↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Картинки ссылками
До даты

Все новые сообщения

#обзор #далёкий_обзор

Подумалось мне, что неплохо будет пробежаться и по написанной на данный момент части Мальчик-Которого-Нет - 2. Зачем? Ну, скажем так, там есть свои выделяющиеся перлы и моменты эпичной тупости.)

В этот раз я не буду обозревать каждую главу. Но особо яркие моменты постараюсь привести.)

Например, в первой главе показано, как Добби шпионит за домом на Тисовой улице. Думали, чтобы предупредить Гарри об опасности? Щаз!

Но вскоре все изменилось. Сначала Добби ничего не понял. Он был молод и не так уж много знал о жизни. А потому никак не мог понять, почему его просто рвет на части: он был накрепко привязан к роду хозяюшки Нарциссы, но его упорно тянуло куда-то еще прочной неразрывной нитью родной магии. Добби страдал, мучился, не спал, магия Малфоев перестала его насыщать. В минуты отчаяния Добби бросал все дела и устремлялся на поиски источника вожделенной магии, но не мог его отыскать.

И постепенно начал сходить с ума. Ему даже начало казаться, что отречение от рода волшебников и смерть — прекрасный способ освободиться от боли и вечного полуголодного существования. И Добби делал все, чтобы его выгнали: он не являлся на зов, не чистил свою наволочку, плохо делал работу и мешал другим домовикам. Эльфы беспрестанно жаловались на Добби то Буке, то и хозяевам, но Малфои продолжали терпеть никчемного домовика. Добби даже пробовал попасться хозяину Люциусу под горячую руку, но заработал только парочку угроз.

А потом хозяин Драко вернулся из Хогвартса, и Добби, разбирая его вещи, обнаружил пару носков, густо пропитанных теплой, вкусной и живительной магией. Настоящий хозяин Добби, наследник хозяина Сириуса, учился в Хогвартсе! Рядом с хозяином Драко!

Страшно представить, что он делал с этими носками, пока определял пропитанность магией.

А знаете, как он узнал, что его хозяин — Харя? Пробравшись в Хогвартс и подслушав разговор Дамбигада и его подлой приспешницы Молли! Правда, из этого разговора данный факт никак не следовал, но это ж такая мелочь, правда?

— Молли, я попросил твоего младшего, Рона, написать несколько писем Гарри, — говорил седобородый маг ведьме. — Ты уж проследи, девочка моя, чтобы он выполнил мое поручение, ладно? Гарри такой славный мальчик, просто немного запутался. Его окружают только слизеринцы. Ему просто необходим товарищ-гриффиндорец, честный и смелый, как любой из львят.
— Уж прослежу, — согласилась женщина. — Вы это только моему Ронничке поручили, Альбус?
— Я попросил еще одну девочку, — улыбнулся директор. — Вместе с твоим сыном поступила одна невероятно умная магглорожденная. Думаю, из-за воспитания у нее может быть даже больше общего с Гарри, чем у Рональда. И еще, Молли, девочка моя…
— Да, директор?
— Я хотел бы отправить Гарри к вам на некоторое время, — сказал волшебник. — Думаю, ему стоит пожить среди настоящих волшебников. Будет неплохо, если Артур заберет мальчика в Нору… допустим, второго или третьего августа. Тогда Гарри сможет проникнуться духом настоящего волшебного дома до отправки в школу.
Волшебница покивала и уточнила:
— А деньги?
— Ты о чем, девочка моя? — искренне удивился старик.
— Дополнительный рот — дополнительные траты, директор, — напомнила ведьма. — Кто оплатит пребывание в моем доме Поттера?
— Молли, я бы отдал тебе ключ от сейфа мальчика… — начал было волшебник, но тут же поморщился, увидев протянутую через стол раскрытую ладонь. — Но у меня его нет. Но подумай сама, всего через несколько лет Гарри Поттер станет сначала женихом, а потом и мужем крошки Джинни. Тогда ты сможешь возместить все свои траты. С процентами.

В этом разговоре "прекрасно" всё. Упорные попытки коварнейшего Дамбигада воздействовать лишь через членов одного факультета, отсутствие размышлений о других подходах, замшелые фанонные штампы, дебилизм в отношении денег... Почему дебилизм? Да потому что дальше в той же главе выясняется

Счетами Основателей, с которых оплачивались все расходы школы, управляли гоблины, и они не позволяли Дамблдору без веской причины запускать руки в золотую кубышку. Несколько десятилетий директору удавалось выколачивать из банкиров средства то на одно, то на другое сверх обычных сумм. Альбус мог лишь радоваться, что Минерва ни разу не пыталась пообщаться с гоблинами напрямую, иначе ведьма узнала бы о том, что Хогвартс ежегодно закупает всевозможные расходники, вызывает специалистов для отладки артефактов и ремонта замка, а уж метлы школа обновляет каждые два года. На бумаге, конечно.

Тупость того, что Основатели оставили денег на целую тысячу лет, я уже упоминал. Но если даже Дамбигад своровал столько из выделенного... КАКОГО ХРЕНА ОН НЕ ВЫДЕЛИЛ МОЛЛИ СУММУ НА МЕСЯЧНОЕ ПРОЖИВАНИЕ ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО РЕБЁНКА?!! Это не могут быть такие уж большие деньги! И потом, с какого перепугу Уизли вообще за ним следуют, если этот жмот даже по мелочам деньги жопит?!

А что Харя? Харя тем временем колесит по странам Европы. Нет, серьёзно. воспользовалась, мол, мантией-невидимкой, пробралась на поезд, и пошло-поехало!

Первый раз я покинула вокзал в Бельгии. Очень хотелось знаменитого бельгийского шоколада, и я облазила все шоколадные бутики маггловского Брюгге, самого шоколадного города Бельгии, прежде чем добралась до магических кварталов. Оторвалась я на полную, истратив столько денег в обоих мирах, что темнело в глазах и холодело в затылке от одной только мысли об этом. Но оно того стоило!

Не забыла я про друзей и знакомых. Драко, Панси и Невиллу специальной доставкой отправились большие шоколадные наборы с любимыми вкусами. Коробочки поменьше должны были вскоре переправить в Хогвартс — Ирме Пинс и Помоне Спраут. Отдельная коробка была предназначена для декана — шоколадные шахматные фигуры с необычными вкусами.

Пусть никакой такой цели у меня и не было, но в магической части Брюгге я не обошла стороной и лавку травника, и садовый уголок, высматривая интересные ингредиенты и семена. В дальнейшем я не проходила мимо подобных лавок и в других городах. Да и вообще внимательно смотрела по сторонам, высматривая то, что может глянуться кому-то из знакомых.

В Норвегии и Финляндии пропадала в центрах рукоделия, скупая пряжу для себя и Эльзы, в Швеции запаслась лучшим пергаментом, тетрадями для конспектов и красивыми записными книжками, в Дании, Италии и Франции купила столько всевозможной одежды, обуви и галантереи, что лишь чары подгонки примиряли с подобным расточительством. И всюду покупала еду, сладости и сувениры.

Путешествие по магической Европе могло бы само по себе быть отличным сюжетом фанфика. Но, как видите, тут автор решила, гм, обойтись без подробностей.

В следующей, второй главе, текст продолжает говнить Уизли. К Дурслям приходят Артур и Молли, попадают в ловушку Хари и уходят, забыв, что хотели... следуя канонной рельсе, Рон, близнецы и Джинни прилетают на автомобиле, и Фред получает царапины от когтей одного из полукниззлов миссис Фигг (нет, серьёзно, текст с фокалом этого полукниззла занимает немало места), встречаются ещё несколько штампов (например, банка с деньгами Артура), а ещё Джинни находит в гараже некий темномагический дневник...

Стоп. Это никак не может быть дневник-крестраж Волдеморта. Если даже допустить, что Артур украл его при обыске Малфоев, значит, он понял, что дневник не простой, и точно не стал бы бросать на видном месте. А значит, автору зачем-то понадобилось множить сущности и вводить в сюжет второй дневник, очень похожий на первый! Ну что за фигня, а?

Третья глава начинается неуклюжей попыткой оправдать канонную рельсу:

Роулинг определенно демиург этого мира. Как еще объяснить то, что день протекал за днем, и ничто не предвещало хоть каких-то проблем, даже дневник Лили подсовывал незначительные записи, но стоило лету докатиться до последнего дня июля… и будто тучи разверзлись.

А ещё оказывается, что мистер Отсылочка всё-таки не совсем зря носит такое имя. Харя, вернувшаяся из путешествия, случайно встречается с ним в магазине, и по ходу дела выясняется, что он с самого начала знал о её поле!

— Но как тогда ты узнал меня? — задала я волновавший меня вопрос.
— Это не сложно. Для меня, — пожал плечами Артур. — У Гастингсов есть дар видеть истинную суть человека.
— Это как?
— Ну… — парень зачерпнул ложечкой немного мороженого из своей чашки — его горячий шоколад украшала шапка оранжевого мороженого с зефирками в форме тыкв и ягодками рябины. — Как тебе объяснить?.. Мой дар не имеет ничего общего с магическим зрением. Когда я говорю, что вижу суть… на самом деле… м-м-м… я ее как бы чувствую. Например, я могу определить пол и социальный статус человека с закрытыми глазами. Про тебя я понял это первого сентября год назад.
— И… никому не сказал?! — опешила я.

— А зачем? — удивился Гастингс.
— Но…
— Моя леди, ты учишься на Слизерине, а на нашем факультете у каждого есть хоть одна тайна, — просветил меня молодой человек. — И твоя не больше, чем у других.
— Но когда все вскроется… — выдохнула я и таки взялась за ложечку, воткнутую в мороженое.
— Будет скандал, — с предвкушением покивал Артур. — Без этого никак. Но слизеринцы останутся на твоей стороне.

Как удобненько-то, правда? А ведь мог бы взять и доложить всё Дамблдору! Ах да, чего это я, ведь у этого мегаманипулятора какие-то связи есть только на Гриффиндоре.

И да, "с предвкушением покивал"? Очень, я бы сказал, заязочный оборот.

Ещё Харя хочет приобрести артефакт для сокрытия внешности, чтобы... чтобы... а фиг знает, у неё же убер-мантия есть. Те оказываются жутко дорогими, но когда такие мелочи мешали сьюхам?

А дома без всякой надежды обыскала музейный зал. И была вознаграждена небольшим кулоном из гоблинского серебра и аметиста на витой серебряной же цепочке. После экспериментов выяснилось, что артефакт вполне сносно держит физическую личину, но ограничен по области и времени действия. Для полного сокрытия существовал парный артефакт в виде браслета на лодыжку, но его один из предков-Поттеров унес с собой на дно какого-то горного озера.

О, ещё одно доказательство того, что в этом мире все тупые. Даже заклинания Акцио не знают!

Четвёртая глава... ничего особенного, если не считать долгих выписок из дневника Лили. Среди гор пустопорожней болтовни затесалось откровение: откуда взялось такое дурацкое имя Хари.

Пятилетнюю девочку приютили два старика-мага, живших поблизости. Они-то ее и вырастили, но умерли еще до того, как девушке исполнилось семнадцать. В благодарность за их помощь Гадюка и придумала себе имя, объединив фамилии этих двух своих приемных дедушек — Аро и Лино — в свое официальное имя. На английский манер фамилия Аро читалась как Харо, но Гадюка не стала ничего менять, став Харолиной. Получилось редкое имя с важным для носительницы значением».

"Гадюка" — это такое прозвище, если что. На самом деле изложенная история не настолько уж плоха, и могла бы быть интересной в другом оправлении... но нафига в дневнике-то это строчить?! Это просто неуместно!

А дальше Харя, естественно, прозревает, что эта самая Харя-предок — потомок Слизерина. Отсюда и наследование. И ещё всё это как-то связано через некие кулоны, один из которых хранился в семье Лили... да что это за скучная фигня? Зачем? Неужели нельзя было подать подобное как-то интереснее?

Под конец же глава выписывает такое, что я невольно вспомнил упомянутое кукурузником выражение "синдром Игры престолов". Текст аж сам это подкрепляет!

— Я… Лили никому не рассказала о кулоне! Ее так и считали магглорожденной. Но она вышла замуж за Джеймса. Что там рассказывал Снейп? О чем она говорила, когда они встретились после ссоры? О, любовь. Чистый расчет! Лили как-то выяснила все детали, сложила их и увидела, что может стать матерью принцу или принцессе. О, после, конечно, пожалела, но в семидесятых ей наверняка льстила подобная идея. И Дамблдор тоже все это выяснил. Не удивлюсь, если Лили сама подсунула ему все сведения, никак не защищая свой разум! А добрый дедушка увидел в этом свой шанс. Еще и пророчество так вовремя всплыло. Том не уступит власть и будет бороться с соперником, а пока две змеи грызутся, директор просто постоит в сторонке. Вряд ли Альбус думал, что кто-то выживет. Но ребенок выжил. И мог в будущем узнать о себе. Значит, надо лишить его связи с чистокровной родней, вырастить как магглорожденного, запихнуть на Гриффиндор, окружить плотным кольцом своей заботы и настолько разругать с теми, кто может что-то рассказать, чтобы наследник Слизерина шарахался от любого слизеринца, как от темного колдуна. А потом, когда придет время, необученного ребенка нужно просто еще раз сунуть под Аваду, чтоб уж наверняка убрать всех потомков Основателей. И быть единственным. Великим и светлым!
Опустившись в кресло, я ледяными пальцами сжала кружку.
— Нужно выяснить хоть что-то о родственниках Лили с материнской стороны. Нужно узнать, кто такой Бард Бидль. Нужно узнать историю Гонтов. Нужно узнать историю Дамблдоров, — медленно перечислила я. — Нужно найти кулоны.
И нужно не сойти с ума, раз за разом прокручивая знания в голове и находя новые и новые детали и доказательства того, что… все это противостояние Темного Лорда и Гарри Поттера — не банальное безумие одного колдуна, зацикленного на ребенке, а самая настоящая война за трон.
— Игра престолов, вашу мать!

В пятой главе Харя заболевает простудой и выздоравливает, причём обычные магические средства почему-то не помогают. Смысл — неясен. (разве что Дамбигад подгадил?) Зато потом... начинается очередная конспирология и попытки обелить Волдеморта!

Мне не потребовалось очень много времени, чтобы составить пусть и не до конца ясную, но вполне правдивую картинку событий 70-х и начала 80-х годов.

«Ежедневный пророк» сначала хотя бы раз в месяц, а под конец и вовсе почти каждый день публиковал статьи о нападениях на жителей страны. Я откладывала в сторону те газеты, где жертвами значились известные мне маги или их родственники, сосредоточив внимание на нападениях на магглов.

На каждые пять-шесть пугающих кровавых статей в «Пророке» приходилось от силы одно похожее происшествие в маггловской прессе Великобритании. Можно было бы предположить хорошую работу команд обливиаторов, но мне слабо верилось, что маги способны скрыть убийства целых семей, лишь бы не вызывать панику среди немагического населения.

Ей слабо верилось. Харя, да что вы вообще об этом знаешь, чтобы делать такие эпичные выводы?!

«Ежедневный пророк», скорее всего, нагонял панику, придумывая большую часть нападений на магглов?

Да и зачем бы Темному Лорду посылать Пожирателей к магглам? Запугать обычных людей? Дать им понять, что рядом обитают те, кто сильнее и опаснее? Но магглы не видят магию, а значит, и Черную Метку в небе не разглядят, а «Пророк» всякий раз сопровождал описание зверских расправ описанием силуэта черепа со змеей над домом жертв.

Запугать магов? Но, будем честными, маги в массе своей не воспринимают магглов как себе подобных. Маги изменили закон и карают друг друга за убийство магглов, но ценность жизни мага и маггла по тому же закону не равна. Беллатрисе и компании смогли навязать лишь пособничество и нападение на Лонгботтомов. Остальное осталось не доказано. Но срок приговора оказался равен сроку Сириуса Блэка за дюжину смертей и все то же пособничество.

Так может нападений было гораздо меньше. И они не были столь хаотичны, как всех пытались уверить?

Выяснить это мне предстояло уже в школе, листая альбомы выпускников. Не удивлюсь, если оставшиеся маггловские семьи окажутся родственниками магглорожденных волшебников. И вот тогда нападения перестанут быть нападениями на магглов. А окажутся акциями устрашения или наказания для тех, кто посмел выступать против конкретных идей конкретных магов.

Дальше — хлеще. Оказывается, эпидемия драконьей оспы и в самом деле была, и выкосила много волшебников.


Больше всего меня заинтересовала драконья оспа. В статьях ее начали упоминать с 1978 года. Но болячка оказалась исключительно разумной и избирательной. Оспа косила только высокородных волшебников, родившихся ранее знаменитой победы Дамблдора над Гриндевальдом. За три года драконья оспа выкосила почти все старшее поколение лордов магии. Схема всегда была одинаковая: лорд и леди, находясь под защитой родового особняка, обнаруживали у себя признаки заразы, болели и в считанные дни умирали. При этом всякие другие маги старшего возраста, но не из старинных и благородных семей, здравствовали и по сей день.
...
Но кому настолько мешали лорды магии, что он извернулся и придумал способ от них избавиться, не выманивая из особняков? Это был Том? Ему не было резона трогать старших магов. Тем более что среди умерших были его явные сторонники. Тогда… Кто известен изобретением двенадцати способов использования драконьей крови? Добрый дедушка. Конечно же. В соавторстве с алхимиком, родившимся и жившим большую часть жизни во времена нескончаемых войн и эпидемий. Но зачем смерть старшего поколения Альбусу?
Я поднялась и прошлась по залу, раздумывая над этим вопросом.
— Вызвать хаос.
Маги живут по двести и триста лет. Вряд ли поколение моих дедушки и бабушки предполагало свою скорую кончину. А тут еще гражданская война. И в горниле смутных времен исчезают не только люди, но и знания. Связи. Клятвы. Значительная часть ключевой знати выбрала сторону Темного Лорда. Для них клятвы предков имели значение. А конкуренцию новоявленному Слизерину составил кто? Дамблдор? Он никто против кровного наследника Основателей. Это знали все. И Альбуса поддержали лишь некоторые. Но он переманил на свою сторону тех, кто мог и произвел на свет еще одного наследника Основателя.
— Вычистить ряды.

И снова Харя демонстрирует свою непрошибаемую тупость. Как раз у Волдеморта была отличная причина уничтожить магов его возраста — они ему мешали захватывать власть. А "явные сторонники" могли быть не такими уж сторонниками.

И какой же всё-таки молоток Дамблдор, если допустить, что он действительно это устроил! Пока всякие чисто коровные дебилы задирали нос до потолка и заявляли, что "он никто против кровного наследника Основателей", он массово их уничтожил, и этого самого наследничка хитрым гамбитом прихлопнул.

Ах да, попутно вворачиваются и другие глупости, вроде

Сами же хозяева старались не покидать надежных стен родового особняка. А все потому, что родовая магия рядом с родовым камнем способна защитить магов от почти всего на свете. Книжки-почемучки, рассказывая о домах старинных семей, утверждали, что пришлый маг может попытаться причинить вред хозяевам, но за попытку убийства родовая магия размажет дерзнувшего тончайшим слоем по ближайшим твердым поверхностям.

В шестой главе Харя идёт в Косой переулок за учебниками, и... опять канонная рельса!

