульрих.

— Прячется, — после этого ответа Эма, я чувствовал себя примерно так же, как если бы с разгону на большой скорости впечатался в бетонную стену. — Но если ты очень хочешь его найти, то тебе нужно спуститься еще ниже в подземелье, третий коридор, справа от портрета Тибтриха Великого, — как бы, между прочим, взмахнув палочкой, Эм привел в порядок все мои вещи и захлопнул крышку чемодана. — Волшебную палочку тебе одолжить?

— Нет, я обойдусь без нее. Намного приятнее все делать своими руками, — лучезарно улыбнувшись в ответ на такое заманчивое предложение, я развернулся и, с ехидной улыбочкой Темного Лорда в лучшие его времена, отправился в занятную комнатку к моему «любимому» аристократу.

Найти комнату, в которой прятался этот засранец, оказалось не так уж и сложно, но я стоял в нерешительности, не зная, что с ним сделать. Может, конечно, у любых нормальных людей такого вопроса и не было бы. Они бы сразу же зашли в комнату и поговорили бы с Лероем так, чтобы он боялся после этого на себя в зеркало взглянуть. Но я нормальностью, к сожалению, не отличался. Вот поэтому я и стоял в самом начале коридора, ведущего в апартаменты Лероя — как оказалось, выделенные ему деканом, чтобы однокурсники его не забили, — и размышлял, какую бы свинью пожирнее ему подложить. Вариантов было много: самый простой и менее интересный — это отмутузить его. Затем шли более извращенные планы: скинуть его с лестницы по его же примеру, но это было бы слишком просто. Еще был вариант оглушить и отдать паукам в Запретном лесу. Но тогда я не услышу его мольбы о прощении — акромантулы попросту молча, полакомятся им, не позволив произнести даже одного внятного слова. Хм, этот план мне чем-то все-таки нравился. Есть, конечно, еще вариант сделать его… нет, пожалуй, лучше сразу кастрировать. Вдруг он тогда с ума сойдет и убьет себя. Однако для осуществления такого плана нужно затратить слишком много времени. Еще была идея затащить его в Тайную комнату и скормить василиску, но я еще не совсем выздоровел, чтобы ползать по мокрым и холодным подземельям. Было бы не плохо, если бы Ульрих…

Да точно вот именно это и нужно сделать. Весело насвистывая, я развернулся и потопал обратно в гостиную Слизерина, в последний раз. Старый маразматик договорился о моем переводе в другую школу. Желанием старика было избавиться от меня на весь учебный курс, но я воспротивился, и срок сократился на два года. Когда Гарри поступит в школу, я тоже вернусь сюда. Еще в гениальном плане сердобольного директора было приставить меня к какому-то своему другу, чтобы он меня подтянул, но и от этого я отвертелся — чудом. Так что это лето я проведу у Себа — жизнь налаживается. На подозрительный взгляд Эммета, не увидевшего на моей одежде следов крови, я лишь загадочно улыбнулся и пожелал всем спокойной ночи. Спать я, разумеется, не пошел, а, завернув в ванную комнату, активировал портал до магазина дяди. На этот раз зайти в магазин, открыв дверь с ноги, и вызвать тем самым фурор, мне не удастся по причине полотенца, пижамы и тапочек в руках. Но я рассчитывал, что мое появление здесь живого и почти здорового тоже будет выглядеть эффектно.

Постаравшись придать лицу, выражение треснутого кирпича, я спокойно открыл дверь и зашел в магазин. Покупателей, к сожалению, не было, как и самого владельца. Занятно. Покружив по лавке, разглядывая всевозможные товары, я уже собрался написать записку с тем, что мне нужно, когда наверху в жилой части дома хлопнула оконная ставня. Очевидно, владелец вернулся домой. Благоразумная мысль о том, что стоило заранее предупредить о своем прибытии, посетила меня лишь в тот миг, когда я уворачивался от красного луча непростительного заклинания.

— Себ, прекрати! Это я, Джаспер! — шмыгнув за какую-то груду коробок, выкрикнул я. Мое укрытие жалобно звякнуло от попавшего в него проклятия. Очевидно, смысл сказанного до дяди пока не дошел, но применить магию я не решался, слишком слабым был после болезни. И не хотелось к почти не прекращаемой головной боли и ноющим костям прибавлять еще магическое истощение. Но мое укрытие скоро обещало быть разрушенным, так что волей-неволей пришлось встать во весь рост и послать в Себа мощную струю холодной воды. Пока дядя отплевался и матерился, я его обезоружил. Это, конечно, особой погоды не сделает, но я хотя бы за стол спрятаться успею, если он еще что-нибудь выкинуть захочет.

— Как ты прошел защиту магазина? — жесткое кольцо ледяное магии начало медленно подбираться ко мне. На этот раз фокус с огнем не пройдет, мне не хватит силы. Придется положиться на удачу, вдруг она все-таки от меня не отвернулась.

— Себастьян Эванс, мать твою за ногу, какого хрена ты делаешь? Разуй глаза, это же я, Джаспер. Племянник твой! Так что я просто открыл дверь магазина и зашел, не было никакой защиты, — палочка Себа мне не подходила, а жаль. На пару минут в комнате повисло молчание. Морозная магия никуда не исчезла, но кольцо немного расширилось. Еще минуты две мы стояли в полной темноте и молчании, пока, наконец, Себастьян не зажег свет.

— Джаспер, это действительно ты! — надо же, до него, наконец, дошло, даже не пришлось ждать второго пришествия. Враждебная магия исчезла, я смог расслабиться и, кинув дяде его палочку, устало плюхнулся на диван. — Но почему ты здесь? Я думал, ты еще должен быть в больничном крыле Хогвартса, — Себастьян починил то, что мог, а именно все разрушенные вещи, и с сомнением задал интересующие его вопросы.

— Меня выписали неделю назад. И я решил заглянуть к тебе, чтобы предупредить о том, что лето проведу у тебя. Альбус перевел меня на два года в другую школу. Мне нужна волшебная палочка. И мне хотелось бы узнать, предпринимал ли ты какие-нибудь шаги, чтобы наказать Лероя? — выпалил я на одном дыхании, интересующие меня вещи.

— Как много информации сразу же на меня вывалилось, — усмехнувшись, Себастьян отправился на кухню заваривать чай. Через пару минут дядя вернулся с огромными кружками дымящегося напитка. — Ну что же начнем по порядку. Я примерно догадывался, что Альбус сплавит тебя на какой-то срок из школы, но ненадолго: я наделал много шума, чтобы его винили за то, что с тобой случилось. На Лероя я копал с особой фундаментальностью. Так что если ты хочешь сравнять его род с землей, то можно это сделать уже к завтрашнему дню, как раз к последнему дню в школе. Из чего была твоя прошлая палочка? — причмокнув, Себ сделал большой глоток.

— 25 сантиметров, яблоня и бессмертник. Что тебе удалось узнать о семье Ульриха?

— Мне удалось узнать достаточно, чтобы эта чванливая семейка, гордящаяся своей чистокровностью, заткнулась на пару лет. Лерой старший умудрился проиграть в карты большую часть своих земель. Его благоверная готова изменить ему чуть ли не с первым встречным, как, впрочем, и он ей. Ну и еще парочка документов, которые я пока не знаю, как использовать. Пожалуй, копии расписок и приватные фотографии стоит отослать Рите сегодня же, чтобы к завтрашнему утру, статейка была написана, — улыбаясь, как чеширский кот, Себастьян направился к письменному столу. Быстро найдя необходимые документы и чиркнув пару слов в письме, он привязал сверток к лапке филина и выпустил птицу на улицу. — Так значит, 25 сантиметров, яблоня и бессмертник — вечная память.

— Вечная память, — как-то немного грустно подтвердил я. — Ты найдешь сейчас мне что-нибудь подходящее?

— Я вышлю тебе ее завтра утром: 25 сантиметров, яблоня и бессмертник, — Себастьян как-то выжидающе на меня смотрел. То ли думал, что я все расскажу, то ли хотел что-то спросить. Да так и не решился. — Я встречу тебя завтра на вокзале.

— Тогда до завтра, — поставив чашку на стол, я неуверенно направился к двери. Взявшись за ручку, я, не оборачиваясь, сказал, — Я хочу побывать на могиле родителей. Завтра, — закрыв дверь, я активировал портал и оказался у входа в школу. Пробравшись в визжащую хижину, через потайной ход попал в школу, и немного поплутав, убегая от Филча, в гостиную. Ну что же, завтра будет сложный день.

Будильник Натана прозвенел с опозданием в полчаса, какой-то умник перевел его вечером. Поэтому теперь все обитатели нашей спальни спешно бегают по комнате в поисках, разбросанных накануне вещей. Я оказался самым организованным, причем даже не знаю по какой причине: то ли, вчера, когда пришел в школу, так не хотелось делать лишних движений, и я лег спать не раздеваясь, то ли потому что перевел будильник, чтобы еще чуть-чуть поспать. Вот теперь придется разгадывать этот самый глобальный вопрос моего дня, пока иду до Большого зала.

— Куда ты вчера делся? — ухватив меня под локоть, пробормотал Эммет, таща меня по направлению к обеденному столу.

— Сейчас узнаешь, — удобнее устраиваясь на скамейке, ехидно протянул я. — Скоро прилетят птички, — почти пропел я, намазывая джем на тост. Сидящие рядом второкурсники покосились на меня, как на душевнобольного, и отсели в сторону. Их места сразу же заняли Натан с Доминикой.

— Я лично всегда знала, что Лерой — козел, но чтобы так вести себя сегодня — это нужно совсем не иметь совести и чести, — Доминика презрительно окинула хорохорившегося, как петух, перед какой-то второкурсницей Ульриха. Улыбаясь от уха до уха, я смотрел на приближающихся птиц с почтой. Огромный черный филин с посылкой сел рядом со мной. Отвязав от лапки птицы его поклажу, я угостил Йорка беконом, и филин улетел. Мельком взглянув на первую полосу газеты и обнаружив там то, что хотел, я протянул ее Эммету, попросив прочитать вслух. Голос у Эма был зычный, поэтому сплетни о благопристойном семействе Лероев довольно быстро заинтересовали большинство учеников. И уже скоро многие ребята весело ерничали над Ульрихом. Красный, как рак, Лерой вышел из Большого зала, как ему, наверное, казалось, достойно, но для большинства он просто сбежал, поджав хвост. Чувствуя, что этот придурок захочет отомстить, я начал развязывать посылку от Себа. Себастьян сделал волшебную палочку более изящной и удобной. Испробовав для пробы на апельсиновом соке манящие чары, я остался доволен своей ново-старой палочкой.

— А тебя палец в рот не клади, с рукой откусишь, — пристально рассматривая меня, пробормотала Доминика, теребя маленькую подвеску.

— Главное, не пытайся сбросить меня с лестницы, и тогда мы будем жить мирно, — Натан усмехнулся и подмигнул мне. Завтрак прошел на ура. Но мне нужно было еще сказать кое-что кое-какой личности, поэтому я ушел чуть раньше остальных. На этот раз я не стал останавливаться у входа в комнату Ульриха, а сразу же, накинув щит, прошел внутрь. Режущее заклятие, направленное на горло, отлетело от магической защиты, а я, не став ждать, обезоружил что-то бормотавшего Лероя.

— Не надо было меня злить, Ульрих. Теперь в дерьме не я, а ты. О моем отречении уже забыли, свыклись с ним — я же старший брат Мальчика-который-выжил, а это куда более интересный факт, чем то, что моя фамилия Эванс. Теперь звезда номера — ваша семья. Надеюсь тебе, понравилась твоя будущая мачеха? Ох, как жаль, что она магла! Или ты захочешь остаться с матерью и отчимом? Отчим то хотя бы будет магом, но всего на пару лет старше тебя, — припертый к стене безоружный Лерой, то краснел, то бледнел и все время порывался броситься на меня, но светящийся кончик моей палочки его останавливал. — Если не хотел огласки, надо было убить меня, Ульрих. Режущее заклятие на горло, и никто бы ничего не узнал: мальчик упал с лестницы — несчастье, случайность. Умирать, Лерой, не больно, я знаю. А убивать после третьего убийства становится даже приятно, — усмехнувшись, я взмахнул палочкой и пробормотал очень сложное заклятие. Теперь Лерой не сможет ничего рассказать об этом нашем разговоре. Чувствуя себя почти обессиленным, я все же знал, что еще на одно заклятие меня хватит. — Знаешь, Ульрих, Круцио почти безболезненное заклятие по сравнению с тем, что я испытывал, когда иногда приходил в себя и чувствовал боль во всем переломанном теле.

— Ты не посмеешь? — вжавшийся в стену Ульрих был жалким мальчишкой, жадно смотревшим на кончик моей волшебной палочки, как заяц смотрит на удава, не в силах оторвать взгляда от своего убийцы.

— Я посмею, а вот тебе не следовало, — наслав на Лероя щекочущее заклятие, я бросил его волшебную палочку в другой конец комнаты и вышел. Пока Ульрих найдет свою палочку и снимет заклятие, безобидная щекотка станет изощренной пыткой — пусть помучается.

Стоя на перроне перед отправлением в Лондон, я смотрел на школу. Не думал, что будет так сложно уходить отсюда, зная, что два ближайших года я буду учиться в другом месте. Было неприятно об этом думать. Казалось, я предавал Хогвартс. Какие глупые мысли! Но сердце предательски сжималось, пока я смотрел через окно движущегося поезда на замок. Какой же ты дурак, Гарри Поттер, как бы тебя не звали, кем бы ты ни был, ты все равно дурак. Наконец, оторвавшись от грустных мыслей, я перевел взгляд на играющих в карты ребят. Забрав колоду, я подмигнул Эммету и предложил играть на щелбаны точно зная, что ни мне, ни Эму ни разу не попадет по лбу, зато Натан и Доминика получат по полной.

— Встретимся через два года, — Эммет крикнул через толпу прежде, чем отправился с бабушкой к ним в усадьбу. Те несколько ребят, с которыми я общался, пожелали мне удачи, и тоже отправились к своим семьям. Себастьян стоял в тени одной из колон, забрав мой чемодан и уменьшив его, мы исчезли с вокзала.

— Как я не люблю так перемещаться, всегда чувствуешь себя после этого плоским и нечеловечным, — ворчливо бубнил я пока мы неторопливо шли к воротам кладбища.

— Ты даже не посмотрела на монумент, — тихо заметил Себастьян, открывая ворота.

— Я знаю, кто на нем изображен, — я знал, где находятся могилы родителей, поэтому шел уверенно. Себастьян все время настороженно на меня посматривал, но молчание не нарушал. Здесь, в этом месте, не хотелось разговаривать, да и не зачем было. Вот и оно: надгробие из белого камня: «Джеймс Поттер. Лили Поттер. Последний же враг истребиться — смерть».

Я провел кончиками пальцев по выдолбленному в камне имени. Слезы текли по щекам, затуманивая глаза, но мне незачем было видеть, я прекрасно чувствовал, на чью могилу пришел: «Лили Поттер». Судорожно вздохнув, я отступил на шаг, Себастьян протянул мне платок и, взмахнув палочкой, украсил надгробие цветами. Мы стояли, молча, каждый думая о своем, вспоминая то, что осталось в памяти.

— Что тебя мучит, Джаспер? Что не дает жить спокойно? — Себастьян смотрел на меня с грустью, вряд ли он ожидал услышать мой ответ.

— Ты хочешь узнать? Хочешь услышать исповедь? Исповедь Гарри Поттера?...

Глава опубликована: 01.09.2010

Глава 11. Исповедь Гарри Поттера.

Переместившись с кладбища в Косой переулок, мы зачем-то поплелись по магазинам. Зачем — выяснилось очень скоро. Себастьян, как истинный холостяк, ел, когда захочет и что захочет, но раз уж ему на шею свалился маленький иждивенец, то придется готовить. И делать это, скорее всего, буду я, — кулинарные таланты дяди оставляют желать лучшего. Приобретя все необходимое, мы окольными путями добрались до здания магазина, и зашли через черный вход. Да уж, все-таки Себастьян параноик. Разложив продукты по полкам, дядя стал нарезать круги по своей маленькой гостиной.

— Знаешь, Джаспер, вот мне, когда я жил один, вполне хватало места в моей чудной квартирке. А теперь скажи мне, где ты будешь спать, если в доме одна гостиная, одна кухня и один туалет с ванной? — Себ устало плюхнулся в кресло, рассматривая меня исподтишка.

— Ну, давай размышлять логически: твоя лаборатория находится в подвале, туда я точно не пойду — там слишком грязно и холодно. Магазин тоже отпадает — еще распугаю всех твоих покупателей. Остается только это уютное креслице у камина, — развалившись в соседнем кресле, я насмешливо посмотрел на дядю. Неопределенно хмыкнув на мое скромное предложение, он достал из кармана мои уменьшенные вещи и вернул им прежний вид. Пробурчав еще что-то себе под нос, Себ ушел на кухню и, громко звеня посудой, начал варить кофе. Всегда удивлялся его привычке пить кофе на ночь. И ведь всегда после этого спал как убитый. Взмахнув палочкой, я разжег камин. Размеренный треск поленьев и причудливая игра огня в камине успокаивала меня, навевая дремоту. Себастьян нарочито громко стукнул чашкой кофе об столик и, шумно дыша, устроился в кресле. Он причмокивал каждый раз, когда делал глоток. Мне нравилась эта его привычка: он никогда не знал, с чего начать щепетильный разговор и всегда шумел, когда собирался с мыслями. Зажав в руках горячую чашку кофе, я сделал аккуратный глоток.

— Ты хочешь что-то спросить? — я всегда сдавался первым в этой «шумной игре».

— Да. Я хочу знать правду, Джаспер, — мы смотрели друг другу в глаза, и каждый надеялся, что никто ничего не скажет.

— А ты никогда не задумывался над смыслом фразы: «Меньше знаешь, крепче спишь»? — я сделал еще один глоток и поставил чашку на столик.

— Чем больше я буду знать, тем интереснее будут кошмары, — Себ лукаво улыбнулся. Стоящее в очаге полено треснуло и повалилось, несколько ярко-алых углей выпали на металлическую пластину перед камином. Угли медленно тлели, теряя свой яркий цвет, пока, наконец, не стали черными, как моя жизнь.

— Все началось 31 июля 1980 года, когда в семье Поттеров родился единственный и любимый наследник. Мальчик по имени Гарри Поттер. Его крестным стал Сириус Блэк, — я мельком взглянул на Себастьяна, он слушал внимательно. Вряд ли решится меня прервать. — Тогда была война с Темным Лордом. Некая волшебница произнесла пророчество о том, кто сможет уничтожить этого самого Лорда: две семьи, чьи дети подходили под это предсказание, были скрыты. Хранителем тайны Поттеров стал Питер Петтигрю. Но он оказался не настолько преданным другом, как они ожидали, и донес эту тайну своему господину. В Хэллоуин лорд Волдеморт пришел в дом Поттеров, чтобы уничтожить возможного соперника. Темному Лорду удалось убить старших членов семьи, но мальчик оказался ему не по зубам. Гарри Поттер остался жить, а Темный Лорд исчез. И все было бы хорошо, и об этом инциденте в магическом мире вскоре бы и забыли. Память людей, как ты знаешь, имеет странную тенденцию забывать все, что ее травмирует. А все, что осталось напоминанием о той страшной ночи — шрам на лбу Гарри Поттера. Но хорошо и просто бывает только в сказках… — я усмехнулся и сделал глоток уже остывшего кофе. Себ ждал продолжения рассказа, вертя в руках кочергу.

— После той злополучной ночи Гарри попал в семью к своей тете и жил у нее до одиннадцати лет. Его жизнь в семье Дурслей сложно назвать хорошей. Довольно знать, что он выжил. Даже и не знаю… Гарри жил в чулане под лестницей, донашивал старые вещи кузена, часто не доедал и попадал под домашний арест, проводя томительные недели в одиночестве в своем темном убежище. Единственное, что мне нравилось в тех томительных днях под замком — это возможность мечтать. Знаешь, Себ, ребенок, лишенный ласки и заботы, не знающий о своей настоящей семье ничего и не помнящий их, — может напридумывать себе много чего, и будет искренне верить в эти сказочные фантазии. Вот я и верил. Сначала, что они где-то отдыхают, и я просто гощу у тети, потом, что они больны и не могут меня забрать…. Где-то лет в семь пришло осознание, что они в лучшем мире, а я здесь. Тогда я стал выдумывать другие мечты: о том, что у меня есть еще родственники. Может быть, дядя или крестный, который бы забрал меня оттуда. Но время шло, а эти выдуманные родственники все не появлялись. Тогда мечты стали другими — не такими радужными, но все же более счастливыми, чем та действительность, которая окружала маленького Гарри Поттера. Маленького меня, — я сделал еще глоток и подкинул пару поленьев в камин.

— Знаешь, я хотел, чтобы у меня была семья. Уже когда окончательно понял, что моих родителей не существует, что нет никого, кроме тети Петуньи — я мечтал о том времени, когда стану взрослым и заведу свою семью. Я хотел быть самым заботливым мужем и отцом. Хотел быть…. А когда мне исполнилось одиннадцать — пришло письмо из Хогвартса. И я узнал, что я не просто затюканный мальчишка. Я — волшебник! Да еще и знаменитый. Я окунулся в новый для себя мир. Я хотел стать в нем кем-то особенным, кем-то значимым. У меня появились друзья: двое самых верных, что прошли со мной все приключения и перенесли все невзгоды: Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. С ними я чувствовал себя целым: как будто и не было десяти лет жизни в чулане да вечных избиений кузеном. Мне казалось, что я приобрел семью… и знаешь, я ее приобрел, — Себ медленно встал и сходил за чайником на кухню. Теперь в чашке, зажатой в моих руках, был приятно пахнущий малиной чай. Фарфор был горячим, но я почти не чувствовал этого, холод в моей душе глушил все прочие чувства.

— В свой первый год обучения в Хогвартсе я был глупым наивным мальчишкой, каким, в принципе, являлся и потом. Я ввязывался в стычки со своими недругами, шлялся ночью по коридорам школы и всячески нарушал правила. Я был ребенком, наверное, за это себя судить не стоит…. Как бы там ни было, кое в чем я оказался лучшим уже на первом курсе. Я стал ловцом гриффиндорской команды. Самый молодой ловец за сто лет. Меня распирала гордость от этой мысли. А еще у меня появилась гоночная метла — у меня единственного! Она появилась с разрешения декана еще на первом курсе. Мне казалось, что я этого заслуживал, ведь я был не плох. Мне тогда было одиннадцать — я ведь мог в это верить?! Знаешь, мне нравились многие профессора, кроме одного. Кроме профессора Северуса Снейпа. Его я ненавидел. Он относился ко мне предвзято с самого первого дня, ну и я всячески пытался ему нахамить. В общем, наши чувства были взаимны. Я даже не знаю, что и рассказать, Себ, — сделав глоток чаю, я почувствовал некоторую легкость сознания. Интересно, дядя туда ненароком сыворотку правды не подлил?!

— Тогда Альбус и Фламель решили перенести философский камень из Гринготтса в школу. И мне с друзьями, разумеется, ни жить, ни быть, было интересно, что охраняет трехголовая псина в закрытом коридоре. И мы узнали — мы даже предположили, что кто-то из преподавателей хочет выкрасть этот камень. Мы пришли к выводу, что это Снейп. С его-то рожей такие мысли сами собой напрашиваются, — Себ хмыкнул, но не прервал меня. — Но, когда мы отправились «спасать» камень, оказалось, что его хотел выкрасть совсем не зельевар. Учитель, на которого даже и не подумаешь, настолько он выглядел безобидным: вечно заикался и пугался любого резкого звука. Да, вот только он оказался вместилищем души Темного Лорда. Именно тогда я впервые встретился с ним лицом к лицу. И, надо сказать, рожа у него страшная. Он предложил мне в обмен на философский камень вернуть к жизни родителей. Я колебался, Себ. Тогда все мои детские мечты неожиданно ожили и вскружили мне голову. Ведь я этого хотел, желал… но здравый смысл оказался сильнее, и я отказался. Я встал на путь, который для меня тогда начертили, и я… не жалею. Сейчас уже не жалею об этом, — Себ сделал глоток, громко чмокнув — он хотел что-то спросить. Я улыбнулся и кивнул, но Себастьян замотал головой, прося продолжить.

— Учебный год закончился, и я отправился домой. Я был так счастлив, не знаю даже чему. Но лето принесло тревогу: мне не приходили письма от друзей. Предательская мысль, что меня забыли, часто посещала меня, когда я лежал на кровати и пялился в потолок. Но все оказалось даже проще, чем думалось. Мою почту крал домовик Добби. Он хотел меня защитить от ужасов Хогвартса и думал, если обо мне забудут друзья, я не вернусь в школу. Глупый план, но мог бы сработать…. Как бы там ни было, меня забрали от Дурслей друзья, и остаток лета я провел у них. Вот тогда, Себ, я и понял: какой должна быть моя семья. Моя будущая выдуманная семья — такая же, как Уизли. Их было много, но они были дружны и, несмотря на свое почти нищенское существование, они никогда не унывали. Они были сильны духом. Я привязался к ним — я считал себя частью их большой и дружной семьи. Мне было комфортно с ними.

На втором курсе была открыта Тайная комната и все ученик школы узнали, что я змееуст. Они считали меня наследником Слизерина, и они думали — это я натравляю ужас тайной комнаты на маглорожденных. Мне было очень больно и неприятно от этих разговоров и колких взглядов. Они проучились со мной целый год и, узнав о моей необычной способности, подумали, что я — новый Темный Лорд. Они переметнулись в другой лагерь, когда им стало это удобно. Но поддержка друзей не дала мне впасть в уныние. А когда та непонятна тварь напал на Гермиону, мы с Роном решил во чтобы то ни стало выяснить, где же находится Тайная комната. И мы выяснили. Я вновь встретился с Темным лордом — с его молодой копией. И на этот раз я остался жить, а он нет. Я спас младшую девочку Уизли — Джинни. Спас в первый раз…

На третьем курсе из Азкабана сбежал особо опасный преступник — Сириус Блэк. Я тогда еще не знал, что он мой крестный. Я ничего о нем не знал. Мне не нравилось, что из-за него к школе приставили дементоров. Дементоров, из-за которых, я терял сознание. Когда они были совсем рядом, я слышал женский крик. Я слышал голос матери, умоляющий пощадить меня…. Я научился защищать от них. Меня научили — Люпин. Он был добр и нянчился со мной, обучая всему, что знал, и рассказывал о родителях. Мой патронус — олень… был. Как бы там ни было, я узнал не из совсем достоверных источников, что Сириус предал моих родителей и из-за него их убили. Я желал расквитаться. Я хотел его убить, и, когда мы с Роном и Гермионой нашли его логово, я бы сделал это. Да, но обстоятельства сложились иначе, и я узнал правду. Родителей предал Питер, который, как оказалось, всегда был рядом в своей анимагической форме. Закончился третий год: Сириус сбежал на свободу, Питер к своему господину. Началась история моего падения, — усмехнувшись, я глотнул чаю. Себ чесал бороду и старался на меня не смотреть.

— На четвертом курсе состоялся Турнир Трех Волшебников. Турнир, который принес мне еще одного близкого друга — Флер Делакур. Изящная француженка — вейла. Она не видела во мне человека, пока на втором испытании я не спас ее маленькую сестру. Тогда я увидел ее впервые…. Турнир был интересен сам по себе, но он закончился трагедией. Я и еще один ученик дошли до финального испытания вместе. Я предложил Седрику взять кубок одновременно, чтобы мы оба стали чемпионами. Мальчишки всегда слишком гордые: никто ведь не отдаст победу другому, когда она так близка. Мы взялись за кубок, и он перенес нас на старое кладбище. На кладбище, где Темный лорд возродился. Он взял мою кровь, плоть слуги, кость отца и обрел тело. Жуткое надо сказать тело — красавчиком его назвать сложно!

Лето перед пятым курсом было сложным для меня, да и весь год был не легче. Дементоры, по приказу одной выскочки, оказались в Литтл Уингинге. И я воспользовался магией, чтобы спасти Дадли от их поцелуя. Мне прислали извещение о нарушении правил. Должен был состояться суд. Ты представляешь, меня судили за то, что я спас магла от намного худшей участи, чем смерть. Тогда меня судили в первый раз — оправдали. Я приехал в школу с подмоченной репутацией и дурными снами. Меня начали учить оклюменции. Снейп учил. Тогда, честно говоря, мне больше хотелось его удушить, а никак не учится какой-то тягомотной науке. Учился я все равно плохо, и ночью Том проникал в мое сознание, навевая нужное ему. Я легко поддавался этим снам. Я все время видел один чертов коридор и, само собой, вместе с друзьями ломанулся в Отдел Тайн спасать Сириуса. Все это оказалось хитроумной уловкой, а я в очередной раз показал себя круглым дураком, верящим во все, о чем мне говорят. Тогда Сириус умер — упал в арку. Тогда собственно и все волшебники узнали, что Темный Лорд возродился. Я снова стал мировой звездой, на которую надеялись. Знаешь, мне кажется, я всегда был для волшебников чем-то вроде половичка: они пачкали меня и затирали, а когда я был нужен — вытрясали, и снова слали к своим ногам.

Как бы там ни было, начался шестой год моего обучения в Хогвартсе. Дамблдор доверил мне тайну. Оказывается, у Волдеморта были крестражи. И весь год мы с директором пытались разгадать тайну, где эти самые крестражи могут быть. Директор узнал местонахождение одного из них, и мы отправились туда. В мерзковатую на вид пещерку. Хотя мерзкую не только на вид: внутри тоже ничего хорошего не было. Крестраж был спрятан в чаше, заполненной зельем. Альбус заставил меня напоить его этой отравой. И я сделал это; как ни умолял меня директор остановиться, я вливал в него зелье. Хотя, когда он начал просить пощады, мысль выпить остаток зелья самому, в моем сознании тоже проскакивала. Мы забрали крестраж, оказавшийся амулетом Слизерина, и вернулись в школу. Но там нас ждали неприятности еще более худшие, чем были в пещере.

Пожиратели смогли проникнуть на территорию школу, и над астрономической башней висела черная метка. Мы приземлились как раз туда…. Предполагаемым убийцей должен был стать Драко Малфой, а жертвой — директор. Но Драко не смог его убить, Снейп сделал это за него. Пожиратели убрались из школы. Волшебник, которому я так доверял и верил, умер. Мне тогда показалось, что умерла и надежда на победу. Особенно, когда узнал, что крестраж, который мы с таким трудом добыли, был фальшивкой.

После свадьбы Флер и Билла я, Рон и Гермиона отправились на поиски крестражей. Мы искали их целый год. И, в конце концов, нашли лишь один, хранившийся в Гринготтсе, в ячейке Беллатрисы Лестрейндж. После года бесплодных поисков, я оставил Герми и Рона, отправившись в дальнейшие приключения один. Вот тогда я и познакомился с тобой. Я зашел в твой магазин, чтобы купить гоблинский кинжал, и ты признал меня. Ты обучал меня фамильной магии, да и вообще магии. Мы потратили с тобой целый год на то, чтобы найти Нагайну и убить ее. И еще было выяснено, что диадема Ровены Рэйвенкло все еще находится в школе. Я отправился в Хогвартс…. Тогда я увидел ее во второй раз — она провела меня в школу. Диадема была уничтожена. Осталось найти настоящий амулет Слизерина.

Но еще один год поисков принес мне только потери. На Уизли было совершенно нападение: Рон с Гермионой погибли первыми. Потом были близнецы и Билл с Чарли. Миссис Уизли не выдержала и умерла от сердечного приступа, вслед за мужем. А я все искал и искал этот чертов амулет, уже не якшаясь убивать встретившихся на моем пути пожирателей. Я стал похож на них. Меня стали опасаться даже волшебники, находящиеся на нашей стороне.

Я не помню, что привело меня в ту деревеньку, как будто тянуло. Я должен был увидеть или может быть забрать что-то оттуда… и я забрал…. Тогда я увидел ее в третий и последний раз. Я принес ее тело родителям, и после похорон было принято решение, что они уедут из страны. К тому же мы с тобой, наконец, выяснили, где находится амулет. Но все снова пошло наперекосяк. Когда я прибыл в поместье, чтобы уничтожить амулет Слизерина, в плену пожирателей оказалась Флер…. Я убил ее…. Убил своего лучшего друга, — мне не хотелось больше ничего говорить. Не хотелось вспоминать, как было больно стоять над ее могилой. Отпускать еще одну частичку себя, разрывая и без того уже пустое сердце.

— Амулет был уничтожен. Я уже не стремился скрываться и в открытую противостоял последователям Темного Лорда. Я хотел нарваться на битву, я хотел, чтобы Том начал на меня охоту. И он начал. Только сам никогда на нее не выходил. Я позволил им поймать себя. Я позволил им мучить себя, до поры, до времени. Я ждал, когда Волдеморт придет, чтобы убить меня, чтобы лично увидеть как моя душа, наконец, покинет тело. Но я зря ждал. Темный лорд пришел вместе с еще одним узником. Он привел Люпина. Он убил и его.

Во мне уже ничего не осталось живого — мыслящего. Осталось лишь желание мстить, убивать, мучить. Я хотел, чтобы и они страдали так же как я. Мы сошлись с Томом в битве, и… я оступился. Зеленый луч авады попал в мое тело. Это было так странно. Я видел все, что творится вокруг, как будто со стороны. Я видел ужас, в глазах Драко, который усиленно шпионил на наш лагерь. Я видел отчаяние профессора Макгонагалл, старушка вышла на эту битву защищать своих учеников. И она защищала — она была под стать Белле — такая же безумная. А еще я увидел Снейпа, он не сожалел о моей смерти, он ждал ее. И я вскоре понял почему. Через несколько минут, мое сердце снова забилось, и я ожил, чтобы продолжить битву. Я оказался последний крестражем Темного Лорда. Когда он умер, я ничего не почувствовал: ни облегчения, ни жалости, ни страха. Он просто умер, и мне хотелось уйти следом, — я горько усмехнулся.

— Я и ушел следом. Меня опасались еще, когда я был на свободе, а уж тогда, когда повторно выжил после авады, тем более. Я был арестован. Я снова оказался в суде. Мне было предъявлено много обвинений. И да, я совершал все это, я убивал, крал, рушил. Они вспомнили все. Кроме одного убийства, в котором я признался сам — в убийстве Флер. Когда меня выводили из зала суда, я чувствовал, что все моя жизнь осталась там. Теперь я буду один гнить в тишине камеры. Но даже такой участи мне не дали. Приговорили к поцелую дементора…. Это не больно, даже приятно. Истерзанная душа, наконец, покинула тело. Я думал на этом все и закончится, но нет. Я же мальчик — который — выжил, черт побери! Я оказался «где-то» в месте, заполненном болью и темнотой. Мне указали путь, и я им воспользовался. Я убегал, пока вновь не оказался в зале суда.

Только на этот раз суд был настоящим. Меня судили за мои поступки за то, что я оказался, лишь куклой. Не смог скинуть оковы, не смог сам управлять своей жизнью, а так легко отдал ее в руки других. Меня судили мои родители и Сириус. И они приговорили меня к смерти. Моя душа, пролетала колоннады, уничтожаясь, исчезая на глазах. Но мама не дала этому случиться. Она дала мне шанс исправить ошибки. И я оказался здесь. Снова родился на Земле. Стал Джаспером — страшим сыном в семье Поттеров. Старшим братом самого себя, — мы сидели молча. Мне больше нечего было говорить, а Себ, пока не решался спрашивать. После того, как я выговорился, мне стало легче; не знаю, почему.

— Так вот что ты скрывал. Вот почему все знал наперед. Ты уже жил когда-то в этом времени, — Себастьян умолк, подбирая нужные слова. — У тебя есть шанс все исправить, Джаспер. Сделать так, чтобы Гарри не совершил прошлых… будущих… даже не знаю, чтобы он не совершил ошибок. К тому же, теперь ты сможешь прожить свою жизнь, не обремененную ничем. Все кто умерли, смогут ее прожить — ведь ты знаешь все наперед.

— Тогда я стану кукловодом, что дергает Гарри, — я уже думал об этом и я не хотел этого. Не хотел, чтобы снова моя судьба стала отвратительной. Мне бы хотелось, чтобы Гарри смог воплотить в жизнь мечту о семье. У меня то, наверное, это не получиться…

— Нет, — дядя заявил так уверенно, что даже я на мгновение поверил. — Просто ты сможешь сделать так, чтобы путь, на который ты… он должен был ступить, не случится. Он проживет свою жизнь сам, как и ты.

— Есть, правда, одно но, — Себ вопросительно посмотрел на меня.

— Гарри — крестраж Тома, — камин почти потух: алые угли давали не слишком много света. Мне бы не хотелось, чтобы Гарри умер, пусть и на несколько минут. Но кого интересует то, что хочется мне?!

— С этим мы справимся. Крестраж можно достать из сосуда и, не разрушая его. Об этом можешь не беспокоиться. Я соберу всю необходимую информацию по этому вопросу, и мы извлечем из Гарри душу Волдеморта, — Себастьян говорил тихо, наверное, он еще не до конца понял все то, что услышал.

— Хорошо, — камин потух, и мы остались сидеть в комнате без света. Этот день был слишком долгим и слишком мучительным. Надеюсь, рассвет принесет мне покой, и я пойму, что должен делать.

Глава опубликована: 04.10.2010

Глава 12. Шармбатон: год первый.

Два летних месяца мы с Себастьяном истратили на поиски хоть какой-нибудь информации по уничтожению крестражей. Даже в прошлой моей жизни я не читал столько темно-магических книг и не изучал столько ритуалов. И если говорить начистоту, то я понял, что все наши поиски тщетны уже на третьей прочитанной мной книге, но Себ был не утомим и все время что-то искал и читал.

— «Чтобы извлечь частичку души из места ее заточения, возьми два сердца куриных, истолки их в чаше серебряной вместе с икрой жабьей и залей все кровью буйвола. Затем смесь эту нанеси на предмет заточения и, ежели душа заточенная сама выйти не возжелает, произнеси заклятие сеё…». Себастьян, тебе не кажется, что это бред сивой кобылы? — я отшвырнул от себя книгу, которую зачитывал вслух дяде.

— Ну, смотря с какой стороны на это посмотреть: бред-то, это конечно бред, но в каждой ерунде есть частичка истины, — Себ поднял с пола книгу и заложил листком на странице описания ритуала.

— То есть, если я намажу тебя вот этой дрянью, то душа твоя из «места заточения ее выйти возжелает»? — как можно более серьезно произнес я, хотя смеяться хотелось дико.

— А ты представь, как эта субстанция воняет, тут что угодно из «места заточения» выбраться захочет, — усмехнулся Себастьян.

Примерно в таком ключе были все наши разговоры в чудесные летние вечера. И чем дурнее было описание ритуала, тем сильнее я хотел поступить, так же как и в прошлом: просто убить Гарри. Конечно, его смерть должна быть героической. Как же без этого: я без этого не я. Одним словом, Гарри должен будет закрыть собой от Авады кого-то, тогда душа крестража умрет, и останется только он. Но вот только как это все провернуть? Пока я вынашивал реализацию этого процесса, Себ находил все более древние и пыльные книги и, как наркоман, вчитывался в очередной заумный трактат.

— Кстати, ты ведь уже собрался к школе? Шармбатон — прекрасная школа, очень красивая. Какое сегодня число не напомнишь? — Себастьян обмусолил палец и перевернул ветхую страницу книги, которая занимала половину письменного стола.

— Сегодня 31 августа, а на часах двадцать три — двадцать пять. Спасибо, что напомнил, что мне завтра в школу. Так что я пойду спать, а ты еще… тут почитай немного, — Себ только причмокнул, когда я сказал дату и продолжил водить по строчкам пальцами. Да, эта зависимость от информации и знаний в нашей семье не лечится.

До школы мне предстояло добираться на автобусе, а до этого через камин в министерство перемещений Франции. В каминной зале в Англии я ожидал своей очереди на перемещение вместе с Себом.

— Если я найду что-нибудь стоящее, обязательно тебе напишу, — дядя хмуро зыркнул на юлящего вокруг нас попрошайку, и тот счел лучшим убраться подобру-поздорову.

— Только если это действительно будет стоящей информацией, а не тем бредом, что нам попадался до этого. Хотя бы раз в месяц пиши Гарри, ты же его дядя как-никак, — Себ кивнул. Приближалась моя очередь на перемещение.

— Постарайся ни во что не вляпаться в школе и больше не падать с лестниц, — кивнув друг другу на прощание, мы разошлись. Я отправился к камину, а Себ трансгрессировал.

Итак, теперь я во Франции. Благо язык я знал и мне не придется каждый день пользоваться обучающими заклятиями, чтобы понимать окружающих. Выйдя на задний двор Министерства Перемещений, я взмахнул палочкой и стал ожидать, когда приедет транспорт. Светло-голубой автобус остановился передо мной через пять минут. Мальчишка-кондуктор лет четырнадцати лучезарно мне улыбнулся, оголяя прорехи между верхними зубами.

— Добро пожаловать на борт «Вечного странника». Меня зовут, Эдмон Тюдо. Куда Вы направляетесь, мсье, — мальчишка помог мне занести чемодан.

