Убийство в подарок (гет)

Действующие лица:

Харрисон Кинг — полицейский инспектор

Кэтрин Ченселл — женщина-полицейский, напарница Харрисона Кинга

Доминик Эддисон — богатый человек, руководит процветающей компанией и владеет большим семейным поместьем

Рейн Эддисон — жена Доминика Эддисона, занимается благотворительностью

Марис Хейвен — сестра Рейна, театральная актриса, запила после двух разводов

Чейз Карлсон — дядя Рейна и Марис по материнской линии, помолвлен с Элис Беккет

Элис Беккет — преподавательница истории

Даррен Эндрюс — секретарь Доминика Эддисона

Джоанна Хэдли — троюродная сестра Доминика

Уэйд Паркс — друг Джоанны

1

В предрождественское утро семья собралась за большим дубовым столом на завтрак, спустились все, кроме...

— Марис! За стол!

Остальные пятеро уже изрядно проголодались, когда Марис наконец-то соизволила прийти. Некоторые из столом нахмурились, однако никто ничего не сказал о том, в каком виде Марис явилась на завтрак. Ни для кого не было секретом, что она пила больше, чем следовало, но по молчаливому согласию все заговорили на обыденные темы — очередные неурядицы в правительстве, новое повышение цен, сколько ещё раз королева намерена откладывать назначение наследника — и сделали вид, будто не замечают, что Марис с трудом попадает вилкой в собственную тарелку.

— Слышала, королева подумывает обойти сыновей и передать титул внучке. — Элис, оживлённая и улыбчивая, как всегда, выглядела настолько довольной высказанным предположением, что Чейз не решился возразить, хотя, по его мнению, стране давно пора выбрать нормального короля.

— Ещё супа, Доминик? — Джоанна стрельнула глазами на кузена. Марис нахмурилась и бросила взгляд на Рейн, но сестра не обращала внимания на то, что кто-то пытается флиртовать с её мужем.

Доминик лишь молча покачал головой.

— Кто-нибудь хочет апельсинового сока? — бодро спросила Рейн, ласково коснулась плеча сестры и потянулась к её стакану. Марис резко отпрянула, и остатки гарнира с тарелки посыпались на пол.

— Терпеть не могу соки. Пожалуйста, Рейн, не надо. Я хочу вина.

— Мне кажется, дорогая, — Рейн вымученно улыбнулась и беспомощно переглянулась с мужем, — с тебя на сегодня хватит. Мар, что ты там ешь, дорогая, пьяные вишни?

Все за столом дружно рассмеялись.

Ха-ха, как остроумно. Конечно, никто здесь не пил. Лицемеры!

Марис откинулась на спинку стула, широко распахнутыми неестественно блестящими глазами оглядела всех. Несмотря на явное похмелье, ей каким-то образом удавалось выглядеть образцом чистейшей добродетели.

— Я же знаю, о чём вы думаете, — заявила она. — Что ролей мне больше не видать и так и останусь безработной пьянчужкой, верно?

— Марис... Мы бы никогда... — в один голос заговорили Доминик и Рейн.

— Конечно, вы так думаете, — тонко улыбнулась Марис. — И это правда, верно, дядя?

Она посмотрела на Чейза, который задумчиво ковырялся в своей тарелке, словно происходящее вокруг его не касалось. Очевидно, он предпочёл бы, чтобы его оставили в покое, но теперь, вовлечённый в разговор, был вынужден ответить.

— Я всегда считал, что актёрство сильно переоценивают, — пробормотал он, — но ты отлично справляешься, дорогая. Почему бы тебе не получить роль?

Элис ободряюще похлопала его по руке — как и полагается хорошей невесте. Она знала, скольких трудов всем стоит выносить Марис, и втайне желала, чтобы та вела себя менее вызывающе. Рейн следовало бы вмешаться, но она была слишком занята своим мужем... Заметив, как Джоанна клеится к Доминику, Элис неодобрительно прищурилась.

— Вот именно, Марис, — поддакнул Доминик. — Я видел тебя на сцене. Ты... — он на секунду запнулся и добавил уже спокойнее: — Ты явление. Скоро все режиссёры будут умолять тебя сыграть у них.

— Точно-точно! — с облегчением подхватила Рейн, которой отчаянно хотелось закрыть тему. Самосожаление сестры стало их ежедневным рационом, и она уже начинала уставать. — Нужно просто немного времени, пока всё не забудется... хм...

— Забудется что? Как я вылила чашку горячего кофе на причинное место моего второго мужа? Которое, к слову, единственное исправно выполняло свою работу? — фыркнула Марис.

Присутствующие неуверенно переглянулись. Марис весело расхохоталась, и остальные поспешно присоединились к ней.

— Да, — удовлетворённо отметила она. — Это определённо забудется. Как только его выпишут из больницы. А это случится нескоро.

Джоанна прыснула от смеха.

— И всё-таки, Марис, это было лишнее, — заметил Доминик. — Жутко невоспитанно с твоей стороны.

— О, дорогой, — она скучающе посмотрела на него, — не будь таким сухарём, иначе Рейн тебя бросит. В нашей семье любят эффектные жесты. Например, никто не ожидал, что при нашей вопиющей бедности одна из нас выйдет замуж по любви, а вторая — по расчёту. При том, что вообще-то нам обеим следовало сделать и то, и другое...

— Не слушай её, Доминик! — рассмеялась Рейн. — Я вышла за тебя не из-за денег, и ты прекрасно это знаешь!

— Разумеется, знает, — согласилась Марис, извлекла из кармана жакета плоскую фляжку и сделала приличный глоток. — Я вообще-то имела в виду себя.

— Надеюсь, там кофе? — Чейз, чей интерес к еде окончательно пропал, попытался выхватить фляжку из пальцев племянницы, но та ловко увернулась.

— Кофе? Терпеть не могу кофе! Нет, это столовый херес. Стянула на кухне. — Марис горделиво улыбнулась, в упор не замечая, как лица родственников исказились от смеси отчаяния и жалости. — В конце концов, чтобы переварить обед в компании таких зануд, как вы, человеку просто необходимо слегка подкрепить силы.

— Не думаешь, что тебе пора завязывать с выпивкой и взять себя в руки? — раздражённо спросила Рейн. — Ты сама изъявила желание приехать на праздник. Тебя никто не неволил.

— Ты могла бы вести себя чуточку приличнее, — мягко добавила Элис.

Марис потупилась, и мгновение спустя на её лице отразилось искреннее раскаяние. Она порывисто обняла сестру.

— Извини. Простите меня все. Я вовсе не хотела портить вам праздник. Мне правда очень жаль... Пожалуй, я лучше пойду к себе.

Рейн попыталась было её удержать, но Чейз предостерегающе покачал головой, и она позволила Марис подняться наверх.

По столовой пронёсся всеобщий вздох облегчения.

— Надо было всё-таки настоять, чтобы она осталась, — нарушил молчание Доминик. — Не хватало ещё, чтобы она решила, будто мы ей здесь не рады. — Он сглотнул и глубоко вздохнул; густой, удушливый аромат сирени, оставшийся после Марис, всё ещё витал в воздухе.

— Да брось, так ведь гораздо лучше, правда? — устало сказала Рейн. — И для неё, и для нас. Я уверена, теперь-то Марис точно возьмёт себя в руки...

Доминик нежно погладил жену по спине, а когда она повернулась к нему, поцеловал в губы. Чейз задумчиво прищурился. Сколько времени прошло, а он до сих пор не мог понять, действительно ли этот человек любит его дорогую племянницу. Если нет... что ж, она заслуживала кого-то получше. Того, кто ценил бы её как сокровище, каким она и была...

— Пойду велю кухарке сварить для неё крепкий кофе. — Элис поднялась со своего места, на ходу ободряюще похлопав жениха по плечу.

— И зачем она только приехала? Наверняка Марис провела бы время куда веселее в компании своих друзей, чем с нами, — усмехнулась Джоанна.

— Это её... "веселье"... — протянул Чейз. — Пожалуй, нам стоит держать её от этих друзей подальше. Вы ведь не хотите очередного громкого скандала?

— Это плохо скажется на репутации фирмы, — согласился Доминик. — Нам действительно нужно строже её контролировать. И приглашать к себе почаще. Так она почувствует, что семье не наплевать на неё... И перестанет позориться.

— Разумеется, — прощебетала Рейн. Ещё пару минут её помыслы были заняты тем, как помочь сестре, но вскоре она отвлеклась и выбросила это из головы. В конце концов, Марис сама заявила, что ни в чьей помощи не нуждается. К тому же у Рейн сейчас имелась проблема посерьёзнее, и эта самая проблема возникла на пороге именно в тот момент, чтобы напомнить Доминику о каком-то чрезвычайно важном документе, требующем немедленного просмотра.

— Прямо сегодня, мистер Эндрюс? Накануне Рождества?

— Я не отниму его у вас надолго, миссис Эддисон... — Секретарь мужа посмотрел на неё со своей неизменной лукавой усмешкой, и Рейн внутренне содрогнулась. — По крайней мере, не сейчас.