Пробравшись внутрь, я глянула на кассе стопку учебников для второго курса и отправилась добывать недостающие книги. В дальней части зала на возвышении стоял сухонький волшебник, окруженный стопками книг в сиреневых обложках. Он с улыбкой отвечал на вопросы из толпы и позировал журналистам.
— А вот и тот самый хитрый жук, решивший любыми способами продолжить зарабатывать на бедном несчастном Гилдерое, — хмыкнула я себе под нос.
И в этот момент дедок заметил меня в толпе и что-то сказал скакавшему вокруг фотографу. Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась на помосте, крепко притиснутая к тщедушной груди пронырливого издателя.
— Дамы и господа, это же Гарри Поттер! — возвестил волшебник на весь магазин. — Мой дорогой Гилдерой столько писал мне об этом замечательном мальчике! Как вы знаете, последние месяцы Гилдерой посвятил нашему главному богатству — молодому поколению. Работая в Хогвартсе, Гилдерой делился с учениками своим опытом и знаниями. И вот он, один из его учеников! Он пришел сюда, чтобы поддержать своего учителя. Своего наставника! Мистер Поттер, как и мы все, уверен, что Гилдерой вскоре вернется к нам совершенно здоровым!
Толпа бурно зааплодировала. Защелкала колдокамера. А я застонала в голос.
Даже без Локхарта история шла своим чередом!
Издатель на радостях всучил мне новую книжку Гилдероя и стопку его колдографий. Спускаясь с помоста, я застонала повторно, обнаружив, что за представлением наблюдали Джинни, Рон и Гермиона.
— Ноги в руки — и ходу, — скомандовала я себе, прорываясь к кассе.

Что до оставшихся двух глав... там нет ничего интересного, кроме ударных доз псевдослэша между Дракусиком и Харей. Хотя нет, есть вот такое восхитительное сравнение:

Но после того как недавно к нам снова наведались авроры… Перерыли опять весь дом. Ничего не нашли. Будто они ради этого являются…
— А ради чего?
— Ради взяток, конечно, — удивился вопросу Драко. — Отец сказал, что лучше купит метлы команде, чем даст хоть кнат аврорам и всяким… сочувствующим.
Я понимающе хмыкнула.
Знакомо. Комендантша общаги собирала дань почти ежемесячно. Дня через два после получения стипендии обходила комнаты и придиралась по самым нелепым поводам. В первый год я ее побаивалась, но потом старшие девочки научили уму-разуму, так что стригла ушлая тетка только юных и трепетных.
Все и всюду одинаково. Просто масштабы отличаются.

Одним словом, фейспалм.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 96
#обзор #далёкий_обзор

И наконец-то обзор "Мальчика-Которого-Нет-по-неясной-причине" подходит к концу! Воспользовавшись моментом, хотел бы ответить обидчивому автору, которая отправила меня в ЧС.

AnnaRinaGreen, я не собирался хайповать ни за чей счёт. И ни разу в обзоре не переходил на вашу личность, ругал я только персонажей фика. Потом, я ничуть не против того, чтобы вы писали о том, о чём хочется. Но уж не обессудьте, если другим людям ваши тексты покажутся причиной для негодования/смеха/зубоскальства.

Итак...

Глава 39

Обнаружив, что Харя куда-то запропастилась, Снейп начинает паниковать, но таки узнаёт, что она пошла к Локонсу.
— Северус! — требовательно воскликнула МакГонагалл.

Снейп поморщился и нехотя остановился, хотя внутри все клокотало от недоброго предчувствия. Интуиция орала дурным голосом.

— Северус! — столь же громко и столь же требовательно повторила Минерва, направляясь к мужчине. — Как хорошо, что мы тебя встретили! Нужно действовать немедленно!

Декан Гриффиндора многое переняла от своей анимагической формы. В том числе противные ноты в голосе в минуты гнева или нервозности. Снейпу всякий раз хотелось прикрыть уши, чтобы не слышать этих кошачьих воплей.

— В чем дело? — коротко бросил мужчина, надеясь разобраться побыстрее и продолжить свои поиски.

— Альбус отбыл в Министерство, — сообщила МакГонагалл и на миг поджала губы, прежде чем продолжить: — И именно в это время Квиринус снова покинул свою палату!

*Бьёт кулаком по столу*
Ну на кой хрен здесь-то высираться на Макгонагалл?!

Дальше Снейп, переволновавшись, что Харя увязалась за Локонсом, несётся в запретный коридор. Нам наконец-то показывают прохождение ловушек, но...

Дверь к церберу зельевар просто выбил вовнутрь силовой волной, ей же припечатал к противоположной стене трехголового пса на несколько секунд, как раз хвативших, чтобы открыть люк и сигануть вниз. Чары левитации таки пришлось применить, чтобы не рухнуть плашмя о каменный пол.

Приземлившись, Снейп вспомнил самое заковыристое отцовское ругательство, рассматривая то, что осталось от Дьявольских силков. Кто бы тут ни проходил, он хорошенько выжег детище Помоны, не размениваясь на вариации Люмоса.

Плюнув на конспирацию, дальше Северус передвигался, обратившись черным дымом, все преграды снося, не мудрствуя, Бомбардой. Над шахматной доской пролетел неспешно, заметив цепочку из капель крови, пересекавшую белые и черные квадраты и поблескивавшую в свете факелов. Собственную ловушку просто смял движением ладони, будто и стол, и колбы, и огонь были нарисованными на бумаге картинками. А потом ворвался в освещенный пламенем просторный зал и замер наверху короткой пологой лестницы.

То, что предстало его взору, едва воспринималось разумом. Уж больно сюрреалистично все выглядело.

То есть мало того, что всё скомкано, так ещё и Снейп в какого-то джедая превратился. Как ещё понимать пассаж про "силовую волну"?

Всюду валялись каменные осколки, каменная крошка устилала лестницу, одна из колонн обвалилась. Внизу клубился серебристый туман, который ничего не скрывал, лишь еще больше подчеркивал общее безумство происходящего. На небольшой площадке спиной к Северусу стоял Квиррелл в своем нелепом тюрбане и чуть ли не носом возил по расколотому, но не осыпавшемуся старинному зеркалу. Зеркало мерно пульсировало, каждый его осколок отражал что-то свое: безумно сверкающий глаз, гротескно огромный нос или бормочущие посиневшие губы. Подрагивающими пальцами, скрюченными как когти птицы, Квиринус возил по зеркалу, оставляя кровавые отпечатки и капли крови.

— Нет, нет, нет, этого не может быть! — раз за разом истерично повторял бывший учитель ЗОТИ. — Нет, нет, нет!

Учитель нынешний находился здесь же. Локхарт валялся на полу в нескольких шагах от Квиррелла. Его мантия была перепачкана и порвана в сотне мест. Он махал руками, изгибавшимися под немыслимыми углами, как огромные макаронины, и безумно хохотал, визгливо сообщая кому-то невидимому:

— У меня руки-кальмары! Я сам кальмар! Мне пора в плаванье! Мой гигантский друг ждет меня! Мы будем танцевать в Черном озере и махать своими щупальцами!

Поттера в зале не наблюдалось.

Остро желая стечь по стеночке от облегчения, Снейп взмахом палочки попытался рассеять туман, но быстро плюнул на эту затею. Но и спускаться вниз не спешил, разумно опасаясь, что туман может как-то воздействовать на сознание. Издали зацепить двух преподавателей-неудачников получилось не сразу, а когда удалось, то Северус с мстительным удовольствием извозил обоих в каменном крошеве. А Гилдероя еще и о ступеньки приложил, чтобы тот заткнулся и перестал истерично хохотать.

Не зная, что делать дальше, зельевар с облегчением выдохнул, когда сбоку открылся потайной проход и в зал ворвался Дамблдор.

— Что?!.. Что здесь произошло? — опешив от вида волшебников, спросил он, а потом глянул на зеркало… и осел на пол. — Оно… Оно разбито?

Пожалуй, единственный момент в фике, который с натяжкой сойдёт за смешной.
Ну конечно, оказывается, что Дамбигад всё это спланировал, но Харя ему спутала карты.

Дальше Снейп бежит в кабинет преподавателя ЗоТИ:

В покоях Локхарта царил настоящий разгром: куда-то подевалась тьма и тьма ликов писателя, развешенная и расставленная на каждом свободном клочке стен и мебели, на полу кабинета валялись обрывки газет и пергаментов, у лестницы в спальню высилась косая стопка библиотечных книг, верхнюю из которых с философским спокойствием пытался разорвать на части одинокий пикси. И только в центре, вокруг низкого столика в окружении нескольких кресел, царил хоть какой-то порядок. Над подлокотником отвернутого от Снейпа кресла торчали ступни в серебристо-зеленых носках.

Носки тут играют такую важную роль, что Харя даже ботинки не надевает, лишь бы их продемонстрировать!

Потом, естественно, прибегает Дамблдор, и выясняется, что Квиррелл окончательно сошёл с ума, а до этого приложил Локонса Обливиэйтом, так что теперь тот даже своё имя не помнит. Канонная рельса, словом!

Харя наконец приходит в себя:

— Профессор Дамблдор, профессор Снейп? — искренне удивился Поттер.

— Мальчик мой, что ты здесь делаешь? — мягко, но строго спросил Альбус.

Поттер нахмурился, огляделся, потер лоб и растерянно пробормотал:

— А где профессор Локхарт?

Взрослые переглянулись, и Дамблдор выхватил из рукава волшебную палочку. Мальчишка перепугано дернулся и вжался в угол кресле. Ничего больше не спрашивая, директор взмахнул палочкой, невербально кастуя сложные распознающие чары из арсенала Аврората. В тот же миг перед Поттером сероватой дымкой вспыхнули в обратном порядке два росчерка магической энергии, в которых Снейп без труда узнал примененные заклинания.

— Мальчик мой, что последнее ты помнишь? — все так же мягко уточнил директор.

Поттер снова нахмурился и рассеянно потер лоб, прежде чем ответить:

— Профессор Локхарт предлагал зайти после экзамена… Мы обсуждали мои ошибки… А! Еще книгу профессора! Он закончил свою автобиографию! А потом… Потом пили какао?

Последняя реплика прозвучала максимально неуверенно.

— Что ж… — пожевав губу, со вздохом сказал Альбус. — Все ясно. Думаю, ты можешь идти в свою гостиную, Гарри.

Конечно, это всё была часть "хитрого плана", чьи детали раскроют в следующей главе.

А под конец Дамблдор отмачивает очередную глупость:

Застать мальчишку одного, без свиты первокурсников, удалось только за день до начала каникул. С этим помогли портреты и привидения.

— Мальчик мой, — довольно проворковал директор, заглядывая в остекленевшие глаза слизеринца, — ты очень плохо вел себя прошлым летом. Я не могу допустить чего-то подобного и в этот раз. Завтра на вокзале тебя встретят твои любимые дядя и тетя. Ты отправишься с ними, будешь наслаждаться отдыхом в кругу семьи, исполняя каждую маленькую просьбу Дурслей. У тебя и мысли не возникнет о побеге. Но, так и быть, после дня рождения тебя заберут Уизли. Тебе понравится их дом и вся семья Молли и Артура. А теперь иди. Скоро ужин.

Довольный собой, Дамблдор развернулся и направился к себе. И не видел, как околдованный им студент развернулся и блеснул в спину волшебнику ненавидящим взглядом.

Ну НАХРЕНААААА?! Почему именно Уизли, если Харя с ними даже не общается?!

Глава 40


Нам наконец рассказывают о деталях плана Хари и ей предосторожностях:


Опытным же путем удалось выяснить, как включить свойства мантии без использования невидимости. Это требовало волевого усилия и концентрации, но стоило того. К концу года я наловчилась держать мантию в активированном состоянии круглыми днями. Отныне мне были не страшны магические ловушки, рассеивавшиеся от соприкосновения с телом, зелья в соке и попытки прочесть мысли.

Но полностью неуязвимой я себя не ощущала. Исследование мантии-невидимки давало понимание, что остальные Дары Смерти не могут быть слабее. А значит, Старшая палочка вполне способна преодолеть действие мантии-невидимки.

Именно поэтому с января я по часу каждый вечер уделяла внимание дневнику, куда вносила сведения о прежней жизни, книжной саге, свои наблюдения и мнение об окружающих. И с тех же пор вместе с горсткой конфет таскала в кармане мантии фантик с приклеенной к нему запиской для себя. Никого не удивлял доносившийся от меня шелест, а я хотя бы пару раз за день натыкалась на пустую обертку и невольно ее рассматривала. И пока короткая надпись на клочке пергамента не вызывала недоумения, что внушало покой и кратковременную уверенность.

У Локхарта страшно не было. Я не верила, что волшебнику-неумехе удастся меня заколдовать. Так и вышло, я успешно разыграла и потерю памяти, и рассеянность вместе с внушаемостью. Да и зелье в какао почувствовала после первого глотка, но ради алиби сознательно пошла на риск, допивая напиток.

Гораздо больше я опасалась Дамблдора. Интуиция не давала расслабиться. И не зря! Какие-то диагностические чары, похожие на Приори, сработали без осечек. Так что дальше я тряслась, как осиновый лист.

И когда несколько дней спустя Старшая палочка вычертила передо мной две грани треугольника, меня едва не передернуло от неприятного липкого прикосновения чужой магии. На миг внутри все похолодело от оправдавшегося дурного предчувствия. Но затем чужие чары, так и не обхватив меня удерживающими клещами, просто скатились с тела, оставив испарину испуга. Переживать что-то подобное еще раз совершенно не хотелось. Но хотя бы обман директор распознал не лучше учителя ЗОТИ.

— В следующем году он может придумать что-то другое, — не чувствуя себя победительницей, тихо прошептала я, потирая заледеневшие щеки. — Использует какой-нибудь артефакт…

Ну конечно. Суперпозиционный Дамбигад одновременно и сверхопасный манипулятор, и лох педальный, который даже не замечает, что чары не сработали. Противоречие Харя видеть отказывается.

И замечу: весь план пошёл бы прахом, если бы Локонсу случайно не стёрло память.

А что дальше? Очередные штампы, конечно! Теперь про Хагрида.

— О, Гарри! Я как раз тебя ищу, — пророкотал полувеликан и хлопнул меня по плечу так, что внутри что-то хрустнуло, щелкнуло, а плечо обдало жаром. Даже захотелось встряхнуть рукой от уверенности, что из рукава что-то обязательно выпадет: какая-нибудь кость или вся рука.

— За-ачем? — перепугано выдавила я.

— Дык эта… Я давно хотел с тобой поболтать, — сообщил лесник, глядя на меня совершенно невинными детскими глазками.

«Ага, так давно! И целый год все собраться не мог!» — мысленно истерично воскликнула я.

— О чем? — уже спокойнее уточнила у Хагрида.

— О твоих мамке и папке, конечно, — ответил полувеликан.

— Конечно, — едва слышно отозвалась я и закатила глаза, благо лесник этого не видел, направившись к выходу. И он, судя по всему, был полностью уверен, что я побегу следом, как собачка, которую поманили косточкой.

Ну я и пошла. А чего б не пойти? После Дамблдора мне уже никто не страшен. Да и хотелось узнать, что же сподвигло Рубеуса, целый год не замечавшего неправильного Поттера, заговорить со мной перед каникулами так, будто мы десять месяцев чаевничали по вечерам.

Под довольно вкусный чай и печенки размером с блюдце мне была рассказана сказочка про прекрасных гриффиндорцев и героев, которые верили Дамблдору, как родному дедушке. Про самого Дамблдора, который величайший волшебник, конечно, и вообще лучший человек на земле. А после, когда я уже ждала торжественной передачи из рук в руки альбома с колдофото, Хагрид вдруг выскочил из своей хижины и вернулся с клеткой. В клетке, пуча желтые глаза, сидела белая полярная сова.

Разумеется, оказывается, что сова — не просто сова, а коварный ход Дамбигада!

Так что дальше мы пошли приставать к старшим ребятам. Пойманный в общей гостиной Гастингс легко согласился поучаствовать в проверке и вычертил над полярной совой сложную фигуру палочкой, пробубнив себе под нос фразу на гэльском.

— Смотри, — Артур кивнул на розоватое свечение, возникшее вокруг совы, — у этой птицы уже есть хозяин.

«Вот же ж… Добрый дедушка и его верный слуга, — про себя рыкнув, подумала я. — Подарочек, да?»

Картина вырисовывалась очень неприятная. Мало того, что белая птица очень приметна, а значит, можно отслеживать, как часто студент кому-то пишет. Так еще оказывается, у совы есть хозяин, и она будет выполнять, в первую очередь, хозяйские команды!

И хозяин высчитывался на раз.

Хагрид! Кто ж еще?

Дамблдор всегда и все делает чужими руками, а сам прячется за спины своих марионеток.

Так и вижу, как добрый дедушка вызывает Рубеуса к себе и говорит, мол, Хагрид, Гарри такой одинокий мальчик, летом ему будет скучно у магглов, надо ему что-то подарить. Например, сову, чтобы Гарри смог писать письма друзьям. Надо тебе, мой мальчик, отправиться в Косой и купить подходящую птицу. И выбери самую красивую! Только привяжи к себе. Гарри — добрый светлый ребенок, не стоит ему ничего знать о магии крови, пусть и разрешенных видах. Привяжи птицу и вели слушаться Гарри, носить его почту, но перед тем, как относить адресатам, Хагрид, мой мальчик, пусть сова сначала приносит письма Поттера мне. У Гарри много врагов, мы должны его оберегать. Детство — краткий миг, пусть он им наслаждается, а остальное ему и знать не надо.

Меня передернуло. От совы стоило побыстрее избавиться.

Зато привязка объясняла некоторые странности в поведении книжной Хедвиг. Мне всегда казалось странным, когда сова улетала на несколько дней, а потом возвращалась с письмами от Рона или Гермионы, хотя сам Поттер птицу к ним не посылал. Или случаи, когда Хедвиг сама летала к Дурслям за рождественскими подарками. Повышенная самостоятельность совы выглядела странно и подозрительно.

Да даже самое первое письмо Гарри от Хагрида, пригласившего мальчика на чай после уроков! Не проще ли выловить студента в Большом зале, а не тащиться в совятню (через весь замок), писать письмо, отправлять… Нет, Хагрид, ясное дело ухаживает за совами, но кормят птиц и прибираются в совятне домовики, так что лесник не так уж часто появляется в той части Хогвартса. А вот если Хедвиг была совой полувеликана, то вполне могла сама прилететь к хозяину за лаской и вкусняшкой. Прямо в хижину.

И выходит, что перед смертью птица защищала вовсе не Гарри, а своего настоящего хозяина…

*Потирая лоб* Нихрена не смыслит, а эпичные выводы сделала заранее. Совы ведь на то и волшебные, что эти "странности" могли быть никакими не странностями, а проявлением ума. А Хагрид мог просто проявить деликатность, не подойдя лично.

Харя договаривается с Отсылочкой, что его отец снимет привязку, после чего сова станет обычной, и выпустит ту на волю.

Потом, на прощальном пиру, слизеринцы судачат о произошедшем. Харя их любезно просвещает:

— Директор приволок и спрятал в школе философский камень, — прервав все это жужжание над ухом, просветила я ребят. — Ну… вряд ли настоящий камень. Но приманка сработала. И наши учителя защиты передрались за право прибрать блестящую штучку, как две сороки. Ну а самое интересное, что после всех их танцев и махания волшебными палочками директор не может вернуть себе приманку.

Над нашей частью слизеринского стола повисла потрясенная тишина. Я оглядела вытянувшиеся моськи ребят и ехидно добавила:

— Упс… Спойлер!

— Откуда ты знаешь? — насторожился Драко.

— Если внимательно слушать и сложить все факты… — с умным видом отбрехалась я.

На самом же деле все последние дни я невидимкой следовала за деканом, когда тот в раздражении шел на очередной маленький педсовет, собиравшийся втайне от директора. Инициатором была Минерва, на которую Дамблдор повесил переписку с Фламелем. МакГонагалл так переживала свое вынужденное унижение перед ученым с мировым именем, что всякий раз умудрялась уснуть после первого же бокала. Ну а остальные деканы с удовольствием перемывали косточки директору под ее храп, тихие причитания и вздохи. Так что я не могла считать время, проведенное на этих импровизированных пьянках, потерянным в пустую.