— В Шармбатон, — расплатившись за проезд, я постарался как можно более комфортно и безопасно устроится в кресле и стал ожидать бешеной гонки, как на Ночном рыцаре. Но французский водитель оказался более уважительным к правилам дорожного движения. И хотя двигался он значительно быстрее, резких виражей и поворотов не было. Через три часа я оказался на вокзале небольшой деревни вблизи школы. Поблагодарив кондуктора и водителя, я вышел из автобуса и, забрав свой чемодан, отправился в школу. Поезд c обычными учениками школы должен был прийти позднее, я не посчитал нужным сидеть на вокзале и ждать их. Местность, в которой располагалась школа и деревня, действительно была очень красивой. Лиственные деревья, много солнца вокруг, чистый воздух, неподалеку небольшая река. Выйдя на укатанную дорогу, ведущую в школу, я пошел значительно быстрее. И уже скоро увидел школьные ворота. Довольно высокие, они были металлическими. На каждой из створок был изображен вставший на дыбы пегас. Как только я подошел достаточно близко, ворота стали открываться, чтобы пропустить меня внутрь.

Территория школы была большой, и мне предстояло пройти ее всю, чтобы добраться до главного здания. Слева от дороги располагались здания конюшен, чуть позади них — спортивная площадка. Учебное здание было основным и пятиэтажным, к нему справа и слева примыкали жилые корпуса. Левый корпус для мальчиков, правый для девочек — полная конспирация. Небольшая речка с витиеватым мостиком отделяла школу от фруктового сада. И куда ни глянь, все было в зелени, повсюду цвели яркие цветы, плющ увивал колонны зданий — идиллия природы.

После гротескной каменной красоты Хогвартса, Шармбатон казался чем-то неземным. Теперь понятно, почему Флер так не нравилась моя школа. Она действительно слишком простая.

На мраморных ступеньках школы меня дожидалась мадам Максим. Она улыбалась мне так открыто и дружелюбно, как будто я был ее сыном. Да, Джаспер, теперь тебе придется к этому привыкать. Это не сумрачная Англия, где ты мог быть замкнутым скучным мальчишкой, это яркая Франция, где ты будешь объектом внимания многих людей. Придется научиться улыбаться, черт побери!

— Добрый день, мадам Максим, — я сдержанно покривил губы пытаясь улыбнуться.

— Ох, мсье Эванс, я так рада, что вы, наконец, пришли в мою школу, — она хлопнула в ладоши, и домовики забрали мои чемоданы. Мадам директор обняла меня и, похлопав по плечу, так что я накренился, решила провести для меня экскурсию. Олимпия водила меня из одного кабинета в другой, из одного коридора в другой, описывая как лучше добираться в какую-либо часть замка. Под неусыпную трескотню женщины-полувеликана я, казалось, впитывал в себя яркий свет солнца, свободно льющийся из высоких окон. Повсюду стояли горшки с редкими, безумно красивыми цветами. Я улыбался как-то беспричинно, осматриваясь кругом.

Оставшись один в своей комнате, чтобы переодеться к праздничному ужину. Я не мог поверить, что нахожусь в реальном мире, а не умер и попал в Рай. Эта школа была утопией мира, любви, спокойствия. Не знаю смогу ли я получить здесь хоть какие-нибудь нужные знания, но я точно смогу научится здесь жить заново.

Распределение учеников по факультетам во многих школах одинаково. Шармбатон не стал исключением. И здесь, так же как и в Хогвартсе, оно происходило с помощью магической шляпы. Стоя в шеренге первокурсников, я с интересом рассматривал столы факультетов.

Крайний левый — факультет Делакур, он был основан бабушкой Флер. И он существует не очень давно. Ученики этого факультета были довольно разношерстными людьми, если конечно вейл, нимф, фей, эльфов можно назвать людьми. Символом этого факультета служит фигурка огненной девушки.

Крайний правый — факультет Клеменс, он тоже существует не очень много времени, но он чуть старше факультета Делакур. Его символ — чаша, переполненная водой. Здесь чаще всего учатся ботаники.

Центральный левый — факультет Люше, он один из двух первых факультетов этой школы. Его символ — яблоневое дерево. Что-то наподобие нашего Слизерина, слишком уж высокомерно его ученики смотрят на окружающих.

И, наконец, центральный правый — факультет Эванс, он был основан моей семьей, одним из первых. Сложно сказать, кто именно учится здесь — публика была такой же разношерстной, как и у Делакур. Но гвоздь вечера — это символ этого факультета — маленький золотой ключ на черном фоне.

С каким-то мрачным предвкушением я смотрел на развивающийся над этим столом герб. Так вот значит, как выглядит герб моей семьи. Да, они, наверное, не долго над ним думали. За своими мрачными размышлениями я чуть не пропустил свою очередь на распределение, но во время опомнился. Надев волшебную шляпу, я стоял, ожидая вердикта, как впрочем, и все ученики до меня.

— Добро пожаловать домой, мсье Эванс, — последнее слово было выкрикнуто во всеуслышание. Директор сняла шляпу с моей головы, и я отправился к рукоплескавшему столу. Черт, угораздило меня попасть в эту школу!

~~~* * *

~~~

Развалившись на кресле у камина в доме Себа, я вяло наблюдал за тем, как дядя объяснял что-то Гарри. В эти рождественские каникулы мы с ним приняли решение, что Гарри уже пора познакомится со своим гипер — дальним родственником. Мы не решили говорить ему, что Себастьян его родной дядя, так что теперь он: троюродный кузен со стороны двоюродной бабушки или двоюродный племянник со стороны пытиюродного дяди. Я что-то не помню уже точно. Кажется, они подбирают волшебную палочку — ну пусть развлекаются.

Потирая виски, я перевел взгляд на пламя в камине. Как же я устал. Эти полгода были просто отвратительными. До чего же французы неугомонные!

Мне понадобилась большая часть триместра, чтобы войти в ритм их жизни. Все эти занятия по конной езде, уход за садом, просто занятия, уроки танцев и этикета. Зачем же так много всего знать-то нужно? Ладно, шут с ними с уроками, мои сокурсники порой выдавали такие финты, что мне стыдно становилось. Сначала многие обращали на меня внимание: как же юноша, пришедший в школу из Англии. Джаспер Эванс — англичанин. Мне, кажется, там большая часть студентов пари заключила, на то кому быстрее удастся вывести сдержанного англичанина из себя. И надо сказать им это удавалось. Я несколько раз ловил себя на мысли, что строю планы как незаметнее убить того или иного студента. Это было отвратительно! Но, к счастью, через два месяца ажиотаж к моей личности стал спадать. Я уже было расслабился — дурак!

Моим однокурсником, а по совместительству и соседом, был Жереми Ларе. Младший сын одной из влиятельных французских семей. Его старший брат Жан-Пьер учился в Люше и явно считал, что Жереми полный идиот, раз не смог поступить на тот же факультет, что и он. Поэтому отношения между братьями были напряженными, что не мешано им обоим стараться уводить друг у друга девчонок. Жан-Пьеру — четырнадцать, Жереми — двенадцать, почему на них обоих вешались девчонки, я не представляю. Но как бы там ни было, один раз Жереми удалось зацепить самолюбие Жана очень сильно и братьев чуть ли не приходилось разнимать, чтобы не случилась драка. Какую девчонку ТОГДА они не поделили, я не знаю, но зато следующим объектом их ненависти стал я.

Братья с ума сходили по Жюли Райо, но девочка была разумной и благополучно не обращала ни на кого из них внимания. И вот тут-то я и попал впросак. Мы с Жюли вместе ходили на древние руны, и так получилось, что на уроках танцев я стал ее партнером. Я понял, что мне пришел кирдык, когда на одном из уроков мы с ней упали, надо сказать не по моей вине. Жюли — неунывающая оптимистка, поэтому отсмеявшись, мы поднялись и продолжили танец. Она мне что-то говорила, и я улыбался. Да, черт побери, она флиртовала со мной, а я дурак слушал и не заметил, как на все это смотрят братья. Они подстерегли меня в саду через три дня. Сначала беседа была безобидной, и я шел за парнями, не обращая внимания, куда мы собственно идем. Когда мы отошли настолько, что никто не смог бы заметить, что случится, братья начали угрожать. Франция как-то отупляюще на меня действует, другой причины, почему я оказался обезоружен и привешен за ноги к мосту через небольшое озеро, я найти не могу.

— Как думаешь, какая палочка должна подойти Гарри? — Себ выдернул меня из мрачных воспоминаний о ночи вверх тормашками.

— Остролист и перо феникса, длина 11 дюймов, очень гибкая, — я ответил без раздумий, свою палочку я знал хорошо.

— Придется мне поискать перо феникса,— задумчиво почесав подбородок, пробормотал дядя. А я вернулся к своему огню в камине и мрачным воспоминаниям.

В ту ночку я вдоволь наплавался, но братья получили за это сполна. Внешность обоих юношей отличалась классической красотой аристократии: правильные черты лица, светлые волосы, бледная кожа и все такое. В общем, я им устроил райскую жизнь: на них ни одна девчонка до самых каникул больше не посмотрела. А что смотреть на юродивых? Я их зачаровал так, что даже мадам Максим на них с отвращением смотрела, но расколдовывать не стала, посчитала, что это будет достаточным наказанием за их проступки.

И, черт побери, эта моя выходка привлекла к моей уже почти незаметной личности новую волну внимания. Поэтому на оставшееся время до каникул я ушел в глухую оборону и все свободное время торчал в библиотеке. Впервые Гермиона могла бы мной гордиться — я понял, в чем привлекательность книг и библиотек.

— Смотри-ка, эта палочка тебе подходит, Гарри. Не совсем конечно фонтан, но ты сможешь позаниматься с ней, пока не купишь нужную у Оливандера, — Гарри радостно взмахнул палочкой, выдав сплошную череду ярких искр. — Хотя Рождество завтра, но я думаю, бессмысленно будет забирать у тебя палочку сейчас, чтобы завтра подарить. Кстати, Джаспер, как насчет того, чтобы приготовить ужин?

— Как ты вообще жил все это время, Себастьян, не умея готовить? — усмехнувшись радостному Гарри, я поплелся на кухню. Снизу раздался хруст костей — кто-то зашел в магазин. Постаравшись принять как можно более угрожающее выражение лица, Себ спустился вниз.

— Тебе нравится школа, в которой ты теперь учишься? — Гарри начал нарезать вымытые мной овощи.

— Даже не знаю, братишка. Там красиво, но я не привык к настолько ярким краскам. К тому же мне учиться в Шармбатоне лишь этот год и следующий. Я вернусь в Хогвартс вместе с тобой. В нем все равно лучше, там… — на ум приходило «мрачно, страшно, опасно». — Наш дом. Но пока во Франции я должен кое-что узнать, — неспроста же этот чертов золотой ключик жжет мне руки всю осень.

Каникулы пролетели незаметно. Гарри очень понравился Себастьян. Еще бы, в нем было что-то манящее. Когда я вечерам учил уроки, эти двое изучали заклятия. Это напоминало мне картины моего прошлого, как мы учили с Себом все это. Правда, теперь я был лет на десять младше, да и вообще, был не самим собой. По-моему, у моей матери было извращенное чувство любви ко мне. Родить двух Гарри Поттеров может только редкостная мазохистка, а умереть за них только мать.

«Незаметно» для Гарри мы проверили на нем парочку зелий из тех странных книг по уничтожению крестражей. От одного зелья у него была чесотка, от второго он заболел свинкой, а от третьего у него начался понос.

— Помнишь описание той чудной смеси, которое я тебе читал. Может, еще его попробуем… — смотря на закрытую дверь уборной, произнес я. — Терять то уже нечего!

— Да иди ты, придурок! — я, посмеиваясь, продолжил собирать свой школьный чемодан. — Нам же нужно было попробовать, чтобы узнать поможет ли это, — Себ изо всех сил старался успокоить себя. Еще бы не у каждого дяди племянник может заболеть свинкой вкупе с чесоткой, при этом торча на горшке.

— Да, да, Себастьян, но от твоих оправданий Гарри легче не становится, — сказать эту фразу ровным тоном у меня не получилось, я расхохотался на середине и заработал крепкий подзатыльник.

— Собирай, давай, манатки и отправляйся в школу, дармоед несчастный! — уменьшив сундук и засунув его в карман, я подошел к двери в туалет.

— Гарри, мне уже пора отправляться. Ни пуха тебе, малыш! — не знаю, как я не расхохотался стоя у двери.

— Удачи, Джаспер! — сдавленно ответили мне с той стороны.

— Дай ему зелье, чтобы это все прекратилось, таким образом крестраж точно не выйдет из места его заточения, — я выбежал на лестницу раньше, чем в меня полетело заклятие. Всё же, мой вариант с убийством Гарри кажется гуманнее.

~~~* * *

~~~

Я ждал пасхальных каникул, как дня смерти Волдеморта — с нетерпением. Еще один триместр псу под хвост. Ох, это невыносимо! Почему на этот раз я родился симпатичнее Гарри? Почему все француженки, сколько бы им ни было лет, пытаются найти себе парня? Почему их так привлекают иностранцы? И почему Флер не обращает на меня внимания? Эти глобальны вопросы мучили меня все это время, и я не мог найти на них ответа. Моя тактика гения-ботаника, усердно занимающегося в библиотеке, скоро была разбита, и меня снова стали доставать. А сейчас Себ не давал мне отдохнуть на каникулах, изо дня в день, прохаживаясь по моим «любовным похождениям».

— Да ладно, Джаспер, подумаешь, тебя домогалась парочка девчонок, — Себ снова завел свою шарманку, отрываясь надо мной. Чувствую, зря я ему все рассказал.

— Себастьян, я что, похож на нерешительного мальчика-романтика, который дарит розы каждый день и пишет стихи? По-твоему, я в здравом уме пойду под окна девичьей спальни и буду петь серенады? Нет, я не буду все это делать. Так какого хрена они все так решили?!

— Не нервничай так. Подумаешь, плохо бы было, если бы они на тебя совсем внимания не обращали. Все бы начали думать, что ты гей, — веселью дядюшки не было конца.

— Все и так начали думать, когда я в очередной раз отбился от поклонницы, невесело буркнул я. Казалось, приступ хохота Себа никогда не остановится. Икая, дядюшка поднялся с пола, но в мою сторону смотреть не решался. Смейся-смейся, я обязательно сделаю тебе какую-нибудь гадость завтра, когда буду уезжать в школу.

— Только, Джаспер, когда летом будешь рассказывать мне, как отбивался от парней, дозируй информацию, а то я умру со смеху,— хихикая, протянул он с кухни.

— Я ушел гулять, — схватив куртку с вешалки, я вылетел на первый этаж и чуть не столкнулся нос носом с Люциусом Малфоем входящим в магазин. Буркнув «Добрый день» я вышел на улицу. Мелкий крапающий дождик понемногу меня успокоил. Вроде недалеко от Дырявого котла был чудный магазин фарфоровой посуды. Ох, зря ты ржал надо мной, дядюшка!

~~~* * *

~~~

— Держи, — я протягиваю ей носовой платок и сажусь рядом, свесив ноги с мостика. Бездумно болтая ими, как ребенок, я украдкой смотрю на Флер. Она еще всхлипывает, но старается успокоиться. Лунный свет отражается от вод озера и запутывается в ее серебристых волосах — так красиво. Что я там говорил Себу на счет стихов, роз и мальчиков-романтиков?!

— Спасибо, — еще раз всхлипнув, говорит она.

— Не за что, Флер. Не думал, что увижу здесь кого-нибудь в такое время, — осматриваясь по сторонам, признаюсь я.

— Да, а я не думала, что приду сюда сегодня, — Флер с интересом рассматривает меня, как будто в первый раз за этот год увидела меня. — Я раньше не замечала тебя, — тихо признается она и переводит взгляд на озеро. Надо же, хоть кто-то в этой школе меня не замечал, но это оказалась именно та персона, от внимания которой я не отказался бы.

— Что же случилось? — я ложусь на мостик и устремляю взгляд в звездное небо. Именно за это я и любил Флер — за бессмысленные разговоры долгими ночами, когда ты уже настолько вымотал, что сил переживать за жизни друзей не осталось. У нас с ней было много таких ночей.

— Просто моя подруга оказалась не такой, как я думала, — она почти шепчет, прижимаясь к прутьям ограждения.

— Значит, и подругой не была. Просто завистница, — Флер резко разворачивается и испытывающе на меня смотрит. Мы рассматриваем друг друга очень долго. Не знаю, что она ищет во мне, но мне бы хотелось, чтобы она нашла то, что ищет.

— Может быть, — она ложится рядом и мы, молча, смотрим на небо. — А что привело сюда тебя? — наконец спрашивает она.

— Я провел здесь как-то безумную ночку, свисая с этого моста вниз головой, — Флер тихо смеется. И я рад, что мне удалось поднять ей настроение.

— Правда? — насмешливо интересуется она, поворачивая ко мне голову.

— Ага, — я усмехаюсь, смотря в ее глаза. — Не просто же так я заклял братьев Ларе.

— Между прочим, им очень шел тот образ. У тебя есть чувство стиля, Джаспер, — она тянет мое имя, как будто пробуя его на вкус. Забавно морщась, она снова поворачивает голову и смотрит на небо.

— Сегодня яркий Сириус, — я нахожу эту звезду на небе быстрее полярной звезды.

— И что это значит? — заинтересованно спрашивает она, снова поворачиваясь ко мне.

— Кто его знает, просто сегодня красивая ночь, Флер, — я протягиваю имя с той же интонацией, что и она моё. Она заливается краской и отводит взгляд.

— Как жаль, что мы с тобой познакомились, лишь под конец года, — улыбнувшись, я начинаю вставать.

— У нас будет еще много времени, чтобы продолжить дружбу, — я протягиваю руку, чтобы помочь ей встать. Флер колеблется всего мгновение, прежде чем принимает мою помощь. — Но начать учить английский ты можешь уже прямо сейчас.

Флер звонко смеется, она явно настроена выйти из этой битвы победительницей. Ловко обойдя меня, вейла хочет уйти первой, хочет, чтобы я пошел за ней.

— Смотри! — я успеваю ухватить ее за руку и показать на небо, чтобы она успела увидеть падающую звезду. Я аккуратно обхожу её сзади, и, пока она зачарованна происходящим на небе, делаю несколько шагов вперед. Теперь она будет следовать за мной!

Глава опубликована: 04.10.2010

Глава 13. Лишенный уникальности.

— Я нашел! — этот возглас будит меня каждое утро уже вторую неделю. Себ нашел уже 8 зелий и 5 смесей, которые должны извлечь из Гарри крестраж. Перевернувшись на другой бок в своем кресле, я снова попытался заснуть.

— Джаспер, это точно подействует, слушай: «Чтобы создать крестраж человек должен совершить убийство, раздробив тем самым свою душу на две части: на ту, что была до преступления и ту, что после. Выбрав сосуд, в который будет заключен кусок души, волшебник касается палочкой своего сердца, а затем этого предмета и при произношении заклятия «Инхэл» часть души, что была незапятнанна, становится крестражем. Чтобы вновь стать целостным волшебник должен раскаяться в своих преступлениях и крестражей у него не станет. Так же крестраж можно уничтожить, разрушив его гоблинским оружием или редким ядом».

— Ты предлагаешь найти Темного лорда и заставить его покаяться в его грехах или убить Гарри? — раз уж меня разбудили на самом интересном месте, то и я кого-нибудь перебью.

— Нет, ты не дослушал: «Если эти оба способа не подходят, потому что сосуд, в котором была душа, монолитен и его нельзя разрушить, то можно переместить эту частичку из одного предмета в другой. Для этого необходимо выбрать объект, что будет подвержен разрушению, и, прикоснувшись сначала к раннему пристанищу, а затем к будущему произнести «Эмпортэ». Новый предмет засияет голубым светом в случае удачного завершения ритуала». Ну, что ты думаешь?

— Это конечно всю чудно, но помимо души Темного лорда у Гарри есть еще и его. Как ты определишь, какая из них переселится в предмет? — способ конечно занятный.

— Да… — Себ почесал давно не бритый подбородок и снова уткнулся в книгу. Все, теперь точно можно досматривать сон. Зевнув, я удобнее закутался в одеяло.

— Нашел! — да что тебе неймется-то сегодня?! — «Если вышло так, что волшебник заточил часть своей души в живое существо, будь то человек или животное, неважно, можно извлечь крестраж, не убивая носителя. Для этого нужно выбрать предмет, куда будет заточена чужая душа. Вещь эта должна быть чашей, ибо для извлечения инородного естества необходимо окропить кровью носителя будущий крестраж. Когда крови в чаше будет достаточно — должно быть заполнено две трети — носитель должен коснуться крови волшебной палочкой и произнести свое имя. Для животного достаточно бросить в кровь его шерсть и сказать кличку. Так будет установлено, чью личность трогать нельзя. Затем другому волшебнику следует коснуться крови своей палочкой и произнести «Карогна». Под воздействием заклятия часть крови впитается в чашу и на ее боках выступят буквы чужого имени. Оставшуюся кровь нужно вылить, ибо это кровь носителя. Теперь крестраж можно уничтожить любым иным способом». Вот это да! — Себ смотрел на текст широко раскрытыми от удивления глазами.

— Кто написал все это? — я быстро сел в кресле и, дотянувшись до сидящего рядом дяди, забрал у него книгу. — Хлоя Эванс «Трактат о душах» 1627 год. А где ты книгу нашел?

— Дома. Я недавно ездил в наше семейное поместье, чтобы заготовить древесины для волшебных палочек, и взял из библиотеки пару книг. Офигеть, Джас, мы столько всего перерыли, а наша пра-черт-ее-знает-бабка уже давным-давно написала, как справится с этой проблемой.

— Да, действительно — офигеть. А кто еще может попасть в поместье? — книга была рукописной. У нашей пра-черт-ее-знает-бабки был точно такой же подчерк, как у меня и матери.

— Я и ты. Петунья не обладает магией, охранные чары ее не пропустят. А Джеймс своим фундаментальным завещанием сделал Гарри наследником исключительно Поттеров. Так что, если мы не снимем на него запрет, то он не сможет туда попасть. Что, хочешь осмотреть поместье? Я тебе его в прошлый раз не показывал?

— Нет, наверное, времени не оказалось. Ты можешь сделать мне портал до дома? — медленно листая книгу, пробормотал я. Себастьян оторвал щепку от лежащих рядом с креслами поленьев и произнес заклятия для создания портала. — Твою же мать!

— Что?! — взволновано, спросил дядя.

— У книги есть посвящение, на самой последней странице:

«Моим внукам.

Чтобы справится с вашей проблемой необязательно умирать. Не раскидывайтесь своими сердцами и душами. Жертвы священны — они вас хранят.

Не думай об этом, ключник: вы разные, как огонь и вода.

Хлоя».

— Ключник — это ты. В доме вроде есть еще ее книги. — Себастьян, отложил готовый портал, и забрал у меня книгу. Быстро натянув брюки и футболку, я взял приготовленную для меня щепку.

— Ладно, разберусь на месте. Не забудь забрать Гарри, — почему у всех способов магического перемещения такие отвратительные ощущения?

Упав ничком на землю, я, сдавленно охая, присел, осматриваясь кругом. Прямо передо мной наблюдалась живая изгородь из роз — хорошо, что не на нее упал. Выпрямившись, я увидел, наконец, где нахожусь. Себ ошибся всего на пару метров, гравиевая дорожка, ведущая к дому, была совсем рядом. Не решившись продираться через розы, я переместился на дорожку и неспешно пошел к дому. Хм, почему особняк, своими увитыми плющом колоннами, напоминает мне Шармбатон?

Мелкие камешки гравия больно впивались в кожу ступней, надо было все же поискать обувь прежде, чем перемещаться сюда. Постоянно чертыхаясь, я добрался до крыльца дома и с некоторым облегчением ступил на холодные мраморные ступеньки. Массивные входные двери открылись со скрипом. Помещение, в котором я оказался, было холлом, главными достопримечательностями которого служила лестница на второй этаж и камин для перемещений.

— Мастер Эванс! — лопоухий эльф оказался подле меня через мгновение, склонившись в поклоне. — Рад видеть Вас в поместье, господин. Я — Кликли, главный эльф поместья. Что Вам будет угодно? — эльф распрямился, и я смог рассмотреть, во что он одет. Черная туника с выгравированным у сердца золотым ключиком. Интересно, я похож на Буратино, раз мне приходится носиться с этим ключом?!

— Проводи меня в библиотеку, Кликли, — эльф почтительно поклонился и, развернувшись, пошлепал вперед к лестнице. Библиотека оказалась в левом крыле замка. Ох ё, да здесь тысячи книг! Хранилище книг представляло собой круглую двухъярусную комнату со шкафами, расположенными вдоль стен. На первом ярусе был большой камин и несколько диванов с журнальными столиками перед ними. Напротив камина была лестница на второй ярус: он представлял собой полутораметровый бортик с перилами, чтобы не свалится вниз.

— Вам будет угодно что-то еще, мастер Эванс? — ушастый эльф сорвал простыни, покрывающий диваны, и разжег камин.

— Нет, спасибо, Кликли, — я решил начать осмотр книг от двери, двигаясь налево.

— Могу я спросить Вас, мастер Эванс? — эльф, потупив взор, смотрел на свои лапки, разглаживающие тунику.

— Да, конечно, — было забавно наблюдать, как мнется в нерешительности передо мной это ушастое существо.

— Нам следует готовить дом к вашему переезду? — интересный вопрос.

— Пожалуй, этот вопрос вам лучше задать Себастьяну, — может спросить у него, где Себ взял книги?

— Мастер Себастьян не хозяин этого дома. Этот дом принадлежит ключникам. Прежним хозяином была ваша мать, теперь Вы. Так нам готовить дом? — как это так, я — хозяин? Собственностью моей матери числилась лишь ячейка в банке, недвижимости не было. Наверное, у Кликли от одиночества стала ехать крыша.

— Я не являюсь хозяином этого дома, я бы знал. Это было бы отмечено в документах… — почему это огромно сероглазое существо так иронично на меня смотрит?!

— Это и отмечено в документах теперь, когда вы пришли в дом, он стал официально вашим, — Кликли выжидающе на меня смотрел.

— Да, готовьте дом. Иногда я буду здесь жить, — эльф радостно засиял и поклонился мне так, что коснулся ушами пола. — А почему только ключники хозяева дома?

— Здесь их прятали от опасностей, мой господин.

— Хорошо, можешь идти, — не было у меня раньше печали.

Дойдя до дивана, я плюхнулся на него и просто уставился на огонь. Значит, мама была в этом доме, раз была его хозяйкой. И что она здесь делала? Где мне найти книги Хлои Эванс? Тут этих книг столько, что я второе пришествие Волдеморта пропущу, пока искать буду. Может, попробовать призвать книги? Ага, и, если этих книг штук двадцать, меня ими убьет. Но кто не рискует, тот не Гарри Поттер! Достав палочку, я уже собирался произнести заклятие, как передо мной с легким щелчком появился еще один домовой эльф.

— Я — Шелест, мой господин, хранитель библиотеки. Если вы желаете найти какую-то книгу, спросите меня, и я вам ее принесу. Заклятия призыва здесь не действует, — эльф был в очках. В больших роговых очках, линзы которых многократно увеличивали его и без того огромные голубые глаза. Шумно сглотнув, я откашлялся и убрал палочку подальше, а то желание заклясть это чудо может пересилить.

— Мне нужны книги Хлои Эванс, — неуверенно протянул я. Домовик поклонился и быстро начал перемещаться по библиотеке. Через две минуты он протянул мне три тонких книги.

— Есть еще одна книга, но ее взял ваш дядя. Что-то еще? — Шелест пару раз моргнул, а я как идиот с открытым ртом наблюдал за этим.

— Нет, спасибо. Иди, — с таким домовиком никакого Темного лорда не нужно: увидишь ночью и умрешь от сердечного приступа.

Удобно устроившись на диване, я стал более внимательно осматривать книги. «Защитные чары», «Жертвы», «Огонь» — весьма разрозненные темы. Ладно, начнем смотреть с «Жертвы».

О, вот это дрянь — сплошные расчеты и формулы. Для кого эта книга вообще написана была? Для Эйнштейна?

«Если есть у тебя дорогие люди, ради которых скрыть себя от всех не пожалеешь, то будут спасены те, кем дорожишь», — фраза была написана более витиевато, что сразу же бросалось в глаза. А за ней следовало описание ритуала скрытия. Вот значит, чем Себ воспользовался, чтобы никто о нем не знал.

Почти в самом конце книги была строка написанная также: «Спасены будут те, ради которых умрешь, не щадя себя». А это очевидно был совет маме. В конце книги тоже было посвящение:

«Моим внукам.

Как бы я хотела, чтобы решение для вас обоих было одно. Простите меня зато, что я не нашла один ответ на все ваши вопросы.

Хлоя».

Должно быть, бабка обладала даром предвидения, раз смогла найти ответы на вопросы, которые будут интересовать ее внуков, настолько заблаговременно. Что же, посмотрим «Защитные чары».

Книга была полностью посвящена защите того или иного рода. Мне пока не хотелось вникать в суть всевозможных заклятий, чар и рун, так что я отложил эту книгу до лучших времен. Остался «Огонь».

— Твою мать! — с первой страницы книги на меня смотрело мое лицо с глумливой надписью внизу: «Она для тебя». Перевернув книгу на оглавление, я прошелся глазами по главам. Многое из того, что там было, я знал и так — это была фамильная магия, которой меня обучал Себ в прошлой жизни. Но были главы, которые меня интересовали: Рождение, Ключник, Сердце.

«Ты будешь рожден дважды. Но второй раз так, как должен. Ты цельная личность — огонь».

«Мать передаст тебе ключ. Черт его знает, зачем мы его храним. Может, ты узнаешь».

«Не упусти ее на этот раз. Я видела твоих детей. Они будут красивыми».

Круто она написала по три предложения в каждую главу. И вот теперь делай с этим знанием, Джаспер, что хочешь.

Я все же читал эту книгу до самого вечера, пока Кликли не поинтересовался, что хозяин будет на ужин. Поблагодарив эльфа за беспокойство, я взял книгу и переместился на ступеньки магазина Себа. Открывая дверь, я и не думал, что в такое время у дядюшки будут посетители. Да еще такие посетители: Андромеда Тонкс согласно кивала на слова Себастьяна, сжимая в руках упакованную в серую плотную бумагу покупку. Она взглянула на меня с легким беспокойством и пренебрежением в глазах. Очевидно, босой тринадцатилетний мальчишка с книгой в руках в таком магазине, как этот, может внушать чувство беспокойства даже урожденной Блэк.

— Сейчас для ее возраста такие резкие скачки в развитии дара естественны. Она просто должна будет привыкнуть к тому, что ее возможности стали больше. Если у нее не получится самой, то поможет амулет. Все инструкции там. Доброй ночи, Андромеда, — Тонкс поблагодарила Себастьяна и, попрощавшись, вышла из магазина, аппарировав прямо со ступенек.

— Что у Нимфадоры не получается справиться со своим даром? — закрыв дверь на ключ и перевернув табличку на «Закрыто», полюбопытствовал я.

— Да, это должно быть был последний скачок в развитии ее силы. Он сам по себе очень сильный, и не многим удается справиться самим, а для девчонки в таком возрасте это достаточно сложно. Гормоны, мальчики; и хочется, и колется — ну сам понимаешь. Гарри уже спит, он долго тебя ждал, но не выдержал и заснул. Нашел что-нибудь в поместье? — Себастьян открыл дверь в подвал и приглашающим жестом велел мне спускаться первым.

— Да уж, нашел, — подавленно начал я. — Начнем с того, что у меня было дикое желание заклясть домового эльфа отвечающего за библиотеку. Это… лупоглазое существо чуть до инфаркта меня не довело своим появлениям, — Себ хмыкнул и подвел меня к рабочему столу. — И, оказывается, я хозяин поместья. Как это понимать Себ?

— Хозяева поместья обычно ключники. Я думал, ты узнал об этом сразу же, как получил ключ. Ну да это не важно: эльфы следят за домом, и тебе не надо ни о чем беспокоиться. Еще что-нибудь узнал?

— Да, — мрачно произнес я, протягивая ему книгу. Себастьян тихо присвистнул, когда, открыв ее, увидел на первой странице мою физиономию. — А еще я нашел книгу, написанную исключительно для того, чтобы помочь тебе и маме — «Жертвы».

— Угу, я знаю. Именно в ней я нашел описание ритуала для скрытия. Только вот на автора не посмотрел. Меня они особо никогда не беспокоят, когда я читаю книги. Здесь описание нашей фамильной магии, — Себ помахал книгой перед моим носом. — Ты ее знаешь или еще только будешь учить?

— Знаю, ты меня ей уже учил. Так зачем мы сюда пришли? — устало осмотрев валяющиеся на столе предметы, я решил, наконец, узнать. Себ вернул мне книгу и достал с полки небольшую деревянную коробку, в которой оказалось 5 колб с зельями и 8 баночек мазей.

— Ритуал такой силы, как был описан в книге у Хлои, просто так не произвести. Нас засекут, и остаток жизни мы проведем, любуясь клетчатым небом. Поэтому сначала все же следует попробовать зелья, о которых я тебе говорил. И еще я смог добыть перо феникса, правда, не из жопы птицы Дамблдора, а от одной моей знакомой — у нее тоже есть феникс. Я посчитал, воспользовался парой заклятий, немного поизмывался над Гарри... В общем, я смогу изготовить ему сильную палочку, но лучше будет сделать это, когда мы извлечем из него крестраж Тома.

— Все-таки думаешь, стоит использовать все эти зелья? В прошлый раз результаты были весьма разнообразными и малоприятными. Я думаю, поместье достаточно скрыто, чтобы провести ритуал там. А если нет, то можно использовать поместье Поттеров. К тому же Гарри должен вступить в их владения когда-нибудь, — я покрутил в руках перо феникса и отдал его обратно дяде. — Насколько я понимаю, это перо Кокса — феникса Кристины Морье? — растянувшись в ехидной улыбке, спросил я.

— Верно. Откуда ты знаешь? — правую руку дам на отсечение: Себ покраснел. — Ну, это не важно. В нашем поместье ритуал провести можно, но мне бы не хотелось делать это там…. Давай глянем защиту поттеровского дома, и если она сможет скрыть от всех, что мы сотворим, то Гарри обойдут стороной все эти зелья.

Переместиться к воротам дома Гарри труда не составило, значительно сложнее было эти самые ворота открыть. Так как из фамильного древа я был вычеркнут, то и магия особняка считала меня чужеродным волшебником и не впускала на территорию.

— Да уж, защитка что надо, — крякнул Себ, облокотившись на ворота. — Но нам все-таки не мешало бы попасть в дом, чтобы разузнать все получше.

— Тихо не мешай, дай вспомнить, — я был в самом поместье всего раз, взял клинок гоблинской работы и свалил из дома. Но здешнего эльфа-управляющего я видел. Как же его зовут?! — Шлетти… Шишти… Шерсти… Шмитти!

— Вам что-то угодно, господа?! — эльф скептически рассматривал нас с той стороны ворот.

— Шмитти, я Джаспер Эванс — старший брат твоего хозяина. Ты не мог бы впустить нас в дом? — бля, Джас, до чего же ты отпустился: просишь помощи у домовика.

— Я знаю, кто Вы, молодой господин, но Вы не наследник моей семьи и я не имею права впускать Вас, — эльф исчез, оставив нас с носом. Вот ведь маленький гаденышь! Мелкая крыса, я его хозяин! Он пришел на мой зов и… оставил с этой стороны ворот. Он всего лишь домовик, черт его возьми, а так… посмел со мной говорить!

— Ладно, Джаспер, придем завтра с Гарри, — Себ тихо похлопал меня по плечу и аппарировал.

Я стоял у ворот собственного дома, не имея возможности зайти внутрь. Вот значит как, Джеймс, ты поступил со своим старшим сыном. Лишил его всего, даже чертов домовик тебя не слушается, хотя он привязан к тебе кровью — обязан тебе служить, чтобы ни случилось. До этого момента я не задумывался, как на мне отразилось отречение, а сейчас, наконец, понял. Я хуже грязнокровки. Они при должном старании и терпеливости смогут выйти в люди — их будут уважать. А я, даже если изрежу себя на ремни, стараясь помочь кому-либо, так и останусь никем.

Злость кипела во мне, хотелось сделать что-нибудь. Переместившись в Годрикову впадину к нашему разрушенному дому, я хотел было зайти на территорию, но не смог открыть ворота. Я же не Поттер — мне это не принадлежит!

Глубоко дыша, я зашагал по направлению к кладбищу, но не дошел до него совсем чуть-чуть. Меня застопорило то, о чем я никогда не думал. Монумент в честь падения Темного лорда. Монумент в честь моей семьи, что остановила его. Рассмеявшись, я смотрел на него. В мраморе на века были запечатлены три фигуры: Джеймса, Лили и Гарри — меня не было.

— Что ты ржешь, придурок?! Это герои! Или ты что за Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть? — оправдываться не хотелось, да и ребят, по всей видимости, мои оправдания были не нужны. Мощный удар в челюсть сбил меня с ног. Прежде чем мне удалось собраться с мыслями и аппарировать прочь, я получил еще парочку чувствительных пинков по ребрам.

Брякнувшись на землю в каком-то закоулке Лютного переулка, я поплелся домой. Себа я нашел в лаборатории, обрабатывающим форму для будущей палочки. Дядя ничего не сказал на счет моего побитого вида, очевидно он предполагал, что я во что-нибудь ввяжусь.

— Почему на монументе в честь падения Темного Лорда нет меня? — смазывая скулу мазью, зло спросил я.

— Ты там есть, Джаспер, — Себ усмехнулся. — Скульптура стоит на постаменте, на котором выбиты имена всех умерших волшебников в войне с Волдемортом. Там есть твое имя.

— Почему? — злость вместе с болью в скуле медленно уходила, оставалась лишь горечь разочарования.

— Монумент было решено поставить через год после падения Темного лорда. Тогда же были вскрыты завещания твоих родителей, и весь мир узнал, что Джаспер Поттер будет отречен от семьи. Скульптор, которому было велено выполнить памятник, выбил твое имя после имени матери. Мне самому было интересно, и я нашел этого волшебника, спросил, почему так. «Я знаю, что скульптура не верна, но я не хотел, чтобы рядом с Джеймсом стоял Джаспер. Поэтому я решил, что будет лучшим записать его в список умерших. Я хотел, чтобы парнишка смог начать новую жизнь, поэтому и похоронил Джаспера Поттера, чтобы Джасперу Эвансу было проще начать новую жизнь». Джас, вряд ли ты понимаешь смысл отречения…

— Теперь понимаю, Себастьян. Я для этого мира хуже грязи, у меня меньше прав, чем у домовика. Я верну в этот мир фамилию Эванс, Себ. И пусть хоть одна скотина посмеет надо мной посмеяться тогда, — усмехнувшись, я положил мазь на стол и, похлопав Себа по плечу, пошел к лестнице. — Тот скульптор был прав: Джаспер Поттер умер, есть только Джаспер Эванс, сын Лили Эванс.

На следующий день мы все же посетили поместье Поттеров. Гарри был очень удивлен, узнав, что у него есть дом, но в полную прострацию он впал, когда выяснил, что является одним из богатейших подростков Англии. Защита поместья оказалась способной скрыть воздействия ритуала, и Себ попросил Гарри, чтобы он приказал эльфам приготовить для этого лабораторию. Шмитти, смотрящий вчера на меня как на падаль, сегодня ни на йоту не изменил своего мнения, даже несмотря на то, что его хозяин смотрел на меня с обожанием. Но приказ своего господина постарался выполнить как можно более расторопно.

Когда все было подготовлено, мы втроем зашли в одну из подвальных лабораторий поместья. Себастьян ради такого случая даже взял лучшую чашу из одного из своих многочисленных сервизов. Клинок я взял из поместья, тот же, что и в прошлый раз. Когда я снимал его со стены, то думал, что эльф готов оторвать мне руки, но не решается на этот поступок из-за стоящего неподалеку Гарри. Положив все предметы на рабочий стол, я выжидающе уставился на Себа. Очевидно, издеваться над Гарри, пробуя на нем всевозможные зелья, у дяди духу хватало, а когда дело запахло жаренным, то ручки то затряслись.

— А что мы собираемся делать? — Гарри немного нервничал, но смотрел мне в глаза не отводя взгляда.

— В ту ночь, когда умерли наши родители и пал Темный лорд, последним его заклятием было смертельное направленное на тебя. Заклятие отразилось, убив наславшего, но и для тебя это не прошло даром, — Гарри автоматически потер шрам. — Да, остался шрам, но и еще кое-что внутри тебя. Мы извлечем это, чтобы оно не навредило тебе в будущем.

Себастьян, наконец, открыл нужную страницу и взял в руки кинжал. Лезвие так дергалось, что мне пришлось отобрать у него клинок, чтобы он себя и нас ненароком не убил.

— Гарри, будет больно, но… постарайся вытерпеть, — брат кивнул и, закусив нижнюю губу, протянул мне руку.