Ей претил сам этот взгляд. Рейн повернулась к Доминику в надежде, что тот осадит Эндрюса, но увидела, что муж уже встаёт из-за стола. Очередные извинения о том, что бизнес не терпит отлагательств, она пропустила мимо ушей, лишь натянуто улыбнулась, когда он вышел вслед за секретарём.

— Прошу прощения, мне нужно сделать звонок, — объявила Джоанна и тоже покинула комнату.

Рейн беспомощно посмотрела на дядю.

2

Утро Рождества для кухарки и двух горничных в поместье Эддисон выдалось напряжённым. Им пришлось приготовить так много еды и на такое количество персон, что бедняжки толком и не спали. А теперь нужно было будить постояльцев дома и разносить им утренний чай — по крайней мере тем, кто ещё не возненавидел эту традицию.

В эту минуту младшая горничная Аделаида Деннисон от всего сердца благословляла молодую леди и двоих джентльменов, которые отказались от утреннего чая в своих комнатах. Благодаря им работы у неё хоть немного, но поубавилось. И всё же ей оставалось разбудить ещё пятерых.

Она решила начать с хозяйки дома, поскольку та уже несколько раз выговаривала Аделаиде, если девушка осмеливалась сначала отнести чай кому-то из гостей. Хозяйка, конечно, была в своём праве, вот только её спальня находилась на самом верхнем этаже, и логичнее всего было бы заглянуть туда в последнюю очередь. Но получать нагоняй в самый разгар Рождества, особенно когда тебя заставили работать в праздник, горничной не хотелось.

Напомнив себе об обещанных премиальных, Аделаида нацепила на лицо благостную мину, постучала в дверь спальни и вошла.

— Миссис Эддисон, я принесла вам...

Она и сама не поняла, как закричала, и пришла в себя лишь тогда, когда поднос с чаем с грохотом полетел на пол, а кипяток ошпарил ей ноги.

Впрочем, это уже не имело никакого значения — Рейн Эддисон больше никогда не будет пить чай.

3

День определённо не обещал быть добрым. Будучи полицейским с более чем десятилетним стажем, в свои тридцать шесть Харрисон Кинг привык к скверным дням. Ему частенько приходилось расследовать преступления, которые он потом не мог забыть месяцами. Но сегодняшнее утро началось даже хуже обычного. Мало того, что в рождественское утро он впервые за последние пять лет проснулся в абсолютном одиночестве, так ещё и разбудило его сообщение об особо жестоком убийстве в высших кругах общества. Кинг как раз дежурил, так что "честь" вести расследование выпала именно ему.

Харрисон не делал различий между богатыми и бедными жертвами: для него любое убийство оставалось жуткой трагедией, а преступник заслуживал карающей руки закона — если, конечно, речь не шла о самообороне. Коллеги подшучивали над его железным характером, утверждая, будто Кинга невозможно растрогать. Но правда заключалась в том, что Харрисон просто не позволял себе поддаваться эмоциям, пока убийца не пойман. Ему очень не хотелось поймать себя на сочувствии к мужчине, который позже окажется душителем собственной жены, или к женщине, умышленно переехавшей супруга автомобилем.

Кое-кого из тех, чьи имена упомянула Кэтрин, он знал, но исключительно по сводкам новостей. Эти люди определённо принадлежали к высшему свету, а Харрисон пересекался с подобным обществом только в одном случае — когда кого-то из них убивали.

На улицах почти не было движения, так что дорога до поместья Эддисон не заняла много времени. Старинные резные ворота распахнулись, пропуская машину, и Харрисон увидел свою напарницу Кэтрин Ченселл, которая ждала его прямо на въезде. Он вышел из автомобиля и приветственно кивнул:

— Прости, что вытащил тебя на работу в Рождество.

— Пустяки, — Кэтрин откинула назад длинные тёмные волосы, спрятала руки в карманы пальто и повела его к дому через заснеженный сад, — я всё равно не большая любительница праздников.

Её напускное равнодушие не обмануло Кинга, он прекрасно знал, что этот день она предпочла бы провести со своим сыном.

— Как там Мик?

— В порядке, — Кэтрин улыбнулась, — от подарков в восторге. Я купила ему вертолёт на радиоуправлении. Пока вернусь, он сведёт мою маму с ума.

Харрисон впервые за утро улыбнулся. Он знал сына Кэтрин, и мальчик ему нравился. Но где-то в глубине души шевельнулось мимолётное сожаление о том, что у него самого никого нет. Впрочем, он решительно отогнал эти мысли — не время жалеть себя.

— Что у нас?

Лицо Кэтрин тут же стало серьёзным.

— Жертва — Рейн Эддисон, супруга Доминика Эддисона. Её нашли рано утром повешенной в собственной комнате. Запястья прибиты гвоздями, а на полу под телом выведена надпись: "Смерть неверным".

Несмотря на годы ментальной закалки, Харрисон внутренне содрогнулся.

— Улики есть?

— Убийство совершено ночью, — пожала плечами Кэтрин. — Патологоанатом ещё не приехал, но смерть наступила примерно между часом ночи и пятью часами утра. Горничная принесла ей чай в семь, и к тому моменту она была мертва уже какое-то время. Последний раз живой её видела кухарка — около часа ночи, когда отправлялась спать. Остальные гости утверждают, что в это время спали.

— Народу в доме много? — Харрисон нахмурился, предчувствуя головную боль.

— Не считая Рейн, её мужа и трёх служанок, в особняке находились ещё шесть человек, — бесстрастно отрапортовала Кэтрин.

— Чёрт побери!

— Кстати, окно в комнате было приоткрыто. Не исключено, что кто-то проник снаружи. Но её спальня на четвёртом этаже, выше только чердак. Убийце нужно быть чертовски умелым скалолазом, чтобы влезть туда, а после расправы спуститься тем же путём.

— Без сомнения. — Харрисон остановился перед фасадом и окинул взглядом высокое здание. Подобный подъём стал бы непростой задачей даже для тренированного спортсмена. С другой стороны, преступник мог воспользоваться приставной лестницей или верёвкой. Это ещё предстояло проверить.

Кэтрин проводила его в дом.

— Свидетели собрались в столовой на первом этаже. Насколько мне известно, поместье никто не покидал.

— Хорошо, — Харрисон кивнул, — я допрошу их позже.

Криминалисты вовсю сновали между местом преступления и своими машинами, так что найти большую, со вкусом обставленную спальню, где тело жертвы всё ещё свисало с потолка, не составило труда. Толстая верёвка была перекинута через одну из балок и затянута на шее молодой женщины. Харрисон и Кэтрин остановились перед ней и на мгновение застыли в молчании.

Из-за потери крови кожа женщины приобрела фарфорово-белый оттенок, а лицо исказила предсмертная агония. На письменном столе стояла свадебная фотография. Харрисон взял её в руки и мрачно подумал, что Рейн Эддисон была красивой, привлекательной женщиной, но смерть лишила её даже этого.

— Она была беременна, — тихо произнесла Кэтрин. — Муж сказал. Третий месяц. Они объявили об этом всего несколько дней назад.

Харрисон кивнул в знак того, что услышал, и лихорадочно перебирал в уме версии. Что за монстр мог зверски убить беременную женщину?

Рейн была одета в розовую ночную сорочку, которая теперь резко контрастировала с бледной кожей и в нескольких местах пропиталась кровью. Прямо под телом на полу отчётливо читалась надпись, выведенная острыми, угловатыми буквами. Харрисон пристально вгляделся в неё и нахмурился.

— Что такое? — спросила Кэтрин. Она знала напарника слишком хорошо и сразу замечала, когда в его голове зарождалась догадка.

— За последнее время в других городах произошло два похожих убийства, — мельком взглянув на неё, пояснил Кинг. — Жертв задушили, но перед этим их же кровью вывели точно такую же надпись. Коллеги подозревают нескольких человек, но до арестов пока не дошло.

— Понятно, — Кэтрин резко перевела дыхание, — я совсем не слежу за новостями. Думаешь, это дело рук одного и того же человека?

— Не исключено, — лаконично сказал Харрисон. На самом деле он уже заметил несколько различий, которые заставляли задуматься, изменил ли убийца свой почерк или же в поместье орудует подражатель? Ему казалось, что второе куда вероятнее.

Наконец прибыл патологоанатом, и после осмотра тела у него, к удивлению детективов, сразу нашлись для них новости.

— Её усыпили. Видите этот крошечный след от укола? Судя по позе, в момент смерти она была без сознания. Что ж, это лучшее, что с ней случилось за прошлую ночь, потому что во всём остальном ей крупно не повезло. На лице и теле видны следы от ударов ногами. Её били — возможно, для того, чтобы проверить, подействовало ли снотворное.

— Или просто из чистой жестокости, — заметил Харрисон. — Это убийство кажется мне глубоко личным.

— О да, — согласился доктор, — тот, кто это сделал, был вне себя от ярости. Настоящее бешенство. Но при этом мерзавец всё тщательно спланировал. Будь жертва в сознании, её крики подняли бы весь дом. Наш парень об этом подумал. И поскольку вряд ли он носил ампулу со снотворным в кармане смокинга, всё было подготовлено заранее.