А она не боится, что их может подслушивать Дамбигад? Или даже что кто-то из слизеринцев ему докладывает?

— Философский камень? — тем временем переспросил Лонгботтом. — Вполне мог быть и настоящий. Дамблдор же работал с Фламелем над его изысканиями в области драконьей крови.

— Двенадцать способов применения крови драконов? — фыркнул Блейз. — Да Медичи вывели восемнадцать, когда Фламель еще писарем служил и не занимался алхимией!

— Интересно, а драконья оспа… это тоже способ применения крови дракона? — вдруг подумала я и спохватилась, сообразив, что высказалась вслух.

Над столом вновь установилась тишина, но теперь молчащих и задумавшихся было больше. Оставалось надеяться, что до отправления поезда опасная тема не успеет охватить умы всех студентов не дойдет до учителей.

«Язык мой — враг мой», — мысленно застонала я, отодвигая омлет. Есть расхотелось.

Сама по себе идея была интересной. И мне хотелось, чтобы над ней задумалось как можно больше волшебников, даже если причин для обвинений нет. Но если до Дамблдора дойдет, что первоисточник бурления среди чистокровных — я… Легкой жизни мне не будет.

СЕРЬЁЗНО, МАТЬ ВАШУ?! СЕРЬЁЗНО? Даже этот дебильный штамп "Дамбигад устроил эпидемию драконьей оспы" сюда приплетён?

В каноне, насколько я помню, от драконьей оспы умер разве что Абраксас Малфой. То есть Драко, утверждавший, что он был той ещё сволочью, продавшейся Волдеморту, должен был бы порадоваться. Но этого нет!

Наконец все возвращаются в Лондон, и текст не упускает возможность даже в мелкой сцене поонанировать на "сиятельных" Малфоев.


Леди Малфой казалась юной и прекрасной, походя одновременно на свою киношную версию и на Мишель Мерсье в образе Анжелики. Я так засмотрелась на женщину, что пропустила момент, когда Драко подвел меня к родителям и представил матери. Пришлось быстренько собраться, улыбнуться и изобразить что-то вежливое и аристократичное из слов и поклона. В магическом мире было не принято целовать дамам руки, а детям вообще прощалось пренебрежение этикетом, но передо мной были родители приятеля и какие-никакие родичи.

Стоило выпрямиться, как я поймала взгляд леди Малфой, в котором плескалось столько разных эмоций, что на миг меня прошибло ими насквозь. Боль, потрясение, радость и гордость слились в сложный клубок чувств, а я вспомнила, что Нарцисса была из тех, кто искал меня после гибели родителей.

Вернувшись с Дурслями на Тисовую, Харя осуществляет очередной план:


В прихожей, пропустив дядю вперед, я быстро присела на корточки, развернула скатку и бережно вытащила из нее несколько полосок пергамента, испещренных рунами. Через несколько секунд бумага отправилась под коврик, а из рюкзака я извлекла крохотный непрозрачный фиал.

— По капле на активирующую руну, — напомнила себе, откупоривая бутылек и наклоняя над первым кусочком пергамента.

Закончив, я вернула скатку и фиал в карман, поправила коврик и поднялась, прежде чем накинуть капюшон мантии. Через минуту, раздался недовольный окрик дяди и шипение тети. Родственники выглянули в коридор, недоуменно переглянулись, и тетя предположила:

— Ушел в свою комнату?

Затаившись в углу возле двери на кухню, я внимательно наблюдала за тем, как Дурсли меня ищут. Дядя зверел на глазах.

— Неужели этот мальчишка посмел куда-то уйти? — взревел родственничек и направился к двери, но стоило ему ступить на коврик, как Вернона обдало видимым только мне серебристым сиянием, и мужчина замер, недоуменно таращась на дверь.

— Дорогой? — позвала Петунья со второго этажа. — Дорогой?

Заметив замершего мужа, женщина быстро спустилась и подошла к нему. Как только ее нога коснулась коврика, чары сработали вновь — и у двери стояло уже двое ошарашенных людей.

— Кх… — хлопая ресницами, кашлянула тетя несколько мгновений спустя. — Как прошел день?

— Неплохо, — так же неуверенно произнес мужчина. — Только… пришлось немного задержаться.

— Ужин почти готов.

— Хорошо, — сориентировавшись, отозвался мистер Дурсль. — Дадли дома?

— Полкиссы устроили сыну небольшой праздник в честь окончания первого года. Дадли должен скоро вернуться, — заверила мужа Петунья. — Именно поэтому ужин чуть позже.

Я удовлетворенно кивнула, наблюдая за родственниками. План на случай принудительного выдворения к Дурслям я заготовила сразу после того, как обнаружила среди книг в Выручай-Комнате один интереснейший фолиант по рунам. Из-за надзора над Литтл Уингингом не стоило рисковать с палочковой магией. Идею же, как воплотить задуманное, я позаимствовала у близнецов Уизли, не гнушавшихся даже запрещенных приемчиков. Даже с применением крови.

Братцы Рона не раз использовали рунные цепочки, создавая ловушки на слизеринцев, но предпочитали рисовать их прямо на полу или стенах. Я поступила более практично, нанеся руны на пергамент. Активированные кровью, цепочки должны были действовать несколько недель, а потом превратиться в безобидные полоски бумаги, которые не вызовут подозрений у мнительной миссис Дурсль, когда она решит протереть пыль под ковриком. Пока же чары будут внушать родственникам мысль, что они и не ждали в этом году Гарри Поттера, но при вопросах о мальчике каждый, кто хоть раз в день наступил на коврик, будет заверять посторонних, кто племянник и кузен где-то поблизости: сидит в своей комнате, работает по дому, гуляет по округе. Даже в мыслях Дурслей никто не заподозрит подвоха.

Магия — великая сила!

Из дома я выбралась через дверь пристройки. И направилась к дому миссис Фигг. Стоило позаботиться и о кошатнице…

Рунные цепочки! Ну конечно, ни один уважающий себя рододрочерский фик без них не обходится!

Заканчивается глава тем, что Харя возвращается в особняк Поттеров.

Глава 41

Последняя глава, в которой, как это ни удивительно, Хари нет. Вместо неё нам предлагают полюбоваться на Малфоев.


Взглянув на Люциуса, Нарцисса невольно счастливо улыбнулась. Утренние сумерки скрадывали детали, и лицо мужа выглядело обманчиво расслабленным и юным. Продолжая мягко улыбаться, волшебница невесомо погладила чуть колючую от щетины щеку, разгладила морщинку на высоком аристократическом лбу подушечкой безымянного пальца и вздохнула. Все эти трудные двенадцать лет не пощадили сиятельного лорда Малфоя. Каждое утро он надевал маску, за которой прятал истинные эмоции и бесконечную усталость. Даже перед сыном Люциус старался не снимать ее. И только в спальне, в тенях и мраке, молодой лорд становился тем, кем являлся. Только Нарцисса видела его настоящего. Только ей волшебник поверял все, даже страхи, не считая это чем-то постыдным. И Нарси отвечала ему тем же.

Леди Малфой запрокинула голову, смаргивая внезапные слезы.

— Цисси? — хрипловато позвал мужчина и перекатился на бок, пристально глядя на супругу. Очень давно он привык просыпаться вот так, рывком. И только лет пять как оставил привычку первым делом хвататься за волшебную палочку.

Что, Люциус, так скучаешь по Пожирательским рейдам, когда нужно было в любой момент быть готовым вскакивать и бежать пытать/убивать всяких, по твоему мнению, недочеловеков?

— Цисси? — хрипловато позвал мужчина и перекатился на бок, пристально глядя на супругу. Очень давно он привык просыпаться вот так, рывком. И только лет пять как оставил привычку первым делом хвататься за волшебную палочку.

— Доброе утро, — прошептала волшебница и склонилась к мужу, целуя его в уголок губ, вдыхая успокаивающий и родной аромат.

Легкая улыбка мигом изменила лицо лорда Малфоя. Нарцисса залюбовалась. Обычно муж одаривал всех кругом презрительной усмешкой, а вот так, мягко, светло, с нескрываемой нежностью, улыбался только ей. Даже сыну редко перепадали мгновения подобной искренности, что не могло не печалить женщину. В следующую секунду волшебница задушено охнула — воспользовавшись ее расслабленностью, Люц рывком перевернул ее на живот и подмял под себя.

— Что ты!.. — прошипела Нарцисса, но тут же тихо застонала, прогибаясь под горячими знающими руками. Муж слишком хорошо ее изучил и теперь бессовестно этим пользовался, где невесомо, где жестко проходясь по груди, бокам и бедрам горячими ладонями. От хриплого шепота у самого уха по плечам и спине разбегались мурашки. Прикрыв глаза, молодая женщина приглушенно застонала и провокационно заерзала, прекрасно зная, как это действует на мужа.

Какая ми... буээээ... лота-то, а?

Такой флафф продолжается ещё некоторое время, а потом нам рассказывают о "трагическом прошлом".

Люциус вздрогнул и неосознанно сжал плечо жены.

Он помнил, как однажды, в ныне таком далеком 1981 году, будто в другой жизни, Нарцисса разбудила его среди ночи, чтобы сообщить о хорошей новости. Мир летел с горы вниз, но тогда, в середине лета, у Люциуса будто выросли крылья за спиной — его любимая жена ждала ребенка. Второго ребенка. То, на что уповали и Малфои, и Блэки, случилось. Кровь Блэков стремилась победить проклятие Малфоев. Один изматывающий день следовал за другим, но Люциус не роптал, лишь старался не радоваться слишком явно. И стремился каждый миг проводить с женой и сыном. Исполнял любые прихоти Нарси. И слушал рассказы о снах, которые стали ей сниться почти каждый раз.

И один сон повторялся из ночи в ночь. В нем Нарцисса видела девочку. Темноволосую и сероглазую, чем-то неуловимо похожую на Беллу. Взявшую лучшее от двух родов. Яркую. Сильную.

Целители утверждали, что сны леди Малфой не врут — волшебница ждала дочь, очень сильную магически девочку.

Леди Блэк, узнав новость, объявила, что этот ребенок должен принадлежать Блэкам. Даже имя ребенку выбрала сама. И какое! Будто плевок в лицо старшему сыну. Будущую мисс Малфой должны были звать Хара. Как звезду в созвездии Гончих Псов(1). Любой, хоть немного знакомый с астрономией, понял бы намек. И уж Сириус, неверный пес, особенно.

Думаете, это тут единственный штамп — "проклятие, из-за которых у Малфоев только один ребёнок"? Нееет, это была подводка к исполнению ещё одной фанонячной глупости! Дам подсказку: обычно её относят на счёт Беллатрисы, а не Нарциссы.

А потом… Потом настала осень. И все разом разлетелось на части.

Первого ноября Люциуса уволокли прямиком в Азкабан, как и всех остальных. Нарцисса осталась одна в мэноре, не представляя, что делать. Срок беременности не позволял ей воспользоваться международным порталом. Даже отправить Драко подальше не вышло бы. Но леди Малфой надеялась, что ее и сына не тронут.

Люциуса выпустили четвертого ноября, а третьего в Малфой-мэнор с обыском и конфискацией заявились авроры и министерские чинуши. Они потребовали открыть доступ, угрожали и хамили, как могут хамить только те, кто без усилий в одночасье получил в свои руки власть.

Или те, кто наконец прознал имена мразей, терроризировавших страну десять лет, и стремится с ними поквитаться.



Авроры обыскивали дом, ломали мебель, рвали картины, били бесценные вазы. Но это не волновало леди Малфой. Она не повела и бровью, когда под видом конфискации из библиотеки выносили редкие и дорогие книги, а из покоев хозяев — шкатулки с украшениями и артефактами. Ее волновали лишь дети. А вот пришлых — пароли доступа к скрытым хранилищам. Вот только Нарцисса не знала кодовых слов…

Авроры не посмели применять к женщине пыточные заклинания. Но их благородство не распространялось на физическое и психологическое воздействие. Нарцисса могла стерпеть угрозы себе, могла стерпеть оглушительные пощечины, после которых из разбитых губ лилась кровь на светлое платье, но угроза жизни сына рассвирепила волшебницу. Да так, что она кинулась на авроров с кулаками, ведь палочку у нее отняли.

В последствии женщина не могла вспомнить имя или лицо аврора, пославшего в нее мощное отталкивающее, которым Нарциссу впечатало в стену на другом конце комнаты. Но она слишком хорошо запомнила, кто сломал ее палочку и бросил, прежде чем увести из гостиной авроров и запечатать заклинанием дверь, пару сухих фраз:

— Нет смысла продолжать. Давайте вернемся в Министерство.

Артур Уизли.

Это имя огнем выжгло шрамы на сердце еще до того, как Нарцисса потеряла сознание от боли.

Очнулась волшебница много часов спустя в глубоком мраке ночи на холодном полу в луже крови. Очнулась и не шевелилась еще очень долго, прижимая ледяные ладони к животу. Прежде под пальцами крылом бабочки трепетало маленькое сильное сердце и чувствовался жар магии, а теперь внутри царила лишь пустота…

Вот он, тот самый штамп — злобные авроры, спровоцировавшие выкидыш у бедненькой, несчастненькой, ни в чём не виноватой Пожирательницы!

Заканчивается глава (и весь фик) встречей Нарциссы с Августой Лонгботтом, малозначимой болтовнёй и обещанием продолжения.

Итоги

Ну что ж, несмотря на всю скучность, затянутость и недостаток действия, данный фик кое-чем выделяется. А именно запредельной концентрацией фанонных штампов и поразительно тупыми героями. По-своему это даже весело, хоть и вызывает желание иногда орать, а иногда разбить лицо ладонью.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 423
#обзор #далёкий_обзор #зарисовка

Продолжаем обзор "Мальчика-Которого-Нет, зато-есть-куча-фанонных-штампов". Заметил, на холиварке обзором по-прежнему весьма интересуются, и даже принимают упоминание их сайта за придание ему знака качества. И хоть обзор успели назвать "унылым" и "вообще не критикой", возражений толком не последовало. Ну что ж... пусть из этого каждый сам сделает свои выводы.

А ещё, когда в комментах тут упомянули замечательный мультсериал "Вуншпунш", мне в голову пришла идея для зарисовки, которая могла бы объяснить, почему все в фике отличаются столь... невысоким уровнем интеллекта. Естественно, не обошлось без Дамбигада/Дамбитупа, как же ещё?

— Здорово, Вульфи! — нечленораздельно воскликнул Том Реддл, вваливаясь в кабинет.

Альбус Дамблдор вздохнул. Всякий раз, когда его любимый ученик называл его по одному из средних имён, а уж тем более их сокращал, это предвещало что-то незаурядное.

— И тебе здравствуй, Том. Что нового?

— Да вот, — Реддл икнул, — только что из Германии вернулся. И прикинь, как мне свезло? Я таки раздобыл рецепт этого... как его... диаво... дьявольскоге.... дяво...

— Дьявольсконгениалкогольного коктейля? — глаза Дамблдора загорелись. Они оба уже давно мечтали заполучить доступ к этому удивительному зелью, но владевшие им колдуны, даже не отличаясь великим умом, ни за что не желали расставаться с рецептом.

— Ага! — Реддл извлёк из внутреннего кармана мантии две половины разорванного вдоль длинного свитка. — Пришлось, правда, изрядно перед этим вы... вы... выпить с хозяевами, чтобы те ничего не заметили, — он снова икнул. — У меня, кажется, даже галлюцинации начались. Представляешь, мне эти половины притащили кот и ворон, которые у тех колдунов жили.

Дамблдор усмехнулся и встал из-за стола:

— Не столь важно, как ты их заполучил, главное, что мы наконец сможем осуществить тот план. Жду тебя в подземельях, на обычном месте.

В большом котле бурлило ярко-зелёное зелье, бросавшее на стены отблески света. Дамблдор и Реддл стояли около котла, высоко подняв каждый по половине свитка.

— Готов, Том?

— Как никогда, Альби!

Пусть старо как мир понятье
"Корча", "порча", "приворот", —
Практикуем мы к проклятьям
Современнейший подход!
Формула двойного зла —
Трижды ночь плюс дважды мгла!
Два кусочка, станьте целым!
Пламя, делай своё дело!
И варись, варись,
Вуншпунш, вуншпунш, вуншпунш!


Половины свитка взлетели вверх и соединились, начав бешено кружиться.

Дамблдор запустил руку в стоявший рядом ящик и начал доставать предметы, необходимые для работы заклятия:

— Эссе учеников, за которые им поставили "О" и "Т"... родовые перстни, которые всё равно никому не были нужны... герб Гринготтса... фолианты с "древней, больше не изучаемой магией"... старые брачные контракты... куски различных "камней рода"...

Когда все предметы исчезли в котле, зелье стало бурлить ещё сильнее. Дамблдор и Волдеморт вскинули руки.

Тот, кому подчиняется всё Мироздание, —
Выслушай нас и исполни желание!
Все в Магбритании стали больно "умными",
Так быть же им теперь полоумными!
Перстни, камни, гоблины, рода, —
Подобная чушь не годится никуда!
Они называли нас глупцами и выскочками?
Так быть же им всем такими же!
А теперь наоборот, то есть задом наперёд!
Так быть же им и всем такими же —
Глупцами, дурнями, выскочками!
Подобная чушь не годится никуда, —
Гоблины, камни, перстни, рода...
Пустыми станут в Магбритании умы,
И не быть никому умнее, чем мы!


Из котла ударил столб ослепительного зелёного света, и Дамблдор с Реддлом обменялись торжествующими усмешками.

— Ну наконец-то, — прошипел Реддл. — "Неграмотные идиоты", значит? "Полукровные выскочки"? Посмотрим, как вы теперь запоёте.

— Думаю, Том, ближайшие годы будут более чем интересными, — глаза Дамблдора хитро блеснули. — Для нас, во всяком случае.

***
Всего через пару лет Альбус Дамблдор стал директором Хогвартса, а вскоре после этого — Верховным чародеем Визенгамота. Том Реддл, теперь известный как лорд Волдеморт, в то же время успел увлечь за собой и "заклеймить" кучу чистокровных. Оставалось только начать показное противостояние...



А теперь, после этого лирического отступления, продолжаю обзор.

Глава 36

— Конь! — весело прокомментировала я, когда Малфой пронесся через комнату из ванной и вспрыгнул на свою кровать, и добавила чуть тише: — Белый. В яблоках.
Невилл все равно услышал и захихикал. Драко недовольно засопел.
— Что сразу конь? — возмутился он.
— Потому что «тыгыдык-тыгыдык»! — с очень серьезным видом отозвалась я, выходя из-за шкафа, где переодевалась ко сну, и убеждаясь, что блондин снова в связанных мною носочках. Точно конь. В яблоках.
«Вот так и начинаешь жалеть, что для долговечности добавила нить шелка, — мысленно застонала я. — Когда он их уже сносит?!»

Безусловно, для сюжета очень-очень важно, что Дракусик похож на коня. Прям никак без этой информации не прожить!

И вообще, где изобретательность? Хоть бы, не знаю, превратили ему ноги в копыта, чтобы сравнение стало более живым.

Дальше нарратив продолжает облизывать мелкого Малфоя и сюсюкать, сравнивая его с "неуклюжим щенком со слишком большими лапами". Харя вроде как шутит, говоря, что ему не хватает "серьёзности, осанки, величия и царственного взгляда", и ставит в пример Тревора.

Продравшись через эту жизненно важную информацию, можно узнать, что уже настало время экзаменов, и Харя закончила готовить свой план.

Дамблдор за эти месяцы окончательно расслабился, если судить по его поведению: он больше не сверлил меня взглядом, не пытался зазвать к себе и постоянно чему-то довольно улыбался. Похоже, он решил, что я таки всерьез заинтересовалась философским камнем, просто вела одиночное расследование.