— Лучше закуси это, чтобы не прокусить губу, — Себ наколдовал деревянную палочку, и Гарри послушно выполнил просьбу.

Слегка надавив лезвием на кожу его руки, я сделал небольшой разрез. Струйка теплой крови потекла в чашу. Гарри лишь прерывисто вздохнул, когда я сделал надрез и сейчас зачарованно смотрел, как его кровь заполняла чашу. Когда нужное количество крови заполнило чашу, я зажал порез пропитанным в заживляющем зелье бинтом. Гарри выплюнул деревяшку, тяжело дыша.

— Коснись своей палочкой крови и произнеси свое имя, — сказал я, ободряюще ему улыбаясь.

— Гарри Джеймс Поттер, — брат поспешил сделать, что ему посоветовали. Обняв Гарри, я отстранил его от стола. Теперь пришла очередь Себа действовать.

— Карогна! — чаша на миг заалела, и на ее бортах выжглось: «Том Марволо Реддл». Вылив оставшуюся кровь на пол, Себ пробил клинком чашу.

Радостно улыбнувшись удивленному Гарри, я потрепал его по голове. Вот и все, Гарри Поттер, теперь ты больше не избранный!

Глава опубликована: 04.10.2010

Глава 14. Шармбатон: год второй

— И что теперь? — как-то спросил меня Себастьян, когда мы наблюдали, как Гарри пытается выполнить одно из атакующих заклятий.

— Теперь он обычный ребенок и может делать все, что угодно. Больше никто его марионеткой сделать не сможет.

И сегодня двое «обычных» детей Лили и Джеймса Поттеров отправлялись в свои школы: Гарри в магловскую к Дурслям, я во Францию к… чертям. У «Вечного странника» поменялся водитель, к сожалению. Должно быть он родственник нашего Эрла, ибо поездка была еще той. Несколько раз повстречавшись с полом и разбив тем самым себе нос, я хмуро глянул на зеленоватого Эдмона. Мальчишке явно тоже не нравился новый способ передвижения. Стукнувшись лбом об поручень в довершение поездки, я с облегчением ступил на твердую землю, и автобус умчался прочь. Вправив себе нос с помощью заклятия, я поплелся в школу. Поначалу ровно идти не удавалось, траектория моего пути была зигзагообразной, но свежий воздух возвращал мое сознание в норму, и все прямые в мире снова обрели свою прямоту.

Мадам Максим уже поджидала прибывающих учеников у дверей школы. Она возмущенно охнула, увидев меня, и поспешила достать свою волшебную палочку. Я слегка напрягся, ожидая ее следующих действий.

— Этот новый водитель «Вечного странника» отвратителен! — воскликнула директриса и произнесла очищающее заклятие. Должно быть, я стер не всю кровь с лица, когда вправлял себе нос.

— Да, зато быстро добираешься до места назначения, — попытался оправдать его я, хотя очень хотелось ляпнуть что-нибудь в стиле: «На костер его за такое вождение!» или «Кто тебе права продавал, придурок?!». На территорию, повторяя мою траекторию движения, пришли еще насколько учеников. Я смог спокойно зайти в школу, так как внимание мадам Максим переключилось на других учеников. Добравшись до своей комнаты, я рухнул на кровать. Надо будет обязательно узнать что-нибудь о школе и отношении моей семьи к ней. В общем, Эвансы должны начать возвращаться в мир людей!

Гадание по чаинкам, кофе, потрохам куриц и кроликов, карты Таро, хиромантия — в этом году меня ожидало весьма интересное времяпрепровождение. Устроившись на дальнем диване у окна, я с отвращением рассматривал иллюстрации для гадания по внутренностям. Не знаю, какое будущее должны увидеть для себя по такой белиберде остальные, я вижу лишь пару часов в обнимку с тазиком. Почему, этот дерьмовый предмет в Шармбатоне является основным?

Чертова бабка, которая преподавала нам прорицание, была обвешана всевозможными оберегами, у нее тряслись руки, как у паралитика, и она шамкала, когда говорила. Эта припадочная обязательно нагадает мне что-нибудь эдакое: смерть от руки старого врага или просто смерть через линчевание.

— Здесь не занято? — Флер лучезарно улыбалась, смотря на меня. Я волосами на затылке чувствовал, как ее чары подбираются к моему сознанию. Очевидно, до сих пор дуется, что я тогда обхитрил ее, и ей пришлось меня догонять.

— Неужели, ты не хочешь сесть поближе — в первый ряд, чтобы лучше видеть, как наш преподаватель будет раскрывать секреты наших судеб?! — с притворным удивлением спросил я. Флер от удивления даже рот приоткрыла, она, наверное, думала, что я сразу же подвинусь и буду смотреть на нее глазами влюбленного придурка. — Но если не хочешь, конечно, садись! — гаденько улыбнувшись, закончил я и подвинулся.

Флер, молча, села, гордо выпрямив спину, натиск ее дара немного поутих. Старуха преподавательница еще больше затрясла руками, привлекая к себе внимание. Ее монотонный, шамкающий голос навивал у меня мысли о сне и… сне. Поэтому, чтобы не свалится с дивана, я попытался начать читать учебник с самого начала. Читать его оказалось еще хуже, чем слушать профессора. Десять раз пробежав глазами по первому абзацу, я не понял смысла ни одной фразы и сумел отметить только то, что алфавит я знаю.

— Дай руку, — голос Флер раздался совсем близко и, резко развернув голову, я столкнулся с ней нос к носу.

— Зачем? — тупо переспросил я, облизнув неожиданно пересохшие губы.

— Ты вообще слушал, что говорила профессор: мы должны погадать друг другу по ладони, — чертова вейла не отодвигалась от меня и испытывающе смотрела в мои глаза. Милая, мне тридцать четыре, если складывать обе жизни, и за те мысли, что сейчас бродят в моей голове относительно тебя, я могу заслужить газовую камеру. Еще раз облизнув губы, я отстранился насколько мог и протянул ей свою руку. Флер точно решила свести меня с ума сегодня. Ее тонкие длинные пальчики медленно, едва касаясь, проводили по линиям на моей ладони. Эти движения щекотали кожу, и я часто отдергивал руку, получая при этом шлепок по коленке.

— Прекрати делать так, я ничего не могу понять, — возмущенно шипела она каждый раз, но вскоре сдалась и раздраженно протянула мне свою ладошку.

О, я плохой мальчик! Я очень плохой мальчик! Зажав ее маленькую ладошку в своей руке, так чтобы она не смогла ее отдернуть, я начал с тем же садизмом, что и она, едва касаясь водить кончиками пальцев по линиям. На второй попытке отдернуть руку Флер поняла, что ее попытки тщетны, и, прикусив от досады губу, со злостью смотрела на меня.

— Ты посмотри: линия жизни хорошо очерчена и довольно длинна. А линия сердца — ух, да ты горячая штучка! — Флер покраснела и снова попыталась вырвать руку. Ну-ну, я еще не закончил! — Хм, а вот и линия любви — всего одна, надо же — значит, мужчина в твоей жизни будет один и на всю длинную жизнь! — я подмигнул Флер и слегка ослабил хватку так, что она, наконец, смогла вырвать ладошку из моих пальцев.

Ай да, Джаспер, ай да молодец! Я могу собой гордиться, я заставил Флер покраснеть и отвернуться от меня. Весь остаток урока она бросала на меня хмурые, не предвещающие ничего хорошего, взгляды. Следующие занятия у нас были различными, так что, выйдя из кабинета прорицаний, мы должны были разойтись в разные стороны. Пропустив даму вперед, я смотрел, как она летящей походкой идет по коридору. Ухмыльнувшись своим, что уж греха таить, развратным мыслям, я собирался пойти на следующее занятия, когда заметил, как какой-то паренек старательно вырисовывает в воздухе пасы для заклятия. Что-то в его движениях мне было смутно знакомо, где-то я уже видел, как такое делали. Но где?

Флер остановилась в коридоре, перебирая вещи в сумке — она стояла прямо на траектории движения будущего заклятия. Мальчишка заканчивал полукруговой пас, затем будет звезда, полукруг в другую сторону и атакующий пас. В сознании что-то щелкнуло: прежде, чем умерла Габриель, в нее попало это заклятие — подчинения. Меня буквально сдернуло с места, а парнишка уже чертил третью грань звезды. Быстрее, быстрее!

— Флер! — я успел закрыть ее собой, обнимая. Волной заклятия нас чуть не сшибло с ног, но каким-то чудом мы устояли. Флер смотрела на меня широко раскрытыми от удивления глазами. Мальчишка позади нас чертыхнулся и во все лопатки припустил прочь. Чувствуя, как по моему телу разливается непонятная магия, я с досадой подумал, что можно было просто закрыть ее щитом. Чертов гриффиндорец!

— Джаспер, Флер! — к нам бежали ребята, которые вышли из кабинета прорицаний позднее и, очевидно, успели увидеть все, что тут произошло. Бабка прорицательница, оказалось, умеет ходить очень быстро и бойко, она уже стремилась к нам, отодвигая со своей дороги мешающих ей людей. Я все еще придерживал Флер, да и она не слишком стремилась вырваться из моих объятий. Профессор Бланш, Эмма Бланш, так, к слову, ее звали, стремительно достала свою волшебную палочку, и я развернул Флер так, чтобы она снова оказалась позади меня. Профессор лишь усмехнулась и, воспользовавшись заклятием Мобилекорпус, отнесла нас в Больничное крыло. Перемещаться таким способом, находясь в сознании, весьма отвратительно. Но на мой возмущенный возглас, профессор лишь подняла нас еще повыше и прибавила шаг.

А вне уроков прорицаний Бланш говорит весьма внятно и лаконично. Отпустив нас на койки, профессор рассказала медику, что произошло. Мадам Лебран, местная целительница, мне особо доверия не внушала. Я, наверное, просто слишком привязался к мадам Помфри, так что мысль о том, что кто-то другой будет лечить мои болячки, казалась мне кощунственной. Целительница подошла к Флер и стала рассматривать ее зрачки и зубы, прямо как ветеринар. Спустя пару минут такого осмотра, Лебран все же воспользовалась парой диагностических заклятий и отпустила Флер на занятия. Меня, к тому времени, как осмотр девушки закончился, уже начало потряхивать. И даже не знаю, чего мне, в тот момент, хотелось сильнее: поблевать или чтобы сразу голову отрубили. Как только Флер и профессор Бланш вышли, целительница, с жалостью на меня смотря, подошла ближе.

— Это заклятие на тело — оно порабощает то, что мужчинам так нравится в вейлах. Но душа остается свободной и жаждет скинуть оковы. Вейлы пытаются стать такими, какими их создала магия: хищными птицами, чтобы разорвать глотку тому, кто ее поработил. И это заклятие как раз им этого и не дает: тело трансформироваться не может. Зачастую вейлы, не желая никому подчиняться, убивают себя сами, ибо магия притяжения к хозяину сильна, когда они люди, и поднять на него руку она не сможет. К счастью, на простых людей, к тому же мужчин, заклятие так не действует. Оно выйдет из тебя само, — виновато произнесла она, наколдовывая тазик. Чудно, видать, я пророк, раз еще с самого утра напророчил себе парочку часов в обнимку с этой тарой.

Я вышел из Больничного крыла только через неделю. Того паренька, который пытался заколдовать Флер нашли сразу же, но разбираться во всем этом решили тогда, когда меня выпишут из госпиталя. Так что сейчас вместо того, чтобы блаженно подышать свежим воздухом, не опасаясь, что начнется новый приступ тошноты, я плелся в кабинет директрисы. Ну, это должно было когда-нибудь произойти, чтобы я и не посетил кабинет директора школы — это же нонсенс.

Постучав в дверь, я зашел в кабинет, не дожидаясь разрешения. Лукас Дюпонт со своими родителями уже был здесь, не хватало только четы Делакур. Заняв предложенное мне место, я с интересом стал осматривать помещение. Левая стена представляла собой нишу с полками для книг. Корешки старинных фолиантов с витиеватыми позолоченными названиями на них, так и манили взять книги в руки. Большое витражное окно с цветочным узором было не в центре комнаты, а чуть справа в углу, где на невысоком, в метр длины, постаменте лежала огромная раскрытая книга. Массивный камин для перемещений занимал почти всю правую стену. Над камином висело несколько портретов, еще один располагался между окном и книжным шкафом, прямо над столом директрисы. Вскоре пришли Делакуры, и «разбор полетов» начался.

— Вы все, безусловно, знаете, по какой причине мы здесь собрались, — серьезным тоном начала мадам Максим. — Двадцать третьего октября мсье Дюпонт воспользовался заклятием «Конкьют», направленным на мадемуазель Делакур.

— Я бы не только воспользовался, я бы и плоды этого заклятия пожимал, — Лукас совершенно не закрывал свои мысли, так что я бессовестно «ползал» в его дурной башке. Это же надо быть таким… отвратительным! Дожил до момента совершеннолетия, и все, теперь ему закон не писан думает. Ей тринадцать лет, да за все, о чем он думал с ней сделать, его дементорам на оргию отдать надо!

— По счастливому стечению обстоятельств мсье Эванс успел закрыть девушку собой от заклятия, — продолжала директриса, а я усиленно старался отвлечься на ее голос, чтобы не сорваться и не набить морду мсье Дюпонту. Так думать о Флер Делакур могу только я… и Билл Уизли. — Поэтому, сейчас, мы должны решить, какая мера наказания будет принята.

Мадам Максим явно не нравился такой ход вещей, она бы давно уже отчислила Лукаса, но не имела на это права. Именно поэтому на этом заседании находился я. Заклятие «Конкьют», безусловно, редкое и не является светлым, но оно не запрещено. Этим заклятием мало кто пользуется именно из-за его сложности: нужно выполнить все движения палочкой четко и верно, в противном случае, оно высосет из волшебника всю силу, а никакого эффекта не даст. Так что взбесившиеся от желания придурки предпочитают использовать что-то более безопасное для себя: зелья, грубую силу. То, что Лукас пытался зачаровать Флер могло бы и сойти ему с рук. Семья Дюпонтов влиятельна, и семья Делакур, при всей своей известности и родовитости, ничего бы не смогла им противопоставить. Они — вейлы, и существуют в нашем мире на «птичьих правах». А вот то, что это заклятие попало в меня, значительно осложняет ход вещей. Я-то человек и имею право требовать исключения Дюпонта.

Вот только мне интересно, откуда этот плюгавый мальчишка смог узнать, как выполнить это заклятие, если его родители ни сном, ни духом о нем не знают? Из-за своей сложности и опасности для насылающего оно постепенно стало исчезать со страниц книг. И, насколько мне известно, в мире есть три книги, в которых еще сохранилось полное описание движений волшебной палочки. Одна хранится в моем поместье, вторая во всемирной магической библиотеке. Где он нашел третью?

— Все это — недоразумение, — флегматично начал отец Лукаса. Мать Флер — Аполлин, нервно дернулась, явно намереваясь сделать что-нибудь эдакое с мсье Дюпонтом, но ее муж — Гаспар — вовремя сжал ее руку, призывая успокоиться. Мадам Максим тоже не считала произошедшее всего лишь недоразумением. Оно и понятно: Олимпия, как и женщины Делакур, совсем не человек. — Так что я думаю, будет достаточно административного наказания.

Лукас уже представлял, как будет отмечать со своими дружками победу, и прикидывал, когда снова сможет воспользоваться заклятием. Желание сломать ему нос значительно усилилось. Где этот паразит достал третью книгу?

Ирония судьбы заключалась в том, что это заклятие было выдумано мужчиной моей семьи. Вейла, в которую он был влюблен, была «немного» вспыльчивой, из-за чего очень часто перекидывалась в свою естественную форму, когда ее что-то пугало. А пугало ее все. Поэтому она попросила его найти способ лишить ее этой способности, чтобы быть с ним рядом. Вот мой предок и придумал это заклятие, чтобы ее тело не могло меняться. Мадам Лебран была не совсем права, когда описывала действие этого заклятия на вейлу. Испытывать вечное притяжение она не будет — она не сможет защищаться, а это зачастую очень пугает их. Не имея возможности защитить себя, вейле не особо нужна ее красота. Она чаще всего становится для нее проклятием.

— Я бы не сказал, что произошедшее является недоразумением, — мой холодный пренебрежительный тон, заставил всех обернуться в мою сторону. Они то, наверное, думали, что я здесь нахожусь только для того, чтобы показать Делакурам, кто спас их дочь. Мадам Максим смотрела на меня с надеждой. — В случае таких ситуаций, когда на… — я, слегка замялся, пытаясь подобрать более подходящий синоним к слову недочеловек, — магическое создание происходит нападение и его закрывает собой человек, принимая на себя воздействия заклятия, кару насылавшему выбирает пострадавший.

— У вас бурная фантазия, молодой человек, — усмехнулся мсье Дюпонт.

— Вы, как я посмотрю, не читали правила той школы, в которую отправили свое чадо, — язвительно бросил я. — В уставе школы черным по белому моей бабкой было это написано, — с портрета за спиной директрисы раздались громкие аплодисменты.

— Верно, господа. Пункт третий в семнадцатом параграфе как раз об этом и повествует, — рыжеволосая ведьма насмешливо смотрела на нас, сверкая своими огромными зелеными глазами. — С самого основания школы здесь было всего два факультета: Люше и Эванс. Это, конечно, немного пафосно — давать факультетам название по фамилиям основателей, но так уж случилось. И в моем факультете чаще всего учились магические полукровки и чистокровные создания. Чтобы оберечь своих учеников, точнее будет сказать учениц, — ведьма бросила нежный взгляд Флер. — Я вписала в устав школы отдельный параграф для их защиты. Мой внук прав: наказание мсье Лукасу Дюпонту выбирает он.

В кабинете установилась гробовая тишина. Я во все глаза рассматривал портрет, но великанша Олимпия закрывала его раму, и я не мог прочесть, как зовут мою родственницу.

— И каким будет наказание? — сдавленно спросил Гаспар Делакур. Он, наверное, тоже правил школы не читал. Я, собственно, тоже их еще два дня назад не знал, но когда выяснил, что буду присутствовать на этом заседании, и понял, почему мадам Максим лично мне это сообщила, стал их изучать. Вот тут то и выяснился этот чудный финт правил для защиты магических полукровок. Сконцентрировавшись на мыслях мальчишки, который заметно струхнул, я перевел взгляд с портрета на директрису.

— Так-то бы мне наплевать на образованность отпрысков семьи Дюпонт, но пусть он все же получит образование, — Аполлин расстроено выдохнула. — Но чтобы впредь такое не повторилось, я хочу, чтобы воспоминания Лукаса относительного этого заклятия были стерты, — Гаспар радостно хмыкнул, а чета Дюпонтов начала возмущаться.

— Таков вердикт, и, так как он был сказан вслух, то должен быть приведен в исполнение, — радостно пропел портрет моей родственницы. Это тоже оговаривалось в правилах, и было пятым пунктом семнадцатого параграфа.

Та мысль, что панически пронеслась в сознании Лукаса в этот момент, была для меня крайне важна. С ее помощью я мог узнать, кто проклял Габриель перед ее смертью, и как вообще это заклятие снова всплыло на свет божий. Уж точно не из моей библиотеки. А в общей магической — эту книгу могут выдать на чтение только членам семьи владельцев. Третий экземпляр был сворован у нас, когда для всех наша семья умерла. Пора бы уже и узнать имя вора и убийцы.

Лукас напряженно думал, как спрятать воспоминания о книге, чтобы потом снова выучить заклятие. А потом он абсолютно облегчил мне задачу, подумав, где лежит книга. Дурень! Ухмыльнувшись, я подмигнул портрету моей родственницы, и она лукаво подмигнула в ответ. Мадам Максим с каким-то радостным садизмом в глазах выполнила выбранную мной меру наказания. Когда все закончилось, Дюпонты вылетели из кабинета первыми, я вышел следом, оставив Делакуров наедине с директрисой.

Медленно бредя по коридору, я с досадой думал, что так и не смог прочитать на раме как зовут мою родственницу. А еще прикидывал, как забрать у Лукаса книгу и отомстить ему за все. И за убийство Габриель, — почему-то сейчас я уже совершенно не сомневался, что тот волшебник, в чьем исполнении я раньше видел это заклятие и есть этот недомерок, — и за то, что пытался заклясть Флер, и за то, что я провел целую неделю с приступами рвоты.

— Мсье, постойте! — меня окликнул звонкий женский голос. Оглянувшись назад, я увидел идущих мне на встречу Делакуров. Флер была смущена и избегала смотреть на меня, ее родители же радостно сияли.

— Мы хотели бы отблагодарить Вас за то, что Вы закрыли нашу Флер от заклятия, и за то, что сейчас ее обидчик понес наказание, — Гаспар всегда мне нравился — с ним легко общаться. Он говорит прямо, без уверток, все, что думает.

— Я сделал то, что было в моих силах, — честно признался я, пожимая протянутую руку Гаспара. К тому же, я надеюсь стать крестным ее дочери и свести ее со своим первым крестником. У меня далеко идущие планы на эту вейлочку! Никуда я ее от себя не отпущу!

Несмотря на то, что злосчастный случай в школе, на первый взгляд, был улажен, семья Делакур сделала то, что я от них так ждал. Они написали в газету о произошедшем инциденте: об использовании против вейл заклятия «Конкьют». Это всколыхнуло сообщество магических существ: Дюпонты попали под шквал нелестных для репутации их семьи статей. А я был выставлен благодетелем. На страницах французских газет вновь замелькала фамилия Эванс. Одна из статей посвященных мне была особенно занятной: «Род Эвансов вернулся». Все прежние заслуги моего рода, а так же заслуги именно моей семьи были расписаны на шести страницах. Инцидент с моим отречением так же был упомянут. Автор статьи с юмором заметил, что если бы этого не случилось, мир так бы и не узнал, что род Эвансов не исчез. Теперь для Франции я стал полноценным чистокровным волшебником, осталось только отряхнуть от грязи этот мой статус для Англии.

Со всей этой газетной шумихой, я чуть не пропустил момент, когда Лукас решился достать книгу из тайника и снова выучить заклятие. Этот придурок ничему не учится. Злобные письма от семей вейл, нимф, сирен, фей приходили ему пачками, многие из них были прокляты, а мальчишке все мало. Ну ничего, скоро ему совершенно не захочется смотреть на девушек!

Я мог бы и раньше достать книгу из тайника, в котором Дюпонт ее держал, но мне стало интересно, почему он так жаждет использовать это заклятие. Зачем придумывать себе такие сложности, если просто хочется поиметь девчонку? Здесь что-то не стыковалось, поэтому я упорно ждал, когда Лукас вспомнит, где лежит книга. Я, чем мог, ему помогал, потихоньку разрушая прекрасно выполненное мадам Максим заклятие.

За две недели до рождественских каникул Лукас, наконец, решился откопать свой тайник. Хренов кладоискатель закопал сундук с книгой в дальнем конце сада, где за деревьями уже не ухаживали, позволяя им, становится частью леса. Воспользовавшись всеми мерами предосторожности, какие я только знал, — жаль плаща-невидимки не было, — я следовал, на почтительном расстоянии, за Дюпонтом. Ночь была светлой, так что я мог спокойно наблюдать, как парень отсчитывает шаги от одного дерева к другому. Он явно перечитал в детстве рассказов о пиратах. Найдя, наконец, нужное место Лукас достал что-то из кармана и, воспользовавшись заклятием, увеличил лопату. Господи, каким же нужно быть параноиком, чтобы наложить на землю, закрывающую сундук, заклятие не вскапывания магией. Пока он корпел, вспахивая метр земли, я с интересом изучал мысли, проносящиеся в его головенке. У парня была просто обалденно завышенная самооценка: он надеялся выучить заклятие заново за два часа. После всего этого сыр-бора я для интереса снова перечитал его описание. Я три часа пытался понять, как нужно держать руку с палочкой для начала заклятия. А потом еще час пытался сообразить, что значит: «во взмахе руки одном начерти две кривые так, чтобы, не оторвав руки в исполнении, фигура была цельной». Оказалось нужно кофейное зерно изобразить, зачем?!

Лопата со звоном ударилась о крышку. Присев над вырытой ямой, Лукас достал сундук. Он уверенными движениями снимал защитные заклятия. Я неторопливо передвигался за его спину, чтобы увидеть, что еще есть в тайнике. Оказалось, не так уж и много вещей: голубая школьная мантия, небольшая бархатная коробочка и книга. Дюпонт вцепившись в старый фолиант, бухнулся на землю, и стал запоем читать описание заклятия. Псих! Интересно, что в коробочке?

— Да-да, все верно! — Лукас нервно рассмеялся. — Я воспользуюсь заклятием сегодня же, и никто на этот раз мне не помешает. Эта чертова вейла станет моей! Будет знать, как отвергать мои ухаживания. Только сначала, нужно убрать эту выскочку Джаспера, из-за него у моей семьи проблемы. Как вернулся род Эвансов из небытия, так и сгинет! — он истерично смялся, засовывая книгу за пояс. Быстро закрыв сундук и засыпав его землей, Лукас выпрямился и развернулся ко мне.

— Глянь-ка, а за выскочкой и идти не нужно! — оторопевший Дюпонт аккурат подставил мне свою морду для удара. Не устояв на ногах на рыхлой земле, Лукас упал на землю, но скотина успел быстро сориентироваться и, пнув своими длинными ляжками мне по голени, сбил меня с ног. Мы покатились по земле, яростно молотя друг друга. Может, по возрасту мне и тридцать четыре, но вот только тело принадлежит тринадцатилетнему подростку, и я явно уступаю в силе верзиле Дюпонту. Получив особо чувствительный удар по уже и без того болящим ребрам, я пнул Лукаса в пах. Его дыхание сбилось, и хватка левой руки на моем горле немного ослабела. Успев глотнуть воздуха, я перекатился, и, оказавшись сверху, смачно врезал по его холеной физиономии. Раздался неприятный хруст, и Дюпонт взвился от боли, пытаясь меня скинуть. Еще один кувырок, и снова удар по тому же бедному ребру. Кровь из его разбитого носа падала мне на лицо. Собрав последние силы, я умудрился оттолкнуть его от себя. Мгновения передышки мне хватило, чтобы заметить валяющуюся рядом лопату. Отдернув голову от кулака Лукаса, я ударил его в сломанный нос и успел снова перевернуть нас так, чтобы со всего маху треснуть его башкой о металлическую часть лопаты. Дюпонт, наконец, вырубился. Откатившись от, валяющегося без сознания, Лукаса, я дышал с болью: ребро, наверное, сломано. Голова, руки, ноги — все болит. Какого хрена я не вырубил его заклятием?

С трудом сев, я нащупал палочку в кармане и достал ее, чтобы связать моего оппонента. Призвав книгу, я несколько минут вертел ее в руках.

— Шелест! — и очкастый домовик появился рядом со мной. — Возьми книгу, пусть она хранится в моей библиотеке.

Когда эльф исчез, я откопал заклятием сундук и открыл его. Итак, что мы имеем: мантия школьная — женская, на ярлычке написано имя: «Флер Делакур». Коробочка бархатная, внутри — локон светлых волос. Под мантией оказался фотоальбом со множеством колдографий Флер. Извращенец хренов! Положив все вещи обратно, я отпустил сундук в землю и бросил туда огненное заклятие. Веселые рыжие языки пламени принялись радостно пожирать дарованную им пищу. С трудом встав на ноги, я подобрал с земли лопату, при этом еще раз ударив ею по башке Лукасу.

Когда от сундука остались, лишь головешки, пламя начало искать другую пищу. Я медленно начал забрасывать яму землей, чтобы потушить пожар и уничтожить все это. Монотонная, болезненная от каждого движения работа, более-менее остудила меня, но крамольная мысль, отрубить Лукасу голову и закопать его здесь, все же не стремилась уходить прочь. Выровняв землю, я уменьшил лопату и бросил её куда-то прочь. Присев рядом с Дюпонтом, я вернул его заклятием в сознание.

— И что ты сделаешь, маленький гаденышь? — с ненавистью спросил он, не отводя взгляда от волшебной палочки в моих руках.

— Ответь мне на парочку вопросов, Лукас, и мы разойдемся миром. Чем тебе все остальные девки в школе не понравились, почему нужна, именно, Флер?

— Эта мелкая дрянь посмела отвергнуть меня, как будто она вообще была достойна моих ухаживаний. Она даже не человек, а посмела считать себя выше меня. Я хочу ей отомстить, чтобы она стала моей рабыней, чтобы выполняла все мои прихоти. Таким, как она, существам, только и место прислугой в доме чистокровных семей! — оказывается, у меня еще много силы, раз я смог разбить губы этому кретину.

— Где ты нашел книгу, в которой прочел заклятие, и зачем стал его учить?

— Она всегда была у нас в библиотеке — это собственность моего прадеда. У меня не получилось заколдовать вейлу, другими способами, вот я и решил попробовать. К тому же, я надеюсь, стать членом одной организации. Эти знания мне могут пригодиться, — он надеется стать Пожирателем Смерти и гордится этим. Нарожает страна идиотов, а потом нам с ними жить!

Больше я знать ничего не хотел, так что, снова вырубив Лукаса, принялся править ему мозги, стирая некоторые знания и намерения, подправляя кое-что еще. Так все сегодняшние увечия он получил, лунатив ночью — свалился с лестницы. Доковыляв до школы, леветируя рядом с собой это убожество, я положил его у подножия одной из лестниц, а сам поплелся в свою комнату. Скоро уже должно было быть время подъема, так что, захватив чистую одежду, я отправился в ванную комнату, производить осмотр моих болячек. Ощупав грудную клетку, с облегчением подумал, что вроде бы ничего не сломано, но зато синяков, царапин, ссадин было хоть отбавляй. Приняв душ и одевшись в чистую одежду, почти почувствовал себя человеком. Почти! На мою физиономию без содрогания смотреть невозможно: под правым глазом фингал, нижняя губа и левая бровь разбита, на скуле синяк. Истратив на излечение всей этой красоты большую часть исцеляющей мази, я все же не знал, как скрыть фингал, ибо он, зараза, никак не хотел исчезать. Пришлось в срочном порядке вспоминать женские чары для макияжа. Чувствовал себя ярым геем в тот момент, когда накладывал их себе на лицо. Вот Себастьян поржет, если узнает. Главное, чтобы не узнал!

Этот день для меня тянулся мучительно медленно. Ныла, казалось, каждая косточка в моем теле, поэтому я решил сымитировать падение с метлы на уроке полетов. Вернее я действительно с нее упал, но до этого благополучно зачаровал тот участок земли, куда буду падать, чтобы не расшибиться и не сломать себе что-нибудь. Преувеличенно горестно охая, я в сопровождении профессора отправился в Больничное крыло. Узнав от профессора что случилось, она занялась мной, а учительница ушла на урок.

— Что-то сегодня слишком много учеников падают на землю и зарабатывают себе синяки и шишки, — хмыкнула целительница, давая мне выпить укрепляющее зелье. Выпив еще парочку препротивных зелий, я получил обезболивающее на всякий случай, и был выпровожен вон.

Ну что же, можно сказать, что инцидент с наказание Дюпонта прошел без каких-либо осложнений.

Глава опубликована: 04.10.2010

Глава 15. Шармбатон: семейные тайны.

На Рождество к Дурслям приехала тетушка Мардж, так что Гарри остался с ними. Я же мог отметить праздник вместе с семьей Делакур, но решил воздержаться от этого приглашения. Поэтому сейчас, попивая зеленый чай у камина, мы с Себом кутались в пледы. На улице бушевала метель, а Себастьяну как обычно было лень заклеить окна, поэтому этим с раннего утра занимался я, чтобы хоть как-то вернуть тепло в дом.

— Это было разумно с твоей стороны, наконец, начать утеплять мой дом, — протянул дядя, грея пальцы о чашку.

— Будет разумно с моей стороны найти тебе бабу и позволить ей за тобой следить, — хмыкнул я, делая глоток.

— Будто я сам не справлюсь, — возмущенно начал он, но, окинув взглядом свой захламленным дом, решил, что лучше промолчать. Молчал равно тридцать секунд. — Зато в магазине чистота, и репутация у меня отменная.

— И готовить ты не умеешь и посуду коллекционируешь, и никто не знает твоего имени, и, вообще, ты никогда не выходишь в свет. Ты натуральный зануда, Себ. Я понимаю, что когда шла война с Волдемортом, неожиданное появление Эвансов могло навредить семье. И поэтому ты посчитал нужным исчезнуть, чтобы сестры жили в покое. Но сейчас опасность никому уже не угрожает, ты можешь снять заклятие и начать жить спокойно, ни от кого не прячась.

— Могу, но не хочу, Джаспер. Я уже привык к такой жизни, и она не кажется мне ненормальной или скучной. А если я вернусь — придется переучиваться, отвыкать от старых привычек, учиться снова доверять людям. Не посчитай меня слабохарактерным, просто о вас я могу заботиться и так, а другим знать меня необязательно, — грустно ответил он. Черт, Себ, я не думал, что этот разговор будет таким сложным!

— А как же Кристина Морье? — барабанная дробь, я все это задумал исключительно ради Кристи. Она была на пятнадцать лет младше дяди, сейчас ей двадцать, а по уши влюблена она в него с пятнадцати. Прежде, чем до моего дяди дойдет, что Крис его счастье, пройдет еще лет десять. Но я тогда, к сожалению, уже не успел узнать, чем все у них закончилось.

— Она еще ребенок, — тихо пробормотал Себ.

— Она уже давно не ребенок, и ты это знаешь. И ты уже давно смотришь на нее совсем не как на дерзкую девчонку, залетевшую в твой магазин, чтобы скрыться от незадачливого ухажера, — зря, Джас, ты затеял весь этот разговор!

— Что ты от меня хочешь, Джаспер? Чтобы я пришел к ней в дом, велел ей разорвать помолвку с юношей, выбранным ей родителями? Чтобы предложил, жить с мужиком, чьего имени она даже не знает? — Себ, злобно сверкая глазами, навис надо мной. В комнате заметно похолодало из-за выплеснувшейся наружу магии.

— А, по-твоему, будет лучше, если она выйдет за него замуж? И тогда на свете появятся еще одна «счастливая» семейная пара! — уже и я начал закипать. — Ты скрыл себя от всего мира, чтобы были счастливы две женщины, которых ты так любил. Ты потерял их обоих, Себастьян, а сейчас хочешь упустить еще и Кристину. Кончай валять дурака, придурок, помолвка завтра, сегодня у тебя еще есть шанс ее украсть, — да, я бессовестный, противный, мерзкий, корыстный человек! Крис разорвет завтра помолвку и так, и не выйдет замуж, но Себу то ведь об этом знать не обязательно. Главное, пнуть его в нужном направлении, а там уже, глядишь, я, наконец, и узнаю, какой он, когда счастлив.

— Я не могу, — обессилено плюхнувшись обратно в кресло, сказал он.

— Почему?

— Разве я вправе ломать ей жизнь своими чувствами?! — в кого он интересно такой правильный?

— Себ, — дядя повернул ко мне голову. — Она хочет, чтобы ты ввалился в ее жизнь со своими чувствами, чтобы все пошло к черту, но именно с тобой, — чувствую себя свахой в десятом поколении.

— Откуда ты знаешь? — усмехнулся он, но глаза-то загорелись. Дух авантюризма отряхнулся от грязи и отчаянно хотел завладеть дядей.

— Я все знаю — я быстро бегаю! — усмехнувшись, я сделал глоток чая. Себастьян ерзал на кресле от волнения.

— А если все же… — я ухмыльнулся и отрицательно покачал головой. Себ, наконец-то, решился и аппарировал прочь. Чудно, одной проблемой меньше. Теперь мне нужно кое-что от гринготских гоблинов, но на ночь глядя к ним лучше не ходить. Однако и здесь мне оставаться нельзя: вряд ли Себ и Крис будут пить чай, когда переместятся в дом. Выбравшись из своего уютного кресла и пледа, я спустился в магазин. Двери еще были открыты, но, даже если придут покупатели, вряд ли им сегодня что-то обломится. Закрыв окна и заперев дверь, я от нечего делать и отсутствия мыслей в голове прошелся от прилавка к прилавку. Не найдя ничего особо ценного для себя, я все же решил, чем себя занять.

Переместившись в холл своего поместья, где сейчас стало заметно чище и уютнее, я заметил, что над камином был вывешен герб моей семьи. Огромный ковер с длинным ворсом покрывал пол. Темная ковровая дорожка заняла свое место на ступеньках лестницы. Вазы с экзотическими цветами и картины украшали стены. Да, в таком доме действительно мне хотелось бы жить.

— Кликли! — сияющий эльф появился тотчас же, склонившись в поклоне.

— Что Вам угодно, мой господин?

— Покажи мне дом, — здесь ведь должно быть намного больше комнат, чем одна огромная библиотека. А раз я теперь хозяин, то должен знать, где что располагается. Кликли кивнул, и мы отправились изучать первый этаж. Который, в общем-то, служил для приемов: большая столовая, зал для торжеств и кухня, в которой маленькие эльфы старательно наводили чистоту. Второй этаж был жилым: в нем располагались хозяйские спальни и спальни для гостей. Пока была приготовлена только одна комната — моя — все остальные были пусты. На третьем этаже в левом крыле располагалась библиотека, кабинет хозяина и что-то вроде лаборатории.

— А там что? — я махнул рукой в правое крыло, куда эльф не торопился меня отводить.

— Там картинная галерея, мастер, но мы еще не успели привести все в должный порядок, — Кликли виновато отпустил свои уши.

— Ничего. Галерея занимает все крыло? — эльф повел меня вперед и открыл двухстворчатые двери в галерею. От множества картин, расположенных вдоль стен, разбегались глаза, так что на рояль и мольберты, стоящие в центре, совершенно не обращалось внимания.

— Еще дальше есть лестница, ведущая в разрушенную часть дома, — ровно произнес эльф.

— Разрушенную? — в недоумении произнес я, посмотрев на Кликли.

— Верно. Когда-то давно, когда это поместье еще только было построено и не было скрыто, оно считалось центральным поместьем семьи. Но волшебники, которые жаждали наживы, напали на дом — была разрушена часть этого крыла. Прежние хозяева решили оставить все так, как есть, чтобы не забывать о бдительности. Я могу проводить вас туда, если хотите? — я кивнул, и мы вышли из галереи. Лестница в разрушенную часть заканчивалась полуразрушенным дверным проемом. Снежный вихрь кружился на улице, но здесь было тепло.

— С улицы можно увидеть эту лестницу? — какое-то это ненормальное решение: оставлять все так, чтобы всем на обозрение была выставлена часть дома.

— Нет. С улицы кажется, что здесь есть еще одна комната — наложены скрывающие чары, — эльф любовно провел лапкой по старым дубовым балкам дверного блока.

— А почему решили все оставить так? — я тупой, и требую объяснений.

— Здесь раньше была еще одна лаборатория. В момент нападения тут работала хозяйка. От всевозможных брошенных заклятий на особняк защита дома не выдержала и комната разрушилась. Госпожу погребло под руинами. Когда ее похоронили, хозяин решил, что не будет восстанавливать эту комнату, чтобы она служила напоминанием того, что нужно быть более осторожным, и чтобы помнить о его потере. Поэтому были наложены скрывающие чары на внешний вид особняка, — могила посреди дома.

— Вы хотите отреставрировать комнату? — печально спросил эльф. Должно быть, для домовиков эта комната-напоминание очень много значила, и они, как и тот странный хозяин, желали, чтобы напоминание было вечным.

— Нет, пусть все остается так, как есть, — Кликли благодарно кивнул, и мы спустились вниз. Проходя мимо открытых дверей в галерею, я задержался, рассматривая полотна.

— Здесь нет портретов? — вот, что меня интересовало в первую очередь. Портрет той моей родственницы, которая есть в Шармбатоне, мог быть и здесь, тогда мне не придется вламываться в директорский кабинет, чтобы поговорить с моей прабабкой.

— Есть, — как-то странно посмотрев на меня, ответил Кликли. — В самом конце галереи.

Любопытство пересилило, и я пошел в конец огромного зала, чтобы узнать, чей там портрет. Кликли с хлопком исчез, оставив меня одного. Он странный, но значительно лучше Шелеста. Господи, зачем столько пейзажей нужно иметь в коллекции? Переводя взгляд с одной работы на другую я, наконец, заметил на одной из них движение — полыхало пламя в камине. Дожидаясь, когда придет нарисованный здесь человек, я рассматривал обстановку комнаты. Огромное окно, покрытое снежными узорами, тяжелые бардовые портьеры на заднем фоне. Камин по стене и кресло в пол-оборота — впереди. Неожиданно портьеры шелохнулись, и из-за них вышла девушка. Мое сердце предательски екнуло и упало куда-то в пятки. Одетая в свободное темно-зеленое платье, она держала руки на округлом животике, присаживаясь в шикарное кожаное кресло. Откинув, выбившуюся из косы, прядь рыжих волос, девушка улыбнулась, выжидающе смотря на меня своими ярко-зелеными глазами. Взгляд как-то бессмысленно прошелся по богато украшенной раме, на которой было выбито: «Лили Поттер».

— Вы хотели со мной поговорить, юноша? — нежный голос, который уже начал исчезать из воспоминаний, снова теребил мое сердце, заставляя его стучать сильно-сильно.