— Очевидно, убийство умышленное, — пробормотал инспектор. — Вопрос в том, почему выбрали именно её? Если это банда религиозных фанатиков, чем миссис Эддисон могла привлечь их внимание?

— Может, тем, что она богата и знаменита? — Кэтрин пожала плечами. — Семья её мужа весьма влиятельна, сестра — известная актриса. Шум поднимется знатный.

— Да, возможно. Где я могу допросить свидетелей?

— В малой гостиной, там удобно. Кого позвать первым?

Харрисон заколебался:

— Девушку, которая нашла тело. Она, должно быть, в ужасе. Давай покончим с этим и оставим её в покое.

Кэтрин кивнула и провела его в гостиную — уютную комнату средних размеров с письменным столом, парой кресел и пианино, — после чего отправилась за первой свидетельницей.

Аделаида Деннисон оказалась хорошенькой рыжеволосой девушкой лет двадцати пяти. Она выглядела совершенно разбитой, а покрасневшие глаза красноречиво свидетельствовали о пролитых слезах. Харрисон мягко перехватил её у Кэтрин и принялся расспрашивать, стараясь говорить как можно деликатнее, чтобы не ранить её ещё сильнее.

— Как давно вы здесь работаете?

— Че…четыре месяца, — пробормотала она, вытирая глаза платком.

— Хорошо платят? — Харрисон ободряюще улыбнулся. Аделаида тоже слабо улыбнулась в ответ:

— О да, мистер Эддисон очень щедр. Он обещал заплатить мне в двойном размере за работу в Рождество.

— Кто ещё из прислуги работает в доме?

— Анна Силва, кухарка, и Перри Льюис, вторая горничная. Они служат здесь дольше моего. И ещё мистер Эндрюс, секретарь мистера Эддисона.

Девушка немного успокоилась, и Харрисон счёл, что можно переходить к главным вопросам.

— Что произошло сегодня утром, когда вы обнаружили миссис Эддисон?

— Я принесла ей чай... — Горничная побледнела ещё сильнее. — Она всегда требует, чтобы ей подавали первой, особенно когда в доме гости. Я вошла и... и увидела её... она висела там, и всё было в крови...

— Тише, всё хорошо, можете не описывать, — мягко перебил инспектор. — Что вы сделали потом?

— Я закричала и выронила поднос, — смущённо призналась Аделаида. — А потом бросилась бежать подальше оттуда... Домочадцы проснулись, стали спрашивать, что стряслось. Я крикнула, что хозяйка мертва. Все побежали проверить и потащили меня за собой. Когда мистер Эддисон увидел её, он поражённо выдохнул, тут же захлопнул дверь и запер её на ключ.

— Вы или кто-то другой прикасался к чему-либо в комнате?

— Нет, что вы! Я же говорю, мистер Эддисон сразу запер дверь и бросился звонить в полицию.

"Какая завидная быстрота реакции со стороны Эддисона", — подумал инспектор. Он пока не знал, о чём это говорит — о железной выдержке или о чём-то более зловещем.

— Как вы думаете, Аделаида, кто мог сотворить такое с миссис Эддисон?

— Не имею понятия, правда. — Девушка растерянно пожала плечами. — Она бывала вспыльчивой, но не думаю, чтобы её кто-то настолько ненавидел. Это точно сделал какой-то безумец.

— Спасибо, мисс Деннисон, — вздохнул Харрисон. — Вы свободны. Ступайте к себе и постарайтесь отдохнуть.

Аделаида вышла. Инспектор надеялся, что она сможет рассказать больше, но, в конце концов, она работала здесь всего несколько месяцев. Возможно, старожилы из числа прислуги окажутся куда более осведомлёнными. Однако кухарка и вторая горничная не смогли сообщить инспектору ничего нового. Они встали в шесть утра, заварили чай и принялись за завтрак. Услышав крик Аделаиды, женщины бросились наверх и застали всеобщую суматоху: обитатели дома наперебой твердили, что Рейн убита. Самого тела они даже не видели и понятия не имели, кто мог сотворить подобное с их хозяйкой.

Следующим, кого вызвал инспектор, был Доминик Эддисон. Кинг не раз видел его по телевизору и в газетах и знал, что ему около сорока, у него крепкое телосложение, но изрядно тронутые сединой волосы. Что по-настоящему удивило Харрисона, так это стоицизм, с которым Эддисон встретил трагедию. Он выглядел мрачным, но оставался спокойным и непоколебимым; одним словом — типичный англичанин.

— Мои соболезнования, мистер Эддисон, — произнёс Харрисон, когда они обменялись рукопожатием и хозяин дома опустился в кресло напротив. — Мне искренне жаль вашу супругу.

— Благодарю вас, — тихо ответил Доминик, затем перевёл дыхание и заговорил твёрже: — У вас есть хоть какие-то зацепки? Кто мог... сотворить с ней такое?

— Пока я лишь пытаюсь составить общую картину, — осторожно уклонился от прямого ответа Харрисон. — Некоторые улики указывают на то, что ваша жена могла стать жертвой фанатиков, считающих христиан неверными. Скажите, Рейн была набожной?

— Она была христианкой, разумеется, — Доминик задумчиво прищурился, — и мы венчались в церкви, но религиозным рвением Рейн не отличалась, если вы об этом. Не думаю, что я хоть раз видел её за молитвой.

— Были ли среди её знакомых иноверцы?

— Не уверен. Рейн занималась организацией благотворительных вечеров и общалась со множеством людей. Мне об этом ничего не известно, но вам лучше расспросить её коллег по фонду.

Харрисон кивнул и сделал пометку в блокноте.

— Где вы находились вчера в промежутке между двумя и четырьмя часами ночи? Я обязан задать этот вопрос всем, надеюсь на ваше понимание.

— Разумеется. Я был в постели, где же мне ещё быть. Уснул около полуночи.

— Простите за нескромность, но разве вы с женой спали не в одной постели?

— Не всегда. Она очень любит... любила читать и порой проводила с книгой целые ночи напролёт, — объяснил Доминик. — Она мало спала, при необходимости могла вздремнуть и днём, но мне эта её привычка читать по ночам мешала. Поэтому, когда Рейн собиралась читать, она оставалась в той спальне на верхнем этаже. Комната служила ей чем-то вроде кабинета. Иногда под утро она возвращалась в нашу общую спальню, иногда нет. Так что я не встревожился, когда ненадолго проснулся около пяти часов и не обнаружил её рядом... — Он сжал кулаки. — Если бы я только пошёл проверить, возможно, она была бы жива...

— Смерть наступила до четырёх утра. Не терзайте себя напрасно. Или у вас есть подозрения, что её убил кто-то из гостей?

Доминик резко вскинул голову.

— Я думал, убийца залез через окно. Оно ведь было открыто.

— Это возможно, но пока не доказано, — ограничился коротким замечанием Харрисон и терпеливо выждал паузу. Наконец Доминик покачал головой.

— Все, кого мы пригласили — наши родственники и близкие друзья. Все любили Рейн. Я не могу представить, чтобы кто-то из них причинил ей вред. И врагов у неё, насколько я знаю, не было. Она была такой доброй, такой славной... — Доминик потёр виски, словно от внезапно накатившей головной боли.

— Были ли у вас проблемы в браке? Можете не отвечать, но знайте, что я всё равно это выясню.

— Нет, — Доминик утомлённо покачал головой, — мы прекрасно ладили, у нас должен был родиться ребёнок. Мы были счастливы...

— Спасибо, — Харрисон захлопнул блокнот, — пока вопросов больше нет. Если вспомните что-то ещё... Ах да, мистер Эддисон, не могли бы вы попросить ваших гостей оставаться здесь в течение ближайших двух-трёх дней? Разумеется, я могу сделать это в приказном порядке, но, полагаю, им будет спокойнее, если с этой просьбой к ним обратитесь вы как хозяин дома.

Доминик кивнул и вышел. Он выглядел подавленным, но отнюдь не убитым горем. Действительно ли он так хорошо скрывал свои чувства, или смерть жены не стала для него сокрушительным ударом?

В дверях показалась Кэтрин.

— Вот полный список гостей.

Харрисон бегло просмотрел его и подавил тяжёлый вздох. Работы предстояло невпроворот.

— Пригласи Марис Хейвен. Можешь остаться, если хочешь.

— Мерси, никогда не упущу случая поучиться у Великого Детектива, — поддразнила Кэтрин, заставив инспектора слегка улыбнуться. Она вышла и вернулась вместе с Марис Хейвен — женщиной, которая ещё недавно гремела как блестящая актриса, но в последнее время о ней судачили исключительно из-за скандальных браков и проблем с алкоголем.

Несмотря на все неурядицы, Марис была ослепительно красива, и Харрисон поймал себя на том, что у него перехватило дыхание, когда их взгляды встретились. Её сияющие синие глаза, хоть и были сейчас покрасневшими от слёз, завораживали точно так же, как и на сцене. Черты лица напоминали изваяние греческой богини, а безупречную фигуру подчёркивало изысканное серое платье. Густые кудрявые чёрные волосы каскадом спускались до самой талии, а на шее тускло поблёскивало тяжёлое золотое ожерелье.