Со стороны, уверена, все и выглядело ровно так. Я много времени проводила в Библиотеке, читая книги, никак не связанные с учебой. Задумчиво посматривала на учителей. А в последнее время кружила по коридорам и бродила вдоль опушки Запретного леса. В общем, вела себя очень подозрительно.

Потом снова идёт кусок из дневника Лили; на этот раз про "истинные имена". Я уже отмечал эту идею как чуть ли не единственную относительно любопытную в фике.

В целом существует два способа сокрыть истинное имя.

Самый простой — частичное сокрытие. Его используют чаще всего.

В каждой стране Европы это выражено на свой лад. Так в Испании, например, и магглам, и волшебникам при рождении дают два имени и две фамилии, но маги предпочитают скрывать одно из имен и редко представляются обеими фамилиями. В Британии во время имянаречения магу могут дать четыре личных имени, но в дальнейшем даже родители не используют больше двух. Но и эти два использовать не родственнику или близкому другу очень невежливо. Да даже друзьям!.. Так что я, громогласно выкрикивая «Джеймс Карлус Поттер!» или «Северус Тобиас Снейп!», не просто нарушаю личные границы, а как бы посягаю на безопасность мага. Особенно, когда добавляю к этому «ты должен» или «ты обязан».
А еще я поняла, что когда Джеймс мне представился, он проявил доверие… А я «не оценила»! Хах! Алиса такая старомодная!
И выходит, что директор никого не боится, раз выставляет на показ свое полное имя!»

И как, вы думаете, Харя реагирует на этот последний вывод? Неохотно признаёт, что Дамблдор действительно могущественный противник, и лучше не пытаться строить свои "планы" у него под носом? Проникается к директору невольным уважением? Фиг там!

— Показушник он, — проворчала я себе под нос.

ААААА, да есть ли вообще предел её тупой самоуверенности?!

Я слышала про девушку. Она уже закончила школу, когда я еще не поступила, но про нее много судачили в гриффиндорской гостиной. Раньше она была Молли Прюэтт. Говорят, она была очень хорошей. А еще говорят, родители хотели ее с кем-то обручить. А Молли влюбилась в Артура Уизли и сама каким-то образом заключила с ним магическую помолвку в шестнадцать лет. И родители Молли разозлились, что она действовала без их одобрения. Ну и пригрозили лишить всего, если не разорвет помолвку. Но Молли оказалась стойкой! Она даже школу бросила, не закончив обучения. И все ради любимого. А миссис и мистер Прюэтт поступили бесчестно: оборвали связи с дочерью, лишили наследства и даже имени! Оказалось, и такое возможно. И Молли даже не может вспомнить, какое у нее было полное имя. Как и те, кому называли хотя бы первое. И переименоваться тоже не может. Теперь она навечно просто Молли. Разве можно так со своим ребенком?»
Я хмыкнула. Интересно выходит. Теперь ясно, почему одних героинь в каноне зовут Беллатриса, Нарцисса, Вальбурга, Миллисента, а других — Молли, Панси, Поппи. Та же Рита Скитер в реальности может оказаться Маргаритой Каталиной Скитер, но для собственной безопасности продолжает представляться Ритой.

Окей, допустим, попадунья не знает, что вроде как сокращённые имена в англоязычных странах вполне могут оказаться полными. Но что это за бред с невозможностью сменить имя? И на кой ляд опять этот унылый штамп про то, что, дескать, брак Молли и Артура шёл против воли её родителей?

*Коварно сверкнув глазами* И вообще, тут же Дамбигад! Так чего стесняться? Он вполне мог поймать Прюэттов и пытать их, пока те не назвали бы полное имя дочери, а потом убить и свалить это на Пожирателей смерти!

Глава 37

Мы наконец видим, как план Хари начинает осуществляться:

— Гарри, Гарри, Гарри, ты слишком умный, — пожурил подростка писатель и добавил с грустью: — Жаль только, что мне не все известно о запретном коридоре…
— Так я именно ради этого здесь! — радостно вскричал Поттер.
— Правда?
— Да, профессор! — преданно глядя в глаза, ответил юный маг. — Я узнал, как пройти мимо Пушка!
— Пушка?
— Цербера, — пояснил Гарри Поттер. — Это пес Хагрида. Мне удалось расспросить нашего хранителя ключей и все узнать!
— Невероятно! — обрадовался Локхарт. — Расскажешь?
— Конечно же!
Через несколько минут писатель знал все детали того, как пройти преграды учителей и проникнуть в самый центр ловушки. Поттер, добрая душа, выложил все, не таясь, преданно глядя в глаза учителю. Гилдерою стало даже немного жаль мальчика, но делиться славой совершенно не хотелось.
— Твое какао остыло, Гарри, — сообщил Локхарт, вынимая из рукава волшебную палочку. — Давай я подогрею.
Мальчик с готовностью кивнул, и волшебник, наставив инструмент на студента, с улыбкой произнес:
— Обливэйт! Конфундус!
Поттер замер с улыбкой на устах.
— Мне жаль, Гарри, — почти искренне сказал писатель и поднялся, — но слава — неверная подруга. Сегодня ты на вершине, а завтра любой плюнет в тебя. Нужно пользоваться, пока можно. Я бы разделил с тобой успех, мой милый Гарри, но ты, конечно же, затмишь меня собой, а я не могу этого допустить. Ты ведь понимаешь?

Дальше Локонс направляется в Запретный коридор, и обнаруживает, что кто-то уже прошёл мимо Пушка. Этот "кто-то" — Квиррелл, от которого Волдеморт сбежал, когда Снейп его прижал, и теперь он боится...

Квиррелл знал, что Лорд теперь не оставит его, вычислит, отыщет и накажет. И тогда муки, уже пережитые волшебником, покажутся ему раем. Был лишь один способ задобрить Того-Кого-Нельзя-Называть — добыть философский камен…
— П-почему именно здесь? — заикаясь уже не понарошку, сам себя спросил маг.
Зал — конечная точка поисков — был расположен где-то под замком. Из-за не до конца вырубленных колонн, неровных стен и шершавых ступеней создавалось впечатление, что помещение так и не было доделано. Будто кто-то начал создавать новый ритуальный зал, но так его и не завершил. Но, тем не менее, в этом месте ощущался ток магии. Имей Квиррелл дар видеть магическую ауру, сейчас бы перед ним разворачивалось непередаваемое зрелище из разноцветных завихрений силы, центром которых являлось установленное на площадке внизу массивное старинное зеркало.

Если вы спросите "А что ты не привёл те части, где они проходили ловушки?", я отвечу: ПОТОМУ ЧТО ТАКИХ ЧАСТЕЙ НЕТ! Почему-то текст считает, что нужно рассказывать, а не показывать!

Глава 38

Вы думали, в предыдущих главах уже достаточно ясно обозначили, насколько сиятельный и замечательный Снейпушка и насколько нерадивы его ученики? Щаззз!

Шипя не хуже змеи, Северус Снейп стряхнул с мантии капли темно-зеленой бурды, которую рейвенкловка Джоу Чанг пыталась выдать за зелье Памяти, и продолжил курсировать между столами.
...
Студентка попыталась разрыдаться, но под убийственным взглядом декана Слизерина сдержалась. Правда, ненадолго. Уже через полминуты Северус услышал за спиной тихие всхлипы.
«Эта рейвенкловка только и умеет, что лить слезы», — подумал волшебник и поджал тонкие губы.
...
— Не смеши меня, Ирма, — скривился Северус. — Столько лет я пытаюсь вложить в головы студентов хоть какие-то знания, а результат тот же. А ведь программа дальше не станет проще.
Это было чистой правдой. Да, магу за эти годы опротивело учить студентов, но он день за днем делал эту работу. Сначала даже получал какое-никакое удовольствие, но быстро разочаровался, не видя ни настоящей отдачи, ни искреннего увлечения своим предметом. Это у него самого или у Лили когда-то горели глаза при виде нового рецепта или просто неизученного ингредиента. Это он был готов дневать и ночевать в зельеварне над котлом. Дети, которых он видел со времен своего студенчества, корпели над эссе, вдумчиво варили новые и новые составы, но никто из них не горел искрой дара.
Вот и новый первый курс, кажется, подвел.

Ещё порассуждав, насколько плохи ученики и насколько прекрасен он сам, Снейп идёт к себе и видит, что у дверей его ждёт... ОТСЫЛ ОЧКА!

«Душ и Бодрящее, душ и Бодрящее», — как мантру повторял маг, подлетая к двери в свои комнаты, и едва не застонал, увидев поджидавшего его Артура Гастингса.(1)

В комментах автор подтверждает, что назвала этого типа в честь героя цикла про Пуаро. И хочется спросить лишь: зачем? Что между ними общего?

Отсылочка сообщает, что двое слизеринцев подрались из-за квиддича. Снейп брюзжит в духе, что терпеть не может квиддич и хочет его запретить. Заканчивается глава на том, что Снейп не обнаруживает в гостиной Поттера, и...

Интуиция волшебника завопила в голос.

Раньше ей надо было кричать, раньше. Сейчас Харя Снейпа уже окончательно прогнула.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 82
#обзор #далёкий_обзор

Обзор "Мальчика-Которого-Нет-зато-есть-носки" оказался куда популярнее, чем я думал! О нём даже на холиварке говорили! Разумеется, в духе "сам пишет лишь миники с парой десятков читателей, а обливает говном успешного автора". Хотелось бы вот что на это сказать: я поддерживаю право любого человека писать то, что ему хочется. А также право других людей высказывать своё мнение по поводу написанного.)

Итак...

Глава 34

Начинается глава с Дамбигада, который сокрушается о том, что Фадж уже не так заглядывает ему в рот из-за тлетворного влияния Амбридж.
Директор поморщился, вспомнив последнее письмо Корнелиуса. Еще прошлой весной министр заглядывал Дамблдору в рот, ловил каждое его слово, но потом рядом с Фаджем появилась новая помощница… и главу Министерства будто подменили!

Сначала Альбус не обратил внимания на невысокую, не очень-то красивую и откровенно слабую магически волшебницу, обосновавшуюся в приемной министра. Директор весьма смутно помнил ее по Хогвартсу. В школе Долорес Амбридж ничем не выделялась. Училась весьма посредственно, правила почти не нарушала. Если бы не попытки носить розовый галстук вместо стандартного факультетского, волшебница слилась бы с остальной массой таких же средненьких незапоминающихся учеников.

По любимой расцветке Альбус ее и узнал. И очень удивился, обнаружив мисс Амбридж на столь высокой для полукровки без связей должности. Похоже, бывшая слизеринка успела сильно измениться с момента выпуска! Но на этом интерес к Долорес закончился, Дамблдор находился в уверенности, что ему-то нечего опасаться волшебницу, среди оценок которой «Выше ожидаемого» стояло только по истории магии, а все остальные оценки начинались с буквы «С».

Как в итоге оказалось, Амбридж за какой-то год удалось втереться в доверие министру и настроить его против Дамблдора.

Непонятно, зачем это, но ладно. Допустим, что это задел на будущее.

И нужно было быть наивнее трехлетнего ребенка, чтобы верить интервью в «Ежедневном пророке», где Корнелиус утверждал, что его утро начинается с писем обывателей. Альбус наивным не был.

Да ну?! А по-моему, все предыдущие описания рисовали картину именно что наивности в сочетании с глупостью.

Над этой проблемой стоило подумать, но немного позже. Главные трудности подкрались к директору оттуда, откуда он их не ждал.

Пропал Квиррелл.

Это событие настолько выбило Альбуса из колеи, что все остальное просто померкло на фоне!

А началось все с испорченной мантии-невидимки.

Возвращать артефакт Дамблдор передумал в тот самый момент, когда Гарри Поттер направился за стол змеек на распределении. И ни разу с тех пор не пожалел о своем решении, ведь мальчик никак не оправдывал звание светлого и благородного Героя. А разоблачить и призвать директора к ответу было некому. Джеймс мертв. Как и Лили. О мантии кроме них знало совсем немного людей, и вряд ли кто-то догадывался, что юный Джеймс Поттер в школе пользовался старинным и уникальным артефактом.

Но когда Альбус решил вновь насладиться своим триумфом — второй Дар Смерти принадлежит ему! — в шкафу в спальне обнаружилась не мантия-невидимка, а пыльная тряпка, начавшая распадаться прахом от первого же касания. Не веря, директор долго чаровал над серовато-бурой массой, но так и не понял, что же произошло. Одно он знал точно — его охранные чары не были нарушены ни одним живым существом.

Вторым ударом стало осознание, что мальчишки Уизли портят идеальный план Альбуса. Близнецы уже сейчас настроили Гарри против себя. А ведь директор надеялся, что хэллоуинская выходка и все, что было после нее, забудутся. Но нет. И Дамблдор не представлял, как налаживать отношения Поттера с гриффиндорцами без чар воздействия и зелий.

Квиррелл стал просто вишенкой, косточка от которой застряла в горле. И никакие поиски не дали внятного результата. А это означает, что необходимо искать нового учителя ЗОТИ на оставшуюся часть года и как-то выкручиваться с квестом по философскому камню. И это с учетом того, что пока не удалось вызвать хоть какой-нибудь интерес Поттера к запретному коридору.

— Ах, дела наши тяжкие, — вздохнул Альбус, сыпанул в кормушку феникса зерен и засушенных ягод и прошел к большому окну позади рабочего стола. — И кто же подойдет на столь важную должность, как уроки защиты?

Гррррр. Да что это вообще за манипулятор такой?! Распределили на другой факультет — окей, перемени план так, чтобы влиять на Гарри через учеников этого самого другого факультета, и/или через его декана!
И что ещё за "квест"? Зачем он вообще?

Фокал снова перемещается на Харю; та по-прежнему ищет везде происки Дамбигада:


На Новый год решила порадовать доброго бородатого дедушку и за пару часов до полуночи отправилась искать зеркало Еиналеж. Зная, что канонный Гарри нашел данный артефакт где-то рядом с Библиотекой, я без сомнений отправилась на четвертый этаж и час изучала книги в Запретной секции. Из-за того, что волшебники, как и обычные люди, начали теснить на корешке название и имя автора только в шестнадцатом веке, многие книги приходилось снимать с полок, чтобы прочитать титульник. Именно поэтому в целом не такую уж и огромную секцию запрещенных книг я изучала больше часа. И продолжила бы, но появился Филч в компании миссис Норрис и долго бренчал лампой, что-то шипя себе под нос. Он будто точно знал, что в Запретной секции кто-то есть. И пусть меня никто не мог увидеть, я решила не наглеть и тихо шмыгнула мимо завхоза. Миссис Норрис проводила меня взглядом, но даже не мяукнула.

Вот было бы забавно, если бы зеркала она вообще не нашла! Ну а что, канон же изменился! Но такого, конечно, не происходит:
Зеркало нашлось в одном из заброшенных классов на четвертом этаже. Аудиторию наполняли укрытые пылью старые парты, лавки, пустые клетки, аквариумы, частью оплывшие свечи в форме сов и какие-то сломанные приборы, похожие на вредноскопы различных модификаций. Зеркало Еиналеж среди всего этого хлама могло бы и не привлечь внимания, если бы его пыльная поверхность не излучала мягкое серебристое сияние даже сквозь накинутую на раму темную ткань.

Поведя плечами, я отменила действие мантии-невидимки и приблизилась к зеркалу. То засияло еще ярче, и мой инстинкт самосохранения завопил во весь голос. Но я все же решилась и сдернула пыльную ткань…

Сначала в Еиналеж ничего не отразилось. Даже я сама. Но потом, будто из тени, выступили силуэты людей. Впереди, более яркой копией, стояла я сама, только черты лица были более мальчишескими, волосы — растрепанными, а на носу сидели круглые очки-велосипеды. За моей же спиной призраками застыли двое: высокий юноша в очках и тоненькая рыжеволосая девушка. Джеймс и Лили. Родители Харолины. Ее, но не мои.

Как такое возможно?

Несоответствие отрезвило, а ведь на миг в душе что-то кольнуло, пока я смотрела на печальные лики чужих мне людей. Я встряхнулась, активировала мантию и для надежности отступила от зеркала на пару шагов.

Поттеры исчезли, а Еиналеж, помутнев на мгновение, показало новую картинку. Такую же призрачную, но гораздо более знакомую. Я прикипела к окну в другую реальность, жадно вглядываясь и ловя каждую деталь.

Я видела в отражении дом бабушки. Ее большую гостиную, заставленный едой праздничный стол и собравшихся вокруг родственников. Они выглядели спокойными и счастливыми, а мама, мягко прижимаясь к плечу отца, просто таки светилась каким-то внутренним светом. Разливалось шампанское — по глотку, ради тоста — родственники делились впечатлениями и чокались бокалами. Родители, дяди и тети, бабушка, оба дедушки — мои родные собрались вместе встретить Новый год, чего после смерти прабабушки не делали много лет. И они были счастливы, а мама, похоже, вновь ждала ребенка.

По щеке скользнула слеза, но на душе не было печали. Зеркало отразило именно то, что я по-настоящему хотела увидеть. Я не была в обиде, что память обо мне так быстро отпустили. Наоборот, радовалась, что близкие не горюют. Так лучше. Боль и скорбь — последнее, чего хотели бы умершие. Уж я-то точно. Пусть моя смерть в том мире оставит лишь грусть, не обнимая людей серыми крыльями тоски, черными крыльями отчаяния.

Опять же, вроде, трогательная сцена, но Харя уже столько раз продемонстрировала свою мелочность и мерзость, что вызывает всё это скорее равнодушие.

А потом нам показывают нового препода ЗоТИ!

ы как раз выходили в холл, когда входные двери распахнулись, и в замок с громким возгласом восхищения впорхнуло нечто лавандовое и златокудрое.

— Мой прекрасный принц, вы это тоже видите? — громким шепотом спросила я жаба.

Яркое нечто остановилось, наблюдая за плывущими по воздуху дорожными сундуками, и повернулось к вошедшему в холл Дамблдору.

— Что?.. — с искренним потрясением выдохнула я. — Что забыл в Хогвартсе этот златопустый недогерой?

Было сложно не узнать Гилдероя Локхарта, в этой реальности перещеголявшего любые книжные описания. Очень высокий и широкоплечий, он в своей яркой одежде по моде прошлого века и мантии, подбитой светлым мехом, выглядел не кавалером ордена Мерлина, а томным персонажем с обложки любовного романтика. Не хватало падающей в пучину безудержных страстей героини и порхающих вокруг сердечек.

Похоже, Дамблдор не нашел ничего лучшего, чем притащить в школу златовласку на полгода раньше. Я, если честно, надеялась, что данный персонаж не появится в Хогвартсе до второго курса. Но если Локхарт уже здесь… Похоже, я испортила канон. А если теперь все пойдет совсем не по сценарию?

*Хватаясь за голову* Быть того не может! Харя "испортила канон"! Да как такое вообще могло случиться?!

Ну серьёзно, обязательно было выписывать её такой дурой?

Глава 35

Видимо, твёрдо решив пройтись по всем или почти всем штампам фанонячки, Харя заходит в Выручай-комнату.

Я даже Выручай-комнату нашла и бегло оглядела Место-где-все-спрятано.

Эта версия Выручайки по размерам превосходила четыре Больших зала, а горы хлама в ней поднимались на добрых пять метров. Даже если я поставлю себе целью исследовать кучи выброшенных вещей ежедневно, вряд ли закончу к выпуску на седьмом курсе. А ведь еще нужно помнить, что многие из вещей выброшены не просто так. Вряд ли какая-нибудь девушка избавилась от красивого ожерелья, признав аметисты недостаточно крупными, а какой-нибудь парень подвесил к потолку клетку уже с чучелом внутри. В общем, оценив объем работы, решила приходить время от времени и выискивать что-нибудь неопасное. Нужно только заказать запасную пару перчаток из кожи дракона.

А впрочем, вроде, она понимает, что это не просто склад с плюшками. Но, учитывая, как всё шло раньше, не удивлюсь, если потом она откопает в Выручай-комнате что-то особо ценное.