— Да, я хотел… — мой собственный голос прозвучал как-то излишне тихо и сдавленно. Мама ждала, когда же я, наконец, хоть что-то произнесу, поглаживая живот. — Я — Джаспер! — руки мамы замерли, и она с изумлением и болью посмотрела на меня.

— Джаспер! — ее руки на животе нежно сжались, должно быть, она была беременна мной, когда рисовался портрет. — Так вот каким ты будешь, мой мальчик, — сознание улавливало, лишь отдельный слова, отдаваясь в ушах этом: «Мой мальчик»…

Рождественские каникулы пролетели совершенно незаметно, пришла пора возвращаться в школу. На этот раз добравшись на автобусе до вокзала, я остался ждать поезд, который привезет остальных школьников. Час томительного ожидания был окуплен сполна, когда Флер вышла из вагона и заметила меня. Лучезарно улыбающаяся вейла тараторила всю дорогу до школы. Никогда не забуду тот взгляд, каким наградила нас мадам Максим, когда увидела идущими вместе. Но на этом недоразумения не закончились: Лукас, обогнав нас уже в школе, открыто улыбнулся мне и поздоровался. Ровным счетом ничего не понимая, мы с Флер решили, что Дюпонт таким образом пытается вернуть свое положение в школе. Распрощавшись с Флер в коридоре, ведущем в женскую и мужскую части замка, я поплелся к себе в комнату. Без окутывающих меня чар вейлы, жизнь снова стала слишком сложной.

Широко зевая, я вяло наблюдал, как заполняется учениками кабинет прорицаний. После «жутко интересного» урока истории магии, на котором я уснул, это занятие мне казалось более или менее нужным. Мы будет учиться гадать на кофейной гуще, так что хоть кофе попью на халяву.

Флер, молча, заняла свое место рядом со мной, девушка явно была не в духе. Прекрасно помня какая сильная у нее рука и как смачно у нее получается врезать пощечины, я решил за лучшее помолчать и не спрашивать, что случилось. Отойдет, успокоится и сама расскажет. Профессор Бланш попросила всех разлить кофе по чашкам и приступить к гаданию. Сама же она, устроившись в кресле, иногда бросала на учеников взгляды, отрываясь от своего вязания.

Делая медленные глотки горячего кофе, я с интересом наблюдал за тем, как Флер пытается взять себя в руки. И ей это почти удается, руки уже не дрожат, когда она берет чашку.

— Черт! — сделав слишком большой глоток кофе, воскликнула Флер, расплескав на себя почти половину оставшегося в чашке. Горестно вздыхая, я переворачиваю свою пустую чашку на блюдечко и откладываю на стол. Забрав из рук Флер ее чашку, я взмахиваю рукой, приводя ее одежду в порядок. Хорошо, что мы сидим в конце класса, и никто этого не видит, а то по школе итак ходят пересуды о том, что мы встречаемся. Интересно, с чьей легкой руки эти самые пересуды начались?

Флер беспомощно смотрит на меня, еще чуть-чуть и вейла разрыдается. Черт, что же случилось? Быстро создав вокруг нашего дивана магический заслон невнимательности, чтобы никто даже не захотел посмотреть в нашу сторону, я обнимаю уткнувшуюся мне в плечо девушку. Она всхлипывает и бормочет что-то совсем несвязное. Я помню, когда так же сидел, обнимая Флер, а она рыдала в мое плечо. Тогда умер Билл, никто из семьи Уизли так и не смог решится сказать ей об этом. Я вызвался добровольцем. Флер уже и сама поняла, что что-то неладно, когда Билл не вернулся домой. Она ходила кругами по гостиной, ожидая, что вот-вот вспыхнет пламя камина, и Билл живой и здоровый выйдет к ней на встречу. Но вместо него пришел я: оборванный, грязный. Она все поняла, просто посмотрев в мои глаза, рухнула на колени — зарыдав. Я не пытался ее успокоить: просто терпеливо ждал, когда она выплачется, когда перестанет лупить меня в отчаянии. Я все бы отдал, чтобы повернуть время вспять, чтобы под то заклятие попал я, а не он. Чтобы, узнав о моей смерти, она просто закрыла глаза и обняла живого мужа.

— Спасибо тебе, — Флер еще всхлипывает, но старается говорить спокойно. Я мотаю головой, пытаясь отогнать ненужные воспоминания.

— Не за что, — проведя рукой по ее волосам, я целую ее в макушку. Флер на секунду замирает, а потом покрепче обнимает меня, прежде чем отклонится. Протягиваю ей носовой платок, и привожу в порядок свою промокшую от ее слез мантию.

— Откуда ты такой взялся? — она смотрит на меня долгим изучающим взглядом. Ненавижу эти ее взгляды, кажется, что она видит меня всего насквозь, знает обо мне все.

— Из Англии, — я улыбаюсь, и Флер подается, робко улыбаясь в ответ. Она берет мою чашку и с преувеличенным усердием начинает рассматривать образовавшиеся по бокам узоры.

— Просто мы в очередной раз поссорились с Софией. Родители написали, что Габриель заболела. Профессор по нумерологии накричал на меня за разбитой окно. Еще этот горячий кофе. В общем, все это как-то одновременно навалилось, и я не выдержала, — Флер говорила тихо, оправдываясь за свою истерику.

— Ты правда видишь все это в моей чашке? — с улыбкой спрашиваю я. Флер в недоумении поднимает на меня глаза. Я подвигаюсь ближе и, беря ее ладошки с чашкой в свои, заглядываю внутрь. — По-моему, здесь только кофейные разводы.

Тихо рассмеявшись, Флер целует меня в щеку, благодаря за понимание.

Время летит незаметно, вот уже и пасхальные каникулы остались позади. Я, наконец, побывал в банке и узнал, какая недвижимость, мне принадлежит. Не считая главного поместьем Эвансов, за мной закрепилось еще несколько домов в Англии и во Франции. Так же на мое имя были открыты денежные счета: столько нулей в цифрах я еще не видел. Себ, выкрав Кристину из ее дома, заработал некоторые осложнения в своем стиле жизни. Поэтому я полностью переехал жить в свое поместье и переоформил один из английских домов на имя Себастьяна Эванса.

Постепенно мои дела начали идти в гору, но я так и не смог найти способа забраться в кабинет директрисы, чтобы поговорить с портретом моей бабки. И обдумывать эту глобальную проблему на занятии верховой ездой — не лучшая идея в мире. Пару раз свалившись с коня, я решил, что здоровье дороже, и повел животное в конюшню. Расседлав своего ретивого мерина, я насыпал ему зерна. Обдумывая, какой урок следует сорвать, чтобы меня точно отвели к директрисе, я неторопливо шел по конюшне.

— Джаспер! — радостный оклик Лукаса вывел меня из задумчивости. Он что, мало получил в прошлый раз? Дюпонт быстро поставил своего коня в стойло и расседлал. Я, не понимая зачем, ждал его, сидя на брикете сена. Лукас с дебильной улыбкой подошел ко мне и сел рядом.

— Джаспер, я так давно хотел тебе сказать, — что-то мне не нравится как он начал. — Ты мне нравишься, — после ЭТОГО мой мозг отказался воспринимать действительность. — Ты такой симпатичный юноша и мне очень хочется тебя… — Дюпонт все ближе и ближе наклонялся ко мне, а я отодвигался от него. Дошло до того, что я свалился с брикета, а Лукасу, походу, только это и нужно было. Он навалился на меня, придавливая к земле. Теперь понимаю, как чувствуют себя девушки, в таких ситуациях. Нескольких секунд моей полнейшей прострации, Лукасу хватило, чтобы меня поцеловать. Его язык яростно пытался раздвинуть мои губы, тут-то мой мозг и проснулся. Прикусив нахалу кончик языка, я откинул Лукаса заклятием, быстро сумев освободиться из его хватки и встать. Осматриваясь кругом ошалелым взглядом, я пятился к выходу.

— Джаспер! — жалобно звало меня это существо с земли. Развернувшись, я вылетел из конюшен и бежал до школы, не останавливаясь.

Черт! Угораздило! Я конечно и хотел, чтобы так было, когда вкладывал в голову Лукаса мысли, что его возбуждают исключительно мальчики, но кто же мог подумать, что он в меня влюбится!

— Джаспер! — еще один оклик. На свой страх и риск развернулся, всего лишь Флер. От сердца отлегло. Вейла догнала меня, и мы зашли в школу. — Что-то случилось?

— Нет, с чего ты взяла? — как можно более спокойно спросил я.

— Ну просто ты такой… расстроенный что ли. Не знаю, я тебя еще таким никогда не видела.

— Знаешь, я себя тоже. Не каждый день до меня домогаются парни и лезут целоваться, — эээ…. Я сказал это вслух? Вот, черт! Флер остановилась, в шоке смотря на меня, а затем с плутовской улыбкой, ухватила меня за руку, требуя продолжения истории. Мы стояли посередине коридора, как влюбленная парочка, и многие ученики, обходя нас стороной, оборачивались посмотреть, что между нами происходит. Флер решила стоять насмерть, пока не услышит продолжения, и мешала мне идти вперед.

— Дюпонт признался мне в любви и пытался поцеловать. Довольна? — по лицу Флер было заметно, что она довольна. Уже не имея возможности сдерживаться, она расхохоталась, уткнувшись мне в плечо. Студенты стали оглядываться с еще большим энтузиазмом. Всегда с ними так: вейлы привлекают слишком много внимания. Отсмеявшись, Флер выпрямилась, и хотела было сказать что-то назидательное, но, неожиданно, прильнула ко мне и, встав на цыпочки, поцеловала. Второй поцелуй мне понравился больше; обняв вейлу, я на свой страх и риск попытался его углубить. Кто-то прошел мимо, возмущенно охнув, Флер, жадно глотая воздух, прервала поцелуй.

— И что это было? — эта девчонка сводит меня с ума.

— Просто Дюпонт шел сзади, я подумала, что ему следует показать, что тебе не интересно его чувство. Или все же интересно? — спросила она насмешливо, делая шаг вперед.

— Нет, не интересно, — резко потянув ее за руку, я, заключил вейлу в свои объятия, целуя. Где-то неподалеку раздался еще один возмущенный вздох и громкие удаляющиеся шаги.

— И что это было? — не стремясь выбраться из моих объятий, прошептала Флер, стараясь угомонить свой вырвавшийся из-под контроля дар.

— Просто Дюпонт оглянулся, чтобы посмотреть на нас. Я решил, что его не следует разубеждать в том, что он мне не интересен.

Благодаря беспардонной выходке Лукаса, теперь вся школа считает, что я и Флер встречаемся. Кто им это сказал, глупым? Два поцелуя почти на глазах у всей школы еще не делают нас парой. Но стаду баранов истину не объяснить. Так что теперь все парни бросают на меня ревнивые взгляды, и я уже даже точно не знаю по какой причине: толи им жаль, что я достался вейле, а не им, толи им жаль, что вейла досталась мне, а не им. Полный капец!

— Флер, а ты случаем не знаешь, как пробраться в кабинет директора? — уже июнь на носу, а я до сих пор не смог поговорить с портретом своей бабки. Вейла посмотрела на меня, как на идиота, и продолжила раскладывать карты Таро.

— Знаю, спали кабинет нумерологии, и будет тебе счастье, — у Флер были нелады с преподавателем этого предмета. — А зачем тебе вообще туда нужно?

— Помнишь потрет моей бабки над столом директрисы? — девушка кивнула. — Я хочу с ней поговорить.

— Всего лишь, — хмыкнула она, достав учебник, чтобы перевести расклад с моим гаданием. — Хм, какая-то белиберда получается: вторая жизнь рядом с первой. Множество новых жизней рядом и одна смерть впереди. Любовь, чья жизнь спрятана ключом. И нет будущего…

— Прорицание не твой конек, Флер. Так что там с портретом? — смешав все карты, спросил я.

— Вроде, этот портрет есть еще где-то, так что совсем необязательно лезть в кабинет директрисы. Если хочешь, то давай поищем его, — предложила она, читая учебник.

— Здорово, — раздался звон, оповещающий о конце занятия. Проводив Флер на следующий урок, мы смогли договориться, когда пойдем на поиски портрета. Почему, я раньше не спросил у нее про картину, было бы меньше головной боли.

Наверное, это подростковый максимализм, раз на поиски мы отправились в час ночи. Да, за это я тоже люблю Флер, когда идешь с ней на поиски приключений на пятую точку, она максимально собрана и мало разговаривает. Иногда начинаешь любить эти самые приключения именно за молчаливость девушки. Обшарив учебный корпус, мы устало присели на скамеечку в коридоре.

— В мужском корпусе ее портрета точно нет, — я махнул в сторону наших спален. — Там три каких-то мужика висят.

— Значит, она в нашем корпусе. Идем, — потянув меня за руку, Флер поволокла меня в сторону женского корпуса. У нее как будто второе дыхание открылось. Я весьма неуверенно себя чувствовал, находясь в незнакомой мне части замка.

— Флер, ты так спокойно ведешь меня в женский корпус. А вдруг я маньяк-извращенец? — она резко остановилась и повернулась ко мне. Я по инерции сделал еще пару шагов и наткнулся на нее.

— Правда? — с заискивающей заинтересованностью она смотрела в мои глаза, ожидая ответа. Мне даже стыдно стало, что я не маньяк-извращенец.

— Нет, конечно, но разве юноши могут заходить к вам в корпус? — меня не слишком радовала перспектива перебудить всю школу из-за какого-нибудь охранного заклятия.

— Да, — усмехнулась вейла. — Если девушка сама приводит юношу, — все французы — извращенцы, теперь я знаю это точно. Мы дошли до разветвления лестниц, и Флер остановилась в нерешительности. Обыскивать все пять этажей женского корпуса — перспектива не радостная. Моя проводница радостно улыбнулась, и уверенно потянула меня к лестнице. Поднявшись на третий этаж, мы пошли вглубь.

— Ее портрет в коридоре вейл и нимф, — Флер гордо взмахнула рукой, указывая на коридор и портрет в самом его конце. — И кстати вот моя комната, — вейла указала на первую дверь у портрета. Какой нужно обладать рассеянностью, чтобы не вспомнить, где находится картина, мимо которой проходишь уже третий год? Первым делом я посмотрел на имя, выбитое на раме «Хлоя Эванс». Интересно, почему меня это не удивляет?! Картина была очень простой: кресло на черном фоне. Улыбаясь, из темноты фона вышла одетая в синее платье женщина. Она была невысокой, чуть полноватой, длинные рыжие волосы свободно ниспадали на плечи и спину. Круглое добродушное лицо с большими зелеными глазами, маленьким носиком — кнопкой и ямочками на щеках.

— Как я рада тебя видеть, Джаспер, — радостно всплеснула руками волшебница, усаживаясь в кресло. — Ты точно такой же, каким я тебя и видела. Должно быть, у тебя много вопросов ко мне? — вопросы были, но немного.

— На счет рождения и так по мелочи, — усмехнулся я.

— На те, что по мелочи ты найдешь ответы в моем дневнике. Он в нашей библиотеке. Первый левый шкаф от камина, четвертая полка снизу, седьмая книга справа. А на счет рождения… Иногда такое происходит, когда кто-то в мире людей творит колдовство, неподвластное ему, и нарушает тем самым основы времени. Духи могут вмешаться и исправить ошибку так, как пожелают. Кто-то хотел призвать кого-то, да у него не получилось. А Лили воспользовалась этой прорехой и создала возможность для твоего существования, — Флер ничего не понимая, нахмурилась.

— Эти правила относительно вейл и их защиты, ведь ты придумала их, потому что увидела, как я буду защищать Флер?

— Да. Я была странной прорицательницей: я видела только твою семью, Джаспер. За четыреста лет до рождения каждого, я видела, что будет с вами происходить и решила, что помогу вам, чем смогу. Я нашла заклятия, которые помогут твоей матери и дяде, твоему брату и тебе. Увидела, как ты рванешь защищать Флер, потому что очень дорожить этой девушкой, и придумала правила. Я только не знаю, как ты спасешь свою жену, я не вижу этого, но ты ее спасешь.

— Почему твоего портрета нет в поместье?

— Я не часто жила там. Провела свою жизнь здесь, в школе. Я даже похоронена на местном кладбище, а не в семейном склепе. К тому же это тоже наш дом, именно этот корпус когда-то принадлежал нам, а потом к нему пристроили другие, и вместе с Люше мы создали школу.

— Почему он отрекся от меня?

— Спроси у него сам, его портрет есть в поместье твоего брата.

— Спасибо за помощь, Хлоя.

— Не за что, Джаспер, — волшебница помахала нам рукой и, встав с кресла, скрылась в темноте.

Устало смотря на пустой холст, я никак не мог понять, почему я так стремился с ней поговорить, и стало ли мне легче от этого разговора. Флер, взяв меня за руку, развернула к себе.

— Все хорошо?

— Да. Я думаю, сам дойду до своей комнаты, ложись спать, — нежно коснувшись губами ее лба, подтолкнул ее к двери. Я, стоял в коридоре, пока Флер не закрыла дверь своей спальни. Развернувшись, я медленно поплелся к себе. Как хорошо, что до конца года осталась пара недель, сейчас мне больше всего хочется закрыться где-нибудь в глуши и подумать обо всем в одиночестве.

Прощаться с Шармбатоном все же было немного тоскливо. За эти два года, несмотря на всю неугомонность французов, я привык к красоте этого места. К простоте общения и нравов. Привык к тому, чего у меня никогда еще не было — к легкости. Поэтому я уезжал из школы, как и все школьники — на поезде. Я хотел, чтобы мое расставание с этим местом было длинным.

На вокзале во Франции Флер встречали родители вместе с сестрой. Малышка Габриель в этом году должна будет поступить на первый курс. Еще одна прекрасная вейла будет бередить сердца и умы мальчишек. Смотря на живую, радостную Габи мне не было жаль, что я оказался снова в этом мире. На этот раз я не стану тем человеком, что принесет ее бездыханное тело семье. Я уже не позволил этому случиться.

Глава опубликована: 06.11.2010

Глава 16. Хогвартс: начало истории.

Интересно, что приятного я собираюсь вынести из этого разговора? Ровным счетом ничего! Что такого радостного мне сможем сказать Джеймс Поттер, когда увидит столь ненавистного ему отреченного сына.

Но как бы так ни было, под бдительным присмотром домового эльфа я шел в кабинет, теперь уже Гарри, для того, чтобы поговорить с портретом отца. Глубоко вздохнув, прежде чем зайти в комнату, я выдохнул лишь тогда, когда обнаружил, что портрет пуст. Ну, и где шляется этот мой мертвый родитель? В ожидании Джеймса, я осматривал кабинет. Рабочий стол из дубового дерева напротив окна, перед ним два кресла для посетителей. Эти же кресла при развороте были обращены к камину. Всего один книжный шкаф по левой стене, по правой стене двустворчатая входная дверь и ряд магловских картин. Портрет отца висел над камином, так что даже после смерти, он видел свой кабинет полностью, и мог напрямую общаться с тем, кто займет его место здесь. Эльф, проводивший меня, все никак не уходил, следя за тем, чтобы я ничего не украл из дома. Как это было мило с его стороны!

— Джеймс, ты обязан с ним поговорить, — звонкий голос моей матери раздался с портрета отца. Она зашла в двойные двери и села в одно из кресел. Лили весело помахала мне, погладив свой округлый живот. Как это странно — вечно видеть свою мать беременной мной.

— Я ничего ему не должен! — громкий злой оклик раздался раньше, чем обладатель голоса зашел в комнату на картине. Увидев меня, Джеймс гордо выпрямился и степенной походкой прошел ко второму креслу. Удобно усевшись, он окинул меня недовольным взглядом, явно выражающим мысль: «Что уставился, придурок!» — Должно быть, Вы — Джаспер?

— Верно. А Вы, должно быть тот урод, что приходится мне отцом?! — Джеймс дернулся, как от удара, и вскочил с кресла, подлетев к раме картины. Будь он живым человеком, я бы получил чувствительный удар по лицу, но он лишь рисунок. Мама печально покачала головой и встала с кресла.

— Надеюсь, вам удастся поговорить. Джаспер, пожалуйста, не спали картину, — мягко усмехнувшись, проговорила она, направляясь к дверям. Как только они закрылись, отец расслабился и вернулся в кресло.

— Так вот каким ты вырос, мелкое отродье, — жаль, что мама просила не сжигать картину. — В тебе нет ни одной моей черты — я был прав!

— В чем? — не знаю почему, но сердце колотилось о ребра с огромной скоростью, казалось, хотело вырваться из груди, лишь бы не услышать правды.

— У меня есть лишь один сын и это не ты. Сегодня я в этом убедился. Ты, наверное, хочешь знать, почему я оставил тебя без гроша в кармане? Почему отрек от семьи? Я тебе отвечу, выродок! — Джеймс вскочил с кресла и подлетел к раме. Теперь, с отвращением в глазах, на меня смотрел маленький злобный мужчина, который, дай ему волю, перегрыз бы мне глотку зубами. Никогда не думал, что мои черты лица могут так искажаться. Наверное, я об этом никогда не думал, потому что не испытывал такой животной ненависти. — Лили я ни в чем никогда не винил и не буду. Я люблю ее. Но один грех у нее был — ты! Ты — выродок! Она исчезала, целыми днями находясь где-то, приходила вечером усталая, ничего не желала. Сначала я думал, что она уходит на задания Ордена, но потом выяснил, что нет никаких заданий. Я начал следить за ней, наблюдать, как она все время приходит в одно и то же место, к одному и тому же мужику. А потом на тебе — Джеймс Поттер, Вы скоро станете отцом. Не было ни одного шанса, что ты мой, я понял это сразу. Я хотел, чтобы она убила тебя, пока была возможность. Дети на войне лишь помеха, но она оставила тебя. Я наблюдал за тем, как ее живот растет, она расцветала и все время ходила туда — к нему. Ты мне не сын и тебе ничего не должно принадлежать! Я так желал, чтобы ты сдох во время родов. Чтобы не сделал вздоха, умер бы! Но ты, мелкая тварь, оказалась живучей — задышала. Был еще один год, когда ты мог умереть — я так надеялся! Но ты, тварь, все время выкарабкивался, оживал в самую последнюю минуту. И тогда в Хэллоуин, я решился, что убью тебя — отравление какой-нибудь сладостью не вызовет подозрений. Но судьба решила твою участь по-другому, даже еще лучше, чем я хотел! Лили была беременная от меня, — он постучал кулаком в грудь, брызжа слюной. Я оперся на камин, усиленно рассматривая его лепку, лишь бы не видеть фанатичного огня безумия в глазах отца. — Волей судьбы я получил шанс медленно издеваться над тобой! Я подготовил все бумаги заранее, еще до рождения Гарри, но прежде, чем сделать тебя никем, ты должен был стать никем в семье. Я никогда не обращал на тебя внимания, уделяя его лишь Гарри. Я видел, какая боль отражалась в твоих глазах, когда ты смотрел на нас. Когда мы узнали о пророчестве, я оформил бумаги — ты стал куском грязи! Жаль только, Лили обо всем узнала, и мне пришлось оформить на тебя ренту, — он истерично рассмеялся, и я поднял голову, чтобы взглянуть на него. — Она закончится, когда тебе стукнет четырнадцать, я написал еще одну доверенность об этом позднее!

Джеймс хохотал. Чувствуя, что ноги меня уже не держат, я сел в кресло. На мою просьбу принести вина эльф не отреагировал, и пришлось рявкнуть на него хорошенько, чтобы он ее выполнил. Да, я, конечно, знал, что этот разговор сделает только хуже, но чтобы настолько…. Так вот как он думал: я не его сын. Да, пожалуй, такое могло произойти только со мной: мой отец еще тогда решил уничтожить мою душу, да вот не получилось. И тут, на тебе, рождаюсь я, и он отчаянно жаждет доделать то, что не сумел. Как все глупо, и одного бокала вина, который мне принес не слишком расторопный эльф, явно не хватает на то, чтобы все понять… или забыть.

— Но ведь ты точно делал тест, чтобы узнать, чей я? — последний шанс на то, чтобы обелить образ моего отца.

— Делал, — нехотя ответил Джеймс, плюнув себе под ноги. — Но это ничего для меня не изменило. Я ненавидел тебя с первой секунды как узнал, что ты существуешь. Ты для меня никто — чужой! Тебя не должно быть! Ты — тень, ничтожество, грязь. Ты не Поттер. Поттеры никогда не склоняют голову, никогда не поддаются, они бьются до конца, — его слова гремели в моей голове. Должно быть, в том маленьком куске моей души, что попал на землю, была и его ненависть, которая жаждала моей смерти.

— Так я твой сын?! — отшвырнув пустой бокал в сторону, проорал я, вскочив с кресла.

— Мой, но ты все равно умрешь. Теперь ты никто без денег и фамилии! — единственный шанс, что у меня был, чтобы обелить отца треснул и разлетелся на куски. Не знай я всего, что знал, не являйся я Эвансом, я бы обязательно умер — и его план бы сработал. Но не судьба.

— Я рад, что тебя нет в живых, отец. Только спешу тебя разочаровать — я не сдохну, как ты мечтаешь. У Лили действительно был один грех — она не призналась тебе, что она чистокровная, что она наследница рода Эвансов. Теперь, по твоей воле — я наследник рода. Теперь, по твоей воле — я воскрешу его из пепла. Пусть все узнают, что я чистокровный, что богаче и знаменитее младшего брата. Знаешь, Джеймс, тебе сейчас больше всего нужно бояться, чтобы Гарри не пошел по моим стопам и не стал бы таким, как я!

— Ты не посмеешь, чертов ублюдок. Гарри будет гриффиндорцем, Гарри будет истинным Поттером! — Джеймс кричал с портрета и разносил обстановку своей нарисованной комнаты, но мне было уже не важно, что он делает и говорит. Выйдя из кабинета, я торопливо уходил из дома. Не было больше смысла в его излияниях, не было больше смысла в желании его понять. Я должен с этим, наконец, смириться — я больше не Гарри Поттер. И мне незачем стараться быть похожим на отца, больше ненужно никого спасать. Бесполезно оплакивать убитых друзей. Я должен начать жить заново, должен осознать, что теперь я — Джаспер Эванс. Теперь я совсем другой, свободный человек. Но выпить все равно надо!

Невидимым можно стать и без мантии-невидимки я выяснил это давно, но опробовать на практике решил только сегодня. Дурсли не подвели меня ни в чем — они сделали все, как в старые добрые времена моего прошлого. После первого сожженного письма пришло второе, за ним третье, а там и добрая дюжина. Дамблдор тоже меня не разочаровал, поэтому, когда в жалкую лачугу, где ночевали Дурсли, пришел Хагрид, чтобы отдать Гарри письмо и сделать вместе с ним покупки, я был готов. Мой брат не знал, что я уже целых два дня следую за ним попятам, и не было ничего удивительного в том, что как только он прочел письмо, я услышал его восторженные мысли в своей голове. Неужели, и я был таким счастливым, когда получил письмо? Наверное, нет — я не верил во все это, а Гарри знает о существовании магии, он ждал это письмо с нетерпением.

— Джаспер, я получил его! Я получил письмо из Хогвартса! Представляешь, мне принес его лесничий Хагрид, — мысли Гарри были настолько громкими, что мне казалось, что он их сам обязательно услышит, я же находился буквально в нескольких метрах от него.

— Это прекрасно, Гарри. Только, пожалуйста, веди себя сдержанно и изумленно. Ты же, по идее, совершенно не знаешь о существовании магического мира — будь шокированным, — брат серьезно воспринял мои слова и стал настороженно расспрашивать Хагрида. Да, во мне умирает актер!

Поход за покупками был для меня не интересен до поры до времени. Когда Хагрид с Гарри зашли в банк, я сделал себя видимым и пошел к одному из гоблинов, чтобы узнать, о чем говорил отец.

— Мастер Эванс желает снять деньги со своего счета? — Керстек, управляющий моими счетами, появился сразу же, как я назвал свое имя подручному гоблину.

— Я хотел бы поговорить с Гилбертом Экриксом о завещании моего отца, Керстек, — гоблин кивнул, и мы пошли в кабинет. Расположившись на удобном стуле, я стал ожидать, когда гоблины вернутся ко мне.

— Мне кажется, я всегда буду изумленно ахать, когда буду видеть, сколько денег у меня в банке, — раздался восторженный голосок Гарри.

— Может быть, брат, может быть, — усмехнулся я. — Постарайся сегодня не наделать глупостей и не отшивать дружбу людей, которых не знаешь. Хорошо, Гарри? — гоблины вернулись, и мне нужно было сосредоточиться на разговоре с ними.

— Обещаю, — раздался веселый крик Гарри, несущегося в тележке наверх.

— Добрый день, мастер Эванс, рад Вас снова видеть. Правда, было бы намного лучше, если бы наши встречи происходили по более приятным вещам, — Гилберт раскрыл папочку, которую принес с собой и протянул мне один из документов. — Это завещание вашего отца. Вы уже были ознакомлены с ним, как Вы видите, последним пунктом значится, чтобы мы открыли такую-то доверенность такого-то числа. Дата истекла неделю назад. Доверенность оказалось дополнением к завещанию, — гоблин протянул мне второй лист, виновато отпустив глаза. Дополнение к завещанию напоминало письмо, адресованное мне с жирным заголовком: «По достижении Джаспером Эвансом четырнадцатилетнего возраста рента, выплачиваемая ему, будет устранена». А дальше шел текст полный надежд на то, что я умру в скором времени. С припиской в самом конце: «С любовью, папа».

— Я должен где-то расписаться? — вернув документ гоблину, спросил я.

— Нет. Этот документ является частью завещания, а Вы уже расписывались, что ознакомились с ним, — аккуратно положив все бумаги в папку, гоблин тщательно ее завязывал, собираясь с мыслями. — На данный момент на Вашем счете лежит 5973 галеона. Вы можете перенести эти деньги в свой другой счет, и тогда всеми Вашими активами будет управлять Керстек.

— Да, так и поступим, — подписав все необходимые документы, я снял со своего счета деньги на необходимые для меня покупки к школе и отправился дальше следить за братом. Гарри, как оказалось, был в магазине мадам Малкин вместе с Драко, его сестрой и Натаном. Желание поздороваться с друзьями пересилило здравый смысл.

— Гарри, сейчас я зайду в магазин мантий, где ты находишься, но ты никоим образом не должен выдать того, что мы с тобой знакомы. Ладно? — я чувствовал, как брат напрягся, судорожно переваривая сказанное ему.

— Хорошо. Но ты ведь потом объяснишь мне, почему я так должен был сделать? — брат оглянулся на моих друзей, а потом снова повернулся к делающей замеры мадам Малкин.

— Конечно, — я зашел в магазин, звякнул дверной колокольчик, и все повернули головы в мою сторону. Натан и Доминика тепло улыбнулись мне, Гарри и Драко изумленно нахмурились.

— Ох, молодой человек, вы тоже за мантиями? Тогда вам придется немного подождать, — я кивнул и прошел к моим однокурсникам, где сразу же оказался, захвачен в цепкие объятия обоих.

— Надо же, а то мы уже начали думать, что ты не вернешься из Франции! — рассмеялся Натан.

— Поговаривали, что ты попался в цепкие ручки вейлочки, и теперь останешься там, — Доминика поцеловала меня в щеку, за что заработала очень возмущенный взгляд брата, который заметил только я.

— Да, вейлочки во Франции действительно очаровательные, но и Англия полна прекрасных особ, — жестом великого фокусника, я извлек из рукава рубашки розу и протянул Нике. Натан фыркнул и, в противовес моему цветку, наколдовал целый букет орхидей. Доминика ухмыльнулась и вколола мою розу в петлицу жениху, забрав у него свой букет. — Но очаровать их оказалось значительно проще, — притворно возмутился я. Пока мы мило беседовали, мантии для Гарри и Драко успели подогнать. Хагрид уже махал моему брату из окна, показывая на мороженное. Малфой презрительно скривился и прокомментировал действия великана — ничего в жизни не меняется. Пока мне и ребятам готовили мантии, Гарри и лесничий неторопливо шагали по переулку поедая мороженное. Хагрид заметил меня в окне и сейчас осторожно выспрашивал у Гарри, кем я являлся. Брат помня, что обещал никому не говорить, что знает меня, отвечал очень осторожно и медленно, вспоминая каждое мое действие.

Распрощавшись с ребятами, которые потом пошли в зверинец, чтобы купить Драко сову, я поспешил скрыться с глаз долой и побежал нагонять Гарри, который как раз открывал двери магазинчика Оливандера. Больше всего из нашего похода по магазинам мне было интересно увидеть, как Гарри будут подбирать волшебную палочку. Ведь после того, как мы извлекли кусок души Тома из его тела, он уже не являлся его крестражем, и, вполне возможно, ему не подойдет моя старая волшебная палочка. Подбор волшебной палочки — всегда трудное и утомительно занятие, так что в какой-то момент Гарри стало скучно.

— Это были твои друзья, там, в магазине? — я даже вздрогнул от того, как отчетливо прозвучали его мысли в моем сознании.

— Да, мои однокурсники, — Оливандер принес большую горку коробочек. Одной из них бала та, в которой лежит палочка с пером феникса. С громко бьющимся сердцем я смотрел, как одна за другой палочки не подходили, и оставалась только она — моя родимая. Старик снова привлек излишнее внимание к палочке, прежде чем протянуть ее Гарри. Непроизвольно я задержал дыхание и выдохнул только тогда, когда из палочки вырвался яркий сноб искр — она подошла брату. Видать, независимо от того, есть в теле Гарри Поттера крестраж или нет — он все равно избранный.

Велев брату прочитать все учебники, особенно сконцентрировавшись на зельях, я отправился в свое поместье. Единственное, чего мне хотелось на весь предстоящий август — это заснуть и проснуться уже 1 сентября. Лишь бы начались какие-то занятия, лишь бы занять себя чем-нибудь, чтобы не думать обо всем, что я узнал. Вообще ни о чем не думать: ни о себе, ни о брате, ни о жизни, которая так любезно предоставила мне шанс снова стать мальчиком для битья.

— Мастер Эванс, Вам пришло письмо, — Кликли протянул мне конверт. Не сложно было догадаться, что письмо от Флер — ее почерк и рисуночки на конверте были отличительной чертой всех ее посланий. В письме не было ни одной важной мысли, зато оно подняло мне настроение. Я так и представил, как Флер кусала кончик пера, вспоминая, чем бы еще таким поделиться со мной. Откладывать написание ответа я не стал и поспешил в кабинет. Усмехаясь каждому пошловатому предложению, которое было написано, я так и видел, как вейлочка будет заливаться краской при их прочтении. Запечатав конверт печатью, я позвал эльфа, чтобы он его отправил. Надеюсь, родители Флер не просматривают ее корреспонденцию.

— Разговор не совсем удался? — раздался голос матери с ее картины, которая теперь висела в моем кабинете, а не в картинной галерее.

— Смотря, с какой стороны посмотреть на этот разговор. Я выяснил все, что хотел узнать. Джеймс высказал все, что хотел сказать — разговор удался, — радостное настроение от написания письма еще не прошло, и я не хотел его разрушать. Лили слабо улыбнулась.

— В этом году Гарри поступает в Хогвартс. Вы будете учиться вместе. Так что теперь тебе придется вести себя прилично, чтобы младший брат смог брать с тебя пример, — мама поспешила перевести разговор в другое русло.

— Точно. Теперь никаких девчонок и пирушек, только учится, учится и еще раз учится, — рассмеялся я.

— Девчонок?! — радостно спросила мама. Она смотрела на меня с таким живым интересом, что я печенкой понял — сейчас начнется допрос. — Так у тебя уже есть девушка? И кто она?

— Мама, я же просто пошутил, — я чувствовал, как краска заливает мои уши, а улыбка на лице мамы становилась шире. — Мы с ней просто друзья, и ничего больше, — категорично заявил я, отлично понимая, что спалился по всем пунктам.

— Так, где ты с ней познакомился? — Лили от души забавляло все это, и она улыбалась, флегматично поглаживая живот.

— В школе, — нехотя начал рассказывать я. — Мы с ней учились эти два года вместе в Шармбатоне. Она француженка, и она вейла, — я задумчиво перевел взгляд на вазу с розами, стоящую на камине, вспоминая все, что было связано с Флер. Наше первое знакомство — ее презрительные взгляды в мою сторону, когда она думала, что я хочу выделиться. Что моя жизнь без лишнего понта слишком пресная и именно поэтому я — четырнадцатилетний подросток бросил свое имя в кубок огня. Как резко и кардинально изменилось ее мнение, когда я спас самого дорогого и близкого ей человека — Габриель. Ее свадьбу, рождение Мари, смерть Билла. Долгие вечера, в полной тишине, у камина или под открытым небом. Долгие ночи, наполненные томным шумом. Симметричные родинки на ее бедрах…. Ее смерть….

— Мы с ней только друзья, мама. Она точно не для меня, — сдержанно произнес я — веселого настроения, как ни бывало.

— Не так важно, что было в прошлом. Важнее то, что ты еще будешь совершать, — совершенно неожиданно, не понятно к чему сказала мама. — А девчонки — они еще будут вешаться тебе на шею. А если ты не подстрижешься, то и мальчишки тоже, — задорно рассмеялась Лили, вытягивая меня из мрачных мыслей.

— И не напоминай лучше, — невнятно пробубнил я, под ее веселый смех.

Совершенно неожиданно для себя, я оказался по уши завязанным в дела поместья. Подписывал договора, аннулировал счета, принимал на работу и увольнял — в общем, делал то, в чем ни бельмеса не смыслил. И, к моему величайшему удивлению, я не пошел по миру от этих действий, а наоборот увеличил свою прибыль и состояние. Домовые эльфы шныряли по дому, сияя от того, что к ним, наконец, вернулся хозяин, и он занялся делом.

Из пролома в доме был прекрасно виден яблоневый сад, сейчас увешанный красными плодами. Я видел, как эльфы, ухаживающие за территорией поместья, носились между деревьями, собирая спелые и гнилые плоды. Облокотившись на полуразрушенную дверную балку, я посмотрел вниз, на фундамент этой комнаты. Все-таки весьма странное решение оставить все как есть. А особенно странно это все видеть из сада: дом выглядит абсолютно целым, а здесь, по идее, находится комната с большим витражным окном. Да уж, наложили маскирующие чары, ничего не скажешь!

— Мастер желает чего-нибудь? — Кликли появился рядом со мной, тоже глянув вниз на фундамент.

— Бокал белого вина и ванную, — ответил я, и эльф с поклоном исчез. Интересно, почему они так пекутся об этом месте и всегда появляются здесь, когда я сюда подхожу?

До начала учебного года оставалось несколько дней, и чем ближе было 1 сентября, тем больше паниковал Гарри. Его мысли были хаотичными и чаще всего безрадостными. Он не верил в себя и думал, что окажется самым неподготовленным из всех детей, которые приедут учиться в школу. И это притом, что мы с Себом учили его магии, правилам поведения и законам. Как тогда себя должны чувствовать маглорожденные?! Постаравшись выбросить все мысли о брате из головы, я погрузился в теплую воду. Приятное расслабление, дурманящий аромат масел, и я медленно начал усыпать.

— А если я попаду в другой факультет? — не ожидав услышать брата, я соскользнул и наглотался воды.

— В какой другой? — выплевывая воду, поинтересовался я. Чудесно, еще и в уши попало. Ну, Гарри, нашел подходящий момент для беседы.

— Если я попаду не на твой факультет, что тогда? — панически переспросил брат. Почему эти мысли посещают его под вечер? Сидел бы читал книги, а не заморачивался из-за такой ерунды, и я бы целее был.

— Тогда ты будешь учиться там, а не в Слизерине. К чему такие вопросы, Гарри? — брат замешкался, и мне удалось зацепить его беспорядочные мысли о родителях, которые учились в Гриффиндоре, и рассказ Хагрида о Темном Лорде. Так вот почему он паникует. Он сопоставил факты из моего рассказа о родителях и из историй о падении Тома. Он не хочет быть похожим на него, если попадет на факультет, где учился Темный Лорд Волдеморт.

— Я боюсь… — его присутствие исчезло, и у меня не получалось снова возобновить контакт. Выбравшись из ванны, я быстро оделся и отправился в кабинет. Нужно было посоветоваться кое с кем.

— Мама, ты не могла бы привести сюда отца, — Лили изумленно посмотрела на меня, но все же поспешила скрыться за портьерами. Дожидаясь пока она не вернулась, я еще раз перечитал новое письмо от Флер, пытаясь успокоить себя перед предстоящим разговором.

— Его портрета нет в нашем доме, но зато в поместье Поттеров есть картины с каминами, так что побеседовать ты с ним сможешь, — мама вернулась на свое место, указав мне рукой на нарисованный камин, где, к моему величайшему изумлению, во вспышках огня была видна голова Джеймса.

— Что тебе нужно? — недовольно спросил отец, стараясь сдерживать свою ненависть в присутствии Лили.