— Миссис Хейвен, садитесь, пожалуйста.

Марис медленно опустилась в кресло и изящно скрестила ноги, уставившись в пол — то ли собираясь с мыслями, то ли просто уйдя в себя. Она не прикладывала никаких видимых усилий, чтобы казаться привлекательной, это получалось само собой. Однако в её движениях угадывалось нечто помимо скорби — без сомнения, давало о себе знать тяжкое похмелье.

Кэтрин прислонилась к стене и многозначительно вскинула брови, заметив, каким взглядом Харрисон окидывает сестру жертвы. Инспектор лишь едва заметно пожал плечами: "Что поделаешь, я всего лишь мужчина".

— Прежде всего примите мои соболезнования. Не могли бы вы рассказать, где находились вчера вечером между двумя и четырьмя часами ночи? Я вынужден задать вам этот вопрос...

— Я понимаю, инспектор, — прервала Марис. — Я играла во множестве детективных пьес. Вот только сейчас всё это по-настоящему... — Она на мгновение зажмурилась, словно сама мысль причиняла ей физическую боль. — Я спала в отведённой мне комнате. Вам, без сомнения, известно, что я пью — об этом знают абсолютно все. — Она небрежно махнула рукой. — Вчера я снова наклюкалась. Я даже не помню, как меня уложили в постель, но это было задолго до двух ночи. Если бы я не была такой круглой дурой, то спала бы как нормальный человек и, возможно, услышала бы хоть что-то...

— Не вините себя, — Харрисон на мгновение опустил ладонь на её колено, приоткрытое разрезом платья, но тут же поспешно отдёрнул руку, — никто в доме ничего не слышал. Скажите, вы не знаете, были ли у вашей сестры враги? Возможно, религиозные фанатики?

— Это из-за той надписи? — Марис метнула на него проницательный взгляд. — Нет, едва ли. Правда, недавно она участвовала в благотворительном вечере — собирала средства для детей, оставшихся сиротами из-за войны в Афганистане... Как думаете, это может быть связано?

— Мы обязательно это проверим, уверяю вас. А как у неё ладились дела с мужем?

— С Домиником? — удивлённо переспросила Марис. — Если вы подозреваете его, то глубоко заблуждаетесь. Он её боготворил. И Рейн его очень любила.

— А есть ли у вас хоть какое-то предположение, кто мог желать ей зла?

Она на несколько секунд задумалась, а затем прямо встретила его взгляд:

— Мне бы не хотелось ни на кого указывать пальцем. Я знаю лишь то, чем делилась со мной сама Рейн. Но... этот Эндрюс, секретарь Доминика. Рейн жаловалась, что он как-то странно на неё смотрит. Поначалу она не придавала этому значения — она была красавицей и привыкла к мужскому вниманию. Но потом он позволил себе несколько недвусмысленных намёков. Рейн твёрдо заявила, чтобы он держал себя в руках, иначе вылетит с работы. Похоже, ему это сильно не понравилось.

Харрисон сделал пометку в блокноте. Это направление выглядело многообещающе.

— А ваши собственные отношения с сестрой? Какими они были?

— Я любила мою Рейни. — Марис печально улыбнулась. — Она была такой славной, такой умной... — Она тяжело вздохнула. — До сих пор не могу поверить, что её больше нет.

— Вы знали, что она иногда спала отдельно от мужа? — подала голос Кэтрин из своего угла. Марис на секунду повернулась к ней.

— Да, я иногда гостила у них и знала, что она уходит в другую комнату, чтобы не мешать ему, когда читает по ночам.

— А остальные гости об этом знали?

— Ну, я не уверена, — на лбу миссис Хейвен залегла складка. — Не думаю, что дядя и Элис были в курсе, но Эндрюс живёт прямо здесь, в доме, так что он определённо знал. И, возможно, Джоанна... — Она осеклась.

У Харрисона больше не нашлось вопросов, к его глубокому сожалению — признаться, общество этой женщины было ему приятно. Марис излучала удивительную зажигательную энергию и приковывала к себе внимание, даже не находясь на сцене.

Инспектор объявил, что она свободна, но у самых дверей актриса помедлила и, немного поколебавшись, обернулась:

— Пусть я много пью, но я не слепая. Вам стоит знать, что Джоанна, кузина Доминика, ведёт себя с ним чересчур фамильярно. Она явно спит и видит, как бы он обратил на неё внимание как на женщину, хотя сама вдвое моложе него. Она даже притащила сюда этого своего придурковатого приятеля Уэйда только ради того, чтобы заставить Доминика ревновать. — Марис прикусила нижнюю губу. — Не думаю, что Джоанна способна на такое зверство, но мне показалось, вам полезно это знать.

Харрисон заверил её, что информация крайне важна, и Марис вышла. Инспектор переглянулся с Кэтрин.

— Ну, что скажешь? У нас уже двое с мотивом.

— Мне-то прекрасно видно, — напарница скептически скрестила руки на груди, — что миссис Хейвен вам приглянулась, инспектор, но, по-моему, половину из этого она просто выдумала. Творческие натуры вечно всё драматизируют. У меня есть подруга-актриса, так она обожает сочинять небылицы обо всех вокруг...

— Ладно-ладно. — Харрисон шутливо закатил глаза. — И всё же, я думаю, нам стоит побеседовать с этим типом, Эндрюсом.

Вскоре Кэтрин привела секретаря. На вид ему было около двадцати восьми или тридцати лет: безупречная причёска, идеальный костюм — и это несмотря на трагические обстоятельства и ранний час. Он производил впечатление умного и исполнительного сотрудника, но что-то в его пронырливом, лукавом взгляде инспектору сразу не понравилось.

— Полагаю, у вас нет алиби, мистер Эндрюс?

— Смотря о каком времени речь. — Даррен сделал вид, что задумался. — Между тремя и четырьмя часами ночи я разговаривал по телефону со своей знакомой. Она сейчас за границей, так что нам пришлось созваниваться в такое время — у неё был вечер, она как раз закончила работу.

— Понимаю, — кивнул Харрисон. Если Эндрюс думал, что они не станут проверять этот звонок, то он глубоко заблуждался. — Каковы были ваши отношения с Рейн Эддисон?

— Обычные, — небрежно бросил молодой человек и вальяжно откинулся на спинку кресла, словно его вообще ничего не тревожило. — Я работаю на её мужа, у меня не было причин с ней пересекаться.

— Вот как? А некоторые утверждают, будто вы донимали её своими ухаживаниями.

Харрисон с тайным удовлетворением заметил, как по лицу Даррена промелькнула вспышка злости.

— И кто же это утверждает? Старая кухарка? Или Марис Хейвен, которая прикладывается к бутылке чаще, чем дышит? Вы же не станете принимать подобные бредни за чистую монету?

Кэтрин шагнула вперёд, встав у него за спиной.

— Разумеется, мы принимаем во внимание абсолютно все показания. И когда мы закончим допросы, вы рискуете остаться единственным, кто не смог дать внятного ответа на наши вопросы, — угрожающе произнесла она.

Это окончательно выбило Андрюса из колеи.

— Рейн была красивой женщиной. — Он нервно утёр лоб рукой. — Я сделал ей пару комплиментов, только и всего! А она вообразила бог весть что — будто я стану клеиться к жене собственного босса! — и пригрозила мне увольнением. После этого я с ней вообще заговаривать перестал, с этой самовлюблённой... — Даррен спохватился и прикусил язык. — Но я её не убивал! Неужели вы думаете, что я способен на такую дикость?! К тому же у меня есть алиби.

"Алиби только на половину нужного времени", — отметил про себя Харрисон, однако то, как панически занервничал этот скользкий тип, навело инспектора на мысль, что к убийству парень непричастен. Донимать Рейн он мог, но на такое зверство едва ли бы решился.

— И кто же, по-вашему, это сделал?

— Откуда мне знать?! Какой-нибудь безумный фанатик. Я видел надпись на полу. На подобное способен только сумасшедший. Вы маринуете нас здесь, в доме, а убийцы, небось, уже давно след простыл!

Харрисон отпустил его и посмотрел на Кэтрин. Напарница лишь покачала головой:

— Эксперты осмотрели территорию. Снег вокруг дома абсолютно чист, никаких следов. Если только наш убийца не спустился на воздушном шаре, а потом на нём же и улетел, то он определённо из местных.

— Значит, это кто-то из своих. — Харрисон посмотрел на список гостей. Он не думал, что уже успел допросить убийцу, но делать выводы было ещё рано. — Зови следующего.

Элис Бекетт оказалась симпатичной, довольно плотного сложения женщиной лет тридцати пяти со стянутыми в строгий хвост каштановыми волосами. Единственное, в чём она могла твёрдо заверить следствие — её жених Чейз Карлсон не имеет к случившемуся никакого отношения, поскольку они спали в одной комнате.