Скрыть свое увлечение вязанием от ребят не удалось. Да я и не пыталась. Панси еще долго попискивала от восторга. Как оказалось, до Хогвартса девочка училась дома рукоделию, даже взяла с собой ткань, пяльцы, нитки и иголки, но в школе не нашла союзников среди знакомых, а подходить к старшекурсницам пока побаивалась. Теперь же у нее наметилась компания для занятий хобби. Да и с Эльзой я ее познакомила, а хаффлпаффка нас обеих — с Шимоном.

Драко долго пыхтел и ныл из-за того, что шарф я связала не ему, так что пришлось пообещать этому бледнолицему вымогателю следующее изделие.

А Невилл просто восхитился и устроил нам очень познавательную лекцию о растениях, из которых в разных уголках мира в прошлом и сейчас изготавливали пряжу.

Драко я в итоге связала носки. Серебристо-серые в ярко-зеленые яблочки. Думала, обидится, но Малфой остался очень доволен и утащил добычу с видом победителя. Теперь это были его зимние спальные носочки.

Но оказалось, что то ли с составом, то ли с первыми экспериментами по вливанию магии в нить я перемудрила, и носки оказались очень теплыми. Настолько, что Драко спал с ногами вне одеяла.

Снейп свой подарок принял с непроницаемым лицом. Даже поблагодарил. Но я была почти уверена, что носить шарф декан не станет.

И ошиблась. Профессор появился в подарке на следующем матче по квиддичу, а я оценила, как ему идет выбранный мною оттенок зеленого.

Мне одному кажется, что эти подарки выглядят как-то... неуместно?

Но только я решила, что Снейп стал ко мне добрее, как при попытке прокрасться в личные комнаты декана меня сплавили Локхарту с таким злорадным выражением лица, будто я была чумой, и зельевар надеялся с моей помощью извести златовласку.

ЧЕГООООО?! Что тебе вообще понадобилось в личных комнатах Снейпа, Харя?

Знал бы профессор, что этим только облегчил мне задачу!

Если канонный Гарри бегал от Гилдероя, то я только искала способ остаться с ним наедине.

Уроки Локхарт вел еще хуже, чем в книге, а на обработках заставлял меня набирать под диктовку новый опус «Я — волшебник» на старенькой печатной машинке, каждый час прерываясь на чашку какаю с зефирками.

В личном общении златовласка оказался симпатичнее. Стало ясно, что он не так глуп, как кажется. За несколько вечеров я выяснила реальную биографию писателя, которая оказалась не столь красочной, как выдуманная. Он, конечно, ничего прямо не рассказывал, но хватило и оговорок.

Врали канон и фанфики, в этой вселенной в школе Локхарт мало чем отличался от других студентов. У семьи едва хватало денег на жизнь, так что златовласка носил обычные мантии, писал обычными перьями и не бесил всех образом самовлюбленного нарцисса. Магически слабый, почти бесталанный, рейвенкловец добивался приемлемого результата зубрежкой и хорошим поведением.

"Врали канон и фанфики". Характерная фраза, правда?

Однако кое-что интересное всё же происходит: у Хари, оказывается, был план! И она начинает приводить его в действие!

Не удивительно, что к восьмой книге Локхарт полностью перековал себя, саму свою жизнь превратив в книгу с собой в главной роли. И прекрасно это осознавал.

Но пусть Гилдерой и вызывал толику симпатии, он все еще был беспринципным обманщиком. Так что жалеть его и менять заготовленный план я не собиралась.

И вот однажды, дождавшись перерыва в работе, я, изобразив мимикой внутреннюю борьбу, сказала:

— Профессор, а вы умеете хранить тайны?

* * *

— Почему ты так загадочно улыбаешься? — нахмурился Драко, оторвавшись от очередного письма домой. — Что задумал?

— О! Это большая тайна! Очень-очень большая тайна!

Златовласка клюнул на историю с запретным коридором с первой же попытки. Профессор, конечно, знал о цербере, но ему, как оказалось, поведали только часть правды. Ни о полосе препятствий, ни о философском камне Локхарт не подозревал.

Мой план — я добываю информацию, а учитель добывает камень — Гилдерой мигом одобрил. Ему такой вариант развития событий вполне подходил. Я же сделала вид, что не заметила алчного блеска голубых глаз. Ясно как день, писатель уже представлял себя далеко от Хогвартса с камнем в чемодане. Мне же отводилась роль очередной жертвы Обливэйта, после которого связать пропажу камня с Локхартом станет невозможно.

Ну что же, пусть тешит себя иллюзиями.

Ну-ну.

День влюбленных прошел точно по канону. Только без стишков от Джинни в исполнении гномов. Не испортила праздник даже статья в «Пророке», сообщавшая о том, что Квиррелла видели где-то в Девоншире. Наш бывший профессор ошивался в маггловском порту Плимута и пытался покинуть родину с рыболовецким траулером. Его заметили и арестовали. Квиринус был без мантии, без тюрбана и вел себя так, что обычные люди признали его невменяемым.

Директор тут же ринулся в Аврорат, объясняя свой интерес заботой о бывшем ученике и профессоре. Снейп умело изображал удивление.

Но не успела я облегченно выдохнуть, как Дамблдор приволок бывшего учителя ЗОТИ в Хогвартс для поправки здоровья. Пользуясь мантией-невидимкой, я подслушала много скандалов, которые породил этот шаг директора. Помфри с Снейп едва удерживались от неприличных ругательств, желая выяснить, чем Квирреллу для восстановления не подходило Мунго. Добрый дедушка юлил и взывал к человеческой доброте, живописал целительную атмосферу школы, а Квиррелл заикался уже вполне натурально.

Драко не заметил в бывшем профессоре прежних отклонений, так что я спокойно ходила по коридорам школы, не боясь столкнуться с духом Того-Кого-Нельзя-Называть.

Но к пасхальным каникулам стало ясно, что от канона далеко не убежать — Квиррелла то и дело замечали на третьем этаже, где он разгуливал в пижаме и накинутом поверх халате. Учителя списывали это на состояние Квиринуса, Снейп хмурился и помалкивал. А я по чайной ложке сливала сведения Локхорту, всякий раз преподнося их с восторгом и воодушевлением.

К экзаменам оба учителя ЗОТИ дозрели до проникновения в запретный коридор. Оставалось лишь выяснить, как пройти мимо Пушка.

Вот, кстати, одна из самых больших проблем фанфика — когда нет необходимости, он излишне многословен, а когда нужно раскрыть подробнее, наоборот, текст подаётся в духе "Ну, вы и сами понимаете, манипуляции, Дамбигад, канонная рельса". Это весьма раздражает.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 99
#обзор #далёкий_обзор

Продолжаю обозревать "Мальчик-Которого-Нет-а-вместо-него-наглая-Харя"

Глава 29

Вечером, конечно же, отправилась к декану. Я примерная студентка, для меня приказ главы моего Дома — закон! Профессор при моем появлении в кабинете скорчил такую мину, что я невольно испытала острую зависть к подобной подвижности лицевых мышц.

— Поттер, — констатировал Снейп и как-то обреченно вздохнул.

«Ну и вот что с ним? Дамблдора, значит, он столько лет терпит. От Лорда всю Вторую магическую Круцио сносил. А меня и семестр не выдержал? Маленькую и безобидную меня? А я ведь еще не начала укрощать и перевоспитывать».

Н-да. Харя, а ты не задумывалась, что будет, если Снейп сам начнёт тебя "укрощать и перевоспитывать"? Например, выбьет у Дамбигада разрешение на один день применять физические наказания, и отстегает тебя розгами, приговаривая "Не нужно нести херню, мистер Поттер". С таким уровнем доведения это вполне осязаемая перспектива.

Дальше Снейп сообщает ей, что она на самом деле не на отработке, уточняет, чувствует ли она себя виноватой, и упоминает, что Дамблдор называет себя её опекуном. Харя тут же возражает:

— Если не ошибаюсь, опекун — это тот, кто должен защищать интересы опекаемого? Предоставить жилье, обеспечить надлежащие бытовые условия? Лечить, если нужно? Учить? Содержать?

Интересуясь темой, я выяснила, что обязанности опекуна в маггловском и магическом мирах схожи. Расхождения есть только в формулировках. И да, в магическом, как и в маггловском, опекаемый содержится опекуном на деньги самого опекаемого или государства, но в магическом есть традиция брать расходы подопечного на себя. Тот самый плюс к карме тут работает буквально. Вроде как магия поощряет. Да и общество таким гражданам благоволит.

Снейп кивнул.

— Тогда мои опекуны — Петунья и Вернон Дурсль. Они приняли меня в своем доме, хотя их мнения, кстати, никто не спрашивал. Озаботились лечением, получением документов. Кормили и одевали. Да, они получали на меня небольшое пособие от государства... Маггловского государства. И да, не все можно назвать приемлемым в их отношении ко мне, но именно они все эти десять лет вели себя как мои опекуны. Директор Дамблдор же ни разу в нашем доме не появился. Или же это происходило ночью, когда все спали... Но по ночам по чужим домам ходят только злоумышленники. Или же я о визитах не помню по иной причине, что тоже не говорит о хороших намерениях.

Начала даже относительно логично, но к концу всё равно съехала во что-то бредовое.

Я не стала озвучивать Снейпу, что добрый дедушка при всем желании не мог стать моим опекуном по законам магического мира, это уточнение раскрыло бы мою осведомленность. Хватит с меня пока и Малфоя-старшего. Еще неизвестно, как блондинистый лорд воспользуется своим знанием. А Снейп же… Мне хочется видеть его своим союзником, но наивно вот так слепо доверять тому, кто связан с Альбусом Дамблдором клятвами. Не факт, что одна из них не вынуждает зельевара честно отвечать на все вопросы директора.

А НА КОЙ ХРЕН ТЫ ТОГДА ПОСТОЯННО ЕГО ДОНИМАЕШЬ?!

Дальше текст опять пытается полить грязью Гермиону:

Хотя у Слизерина уроки шли параллельно с Гриффиндором, за эти месяцы ни мирного общения, ни вражды между первокурсниками этих факультетов не сложилось. Мы просто существовали отдельно от грифов и мало обращали на них внимания. Но это не означало, что не посматривали друг на друга. Так что я была в курсе, что гриффиндорская заучка внимательно следит за мной, стоит появиться где-то, где, как она считала, ее наблюдение никто не заметит. Но девочка не подходила и не пыталась, как Уизли с компанией, провоцировать конфликты или заводить дружбу.

Обдумывая поведение девочки, я завершила свои дела и направилась в подземелья, где меня и перехватила Паркинсон по дороге ко входу в нашу гостиную.

— О чем задумался? — спросила девочка, подергав за рукав мантии.

— Да так… — отмахнулась я, но кратко описала непонятную мне ситуацию.

— А что тебе не ясно? — пофыркивая, спросила Панси. — Ты просто мозолишь ей глаза.

— В каком плане? — опешила я.

— Смотри сам. Я слышала, как МагКошка Грейнджер заявила, что та — самая умная ведьма во всем Хогвартсе, — презрительно искривив губы, сказала девочка. — Естественно, наша честный преподаватель трансфигурации не могла назвать не гриффиндорца. Но учись Грейнджер на Рейвенкло, она там была бы одной из многих. Отличная память и настырность не являются признаками великого ума.

— Но она не глупая, — вынужденно вступилась я за гриффиндорку.

— Никто не спорит, — покивала Панси. — Но выпячивать свое зазнайство не очень уж умно.

— И что?

— И то, что хоть декан Грейнджер и нахваливает, но отметки говорят сами за себя. И выходит, что учителя девочку хвалят, а лучшие отметки не у нее.

— А у кого? — удивилась я.

Панси странно глянула и постучала меня по виску.

— Эй, ты где витаешь? Каждый месяц в гостиной на доске объявлений вывешивают рейтинг студентов. По первому курсу самое высокое место у тебя, а Грейнджер только третья.

Я удивленно вздернула бровь.

— Это как?

— А так, что у Грейнджер по зельям «Выше ожидаемого», а не «Превосходно». Ну и на полетах она не отличилась.

Два штампа в одном флаконе! Гермиона, мол, не умная, а просто зазнайка. А ещё летает плохо.

Дальше — больше:

подземелья вернулась перед обедом, собираясь сменить носки и ботинки (хоть и знала, что в туалете Миртл вечный озерный край, но умудрилась промочить ноги). Спешила, так что решила срезать по коридору мимо зельеварен, и случайно стала свидетельницей разговора между Снейпом и Грейнджер.

Дверь в класс была открыта, так что я невидимкой прошмыгнула внутрь и подобралась поближе. Профессор восседал за столом и явно пытался проверить какие-то эссе, прежде чем на него напала гриффиндорская первокурсница. Из соседнего класса то и дело раздавались звуки текущей воды и звяканье — кто-то не наслаждался выходным, а отмывал очередную партию котлов.

— Мисс Грейнджер, если я ставлю вам только «Выше ожидаемого», то это означает, что вы заслужили именно эту отметку.

Декан явно был раздражен, но настырная девчонка не собиралась пристыжено убраться под его немигающим взглядом.

— Но почему? У меня нет ошибок в работе.

— Это у Пресбитеро, Мальо и Капеллини нет ошибок, мисс Грейнджер, — с явным ехидством поправил профессор. — Я сам учился в Хогвартсе и преподаю здесь десять лет. Я прекрасно знаю библиотечный фонд школы, мисс Грейнджер. Если вы подумаете, то сообразите, что за последние десять лет я прочитал не менее пяти сотен эссе на каждую из заданных тем. Так что если вы думаете, что взяв не первую и не вторую книгу по теме, а третью… и переписав из нее не пять абзацев, а восемь… чуть осовременив и кое-где заменив слова, вы напишете эссе на «Превосходно», то я вас разочарую. За переписывание книг высшую оценку пусть сколько угодно ставит Минерва МакГонагалл, мне это не надо.

Посчитав, что сказал более чем достаточно, Снейп поднялся и отправился в соседний класс, оставив гриффиндорку открывать и закрывать рот у пустого учительского стола. Мне ее даже стало немного жаль. Но ровно до того момента, когда зельевар не вернулся и в него не была запущена обличительная тирада.

— Но Поттеру вы почему-то ставите «Превосходно», а он от силы одну книгу откроет! И эссе у него короче, чем у меня. Это все потому, что он слизеринец? Если бы Гарри Поттер поступил на Гриффиндор, вы бы тоже ставили ему высший балл?

Северуса Снейпа речь девочки не проняла. Он лишь вздернул бровь, облил Грейнджер презрением и ответил:

— Вам стоило бы больше внимания уделять своим эссе, а не чужим, тогда, вероятно, ваша отметка была бы другой. Свободны!

Девочка хотела еще что-то сказать, но взгляд зельевара не предвещал ничего хорошего.

— И десять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер, — догнали девочку у двери слова волшебника.

— За что?! — опешила Гермиона.

— За вашу завистливость. И высокомерие.

Не сказать, что для такой точки зрения в каноне вообще не было предпосылок. Но до чего же неприятная, самодовольная подача!

Заканчивается глава в основном разговором Гермионы и Ли Джордана, в котором последний объясняет, в чём первая не права. И ещё вбрасывает кусок экспозиции.
Снейп очень требовательный, но это в чем-то оправдано. Он ведь потом, на шестом и седьмом курсах берет к себе на высшие зелья только отличников. И если выдержать его, то экзамен по зельям в какой-нибудь академии сдашь без особых хлопот. Знаешь, почти все его студенты, кто после Хогвартса выбрал стезю колдомедика или область, где нужно хорошо знать зелья, смогли пройти испытания. Даже в МАГе!

— МАГ? — уточнила Гермиона.

— Магическая академия Гарварда, — пояснил Ли Джордан. — Академия для волшебников при Гарвардском Университете. Самое лучшее высшее учебное заведение в мире. При Слагхорне, который был до Снейпа, это удавалось лишь некоторым выпускникам школы.

— Но как тогда получить у профессора Снейпа высокую оценку? — спросила девочка.

— Мало переписать текст из книги, — вздохнул юноша. — Нужно понять, что в нем написано. Снейп ценит только тех, кто на самом деле любит его предмет.

«Или у кого полно настырности», — хмыкнула я и таки отправилась в общежитие за сухими носками. И так потратила уйму времени, вникая в чужие проблемы. Оставалось надеяться, что с понедельника Грейнджер перестанет сверлить меня недобрым взглядом.

Не настырности, а авторского подсуживания, Харя. Это разные вещи.

Глава 30

Начинается глава трагично — мы видим, что Снейп окончательно прогнулся под Харю:

К декабрю Северус окончательно смирился с вечерними набегами Гарри Поттера. На фоне подозрительной активности гриффиндорцев, его даже начала успокаивать предсказуемость этого первокурсника. Пока половина первого курса ало-золотых то занималась подозрительными изысканиями в Библиотеке, то наматывала круги возле хижины лесничего, Поттер вне уроков и приемов пищи, если не мозолил глаза декану, неизменно отыскивался в родной факультетской гостиной. И нередко спящим в кресле под мерный гул чужих разговоров. Не раз и не два, залетая в помещение перед отбоем, зельевар нервно окидывал взглядом посадочные поверхности, замечал торчащие над подлокотником дальнего кресла ступни в каких-нибудь очередных безумных ярких носках и тут же успокаивался.
И, кажется, тоже обзавёлся фетишем на носки.
Честно говоря, я много недель искала подходящий момент, чтобы завести с профессором нужный мне разговор. И переживала, что время утекает сквозь пальцы. А потом Снейп сам поднял интересующую меня тему. Скрестив под партой пальцы, я спросила:

— А вы знали, что Драко Видящий?

Брюнет вскинулся, окатил меня холодным пронизывающим взглядом и предупреждающе прошипел:

— Надеюсь, вы не обсуждаете это с каждым встречным, Поттер?

— Ну что вы, профессор! — тут же заверила я. — Это как бы… личное. Он доверил мне тайну. Я понимаю. Но вы-то его крестный, вы должны знать. Так что с вами, полагаю, обсуждать можно.

От этого она поворачивает разговор к подозрительному состоянию Квиррелла. Мол, Малфой говорил, что он двоится, и не прицепилось ли уж к нему чего-нибудь, не одержим ли он?
Ну... на самом деле не такой уж плохой ход. Хоть как-то применила своё послезнание.

Однако в середине главы нашлось место ещё одному плевку в сторону Дамблдора:

После того вечера с разговорами под какао и бутерброды я знала о Дамблдоре много такого, чего никогда не узнала бы, очутись я на Гриффиндоре. И теперь мне было понятно отношение чистокровных волшебников к верховному чародею.

Драко, в отличие от остальных, с очень раннего возраста пришлось учиться контролировать свой дар, а не развивать его. Способности Малфоя нередко включались без всяких усилий, что не только создавало дискомфорт, а просто таки мешало нормально жить.

Видящие, как оказалось, способны рассмотреть ауру мага даже сквозь искусственную защиту, создаваемую артефактами. Ну и сами артефакты, если те не являются родовыми перстнями, такие маги видят довольно хорошо.

Дети, в виду отсутствия опыта, не умеют скрывать ауру. С возрастом волшебники этому учатся. Правда, не все. Магглорожденные не считают это необходимым. И живут, как говориться, душа нараспашку. И если обычные маги, способные видеть магию, ауры различают, как неясные пятна, то Видящие буквально слепнут от вида ауры особо сильных волшебников.

В прежние времена Видящих было больше. Да и просто магов, способных рассмотреть силовые потоки — тоже. Именно поэтому скрывать ауру за природными щитами в магическом обществе всегда считалось признаком уважения к окружающим и воспитанностью. И только детям прощалось откровенное «сияние».