— Я сделаю так, чтобы Гарри попал в Гриффиндор, чтобы он верил, что его отец был безгрешной личностью. Чтобы этот Поттер был таким, каким ты хочешь, но и ты должен будешь сделать кое-что. Поклянись, что Гарри не узнает, почему и из-за чего ты отрек меня. Придумай что-нибудь другое: о законах, приличиях, традициях — не знаю, только придумай что-нибудь, чтобы тот образ, который он нарисовал себе о тебе, был верным, — как было бы проще, если бы Гарри хотел походить на меня, а не на отца. Не было бы тогда всех его сомнений, не пришлось бы мне тогда уговаривать отца быть меньшим уродом, чем он есть на самом деле.

— Хорошо, я придумаю, — Джеймс исчез, а мама непонимающе посмотрела на меня в ожидании разъяснений.

— Помнишь, ты написала мне, что никогда, наверное, так и не узнаешь причины его нелюбви ко мне, — мама кивнула. — Тебе лучше и не знать. Просто это все… просто Гарри боится, что, если он попадет на мой факультет то, как отмеченный Темным Лордом, станет похожим на него. Он боится разочаровать меня, если не попадет ко мне. Он боится разочаровать память об отце, если не попадет на его факультет. Он слишком запутался и терзает себя и меня, глупыми предрассудками. Я просто хочу, чтобы он был счастлив, мама. И если для этого нужно, чтобы Джеймс Поттер был безгрешной личностью, то так и будет. Пусть Гарри верит в его лучшие стороны: в верность друзьям и идеалам, отвагу, ум, безбашенность. Ему сейчас нужно во что-то верить, так пусть он верит в отца, который отдал за него жизнь, — мама смахнула слезы, протянув ко мне нарисованную руку. Я невольно повторил ее жест, коснувшись холста картины. — Я добьюсь того, чтобы Гарри был счастлив, чего бы мне это ни стоило.

Я давно погубил свою жизнь, и я знаю, что может ждать меня впереди, но я не хотел, чтобы это ждало Гарри. Пытаясь быть сильным и решительным, я вышел из кабинета и покинул дом, чтобы переместиться к брату. Пока он еще ребенок, за ним никто не следит, кроме миссис Фиг, а она никогда меня не видела, так что вряд ли Дамблдор узнает о моем приходе. Аппарировав в самое начало улицы, я неторопливо дошел до дома тетушки, пытаясь собраться с мыслями. Пытаясь понять, что я творю и ради чего. Дадли с друзьями возвращались по домам, они шли позади меня, громко хохоча. Какая ирония судьбы — родиться в семье чистокровных волшебников-сквибов и ненавидеть магию. Завернув к дому, я уже хотел постучать в дверь, когда настороженный голос Дадли, предостерег меня от этого.

— И кто ты такой? Если ты что-то продаешь нам ничего не нужно, — Петунья услышала голос сына и открыла ему, на меня же она не обратила внимания, поспешив закрыть дверь перед моим носом. Но я не дал ей этого сделать, воспользовавшись заклятием.

— Не думал, что собственная тетя встретит меня вот так, — Петунья уставилась на меня во все глаза, судорожно понимая, что я похож на ее отца и сестру. Зайдя в дом, я закрыл за собой дверь и улыбнулся смотрящим на меня с изумлением Дурслям. Гарри, стоя на лестнице, радостно улыбался. — Я не потревожу вас, просто хочу поговорить с братом.

— Ты же умер? — сдавленно пропищала тетя, когда я уже начал подниматься на второй этаж.

— Вряд ли мертвые умеют разговаривать, ходить, дышать, пользоваться магией. Но если вам так легче, тетя, то считайте меня мертвым, как и Лили, — не обернувшись, произнес я и продолжил подъем. Гарри уже дожидался меня в комнате, сидя на кровати. До отправки в школу осталось два дня, но Гарри уже полностью собрался, осталось только прожить их, не замучив самого себя терзаниями.

— Ты уже готов, как я посмотрю, — сев на стул, я с болью отвернулся от стола, увидев на нем клетку с Буклей.

— Да, я уже даже все учебники прочитал и выполнил все заклятия из них, больше мне делать нечего, — брат погладил спящую на подушке Неси, стараясь не смотреть на меня.

— Гарри, выслушай меня. Может быть многое из того, что я скажу, тебе не понравится, но так уж случилось, — вся моя прошлая жизнь пролетала перед глазами: все мои ошибки, и то, чем я гордился, люди, которыми дорожил и которых потерял. Все то, что я уже пережил, а Гарри еще предстояло, с единственным исключением в конце — он не умрет, а будет счастлив. — Наши с тобой родители умерли, защищая нас от психопата с манией величия. И так получилось, что нас разделили: я попал в приют, а ты к тете. Будучи детьми, нам с тобой было сложно судить тех людей, которые так поступили, и мы просто приняли это разделение. К тому же вряд ли ты помнил меня хорошо, чтобы начать расспрашивать, существую ли я. Я помнил тебя, Гарри, знал, что ты есть, но не мог ничего сделать. Так вышло, что никто не знал, где я нахожусь и что со мной. Так было до одиннадцати лет, пока ко мне не пришло письмо из французской школы. Я знал, что ты пойдешь в Хогвартс и взбунтовался — вынудил перевести и меня в английскую школу. Так получилось, что я не Поттер. Я не принадлежу тому роду, к которому принадлежишь ты. В магическом мире, таких, как я, не ценят, мы хуже грязнокровок. И меня попытались убить — я остался жив, но на два года был переведен в другую школу. Такой была моя жизнь без тебя. Твоя жизнь без меня тоже вряд ли была радостной: ты жил в чулане под лестницей, тебя все презирали и ненавидели, и, порой, тебе казалось, что ты сумасшедший. Но скоро и твоя, и моя жизнь изменится, и только от нас зависит, в какую сторону, — я встал со стула и пересел ближе к Гарри на кровать. — Я знаю, что ты боишься быть похожим на того безумца, который лишил нас родителей. Поэтому не хочешь попасть на факультет, где он учился. И при этом ты боишься, что если не попадешь на него, то разочаруешь меня. Я знаю, что ты очень гордишься тем, что похож на отца, и хочешь стать достойным его. Ты поставил перед собой столько целей, что сам же и запутался в них, Гарри. Выкинь из своей головы все, что знаешь и знал, брат, и ответь мне, что ты выберешь, если придется выбрать между семьей и равнодушием?

— Семью, — тихо ответил он, уткнувшись в меня. — Это же очевидно.

— Очевидно лишь то, что мальчики и девочки друг от друга отличаются. Во всем остальном нужно искать подвох, — усмехнувшись, я обнял тихо всхлипывающего брата. — Я буду горд за тебя, если ты попадешь в Гриффиндор. Ты уже выбрал его сердцем, так что больше не терзайся попусту. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Привалившись к тележке с вещами, я стоял у платформы 9 и ¾ в ожидании брата. Волшебники, проходящие на платформу, смотрели на меня с любопытством, но никто не решался подойти. Семья Уизли полным составом приближалась ко мне, за ними шел Гарри. Брат помахал мне рукой, и каменное изваяние Джаспера Эванса, торчащее в одной позе тридцать минут, наконец, зашевелилось. Близнецы Уизли заметив меня, хотели было пошутить, когда раньше, чем успел подойти Гарри, меня сбил Эммет.

— Кого я вижу, черт побери, это же сам Джаспер Эванс! Тот самый Джаспер Эванс — защитник всех обиженных вейл и наследник самого большого состояние в этой стране! — Эм пару раз поднял меня в воздух, и когда я был поставлен на землю, такая же процедура ждала Гарри. Семья Уизли, на чьих глазах все это произошло, быстро смогла взять себя в руки и прошмыгнуть на платформу, пока все наблюдали за нами. Мы не стали долго привлекать к себе внимание и быстро прошли на платформу. Не думал, что буду так рад снова увидеть паровоз Хогвартс-экспресс и всю эту толчею на платформе.

— Гаррик, смотри, я могу познакомить тебя с любой девчонкой, — Эммет хлопнул моего брата по плечу и обвел всю платформу рукой. Гарри засмущался и глянул на меня исподлобья.

— Привыкай, он всегда такой! — Эм фыркнул, и мы пошли навстречу Натану и Доминике. Подходя к друзьям, я заметил Лероя, расшаркивающегося перед какой-то девчонкой. Мой злобный взгляд в его сторону заметила Ника.

— Его не удалось отчислить даже моему отцу, — тихо прошептала она, когда я обнимал ее. Кивнув, я поспешил представить им моего брата. Гарри был смущен, но старался вести себя достойно. Прежде, чем мы все заняли одно купе, я успел заметить испуганный взгляд Ульриха, когда он заходил в соседнее. Жизнь обещает быть интересной. За обменом новостями дорога пролетела быстро, и вот мы уже были на платформе в Хогсмите. Гарри отправился к лодкам, а мы к каретам.

— Куда, думаешь, попадет твой брат? — спросил Натан, обнимая Доминику. Испытывая легкое чувство зависти, я отвернулся к окну.

— В Гриффиндор. Он же Поттер, — подскочив на кочке, карета подпрыгнула, и Эммет громко заругался, так как прикусил язык.

Чем ближе мы подъезжали к школе, чем ближе подходили к Большому залу и своему столу, тем громче стучало мое сердце. Квиррел сидел на месте преподавателя Защиты от Темных искусств, закутанный в свой тюрбан. Снейп мрачно осматривал вновь прибывших учеников. Дамблдор с нетерпением ожидал появления первокурсников. Ох, черт, как же мне это все вынести! Распределение пронеслось перед моими глазами черно-белой полосой, заиграв в цвете только тогда, когда Гарри сел на табурет. Как, интересно, в той тишине, что установилась в зале, не было слышно барабанного боя моего сердца. Ну же, шляпа, не томи!

— Гриффиндор! — облегченно выдохнув, я зааплодировал брату, который смущенно улыбаясь, сел за свой стол. Обернувшись, Гарри посмотрел на меня, как бы спрашивая: все ли правильно он сделал. Я кивнул, показывая ему большой палец. Все верно, брат, там твое место, среди тех, кто отдаст за тебя жизнь, если понадобиться.

Глава опубликована: 06.11.2010

Глава 17. Счастливый… хотя бы он.

В главе туева куча ошибок!!! Я вас предупредила!!!

__________________________________________________________

Он не я. Я не он. У нас разные судьбы. У нас разные жизни. Мы разные. Его ошибки будут его ошибками. Мои — только моими. Я должен позволить ему жить самостоятельно. Должен. Должен позволить. Черт, Джаспер, по-моему, ты начинаешь сходить с ума. И вот уже как целый месяц успешно этим занимаешься.

Таскаться за младшим братом всюду, куда он только не пойдет, конечно, не входило сначала в мои планы, но так как он не познакомился с Роном в поезде, я решил хоть как-нибудь вначале последить за Гарри, чтобы ему было легче. Ему-то, может, и было легче, зато вот себя я загнал кардинально. Синяки под глазами, вечное недосыпание, начала вырабатываться манера вжиматься в стены, чтобы студенты прошли и не задели меня под мантией-невидимкой, еще стал постоянно прислушиваться к чужим разговорам. К своему ужасу, как-то вечером, я обнаружил, что очень напоминаю себе Грюма. После этого оптимистического замечания решил завязывать следить за братом, чтобы не превратить в сами-знаете-чью-задницу-после-ее-восстания-из-мест-нестоль-отдаленных. Но я же всегда был не особо везучим человеком, так что мои решения всегда приходилось менять по мере стечения обстоятельств.

— Джас, ты на кого поставишь? — Колин, один из семикурсников, совершенно неожиданно обратился ко мне, когда я собирался выйти из гостиной. Я был не в курсе, на что идет спор и пришлось пройти через всю гостиную, чтобы выяснить подробности.

— А против кого играем? — сидящий рядом с Колином, бледноватой наружности паренек стукнул того и покрутил пальцем у виска. Пожалуй, не только у меня шизофрения прогрессирует или это просто моя впала в пик силы?!

— Твой брат и брат Доминики сегодня назначили дуэль. Так на кого ты ставишь? — вот тебе раз. А как я это упустил. Целый месяц ходил за ним как приклеенный и пропустил эту чертову дуэль. Ну, ты и придурок все-таки, Джаспер.

— Я ставлю на Филча. Он точно их разгонит! — кинув галеон пареньку, собирающему деньги, я вышел, наконец, из гостиной и пошел на поиски Эммета. Нужно же выяснить, что я еще упустил, пока строил из себя ангела-хранителя, причем весьма непутевого, как оказалось.

Эммета я нашел и решил, что пока рано его беспокоить, а то если я помешаю ему в этот столь щекотливый момент, то на свидание в субботу он точно не пойдет, а это мне точно аукнется. Раз у Эммета все не выспросить, пойдем искать Натана или Доминику. Эту парочку голубков я тоже нашел, но занимающихся абсолютно тем же что и Эммет. Они все нагло целовались, затаившись в темных уголкам школы. Господи, сейчас же осень, что с вами со всеми?

Делать нечего, пришлось идти на улицу. Может быть, свежий воздух сможем вернуть мне память, которую я благополучно посеял, наверное, еще в той жизни. Дойдя до озера и расположившись на своем любимом месте, я преобразовал пару слетевших с дерева листьев в плоские камни и стал бросать их в озеро. Пытаясь хоть раз получить больше чем три подскока. Как же странно я впервые за всю свою длинную жизнь занимаюсь такой чушью: считаю подскоки камней. Раньше у меня всегда были какие-то неприятности, а сейчас жизнь как будто замерла, остановилась. У всех остальных движется, а у меня нет. Неужели, так живут все обычные волшебники, не обремененные славой и пророчеством убить Темного лорда. Неужели, у всех такая простая, непримечательная жизнь? Нет, такая непримечательная только у меня, все остальные зажимаются по углам со своими половинками. А я благополучно пытаюсь следить за всеми и спасать мир — снова. По-моему, я все-таки сошел с ума. И даже не из-за того что весь этот месяц выполнял все задания чисто автоматически, не думая о том, чем занимаюсь, а потом следил за каждым шагом Гарри пытаясь уберечь его от судьбы, что была у меня.

Но это бессмысленно. Нет, правда, неужели, мне не нравилась моя судьба? Ведь пусть краткий период, но в ней было все: и друзья и любовь и преданность. Когда я учился в школе, для меня все было просто. Дамблдор знал абсолютно все, а друзья всегда могли прикрыть — большего мне и не нужно было. Это потом, когда всего этого не стало, жизнь стала страшной и неприятной, я стал изменяться, становиться тем с кем боролся, но не сейчас. Сейчас другое дело. Сейчас, Гарри может делать все, что угодно и принимать любые решения. Только он должен будет дойти до них сам, а не с подсказок Альбуса. Так что, пожалуй, стоит немного вмешаться в ход вещей и поменять расстановку сил. Но это, наверное, уже после Рождества, когда он перенесет зеркало в убежище, а пока пусть Гарри веселится. Может быть, это удастся сделать и мне. Так, что там обычно делают четырнадцатилетние подростки? Начнем познавать непознанное!

Скинув с тумбочки отчаянно дребезжащий будильник Натана, я укрыл голову одеялом, надеясь еще хоть немного поспать. Но, наверное, это слишком несбыточное желание для утра субботы.

— Эванс! — звонкий женский голос заставил меня удивленно высунуться из-под одеяла, чтобы узнать, кому и что я сделал. Доминика стояла перед моей кроватью в легком халатике и тапочках, и отчаянно сдерживалась, чтобы не обматерить или чтобы не повесить меня собственными руками. Натан, увидев свою невесту в столь злом состоянии духа, попытался было утихомирить девушку, но не тут-то было.

— Не успокаивай меня! Этот… он мне за все ответит! — взвизгнула девушка и вылетела из комнаты. Одинаково ничего не понимая, мы с парнями переглянулись и, обгоняя друг друга, поспешили догнать мисс Малфой.

— Ника, милая, что случилось? — Натан оказался самым юрким и, ухватив Доминику за руку, наконец, задал тот вопрос, что интересовал нас пятерых.

— Что случилось?! — истерически переспросила наследница древнего аристократического рода. Хм, интересно это у Малфоев у всех такая особенность тупить, когда не нужно? — Брат этого… — махнув в мою сторону, Доминика перешла на зловещий шепот, — выбил моему брату челюсть.

— Заклятием? — после некоторого молчания спросил Джастин.

— Руками, как… магл. Он стукнул Драко, — возмущению Ники не было предела, конечно же, ее младшего брата обидели. Зато вот мне было весело, расхохотавшись, я сел на кресло и между приступами хохота посматривал на немного оторопевшую девушку.

— И ты пришла ко мне. Чтобы…чтобы, что сделать, зато, что мой младший брат выбил твоему челюсть на дуэли, которую твой брат назначил моему? — Ника открыла, было, рот, чтобы ответить, но, так и не вымолвив ни слова, резко развернулась и ушла в свою спальню.

— Черт, я проиграл десять галеонов, я поставил на Малфоя, — протянул Крис, и мы расхохотались. Да уж хорошо, что час еще ранний и в общей гостиной никого не было, а то была бы прекрасная сплетня: старшая сестра Малфоя пришла за него заступаться к старшему брату Поттера. Но Гарри не плох, выбить челюсть — до этого я бы не догадался. Хотя потому как я вел себя в Шармбатоне Гарри не далеко от меня ушел.

На завтрак все слизеринцы спускались в приподнятом настроении. Гарри мы встретили в коридоре, ведущем в Большой зал.

— Ну что, герои, говорят у тебя классный удар с правой? — пробасил Эммет на весь коридор. Залившись краской, Гарри все же широко улыбнулся.

— Правда Филч нас застукал, так что теперь мы с Малфоем, Роном и Гермионой будет отрабатывать неделю.

— Юху, с первой отработкой тебя, — Натан дружелюбно толкнул Гарри в бок и отправился догонять разозленную его поведением Доминику. Что же Гарри, наконец, подружился с Роном и Гермионой — правда я, наверное, самый ужасный старший брат, раз не смог за этим уследить, хотя и следил за каждым его шагом. Зайдя в большой зал, мы прошли к своим столам. Рассмеявшись, увидев какое выражение лица было у Драко, я сел подальше от Доминики, чтобы ненароком не попасть под ее добрую руку. Разумеется после того как Филч их нашел, он отвел их к мадам Помфри и сейчас все синяки и шишки уже были излечены, но Малфой все равно вел себя, как будто ему ногу ампутировали.

— Джаспер, может быть, после завтрака поговорим, — я услышал взволнованные мысли брата и посмотрел в его сторону. Он смотрел на меня почти с мольбой.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил я, оглядываясь на Малфоя. Не мог же он как-нибудь проклясть Гарри, да даже если бы и проклял — мадам Помфри сняла бы заклятие.

— Это не из-за драки… и она, конечно, причастна, но это другое, — мысли Гарри путались, и я совсем не улавливал в них смысла.

— Хорошо давай встретимся в библиотеке, — допив чашку кофе, я встал из-за стола и отправился к месту встречи. Я был не первым посетителем в этом заведении в столь ранний час, парочка когтевранцев уже что-то учили. Взяв первую попавшуюся книгу для отвода глаз, я прошел к дальнему столику и стал ждать брата. Гарри пришел минут через пятнадцать.

— Что случилось? — сразу же спросил я как — только он сел за стол.

— Ты не злишься на меня из-за этой драки? — совершенно неожиданно выпалили Гарри, испуганно на меня смотря. Неужели, он хотел поговорить со мной именно об этом. Вот ведь придурок — я уже испугался, а он с такой глупостью.

— Конечно, нет, Гарри, подумаешь подрался, с каждым бывает. Это должен пройти каждый парень в своей жизни. Я даже горд, что ты победил, — усмехнулся я, когда увидел, как расслабился напряженный брат. — Это все о чем ты хотел поговорить?

— Нет… понимаешь, когда мы пошли на эту дуэль: я и Рон, как мой секундант, с нами увязалась Гермиона — она хотела нас остановить, чтобы не наделали глупостей, то мы немного заблудились, как и Малфой, впрочем. Мы встретили его и тут услышали мяуканье миссис Норис. Мы все вчетвером сразу же побежали от нее, и так получилось, что мы забежали в закрытый коридор. И там… — глаза Гарри округлились. — Там такая Тварь! Мы вылетели из этого коридора еще быстрее, чем забежали и когда мы, наконец, добежали до зала с наградами, Малфой сразу же начал говорить, что это я дурак, что повернул в этот коридор. Мы стали спорить и так получилось, что я врезал ему. И тут нас нашел Филч. Жалко только, что Гермиону накажут — она же хотела нас остановить. В общем, я к чему веду-то, — да интересно узнать к чему он ведет, да еще такими окольными путями. — Ты не знаешь, что эта Тварь охраняет?

— Охраняет? — невинно переспросил я.

— Да, понимаешь мы, когда увидели Это, то вообще ни о чем не подумали, а вот Гермиона заметила, что Оно сидит на чем-то вроде люка. Значит, Оно что-то охраняет. Вот я и подумал, что ты знаешь, что Тварь охраняет.

— А почему я должен знать? — еще более невинно переспросил я, хотя куда уже невиннее и так, наверное, выглядел как идиот.

— Ну, ты же мой старший брат, — обалденная у него логика.

— Гарри, а ты слушал речь директора на праздничном балу после распределения или пропустил ее мимо ушей? Дамблдор сказал, что этот коридор является закрытым и всем студентам туда вход запрещен. Это все, что известно всем.

— Но ты же не все — ты же Джаспер, — ну вот и все, Джаспер, дожили: ты становишься для Гарри чем-то вроде Дамблдора. Его заменой, которую Гарри будет слушать беспрекословно. Ну уж нет, так не пойдет.

— Гарри, я не ходил в тот коридор и не хочу знать, что там и что оно охраняет. И я не хочу, чтобы и ты пытался это выяснить. Иногда нужно пройти мимо и не стараться ни узнать, ни помочь — просто пройти мимо. Так что, Гарри, проходи мимо этого коридора и не старайся ничего выяснять. Ладно?

— Хорошо, — брат заметно погрустнел, но все же согласился. Что же если теперь он захочет выяснить, что там, то это будет делом его рук, я ему советовал нос туда не совать. Хотя совесть это мою не слишком сильно успокаивает. Зная самого себя, я точно туда попрусь и буду вызнавать.

Время до Хэллоуина пролетело почти незаметно. Я следил за отношениями золотого трио, так что, наверное, Гермиона не окажется в женском туалете. И на этот раз не будет излишнего особо опасного героизма. Я надеюсь, пусть так и будет.

В большой зал я шел, скрестив пальцы, увидев всех троих за гриффиондорским столом, я облегченно выдохнул и с широкой улыбкой на лице сел за свой стол. Но тут мою улыбку как ветром сдуло. Доминика взволновано оглядывал зал, высматривая кого-то. Не составило труда вычислить, кого она высматривает, Драко за нашим столом не было. Господи, а эту-то кисейную барышню кто обидел?!

— Где твой непутевый брат? — только и успел спросить я, как профессор ЗОТИ залетел в Большой зал с криками: «Тролль. Тролль в подземелье». Доминика заметно побледнела, но Натаниель успокаивающе сжал ее руку: «Все будет нормально. Вот увидишь Драко уже у себя в комнате», успел я услышать его слова, быстро убегая из зала. Так куда этот придурок мог уйти? Он же не девчонка значит, в женском туалете быть не может — одно хорошо на пути тролля он не встретится, но где тогда искать эту блондинистую личность. Так что там говорил Гарри об их дуэли: они все вместе завалились в комнату к Пушку, но сейчас там Квирелл и Снейп — значит мне туда нельзя. Черт, куда же идти. Осмотревшись по сторонам, я, с отчаянным чувством психопата, понял, что сам же и пришел к тому злополучному женскому туалету. Я сам же и запер себя в ловушку. Сзади послышался звук грузных шагов и перетаскиваемой по полу дубины. Великолепно, Джаспер, твоя везучесть переродилась вместе с тобой. С отчаянием оглянувшись на двери туалета, я увидел, как из них выходит Драко.

— Малфой, кретин ты, что не видел, что это женский туалет? — злобно выплюнул я, заставив тем самым его оторопеть и застрять в дверь без движения.

— Просто у меня пошла кровь из носа, и я даже не посмотрел на то для кого этот туалет, — стал тихо оправдываться он. Его и без того широко открытые глаза стали еще больше, когда он увидел вышедшего на финишную прямую тролля. Вот ведь черт, а я хотел, чтобы этот Хэллоуин прошел без лишнего героизма.— Открой дверь в туалет пошире, а сам встань позади меня, — холодно процедил я, доставая волшебную палочку, Драко поспешил выполнить указания. Тролль, заметив нас, стал поднимать свою дубину от земли. Развернувшись к туалету, я наметился на одну из раковин и, оторвав ее от стены, метнул в башку троллю. Удар вышел неслабым и, гикнув от неожиданности, тролль резко опустил поднятую с дубиной лапу, вышло так, что он треснул сам себя дубиной. Второго удара его пусть и крохотный мозг, но выдержать уже не смог, и тролль рухнул на землю.

— Все с тобой нормально? — развернувшись к Малфою, спросил я. Драко лишь кивнул, неотрывно смотря на валяющегося тролля. Он даже не замечал, что у него снова пошла носом кровь. — Идем к мадам Помфри, она тебя вылечит. Что ты, кстати, сделал-то, что у тебя кровь идет? — никогда не думал, что буду идти с Малфоем рядом и так дружелюбно с ним разговаривать.

— Я случайно понюхал какой-то ингредиент для зелья, у него был очень резкий запах, и вот так получилось, — когда мы вышли к лестнице, то увидели Гарри с друзьями, что явно отбились от своих, в поисках кого-то.

— О, ты его нашел, — Гарри широко улыбнулся, и теперь мне предстояло отвести гриффиондорцев к своим, а Малфоя в госпиталь. Когда с Драко все было решен, я повел ребят в их гостиную.

— А вы-то почему не пошли со всеми в гостиную? — честно говоря, этот вопрос не давал мне покоя пока мы отводили Драко к целительнице.

— Ну, просто это мы на зельях подсунули ему тот ингредиент, что он понюхал, и мы заметили, что его не было на ужине. А когда профессор забежал в зал со всеми этими криками, то мы подумали, что Малфой не знает о тролле и пошли его искать, — никогда бы не подумал, что я пойду спасать Малфоя. А сегодня я сделал это два раза. Что-нибудь где-нибудь сдохло.

После хэллоуинских похождений Гарри, Рон и Гермиона подружились с Драко. Я, честно говоря, даже не знаю, как у них получалось общаться, не убивая друг друга. Я бы придушил Малфоя на третьем его растянутой предложении или держал бы его в вечном напряженном состоянии, чтобы он говорил нормально. Ну да ладно, не я же с ним общаюсь и хорошо. Единственное, что меня немного напрягало — это то, что вчетвером эти ребятки могли бы и начать думать про комнатку с Пушком, но Доминика была веселой и не беспокоилась за брата значит, пока они ничего не замышляли. Это радовало и настораживало одновременно.

Поэтому моя паранойя перешла на новый уровень, и я стал почти ежедневно зависать в мыслях Гарри, чтобы узнать, не замышляют ли они что-нибудь. Это отнимало очень много сил, так что к концу дня я больше напоминал ходячую сомнамбулу, и, падая на кровать, засыпал мгновенно, чтобы на следующий день с утра снова залезть в голову брата и следить за его передвижениями. Пребывание в таком отсутствующем состоянии имело много минус и одним из них стало то, что моя успеваемость редко понизилась, и я оказался по уши в долгах и отработках.

— Кончай, следить за ним, Джас, а то ты либо сведешь себя в могилу сам, либо тебя убьет чем-нибудь, потому что ты будешь витать в облаках и не увидишь, как это упадет тебе на голову. Позволь ему жить самостоятельной жизнью. Его ошибки — это его ошибки. Иначе он ничему не научится, — интересно, где я был в тот момент, когда Эммет стал таким мудрым и рассудительным?!

— Я и сам прекрасно все это понимаю Эм, но это выше моих сил, я просто не хочу чтобы он… — стал мной? Господи, чего же я на самом деле хочу?!

— Когда придет время сексом ты тоже за него будешь заниматься? — хохотнув спросил Эммет, от чего я резко вынырнул из головы брата и уставился на друга.

— К чему это ты вдруг спрашиваешь? — почти по-змеиному прошипел я.

— К тому, что его первым другом стала девчонка и перестань за ним следить. Скоро уже Рождество, а у тебя столько долгов, что ты точно не сможешь отметить его отлично, если не начнешь их закрывать.

— Эммет, ты влюбился в умную и рассудительную девушку? Я что-то не припомню, чтобы тебя интересовала когда-нибудь успеваемость, — лукаво спросил я, к своему удивлению отметив, что Эм покраснел и поспешил перевести тему на квиддич. Чувствую, что жизнь проходит мимо меня. Хорошо, что скоро Рождество — будет пара дней блаженного безраздумия.

~~~* * *

~~~

Поначалу это было очень неприятно и порой даже страшно: они все смотрела на меня, ожидая чего-то. А что я мог сделать: пусть Джаспер и Себастьян учили меня, но ведь большинство из тех ребят, что учились в школе, все свою жизнь провели в мире магии и должны знать намного больше. По крайнее мере они точно не удивлялись двигающимся лестницам и говорящим и усмехающимся картинам. Мне очень хотелось поговорить обо всем этом с Джаспером, но я не осмеливался. Ведь Джас ввел меня мир магии, а он сам жил в приюте и он, когда впервые попал в Хогвартс, ни у кого не мог попросить помощи и я решил этого не делать. Если Джасперу удалось справится со всем этим, то и я справлюсь.

Это опрометчивое решение было очень тяжело выполнить особенно, когда я в очередной раз блудился в кажется бесконечных коридорах школы. Для меня очень большим подарком стала Гермиона: я видел в ее глазах такую же нерешительность и такую же глупостью, поэтому я решил с ней познакомиться. Вместе путаться и изучать магию оказалось намного проще. К тому же желание посоветоваться с Джаспером стало намного меньше, правда, не исчезло совсем. И все было бы хорошо, если бы Рон не поссорился с Драко. Они так громко ругались рядом с кабинетом Снейпа, что я решил вмешаться, чтобы профессор не услышал их. Правда, наверное, не стоило. Малфой резко стал ругаться уже не с Роном, а со мной. Джаспер был другом его сестры, так что мне не очень хотелось портить отношения с Драко. Но я оправдывал себя тем, что Драко начал первым. Он выпалил, что назначает дуэль, а я не подумав, согласился. И потом целую пару слушал причитания Герми, поэтому поводу. Зато Уизли был, кажется, даже доволен, что я согласился на дуэль. Он попросил у меня разрешения стать его секундантом, и я согласился. Так началась наша дружба.

Правда вот дуэль была очень странной, когда я, Рон и Гермиона, которая до последнего верила, что сможет нас остановить, пошли на место встречи, то мы заблудились. Так повести я думал, может только мне, но Малфой оказался ненамного удачливее, и мы встретили его в одном из коридоров. Мы бы устроили дуэль прямо там, если бы не замяукала миссис Норис. Пришлось экстренно убегать и нам вчетвером, конечно же, повезло с выбором маршрута. Мы забежали в закрытый коридор и думали уже, что спаслись от кошки, но, оказалось, от кошки спаслись, а к собаке попались. Это трехголовое отродье смотрело на нас как на четыре куска отличной вырезки. Выбежали мы оттуда намного быстрее, чем забежали.

Когда мы остановились, в каком-то зале или коридоре Драко сразу же стал наезжать на меня, я не выдержал и заехал ему по лицу. Удар получился на удивление сильным, а вопль Драко на удивление громкий. Так что на него не только миссис Норис пулей прилетела, но и Филч. Он отвел нас сначала к медику, и когда мадам Помфри вправила Драко челюсть, а мне пару пальцев, нас отвели к профессору Макгонагал. Неделя отработок каждому, даже, несмотря на то, что я сказал, что Гермиона ни в чем невиновата и просто хотела нас остановить. Обидно.

На следующий день мне все же пришлось поговорить с Джаспером. Таким с братом все же нужно поделиться, к тому же он мог что-нибудь знать. Я, наверное, сильно перепугал брата, когда попросил его о встрече. Он смотрел на меня так испугано и насторожено, что когда я пришел к нему в библиотеку, то сразу же попросил прощения за дуэль. Он заметно расслабился и даже усмехнулся, ответив, что не сердится и даже горд за меня. А вот когда я начал говорить про собаку, он посмотрел на меня как-то странно, почти с сожалением. И попросил ничего не вызнавать. С моим-то везением я и без той псины мог во что-нибудь ввязаться, но было немного жаль, что мне не удастся разгадать эту тайну. Но с братом пришлось согласиться.

И все было хорошо пока не пришло время Хэллоуина. На зельях мы с Роном решили поиздеваться над Малфоем и подсунули ему очень вонючий ингредиент. Вышло так, что Драко его понюхал и сразу же стал чихать. Совесть немного погрыз укоризненный взгляд Гермионы, но покрасневший чихающий Малфой того стоил. Правда мы не увидели Драко на следующем занятии, и праздничном ужине его тоже не было. Доминика оглядывала зал, высматривая кого-то. Джаспер заметил это и нахмурился, но на нас троих смотрел почти с облегчением. А потом мир казался перевернулся: Квирелл забежал в зал с воплями: « Тролль в подземелье» и тут началась такая паника. Когда директору удалось всех успокоить, и я развернулся посмотреть на брата, его уже не было.

Все стали выходить из Большого зала следуя за старостами. Пуффендуйцы разумеется, устроили пробку.

— А ведь Драко из-за вашей шалости так и не узнал, что тролль бродит по коридорам школы, — обеспокоенно сказала Гермиона, оглядываясь по сторонам. И мы под шумок сбежали. Правда, никто из нас даже не подозревал где искать Драко. Так что для всех нас было удивительно, когда мы повернули к лестнице и увидели Джаспера вместе с Драко. У Малфоя шла кровь из носа, поэтому сначала мы отвели его в лазарет, а уж потом Джас довел нас до нашей гостиной. Всю дорогу он улыбался чему-то и выглядел как умалишенный. Когда я попытался проникнуть в сознание брата, то, как обычно, услышал лишь странные и непонятные обрывки.

С Малфоем мы подружились. Хотя желание удушить его всегда присутствовало, но это придавало нашему общению какой-то особый стиль выносливости. Правда, наверное, моя дружба с Драко не очень нравилась брату. Он стал каким-то нервным в последнее время. Я часто замечал на нем недовольные взгляды Эммета. Как будто он знал что-то, чего не знал я. И мне это не нравилось ведь это я его брат, а не Эммет. Я очень хотел поговорить с Джаспером о том, что его мучает, но тогда когда я уже решился на это, Джас снова стал самим собой. Чуть иронично улыбаясь всем, он, кажется, знал наперед шаг каждого и веселился каждый раз, когда его ожидания сбывались. Наверное, Рождество действительно магический праздник раз Джаспер стал самим собой.

— Джас! — я окликнул брата уже у выхода из школы. Он с друзьями хотел поиграть в снежки.

— Да, Гарри, хочешь составить нам компанию?! — он обнял меня за плечи и почти поволок на улицу.

— Джас, я хотел спросить могу ли я остаться в школе на Рождество? — он удивленно на меня взглянул, и я поспешил оправдаться. — Просто мне не очень хочется ехать к Дурслям, да и они, наверное, будут не особо рады такому подарку. А Себастьян, наверное, сейчас занят…

— Ты можешь встретить праздник в своем поместье,— спокойно сказал Джас, тщательно лепя снежок.

— Но что мне делать там одному? И я немного побаиваюсь этого дома. Так ты не будешь против, если я останусь в школе? — убрав руки за спину, я скрестил пальцы, надеясь на положительный ответ брата.

— Конечно же нет, если ты хочешь встретить Рождество здесь, то встречай. А сейчас я надеюсь, ты присоединишься к нашей игре, — он размахнулся и выпустил свой снаряд в голову Эммету. На что его друг сразу же поспешил ответить, но Джаспер увернулся и снежок попал в меня. Ну, сейчас он у меня получит!

Встречать праздник в школе решили немного студентов, но мне кажется, все остальные очень многое потеряли. Школа была просто прекрасно оформлена. Огромные елки и гирлянды повсюду. Я уже встречал этот праздник весело вместе с Себом и Джаспером, но это Рождество было самым особенным. Все в нем было волшебно, не только подарки. Кстати о подарках: кто-то подарил мне мантию-невидмку — это очень дорогой подарок и я даже подумал, что его подарил Джас и хотел его поблагодарить, когда увидел за завтраком. Но он лишь любезно отказался от благодарностей и протянул мне свой подарок: красивый фотоальбом. Наверное, мантию подарил мне Себ. Ну да ладно, поблагодарю его потом, а проверить подарок нужно будет обязательно.

Я еле дождался, когда Рон уснет и сразу же, взяв мантию, вылетел из спальни, чтобы побродить по ночным коридорам школы. Наверное, это будет еще волшебнее, чем днем. Было так непривычно видеть спящие фигуры на картинах и совсем вяло протекающих привидений. Казалось, вся жизнь в школе спит, спит и сама школа, вот только мяуканье миссис Норис всегда все портит. Нырнув в какой-то класс, я закрыл за собой дверь, и, прильнул к ней ухом прислушиваясь, удаляется или приближается мяуканье кошки. Миссис Норис приближалась — придется посидеть здесь, пока она не уйдет. Оглядевшись по сторонам, я заметил лишь огромное зеркало посередине класса — значит, кабинетом не пользуются, или, может быть, здесь изучают что-нибудь старшекурсники. Подойдя к зеркалу, я посмотрел в него и ничего не увидел, сняв мантию с головы, я широко заулыбался: парящая в воздухе голова без тела выглядела довольно забавно. Снова накинув мантию, я в последний раз оглянулся на зеркало, и пошел проверять, не ушла ли кошка. Вроде бы как никто не мяукал, приоткрыв дверь, я высунулся в коридор и осмотрелся по сторонам: никого нет, можно идти в гостиную.

~~~* * *

~~~

Скинув свою мантию-невидимку, я смотрел на закрытую дверь, из которой только что вышел мой брат. Счастливый, он ничего не увидел в зеркале Еиналеж. Счастливый, пусть хоть он будет счастливым.

Глава опубликована: 06.11.2010

Глава 18. Представь нас вместе.

Гарри нравилось бродить ночью по школе под мантией-невидимкой, но больше он ни разу не пришел в комнату с зеркалом Еиналеж. В отличие от брата я бывал там каждую ночь. Я просто сидел на одной из парт, рассматривая зеркало. Я так ни разу и не подошел к нему, и не заглянул, боялся увидеть то, что оно покажет. Слишком уж сумбурной была моя жизнь сейчас, и я даже не мог представить себе, что именно за желание оно отразит. Дамблдор знал, что кто-то каждую ночь заходит в этот кабинет, но он пока не стремился поймать нарушителя правил с поличным.

До конца каникул осталось всего два дня и многие уже начали возвращаться в школу. В гостиной Слизерина прибыло студентов, они веселились, рассказывая друг другу, как провели Рождество. Нервозно наблюдая за их спокойной жизнью, я в тайне надеялся увидеть где-нибудь группку студентов, тихо шушукающуюся обсуждая идеи Темного лорда. Но, к моему величайшему разочарованию, они вели себя, как обычные дети, так же, как и гриффиндорцы в моей прошлой жизни.

— Пляши, Эванс! — Эммет бухнулся на диван рядом со мной, улыбаясь от уха до уха, как будто только что открыл тайну философского камня.

— По какому поводу я должен исполнять стриптиз? — вяло спросил я, продолжая свое наблюдение за ребятами: младший Малфой нагло развалился в кресле, с упоением читая какую-то книгу. Обложка была зачарованна, так что, скорее всего, книга магловская, и стащил он ее у Доминики, страдающей манией читать классические романы.

— Тебе пришло письмо, — Эмм усмехнулся и протянул мне изрисованный забавными мордочками конверт. Ну что же, раз никто не проявляет агрессии можно и письмо от Флер почитать. Чтобы не расхохотаться от прочтения содержимого, я иногда окидывал гостиную взглядом, но глуповатая улыбка выдавала меня с потрохами.

— Что же тебе пишут, Джаспер, что ты так глупо улыбаешься? — протянул Эммет, стараясь заглянуть в письмо.

— На занятии ЗОТИ Флер неудачно воспользовалась заклятием и разбила окна в классе. На разбирательство с преподавателем пришла ее мать, и вопрос был улажен. Теперь учитель чуть ли не благоволит Флер, — посмеиваясь, объяснял я.

— А почему? — нахмурившись, спросил Эмм, злобно глянув на первокурсника, решившего к нам подойти.

— Какой мужик в здравом уме сможет противостоять вейле? — риторически спросил я друга. Эммет надолго задумался, и я смог дочитать письмо. К тому времени уже все подростки стали расходиться по спальням, обсуждая завтрашний снежный бой.

— Еврей, — радостно выпалил Эмм, когда я был уже на полпути к своей спальне.

— Что еврей? — непонимающе спросил я, развернувшись к сияющему, как новенький пенс, другу.

— Еврей сможет противостоять вейле.