— Я бы сразу почувствовала, если бы он вышел. Впрочем, как и он. К тому же Чейз любил Рейн почти как родную дочь. Она так напоминала ему покойную сестру. Он бы никогда не причинил ей вреда.

Однако Элис понятия не имела, кто мог желать Рейн смерти. Как и остальные, она предпочитала верить, что это был какой-то чужак, сумасшедший, законченный психопат. Под конец она разразилась длинной тирадой о людях, которые ни в грош не ставят чужую веру, и о том, что кто-то мог совершить это с Рейн из чисто религиозной ненависти. Когда она наконец ушла, Харрисон облегчённо выдохнул.

— Сразу видно — преподаватель истории.

Кэтрин ухмыльнулась и впустила следующего свидетеля — Чейза, жениха Элис и дядю жертвы.

Харрисон отметил, что Чейз заметно нервничает. Он стал первым свидетелем, который продемонстрировал подобную реакцию ещё до начала расспросов, хотя, возможно, таков был его способ справляться со скорбью. Чейз полностью подтвердил слова Элис: ночью никто из них спальню не покидал. Инспектору показалось, что в конце разговора в глазах мужчины промелькнуло явное облегчение, но, быть может, тот просто не жаловал полицию.

Следом вошёл Уэйд Паркс, приятель Джоанны — смущённый, неуверенный в себе парень лет двадцати с небольшим, которого до глубины души пугал сам факт того, что он оказался замешан в подобную историю.

— Вы давно знали Рейн Эддисон? — спросил Харрисон.

— Давно? Нет. Я познакомился с ней только вчера, когда приехал. Добрался ближе к обеду. Джоанна сказала, что мы сможем здесь повидаться и меня пригласили остаться до Нового года. Потом мы с Джоанной собирались вернуться в колледж.

— Ваши отношения с мисс Хэдли — это серьёзно?

— Ну, — Уэйд неуверенно хохотнул, — я даже не знаю. С моей стороны — определённо да, а вот насчёт неё не уверен.

Харрисон и Кэтрин переглянулись.

— Думаете, у неё есть кто-то ещё? — поинтересовалась Кэтрин.

— Понятия не имею, — развёл руками Уэйд. — Джоанна очень скрытная, любит делать всё так, как взбредёт ей в голову. Я думаю, что нравлюсь ей, но не могу сказать, что я у неё единственный... Понимаете, она считает, что слишком молода для серьёзных обязательств, так что мы не говорим на эти темы...

Было очевидно, что Уэйда куда больше волнует ветреность собственной подружки, чем то, кто именно убил хозяйку дома. Поняв, что выудить из парня нечего, инспектор поспешил его отпустить.

Последней свидетельницей оставалась Джоанна Хэдли. Пышная копна светлых волос, кошачий разрез глаз — она, безусловно, была очень красива и прекрасно об этом знала. То, с каким вызывающим изяществом она опустилась в кресло и выпрямила спину, сразу вызвало у Харрисона антипатию. Из его вопросов начисто исчезли теплота и видимое сочувствие, которые он проявлял к другим. Было предельно ясно: по Рейн Джоанна ничуть не горюет.

— Ну а что я должна сказать? Мы не ладили. Мои родители давно умерли, и Доминик, по сути, меня вырастил. Вполне естественно, что я хочу проводить с ним время, верно? Но Рейн ревновала, ей это жутко не нравилось. — Джоанна подалась вперёд. — Я скажу вам кое-что, детектив. Вам наверняка все уши прожужжали о том, какой добросердечной и милой была обожаемая Рейн. Так вот, это чушь. Она была самовлюблённой, легкомысленной эгоисткой. Думала только о себе и о том, какая она идеальная. Если она и проявляла о ком-то заботу, то лишь ради того, чтобы заработать очки в глазах общества. Ей нравилось казаться святой, но на деле она далеко не святая.

— Спасибо, что поделились своим мнением, мисс Хэдли, — спокойно отозвался Харрисон.

— Вы, должно быть, считаете меня дурой и злой стервой из-за того, что я не плачу по ней, — Джоанна накрыла его ладонь своей, — но правда в том, что она этого не заслужила. Мне жаль только ребёнка. Но Доминик ещё не старик — у него будет ребёнок от женщины, которая действительно его любит.

— Возможно, от вас?

Этот вопрос застал Джоанну врасплох, и она резко отдёрнула руку:

— Вы с ума сошли? Я же сказала, он для меня как отец!

Однако её голос прозвучал чертовски неубедительно. "Похоже, Марис была права на её счёт", — подумал Кинг.

— У вас есть алиби, мисс Хэдли?

— Да, разумеется. В смысле, я спала в комнате Уэйда. Не то чтобы это было прилично, но я пробралась к нему ночью. — Она кокетливо улыбнулась. — Вот видите, иногда от отсутствия добродетели есть своя польза.

Эта девица начинала всерьёз его раздражать. Уэйд, конечно, сказал им то же самое, но теперь инспектор сильно сомневался, не солгал ли парень по слёзной просьбе своей пассии.

— Как вы считаете, Доминик способен на убийство жены?

— Конечно нет! — возмущённо отрезала Джоанна. — Он дорожил этой напыщенной пустышкой! Он бы волоску с её головы не позволил упасть, хотя, как по мне, никогда не любил её по-настоящему. Ну, знаете, так, как нужно любить. Он женился на ней ради наследников. Стал бы он убивать её сейчас, когда она наконец-то забеременела?! — Джоанна поудобнее устроилась в кресле и хитро прищурилась. — На мой взгляд, это дело рук её дяди Чейза. Не знаю, что там у него с алиби, но, судя по некоторым вещам, которые я краем уха слышала, мотив у него определённо имеется...

4

Наконец детективы убрались восвояси — правда, напоследок пригрозив, что скоро вернутся. Доминик никогда не признался бы в этом вслух, но само их присутствие было ему глубоко отвратительно. Он и подумать не мог, что кто-то станет с таким бесцеремонным любопытством копаться в его жизни. И Марис... она проплакала всё утро, а они упрямо настояли на допросе. Он прекрасно понимал, как тяжело ей даётся эта тема, однако ищейки не проявили ни капли такта, заставив девушку говорить о том, что случилось с её сестрой.

Впрочем, не то чтобы произошло нечто из ряда вон выходящее. Да, Доминик потерял жену, но не слишком-то по ней убивался. Рейн была красива, это правда, и весьма мила. Разумеется, в том, что она мертва, приятного мало. И всё же это не стало для него невосполнимой утратой... Более того, её исчезновение из жизни Доминика фактически стало для него сбывшейся мечтой. Он уже очень давно хотел, чтобы она просто исчезла. И пусть он не представлял себе это именно в таком ключе, нельзя сказать, будто теперь его разрывало от горя.

Но радоваться было ещё рано. Сначала должно завершиться это чёртово расследование...

Доминик обвёл взглядом залу, где когда-то его предки устраивали грандиозные балы, принимали королей и принцесс, плели немыслимые интриги. Теперь это была мрачная, холодная комната, полная людей, которые испуганно переглядывались, не зная, что сказать друг другу. Каждого из них мучил один и тот же вопрос: "Может, тот, кто сидит сейчас рядом со мной, и есть убийца? Неужели человек, которого я знаю столько лет, способен пытать и повесить бедняжку Рейн?"

И лишь Доминик не задавался этим вопросом.

— Это определённо какой-то безумец, — нарушила тишину Марис, нервно теребя браслет, который Рейн подарила ей несколько месяцев назад. — Кто ещё мог сотворить подобное?

— Без сомнения, — тут же поддакнул Уэйд Паркс, сгорая от желания быть полезным. — Иначе и быть не может. Но вы не волнуйтесь, полиция уже взялась за дело, они не допустят, чтобы кто-то ещё пострадал.

Марис рассеянно улыбнулась. Доминик почувствовал, как сжимаются кулаки от глухого гнева, и резко повернулся к бару:

— Кто-нибудь хочет выпить?

И в следующее мгновение пожалел о своих словах. Марис. Проклятье! Предлагать ей алкоголь прямо сейчас, пожалуй, глупейшая идея.

К счастью, она будто не услышала его и тихонько напевала себе под нос, хотя время от времени её голос срывался. Доминик узнал мотив — эту песню иногда пела Рейн:

Пусть за окном сгустился мрак, увы,

И кажется, что хлынут ливни...

Но солнце подмигнёт из синевы...

Солнце... Марис ворвалась в его дни, озарила их, словно само солнце, и заставила увидеть его собственную жизнь такой, какой она была на самом деле — пустой и невыносимо скучной. Он хотел её, хотел всегда. Но сейчас нужно быть осторожным... Предельно осторожным...

Чейз попросил виски. Доминик протянул ему стакан и заметил, что руки пожилого мужчины слегка дрожат. О чём, интересно, они беседовали с детективами? Никто не знал, но если у полиции появился повод его подозревать...

— Пойду покурю. — Даррен поднялся с места. В его скованных движениях тоже отчётливо сквозила нервозность.

— Я с тобой, — отозвался Чейз.

Марис с удивлением посмотрела на дядю:

— Я думала, ты бросил курить лет пятнадцать назад.