Дамблдор же в магическом спектре просто слепил всех вокруг себя. Возможно, он не знал о правилах приличия. Или думал, что великому волшебнику положено сверкать как рождественской ели, демонстрируя мощь. Но он мало того, что лишь раздражал этим чистокровных, совсем не зря в кулуарах называвших его невоспитанным полукровкой, так еще и Видящие, вроде Малфоев, давно прекрасно рассмотрели, что все это сияние исходит не от самого волшебника, а от десятков артефактов, которыми Светоч облепляет себя, как заправский нюхлер.

— Именно поэтому он носит такие аляповато яркие мантии, — пояснил нам Драко. — На фоне звезд, снитчей и тому подобных рисуночков не видно рун, а кристаллы смотрятся обычным украшением, хотя каждый такой камешек — накопитель.

Только вот всё равно получается, что Дамблдор крут! Ведь большинство этих артефактов наверняка создал он лично, если уж так на них полагается. А эти "Видящие", подозреваю, просто ему завидуют.)

И, кстати, что накапливают эти "накопители"? Бессильную зависть чисто коровных? Аромат лимонных долек? Коварно украденные из сейфов сироток галлеоны? Свет великолепия самого Дамблдора? Специально проверил поиском — это единственный раз, когда в тексте встречается слово "накопитель", так что варианты можно предлагать любые.)


Глава 31


Когда выяснилось, что имя «Гарри Поттер» уже внесено в список остающихся на каникулы в Хогвартсе, я ни капельки не удивилась.

Потому что сама его туда и внесла?

«Терпи, Линка, — велела я себе, когда МакГонагалл обходила столы и уточняла злополучный список. — Терпи. Нужно временно усыпить бдительность Дамблдора».

Пусть верит, что я не могу выносить Дурслей, а в остальном — предсказуемая фигура в его игре.

А, так это типа коварный Дамбигад внёс? Но зачем? Какой смысл?

Из Слизерина оставалась я одна. Ребята за меня переживали, обещали писать и присылать гостинцы из дома. Я же дала слово нашей мамочке Панси, что не буду скучать, а Невиллу — что присмотрю за Тревором. В остальном же перспектива единоличного царствования на факультете почти две недели меня не тяготила. Зато эта новость лезвием топора упала на голову декану, осознавшему, что он-то ни на какие каникулы никуда уехать не может и будет заперт в подземельях со своим личным наказанием в моем лице.

Ну конечно, без того, чтобы ещё облизать попадунью, никуда.

И да, Паркинсон — "мамочка"? Какая кошмарная картина.

Тут на сцене вновь появляется Дамбитуп, отмачивающий следующее:

— Гарри, мальчик мой, — дружелюбно сказал Дамблдор на первом ужине после отъезда школьников, когда немногочисленные обитатели Хогвартса собрались за одним столом и раскладывали еду по тарелкам, — ты ведь один в гостиной Слизерина? Тебе там, наверняка, одиноко. Давай ты переедешь на эти дни на Гриффиндор? Как видишь, там осталось больше всего ребят. — Директор указал на братьев Уизли и еще нескольких львят со старших курсов. — Там тебе будет веселее.

Мне кажется, единственная причина, по которой он мог такое задвинуть — желание прикинуться перед Харей не слишком опасным идиотом. Тем более что та в дальнейших рассуждениях на это ведётся:

«Вы дурак или делаете это сознательно? — так и хотелось спросить мне у директора. — После этих каникул может так статься, что мои взаимоотношения с Уизли будут разрушены навсегда. Вы этого не понимаете? Или вы надеетесь, что я простила и забыла? Или может… что кто-то за вас отыграется на Гарри Поттере? Загонит зарвавшегося мальчика из чулана туда, где ему место. А вы останетесь незапятнанным, чистеньким. Еще и станете меня убеждать, что близнецы — просто дети. Или попытаетесь подправить мне память, волею главы Визенгамота закрыв глаза на нарушение закона?»

Ах да, до этого нарратив не забывает в очередной раз высраться на Фреда и Джорджа:

Как мне рассказали девочки-сплетницы, поступившие в один год с близнецами Уизли, эта парочка постоянно что-то устраивала. Порой их выходки на самом деле оказывались просто забавными розыгрышами, но гораздо чаще жертвы экспериментов Фреда и Джорджа занимали койко-место в Больничном крыле.
Чаще всего под удар попадали гриффиндорцы. Над барсуками и воронами Уизли «шутили» реже и, судя по тому, что выбирали только магглорожденных, полукровок и небогатых чистокровных без влиятельных родичей, мальчишки прекрасно осознавали возможные последствия. А раз так, то кто они на самом деле: просто добрые шутники-затейники, не всегда просчитывающие последствия, или хладнокровные экспериментаторы, нацепившие клоунские маски?
Директор и МакГонагалл спускали им все. А тех, кто ходил жаловаться, убеждали не выносить сор за порог. Возможно, не будь Снейп лучшим зельеваром, а Помфри — великолепным целителем, даже Дамблдору не удалось бы замять проделки парней, а парни наконец ощутили вину за свои действия. Но вряд ли декан и колдомедик возьмутся проверить. Они слишком ответственные.
К слизеринцам близнецы никогда не лезли, точно зная, что серебристо-зеленые не побегут к Дамблдору, а пожалуются сразу родственникам.
А потом появилась я: маггловоспитанный нахаленок Гарри Поттер, посмевший поступить не на тот факультет. Братцы и своих-то не жалели, но того, кто не с ними, кого они могут считать предателем…
В общем, я была благодарна Маркусу и остальным старшим ребятам, которые два месяца не давали Уизли жить спокойно, пока мы, первокурсники, делали вид, что ничего не случилось. Но сейчас Флинта в школе нет… И я не знала наверняка, будут ли близнецы что-то предпринимать, пока есть такая возможность. А если меня еще и подселят в Гриффиндор…

Фейспалм.

Да, волшебный мир опасен, но это компенсируется отличным уровнем медицины. Уверен, начавших "жаловаться родственникам" большинство бы просто на смех подняло. "Что, голову с задницей поменяло и пришлось два часа лежать в больничном крыле? Да это ж мелочь, мы в своё время постоянно так шутили!"

А что "к слизеринцам не лезли" — так это кое-кто опять читал канон жопой. Ибо пятый курс, Монтегю, Исчезательный шкаф. Поэтому не верю, что слизеринцы "не давали жить спокойно". Нет, попытаться они могли, но близнецы бы это восприняли скорее как вызов, и в итоге досталось бы всем, не исключая Харю.

Хотя да, чего это я. У неё ж супер-плющка есть!

— Директор, вам не кажется, что это неприемлемо? — прервал мои размышления спокойный баритон Снейпа. — Мистер Поттер — студент моего факультета, который славится дисциплиной и прилежностью в учебе. А вы хотите отправить моего подопечного туда, где о правилах пусть и слышали, но считают их выдумкой, сказками.

— Северус! — воскликнула МакГонагалл.

Я же про себя усмехнулась. Знал ли зельевар об опасности для меня или нет, но он выбрал идеальную причину отказать директору. А заметив взгляд близнецов, я решила не только избегать визитов в башню Гриффиндора, но и по коридорам открыто не ходить.

В том, что это решение верное, я убедилась уже утром, когда активированная мантия-невидимка внезапно странно полыхнула серебром, когда я шла от гостиной к лестнице в холл. Похоже, меня поджидала какая-то магическая ловушка, но мантия просто развеяла ее.

Потом идёт очередной кусок не относящейся к делу болтовни, на этот раз про вязание. И текст опять умудряется противоречить самому себе чуть ранее:

При этом в магическом мире не существовало чисто мужских или женских профессий или увлечений. Квиддич не делился на мужскую и женскую лиги, ведь каждая команда создавалась из сильных и талантливых спортсменов, а не представителей одного из гендеров. В драконьих заповедниках волшебниц работало не меньше, чем колдунов. Авроры, охотники на редких магических зверей, любой из служащих Министерства, директора Хогвартса, преподаватели… Куда ни ткни, нигде не было предвзятости. И увлечения, вроде вязания, не были исключением.

Наконец в тексте наступает Рождество, и что это значит? Правильно, повод для кучи описаний подарков, которые ни к чему толком не приведут!

Рождественское утро порадовало удивительно большой горкой подарков под елкой. Я, конечно, и сама отправила много коробок и коробочек, свертков и сверточков, но не ожидала в ответ получить едва ли не в полтора раза больше!

Мною были охвачены все наши первокурсники, даже Дафна и Милли. Девочки получили большие коробки наборов сладостей. Блейзу и Тео достались наборы писчих принадлежностей.

Для Панси заказала набор бельгийского шоколада в форме даров моря: ракушек, звезд, жемчужин, ежей, рыбок и многого другого. Фигурки искусно покрыли волшебной пылью, от чего они переливались, искрились и долго не таяли в руках.

Невиллу не без помощи добродушного семикурсника Гастингса, брат которого был сквибом и жил на два мира, выписала подшивку «Журнала Королевского садоводческого общества», ныне носившего название «The Garden». Самые первые выпуски, еще 1866-го года, добыть не удалось, но за довольно немалые деньги мне в руки попали некоторые экземпляры с 1889 по 1943 годы. И пусть журналы были маггловскими, но настолько яркими и интересными даже для меня, что я была уверена, что наш герболог будет доволен подарком.

Сложнее всего было с подарком для Драко. Для меня не было секретом, кого Малфой считает главным другом. Естественно, он ждал подарок, явно подтверждающий, что и он для меня главнее других. И пусть я сама на этот счет еще не определилась, не хотелось расстраивать нашего не слишком-то уверенного в себе, но ершистого мальчика. И после долгих мучений все тот же Гастингс помог мне заказать очень дорогое иллюстрированное издание маггловских сказок из пяти книг. Это было немного опасно, но сказки остаются сказками в любом мире. А уж с яркими картинками, вкладышами, раскрывающимися над страницами бумажными замками, пересекающими листы золотисто-желтыми дорожками из нарисованных кирпичиков очень легко увлечь даже чистокровного ребенка-волшебника выдуманными историями. Чтобы подарок казался еще интереснее, я долго листала книги, выбирала интересные моменты и подбирала небольшие подарки к каждому из них. А безотказный семикурсник зачаровал коробочки с указанием страниц и книг так, чтобы Драко сумел открыть каждую только после того, как дочитает до нужного момента.

Гастингсу за помощь достались «монетки» в его часики в гостиной, от чего рейтинг семикурсника резко значительно подрос, и пятнадцать галеонов в его фонд по заказу книг через мистера Тревса. Для выпускника такой подарок был выгоднее всякого шоколада или дорогущих перьев.

Достались подарки и другим ребятам. Новые квиддичные перчатки я купила Маркусу Флинту, наборы для изготовления заколок и сережек — для девочек-болтушек со второго и третьего курсов. Футляр для чернильницы и перьев — Джемме. Многим другим достались сладости или практичные записные книжки.

Не обошла стороной и декана. Проторчав немало часов и в личной гостиной, и в лаборатории зельевара, я уже знала, что ему каждый год дарят книги (на одной из книжных полок стояло сразу пятнадцать почти одинаковых справочников, различавшихся только годом издания и цветом корешка), дорогой алкоголь, зельеварческое оборудование и ингредиенты. Повторяться не хотелось. Но и лезть в душу — тоже. Так что выбор пал на простой, но практичный подарок: набор из дюжины шейных платков совершеннейшего черного цвета. Уж от такого Снейп не откажется.

В общем, поздравила я много кого, но не всю школу. Так что к горе подарков я подходила с опаской, но и с предвкушением.

Оказалось, на Слизерине я таки стала своей. Чем еще объяснить то, что меня поздравили даже те, с кем я почти не общалась?

Откуда-то многие прослышали о моей любви к «Магическому зверинцу», так что значительная часть символических презентов была представлена упаковками волшебных киндеров. Были тут еще перья, перьевые ручки, блокноты, наборы пергамента разного качества и море безделушек для учебы.

Дафна и Милли обо мне тоже вспомнили и прислали одинаковые наборы сахарных перьев. От Тео достался набор сластей из «Сладкого королевства», от Блейза — очень интересное обучающее пособие по зельеварению, текст которого менялся в зависимости от ответов на короткие тестовые задания в конце параграфа.

Невилл удивил вечной копией большого справочника по травологии, составителем которого значилась Присцилла Поттер. Пришлось покопаться во взятых из дома книгах, но мне все же удалось отыскать имя этой волшебницы. Оказалось, Присцилла жила почти три столетия назад и в девичестве носила фамилию Лонгботтом.

Панси удивила. Я ожидала получить от нее много шоколада. И она его прислала. Но был еще и второй подарок. В виде полудюжины пар носков веселенькой полосатой расцветки.

Драко по поводу подарка явно советовался с родителями. Чем еще можно объяснить очень красивую пару запонок и булавку для галстука с вензелем Поттеров? Предметы так и дышали стариной, но были аккуратно отреставрированы и очищены от чужих магических отпечатков. В сопроводительной записке Малфой рассказал историю этих украшений.

Маленькую коробочку с интересным содержимым как-то еще подростком нашел Люциус Малфой, исследуя вещи матери, которые Абраксас запретил выносить их будуара супруги и после ее смерти. Отец и рассказал будущему лорду историю этих предметов.

Мать Виолы Малфой, Элизабета Кэрроу, в девичестве Булстроуд, еще ребенком была сговорена за Генри Поттера, моего прадеда. О помолвке договаривались старшие родичи и разница в пятнадцать лет между будущими супругами никого не смутила. Но пока Элизабета росла, Генри Поттер успел исчезнуть на несколько лет, вернуться, едва не рассориться с родней и разорвать договоренность с Булстроудами за месяц до одиннадцатилетия Элизы. Девушка произошедшее приняла стоически, хотя уже фантазировала о будущей свадьбе и переезде в новый дом. Даже заказала скромный помолвочный подарок для жениха. Те самые запонки и булавку. А Генри Поттер женился лишь еще только спустя десять лет, вызвав новый скандал в магическом сообществе — его женой стала испанская волшебница, известная на родине авантюристка, носившая прозвище Гадюка. Никто так и не узнал ее девичью фамилию. Только имя. Харолина. И многие твердили, что и оно не настоящее. Но Генри Поттера все устраивало. А Элизабета через год после этого события на одном из приемов познакомилась с молодым наследником Кэрроу, влюбилась и согласилась на брак.

— Надо бы побольше узнать про мою загадочную тезку, — хмыкнула я, убирая письмо в конверт и захлопывая крышечку коробки с украшениями. — Похоже, занимательная была дамочка. Гадюка! Надо же.

Еще забавным показалось то, что подарочек таки добрался до Поттера. Пусть и не того.
Хотя нет, кое к чему таки приведут. Поводу снова обгадить Уизли!

К немалому удивлению мне пришел подарок от миссис Уизли. Рыжая ведьма прислала большую коробку домашнего овсяного печенья и знаменитый уизлевский свитер. Печенье я вынесла в гостиную на общий стол, предварительно проверив его парочкой диагностических. На Слизерине было не принято травить своих, так что народ смело брал фрукты, печенье и конфеты из общих блюд. В общую копилку сваливали и купленное в Хогсмиде, и присланное из дома, и принесенное с кухни.

А вот свитер даже толком не стала из бумажного кулька вынимать, так и понесла на встречу с Эльзой. Хаффлпаффка долго фыркала, рассматривая вещь, кривилась и что-то ворчала себе под нос. И только через несколько минут объяснила мне свою реакцию.

Как оказалось, знаний девушки было достаточно, чтобы распознать и пряжу, и использованные миссис Уизли чары. И даже способ вязки.

— Пряжу уже один раз использовали, — ковыряя нить тонкой спицей, стала пояснять Эльза. — Я бы даже сказала, что данный свитер связан из распущенной пряжи от двух разных изделий. Изумрудная краска и чары скрыли данный факт. Но мне лично видна и разница в оттенке… Изначальная пряжа была, похоже, серого и оранжевого цветов. И толщина пряжи чуть отличается. Да и состав! На рукавах какая-то смесь. Шерсть с хлопком? А туловище — чистая шерсть.

— А чары? — уточнила я, опасаясь неприятных подарочков от рыжих.

— Бытовые, — отмахнулась девушка. — Свитер должен казаться очень теплым и мягким.

— М… — невнятно промычала я.

— Но вязка! — возмутилась Эльза. — Как неаккуратно! И это ведь вязано магией. Не руками. Кто-то просто кошмарно владеет чарами вязания. А это что?

Эльза развернула свитер и узрела здоровенную букву на свитере спереди.

— От Уизли? — сообразила она.

Я могла лишь пожать плечами.

— Знаешь, это очень… странно, — с запинкой сказала хаффлпаффка.

— Почему? Потому что я вообще не общаюсь с Уизли, но получаю от них подарок?

— Нет. То, что тебе дарят такой свитер, — ответила Эльза и показательно сложила вещь так, что стала заметна небольшая разница в длине и ширине рукавов. — Неаккуратный. Из старой пряжи. Без ростка!(2) Про это… — Она ткнула в огромную букву. — Про это я вообще молчу.

«Похоже на подачку сиротке, — мысленно согласилась я с Эльзой. — Или… на передачку от тети Иры-Оли-Вали или той самой знакомой с маминой работы, когда тебе достается какая-нибудь дикая шмотка, в которой и дома-то ходить неприятно, не то что на улицу…»

Ну что ж, хоть мимо одних фанонных граблей текст прошёл — свитер не заколдован и зельями не пропитан. Но просто написать, что он был нормальным, видимо, было выше сил. А то Харя бы могла, о ужас, начать сомневаться в гадстве Уизли!
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 105
#обзор #далёкий_обзор

Итак, на манеже снова "Мальчик-Которого-Нет-а-иначе-это-был-бы-слэш".

Глава 23


Наконец-то показывается объяснение некоторым странностям поведения Хари:

Дни пробегали за днями. Меня окончательно втянуло в реку местной жизни. Я еще не чувствовала себя рыбой в этих водах, но вполне могла сойти за соседку Тревора по кочке хогвартских болот. В этом немалую роль играли книги из списка Лили Эванс и постоянное общение с магами. Я даже порой ловила себя на осознании, что начинаю забывать, кем была до попадания в этот мир и сколько мне реально лет. Будто мы с Харо все больше и больше срастались в единое целое. Уже не было ни девочки Поттер, ни девушки Лины из другого времени и мира. Осталась лишь Харолина — одиннадцатилетняя студентка Слизерина, затеявшая долгую и опасную игру со всем магическим миром.

Слабовато звучит, но пускай.

Снейп, по началу пытавшийся играть в ужасно строгого и непомерно придирчивого учителя, к концу второго месяца шарахался от меня и предпочитал игнорировать на своих занятиях. Казалось, еще немного — и декан начнет очерчивать свой стол кругом из соли перед сдвоенными уроками первого курса Гриффиндор-Слизерин. Но кто ж ему даст!

Я с упорством маньяка добивала нервную систему зельевара прилежной учебой, примерным поведением и повышенным интересом к зельеварению вообще и к его преподавателю в частности. Северус Снейп от моей идеальности только еще больше напрягался и явно прикидывал, чем такое поведение может обернуться. Я же преданно посматривала декану в глаза, пользуясь тем, что волшебник, при всех своих навыках, оказался воспитанным, законопослушным, в голову мне не лез, и строила из себя… сытую змейку.

А Снейп, конечно, никак это пресечь не в состоянии. Почему я не удивлён?

Дальше рассказывается, что Квирреллу в этом фике куда хуже, чем в каноне, но никто ничего особо не заподазривает. Кроме...

Преподаватель защиты, на которого с отвращением смотрел мой белобрысый сокурсник, выглядел не хуже и не лучше, чем обычно. Более того, в Большой зал Квиррелл вошел через дверь для учителей, так что нам посчастливилось не принюхиваться к зловонной смеси чеснока и несвежего мяса. Зато Снейп рядом с Квиринусом определенно учуял коллегу еще из коридора, потому как походил на не самого свежего покойника цветом лица, а отодвинутая чашка кофе от его взгляда рисковала превратиться в кусок льда еще до окончания завтрака.