— Какой глубокомысленный вывод, Эммет. Я не буду спрашивать у тебя, почему ты так решил. Спокойной ночи, — Эмм фыркнул, и гордо расправив плечи, прошел в свою спальню. Зайдя в свою, я с радостью отметил, что почти все парни уже легли. Быстро достав из сундука мантию-невидимку, я отправился уже знакомым мне маршрутом к зеркалу Еиналеж. Если мне не изменяет память, то Дамблдор сегодня будет поджидать у зеркала Гарри. Сняв мантию у самых дверей, я засунул ее в карман и зашел в класс. Дамблдора я почувствовал сразу же: от его скрывающих чар немного холодился воздух. Ничем не выказывая своих знаний, я занял свое привычное место рядом с зеркалом. Альбус наблюдал за мной минут пятнадцать, а затем все же не выдержал и стал приближаться ближе. У меня было огромное желание обернуться, но сцепив руки, я продолжал смотреть на орнамент старинного магического артефакта. Директор встал позади меня, очевидно, он желал узнать вижу ли я отражение из такого положения, но убедившись, что ничего не видно, он снова отошел чуть в сторону. Мы снова играли в молчанку. Я упорно ждал, когда директор не выдержит и заговорит, хотя мой язык уже буквально чесался, чтобы что-нибудь ляпнуть. Но чудо, наконец, произошло.

— Завтра я прикажу, чтобы зеркало перенесли в другое место. Я бы хотел, чтобы ты его не искал, Джаспер, — директор эффектно появился справа от меня. Желая подыграть бедному старичку, я притворно вздрогнул, громко охнув.

— Простите, я не заметил Вас, — что-то мне это напоминает? Кажется, наш первый разговор с директором, тогда в приюте, тоже начинался довольно мило, а потом меня понесло. Так, Джас, нужно держать себя в руках, а то тебя опять отошлют куда-нибудь на соловки.

— Я не хотел тебя испугать, извини, — очевидно, Альбусу на ум пришла такая же мысль. Мы сверлили друг друга заинтересованными взглядами, но никто не переступал грань и не старался залезть другому в голову. Надо же, старик умнеет, а я почти научился терпению. Чудеса, да и только, куда катится этот мир?! Директор сдался первым и сел на парту рядом со мной. — Ты знаешь, что это за зеркало, Джаспер?

— Знаю, — не хотелось выслушивать историю этого зеркала вновь, и я просто сказал правду.

— Ты заглядывал в него? — с каким-то придыханием спросил директор. Хмуро глянув на печального Альбуса, я лишь отрицательно покачал головой. Почему-то сейчас мне совершенно не хотелось ни грубить ему, ни лгать. Было что-то странное во всем этом: в том, что он так спокойно сидит рядом со мной, в том, что хочет узнать, что я вижу. И мне сейчас действительно хотелось ответить ему правду, ведь я знал самое сильное желание директора. Не раздели он нас в детстве, я, может быть, пришел бы к нему сразу же, как попал в Хогвартс и под сывороткой правды рассказал бы все, но старичок решил по-другому, да и я тоже.

— Иногда мне очень хочется, чтобы это зеркало было обычным, — пробормотал я, внимательно наблюдая за директором. Альбус вздрогнул и горько кивнул.

— Я думал к зеркалу ходит Гарри, — Альбус тихо признался, посмотрев на меня. Я улыбнулся и отвел взгляд от директора.

— Он был здесь однажды, когда опробовал мантию-невидимку нашего отца, больше он сюда не приходил, — как иронично: два параноика смотрели на зеркало Еиналеж и говорили друг другу правду. Может, мне потом пойти и попить с ним чаю с лимонными дольками?!

— А ты приходил сюда…

Директор замолчал, не договорив, и, встав с парты, подошел к зеркалу. Он долго стоял перед ним, всматриваясь в отражение. Иногда его пальцы касались поверхности, на которой отражалась его семья. Я старался не смотреть на Альбуса и рассматривал все, что было в комнате.

— Завтра зеркала уже здесь не будет, — Дамблдор, как будто предупредил меня, что это последний шанс увидеть, что оно отразит, прежде чем ушел, оставив меня одного. Я знал это и раньше, но сейчас, услышав это от кого-то другого, вздрогнул. Я одновременно и желал, и боялся увидеть правду. Ночь в раздумьях пролетела быстро, уже наступало время завтрака. Скоро директор придет сюда, чтобы забрать зеркало — нужно решать скорее.

— Джаспер, ты не заболел? — встревоженный голос Гарри раздался в моем сознании, когда я встал с парты.

— Все хорошо, я скоро буду, — очистив сознание, чтобы брату не удалось со мной больше связаться, я подошел к зеркалу. Затаив дыхание, я наблюдал, как мои черты в отражении изменяются: волосы становятся прямыми и растрепанными, черты лица слегка заостряются, глаза становятся ярко-зелеными, тело — менее накаченными, а на лбу над правой бровью появляется молниеносный шрам.

Я почти бежал в Большой зал, не замечая ничего вокруг. Даже не подумав приостановиться перед поворотом, я лоб в лоб с кем-то столкнулся. Не хотелось даже смотреть в сторону сбитого мной подростка, я хотел быстрее добраться до Большого зала — выпить стакан воды и выйти на улицу. Хотелось оказаться там, где не будет людей, где я смогу понять все, что увидел.

— Смотри куда идешь, безродный! — да, еще мгновение назад мне не хотелось быть среди людей, но Ульрих обладает уникальный даром менять мое мнение. Резко развернувшись, я врезал Лерою, снова уронив на пол. Видит Бог, я хотел успокоиться немного иначе, но у Судьбы были другие планы. Не дав Ульриху очухаться и встать, я сел на него, начав лупить по лицу. Лерой слабо отбивался, пытаясь сбросить меня, но вскоре его жалкие попытки прекратились. Какие хлипкие нынче пошли аристократы, даже боксу не учатся. Слишком много гнева и ярости бурлило во мне в тот момент и ничто бы не заставило меня остановиться, даже осознание того, что Ульрих уже давно без сознания, и я сломал ему все что можно. Я понял, что что-то изменилось, когда получил довольно чувствительный удар по ребрам. Чье-то лицо мельтешило перед моим и, изловчившись, я заехал по нему лбом.

— Джаспер — долбоеб! — сверху на меня закапала кровь, а сдавленный злой голос очень напоминал голос Эммета. Следующим что я почувствовал, оказалось парализующее заклятие, брошенное сразу же несколькими людьми.

Очнулся я в больничном крыле, привязанным к кровати. Осмотревшись по сторонам, я увидел Лероя, лежащего через три койки от меня. На нем даже бинтов не было — как жаль. Мадам Помфри вышла из своей комнаты и устремилась ко мне. Она несла в руках какое-то зелье. Дернув руками, я, не сумев поднять их даже на пару сантиметров, я запаниковал. Все это слишком напоминало мой суд, когда я так же был прикован и не мог ничего сделать в свою защиту. Хоть тогда я и смирился со своей участью, сейчас мне не очень хотелось умирать.

— Успокойтесь, Джаспер, я не причиню Вам вреда. Это успокоительное зелье, — Поппи поспешила заверить меня в своих добрых намерениях. Слегка приподняв мне голову, она помогла мне выпить зелье. Почувствовав спасительное безразличие ко всему, я апатично уставился в потолок, не обращая внимания на целительницу. Должно быть, она что-то у меня спросила, потому что слегка сжала мою руку, привлекая внимание. — Как вы себя чувствуете?

— Как амеба, — интересно она ожидала чего-то другого, давая мне такой сильный депрессант.

— Вы разбили мистеру Пуру нос, — простодушно начала она список моих свершений с меньшего из зол. — Увечья мистера Лероя более серьезные…

— Я бы не расстроился, даже если бы он упал с лестницы, — саркастично перебил ее я. Помфри скептически поджала губы, но возражать не стала.

— Вы проведете в больнице несколько дней, — тихо заметила она, уходя от меня. Разумеется, они попоят меня дрянными зельями, и до конца учебного года я буду чувствовать себя самым похуистическим похуистом в мире. Ульрих пришел в себя вечером и, увидев меня, сжался, как кролик при виде удава. Я лишь вяло усмехнулся и снова начал изучать трещины на потолке, почему-то меня очень волновало их количество. Вечером, когда целительница дала разволновавшемуся Лерою снотворное, пришел директор. Он сел на стул рядом с моей кроватью и с виноватой миной стал смотреть на меня. В настолько апатичном состоянии мне это быстро надоело.

— В чем на этот раз Вы себя вините, Альбус? — безучастно спросил я. Директор вздрогнул, услышав мой голос.

— Это зеркало: оно свело с ума многих волшебников, мне не следовало держать его в одном из кабинетов школы, — надо же, до него, наконец, дошла эта простая истина. Криво улыбнувшись, я сморщился, нос чесался уже около двух часов, но с привязанными руками, мне никак не удавалось его почесать.

— Сделанного уже не воротишь, Альбус. Верно? — он вздрогнул, но кивнул. Еще бы ему не бояться этих слов, Дамблдор как никто другой хочет исправить свои прошлые ошибки.

— Я улажу этот инцидент. Претензий со стороны Лероев к тебе не будет. Скажем, что ты попал под действие заклятия бешенства и напал бы на любого, кого увидел, просто первым попался Ульрих, — я слабо кивнул на его слова, меня мало волновало, что мне светит за этот проступок.

— Развяжите меня, у меня чешется нос, — Альбус слабо улыбнулся и, взмахнув палочкой, убрал ремни. С упоением потирая лицо, я смотрел в след уходящему директору. Да, старик, ты совершил в своей жизни огромное количество ошибок, и я не помогу их тебе исправлять.

До начала нового триместра меня не выпускали из больничного крыла, где все дни были одинаково однообразными. Правда, некоторое веселье в мое унывное существование привносил Ульрих, начавший угрожать мне отцом, как только более или менее пришел в себя. Даже когда меня выписали, мадам Помфри настояла на том, чтобы я приходил вечером за успокоительным зельем. Чтобы не обижать женщину, так переживающую из-за моего душевного состояния и опасающуюся за то, что действие заклятия бешенства еще не прошло, я пообещал, что буду за ним приходить. Приходить, я за ним приходил, но выливал сразу же, как только выходил из больничного крыла. Того количества, что в меня влили вполне хватило бы на то, чтобы успокоить роту солдат, увидевших полуголую вейлу, а не одного меня.

Эммет и Гарри, опасаясь за меня, втихаря за мной наблюдали. И если попытки Эмма еще можно назвать успешными, то вот из моего брата и его друзей шпионы никакие. Когда я, как бы невзначай, снял с Эммета чары хамелеона, ему пришлось расколоться и рассказать, как он меня нашел тогда. Оказалось ему не понравилось, что Гарри все время вертел головой, высматривая кого-то, и он отправился искать меня. Надо сказать, труда это особого не составило, я не дошел до Большого зала всего два коридора.

Гарри и Ко я поймал, когда шел из библиотеки. Они укрывались его мантией-невидимкой, но тихо шушукались, что не выдало бы их, следи они за кем-нибудь другим. Остановившись посреди коридора, я досчитал до десяти, и быстро развернувшись, бросил в их сторону обездвиживающее заклятие.

— Вам, господа, кто-нибудь когда-нибудь говорил, что когда вы за кем-нибудь следите, нужно быть очень осторожным. Гермиона, ты точно должна была это знать, — сорвав мантию-невидимку, я, улыбаясь, смотрел на четыре застывшие фигуры. — Драко, тебя Доминика не предупреждала, что со мной лучше не связываться?! — сняв заклятие, я, усмехаясь, смотрел на их виноватые лица.

— Мы просто волновались за тебя, — протянул Гарри, заискивающе посмотрев на меня.

— Мне льстит, что вы беспокоились, но больше не нужно. Я прекрасно справлюсь сам, — они кивнули, я отдал Гарри мантию, и ребята почти убежали прочь. Хотя я их разоблачил, мне все же пришлось еще пару недель следить за тем, чтобы не было нежелательного хвоста. А еще я тайком следил за братом. Уже привыкнув ко всему магическому и заведя друзей, ему стало скучно, и он начал искать неприятности на свой мозговой центр. И, разумеется, все они сразу же вспомнили о трехголовой псине. Но брат умудрялся ловко скрывать от меня свои мысли, думая о какой-то ерунде. Так что выяснил я об их интересе случайно. Когда я сидел в гостиной и писал ответ на очередное письмо Флер, Драко поинтересовался у сестры, что она знает о трехголовых собаках. Доминика лишь отмахнулась от брата, сказав, что он еще будет плохо спать, если она расскажет. А вот Эммет, так же услышав вопрос, в красках рассказал о злобности этих существ, но не словом не обмолвился, как их успокоить. Ухмыльнувшись, я запечатал письмо и отправился в совятню. Где, спрятавшись за входную дверь, стал свидетелем спора между Гарри и Роном. Уизли был абсолютно уверен, что Драко не удастся ничего выяснить, и он настаивал написать одному из его старших братьев — Чарли. Мой же брат верил, что у Драко все получится. Что же, то, что выяснил Малфой, вполне им всем понравится, и, может быть, они откажутся от своих бредовых идей. Когда ребята ушли, я отправил письмо. Шагая обратно к школе, я раздумывал, как бы отправить Гарри на пасхальные каникулы домой — в его поместье, или хотя бы к Себу. На ум ничего не приходило, да и до каникул был еще месяц, но за это время я был просто обязан придумать, как сделать так, чтобы брата не было в школе.

Через две недели напряженных раздумий и наблюдений за братом и его друзьями, выход из уже почти щекотливой для меня ситуации пришел сам собой. Выполнив все домашнее задание, я развалился в кресле, смотря на веселые языки пламени в камине.

— Джаспер, позволишь мне тебе помешать? — Доминика была немного смущенна, казалось, она искренне не понимает, что делает.

— Да, конечно. Что-то случилось? — я подвинулся в кресле, освобождая для нее место. Было непривычно видеть Нику настолько… милой девушкой, обычно она язвила, подкалывалась, ругала меня, но никак не смущалась.

— Ничего серьезного, не беспокойся, — она села на край кресла и неуверенно оглянулась на Натана, корпящего за сочинением для Макгонагалл. — Просто понимаешь…

— Доминика, не тяни кота за яйца, что случилось? — я уже начал беспокоится из-за ее нерешительности.

— Драко хочет пригласить твоего брата к нам в поместье на пасхальные каникулы, — она выпалила все на одном дыхании и замерла в ожидании моего ответа.

— Не забывай дышать, Ника, — улыбнулся я. — Если Гарри согласится, то пусть едет, но с Натана я возьму письменный зарок, что ты вернешь мне брата в целости и сохранности.

— Почему с Натана? — засмеялась она, когда поняла, что я не буду на нее орать, с пеной у рта доказывая, что золотому мальчику не подобает общаться с Малфоями.

— Он более ответственный. Иди, сообщи своему братцу, что он может пригласить Гарри на каникулы, я не буду против.

Когда Доминика ушла от меня, я был готов чуть ли не прыгать от радости. Все мои планы складываются как никогда лучше. Теперь нужно, чтобы Гарри согласился. Драко решился только через неделю, и, как только он это сделал, я услышал в своем сознании вопрос брата. Разумеется, я ему разрешил. Последнюю неделю до каникул, я ходил по школе на удивление счастливым, как будто напился зельем радости или накурился травы.

Я решил отправиться за философским камнем в первый же день каникул. Подходя к двери, за которой находился Пушок, я очень надеялся, что Дамблдор не изменил себе и все испытания остались прежними. Наконец решившись и открыв дверь, я оказался лицом к лицам милого песика Хагрида. Открыв музыкальную шкатулку, я с придыханием смотрел, как пес медленно начинает засыпать. Сначала зевнула средняя голова, затем левая, а уж потом правая, укусив среднюю за ухо. Положив шкатулку на пол, я наложил на дверь запирающие и звуконепроницаемое заклятие — теперь точно никто не узнает, что что-то не так.

Аккуратно убрав лапы Пушка с люка, я засветил кончик волшебной палочки и прыгнул. На этот раз приземление было очень не мягким, но хотя бы никто не постарался меня задушить. Пройдя в следующую комнату, я с благоговением увидел множество летающих ключей. В эту минуту я был готов выйти обратно, прийти к директору и расцеловать его. Как же хорошо, что идиотизм не лечится. Взяв метлу, я около получаса с упоением метался за ключами, просто упиваясь скоростью и полетом, а не стараясь найти нужный мне. Но все же я взял себя в руки и, найдя нужный ключ, открыл дверь. Стоило мне сделать шаг в новое помещение, как я оказался на огромной шахматной доске. Это было слегка раздражительно — я не был таким умелым шахматистом, как Рон. Но к счастью, я помнил какие ходы мы делали в прошлый раз. Отдавая своего коня на растерзание черной королеве, я горько усмехнулся. Выиграв партию, я приготовился к единственному поединку, который мне предстоял — тролля придется победить самому. Причем его даже убить не удастся, он должен быть живым, а то все сразу же заподозрят неладное. Преобразив какую-то часть разбитой шахматной фигурки в огромный булыжник, я, наконец, открыл дверь и шагнул в следующее помещение. Тролль, заметив какое-то движение, сразу же встал, поднимая свою дубину с пола. Не давая ему времени на раздумье, я запустил булыжником в его голову. Маленькие черные глазки сбежались в кучку, и тролль медленно осел на пол. Из расколовшегося булыжника я сделал два и оставил один здесь, а второй взял с собой — вдруг эта верзила очухается, когда я пойду назад. Шагнув в комнату, я опустил булыжник у двери, которая вспыхнула огнем, стоило мне сделать пару шагов внутрь. Прочитав загадку, я был готов ликовать, наверное, Северус знает только ее. Помня, какое зелье я пил в прошлый раз, я выпил его полностью и зашел в последний зал. Еиналеж стоял по середине, освещаемый светом нескольких факелов. Камнем сможет завладеть тот, кто искренне хочет помочь. А я хотел помочь сразу многим, но мое желание не было таким уж бескорыстным, поэтому я немного опасался, что не смогу достать камень. Рассеянно почесав затылок, я подошел к зеркалу. Кривовато улыбаясь, мое отражение положило камень в карман и, задышав на зеркало, стало выводить что-то на глади. С замиранием сердца я смотрел, как в правильном порядке выводятся буквы: «Только не отступи». Проверив наличие философского камня в кармане, я отправился в обратный путь. Улыбаясь, я отметил, что выпитое мной зелье вновь появилось, подняв булыжник с пола, я осторожно зашел в комнату тролля — он еще был без сознания, но для пущей уверенности, я его еще разок треснул. Собрав все осколки камней, я их уменьшил и бросил к разбросанным кускам шахматных фигурок, к счастью, на обратном пути играть было не нужно. Единственной неприятностью на пути назад стало поиск лестницы, ведущей в комнату к Пушку. Но пораздвигав дьявольские силки так и эдак, я ее, наконец, нашел. Любимец Хагрида мирно храпел в такт музыке. Закрыв крышку люка, я подвинул лапу животного так, чтобы она лежала на люке и, расколдовав дверь, аккуратно высунулся наружу. Никого из преподавателей не было, миссис Норис на горизонте не маячила. Открыв дверь пошире, я вышел в коридор и приманил шкатулку к себе. Захлопнул я ее только после того, как закрыл дверь в апартаменты гостеприимного Пушка.

Через пару часов должен был начаться завтрак, так что пока придется спрятать камень в своих вещах. Несмотря на сильный недосып и мешки под глазами, на завтраке я был самым счастливым студентом Хогвартса. Еще один ночной поход за приключениями на свою задницу, я решил не откладывать в дальний ящик и этой же ночью сбежал тайным путем в Хогсмит, а оттуда аппарировал в свое поместье. Переходя из одной комнаты в другую и придирчиво осматривая в них каждый угол, я удивительно нервировал Кликли, который, наверное, думал, что я ищу пыль. Наконец, бухнувшись на кресло в своем кабинете, я отпустил перепугавшегося домовика, попросив принести мне чаю.

— Что-нибудь случилось? — обеспокоенный голос матери вывел меня из горьких раздумий.

— Ты, случаем, не знаешь, что светит за воровство особо ценных магических предметов? — подняв взгляд на портрет, спросил я. Философский камень в кармане моих брюк будто жег мне ногу.

— Смотря какой предмет: иногда за такие кражи дают срок в Азкабане, иногда приговаривают к смерти. А что? — нахмуренно спросила Лили, внимательно рассматривая меня.

— Я спер философский камень, — отхлебнув чаю, признался я. Изумленные ярко-зеленые глаза моей матери стали напоминать столовые ложки.

— Это точно тот самый, который философский? — приглушенным охрипшим голосом переспросила она.

— Он самый, — прикоснувшись камнем к чашке, я сделал ее золотой.

— О, — только и вымолвила она, когда увидела мои манипуляции. Еще немного помолчав, приходя в себя, мама, наконец, заговорила. — Знаешь, Джаспер, если достать книгу «Породы кошек» с полки, то книжный шкаф уедет в сторону, открывая проход в другую комнату. Там хранятся многие вещи, за хранение которых светит Азкабан, я думаю, философский камень станет чудесным дополнением к коллекции.

Спрятав камень в довольно замечательном тайнике, я вернулся в школу. Теперь мне предстояло выполнить одно дело, и для его выполнения придется потратить очень много времени и сил, но я обязан буду довести его до конца.

Ученикам, оставшимся в школе, было разрешено посещать Хогсмит во время каникул. Так что в пятницу, как раз перед приездом моего брата, я отправился на прогулку. Мне нужно было кое-что выяснить, и ради этого нужно было нарушить парочку законов. Переместившись в больницу святого Мунго, я подошел к молоденькой целительнице в приемной.

— Простите, а как я могу поговорить с лечащим врачом семьи Лонгботом? Кстати, это Вам, — очаровательно улыбнувшись, я протянул ей белую розу. Девушка растаяла, тут же начав искать в записях, где я могу его найти.

— Кабинет мистера Прэта на седьмом этаже. Это справа от лестницы, третья дверь, — поблагодарив ее, я направился к лестнице. Самое простое в том, что я задумал выполнить, удалось, теперь мне нужно как-то убедить целителя выдать врачебную тайну не родственнику. Мистера Оливера Прэта я нашел в его кабинете, он лихорадочно искал что-то на абсолютно заваленном различным хламом рабочем столе.

— Я могу вам чем-то помочь, молодой человек? — целитель оторвался от своего занятия и с интересом посмотрел на меня.

— Да. Империо! — заклятие сработало идеально, целитель смотрел на меня мутноватыми глазами, ожидая указаний. — Представьте мне полный отчет о семье Лонгботомов.

Прэт кивнул и, подойдя к стеллажу с отчетами, достал один из самых толстых. Попросив его скопировать для меня, я уменьшил его и спрятал в карман, бросив мужчине на последок, что сегодня к нему никто не приходил. Мужчина кивнул и снова занялся своими поисками. Улыбнувшись целительнице в приемной, я переместился в Хогсмит. Теперь, будем надеяться, у меня хватит мозгов, чтобы понять, как вылечить родителей Невилла.

Остаток учебного года я потратил на изучение медицинской карты родителей Нева и поиски зелья для их излечения. За братом я старался не следить, чтобы он смог сам принять правильное решение. Я очень надеялся, что он не полезет спасать камень. На экзаменационную неделю брат и его друзья совсем забыли о своих поисках и прочей ерунде, окунувшись с головой в учебу. Меня это радовало, но подходило время дня ИКС. Когда Дамблдор с самого утра куда-то исчез, я стал внимательно присматриваться к брату, но он ничем себя не выдавал.

Стараясь казаться меньшим параноиком, чем есть, я засел в библиотеку, полностью погрузившись в расчеты зелья. Я напрягся, когда мысли Гарри стали на удивление вялыми: он думал о кошках. Собрав все свои вещи, я покидал их в сумку и побежал к Макгонагалл.

— Простите, профессор, может быть, мой вопрос покажется вам странным, но все же ответьте мне на него. Гарри с друзьями к Вам случайно не приходил? — Минерва, смотрящая на меня внимательно и изумленно с самого первого момента, сейчас казалась совершенно растерянной.

— Да, они приходили ко мне перед ужином. Что-то случилось? — придя в себя, настороженно спросила она, просчитывая все вариации того, что могло случиться.

— А они случаем интересовались не профессором Дамблдором и философским камнем? — понуро спросил я. Господи, ну почему в жопу семьи Поттеров вставлено шило и оно не дает им спокойно жить?!

— Мистер Эванс, я прошу Вас объяснить мне, почему уже второго члена Вашей семьи интересует этот вопрос? — Макгонагалл быстро встала из-за стола и подошла ко мне.

— А почему после того, как Сириус принес нас директору, я оказался в приюте, а Гарри у нашей тети? — в свою очередь спросил я. Минерва вздрогнула, с горечью смотря на меня. — Самые страшные моменты жизни, никогда не стираются из памяти, профессор. Вам ли этого не знать, ведь Вы хоронили свою лучшую ученицу тогда, когда я привыкал к распорядку магловского детдома. Я надеюсь, директор отбыл с визитом не на несколько дней и скоро вернется?

— Да, наверное, — кивнув женщине, я вышел, отправившись в свою гостиную. Не обнаружив там младшего Малфоя, я сел в кресло — оставалось только ждать.

~~~* * *

~~~

Просьба прибыть в министерство Магии оказалась для меня совершенно неожиданной. Что же могло случиться, что меня вызывали помочь? Хмуро рассматривая письмо, я не сразу заметил зашедшую ко мне в кабинет Минерву.

— Альбус, что-то случилось? — ее голос заставил меня вырваться из раздумий. Протянув письмо, я наблюдал, как на ее лице появляются недовольные морщинки. — Думаешь, они как-то узнали, что мы храним философский камень в школе?

— Даже, если бы и узнали, камень — собственность Николаса, и они не имеют на него никакого права. Это только хозяину решать, где хранить свое имущество. Но мне все равно не ясна цель этой просьбы и это меня настораживает. Николас хочет забрать камень завтра или сегодня, так что скоро мы сможем вздохнуть свободно. Надеюсь, в мое отсутствие ничего не случится, и все студенты прекрасно сдадут свой последний экзамен.

— Ох, я тоже, на это надеюсь, — Минерва слабо улыбнулась, отдавая мне письмо. Бросив его на стол, я стал искать свои парадно-выходные очки.

— Ты что-то хотела? — найдя очки, я поднял взгляд на уже стоящую у дверей женщину.

— Квирелл, в последнее время он какой-то странный. Может быть, мы дадим ему отпуск на ближайший год и найдем на его место другого преподавателя?

— Да, пожалуй, для учителя ЗОТИ он слишком нервный, и ему стоит отдохнуть, — согласился я, пока мы спускались по лестнице из кабинета. Обсудив несколько кандидатур на роль нового учителя, я расстался с профессором на лестнице. Неторопливо шагая по коридорам школы, я радостно наблюдал за бегающими детьми. Ведь молодость — это так славно. Заметив край слизеринской мантии, мелькнувший за поворотом, я невольно вспомнил Джаспера. Этот мальчик настораживал меня, он, казалось, знал что-то, чего не знаю я. Он был агрессивен, сдержан, холоден, все время присматривался к окружающим, но все же он не был отталкивающим. Если кто-то отваживался подойти к нему за помощью — он помогал, он был открыт и весел со своими немногочисленными друзьями и буквально опекал младшего брата. Но Джаспер здесь и Джаспер во Франции — это два абсолютно разных человека. Там он был… свободным что ли, а здесь он как будто не может определиться. Именно поэтому он меня и пугал. Джаспер, несомненно, знал больше, чем говорил, и он вел какую-то свою игру, правила, которой знал только он.

Переместившись в Министерство, я оказался затянутым во множество мелких дел и бесед, которые на некоторое время отвлекли меня от мыслей на счет Эванса, но, так или иначе, я снова и снова возвращался к мыслям о нем. Улучив момент, я спустился в отдел Тайн. Пройдя привычным для себя маршрутом к полке с искомым пророчеством, я остановился. Часто смотря на беловатую сферу, я думал, что все могло бы быть иначе. Ведь если бы Северус не подслушал тогда часть пророчества и не доложил бы ее Темному лорду, Лили и Джеймс были бы живы — у них бы была счастливая семья. Не узнай Том о пророчестве, Лонгботомы бы были нормальными людьми и не жили бы в больнице. Много всего было бы по-другому: мне бы не пришлось отдавать Джаспера в приют. Тогда я думал, что когда-нибудь пожалею о своем поступке — я и пожалел, когда увидел парня у зеркала Еиналеж. Когда, наконец, заглянув в него, он увидел свою семью и впал в бешенство. Это я виноват, я не доглядел — я ошибся. Старый маразматик совершил еще одну страшную ошибку. Меланхолично рассматривая серебристые сферы, я уже собирался уйти, когда увидел новую, совсем недавно поставленную сюда . Она еще не покрылась пылью, и табличка с надписью была совсем свежей: «О нарушении времени и рожденном дважды».

Время не стоит на месте — настоящие пророки еще существуют. Когда я ушел из отдела Тайн уже был поздний вечер, и уж сейчас то, я точно смог бы застать Министра одного. Когда я зашел в его кабинет, Фадж удивился, но вскоре вспомнив о манерах, пригласил меня сесть.

— Что ты хотел со мной обсудить, Корнелиус? — я не решил ходить вокруг да около, к тому же искреннее удивление на лице министра заставило меня насторожиться.

— Обсудить? Простите, Альбус, я не совсем Вас понимаю, — он вертел в своих руках перо, пачкая пальцы и бумаги чернилами.

— Как же, ведь Вы написали мне письмо с просьбой прийти сегодня к Вам и погов… — резко оборвав себя на полуслове, я с невероятной прыткостью, выскочил из кабинета и заторопился в атриум, чтобы аппарировать к школе. Николас хочет забрать камень, сегодня у похитителей есть последний шанс выкрасть его, как же я, дурак, не подумал об этом раньше. Проклиная свою старость на чем свет стоит, я мчался в школу. Подбегая к запретному коридору, я увидел мисс Грейнджер и мистера Малфоя, вытаскивающих мистера Уизли.

— Профессор, Гарри остался там, он пошел в последнюю комнату, — кивнув на слова девочки, я послал патронуса Минерве и забежал внутрь. Все эти заковыристые охранные чары ставили профессора школы, но я знал, как их можно было преодолеть. Пробегая комнату за комнатой, я, наконец, оказался в последней. Квирелл, громко крича, пытался задушить Гарри, а мальчик отпихивал его от себя. От каждого прикосновения Гарри на теле мужчины проявлялись сильнейшие ожоги, которые быстро расходились, сжигая живую плоть. Прежде, чем мальчик потерял сознание, Квирелл рассыпался пеплом.

— Тебе все равно не победить меня, старик, — бесплотный дух Тома исчез в трещинах пола. Устало вздохнув, я подошел к зеркалу: камень нужно достать, пусть пока полежит у меня в кабинете. Мое отражение отрицательно покачало головой, разведя руки в стороны, значит, камень уже не в зеркале. Чувствуя себя крайне неприятно, я обшарил карманы Гарри, но так и не обнаружил камня. Нужно будет расспросить его, когда он придет в себя. Подняв мальчика в воздух, я отправился в больничное крыло. А еще мне нужно будет придумать, что сказать его старшему брату, ведь он, наверняка, будет зол, когда узнает, что Гарри угрожала опасность.

~~~* * *

~~~

Гарри пришел в себя через два дня. И я, и Дамблдор очень желали услышать историю произошедшего, поэтому мы оба терпеливо сидели все это время у его кровати.

— Доброе утро, мой мальчик, — скривившись от слов директора, я поспешил сделать лицо нейтральным прежде, чем Гарри посмотрел на меня. — Ты не мог бы рассказать, что произошло?

— Я… мне следует? — брат мысленно спросил меня, не зная, что ему делать. Кивнув, я сел поудобнее, готовясь слушать захватывающую историю.

— В тот день, когда нас схватил мистер Филч, я и Драко хотели устроить дуэль, но нас испугала миссис Норис, и пришлось от нее побегать. Мы тогда забежали в запретный коридор и увидели трехголового пса. Я рассказал о нем Джасперу, и он посоветовал мне не лезть туда больше. Я так и делал до самого Рождества, но после него нам стало интересно, что охраняет это животное, и мы решил выяснить о нем что-нибудь. Драко узнал, что эти собаки очень опасны и для того, чтобы узнать что-то конкретное мы пошли к Хагриду. Он очень обрадовался, что мы спросили о таких псах, и с увлечением нам о них рассказал. Он объяснил нам, как их успокоить. А еще нечаянно обронил, что у него был такой пес, но он отдал его Вам, что он охранял что-то. Нам сразу же стало интересно, что он охраняет, и однажды Хагрид снова проговорился, сказав, что это касается только Вас и некоего Николаса Фламеля. Мы стали искать что-либо об этом человеке, но никак не могли найти нужной информации. А на пасхальных каникулах Драко спросил у матери, и она сказала, что Николас Фламель изобретатель философского камня. Вот тогда мы и догадались, что Пушок охраняет. Загадку мы разгадали и уже хотели забыть об этом, как Хагрид признался, что кто-то убивает единорогов. Гермиону это насторожило и, вскоре, она объяснила нам почему. В Хэллоуин был выпущен тролль из подземелья, кто-то убивал единорогов — значит, этот кто-то хочет бессмертия, а бессмертие проще всего обрести с философским камнем. Я и Драко забраковали — эту догадку, но Рон и Гермиона настаивали, что так и будет. Тогда мы уговорили Хагрида взять нас с собой, когда он пойдет искать раненного единорога. Я видел этого единорога, кто-то пил его кровь — вот тогда и я поверил в теорию Герми. Мы стали думать, кто может хотеть украсть камень. И пришли к выводу, что Снэйп. В последний день экзаменов мы заметили, что Снэйп какой-то нервный, мы подумали, что он задумал украсть камен. Мы хотели Вас предупредить, но Вас не оказалось в школе, а профессор Макгонагалл нам не поверила. Тогда мы и решили, что будет лучше, если мы заберем камень, а потом отдадим Вам. Но когда мы зашли в запретный коридор и попали в комнаты, где были устроены ловушки, то поняли, что кто-то уже прошел до нас. В комнате с шахматами Рону пришлось пожертвовать собой, чтобы мы прошли дальше, а в комнате с зельями, зелья для того, чтобы пройти вперед было только на одного человека. Мы бросили жребий, и я вытащил короткую спичку, так что идти вперед должен был я. Я отправил ребят назад, чтобы они предупредили кого-нибудь из учителей. В последней комнате оказалось зеркало и профессор Квирелл. Мы даже и не думали, что это он хочет выкрасть камень. Это зеркало, я его раньше видел, но оно оказалось необычным, когда я заглянул в него: я увидел свое отражение, которое разводило руки в сторону и отрицательно качало головой. А после того, как профессор размотал свой тюрбан, и я увидел, что из его затылка торчит какое-то существо, то я уже почти поверил, что сошел с ума. Квирелл… эээ… его затылок говорил, что он Темный лорд, и из-за меня он вынужден быть таким. И что, раз ему не достался камень, то и мне не жить. Профессор попытался меня задушить, а я… мои прикосновения оставляли на его теле ожоги.

Когда Гарри замолчал, ни я, ни директор не стали нарушать тишину. Альбус очевидно думал, что стало с камнем, а мне было нечего спрашивать.

— Ты молодец, Гарри. Вы поступили очень храбро пытаясь спасти философский камень. С твоими друзьями все хорошо. Так что я, пожалуй, оставлю тебя с братом наедине, — директор кривовато улыбнулся и вышел из больничного крыла. Гарри всеми силами старался не смотреть на меня, но его уши с невероятной скоростью краснели.

— Гарри, напомни мне, что я сказал тебе, когда ты рассказал мне о Пушке? — прохладным тоном спросил я.

— Ты велел мне не ввязываться в неприятности и не стараться ничего выяснять, — тихо-тихо ответил он.

— Так, по-твоему, ссадины и ушибы у Рона, Гермионы и Драко, и твоя двухдневная бессознанка — это то, как ты понял мой наказ не ввязываться в это дело?!

— Просто, нам стало скучно, а тут такое дело, — пробубнил он.

— Еще что-нибудь ты мне рассказать хочешь? — я знал, о чем Гарри не терпелось спросить, и терпеливо ждал, когда же он решится.

— А что с камнем? — совсем не то, что нужно выпалил он.

— Это ты его пытался спасти, а не я, — безразлично осматривая свои ногти, сказал я.

— Почему, когда я касался руками профессора Квирелла, на его теле оставались ожоги?

— Помнишь, что я рассказывал тебе о Темном лорде и о том, как он пал? — брат кивнул. — Наша мать отдала за нас жизнь и нас хранит ее защита, пока она с нами он не сможет до нас дотронуться, не причиняя вреда себе. А сейчас отдыхай, к концу учебного года я придумаю для тебя наказания за этот проступок.

Уходя из больничного крыла, я услышал в мыслях радостный оклик брата: «Надеюсь, ты не заставишь меня, как Эммет, учить историю всех магических родов?» Ухмыльнувшись, я прогнал его из своих мыслей. Что же, не будь меня, история бы не поменялась. Правда, на этот раз Гарри Поттера толкало на безрассудство чувство авантюризма и случай, а не вера в то, что все связано с ним, и только он может это остановить.

Глава опубликована: 06.11.2010

Глава 19. И что делать? - Черт его знает.

Убив целую неделю на всевозможные расчеты, я понял, что иногда, складывая два ингредиента, в результате получаю три. В конце концов, плюнув на всё, уложил все записи и отправил Натану. Пусть этот гений зельеварения разбирается. С братом мы часто связывались, и чаще всего он бузил на меня за то наказание, что я для него придумал. Подумаешь, я выкупил для него все книги Локонса и заставил их выучить. Себ, правда, сказал, что это слишком жестокое наказание, но после этого сразу же добавил, что проверять Гарри будет он. Должно быть, любовь ко всякого рода приколам — это наша фамильная черта.

Внимательно прислушиваясь к мыслям брата, когда лимит его терпения приходил к концу после прочтения очередного захватывающего героического этюда Локонса, я успевал уловить его расстройство от того, что ему не написал никто из друзей. Значит, Добби остался верным себе — одной проблемой для меня меньше. И одним неприятным летом больше для Гарри.

Ответ от Натана пришел через неделю, и я поспешил выслать ему порт-ключ до особняка. Наверное, порт-ключ был не совсем точно настроен, так как Натан с громким треском сломал кофейный столик, на который почему-то переместился.

— Ты ничего себе не сломал? — помогая встать парню, спросил я.

— Всё в порядке, просто немного ущемил свою гордость, — потирая спину, ответил он. — Прости за столик, — как-то неопределенно взглянув на разломанные детали, Нат поспешил перевести тему. — Ну и задачку ты мне задал, Джаспер, с этим зельем, — толстая папка, перевязанная веревкой, упала на мой письменный стол с каким-то траурным для моего мозга звуком.

— А что так? — там конечно были ошибки в расчетах, но их не должно было быть очень много. Натан развязал папку и стал доставать бумаги.

— Ты вывел зелье, которое помогло бы справиться с некоторыми симптомами заболевания, но не излечило бы его до конца. Я немного поменял состав твоего зелья и в теории оно должно вылечить заболевание. Но вся проблема в том, что надо вернуть им разум и излечить одновременно. Зелья для разума существуют. Я взял для возвращения воспоминаний, изменил состав, и получилось то, что нужно. Но понимаешь, Джас, эти два зелья, что у нас есть, могут излечить все их болячки по отдельности, а нужно сделать это всё одновременно. Эти зелья просто так не смешиваются, как бы я ни старался изменить состав или придумать ещё одно зелье — ничего не получилось, — смотря на огромное количество листков, испещренных убористым аккуратным почерком, я тихо восторгался талантом друга.

— А если использовать какой-нибудь катализатор? — наконец, найдя конечные формулы зелий, спросил я.

— Да, я думал об этом. Но я не знаю, какой катализатор сможет слить оба зелья, увеличив и укрепив их свойства.

— Эликсир жизни философского камня? — в шутку предложил я.

— Да, с ним точно всё получится. Только добыть этот эликсир такая же несбыточная мечта, как заставить двух драконов танцевать канкан, — рассмеялся Натан, взглянув на часы. — Прости, Джас, мне нужно бежать. Сегодня мы ужинаем у Малфоев. Могу я воспользоваться твоим камином?

— Да, конечно. Спасибо за все эти расчеты, Нат, — зачерпнув горсть летучего порошка, он смущенно и немного печально посмотрел на меня.

— Вряд ли я смог существенно тебе помочь. Хотя теперь ты и знаешь, как вылечить своих друзей, но это слишком несбыточно, — встав в зеленое пламя, он крикнул адрес назначения и исчез.

Собравшись с мыслями, я снова и снова стал проверять все записи, чтобы хоть как-нибудь приблизить момент выздоровления Лонгботтомов. Но Натан был прав — единственный катализатор, который мог свести эти зелья — это эликсир жизни. У меня был философский камень, но как делать этот самый эликсир, я не представлял. Ох, черт, кто бы знал, как я не люблю ходить вокруг интересующего меня ответа, но не иметь никакой возможности этот ответ получить. Отчаявшись, я решил попросить помощи. Единственный, кто бы мог мне помочь в этом вопросе, это Николас Фламель. Но вряд ли стоит обращаться к нему, особенно если учесть, что я украл его же камень. Поэтому пришлось засесть в библиотеке и разыскать дневник Хлои Эванс.