— Да, девочка моя, — он ласково погладил её по голове, — сигареты — страшная гадость, никогда не начинай.

— Не беспокойся, — слабо улыбнулась Марис, — у меня полно других пороков.

Чейз лишь покачал головой и вышел. Элис последовала за ним, а Джоанна резко выпрямилась:

— Уэйд, идём, я хочу прогуляться!

Парень немного поколебался, но послушно поплёлся за ней, оставив Доминика и Марис наедине. Доминик осторожно приблизился к сестре своей покойной жены и остановился прямо перед ней.

— Как ты?

Марис пожала плечами и крепко прикусила губу, изо всех сил стараясь не расплакаться, потом подняла на него широко распахнутые глаза.

— Я слышала, как один из полицейских спрашивал тебя, какие у вас были... отношения с… с ней...

— Марис, нет... — Доминик, прежде чем успел осознать, что делает, перехватил её ладони. — Я не убивал твою сестру, клянусь! Я не имею к этому никакого отношения!

— Я знаю, дорогой. — Марис даже не подумала отстраниться и смотрела на него кротко, с абсолютным доверием.

Только сейчас он позволил себе снова вдохнуть полной грудью. Доминик понятия не имел, что стал бы делать, заподозри она его. Он потерял бы Марис навсегда — ещё до того, как она успела стать его. Подобную мысль он не мог даже допустить.

— Но я так за тебя тревожусь... эти детективы показались мне ужасно настырными! Если они вобьют себе в голову, что это ты... — она заколебалась. — Доминик, милый, я ведь могу сказать им, что в то время ты был со мной... Что ты заходил принести мне кофе или что-нибудь такое.

Доминик покачал головой и силой заставил себя выпустить её руки. Марис не понимала очевидного: если она сейчас заявит полиции, что они были вместе — после того, как они оба уже дали совсем другие показания, — это попросту закопает их обоих. Ищейки тут же решат, что они любовники, которые сообща прикончили Рейн.

— Это плохая идея. Такой шаг лишь укрепит их подозрения в мой адрес, да и тебе тоже не поздоровится. Не волнуйся, у них ничего на меня нет.

"И не будет", — добавил он про себя, не сомневаясь, что никто и никогда не узнает, какой прекрасный мотив у него имелся для устранения супруги. Нет, эта тайна умрёт вместе с Рейн.

— Всё обойдётся. Наверняка они скоро выйдут на след настоящего убийцы.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила Марис.

— Очень на это надеюсь, — ограничился сухим ответом Доминик.

— Интересно, кто бы это мог быть? И почему он выбрал именно её? — Она зябко передёрнула плечами. — Боже, как подумаю, что её убили таким жутким способом... Бедная моя Рейни, сколько же ей пришлось вытерпеть, как ей, должно быть, было больно...

— Не думай об этом. — Он положил руки ей на плечи, едва удерживаясь от порыва крепко прижать её к себе — повсюду могли шнырять слуги. Вечно приходилось сдерживаться... Мысль о том, что совсем скоро в этом больше не будет нужды, заставила его затрепетать от волнения. Доминик нежно провёл пальцами по её щеке, ощущая безупречную гладкость белой кожи. Он страстно желал прикасаться к ней, не останавливаясь...

Но нужно держать себя в руках, напомнил он себе. Ещё совсем немного. А после можно будет наконец раскрыть ей свои чувства. Он был твёрдо уверен, что Марис ответит взаимностью. По крайней мере, она была к нему привязана. Поначалу её, возможно, ошеломит буря эмоций, которую она пробудила в его обычно столь сдержанной душе, но он ей определённо нравится. Ему не составит труда убедить её выйти за него замуж, как не составит труда убедить и всех остальных, что он сделал это исключительно ради того, чтобы позаботиться о бедной девушке — как и обещал Рейн перед алтарём. Это прозвучит так благородно. Совершенно в его стиле.

И совершенно в стиле Рейн — взять с него при жизни подобную глупую клятву.

— Я уверен, она не мучилась долго.

— Быть может, — промолвила Марис. — Но её больше нет... — она отвернулась и спрятала лицо в ладонях. Её голос прозвучал глухо и надрывно: — Доминик, милый, налей мне виски.

— Нет, — мягко, но непреклонно возразил он. — Тебе крайне важно сейчас завязать с выпивкой. Особенно теперь. Это произведёт дурное впечатление на следствие.

— Плевать мне, какое там впечатление это произведёт! — воскликнула Марис. — Моя сестра мертва, и я хочу стакан виски! Я имею право выпить, особенно сейчас, понимаешь?!

— Марис! — В комнату вошёл Чейз, а следом за ним семенила горничная с подносом для послеобеденного чая. Прислуга, как всегда, старательно делала вид, будто не замечает очередного эмоционального срыва миссис Хейвен, торопливо опустила поднос на столик и поспешила ретироваться.

— Иди-ка приляг, — обратился Чейз к племяннице. — Тебе нужно отдохнуть. Для всех нас это был тяжёлый день.

Марис сердито зыркнула на него, но в итоге всё же кивнула. Перед тем, как выйти из залы, она на мгновение задержала взгляд на Доминике. Хозяин дома глубоко вздохнул, провожая её глазами. Он до безумия любил эту женщину... Но до тех пор, пока эта абсурдная история с убийством не завершится, ему придётся держаться от неё на расстоянии.

Тем временем Чейз налил себе виски и залпом осушил стакан.

— Я должен кое-что сказать тебе, Эддисон. Если ты причастен к тому, что случилось с моей девочкой...

Доминик шагнул к нему. Выражение его лица оставалось абсолютно спокойным и даже любезным, однако в глазах появилось нечто такое, что заставило пожилого мужчину невольно попятиться.

— И я должен тебе кое-что сказать, Чейз. Рейн была моей женой и носила моего наследника. Если ты вообразил, будто я мог пальцем её тронуть, значит, ты окончательно выжил из ума. Но вот что интересно: я случайно узнал, что по завещанию Рейн абсолютно всё её имущество в случае смерти переходит к тебе. И мне также прекрасно известно, в каких долгах ты погряз. У тебя ведь даже на свадьбу с Элис денег нет. Так что давай подумаем, у кого из нас двоих действительно был мотив для убийства.

От привычной флегматичной спеси Чейза не осталось и следа. Его лицо мгновенно превратилось в маску первобытного страха.

— Нет... нет, Доминик, нет... Да, у меня долги, да, мне позарез нужны деньги, но я бы никогда — слышишь, никогда! — не поднял руку на Рейн. Она была моей любимой племянницей. Я обожал её.

Доминик смерил его взглядом, полным едва скрываемого отвращения. Он отлично знал, что Рейн всегда была у Чейза в любимицах, тогда как к Марис тот относился как к недалёкой дурочке и знать её не желал. Ни Чейз, ни Рейн никогда не проявляли ни капли заботы о бедной девочке, которая так отчаянно в этом нуждалась. Они вечно швыряли её одну на произвол судьбы. Стоит ли удивляться, что она начала искать утешение на дне бутылки?

Что ж, к счастью, теперь у Марис есть он, Доминик, и он обо всём позаботится.

— Ты часом не под кайфом, Чейз? Выглядишь на редкость дёрганым.

— Я? Под кайфом? Ты в своём уме? Подобная дурь — это хобби Марис, а не моё.

— Марис не принимает наркотики! — Доминик едва сдержал судорожный порыв съездить ему по физиономии. — Она может выпить, но к дури никогда не прикасалась. Если я ещё хоть раз услышу от тебя подобную мерзость, ты горько об этом пожалеешь. Тебе ясно?

Чейз ошарашенно вытаращился на него.

— Если я нервничаю, то ты ведёшь себя чересчур спокойно.

— Человек обязан держаться с достоинством даже в моменты величайших трагедий. Я могу быть опустошен, но это не значит, что я должен превратиться в трясущееся и хнычущее ничтожество, — ледяным тоном процедил Доминик.

— Я тоже опустошен! — ухватился за его слова Чейз. — И это доказывает, что я не убивал Рейн!

— Возможно, и так. Полиция разберётся, твоих ли это рук дело.

— Это не мог быть я! Элис подтвердила, что я всю ночь был с ней!

— Разумеется, она так сказала, она ведь твоя невеста. Естественно, она станет тебя выгораживать, даже если тебя не было в комнате. Вряд ли её показания примут на веру, если полиция обнаружит, что у тебя был мотив!

— Доминик! — Чейз попытался осадить его, но его голос срывался от подступившей паники. — Как ты вообще можешь думать, будто я... будто я мог сотворить такое с Рейн...

— Опыт научил меня, что ради денег человек способен абсолютно на любое зверство, — отрезал Доминик. — К тому же ты всегда меня недолюбливал. Что произошло на самом деле? Пытался подговорить её бросить меня, а она воспротивилась?

— Хватит! Довольно! — Чейз вскинул руки перед собой. — Вы с Рейн — моя семья! А против семьи не идут.

"Но ведь Марис тоже часть вашей семьи, верно?" — цинично подумал Доминик. Однако Чейз и покойная сестра оставили её страдать в одиночестве, бросили саму разбираться с мерзкими мужьями, позволили погрязнуть в алкоголизме...