— Бедный наш декан, — искренне вздохнула я. — Как он это выносит?

— Меня больше удивляет, что остальные будто ничего не чувствуют, — фыркнула Панси, сооружая на своей тарелке сложный сэндвич из тостов, сыра, листиков салата, кружков томата и ветчины. Примерившись и прищурив один глаз, девочка взмахнула волшебной палочкой. Сыр мгновенно расплавился, а хлеб подрумянился. Над нашим столом поплыл вкуснейший аромат, на который обернулись сидевшие по соседству студенты третьего курса.

— Флитвик кастует себе затычки в нос, определенно, — предположил Тео. — А МакГонагалл всегда сидит с таким кислым видом, будто ей вообще все кругом не нравится. Остальные же просто вежливо помалкивают.

— А Дамблдор? — спросила я.

— А директор, думаю, обвешен таким количеством артефактов, что среди них наверняка есть и тот, что должен освежать воздух на ярд во все стороны, — глядя на волшебника с прищуром, предположил Блейз.

— Почему «наверняка»? — вздернул бровь Драко. — Так и есть.

— Так, стоп, — нахмурилась я. — Ты ведь с самого начала говорил не о запахе, а о внешнем виде, да?

Я прищурилась, рассматривая Квиррелла. В последнее время преподаватель стал более дерганным, заикался почти в каждом слове, но в остальном мало чем отличался от себя сентябрьского: такой же бледный и изможденный. Казалось, за эти недели он даже мантию ни разу не сменил. Что уж говорить о фиолетовом тюрбане!

— М… Кажется, заика выглядит как обычно, — задумчиво протянула я.

— Он мельтешит, — проворчал Драко. — Смотреть неприятно.

— Мельтешит? — уточнила я, глядя на преподавателя.

— Его аура будто двоится, — пояснил Малфой и отвел взгляд. — Чем он болен, интересно? Столько времени прошло, а видок все хуже.

Да, Малфой тут ещё и обладает особым, улучшенным магическим зрением. И жнец, и швец, и на дуде игрец.

Дальше показывается урок чар, где учат Вингардиум Левиосу. И фик (гр-р-р-р) никак не может обойтись без того, чтобы принизить Гермиону:

На чарах, как и ожидалось, проходили заклинание левитации неодушевленных предметов. Грейнджер и в этот раз выделилась, но допекла своими советами не Рональда, а Лаванду. Браун стоически выдержала поучения, лишь незаметно закатила глаза и состроила рожицу Парвати Патил. И, конечно, у Гермионы Левиоса получилась с первой же попытки.

— Петля неровная, — проворчал Драко, глядя на успех девочки, подкрепленный радостным восклицанием учителя и десятком баллов.
...
Слизеринцы не спешили чаровать, тренировали движение и перемигивались. Невилл и вовсе просто раз за разом повторял себе под нос латинские слова.

— Тренируемся, тренируемся, — подбадривал нас Флитвик.

Гермиона повторила удачную попытку поднять перо еще раз, после чего стала просто с превосходством наблюдать за остальными. Заметив вздернутый нос девочки, Драко тихо фыркнул и уверенно взмахнул палочкой, скупым экономным движением вычертив крохотный незаконченный и перечеркнутый сверху вниз круг. Его заклинание оказалось ярче и устойчивее. Со стороны казалось, что перышко за середину подцепили к небольшому сияющему фонарику.

— Отлично, мистер Малфой, — поздравил слизеринца преподаватель. — Десять очков!

Драко бросил самодовольный взгляд на мигом растерявшую часть уверенности Гермиону.

— Ты ведь мог продемонстрировать эти чары самым первым, — заметила я, видя, что юный волшебник левитирует перо без каких-то усилий, даже не глядя на него.

— Задание не в том, чтобы сделать первым, — ответил Малфой. — Сам чего ждешь?

Я пожала плечами и как можно четче вычертила нужную форму в воздухе. Моя Левиоса вспыхнула почти так же ярко, как у Драко, лишь в начальной точке получилось утолщение.

— Много силы, — прокомментировал Драко.

И будто подтверждая его слова, воспарило не только страусовое перо, но и парта, на которой то лежало. Удержавшись от желания разрубить петлю косым взмахом, я плавно повела палочкой вниз, позволяя столу вернуться на пол, и только после этого оборвала подпитку заклинания.

Ну конечно, как же сьюхе да без выпендрежа?

В конце намекается на то, что вскоре произойдут некие события:

К концу учебного дня предчувствие чего-то недоброго только усилилось, хотя Грейнджер появилась и на следующем занятии, и на обеде, а потом на виду у всех шуршала пергаментами и книгами в Библиотеке.

Если бы знала, что следить нужно вовсе не за гриффиндорской заучкой, а за кое-кем другим, то не хлебнула бы в самом начале ужина тыквенного сока…

Да, в фике наконец начнётся хоть какой-то экшн! Чудо чудное!

Глава 24

Начинается глава с POVа Снейпа, в котором тот размышляет о Поттере. А дальше появляется и сама Харя:

Вот и вчера Поттер заявился, подгадав так, чтобы Снейп не успел схорониться в тишине и покое собственной лаборатории.

— Профессор, мне скучно! — с порога заявила эта мелкая ходячая неприятность и состроила такой жалобный взгляд, что у волшебника не повернулся язык послать слизеринца интересным пешим маршрутом. Пришлось впустить и хмуро уточнить:

— И от чего же вам скучно, мистер Поттер?

— Уроки сделаны, — тут же принялся перечислять ребенок, — дополнительная литература просмотрена, будущие темы по предметам — тоже. По истории конспект на три следующие лекции уже написан. Во все игры сыграно по два раза, а исследовать открытую и безопасную часть замка в одиночку — страшновато. В итоге... Скучно! — повторил Поттер.

— И вы хотите, чтобы я придумал вам занятие? — удивился Северус.

— Ну а что? — невинно уточнило это недоразумение.

Даже семикурсники, планировавшие после Хогвартса заниматься зельеделием, на дополнительные занятия ходили, как на каторгу, а этот приволокся просто так. К декану. Будто ему с ним интересно.

Профессор с прищуром глянул на Гарри Поттера, из последних сил удерживаясь от чтения мыслей, и решил:

— Идемте.

Обычно зельевар не пускал в личную лабораторию посторонних, но для Поттера почему-то хотелось сделать исключение.

«А еще лаборатория — единственное место в Хогвартсе, где точно можно не бояться быть подслушанным», — мысленно усмехнулся декан Слизерина, вспоминая, как кривился когда-то Альбус.

Изначально директор предлагал Снейпу старые покои Слагхорна, но новоявленный преподаватель зельеварения от этого «щедрого» предложения резко отказался, выбрал себе комнаты поглубже, ближе к гостиной своего факультета. Так еще и зачаровывать их взялся сам.

Первоначально на месте нынешних личных комнат Северуса было лишь два небольших помещения, но замок, улавливая волю декана, сильно их расширил, добавил другие помещения, материализовал камины и кое-какую мебель. Дальше Снейп обустраивался сам, трансфигурируя имеющееся или заказывая эльфам поиск недостающего.

В итоге в личные комнаты Снейпа не просочилось ни одного портрета, ни одного гобелена с изображением людей, а зеркало имелось только в ванной комнате. Прямой запрет мешал проникновению внутрь хогвартских домовиков до именного призыва. Но полностью закрыть все комнаты Северус не мог. Пришлось оставить открытые камины в кабинете и гостиной. Но вот на лаборатории профессор отыгрался. Туда даже Патронус не мог просочиться, войти — только приглашенный волшебник, а сложности защиты позавидовало бы Министерство Магии!

*Упирается лбом в стол и приглушённо бормочет*

Но это же ужас. Ужас. Что сделали с бедным Снейпом? Даже если бы его звали Злодеусом Злеем, таких измывательств он не заслуживал бы! Почему он так упорно прогибается под наглую попадунью?

И это при том, что нарратив вроде как пытается его восхвалять...

Дальше Харя как бы между делом спрашивает, знал ли Снейп ей родителей, и текст становится большим флэшбеком.

— С вашей матерью мы познакомились до поступления в Хогвартс, — скуповато начал мужчина. — Мы жили недалеко друг от друга…

Вернувшись к работе, Северус продолжил неторопливо рассказывать. Поттер слушал очень внимательно. И делиться с ним оказалось удивительно легко. Может впервые за эти годы душу волшебника наполняли не боль, горечь, вина, обида или желание мести, а лишь светлая грусть и сожаление.

Лили была первым настоящим другом. И первым идеалом. Все кругом почему-то были уверены, что Эванс и Снейпа связывает что-то большее. Но Северус прекрасно видел, что Лили никогда не была в него влюблена, а он… Ему оказалось проще признать чужие догадки, чем объяснять, что Лили была для него больше, чем все те слова, которыми можно было обозначить взаимоотношения юноши и девушки, не связанных кровью. Лили была другом, сестрой… Родственной душой, как писали в книгах, которые девушка любила читать ему летом, когда они валялись на чахлой коуквортской траве у речки. Лили была для Северуса очень многим. Возможно, самым дорогим в жизни. Особенно после смерти матери… Но он никогда не любил рыжеволосую девушку.
...
Лили, как сейчас понимал Северус, очень сильно изменилась где-то за неделю до отправления в школу. Она часто о чем-то думала и перестала выбалтывать другу все свои мысли. Переполненный волнением из-за перемен в жизни, будущий профессор тогда этого не замечал. И осознал только в Хогвартсе, когда его подруга, искренне разделявшая суждения Северуса совсем недавно, внезапно оказалась на Гриффиндоре и радостно улыбалась своим софакультетникам.

— Программа ведь одинаковая, — отмахивалась она позже. — Так какая разница?

Разница была огромной. Северус об этом знал. Лили же еще долго продолжала считать, что противостояние факультетов — глупая детская игра. Да и в целом никак не могла отказаться от своего маггловского восприятия мира, хотя друг то и дело пытался донести основы, без которых в магическом сообществе волшебник рисковал сложить голову еще до совершеннолетия. Но Лили не слушала, отмахивалась, даже смеялась, называла традиции пережитком и нелепостью.
...
Наверное, именно из-за близости очередной годовщины Снейп настолько расклеился, раз много о чем рассказал Поттеру-младшему вчера. Рассказал о мелких проказах Лили, о ее достижениях. О «Клубе слизней», о том, как они бегали курить за теплицу №6. Расклеился настолько, что всего раз обозвал Джеймса Поттера оленем и парочку раз — болваном. И настолько, что не поведал сыну Лили, как в августе 1976 года его мать заявила:

— Я встречаюсь с Джеймсом.

— Ты ведь его не любишь! — возмутился Северус.

— Сев, я не говорила, что люблю, — фыркнула Лили Эванс. — Джеймс — то, что мне нужно.

— То, что нужно? — не поверил своим ушам слизеринец.

— Он чистокровный, — как маленькому стала объяснять девушка. — И у его семьи есть положение в обществе. Мне, как магглорожденной, не пробиться хоть куда-нибудь без связей и денег. А у него все это есть.

У Северуса тогда появилось ощущение, что Лили озвучила лишь часть своих мотивов. Только то, что она могла рассказать.

— В общем, если ты мне друг, то не мешай, — припечатала Эванс.

Если бы он тогда не лелеял свою вину перед подругой, если бы настоял на подробностях или сумел отговорить, то…

«Возможно, сейчас бы маленький мальчик с зелеными глазами не смотрел бы так печально, а я не чувствовал бы себя виновным в смерти его матери», — мысленно произнес Снейн.

Но ничего этого зельевар не рассказал Гарри Поттеру, позволив тому и дальше идеализировать родителей.

*Бьётся лбом об стол*

И нам предлагается поверить, что эта вот дура — Лили?! Что она раньше разделяла убеждения Снейпа (напомню, к маглам он и до школы относился с пренебрежением)?! И что Снейп вот так излил Харе душу?!

Действие возвращается на хэллоуинский пир, и глава заканчивается следующим:

Вдруг Поттер, только секунду назад с удовольствием пивший тыквенный сок, вскочил со своего места, схватился за живот и ринулся прочь из Большого зала.

— Что?.. — уже поднимаясь со своего места, пробормотал декан Слизерина, но в этот момент двери распахнулись и в зал, едва не снеся Поттера, ворвался Квиррелл.

Ага, экшн наконей-то начался! Правда, между подводкой к нему и ним самим прошла целая глава, но это ж таки мелочи, правда?

*Срываясь на вопль* Нет!

Глава 25

На выходе из Большого зала меня довольно сильно толкнул Квиррелл, я охнула, но траекторию движения сохранила. Сзади доносились окрики Малфоя, но на объяснения не было ни одной лишней секунды, если судить по бурлению и резкой боли в животе. Знай все, что я девочка, подобных издевательских проделок можно было бы избежать. Наверняка даже самые отмороженные шутники не пошли бы на такое. Но я кошу под мальчика и отдуваться мне теперь по полной!
— За что? И кто? — стонала я, влетая в ближайший мужской туалет и запираясь в одной из кабинок. — И именно сейчас!..

Она до сих пор не поняла, что у волшебников полы куда более равноправны (вспомнить хоть тех же Основателей)? Странно.

По гулу стало ясно, что профессор ЗОТИ уже поднял панику, и детей погнали по гостиным. Хотя, казалось бы, просто заприте двери, выставьте по паре учителей на выходы, а остальных взрослых отправьте на охоту. Так нет, Дамблдор подвергает опасности больше трех сотен детей и подростков, даже не зная толком, где прямо сейчас находится существо четвертого класса опасности!

«Не забывай, что он дал добро на цербера, а остальные деканы поучаствовали в создании полосы препятствий, на которой первокурсник может выжить только чудом», — прорезался внутренний голос.

О, узнаю методику из МРМ.

И с чего она взяла, что первокурсники должны были проходить ту полосу препятствий? Или она думает, что Дамбигад и тут подсуетился?

— И куда смотрят родители всех этих детей? — простонала я, скручиваясь в бараний рог. Резь в животе была настолько сильной, что я с трудом сдерживала крики. Так еще и лицо начало страшно чесаться. Потрогав его, я едва не выпала из реальности — под пальцами ощущалась россыпь волдырей.

Будто всего этого мне было мало, дверь туалета скрипнула, и послышался обеспокоенный голос Малфоя:

— Харо? Харо?!

«Стыдоба!» — только и могла думать я, кое-как вытягивая волшебную палочку и с горем пополам рисуя в воздухе привычную связку бытовых чар.

— Драко! — воскликнула Панси.

— Прибыло пополнение, — хмуро отматывая туалетную бумагу, прошипела я.

— Он тут? — подал голос Невилл.

— Тут-тут, — проворчала я из кабинки.

— Харо! — обрадовался Малфой. — Ты как?

— Ты точно хочешь знать ответ? — уточнила я зло. — И зачем вы все здесь?

— Так тролль в подземельях. А ты и не знаешь, — объяснила Панси.

«Вот как ни крути историю, а все равно в туалете или около него на Самайн собирается толпа детей», — подумала я.

*Устало* Какой ещё Самайн? Хотя чего это я, это ж очередной заплесневелый фанонячный штамп. А ведь вроде никто в тексте урожай не убирал...

В щели под дверью появилась тонкая девичья ладошка с небольшим резным флаконом.

— Это… поможет, — смущенно прошептала девочка. — От живота.

«Культурные все такие», — не могла не умилиться я.

— Спасибо, Панси, — искренне поблагодарила слизеринку.

Зелье оказалось чуть горьковатым, но подействовало за несколько мгновений. Боль ушла, хотя в животе все еще происходили какие-то подозрительные процессы.

— Нужно уходить отсюда, — поправляя одежду, сказала я и еще раз взмахнула палочкой, повторно накладывая чары освежения и себя, и воздуха вокруг. — Если по школе бродит тролль…

Договорить я не успела, ощутив сильнейшее зловоние, легко перебившее действие скастованного мною заклинания.

— Что за?.. — явно ощутив смрад, начал Драко, но конец фразы потонул в оглушительном визге Паркинсон.

Я вывалилась из кабинки и тут же получила второй залп ора, но уже прямо в лицо.

Дальше все происходило настолько быстро, что мозг не успевал обрабатывать информацию.

Вот Панси отшатывается от меня, а я, повернувшись к зеркалу, вздрагиваю от вида собственной позеленевшей физиономии, покрытой сотнями волдырей. Вот раздается грохот — и дверь разлетается щепками. В туалет вламывается тролль, а Панси срывает голос и падает в обморок. Я хочу следом за ней, но инстинкт самосохранения удерживает сознание. Вот я тащу Паркинсон в дальний угол, пытаясь при этом привести в чувства застывшего сусликом Лонгботтома. А Драко в этот момент вопит на одной ноте и машет палочкой, пятясь вслед за нами.

А потом, видно услышав наши крики и шум, в туалет вламывается сначала Снейп, а за ним — МакГонагалл и Синистра. Декан в два прыжка оказывается перед троллем и отправляет в него какое-то невербальное заклинание, после которого зловонное существо с хрипом валиться вбок, разламывая кабинки и ударяясь головой о каменную стену.

— Мы спасены, — выдыхает пришедшая в себя Панси, и мы все замираем, таращась на тролля.

Ну что ж, хоть какая-то движуха. Хоть канонной и уступает.

Но дальше мы видим совершенно мозговыносящую и несколько отвратительную сцену:

Мгновение спустя в Снейпа врезалось худое детское тело, ручки-веточки обхватили за поясницу. Вздернув бровь, Северус глянул вниз и чуть наклонился вперед. Поттер — а это определенно был он! — тут же этим воспользовался: потянулся вверх, помогая себе руками и ногами. Зельевару ничего не оставалось кроме как подхватить первокурсника. Внутри что-то болезненно дернулось, когда мальчишка уткнулся профессору носом в шею, обхватил сильно-сильно, не переставая всхлипывать, и замер перепуганным зверьком.

Фу. Вроде планировалось мило, а вышло мерзко.

Удивившись вопросу, Северус откинул назад голову, пытаясь взглянуть на зареванную мордаху своего студента.

— Поттера кто-то отравил, — быстрее всех пришел в себя Драко.

Зельевар и сам уже оценил ситуацию: лицо Поттера покрывали неровные зеленовато-бурые пятна, волдыри и бородавки, кое-где — даже чешуйки; чуть изменился разрез глаз, нос немного расплылся, а губы истончились. Прямо сейчас мальчик больше напоминал помесь жабы и змеи.
...
— Это все Уизли! Близнецы, — заявил семикурсник Гастингс. — Они весь день веселились больше обычного, а в начале пира постоянно посматривали на наш стол.

— Разберемся с этим позже, — пообещал Снейп, видя потемневшее от гнева лицо Маркуса. — Мистер Флинт, проводите Малфоя, Лонгботтома и Паркинсон в гостиную. У мисс Фарли есть успокоительное.

— Но, к... — запротестовал Драко. — Профессор!

— Идите, — строго глянув на Малфоя, приказал Снейп. — Мне нужно заняться мистером Поттером.

Поттером точно стоило заняться. Мальчишка притих и не шевелился. У самых дверей в личные комнаты зельевара первокурсник вдруг затрясся и захрипел. Прорычав пароль, Северус ввалился к себе и кое-как опустил дергающееся тело на кушетку рядом с камином. Видя, как Поттер хватается за горло, расцарапывая кожу, профессор мигом наложил диагностическое и ужаснулся. Мальчишка задыхался из-за отека гортани.

Ну конечно, как же текст обошёлся бы без плохих близнецов Уизли, чьи неиспытанные изобретения стрррашно вредят! Правда, так и не будет подтверждено, что виноваты именно они, но никто в этом и не подумает сомневаться.