В дневнике оказалось много различных записей, которые меня особо не интересовали, но были интересны сами по себе. Пролистав почти половину, не тонкой книги, я нашел то, что искал. Все оказалось очень просто, даже примитивно: нужно положить камень в воду на сутки. Сам эликсир имеет серебристый цвет и чуть сладковатый привкус. Если выпить достаточное количество настойки, то можно продлить свою жизнь на определенный срок. Правда тогда ты становишься зависимым от этого напитка или от жизни. Как бы там ни было, я не собирался пить эликсир цистернами, поэтому меня интересовало, что будет, если выпить небольшую дозу. Оказывается, в таком случае, напиток излечит твои увечья, это как раз и было нужно.

Выяснив все, что было нужно, я положил камень в графин с водой и отправился закупать ингредиенты для приготовления зелий. Самостоятельно путешествовать по Лютному мне почему-то не захотелось — слишком уж часто я гуляю по злачным местам, — поэтому было принято решение потормошить Себастьяна. Когда я с неожиданным, даже для самого себя, шумом переместился на порог магазина и зашел внутрь, Себ, пытаясь скрыть улыбку, натирал до блеска многочисленные витрины. Чувствуя, что если спрошу причину веселья, то получу язвительный смущающий ответ, я просто протянул ему список того, что мне было нужно. Прочитав весь перечень, Себ присвистнул и поинтересовался, кого я собираюсь из шизофреника делать нобелевским лауреатом. Моя многозначительная улыбка возымела грандиозное действие, и дядя быстро скрылся в подсобке, ища необходимые ингредиенты. Кристина спустилась в магазин, как раз, когда Себ принес мне те ингредиенты, что у него были. Не хватало ещё некоторых трав, поэтому он сказал мне, у кого их можно купить. Крис решила прогуляться и проводить меня до искомого мной герболога.

— Знаешь, Кристина, я поражаюсь твоему терпению. Мне, наверное, не удалось бы так долго терпеть все странности Себа. Так что я бы уже давно начал зудеть о переезде и бить коллекционную посуду, — весело заметил я, пока мы неторопливо брели по Косому переулку. В этот погожий летний денек многие семьи выбрались сделать покупки. Кто-то уже закупал вещи к школе, должно быть нетерпеливые будущие первокурсники или непробиваемые ботаники.

— Именно поэтому, наверное, с Себом живу я, а не ты, — рассмеялась она. — Себ рассказал мне, что ты перевел на него один из домов. Спасибо тебе, Джаспер, но боюсь, мы ещё не скоро воспользуемся твоим подарком. Себастьян слишком привык жить скрытно, а так просто от этой привычки не избавиться.

— У тебя действительно слишком много терпения, — тихо сказал я, уже заметив впереди магазин травника. Пожалуй, если повесить над ним большую мигающую неоновую вывеску, то она все равно не будет бросаться в глаза. Слишком уж много травы торчало из каждой щели.

— Терпения у меня немного, просто я люблю его, — вот это уж точно, любовь зла, если так безропотно выносить все закидоны Себастьяна Эванса.

За остаток ингредиентов я выложил довольно неплохую сумму, но вряд ли хозяин магазина захочет отремонтировать на них дом. Ему, по всей видимости, нравится жить в огромном стоге сена. После всех покупок, мы с Крис всё же решили ещё прогуляться. И, разумеется, будущая миссис Эванс завела разговор о том, есть ли у меня девушка. Мне почти сразу же расхотелось гулять и вообще приближаться к Кристине на расстояние лиги. Но ведомый ехидно улыбающейся ведьмой, я оказался в кафе Флориана, и глазом не успел моргнуть, как передо мной оказалось ванильное мороженное с орешками.

— Так что там с юной мисс Делакур? — Кристина аккуратно подгадала со своим вопросом как раз, когда я взял в рот полную ложку мороженного. От удивления сразу же захотелось выплюнуть содержимое, но приложив титаническое усилие, я всё проглотил.

— Цветет и пахнет юная мисс Делакур, — хрипло произнес я. — И вообще, сколько раз говорить, что мы с ней просто друзья?!

— Но ты же спас её от заклятия, — невинно протянула Крис, размазывая клубничный сироп по фисташковому мороженному.

— И что? Я и Себа подговорил тебя выкрасть, это же не значит, что я имею на тебя какие-то виды…

— Фу, это отвратительно! — весело воскликнула Кристина, и я получил по лбу холодной перемазанной в сиропе ложкой.

— Поаккуратней, а то ещё начну строить виды, — задумчиво протянул я, окидывая девушку оценивающим взглядом. Но из-за сиропа на лбу мои манипуляции не возымели должного эффекта, и Крис просто расхохоталась.

Мы вернулись к Себу, весело переругиваясь. Когда мы зашли в магазин, там был весьма интересный покупатель. Люциус Малфой чуть вздрогнул от звона «колокольчика» и поспешил прикрыть вещичку, которую принес с собой, тканью. Как интересно: один доброчтимый волшебник принес дневник Реддла к одному доброчтимому владельцу магазина «АсТ». Должно быть, в Запретном лесу что-то сдохло, если Люциус решил избавиться от вещи, которую ему передал Тёмный Лорд. Более не задерживаясь в магазине, Малфой кивнул Себу, чуть улыбнулся Кристине и мне, и быстро ушел.

— Что он хотел? — как только дверь за гостем захлопнулась, выпалил я.

— Хотел узнать, обладает ли предмет какой-либо особой магией, — буднично произнес Себ.

— И? — неторопливо побарабанив по начищенной до блеска витрине и оставляя на ней свои отпечатки пальцев, поторопил я дядю с ответом.

— Я держал эту его тетрадку в руках всего минут десять. Единственное, что я смог сказать, что магией тетрадь обладает. Причем магией очень мощной и тёмной. Большего, очевидно, он знать не хотел.

Всё-таки, зачем вообще Люциусу было это узнавать? Попрощавшись с дядей и Крис, я вернулся домой. Совершенно странное поведение Малфоя не давало мне успокоиться, но, возможно, то, что он пришел к Себу за консультацией, не было такой уж странной вещью. В конце концов, я знаю только то, что Люциус подкинет дневник Джинни, а что он делал с тетрадью до этого, я не знаю.

Как только я зашел в свой кабинет, намереваясь обдумать всё, что настораживало меня в поведении четы Малфоев, мой взгляд упал на вереницу расчетов, и я сразу же и думать забыл об бледнолицых аристократах Англии. Достав все ингредиенты и разделив их для приготовления обоих зельев, я собрал небольшую посылку и отправил Натану всё необходимое для приготовления одного из зелий. К первому сентября он сможет справиться с этой работой.

Я же решил варить зелье с большим сроком изготовления. Никогда бы не подумал, что сам добровольно подпишусь на такое занятие. Но хоть кто-то из двух возможных кандидатов в золотые мальчики должен получить своих живых и здоровых родителей. Я так увлекся работой, что чуть не пропустил день пришествия Добби к Гарри. К счастью брат запаниковал, увидев это безмозглое существо у себя на кровати, и я смог, быстро сориентировавшись, переместиться на задний двор дома любимых родственников. Применив чары хамелеона, я проскочил мимо дяди Вернона, рассказывающего очередной не смешной анекдот. Когда я зашел в комнату к брату, домовик уже закончил свою пугающую историю, и провокационно махал связкой писем перед носом у Гарри.

— Добби — старина, я так рад тебя видеть. Доминика так часто рассказывала нам о своем любимом домовом эльфе, что я просто мечтал тебя увидеть, — любезности и добродушности моего голоса смог бы позавидовать сам Дамблдор. Эльф поняв, что его раскрыли, тут же исчез, уронив письма на кровать.

— Это что, эльф Драко? — изумленно спросил Гарри. — Стой, это эльф Драко, и он воровал мою почту! — смысл всего, что тут произошло, в довольно интересной последовательности приходил к брату.

— Ага, это эльф Малфоев, а ты что, его не видел, когда ездил к ним на каникулы? — с интересом прислушиваясь к тому, как вяло текут мысли в сознании Гарри, спросил я.

— Нет, эльфы старались не попадаться на глаза хозяевам. А почту-то, почему он мою воровал? — снова задал интересующий его вопрос Гарри. Причем спросил он довольно громко, так что внизу беседа застопорилась. Переждав пару минут, пока дядя Вернон не начал снова рассказывать не смешной анекдот, мы молчали.

— Скорее всего, хозяева и не знали, что Добби воровал почту. Он у нас особенный. Видел, как он лупился головой о ножку кровати? — с усмешкой спросил я.

— Ещё бы такое не увидеть, — буркнул брат, поёжившись.

— Я думаю, тебе стоит ответить на письма друзей, пока они не сошли с ума от беспокойства, — Гарри закивал, как китайский болванчик, с предвкушением посматривая на связку писем. — Кстати, мы с Эмметом придем к тебе за неделю до конца каникул, чтобы купить всё необходимое к школе.

— Хорошо, — новость о походе за покупками явно воодушевила его.

— Читай Локонса, Себ намерен серьезно проверить тебя, — по мере того, как я говорил о наказании, лицо Гарри приобретало обиженно-возмущенный характер. Оставив брата строить усиленную обиду на меня, я с теми же осторожностями вышел из дома, ощущая, как Гарри всё больше и больше радуется, открывая очередное письмо.

Вернувшись домой, мне ничего не оставалось, как вновь вернуться к своему зелью и изредка отвечать на письма Флер. У неё появился новый кавалер, который очень нервировал её родителей, поэтому делиться новостями она решила со мной. Я же, в свою очередь, решил поинтересоваться, как там дела у Лукаса Дюпонта. Действие моих манипуляций с его сознанием вряд ли будут когда-либо обратимы, но всё же интересно прошла ли его страсть ко мне. Скорее всего, испарения от зелья плохо на меня влияли, раз меня начала интересовать такая тема.

Да и вообще, я тратил на зелье столько сил и времени, что начал становиться похожим на вечно злого и немытого Северуса Снейпа. Что сразу же было замечено не только мной.

— Знаешь, Джаспер, ты сейчас похож на одного моего старого школьного друга, — задумчиво протянула мама, наблюдая за тем, как я с педантичной точностью взвешивал на медных весах три унции сушеных лапок жуков.

— На Снейпа, небось, похож, — в лучшей манере профессора протянул я. Мама улыбнулась, вспомнив что-то приятное из своей уже давно прожитой жизни.

— Он был чуть менее язвительным раньше, — с печальной улыбкой произнесла она. Зелье медленно кипело, окрашиваясь во все цвета радуги, пузырьки на поверхности воды лопали. Интересно, именно поэтому Снейп выбрал зельеварение, потому что оно отнимает слишком много времени, и у тебя его не остается, чтобы сожалеть о сделанном.

— Ты ведь знаешь, что он любил тебя? — не знаю даже, почему я спросил. Я никогда не жалел профессора, он был таким, каким был — порядочным козлом (он был). Но он пронес свою любовь к ней до конца жизни, чего не смог сделать мой отец. Наверное, поэтому я и спросил, захотелось узнать, думала ли мама о Снейпе когда-нибудь. Или у него никогда не было шанса, а козел-Поттер получил главный приз за назойливость.

— Да, знала, — тихо произнесла мама. Мы долго молчали, каждый рассматривая обстановку тех комнат, что у нас были, и боялись взглянуть друг на друга. — Мы были с Северусом лучшими друзьями, но однажды он оскорбил меня. Прилюдно. Он говорил с такой уверенностью, с таким чувством, как будто верил в свои слова, и смог бы поклясться кровью в их правоте. Ситуация была глупой, и он сказал это скорее от обиды и безвыходности, но мне было слишком больно слышать это оскорбление от него. К тому же, это было неправдой. Северус попросил у меня прощение тем же вечером, он раскаивался, был искренен, но одного раскаяния было мало. Я хотела, чтобы он почувствовал себя виноватым, узнал бы, как это — чувствовать себя ненужным никому, поэтому я не собиралась быстро его прощать. Но всё закончилось совершенно не так, как я предполагала: Северус увлекся темными искусствами и связался с жуткой компанией. Ему стало не до своей давней подруги — я для него превратилась в человека низшего сорта. К тому же, тогда я увлеклась твоим отцом, и наши с Северусом дороги разошлись.

— Его увлекали идеи Тёмного Лорда, но он защищал тебя до последнего. По своему, но защищал, — должно быть, сегодня магнитные бури или Земля начала вращаться в другую сторону, но я только что добровольно защищал Снейпа.

— Я знаю. Он стал нашим шпионом, когда понял, что Лорд может прийти в мой дом, — украдкой смотря на портрет, я видел, как мама быстро провела ладонью по лицу, смахивая слезинку. — Жаль, что мне пришлось умереть, чтобы он понял, что чистота крови — это не единственный и совершенно не важный показатель чести волшебника, — бумажный самолетик пролетел сквозь камин и приземлился на её колени. Прочитав послание, она покинула холст. Устало смотря на пустую картину, я позвал домовика и приказал ему следить за зельем. А сам же отправился мыть голову.

Чтобы пройтись по магазинам вместе с Эммом, я заранее выслал ему порт-ключ, но, очевидно, с уровнем дома над землей что-то не так: Эммет упал на пол холла с высоты метра.

— Ты ужасный маг, Джаспер, — потирая задницу, обиженно протянул он.

— Чья бы корова мычала, Эммет. Мог бы сразу привязать подушку во избежание таких недоразумений, — ехидно протянул я, хотя мне было немного совестно — это уже второй волшебник, который перемещается в мой дом с помощью порт-ключа, и оба появления получились отвратительными. Может, я что-то упустил, когда читал инструкцию по созданию порт-ключей?

— Предусмотрительный ты наш, — буркнул Эммет и бодро зашагал вон из дома. Мне же ничего не оставалось, как нагнать друга и, хорошо треснув его по плечу, аппарировать на Тисовую улицу. Аппарация прошла успешно, правда мы оказались по середине высокого розового куста.

— Сегодня не твой день, Джас, — глубокомысленно заметил Эммет, пытаясь выбраться из роз, не сильно исцарапавшись. Не став даже пытаться шелохнуться, я снова переместился на дорожку рядом. — Хэй, а меня?! — возмущенно воскликнул Эммет. Пришлось выдернуть и его из куста. Отряхнув все улики с одежды, мы обошли дом и, как два дебила, позвонили в дверь.

— Нам ничего не нужно, — дверь открылась и закрылась настолько быстро, что мы и слова вставить не успели. Должно быть, Петунья практикуем молниеносное открывание дверей, чтобы лучше подглядывать за соседями. И по тому, как хорошо ей это удается, можно сказать, что это определенного вида магия: дверная магия для отпугивания незваных гостей. Надо будет взять у тети пару уроков.

— Тащусь от твоих родственников, — расхохотался Эммет, подходя к новенькой машинке дяди Вернона. Значит, деловая встреча прошла успешно, и на этот раз дядя заключил сделку. Мысленно позвав Гарри, я отошел к Эмму. — Думаешь, если зачаровать ее, то можно выжать стольник за пять секунд? — задумчиво протянул он.

— Тебе что, бешеного ковра-самолета мало?! — до сих пор помню, как все болело после того скоростного приземления в ручей.

— Ты мне всю жизнь будешь об этом напоминать? — довольно чувствительно стукнув меня по ребрам, невинно поинтересовался Эммет.

Решив, что разумнее смолчать, я не остался в долгу и так же дружелюбно и невинно стукнул его в бок. Гарри выскочил из дома, как раз когда Эммет захотел ввести веский контраргумент в нашу умную беседу. Избиение невинного Джаспера Эванса отложилось до лучших времен.

— Гарри, старик, как у тебя дела? Говорят, ты собираешься стать лучшим учеником по ЗОТИ в этом году. Брат, я отдаю должное твоей храбрости: мало кто решился бы на такой поступок. Ты воистину храбрый человек, — пока Эммет ерничал, смущая Гарри неожиданной похвалой, мы успели дойти до неприметного тупичка, за мусорными баками какого-то дома и переместились в Косую аллею.

— Но я и в прошлом году был лучшим по защите, — смущенно признался Гарри, еще не понимающий, что над ним просто прикололись. Эммет подавился воздухом и показал моему брату большой палец в знак уважения. А Себастьян говорит, что это я ершистый ершик, он еще просто с Эмметом не общался.

Сначала мы решили зайти в банк, где Эммет с Гарри умудрились весело визжать, пока мы путешествовали от сейфа к сейфу. Ко всеобщему удивлению, из банка красным от смущения выходил именно я, эти два паршивца радостно делились впечатлениями. Потом мы пошли в магазин мантий. Лучше бы мы туда не ходили! Эммет хуже Флер с ее маниакальной любовью к одежде, он достаточно долго выбирал всем нам подходящие черные форменные мантии. Потом была аптека, где Эммет в красках описывал, каким образом те или иные органы добывают. Плохо после его рассказов стало не только Гарри, но и владельцу аптеки. Не знаю, зачем после этого мы зашли в зверинец, но Гарри, на которого очень подействовал рассказ о добыче сердец хорьков, выпросил меня купить ему белого хорька, чтобы спасти от браконьеров.

— Я тебе когда-нибудь говорил, что ты редкостный придурок?! — тихо спросил я Эммета, пока Гарри слушал инструкции, которые давал ему владелец магазина, передавая клетку с хорьком.

— Дай-ка вспомнить… — Эмм стал артистично загибать пальцы, что-то подсчитывая. — Сегодня еще не говорил, — радостно признался он, когда счет дошел до сорока трех.

В общем, наша прогулка по Косой аллее была вполне безобидной и веселой. И все было так, пока мы не зашли в книжный. Семейство Малфоем и семейство Уизли угораздило встретиться там как раз к нашему приходу. Взрослые волшебник вели себя крайне отвратительно и громко ругались. Драко скучающе рассматривал книжные полки, Рон краснел и хотел что-то сказать. Так что мы пришли как раз вовремя, чтобы увидеть, как Люциус толкнул Артура. Ну а я, ко всему прочему, успел заметить, как ловко Малфой закинул дневник Реддла в котел с книгами, который держал Уизли. Артур хотел как-то ответить на этот выпад Люциуса, но они, наконец, заметили нас застывших в дверях и поспешили отойти друг от друга.

— Гарри! — Рон и Драко отмерли первыми и поспешили забрать моего братца к себе. Джинни, увидев Гарри, засмущалась и чуть отступила за отца.

— Добрый день, мистер Пур, — Люциус и здесь решил показать всему миру свою образованность и благовоспитанность, поэтому и поспешил поздороваться с нами. Как будто это не он только что чуть не начал драку в магазине, переполненном детишками. Эммет кивнул на приветствие и отправился за учебниками, решив не вступать в конфликт.

— Мистер Эванс, добрый день, — интонации голоса Малфоя в тот момент, когда он здоровался со мной были такими ехидными, что мне очень захотелось сломать его холенный нос, раз уж Артур не успел. К слову, Артур кивнул мне и поспешил уйти от греха подальше.

— Прекрасный день, мистер Малфой, почему же Доминика решила не идти с вами? — невинно спросил я, первое, что пришло мне в голову.

— Они с Натаном оказались более предусмотрительными и купили все необходимое как только пришли списки, — замолчав, ровно на минуту Люциус ехидно продолжил. — Вы ведь должно быть живете в приюте, мистер Эванс? — как интересно: Малфой решил сменить безотцовщину, которой будет поклоняться?!

— Знаете, с момента заявления на мои магические права, я получил достаточно денежных средств, чтобы откупиться от проживания в столь милом заведении, — хотя приют в котором мы с Эммом жили, действительно был милым. — А особняков у моей семьи всегда было много, так что мне оставалось выбрать только наиболее красивый, — Люциуса, с его огромной манией величия и чванливостью по отношению к сумме галеонов, лежащей на счету в банке, немного перекосило от моего ответа.

Довольный произведенным эффектом, я отправился за покупками. И как раз успел к тому моменту, когда Гарри увидел учебники по защите от темных искусств на предстоящий год.

— Только не говорите мне, что мы будет по ним учиться, — ни к кому конкретно не обращаясь, разочарованно протянул он.

— А ты еще возмущался, что я тиран! — притворно схватившись за сердце, воскликнул Эммет. — Мои наставления учить историю магических родов были куда более гуманными.

— Сейчас еще пойдем к Себу, он будет тебя проверять, — подлил оливкового масла в огонь я. На Гарри, в ту минуту, было жалко смотреть, но мы с Эмметом радостно предвкушали этот допрос.

Когда все учебники были куплены, и все негодования Драко и Гарри на счет их были произнесены, Люциус забрал сына, и они ушли. Уизли хотели пригласить нас к себе на обед, но мы любезно отказались, сообщив, что у нас еще запланирована парочка важных встреч. Мы бесцельно пробродили по Косому переулку еще около часа и только потом, как бы невзначай, отправились в Лютный.

Себастьян был очень рад нас видеть — он специально закрыл магазин по такому случаю. Когда дверной замок щелкнул, Гарри как-то панически осмотрелся по сторонам, ища возможные пути к отступлению. Но пока мы все пили чай, с нормальной выпечкой Кристины, волноваться ему было не о чем. Веселье началось, когда Себ с абсолютно серьезным выражением лица, выудил из-за дивана первую книгу Локонса.

Поудобнее устроившись в креслах, зрители сего представления, то есть мы, услышали, наконец, первый вопрос, на который Гарри ответил весьма конкретно, даже не раздумывая. Серьезно видать брат воспринял мое наказание. Но после первого вопроса был второй, третий и далее, далее, далее. Причем Себ крайне редко задавал вопросы о заклятиях, которые «использовал» Локонс. Ну Локонс использовал только заклятие забвения, а вот те волшебники, что действительно боролись с нежитью, пользовались довольно эффективными и интересными заклинаниями. Но Себ, должно быть, решил не выуживать из семи книг бреда, действительно, полезную информацию, и заваливал Гарри безумно абсурдными вопросами об одежде и том с какой ноги встал небезызвестный колдун, когда победил ту или иную тварь. К концу вечера, когда мне, Эммету и Крис стало больно смеяться, а на растерянного Гарри было жалко смотреть, Себ сжалился и наказал больше никогда не совать нос в дела, которые его не касаются. Думаю, после такого урока, Гарри сто раз подумает, прежде чем захочет узнать тайну Тайной комнаты.

Гарри мы вернули домой, когда было уже довольно поздно, поэтому нам с Эммом пришлось мило поулыбаться и немного пригрозить им, чтобы брата не посадили под домашний арест на последнюю неделю каникул. Когда же я вернулся домой, то меня ожидало только булькающее зелье в кабинете. Может тоже стоило завести хорька, кошку или собаку?! Хоть кого-нибудь, чтобы оно радовалось моему возвращению домой.

Неделя пролетела быстро, а зелье должно было вариться еще две недели, поэтому в последний день каникул, я писал подробную инструкцию для домовиков. Надеюсь, все пройдет хорошо, и уже скоро Невилл сможет жить со своими родителями.

Первое сентября не задалось с самого утра: во-первых, потому что Кликли завел для меня будильник на шесть утра, и мне волей-неволей пришлось встать. Но хоть я встал и рано, все время до выхода занимался какой-то ерундой и вспомнил о поезде только тогда, когда запаниковавший Гарри не заорал у меня в сознании. Это оказалось второй причиной, почему утро не задалось: Дурсли отказались везти племянника на вокзал. Поэтому мне пришлось в экстренном темпе уменьшать весь свой багаж, побросать его в сумку, и отправляться за Гарри. Так что на вокзал мы прибыли в числе опоздавших. И нас с братом почти сразу же разделили: Драко и Рон схватили Гарри, а меня — Натан и Доминика.

— В следующий раз за мое загубленное лето я предоставлю тебе конкретный счет на кругленькую сумму, — без приветствий начала свою обвинительную речь Доминика. Честно говоря, я не совсем понимал, в чем я виноват перед ней и когда я успел испортить ей лето.

— Ники, ты ничего не путаешь? Не напрягай так свой бедный мозг, а то еще порвется, и ушки отвалятся, — удар у наследницы древней аристократической семьи был хорошо поставлен.

— Запомни на будущее: никогда не забирай у меня моего зельевара больше, чем на пару часов, — ох, так вот в чем дело. А то я уже начал вспоминать, что я такого натворил.

— Джас, извини, Доминика бывает порой слегка… — пока Натан пытался подобрать слово, чтобы не схлопотать от Ники, я стал осматриваться по сторонам в поисках Гарри. — Милой, — наконец, протянул Нат, вариант явно не соответствующий изначальному замыслу.

— Я бываю только слегка милой?! — визгливо вскрикнула Ника. Бедный Натан, мне его немного жаль, хотя он явно не против своей участи, когда не получает чем-нибудь по голове.

— Хватит драться, где Драко, Гарри и Рон? — задал я более животрепещущий вопрос, так как не увидел ни одного из них на платформе 9 и ¾, а паровоз уже начал гудеть.

— Скорее всего, они уже в поезде: Драко любит путешествовать с комфортом, — задумчиво протянула Доминика, внимательно присматриваясь к оставшимся на платформе людям.

— Идите в поезд, пока он не уехал, мне надо кое-что проверить, — мистер и миссис Уизли махали на прощание Джинни. Молли украдкой смахивала слезы. Когда ребята зашли внутрь я рванул к проходу, который оказался закрытым. Чертов Добби! На этот раз я его не освобожу!


* * *


Всю неделю Дурсли были на удивление спокойными, и я понял, почему они были такими 1 сентября. Они отказались везти меня на вокзал, причем сообщили мне об этом, когда на общественном транспорте ехать уже было поздно. Джаспер еще как назло думал о каких-то слизняках, и я никак не мог добиться его внимания. Когда часы показывали без двадцати одиннадцать я, наконец, смог докричаться до брата, причем действительно докричаться. На пороге дома Дурслей Джас появился ровно через десять минут злым, как черт. С отвращением глянул в сторону дяди Вернона, пренебрежительно на тетю Петунью, буркнул что-то в роде: «Пора худеть, Дадли», уменьшив все мои вещи и бросив их в свою сумку, ухватил меня за плечо и вот мы уже на вокзале. Где нас сразу же разделили: Драко и Рон, злобно смотрящие друг на друга, схватили меня, а Джаса — Доминика и Натан.

— Где тебя черти носили?! — воскликнул Рон, Драко согласно кивнул, но явно не выразился бы в такой манере.

— Просто мой дядя вдруг решил не везти меня на вокзал, так что пришлось придумывать альтернативный вариант того, как добраться на поезд, — честно признался я. Лучше умолчать о том, что альтернативный вариант представляет собой старшего брата, который нарушает все законы, и аппарирует куда захочет и когда захочет.

— Идемте на поезд, иначе мы все опоздаем, — протянул Драко, и мы поспешили к проходу. Джаспера, очевидно, уже утащили, главное, чтобы он не забыл отдать мне вещи. Ребята уже были без чемоданов, должно быть, они положили их в купе и отправились ждать меня на магловскую платформу. Так что мы не привлекали особого внимания, пока приближались к барьеру, разделяющему 9 и 10 платформы. Мы не привлекали внимания ровно до той минуту, пока все дружно не врезались в каменную стену.

— Что случилось с проходом, разве его когда-нибудь закрывают? — ощупывая стену, спросил Рон.

— Нет, его никогда не закрывают, — раздраженно произнес Драко. Большие часы на платформе щелкнули — одиннадцать часов — поезд ушел.

— Раз уж проход закрыт, давайте отойдем от него. Мы привлекает слишком много внимания, — почему-то примирительно произнес я. Воровато осматриваясь по сторонам, мы ушли от стены и, дойдя до скамеечки, сели на нее. — Ну вот, теперь можно подумать, как добраться до школы?

— Нужно дождаться кого-нибудь из взрослых, — логично преподложил Драко.

— Если проход закрыт, то они скорее аппарируют домой, чем на вокзальную платформу, переполненную маглами, — хотя мне бы очень хотелось, чтобы они все-таки забыли про правила и переместились сюда. На всякий случай, посмотреть что-нибудь. Поразмыслив над этим, мы все заметно скисли — больше явно не было никаких вариантов.

— Эй, я знаю! — Рон так громко воскликнул, что на нас стали заинтересовано коситься сотрудники охраны вокзала. — Я знаю, как нам добраться до школы, — уже намного тише сказал он. — Мы прилетели сюда на летающей машине, мы можем добраться до школы на ней.

— Как это интересно у твоего отца оказалась летающая машина? — хмыкнул Драко, но так как других вариантов у нас не было, мы пошли за Роном. Вот только меня немного смущал тот факт, что водить машину явно никто из нас не умел.

— А вот и наша маш… — Рон так и не договорил, потому что на капоте синего форда «Англия» сидел Джаспер и хмуро смотрел на нас троих.

— Как я понимаю — переход закрылся?! — ехидно спросил он.

— Да, но мы в этом не виноваты, — Джас явно был не в духе с самого утра, поэтому я поспешил оправдаться. Что-то пробормотав себе под нос, Джаспер встал и, подойдя к нам, взмахнул волшебной палочкой. Несколько минут ничего не происходило, а потом неожиданно, с громким протяжным свистом, перед нами остановился двухэтажный автобус.

— Раз один вид общественного транспорта для нас закрыт, воспользуемся другим, — толкнув плечом кондуктора, Джас зашел в автобус. Мы так и стояли в нерешительности. — Мне вас пнуть, чтобы вы зашли?!

Пулей заскочив в автобус, мы расселись в креслах. Джаспер заплатил за билеты и назвал адрес назначения. Водитель в очках с огромными увеличивающими линзами как-то не слишком дружелюбно хмыкнул, и мы поехали. Я больше никогда, никогда, НИКОГДА в жизни не опоздаю на Хогвартс-Экспресс. Лучше идти всю ночь пешком до вокзала, чем еще раз воспользоваться этим автобусом. Джаспер весело хмыкнул и наколдовал темные пакеты, протянув каждому из нас. Через пару минут они нам пригодились.

— Хэй, детишки, я думаю, стоит привезти вас в Хогсмит как раз, когда поезд приедет, чтоб от толпы не отбились, так что заскочим еще кое-куда, — прокричал водитель и автобус резко развернулся.

За время всего путешествия нас шатало из стороны в сторону, мы пару раз падали с кресел, больно ударяясь об пол, а Джаспер невозмутимо сидел, на, кажется, недвижимом кресле и спал. Когда я в очередной раз повстречался с полом, брат открыл глаза и осмотрелся по сторонам.

— Скоро уже приедем, так что наберитесь терпения, ребята, — пробубнив что-то нечленораздельное в ответ, мы с предвкушением стали ждать этого «скоро». И правда, приблизительно через пятнадцать минут, автобус так резко остановился, что мы пролетели пару метров вперед и хорошо стукнулись о стоящие кресла. Джаспер поднял нас на ноги и помог выйти на улицу. Как только я оказался на твердой земле, то тут же развалился на ней. Больше ни за что по доброй воле не поеду на этом автобусе!

— Давайте я приведу вас в нормальный вид, — Джаспер, кажется, во всю веселился, смотря на наши зеленоватые лица. Нас выгрузили раньше, чем приехал поезд, на пятнадцать минут раньше. Так что когда Хогвартс-Экспресс остановился и из него начали выходить дети, оттенок наших лиц из зеленоватого стал сероватым.

— Господи, что с вами случилось? — Доминика обняла Драко, заботливо растрепав его прилизанную прическу.

— Они не смогла пройти на платформу, поэтому пришлось воспользоваться Ночным рыцарем, чтобы добраться сюда, — невинно объяснил Джас. Эммет, подошедший к нашей компании, улыбнулся во все тридцать два зуба и от души хлопнул меня по плечу так, что я пошатнулся.

— Все, парни, теперь вас можно считать мужчинами: вы прошли огонь, воду и ночной рыцарь, — захохотал Эммет и потащил нас всех к каретам.

Интересно, как они двигались, если никто не был в них запряжен? Джаспер чему-то улыбнулся и галантно подал руку, чтобы Доминика смогла сесть внутрь. Натан хмыкнул и, в свою очередь, предложил девушке помощь. Но Эммет, как обычно, решил выделиться и попросту поднял сестру Драко в карету.

— Хэй, я пытаюсь вернуть былую благосклонность! — воскликнул Джаспер.

— Хэй, это моя девушка! — воскликнул Натан.

— Хэй, вы тормозили процесс! — оправдался Эмм и побыстрее забрался следом, чтобы парни как-нибудь не отыгрались на нем.

Эта поездка была куда более приятной и веселой, наверное, потому что мы имели возможность говорить, а не боялись, что если откроем рот, то нас тут же вырвет. Ребята шутливо препирались, обсуждая узурпаторские наклонности Джаспера. Брат важно кивал и то и дело убирал невидимые пылинки с плеч. Оказывается, он может быть таким беззаботным, а не всегда сосредоточенным и ответственным. Наверное, просто со мной он серьезный, потому что стремиться меня защищать. Но я ему докажу, что могу быть с ним на равных.

— Ребята, я пойду, отдам вещи эльфам, доведите этих оболтусов до Большого зала, а то еще заблудятся, — весело прокричал Джас, убегая от нас на первом этаже.

— Будет сделано, капитан! — думаю, крик Эммета был слышен даже на Астрономической башне.

— Мы не оболтусы, — важно произнес Драко, поправляя прическу.

— Уж кто бы говорил, — мило протянула Доминика, уходя вместе с Натаном вперед. Эммет фыркнул и, толкнув нас с Роном в сторону гриффиндорского стола, повел Драко к слизеринскому.

— С вами ничего не случилось? — первое же, что мы услышали, когда сели, был взволнованный вопрос Гермионы.

— Да, все нормально, — поспешил я успокоить подругу. Я был так рад ее, наконец, увидеть.

— Мы пропустили что-нибудь интересное? — Рон нетерпеливо толкнул нас, показывая на его сестру в шеренге первокурсников.

— Нет, просто я беспокоилась, когда не обнаружила вас в поезде, — тихо сказала Герми, но Рон все равно услышал и шикнул на нас.

— Сейчас будут распределять Джинни, и я не хочу что-нибудь пропустить, — негодующий, возмущенный Рон представляет собой весьма забавную картину, поэтому мы с Гермионой поспешили отвернуться от него и стали наблюдать за распределением. Краем глаза я заметил, как Джаспер прошмыгнул за слизеринский стол, сев рядом с Натаном и начав что-то обсуждать.

Распределение шло своим чередом, я вяло наблюдал за тем, как профессор Макгонагалл надевала Распределяющую шляпу на очередного ученика, больше интересуясь преподавательским составом школы. А точнее одной препротивной личностью: профессором Локонсом. Как этот чванливый болван смог стать учителем? За какие грехи все дети Англии должны страдать?

Из моих горестных мыслей меня вывел смешок Рона. Проследив взглядом, я увидел того, кто там рассмешил моего друга. Это была невысокая девочка с красивыми светлыми волосами пепельного оттенка. Тетя Петунья недавно всеми силами старалась получить такой оттенок, но после всех экспериментов ее шевелюра приобрела цвет жженого сахара. Девочка села на табурет и профессор надела на нее шляпу, так что та скрыла ее глаза, и остался виден только нос. Кто-то снова засмеялся. После нескольких минут шляпа выкрикнула Когтевран. Девочка радостно улыбнулась и побежала к своему столу. Ее важно поприветствовали сокурсники, а она лишь кивнула в ответ, и обвела мечтательным взглядом весь Большой зал. Такая забавная. Отведя от нее взгляд, я наткнулся глазами на улыбающегося Джаспера.

— Ее зовут Луна Лавгуд, — он подмигнул мне, и я почувствовал, что покраснел.

Глава опубликована: 26.11.2010

Глава 20. И что делать? – Спроси в следующий раз

Учебный год начался без эпизодов с летающей по Лондону машиной, так что можно сказать, что эта проделка Добби прошла без происшествий. Но с этим лопоухим существом нужно будет что-нибудь делать, иначе он сведет Гарри в могилу, во имя великого блага Гарри Поттера. Но в ближайшие две недели у меня были связаны руки, поэтому пришлось отложить разбор полетом домовика до конца сентября.

Несмотря на то, что я дал точные и подробные инструкции своим домовикам, что делать с зельем, мне все равно приходилось каждый день после отбоя перемещаться домой, чтобы проверить, как идет процесс. Так что нет ничего удивительного в том, что по утрам я был злым и не выспавшимся.

— Как идет процесс варки второго зелья? — в понедельник второй недели, за завтраком, Натан, как бы, между прочим, урвал пару минут на разговор со мной. Всю предыдущую неделю Доминика как коршун следила за тем, чтобы мы не разговаривали и не оказывались ближе друг другу, чем на три метра. Все-таки все Малфои немного параноики, ну подумаешь, Натан большую часть лета высчитывал формулы зелий и варил довольно сложное зелье — это же не повод запрещать нам сейчас общаться.

— Скоро уже все закончится и я, наконец, высплюсь, — заметив, что Ника повернулась в нашу сторону, я поспешил передать сахарницу Нату. — Держи, кофе без сахара такая гадость, — услышав, что мы не обсуждаем очередную заумную вещь, Доминика продолжила свой прерванный разговор с довольно миловидной шестикурсницей. — Остались два ингредиента: завтра и в пятницу я положу их, и зелье будет готово.

— Зелья будут готовы, но где взять катализатор? — устало спросил Натан, должно быть он уже довольно долго думает над этим вопросом.

— А сколько примерно этого катализатора нужно? — вот будет попадос, если с зельями все будет хорошо, а эликсира жизни я сделал мало.

— Больных двое: каждый из них должен выпить литр настойки, так что нужно два литра эликсира жизни, — быстро взглянув в сторону Доминики, которая заливисто смеялась, Нат неуверенно протянул. — Может попросить у Фламеля? — поперхнувшись, я ошарашено взглянул на Натана.

— Только не говори мне, что ты ему уже написал? — со страхом спросил я

— Нет. Я просто предложил, ведь у него должен быть эликсир.

— Шухер, господа, цербер смотрит в нашу сторону, — Эммет плюхнулся на скамью рядом со мной, вовремя предупредив нас, что Ника вновь стала прислушиваться к нашему разговору. — Кстати мне кажется или твой братец не сводит глаз с Луны Лавгуд?! — Эммет такой молодец нашел, как изменить тему разговора. Теперь Доминика по доброй воле ни за что не перестанет подслушивать.

— Ты еще громче спросить не мог? А то Гарри и Луна не услышали, — ехидно произнес я. Эммет ни капельки не смутившись, пересел ближе к Доминике и той девчонке, начав громко разговаривать с ними о какой-то белиберде.

— Натан, насчет эликсира не беспокойся — это уже моя головная боль. Ты вывел зелья, я добуду эликсир — каждый внес свою лепту в излечение душевнобольных.

— Знаешь, моя часть была проще, — как-то немного обиженно протянул Натан.

— Тогда придумай зелье, которое излечит оборотней и все будет честно, — рассмеявшись, предложил я.

— Вот и договорились, — хмыкнул Нат и поспешил спасать Эммета, на которого активно с расспросами напали девчонки.

Получив немного свободного времени на раздумья, я стал осматриваться по сторонам. Эммет был прав: Гарри и в правду очень часто смотрит в сторону Луны. Странно, я в свое время узнал о ее существовании только на пятом курсе, когда мы организовали Армию Дамблдора. Но думаю, это будет совсем неплохо, если Гарри, Гермиона и Рон познакомятся с ней пораньше: мы были хорошими друзьями, и каждый из нас привносил в нашу дружбу что-то свое, что-то особенное.

Понедельник довольно тяжелый день сам по себе, а если еще и после завтрака вас ожидает сдвоенная пара Защиты от Темных искусств вместе с Гриффиндорцами и под предводительством Локонса — это настоящий конец света. Нехотя дойдя до кабинета первым, я встал у открытых дверей поджидая кого-нибудь похрабрее: кто смог бы зайти в кабинет и сразу же попасть под несмолкаемую трескотню белозубо улыбающегося… профессора. И, разумеется, после трех минут ожидания к кабинету начали подходить влюбленные в профессора девчонки. Когда с одинаковым умилением на лицах они зашли в кабинет, и я услышал: «Дорогие мои», то тихо шмыгнул в комнату, и занял место на последней парте. Доминика и Натан пришли под самый звонок, заняв парту впереди меня, они сразу же развернулись в мою сторону, абсолютно не обращая внимания на разливающегося соловьем учителя.

— Не понимаю, кто вообще догадался предложить этого идиота на место учителя? — философски спросила Ника, поправляя пилочкой маникюр.

— Да вы что это же шикарный учитель, — вольготно разлегшись на парту, в лучшей манере Драко протянул я. Ника искоса взглянула на меня, перестав поправлять форму ногтей, ожидая объяснений. — Только на его уроках можно попытаться доплюнуть до потолка.

Пытаясь скрыть смех, Натан хрюкнул и это еще сильнее нас всех развеселило. Разумеется, наш лучезарный профессор обратил на это внимание и стал еще более рьяно описывать, во что он превратил какое-то там существо.

— Ладно, мне надоело за вами следить. Объясните мне, чем вы занимаетесь, — после трех минут безуспешных попыток уловить смысл из речи Локонса, решила все разузнать Доминика. Натан неуверенно взглянул на меня и с преувеличенным усердием стал читать учебник.