Рейн без конца твердила, будто любит Марис. Вот только Доминик был практически уверен в обратном. Рейн, такая милая и отзывчивая на первый взгляд, на самом деле легкомысленная дурочка, не способная искренне сопереживать кому-то дольше двух секунд. Каждый раз, когда он предлагал помочь Марис — из самых благородных побуждений, разумеется, — Рейн соглашалась, но затем палец о палец не ударяла, будто напрочь забывая об этом разговоре.

Впрочем, с другой стороны, возможно, оно было и к лучшему. Если бы они пригласили Марис жить к себе, ему едва ли удалось бы так долго скрывать свои чувства. Чёрт возьми, да даже этим утром он едва сдержался, чтобы не сжать её в объятиях, пока она рыдала из-за гибели сестры! Её белая кожа так очаровательно контрастировала с чёрным шёлком ночной сорочки, распущенные волосы пахли прибитой дождём листвой, а розовые губы становились ярче от того, как отчаянно она прикусывала их от горя...

Доминик всё же позволил себе обнять её тогда — мимолётно, чисто из приличия, но это прикосновение потрясло его до глубины души. Вместо того, чтобы оплакивать убитую жену и собственного ребёнка, он мог думать только о Марис. Надо признать очевидное — он одержим ею. Она была самим Источником Жизни, тем самым чувством, которое он ни за что не хотел терять. Именно Марис научила его по-настоящему дышать и чувствовать.

Пожалуй, даже слишком сильно.

Единственное, о чём он слегка сожалел — это о ребёнке. Но, если поразмыслить, так даже лучше, что он не родится. Если бы его наследник пошёл породой в Рейн, то лучше уж вообще остаться без наследника.

5

Оказалось, Джоанна Хэдли не солгала. После беседы с адвокатом Рейн Харрисон и Кэтрин лично убедились, что покойная действительно завещала всё своё состояние дяде Чейзу. А наведённые справки подтвердили: Чейз увяз в долгах по уши. У него определённо имелся мотив, да и возможность тоже — их с Элис комната была единственной жилой на том самом этаже, где убили Рейн.

— Но ты всё ещё сомневаешься, верно? — негромко спросила Кэтрин, пока они возвращались в поместье для повторного разговора с Чейзом.

Харрисон не сразу нашёл, что ответить.

— Он не внушает особого доверия, это так. И всё же для него это слишком отчаянный шаг. Само убийство совершено с чрезмерной, демонстративной жестокостью...

— Наверное, он думал, что если скопирует те религиозные убийства, то его никто не заподозрит, — предположила Кэтрин. Внезапно её осенило, и она чуть не подпрыгнула на пассажирском сиденье. — А ведь этот план могла состряпать Элис Бекетт! Помнишь, какую лекцию она нам прочитала? Очевидно же, что она глубоко в теме!

Харрисон вынужден был согласиться, что такая вероятность существует. И всё же внутреннее чутьё подсказывало ему, что Чейз не способен на подобное. Но, возможно, Кэтрин права: Элис могла взять на себя не только планирование, а Чейз теперь так отчаянно нервничает просто потому, что знает правду и не может жить с этой мыслью...

По дороге они успели созвониться с парой подруг Рейн, уехавших из города на праздники. Те подтвердили, что миссис Эддисон действительно принимала участие в благотворительном вечере помощи детям Афганистана. Но это следствию никак не помогло — в мероприятии было задействовано более ста человек, и никто понятия не имел, почему кто-то мог ополчиться именно на Рейн.

Так что сейчас самым разумным казалось сосредоточиться на Чейзе. Сыщики планировали хорошенько прижать его: такой тип скорее выдаст себя, чем спокойная, невозмутимая Элис.

— Ты снял кольцо, — неожиданно заметила Кэтрин.

Харрисон бросил на неё быстрый взгляд и лишь теперь осознал, что речь идёт о его обручальном кольце. Он поглядел на свой палец, где след от золотого ободка всё ещё отчётливо белел на коже.

— Нет смысла носить его дальше, верно? — глухо отозвался он, припарковав машину перед особняком.

Кэтрин взялась за ручку двери.

— Я никогда не лезла в твои дела, но должна сказать: Айла круглая дура, раз ушла от тебя, и она не стоит твоих страданий, — проговорила она, упорно не глядя на напарника, и тут же вышла из машины, не дав Харрисону ответить.

Когда инспектор последовал за ней, всё ещё колеблясь, как реагировать на её откровение, Кэтрин решительно заговорила о деле, будто ничего и не произошло. Кинг с облегчением подхватил её тон.

— Пожалуй, мне лучше увести Элис в сторону, иначе она начнёт вмешиваться и мешать тебе.

— Отличная идея. Обработай её и посмотри, удастся ли что-нибудь выудить. Любая, даже самая мелкая оговорка будет нам на руку, если это её рук дело. Если поймаешь её на противоречии — не подавай виду, запутай её ещё сильнее.

— Спасибо за совет, — улыбнулась Кэтрин, и в её глазах промелькнули озорные искорки.

У входа их встретила светловолосая горничная, Перри Льюис.

— Желаете чаю?

— Да, пожалуйста, — кивнул Харрисон. — Подайте в гостиную и пригласите, будьте добры, мистера Карлсона и мисс Бекетт.

— Сию минуту, — ответила девушка, однако, когда она внесла в салон поднос с чаем, на её лице отразилось искреннее сожаление. — Мисс Бекетт только что ушла в магазин. Мистер Карлсон чай уже пил, но он сейчас подойдёт.

— Моя тренировка откладывается. — Кэтрин разочарованно вздохнула. — Надеюсь, она не сбежала.

— Я тоже.

Чейз вошёл в комнату с ещё более дёрганым и взвинченным видом, чем прежде.

— Вы что-то узнали? Почему вы вызвали только меня?

— Да, мистер Карлсон, мы кое-что узнали, — медленно начал Харрисон. — Нам стало известно, что в случае смерти Рейн всё её имущество — а это весьма круглая сумма — переходит к вам. И вот что любопытно: ваше финансовое положение в последнее время, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Вы пытались открыть свой бизнес, но нажили одни долги.

Глаза Чейза округлились, он затряс головой:

— Нет! Я и Доминику уже говорил, что никогда бы не причинил Рейн вреда! Я любил её!

— Но вы ведь собираетесь жениться, а на это требуются немалые деньги, — вставила Кэтрин.

— Но у меня есть деньги! — неожиданно заявил Чейз. — От родителей мне досталась старинная серебряная статуэтка. Я продал её буквально несколько дней назад. Этих денег с лихвой хватит, чтобы покрыть все долги, да ещё и на свадьбу с Элис останется! У меня и квитанция есть. Я могу показать её, могу отвезти вас к антиквару, который её купил!

Это был неожиданный поворот, хотя Харрисон, по правде говоря, не слишком удивился — он так и не смог разглядеть в Чейзе хладнокровного убийцу. А вот Кэтрин была поражена.

— Ваша невеста знает об этом?

— Конечно знает. Так что у меня не было никакого мотива убивать Рейн, и я бы никогда этого не сделал! Однако... — Чейз нервно утёр лицо ладонью. — Я должен вам кое-что рассказать. Возможно, это никак не связано с убийством, и всё же... Речь идёт о моей Рейни...

— Мы слушаем вас, — поторопил его Харрисон.

— В общем, — Чейз откашлялся, — незадолго до вашего приезда я вышел на балкон подышать воздухом... Ну и покурить, каюсь. И я услышал... услышал, как Джоанна ссорится со своим приятелем. Они стояли совсем близко к дому, но меня за балюстрадой не видели. Уэйд говорил тихо, явно на чём-то настаивал, но Джоанна разозлилась и как прикрикнет: "Проваливай! Видеть тебя больше не хочу!" Тогда парень сорвался: "Ты заставила меня лгать, будто мы провели вместе всю ночь, хотя сама пришла всего на полчаса, а теперь ты меня просто вышвыриваешь?!" А она ему в ответ: "Да, представь себе! Если хочешь знать, мне никогда не было до тебя дела, а теперь я стану миссис Эддисон! Доминик любит меня, он настоящий мужчина, не то что ты! Вон с глаз моих!" После этого парень, совершенно пришибленный, вернулся в дом... Окно Марис тоже было открыто, она наверняка всё слышала. Спросите её, если мне не верите!

Значит, Джоанна и впрямь имела виды на своего кузена, как бы яростно она это ни отрицала. Харрисону было трудно представить, что эта молоденькая девушка способна на столь изощрённое и жестокое убийство ради того лишь, чтобы захомутать Доминика Эддисона. Но если она действительно заставила своего приятеля сфабриковать алиби, а потом вот так хладнокровно его бросила... Кто знает, на что ещё она способна? И главное, зачем вообще ей понадобилось лгать об алиби, если она невиновна?

— Спасибо, что поделились этим с нами, мистер Карлсон, — Харрисон дружески похлопал мужчину по плечу, — вы нам очень помогли. Принесите квитанцию на статуэтку и номер телефона антиквара и можете ни о чём не беспокоиться.