— Доминика, что ты знаешь о семье Лонгботтомов? — с улыбкой спросил я. Не совсем понимая, причем здесь Лонгботтомы, Натан поднял голову и в недоумении посмотрел на меня. Переводя взгляд с меня на Натана, Ника несколько минут молчала.

— Они вроде бы как работали в Аврорате, и после несчастного случая оказались в больнице, — не совсем уверенно рассказала Доминика.

— Это все что ты о них знаешь? — решил уточнить я. Хотя немудрено, что Доминика не признает, что это ее тетка вместе с мужем участвовали в «несчастном случае», после которого родители Невилла попали в больницу.

— Я просто никогда не интересовалась ходом действий в войне с Темным лордом и историей магических родов. Хоть я и родилась первой, мой отец посчитал, что мне это все равно в жизни не пригодится, — сконфуженно ответила она. Натан, очевидно, больше знающий историю уже понял, что именно я хотел услышать от мисс Малфой.

— Тот несчастный случай, о котором ты вспомнила, случился сразу же после падения Темного лорда. Его верные приспешники сорвались с цепи и были готовы замучить до смерти любого аврора лишь бы узнать, куда пропал их господин. Так вот семья Лестранжей тогда пришла в дом Лонгботтомов, и пытали их заклятием круциатус, пока оба представителя этой семьи не сошли с ума. В данный момент Фрэнк и Алиса Лонгботтом находятся в лечебнице Святого Мунго в отделении для душевнобольных, — Локонс решил поставить сценку его прекрасной победы над вурдалаком и пока он отбирал учеников для представления, я дал Доминике немного времени для осмысления полученной информации.

— Мои тетя и дядя довели их до такого состояния, — совсем тихо пробормотала она. Натан успокаивающе погладил ее по руке. — Но я не понимаю, причем здесь вы?

— В конце того учебного года, я выкрал их истории болезни и решил узнать, чем им можно помочь. В ходе моих исследований и в ходе исследований Натана, мы смогли составить два зелья, которые вполне возможно смогут вернуть им разум и излечить их, — достаточно коротко ответил я.

— Да, но ты не сказал мне кого именно ты хотел излечить, — немного обиженно признался Натан.

— Это бы что-нибудь изменило? — с интересом поинтересовался я.

— Нет, но возможно я бы тщательнее стал изучать историю болезни и пытаться выводить несколько разных зелий, а не пойти по наиболее легкому пути, который все равно, в конце концов, оказался не совсем выполнимым, — грустно ответил Нат.

— Почему «не совсем выполнимым»? Ты же сварил одно из зелий. Осталось еще одно, если у вас нет ингредиентов на него, то я могу попросить отца, и он достанет все необходимое, — Локонс эффектно отбросил ученика на маты, так что восклицание Ники осталось незамеченным.

— Нет, все ингредиенты у нас есть и второе зелье будет готово к концу недели, — пришлось немного повысить голос, что ребята услышали меня, а то овации в честь еще раз победившего вурдалака Локонса были очень громкими.

— Просто нужно смешать эти зелья, а для этого нужен катализатор. Катализатором может послужить эликсир жизни. Нам осталось выяснить, где его взять, — разъяснил картину Натан. Ника присвистнула, и так как овации уже стихли, Локонс принял ее свист на свой счет. Он лучезарно улыбнулся ей и отправил по воздуху небольшую розочку. Поразительно, оказывается, у него хорошо получается не только заклятие забвения, но еще заклятие левитации: роза долетела до Доминики, не упав на пол. Лучезарно приняв цветок, Ника выбросила его сразу же, как Локонс отвернулся в другую сторону.

— Можно нанять людей и они выкрадут необходимое количество эликсира у Фламеля, — вернувшись к прерванному разговору, предложила Доминика. Надо сказать, голова у мисс Малфой варит неплохо. Вариант, предложенный ей, был незаконен, но от этого не менее хороший.

— И это предлагает наследница благородного рода. Куда катится мир? — философски протянул я, заметив, как Натан стал что-то сосредоточенно обдумывать. Его нахмуренная физиономия мне нравилась все меньше и меньше. — Нат, если ты думаешь, сколько нужно будет заплатить за то, что дом Фламеля грабанули, то я могу с полной уверенностью тебе сказать, что наших карманных денег на это не хватит. Каждый год находится какой-нибудь дурак, который хочет заполучить эликсир их хранилища Фламелей и каждый год этого дурака находят мертвым в радиусе трех-четырех милю от дома волшебника.

— Ты уже думал над этим вариантом? — с досадой спросил Натан.

— Да, думал, — вообще-то я не думал, просто Себ как-то обмолвился, что нашли очередного дурочка жаждущего жить вечно.

— И как ты добудешь эликсир? — поинтересовалась Доминика, пока Локонс размашисто стал записывать домашнее задание на доске.

— Любопытной Варваре на базаре, что сделали, Ника?! — весело хмыкнул я, но так как представители аристократических семей эту присказку не знали, то они с еще большим интересом посмотрели на меня. — Нос оторвали.

— На счет этого мы догадались, — хмыкнул Нат. — Как ты эликсир достанешь к концу недели?

— В одном из хранилищ моей семьи был этот эликсир, — сегодня Джаспер должен будет получить главный приз: «Врун года».

— Так вот почему ты был таким спокойным, — Натан радостно улыбнулся и зашвырнул учебник в сумку, так и не взгляну на доску, чтобы записать домашнее.

— Хэй, я всегда спокойный, — возмущенно воскликнул я, собирая свои вещи. Когда мы вышли из кабинета по защите, то наткнулись на стоящий в коридоре второй курс Гриффиндора и Слизерина и как не странно двое представителей этих факультетов о чем-то спорили. Удостоверившись, что этими двумя были ни Драко с Гарри, мы пошли на свои дальнейшие занятия. Следующим уроком оказались прорицания — мой самый любимый предмет, в какой бы школе я не учился и как бы меня не звали. Заняв место на кресле у окна, чтобы можно было хоть иногда дышать свежим воздухом, я стал с интересом рассматривать кабинет. Всегда было интересно, откуда Трелони так загадочно выпрыгивает, должно быть, она часто репетирует свой коронный выход, чтобы придать своей загадочной фигуре еще больше загадочности. Внимательно присматриваясь к углам комнаты, я заметил профессора: она стояла, спрятавшись за пучками с всевозможными травами и, кутаясь в свои шали, наблюдала, когда же подростки настолько увлекутся своими разговорами, что ее появление станет для них пугающим. Дождавшись необходимого момента, Трелони отпила что-то из небольшой бутылочки, спрятала ее в карман своей большой юбки и начала медленно выходить из своего укрытия.

— Грядет неминуемое, — ее голос, причудливо отразившийся от многочисленной посуды, мимо которой она проходила, показался зловещим — все ученики сразу же присмирели. Хмыкнув, я удобнее развалился в своем кресле. В прошлом году, я всеми правдами и неправдами старался избежать внимания Трелони к своей персоне. Этот же год будет последним, так что я решил поразвлечься. Пока Трелони, заливалась соловьем, гадая кому-то по руке, я заметил как Доминика, картинно повторяя все за профессором, гадала по руке Нату. Оба были раскрасневшимися от сдерживаемого смеха, но прекращать веселья явно не собирались. Как только Трелони закончила свое гадание Доминика и Натан сделали серьезные лица и с щенячьим восторгом посмотрели на профессора, все-таки в большей части слизеринцев погибают прекрасные шутники и актеры. И этот факультет оказался не так уж и плох, как я думал раньше, но мои радужные мысли прервала профессор, явно приближающаяся ко мне.

— Молодой человек, кажется, я вас раньше не видела, — Натан подавился воздухом и, зажав себе рот ладошкой, чтобы не рассмеется в голос, отвернулся от меня и профессора.

— Вы не наблюдательны, — лениво протянул я, Доминика, ехидно улыбаясь, стала ожидать продолжения шоу, как в прочем и все остальные. Впервые на их памяти Трелони обратилась ко мне.

— Дайте вашу руку, — неожиданно серьезным и повелительным тоном произнесла Сибилла, мне ничего не оставалось, как выполнить ее приказ. Она долго рассматривала мою ладонь, сварливо поджимая губы и то и дело бросая на меня задумчивые взгляды. — Я вижу, вы не в первый раз здесь, — большая часть слизеринцев не выдержала и тихо рассмеялась, но Трелони продолжила как будто и не слышала этих смешком. — Но раньше вы были другим, отмеченным знаком. В вас верили, а вы в себе нет…

— Точно я был фараоном, — поспешно ляпнул я, пока Трелони опять что-нибудь не рассказала. Пожалуй, зря я снял с себя заклятие, пусть бы Сибилла и дальше меня не замечало, но, видите ли, подумал, что экзамен то нужно будет правильно сдать. Тоже мне ботаник.

Остаток недели прошел весьма тихо, за исключением того, что Гарри умудрился разругаться с Драко и теперь они демонстративно отворачивались друг от друга, когда встречались в коридорах. Я хотел подловить Гермиону и расспросить из-за чего это случилось, но потом решил, что Гарри сам во всем разберется, не маленький. Я конечно так подумал, но решил, что буду разбираться со всем этим после того как все зелья будут смешаны и Лонгботтомы вылечены, то есть со следующей недели либо Гермиона, либо Доминика будут подвержены тотальному допросу на тему, почему эти два дебила разругались.

— Эмм, у меня для тебя важное задание, — на пятничном ужине в Большом зале я подловил Эммета, когда он был один и его не атаковала ни одна девчонка.

— Что за дело, Джас? Хочешь одолжить мой ковер-самолет и покататься с девчонкой, показать ей ночной Хогвартс? — похабно подмигивая мне, сразу же предложил свою вариацию ситуации Эмм.

— Не совсем. На эти выходные я уеду из школы, так что прикрой меня, если что, — понизив голос, чтобы никто больше не услышал, сказал я.

— Понятно, для всех ты будешь ботанить — так пойдет?! — поняв, зачем мне нужно исчезнуть, предложил он.

— Вполне, — довольно согласился я, посматривая на учительский стол, где Локонс что-то с упоением рассказывал профессору Макгонагалл, по ее лицу можно было сказать, что в мыслях она уже давно трансфигурировала профессора по защите во что-нибудь маленькое и пушистое.

— Думаешь, у вас все получится? — немного беспокойно спросил Эммет.

— Думаю да, но даже если и ничего не случится — это не повредит им, но мы хотя бы попытались, — Натан и Доминика подсели к нам, поняв, что просто так я с Эмметом бы не шушукался.

— Верно, попытаться в любом случае стоило бы, — Эмм грустно взглянул в сторону гриффиндорского стола, где Невилл немного смущенно разговаривал с Джинни. С самого начала года, я и не задумывался о ней и дневнике Реддла, который должен лежать где-то между ее книг. Сейчас она выглядела вполне нормально, должно быть еще не нашла дневник. Нужно будет сделать так, чтобы и не нашла вообще. Но все потом, все на следующей неделе.

Два зелья, графин с эликсиром жизни — все аккуратно упаковано в коробку, чтобы не разбилось, и я перемещаюсь в магазин к Себу. Перемещение прошло не слишком удачно: я оказался на двадцать сантиметров выше пола. Дядя радостно хмыкнул, но не сказал ни слова. Эти его ухмылки меня уже бесят. Нужно будет выяснить, что все это значит.

— Все необходимое для того, чтобы зарегистрировать зелье, если оно сработает, я приготовил, осталось только получить это самое уникально зелье, — Себ с мрачноватой улыбкой достал эликсир жизни и зелья. Вначале было влито зелье для восстановления здоровья — чуть серебристый эликсир приобрел красноватый оттенок. Затаив дыхание, мы смотрели, как менялся цвет готового зелья, когда вливали в него второе зелье для восстановления воспоминаний. Красновато-серебристая жидкость вертелась небольшим ураганом, приобретая более густой багряный цвет. Постепенно распространяясь по всему сосуду цвет ослабевал, становясь снова прозрачным, как был до того эликсир жизни.

— Твою мать, сработало! — восторженно присвистнул Себастьян.

— Ты что не верил?! — охрипшим от напряжения голосом спросил я.

— Верить-то верил, но не думал, что все получится, — честно признался дядя, закупоривая графин, чтобы ни капли уникальной жидкости, не вытекло.

В больницу Святого Мунго нас перемещал он, так что переместились мы без происшествий. Развязно подмигнув девушке у стойки регистрации, которая все равно нас не увидела, дядя уверенно зашагал к нужной лестнице.

— Кстати видел недавно твоего крестного, — неторопливо поднимаясь на нужный этаж, начал светскую беседу Себ.

— И как он? — в последний раз я видел Люпина, когда он вместе с Грюмом ворвались в приют, после моего письма. Он предлагал мне жить у него, но зная материальное состояние своего крестного и то, как он живет, я любезно отказался.

— Искал работу в Лютном, — остановившись у нужной нам двери, мы с интересом заглянули в окошко. В паллете были только больные: один мужчина нервно расхаживал взад вперед. Фрэнк и Алиса мирно сидели на диванчике и, кажется даже разговаривали друг с другом, ну или каждый выражал вслух свои скудные мысли.

— Ты не хочешь предложить ему работу? — как бы, между прочим, спросил я, снимая с двери заклятие и заходя внутрь. Себ быстро обездвижил нервного больного и отлеветировал на кровать. Фрэнк и Алиса не заметили изменений.

— Я подумываю над этим: мне как раз нужно украсть парочку редких ингредиентов и найти еще более редкие травы. Думаешь, твой крестный пойдет на такую авантюру?! — усыпляя еще двоих больных, что были в палате, спросил Себ.

— Смотря, сколько ты предложишь за эту авантюру, — снимая с нас заклятие невнимательности, пробормотал я, присаживаясь перед Лонгботтомами.

— Не волнуйся, я предложу достаточно для того, чтобы его дети оказались в достатке, — хмыкнул дядя, разливая зелье в большие литровые кружки.

— Алиса, я хочу, чтобы ты кое-что сделала, — аккуратно взяв за руку миссис Лонгботтом, мягко произнес я. Почувствовав прикосновение к своей руке, женщина, наконец, обратила на меня внимание. Она немного хмурилась, очевидно, пытаясь вспомнить, видела ли она меня раньше, но через несколько мгновение выражение ее лица вновь стало отстраненным, но она все же смотрела на меня ожидая, что я продолжу. — Ты должна выпить это, — взяв кружку, из рук дяди я помог женщине взять ее в руки. — Ты должна выпить все до конца, чтобы встретится со своим с сыном… с Невиллом.

Очевидно, имя Невилл для нее было знакомо, она знала, что оно значит. Чем больше Алиса делала маленьких глотком, тем осмысленнее становился ее взгляд. Поняв, что зелье действует, Себастьян протянул кружку Фрэнку. Мужчина пил быстрее, так что нам оставалось только ждать, когда они допьют.

— Кто вы такие? — вместе с половиной выпитого зелья к Фрэнку вернулась аврорская подозрительность и четкая, осмысленная речь.

— Пей, давай, — хмыкнул Себ. Хоть подозрительность и вернулась, но зелье помогало и Лонгботтомы продолжили молча «пить чай».

— Что с Невиллом? — отдав мне пустую кружку, спросила Алиса.

— Он учится в Гриффиндоре на втором курсе, у него есть друзья и теперь у него будете вы, — Фрэнк отдал кружку Себастьяну. Получив ответ на вопрос о сыне, они немного успокоились и теперь с интересом осматривались по сторонам, пытаясь привыкнуть к изменениям.

— И все-таки кто вы? — Фрэнк повторно задал свой вопрос, твердо и уверенно взглянув мне в глаза.

— Себастьян Эванс, — я махнул рукой в сторону дяди, он картинно поклонился, убирая пустую посуду. — Джаспер Эванс, — я подал руку Фрэнку, и он крепко пожал ее. — Сейчас думаю, мы поднимем легкий кипишь, чтобы сюда пришли целители и увидели, что с вами все в порядке, а нам нужно уходить.

— Но мы ведь еще увидимся? Вы объясните нам, что случилось? — обеспокоенно спросила Алиса.

— Думаю, когда вы придете в Хогвартс, чтобы увидеть сына, тогда мы и встретимся, — Лонгботтомы кивнули. Мы, вновь накинув на себя заклятие и сняв все остальные с больных, вышли из палаты, заперев за собой и дверь. Себ, ехидно улыбнувшись, пустил заклятие в сирену рядом с дверью, и мы побежали прочь, пока целители не пришли к палате.

Вылечить Лонгботтом оказалось намного проще, чем зарегистрировать зелье, хотя все документы и были приготовлены, составы всех зелий и способы приготовление записаны. Все же оставался один вопрос: откуда мы взяли эликсир жизни. Я мог наврать Натану и Нике, но что наврать работникам министерства так, чтобы Дамблдор не связал меня с исчезнувшим в прошлом году философским камнем?! В конце концов, Себастьян сделал еще немного эликсира жизни и поместил его в одну из ячеек нашей семьи. Мой гоблин любезно внес в документацию, что сосуд с эликсиром был там с тысяча семисотого года. После этого Себастьян тихо внес всю документацию в министерство и одну запись в карту Лонгботтомов — чудодейственное зелье пришло в научный мир вполне тихо и без сенсации.

— Пожалуй, ради такого случая можно откупорить бутылочку вина, — сняв с верхней полки шкафа пыльную бутылку вина, предложил довольный Себастьян.

— И разбить парочку хрустальных бокалов, — тихо добавила Кристина.

— За Лонгботтомов…

— За исцеление…

— За наших гениев…

Три разных тоста прозвучали одновременно, отсмеявшись, мы выпили вино и я наконец решил спросить, почему Себастьян веселится, когда у меня не получается перемещаться как нужно. Но потому как заулыбалась Кристина и решила спуститься в магазин, я сразу же понял, что спрашивать не нужно было.

— Ты что еще сам не догадался?! — посмеиваясь, ехидно спросил Себ.

— Вполне логично предположить, что если бы я знал ответ на этот вопрос, то я бы не спрашивал, — с преувеличенным вниманием став рассматривать грани на бокале, протянул я.

— Тебе пятнадцать, Джаспер, гормоны играют, на девочек засматриваешься. Твоя магия тоже изменяется, она увеличивается, меняется скачками, и поэтому выходят такие неурядицы, — снисходительно улыбаясь, разъяснил дядя.

— Только не надо мне сейчас лекцию о сексе читать, — поспешно вставил я, пока Себ не открыл рот, чтобы сказать еще что-то. — Меня только интересует, почему вдруг это стало так явно, в прошлый раз не было никаких перепадов в моей магии.

— Ну у Гарри никаких перепадов и не будет — его магия будет развиваться вместе с ним, а вот с тобой вышел нонсенс. Твой разум и знания давно опережают в развитии тело и сейчас, в переходном возрасте магия стала увеличиваться: твоему разуму она подвластна, а телу нет. Для нее ты должен быть чуть повыше, чуть посильнее, чуть взрослее.

— Ладно, я понял — просто нужно смириться и пережить это, — пробубнил я, допивая вино.

— А можно заняться сексом и все стабилизируется, — расхохотавшись, добавил Себастьян.

— Ну что ты за человек, Себастьян, никакого сочувствия и понимания, — с улыбкой пожурила его Кристина. Все нужно срочно уходить из этого дурдома, а то точно еще разговор о сексе заведут. — Кстати к тебе пришел посетитель.

Пока Себ спустился разбираться с посетителем, я собрал свои вещи, попрощался с Кристиной и под ее ехидные смешки переместился в Хогсмит. Значит, моя магия скачет, потому что тело не догоняет за разумом — вот отстой.

Мы с Себом чисто сработали, когда регистрировали зелье, но шумиха в прессе все равно поднялась, когда Лонгботтомы были выписаны из больницы. Невилл ходил по школе с мечтательным выражением лица, и никто не осмеливался нарушить его счастья, даже Снейп.

— Джас, почему мне кажется, что ты как-то причастен к тому, что родители Невилла выздоровели, — Гарри безуспешно всю неделю пытался прокрасться ко мне в мысли незамеченным, но я всегда ловил его и выбрасывал прочь. Вот сейчас он оторвался от созерцания Луны и задал давно терзающий его вопрос.

— Даже не знаю, Гарри, почему тебе так кажется. Может быть, нужно поменьше заглядываться на загадочных девочек и тогда казаться будет меньше, — покраснев до кончиков волос, Гарри отвернулся в другую сторону и буркнул: «Дурак».

Родители Невилла пришли в школу, проведать сына сразу же, как только им удалось вырваться из цепких рук врачей и журналистов. Увидеть воссоединение их семьи была так… больно и радостно одновременно. Я завидовал Невиллу, пусть и спустя столько лет, но он теперь со своими родителями. Они наверстают упущенное, и их жизнь станет такой обычной, такой сказочной. Они будут жить той жизнью, о которой я всегда мечтал, но очевидно Поттерам не судьба обрести полноценную семью. Нужно что-то делать с этой странностью.

Заставив Натана отвечать на все расспросы Лонгботтомов, я умудрился отступить от сложного разговора прямо в цепкие лапки Дамблдора. Наткнувшись на улыбающегося директора в одном из коридоров, ведущем в гостиную Слизерина, целых семь минут раздумывал, покажется ли некультурным, если я развернусь и со всех ног припущу прочь. Очевидно, этот сложный мыслительный процесс как-то отразился на моем лице, раз Альбус решил начать разговор, тем самым отрезая все мои пути к бегству.

— Джаспер, а я как раз хотел поговорить с тобой, — неожиданно приветливо улыбнувшись, директор довольно шустро для старика преодолел разделяющее нас пространство и, взяв меня под локоть, неторопливо повел в сторону лестниц.

— И о чем вы хотели поговорить? — настороженно спросил я. Эммет, завернувший в коридор, увидев нас, быстро развернулся и скрылся — чертов предатель мог бы как-нибудь отмазать меня от разговора на тему: «где ты взял эликсир жизни».

— Вы с Натаниэлем проделали очень сложную работу, чтобы придумать зелье, которое вылечило Лонгботтомов. Что же в конце этого года вам двоим, будет очень легко выбрать свою специализацию, — доверительный тон и легкость с которой говорил Альбус, выводили меня из себя. Где-то на грани сознания пронеслись панические мысли Гарри: «Что делать, если она не захочет, чтобы я помог ей или вообще не захочет со мной разговаривать».

— Вряд ли я захочу связывать свою жизнь с зельями — это скорее запасной вариант, — голос прозвучал так, как будто у меня разом заболели все зубы.

— Всегда полезно иметь запасной вариант, — чуть усмехнувшись, согласился директор. Действительно, Альбус лучше всех знает, что значит иметь запасной вариант по спасению мира: не справится сам, поручит Снейпу, не осилит он, останется Гарри Поттер.

— Давайте уже начистоту — я тороплюсь, — мое терпение в очередной раз лопнуло, в мыслях брата неожиданно стало необычно тихо.

— Для этого зелья нужен был эликсир жизни, где вы взяли его? — Альбус попытался забраться в мои мысли и наткнувшись на жесткий блок, оставил попытки.

— В одной из банковских ячеек семьи Эвансов было немного эликсира, — безразлично пожав плечами, ответил я.

— И ты решил истратить его именно таким образом? — кажется, Дамблдор был искренне удивлен этим фактом.

— Я не желаю жить вечно. Ни я, ни Гарри не больны, а им нужна была помощь, так почему нет. Неужели все мальчики, что подходили под пророчество, должны жить без семьи? — Альбус шумно сглотнул, а я, улыбнувшись, быстро запрыгнул на поворачивающуюся лестницу и побежал в сторону библиотеки, где должен был быть Гарри.

Сначала я заметил Гермиону, увлеченно читающую одну из книг Локонса. Подсев к бывшей подруге, которая сейчас считала меня странным старшим братом лучшего друга, я стал с интересом рассматривать ее. Какая же все-таки Герми была забавная: такая самоуверенная, такая умная, такая смелая. Перевернув страницу, она чуть отвлеклась и наконец, заметила меня.

— Ой, Джаспер, ты напугал меня, — книга чуть не выпала из ее рук, но Герми быстро сориентировалась и не дала этому случиться.

— Прости. Не знаешь, где Гарри? — решив, что неприлично пялиться на нее, когда она это замечает, я поспешно спросил ее.

— Вон там, — Гермиона широко улыбнулась, показывая на соседний стол, где Гарри вместе с Луной с увлечением обсуждали что-то. О как! Пожалуй, Джас, ты что-то не понимаешь в этой жизни.

— А что он… хм… Ты случайно не знаешь, почему Гарри и Драко поссорились? — спрашивать, почему Гарри вдруг решил помочь Луне лучше у брата, а то от Гермионы я могу узнать много лишнего.

— Как раз из-за Луны. Гарри хотел с ней познакомиться с самого первого учебного дня, а Драко настаивал на том, что репутация ее семьи не слишком хорошая и ему лучше с ней не общаться, — ну ничего себе, как-то я много пропустил, пока лечил Лонгботтомов. — Драко вообще довольно странный: с маглорожденной Гарри общаться может, а вот с чистокровной волшебницей нет.

— Герми, ты должна этому радоваться — ты впущена в класс элиты, — весело хмыкнул я. — Не говори Гарри, что я его искал и спасибо за помощь.

Будучи ярым фанатом Грозного глаза, я не нашел ничего лучше, как начать следить за Гарри, чтобы выяснить, чем вызван его интерес к Луне. Черт возьми, я вообще никогда не рассматривал Луну, как девушку, хотя она ею и была. Для меня Луна была настоящим фантастическим эльфом: она говорила о несуществующих существах, верила в сказки и всегда была рядом, чтобы поддержать в сложную минуту. Ее забота о нас была такой же специфической, как и она сама, но… рядом с ней всегда было спокойно и на какое-то время, пока ты слушаешь ее фантастический рассказ о мозгошмыгах или грызлонарглах, ты действительно во все это веришь.

Но брат удивил меня: он общался с ней потому, что она нравилась ему. Гарри робел, когда видел ее, но все равно не отводил взгляд. Он был готов часами слушать ее пространственные рассуждения о существовании летучих шерстеноидов, слава Богу, не вдаваясь в суть этих рассуждений. Но больше всего меня пугало то чувство, что постепенно разрасталось в его сердце и разуме. Чувство, которое я когда-то испытывал к Флер. Гарри влюблялся в Луну.

Но ведь такого не может быть. Такого не было никогда раньше. Такого не было со мной.


* * *


Я нашел Джаспера в библиотеке, последние несколько недель брат был таким грустным и задумчивым. Иногда, когда я ловил на себе его взгляд, мне казалось, что он такой из-за меня. Невнимательно перелистывая страницы толстой книги, Джас пачкал чернилами пергамент.

— Привет, — присев рядом, поздоровался я. Джас невидяще взглянул в мою сторону и не произнес ни слова. — Я в чем-то провинился?

— Что? — встрепенувшись, переспросил он, его взгляд стал более осмысленным. — Прости, я задумался, ты что-то спросил?

— Ты чем-то обижен на меня? — смутившись, повторил я свой вопрос.

— Нет, Гарри, я не обижен, — усмехнувшись, ответил он, став оттирать чернила с пальцев. — А вообще, почему ты так подумал? — резко остановившись и повернувшись ко мне, спросил он.

— Просто ты в последнее время ходишь как в воду опущенный, — потому как округлились глаза Джаспера, я понял, что выразился как-то немного некорректно. — В общем, я подумал, что это из-за меня.

— Нет, просто переосмысливаю жизнь. Думаю о прошлом и будущем, — грустно протянул он.

— Ах да, у вас же будет специализация в этом году, — радостно вспомнил я. — Кем ты хочешь стать?

— Думаю, буду светским человек и не буду ничего делать, — рассмеялся Джаспер. — Когда-то я хотел стать аврором, — немного грустно добавил брат.

— А сейчас уже не хочешь? — наши родители были аврорами — это же круто, неужели Джас не хочет быть похожим на них?!

— Пожалуй, да. Сейчас мне хочется чего-то более спокойного. Чего-то что хотя бы чуть-чуть, но приблизит меня к… нормальной жизни, — он посмотрел на меня таким грустным мечтательным взглядом. — Кстати, Гарри, я все хотел спросить тебя, почему ты поссорился с Драко?

— Ах, это, — отвернувшись от брата, чтобы он не заметил, моего смущения, протянул я. — Мы с ним не сошлись во взглядах… — уклончиво ответил я. Вот бы такую уклончивость кораблям — никогда бы на айсберги не налетали.

— Не сошлись во взглядах, — хмыкнул Джас. — Если бы мне платили по сиклю каждый раз, как я не схожусь во взглядах с Малфоями, то я был бы уже самым богатым человеком во всей Англии, — с тем состоянием, что находится в нашей ячейке в банке, мне кажется, мы уже самые богатые англичане. — Так по какому вопросу ваши мнения разошлись?

— Он полагал, что мне не нужно общаться с Луной Лавгуд, потому что об ее семье ходят разные слухи: их считают немного ненормальными, — выпалил я на одном дыхании, смотря на свои сцепленные пальцы.

— А что ты думаешь о Луне? — голос Джаспера был таким… мягким, что я невольно взглянул на брата. Он тепло улыбался, смотря на меня.

— Они милая… и веселая. Да, она может показаться необычной, из-за ее внешнего вида и из-за того, что она говорит о разных существах, которые вряд ли существуют, но она прекрасный человек. И Драко не может решать за меня с кем мне общаться. Это только мое право, если я хочу дружить с Луной, значит, я буду с ней дружить и мне не важно, что об этом думают другие. Луна мой друг, если это кому-то не нравится, это их проблемы, а не мои, — вспылив, я умудрился накричать на брата. Осознав это, я немного сжался и отодвинулся от него чуть подальше.

— Запомни это, Гарри, никогда не принимай близко к сердцу замечания других, особенно, если сам знаешь, что все они лгут. И не позволяй другим, решать за себя: прими к сведениям их мнение, но поступи так, как подсказывает сердце и Гермиона, — хмыкнул Джас.

— Хорошо, — фух, кажется из моей импульсивной речи в защиту Луны, Джаспер не смог вычленить то, что она мне нравится. Лучше уйти, пока он не стал еще что-нибудь спрашивать. — Тогда, я не буду мешать тебе делать уроки, — поспешно выходя из библиотеки меня не оставляло смутное чувство, что Джаспер посмеивался над тем, как я его покинул.

И вообще, почему он сидит в библиотеке в Хэллоуин, когда все остальные на праздничном ужине? Все-таки с Джаспером что-то случилось, может быть, он поссорился с Эмметом или Натаном? С моим братом больше вопросов, чем ответов. Свернув в нужный мне коридор, я стал дожидаться Луну, мы договорились, что встретимся здесь и пойдем в Большой зал вместе.

— Знаешь, мне кажется, что ты проводишь мало времени со своими друзьями, — Луна подошла бесшумно, так что я немного испугался, когда услышал ее.

— Нет, это с тобой я провожу мало времени, а все остальное время с ними, — сконфуженно пробормотал я.

— Хм, я никогда не рассматривала этот вопрос под таким углом, — Луна задумчиво потеребила свое ожерелье. — Но с одним своим другом ты все же в ссоре — это нужно исправить, — все-таки она слишком наблюдательна. К счастью Луна больше не стала меня смущать и заговорила о своих любимых мозгошмыгах. Не особо прислушиваясь к тому, что она рассказывала, я просто наслаждался тем, что она рядом и доверяет мне свои сказки.

— Убить… убить… растерзать…

— Что ты сказала? — недоуменно переспросил я.

— Должно быть, летучие шерстеноиды украли мою любимую сиреневую мантию, а что? — остановившись рядом со мной, Луна смахнула челку, все время закрывающую ей глаза.

— Убить…

— Ты слышала это? — уже поняв, что это говорят ни Луна и ни Джаспер, я стал осматриваться по сторонам в поисках того, кто так плохо шутит.

— Что именно, Гарри? — всегда чуть отстраненный мечтательный голос Луны прозвучал на удивление сдержанно и четко.

— Кто-то все время повторяет «убить и растерзать». Думаю, нам лучше быстрее прийти в Большой зал, — взяв Луну за руку, я торопливо потянул ее в сторону лестниц. Мы шли очень быстро, но когда свернули в коридор, ведущий к залу, я невольно замедлил шаг, и Луна врезалась в меня. Пол в коридоре был залит водой, и мне почему-то не особо хотелось идти вперед.

— Давай пройдем каким-нибудь другим путем, — неуверенно предложил я.

— А там, на стене, случайно не миссис Норис? — ее тонкий пальчик указал куда-то в сторону, и я посмотрел в указанном направлении. Кошка завхоза была привешена за хвост, а рядом на стене была надпись.

— Гарри, проводи Луну в ее гостиную, — неожиданно появившийся рядом Джаспер напугал нас.

— С миссис Норис все будет хорошо? — прежде, чем я смог сообразить, что нужно делать Луна уже спросила Джаса.

— Да, с ней все будет хорошо, не беспокойтесь. Идите, — пока мы не скрылись за поворотом, я затылком чувствовал встревоженный взгляд брата.

— У тебя очень заботливый брат, — констатировала Луна, после нескольких непривычно молчаливых минут нашего обратного путешествия.

— Да, но он очень скрытный, — с досадой рассказал я.

— У каждого есть свои тайны и некоторые лучше не раскрывать, — задумчиво произнесла она. Да, в этом Луна, несомненно, была права, но мне так хотелось знать, что он скрывает. Так хотелось стать чуть ближе к нему.


* * *


Черт, какой же я идиот! Так увлекся самокопанием, что проворонил момент, когда Джинни стала писать в дневнике. С досадой взглянув на привешенную за хвост кошку, я отправился в свою гостиную. Все-таки я болван: теперь по школе будут ходить слухи о Тайной комнате и Гарри с друзьями захочет все выяснить. Опять будут эти шепотки и косые взгляды. Хотя может быть и нет: Гарри уже не такой, каким был я. Возможно, то, что я так хотел, чтобы его жизнь стала другой, наконец, сбылось. Но лучше бы все повторялось, как и раньше — я хотя бы знал, когда нужно вмешаться, чтобы жизнь Гарри Поттера вновь не закончилась в Азкабане.

Все-таки я идиот, нужно было сразу дневник выкрасть!

Глава опубликована: 31.12.2010

Глава 21. И что делать? – Лучше не спрашивай.

А все-таки слухи слухам рознь: в прошлый раз нашу компанию застали на месте преступления, в этот раз рядом с миссис Норис никого не было и те догадки, что выдумывал каждый студент школы, были одна другой причудливее. Особенно мне нравился вариант кого-то из пуфендуйцев о том, что в снова открытой Тайной комнате живет злобная собака, которую туда загнали кошки, и вот теперь выбравшись, она мстит. Этой превосходной теорией со мной поделился Эммет за завтраком. Слава Богу, передо мной никого не сидело, а то этот бедный человек оказался бы забрызган тыквенным соком. Но даже эту догадку года превзошла мысль Локонса о том, что же это может быть за ужас Тайной комнаты. Признаться, я, Натан и Доминика слушали рассуждения Локонса о том, что пикси — это чудовище Слизерина с открытым ртом.

— Думаете, можно перейти на домашнее обучение? — находясь все еще немного в прострации от услышанного на уроке, спросил я у друзей.

— Вроде… — медленно протянула Ника, опасливо оглянувшись назад и проверяя, не идет ли кто-нибудь из профессоров следом за нами. — Думаете, если найти пару пикси и запустить их в кабинет этого белозубого хмыря, предварительно наложив на все двери и окна запирающее заклятие и своровав его палочку — это будет считать спланированным убийством?!

— И это говорит староста факультета, — грустно заметил Натан. — Если к пикси добавить еще парочку боггартов, тогда возможно это будет считаться спланированным жестоким убийством, а так, наверное, расценят как несчастный случай.

— И это говорят старосты факультета, — разочаровано протянул я. — Еще стоит запустить в кабинет пару кошек, чтобы жуткая псина точно доделала все, что не успеют пикси и боггарты.

— Классный план! — синхронно воскликнули мы, рассаживаясь по диванам и креслам в кабинете Трелони.

Должно быть, этот день был каким-то особенным по расположению планет на небе, и они как-то влияли на сознание шизофреников: Трелони тоже изложила свою теорию о Тайной комнате. В такой суматохе, когда каждый из учителей хотел высказать свое мнение по поводу случившегося, было ясно, что Гарри с друзьями быстро захотят выяснить правду. Надеясь на благоразумие Макгонагалл, Флитвика и… Снейпа, я радостно подслушивал мысли брата, который пока не задумывался о Тайной комнате, а пытался удачнее списать с Гермионы ответы на тест Локонса.

Трелони продолжала вещать что-то о скорой кончине одного из студентов, но я уже не прислушивался, пытаясь выстроить грандиозный план по умыканию у Джинни дневника Реддла. Но вот только было одно НО: несмотря на мою длинную и насыщенную жизнь, я так и не понял, как парень может пройти в женскую спальню в Хогвартсе. Как все было проще во Франции: наврешь Флер с три короба и вот ты уже проведен в женскую спальню. Почти скучаю по тем временам!

Гениальная мысль о том, как положить конец всем неурядицам посетила меня, когда Трелони, разбив мою чашку с кофе, отпрыгнула от меня как от чумного.

— Ох, мой мальчик, мне так жаль… Такой молодой… — ее причитания на одной волне еще долго повторяла Доминика, у которой идеально получалось копировать интонации нашей предсказательницы.

Слух о том, что я умру от укуса змеи, распространился по школе с неимоверной скоростью, что, надо сказать, меня весьма радовало. Поэтому после ужина скорчив траурную гримасу, я пулей помчался в библиотеку, где должна была быть Гермиона. В отличие от моего брата, ее заинтересовала легенда о Тайной комнате, и она штудировала учебники, пытаясь выяснить правду. Найдя Герми, обложенную толстыми фолиантами, я с довольной улыбкой подсел к давней подруге.

— Неужели профессор Макгонагалл задала так много на дом? — с сердечным участием поинтересовался я.

— Нет, это для самообучения, — устало заправив прядку волос за ухо, пропищала Герми. Объем самообучения Гермионы всегда меня немножко пугал, но теперь он меня ужасает.

— Э, Гермиона, у меня есть к тебе небольшая просьба, взамен я расскажу тебе о Тайной комнате, — заинтересованность на лице Герми, сразу же потеснила все признаки усталости. К некоторым девушкам так легко найти подход.

— Чем я могу тебе помочь? — захлопнув книгу, с готовностью протараторила она.

— Понимаешь, когда мы были в Косой аллее, покупали учебники, я случайно уронил одну свою тетрадку в котел с книгами мистера Уизли. Боюсь, что моя тетрадь теперь у Джинни. Ты не могла бы мне ее вернуть? — невинно хлопая ресницами, спросил я. Вообще мысль о том, чтобы вот таким наглым образом одурманить Гермиону была крайне противна мне, но, к сожалению, я мог доверять только ей. Так что запинав свою совесть подальше, я применил к подруге своего прошлого Империо.

— Конечно, как она выглядит? — с грустью описав, как выглядит тетрадь, я отправил Герми за ней, а сам остался в библиотеке. Может быть, когда этот план посетил мою голову, он и казался мне безупречным, но сейчас чувствуя себя весьма прескверно, я уже так не считал. Гермиона будет очень сильной волшебницей и только сейчас у меня был шанс, что мое Империо на нее подействует. Думаю, уже к концу этого года, она выучит и узнает столько, что вполне сможет противостоять заклятию, если Грюм снова захочет научить детей бороться с ним.

— Это было крайне нехорошо с твоей стороны, — подпрыгнув на стуле от неожиданности, я развернулся и увидел Луну.

— Ты напугала меня, — отпустив палочку, направленную на девочку, расслабленно признался я.

— Прости, — присев рядом со мной, Луна с интересом прочитала названия книг, взятых Гермионой для самообучения. — Все равно это был крайне плохой поступок.

— Я знаю. Просто так получилось, — стараясь избегать проницательного взгляда Луны, я рассматривал поверхность стола.

— Верно, но ты обязан будешь сделать так, чтобы больше никто не смог сделать с ней подобного, — взяв книгу по трансфигурации, Луна мягко улыбнулась мне. — Странно, что при такой разной внешности, вы с Гарри так похожи.

После разговора с Луной и без того паршивое настроение стало еще хуже. Приманив книги по противостоянию Империо, я увидел приближающуюся ко мне Гермиону с дневником Реддла.

— Гермиона, я думаю, тебе будет полезно прочесть эти книги сначала, — забрав дневник, сказал я и быстро смылся из библиотеки.

Где-то к Рождеству Гермиона догадалась, зачем я дал ей книги и как так вышло, что она безропотно сперла вещь у младшей сестренки своего друга. Ее презрение ко мне было весьма обоснованным, но лучше от этого мне не становилось. Поэтому я решил загладить вину перед Гермионой и начавшим что-то подозревать Гарри. Поймав брата после урока защиты, я решил сделать его компании предложение.

— Гарри, как ты смотришь на то, чтобы встретить Рождество в твоем доме? — не ожидавший увидеть меня у кабинета, да еще и с таким предложением, Гарри растерялся, открыв рот от удивления. Закатив глаза, Гермиона вовремя успела стукнут его, пока над золотым мальчиком не стали хох