Чейз вышел из гостиной, преисполненный благодарности.

— Джоанна Хэдли! — Кэтрин изумлённо покачала головой — Вот ведь мелкая змея... Думаешь, это действительно она?

— Нам придётся спросить её об этом лично. Но сперва нужно проверить слова Чейза. — Харрисон вызвал горничную и попросил пригласить мистера Паркса.

Спустя пару минут девушка вернулась вместе с юношей, который выглядел куда более разбитым и подавленным, чем утром. Сыщикам даже не пришлось прикладывать усилий, чтобы вытянуть из него правду — парень и сам жестоко казнил себя за то, что пошёл на обман.

— Да, это правда... Джоанна не осталась у меня на ночь. Она пробыла от силы полчаса и ушла к себе в комнату где-то в начале третьего. Я умолял её остаться, но она заявила, что кузен может разозлиться, если узнает... Кузен! Поверить не могу, что она настолько бездушная тварь! Тело жены едва остыть успело, а Джоанна уже строит планы, как выскочить замуж за этого старикана! Глазам своим не верю... Она ведь действительно влюблена в него, а меня просто использовала как ширму!..

Харрисон умоляюще посмотрел на Кэтрин, и напарница тут же сориентировалась: включив всё своё женское обаяние и мягкость, она утешила несчастного Уэйда и выпроводила его из комнаты.

— Так, отлично. И где теперь искать Джоанну?

Они вызвали горничную, расспросили остальных слуг, каких встретили в коридоре, но, как выяснилось, никто понятия не имел, куда подевалась мисс Хэдли. Мало того, в особняке не удалось обнаружить ни Марис, ни секретаря Эндрюса, да и Элис Бекетт до сих пор не вернулась из магазина. Харрисону категорически не нравилось, что с доски внезапно исчезло столько фигур — особенно сейчас, когда личность преступника оставалась под вопросом. В глубине души инспектор всё ещё сомневался, что за этим жутким убийством стоит Джоанна.

Пока он безуспешно пытался разыскать хоть кого-то из обитателей дома, в его кармане завибрировал телефон — пришло новое сообщение. Информация, которую Харрисон увидел на экране, подтвердила его самые худшие опасения.

Теперь он был практически на сто процентов уверен, что знает, кто именно лишил жизни Рейн Эддисон...

И в этот самый миг за заиндевевшими окнами вечернюю темноту в клочья разорвал леденящий душу крик.

6

Все как один бросились в сад. В небольшом декоративном пруду ничком плавало тело.

— Джоанна! — истошно закричал Доминик. Он уже намеревался прыгнуть в воду, чтобы вытащить кузину, но Уэйд Паркс опередил его. С ловкостью профессионального пловца парень в мгновение ока вытащил девушку на берег и принялся делать ей искусственное дыхание. Спустя несколько минут мучительного, напряжённого ожидания Джоанна судорожно вздохнула и закашлялась.

— Слава богу! — воскликнул Доминик. — Джоанна, что произошло?

— А вот я, кажется, знаю, что произошло, — ледяным тоном произнёс Харрисон.

Он внезапно рванулся вперёд, преграждая путь Марис, которая попыталась затеряться в суматохе и тихонько ускользнуть. Инспектор мёртвой хваткой вцепился в локоть актрисы, не дав ей сбежать.

— Это ведь были вы, верно, Марис? Вы столкнули её в пруд и пытались утопить.

По лицу Марис пошли пунцовые пятна. Ее обычно сияющие синие глаза потемнели, став почти чёрными от ярости.

— Эта маленькая дрянь должна была сдохнуть! Она не заслуживала жить, точно так же, как и Рейн!

— Марис?! — Доминик медленно поднялся с колен и подошёл к Марис, вглядываясь в её лицо так, словно видел её впервые в жизни.

Она посмотрела на него с непередаваемой болью.

— Прости, дорогой. Я не хотела, чтобы так вышло, но они должны были умереть, должны! И Рейн с её этой хвалёной беременностью, и эта малолетняя идиотка, которая возомнила, будто достойна тебя...

— Ты убила Рейн... из-за ребёнка? Я ничего не понимаю...

— У Марис тоже когда-то должен был родиться ребёнок, — тихо пояснил Харрисон. В глубине души он искренне сочувствовал этой женщине, теперь, когда мозаика сложилась, но его хватка на её предплечье не ослабла ни на йоту. — Но она сделала аборт. Вы ведь не знали об этом, мистер Эддисон?

— Рейн убедила меня, что так будет лучше! — прошипела Марис. Даже в этой убийственной, безумной ярости она оставалась ослепительно красивой, напоминая античную богиню — богиню возмездия и разрушения. — Твердила, что родители не переживут позора! Я была совсем девчонкой, я безумно боялась... Отец ребёнка был намного старше меня, к тому же женат. Мне некому было помочь! Рейн, которой я верила, как себе, заставила меня избавиться от ребёнка, а после этого... после этого я больше никогда не смогу иметь детей! Все мои браки рушились один за другим! Из-за неё, из-за этой суки! Я никогда её не любила, но когда она выскочила за тебя, Доминик, я возненавидела её по-настоящему... А когда узнала, что у вас будет ребёнок, я просто не выдержала.

— Так это ты её убила?

— Я притворилась мертвецки пьяной, как обычно, но я всё спланировала ещё вчера... Она заслужила смерть! Я ненавидела её, Доминик, ненавидела! Но я сделала это и ради тебя тоже... Чтобы освободить тебя. Ты ведь любишь меня, правда? — прошептала Марис, преданно заглядывая ему в глаза. — Скажи, ты ведь любишь меня?

— Марис... — Доминик протянул дрожащую руку и коснулся её щеки. В его взгляде читалась бесконечная, чёрная мука.

И только теперь Харрисон до конца всё понял. Доминик не был бесчувственным сухарём, просто до сегодняшнего дня он никогда не терял женщину, в которую был по-настоящему влюблён.

— Ты бы никогда с ней не развёлся, — едва слышно выдохнула Марис. — Ты слишком благороден для этого, но именно за это я тебя и люблю... Я хотела помочь нам обоим. И у меня бы всё получилось, если бы я не поторопилась с этой проклятой Джоанной... — Она брезгливо кивнула на испуганную, насквозь промокшую девушку, которая судорожно прижималась к Уэйду.

— Марис Хейвен, вы арестованы за убийство Рейн Эддисон, — Кэтрин со звонким щелчком извлекла из кармана наручники, — и покушение на убийство Джоанны Хэдли!

Харрисон крепко держал Марис, пока Кэтрин защёлкивала стальные браслеты на её изящных запястьях.

— Я должен был догадаться раньше, — негромко пробормотал инспектор себе под нос. — Я ведь запрашивал информацию по ней в архиве, потому что смутно помнил старые слухи о её аборте... Подумал тогда, что беременность Рейн могла стать триггером. А когда Джоанна внезапно исчезла, мне нужно было сразу вспомнить слова Чейза. Марис ведь тоже была в комнате с открытым окном, она слышала, как девчонка признаётся в планах на Доминика. И Марис до этого так упорно пыталась навести нас на след Джоанны... И ведь что получалось? Была убита жена привлекательного мужчины, которого Марис бросилась яростно защищать при первом же вопросе. Ещё тогда я обязан был увидеть, что она без ума от Доминика...

Кинг мысленно признал своё поражение: актёрский талант Марис и её редкая, завораживающая красота полностью ослепили его, и если бы она не совершила глупую ошибку, поспешив с попыткой утопить юную соперницу, она сумела бы обвести его вокруг пальца ещё раз!

— Перестань самобичеваться, — тепло улыбнулась Кэтрин, заметив его хмурый вид. — Джоанна жива, убийца поймана, всё закончилось хорошо, верно? Ты не можешь тащить на своих плечах груз всей планеты.

Харрисон улыбнулся ей в ответ, а затем повёл Марис к служебному автомобилю.

— Я найду тебе адвоката, — Доминик напоследок нежно погладил свояченицу по распущенным волосам, — самого лучшего. Ты выйдешь на свободу уже через несколько лет.

— А ты... ты будешь меня ждать? — затаив дыхание, спросила она.

Он не отрывал от неё гипнотизирующего взгляда:

— Всегда.

Харрисон покачал головой и решительно прервал эту трогательную, но пугающую сцену, распахнув дверцу машины, и усадив Марис на заднее сиденье. Доминик поспешил к дому, на ходу доставая телефон, чтобы набрать номер адвоката.

— Порой я совершенно не понимаю любовь, — негромко заметила Кэтрин, провожая его взглядом.

— Абсолютно солидарен.

— Но иногда... иногда я всё-таки её понимаю, — быстро добавила она. — Я имею в виду...

— Можно мне заскочить к тебе ненадолго сегодня вечером? — мягко перебил инспектор. — Или завтра, или когда будет удобно? Я купил небольшой подарок для Мика и хотел бы сам ему вручить...

Кэтрин открыто посмотрела на него и улыбнулась:

— Сегодня вечером — просто идеально.