Плечо у декана оказалось жутко твердым, зато от него приятно пахло травами, а руки были очень теплыми. Я непозволительно расслабилась, думая, что все худшее позади. И за это поплатилась.

Я даже не поняла, что происходит. Просто внезапно стало нечем дышать. Перед глазами растеклась темная пелена. Я могла лишь хрипеть и дергаться. А потом все разом закончилось. Я даже не успела увидеть кадры короткой второй жизни и попрощаться с ней, как в легкие хлынул живительный поток воздуха.

— Дыши, — велел Снейп, с тревогой на меня посматривая. — Дыши.

Буэээ, какая мерзость.

Из дальнейших пояснений я узнала, что подлитое мне зелье оказалось несовместимо с тыквенным соком. Смесь стала сильнейшим слабительным. Но само зелье сработало. Вот только тот, кто додумался его сварганить, не учел возможную аллергическую реакцию.

— Успокоительное, — всучив мне очередной фиал, сказал Снейп и ушел в соседнюю комнату.

— Да, успокоительное не помешает, — согласилась я. — Профессор?

Как оказалось, декан спрятался, чтобы осмотреть свою пострадавшую конечность. Успокоительное подействовало быстро — на глубокие рваные раны я смотрела без дрожи и рвотных позывов.

— Вам помочь, профессор Снейп? — удивившись сама себе и удивив волшебника, предложила я.

Мужчина и взглядом, и словом велел мне убираться, но я уже выяснила, что Снейп грозный только с виду, а потому осталась стоять в дверях. Дальше выяснилось, что сам профессор нормально обработать царапины не в состоянии, и меня милостиво подпустили к этому кровавому месиву.

Под руководством декана, через фразу переходившего на совершенно змеиное шипение, я тщательно промыла все это безобразие предоставленным подозрительным раствором с масляным блеском, соединила и зафиксировала края ран тонкими полосками какой-то ткани со специальной пропиткой, а потом сверху лопаточкой нанесла весьма пахучую мазь. К моменту, когда нога декана была аккуратно забинтована и уложена на пуфик, я десять раз пожалела, что ввязалась.

— А теперь идите, Поттер, — велел Снейп.

Выглядел он хуже меня. Даже в свете свечей и пламени от камина его лицо казалось белой похоронной маской. На лбу выступили бисеринки пота.

Взяв на себя смелость, я щедро плеснула в хрустальный широкий бокал немного виски, подивилась скользнувшим по поверхности янтарного напитка язычкам зеленого пламени и всучила емкость зельевару. Тот оценил мои действия и даже поблагодарил кивком.

— А теперь идите, Поттер, — уже мягче велел декан. — Если я хоть немного знаю Маркуса, вас там уже караулят и проводят до самой спальни. А мисс Фарли обязательно снабдит еще успокоительным и снотворным.

*Скрививщись ещё сильнее* Это уже напоминает фики вроде "Гарри Поттер и каменная философия". Одновременно слащаво, сюсюкающе и омерзительно.

Дальше до самого конца главы идут малозначительные посиделки и болтовня в гостиной Слизерина. Важного разве что то, что Харя просит Малфоя рассказать, что он увидел в ауре Квиррелла. Потом это приведёт к сюжетному повороту.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 63
#обзор #далёкий_обзор
И снова разбор "Мальчика-Которого-Нет". Для начала процитирую некоторые комментарии, написанные к этому фику и его сиквелу в последнее время:
На все воля автора и читать его читающие могут по разному..
...или немного о том, как илитка фанфикса пытается быть илитной.

Автор, от души поддерживаю вас и ваше стремление писать то, что нравится и что хочется.
Чистый восторг! Спасибо, Дорогой Автор, Ваша фантазия и искрометный юмор великолепны! Пишите, не обращая внимания на злопыхателей. Тех кто по достоинству оценил Вашу работу значительно больше, и мы ждём продолжения !

очень интересный фанфик! замечательная прода! с нетерпением жду продолжения

Нет, понятно, конечно, что читать можно по-разному. И значит, моё прочтение тоже имеет право на жизнь.) Но всё же я решительно не понимаю, где тут искромётный юмор и вообще что-то интересное.

Глава 21

Малфой-младший почему-то куксится, Паркинсон тащит Невилла в библиотеку, а Забини восхищается носками. Нет, серьёзно.

Перестав делать вид, что очень увлечена перебиранием исписанных пергаментов, я спокойно сходила в душ и занялась теми делами, которые откладывала на свободный вечер. Для начала предстояло победить целую коробку носков. Эльфы их, конечно, постирали и выгладили, но ни на миг не подумали разделить на пары. И теперь носки в полоску чередовались с носками в ромбик, а носки для сна, длинные и еще более веселенькие, перемежались однотонными.

Закопавшись в носки, я то и дело посматривала на Малфоя. Сейчас, полностью погруженный в переносимые на бумагу эмоции, он казался каким-то удивительно трогательным, даже беззащитным. Знал бы книжный Гарри, каким бывает этот белый ёжик, когда не поворачивается ко всем колючками, вряд ли вражда мальчишек продлилась больше нескольких минут.
...
— И в кого ты такой практичный, Поттер? Вечно все знаешь, вечно все у тебя просто...

Я б ответила, но детки ведь не поверят!

— И где ты, Мордред тебя дери, взял такие носки?! — воскликнул Забини, подлетел ко мне и подхватил с края чемодана пару гольф в зеленые черепашки.

— Догадайся, — ответила я, продолжая перебирать носки. Удивительно, как много можно их переносить, если живешь в не самом-то теплом замке, где даже под одеялом лучше спать одетым.

Чем больше Харя пытается обелить Малфоя, тем больше он меня бесит. "Белый ёжик", тоже мне. Вылил бы кто на него ведро синей краски хоть, тогда его можно было бы прозвать Соником.

В чем Блейз точно не ошибся, так в том, что к делу отбытия в Хогвартс я подошла ответственно и практично. Носки, термобелье, свитера — всего было запасено больше, чем нужно одному человеку. И этих самых носков с черепашками в чемодан отправилось три пары. Одну из которых, с необорванной этикеткой, я выдала Забини, смотревшему на меня своими невозможными итальянскими глазами-маслинами.

А-А-А-А-А! Последнее выражение — это просто шедевр перлотворчества! Страшно представить себе эту картину!

Дальше Харя решает снова почитать дневник Лили. Хоть какое-то приятное разнообразие, ибо, хоть Лили в фике так же тупа, как остальные, за её записями проглядывают оживляющие текст эмоции.

На этот раз тетрадка раскрылась в середине. За долгое невнимание я была награждена сразу несколькими записями, кое-как уместившимися на один разворот. Судя по датам, мне предстояло прочитать мысли Лили Эванс, только перешедшей на четвертый курс обучения.

Первая запись криво-косо пересекала страницу зеленой карандашной молнией.

«Да как она посмела?! Отчитала, точно ребенка!»

Обычно округлый почерк Лили заострился, буквы скакали вверх-вниз музыкальными нотами.

«Алиса не унимается, — шла чуть ниже следующая чернильная запись, уже с датой, от пятого октября, — твердит все эти глупости, настаивает, что я должна выслушать. Сумасшедшая! Сбежала от нее сегодня в Библиотеку. Она не рискнет подсесть к Севу. Никогда!»

«Алиса перестала со мной разговаривать, — было написано снова карандашом, но уже красным. — Только бросила напоследок, что мне нужно научиться жить в мире, к которому я отношусь, иначе однажды рискую сильно пострадать. Ну я тоже с ней теперь не говорю. Еще бы! Она напророчила мне беды! И из-за чего?! Глупость какая!»

Следующий раз дневник Лили открыла только в декабре.

«Стыдно-то как! Сев сегодня на меня наехал и наговорил такого!.. Даже не извинился. Я пробовала обернуть все в шутку. Обычно срабатывало, но тут мой змей уперся как баран. Сказал, что... Что мне надо перестать вести себя как ребенок. Мол, только ребенок говорит то, что вздумается. И выбалтывает чужое. Сказал, чтобы забыла о его существовании, если продолжаю упорствовать. Но в чем я упорствую? Это они сами упорствуют в своих замшелых традициях».

«Это просто нелепо! Прошло три дня, но Северус все еще дуется!»

«Взяла в Библиотеке книгу про истинные имена. Какой же пережиток! Триста страниц на староанглийском… и все про то, что с давних времен для защиты принято давать ребенку при рождении одно имя, настоящее, а в быту и при посторонних пользоваться сокращением или вообще другим именем. Мол, зная истинное имя, на человека можно навести порчу или заключить договор от его имени. Именно поэтому истинное имя поверяют только самым близким, самым надежным, родным, близким или под клятву.

Ну, во времена всяких войн такое могло быть, но сейчас кому и зачем проклинать кого-то через имя? Но я хотя бы поняла, почему Джеймс с таким пафосом всякий раз свое имя озвучивает. Мол, он бесстрашный, раз не скрывает. И смотрит все время. Надоел!»

Последняя запись на странице была отмечена апрелем.

«Алиса все еще со мной не разговаривает. А скоро экзамены! И как быть? Мне нужны конспекты ее брата!

И Северус заявил, что помогать не станет.

Сговорились!»

Кстати, очередной штамп — мол, тупые маглорождённые не понимают, в каком мире оказались.

Потом Харя решает угостить Малфоя шоколадом. И это приводит к разговору, который продлится в следующей главе и станет, наверное, самым масштабным выбросом экспозиционной ахинеи в фике.

Оценив вид приятеля, я полезла в прикроватную тумбочку, куда по заселению перекочевала часть стратегических запасов шоколада. Малфой с грустной благодарной улыбкой принял от меня пеструю коробочку и уточнил:

— Магический зверинец? Необычный выбор.

— У тебя такой вид, что шоколадной лягушкой дело не поправить, — сообщила я приятелю. — Что случилось?

— Ничего, — грустно ответил блондин, вяло ковыряя упаковку.

Видя, что без дырки в плотине волной слов меня не накроет, я села рядом и с шуршанием разорвала свою упаковку.

— Рассказывай, — велела Малфою.

— Ничего не произошло, — начал мальчик. — Сейчас. Просто...

— Все началось с напоминалки, — видя, что ребенок мучается, предложила я первую фразу.

Драко покачал головой и покосился на меня.

— Не совсем. Напоминалка… просто напомнила кое о чем, — невесело усмехнулся он каламбуру.

Я не торопила, уже видя, что мальчик настроился поделиться своими переживаниями.

— Харо, ты знаешь, что означает моя фамилия? — решившись, спросил Драко.

Глава 22

Я лишь пожала плечами, не желая перебивать блондина.

— Малфой… — прошептал Драко с непонятным мне отвращением, — означает «вероломство».

Я спокойно ждала продолжения.

— Если читать только учебники по истории, одобренные Министерством, или верить тем книжкам, которые навязывают магглорожденным, то можно поверить в сказочку о добрых и прекрасных Основателях, так много сделавших для волшебников Туманного Альбиона, — теребя обертку и не спеша вынимать из нее полую фигурку магического зверька, говорил Драко. — Но в старых семьях помнят настоящую историю. В ней нет и грана от той легенды, что продается под яркой обложкой с величественной надписью «История Хогвартса».

И вот Дракусик снова оседлал своего любимого конспирологического конька. Всем приготовиться к желанию побить лицо ладонью или даже двумя!

— Нет доказательств, но есть версия, что Вильгельм Завоеватель был или необученным волшебником, или сквибом. В любом случае он родился от незакрепленного союза маггла Роберта II Великолепного и чистокровной волшебницы Герлевы де Контервилль. В маггловской истории ей приписывают весьма невысокое происхождение, но на самом деле Герлева происходила из очень почитаемой старой магической семьи. — Взявшись рассказывать, Драко напрочь позабыл о манере растягивать слова. Да и голос его зазвучал гораздо приятнее. — Настолько уважаемой, что за Вильгельмом, пусть и бастардом по магическим и маггловским законам, но все же потомком одного из самых старых родов… практически принцем магического мира… пошло довольно много волшебников. Многие из магов относились к завоевательному походу как к большой авантюре, а потому по-настоящему старых семей было очень мало. Больше тех, кто мечтал возвыситься. Вильгельм не мог сам держать весь этот… — Малфой на миг замолчал, но потом решительно продолжил: — сброд железной рукой, а потому он позволил самым решительным и магически сильным взять остальных под контроль. В итоге появилось четыре лорда и леди, которым все остальные принесли вассальную клятву: Слизерин, Гриффиндор, Хаффлпафф и Рейвенкло. Под их руководством, пока Завоеватель подчинял магглов, волшебники воевали с волшебниками. И проигравшие были вынуждены или принять над собой чужую власть, или исчезнуть. — Голос Драко прозвучал жестко. — Пришлые маги тогда делили землю и владения с тем же упоением, с каким колонисты захватывали территории Америки. Магические главнокомандующие Вильгельма не отставали. Салазар отыскал самое магически сильное место Альбиона, и четверка лордов вместе создала большой скрытый от магглов домен, а в центре, где находилось место силы, совместными усилиями возвела замок. Каждый из них вложил в этот замок что-то свое. И там же разместил свой родовой алтарь. Это было частью договора о союзе между ними.

*Бьюсь лбом об стену* Если бы Хогвартс основали после норманнского завоевания, то говорили бы, что он основан девятьсот лет назад, а не тысячу! Банальное округление в более близкую сторону!
И, конечно, очередной бред про "родовые алтари".

— К моменту, когда Хельга, Ровена, Салазар и Годрик завершили свою работу, остальные маги, прибывшие с ними, уже разбрелись и наладили свой быт. Это очень не понравилось лордам и леди. Эти четверо происходили не из самых великих и древних семей. Странники, искатели славы и величия, они прибились к Вильгельму, планируя стать магическими властителями новых земель, лишь формально подчиняясь маггловской короне.

— И что было дальше? — спросила я шепотом.

Драко горько усмехнулся.

— Гриффиндор, Рейвенкло, Хаффлпафф и Слизерин действовали сообща. Они находили магов, побеждали их и…

— Убивали? — предположила я.

— Нет, — покачал головой мальчик. — Забирали из семей всех молодых магов от трех до семнадцати лет и увозили в свой домен. Старшее же поколение получало предупреждение, что за неподчинение их дети будут умерщвлены.

Во как? И даже мамомагия бы их за это не наказала? Или Основатели были такими крутыми, что вертели её как хотели?

— В домене же каждый из Основателей брался воспитывать украденных детей, желая вырастить из них полностью лояльное себе новое поколение магов. Если кто-то не желал подчиняться… У каждого из Основателей был свой способ воздействия. Хельга поила юных магов водой из своей зачарованной чаши. После этого они напрочь забывали о родителях и своих близких. Чаша была утеряна уже при внуках Хаффлпафф, так что в легенду о том, что сосуд способен любую жидкость превратить в целебный эликсир, все поверили без проволочек. Рейвенкло в своем венце становилась настолько сильным ментальным магом, что легко перекраивала умы и сердца. Говорят, ее дочь, Елена, украла диадему просто ради того, чтобы ее супруг не продолжил дело Ровены. У Салазара был особенный медальон, один вид которого зачаровывал всех вокруг. Это было подобно тому, как заклинатели востока подчиняют себе змей. Годрик же шел иным путем. Его меч одним лишь видом привлекал юных магов, заставляя их верить, что прикосновение к оружию сделает их сильнейшими воинами. Но ни одному юноше или девушке так и не удалось украсть меч, тот всегда, рано или поздно, возвращался в домен.

Да двадцать Левикорпусов ему в рожу, что за чушь он несёт?! И главное, Харя, вроде как знающая канон, и не думает ставить его слова под сомнение!

— Пусть Основатели и не убивали юных магов, а после и возвращали их домой, но старшие были в гневе, ведь даже вернувшись, их дети уже им не принадлежали. И некоторые решили попытаться освободиться. Мои предки были одними из тех, кто возглавил восстание.

В голосе Малфоя не слышалось гордости, лишь горечь и боль.

— За это они и поплатились. Ровена не простила им нападения. Все старшее поколение она казнила лично. Просто выжгла им разум с особой жестокостью на глазах у их детей. А потом отобрала имя, выбранное моими предками для рода, и нарекла нас Малфоями. Чтобы мы помнили свое происхождение, свое вероломство. Но на этом она не остановилась. Каждому Малфою она поставила клеймо, до конца своей жизни сделав мою семью своими бесправными рабами. Лишь через два столетия, когда Ровена умерла, мои предки освободились. Хотя нам, как говорит отец, еще повезло. Против Годрика ярче всего выступили Певереллы. Они были очень сильными магами, но против четверки Основателей ничего не могли сделать. За попытку восстания Гриффиндор приговорил всех членов этой семьи к казни. Draco dormiens nunquam titillandus! Никогда не щекочи спящего дракона! Напоминание всем и предупреждение.

А тупость-то, похоже, у Малфоев семейная! Даже не догадались обратно фамилию поменять!

И, кстати, Дракусик хоть понимает, насколько убого и неверибельно звучит история о том, что Основатели были круче варёных яиц и вчетвером всех нагнули, в сравнении с нормальной версией?

— Что бы ни рассказывали истории, магическая школа в замке в центре домена Основателей возникла уже после их смерти, в более спокойное время, — пояснил Драко. — Клятвы все еще обязывали магов отдавать своих детей сюзеренам, но теперь уже в качестве учеников в школу. И не Ровене, Хельге, Годрику и Салазару, а их потомкам, за которыми таких зверств уже не числилось. Да и сами четыре семьи просуществовали не так долго. Домен стал схлопываться уже в четырнадцатом веке, вынудив селить студентов не в четырех разных школах, а переоборудовать под школу замок Хогвартс. В общем-то, темные времена — есть темные времена, — сказал Малфой, а потом, подумав, добавил: — Хотя Слизерин все же не был таким жестоким, как остальные.

— Это почему же?

— Эту часть истории Основателей тоже переврали. Салазар никогда не был против магглорожденных волшебников, — поморщился блондин. — У него просто было противостояние с Годриком. Союз четырех очень быстро перестал быть таковым. Каждый из четверки хотел стать главнее остальных. Основатели были равны по силе, разнилось лишь число их сторонников. И Годрик постоянно приводил в свои владения магов, рожденных в маггловских семьях. Да и Хельга с Ровеной не слишком отставали, пополняя свои ряды магглорожденными и полукровками. Салазар же хотел видеть среди своих сторонников только сильных чистокровных магов. Восстание пришлось как раз на то время, когда Салазар полностью разочаровался в своих союзниках, видя, что те объединились против него. До сих пор ходят слухи, что Слизерин спас кое-кого из детей, кого Годрик хотел казнить в назидание. Говорят даже, что это были дети Певереллов. А еще говорят, что Салазар скрывал от остальных Основателей своих детей… В общем, есть легенда о том, что Слизерин отослал трех своих дочерей, двум из них поручив заботу о малолетних Певереллах, за которых годы спустя девушки вышли замуж и основали новые магические семьи. Никто доподлинно не знает, кто это, но эти две семьи несут или несли в себе кровь сразу двух сильнейших магических семей этой страны.

— А третья дочь? — спросила я, чувствуя, что это почему-то важно.

— И об остальных-то все сведенья — домыслы, — пожал плечами Драко. — Но есть версия, что эта дочь Слизерина, старшая из его детей, покинула Туманный Альбион. Ее след пропал в континентальной Европе. Так или иначе, а многие считали и считают, что Слизерин был добрее и милосерднее остальных Основателей. Жаль, что Салазар в какой-то момент просто пропал. Ни единственный сын Слизерина, ни внук не знали, куда он делся.

— Пропал? — переспросила я. — Не ушел, а пропал?

— Да, — подтвердил Малфой.

— Выходит, школа не совсем то, чем является, — хмуро пробормотала я.

Рассказанное Малфоем стоило обдумать.

— За столько веков кровь магов перепуталась, — медленно произнесла я. — Все волшебники — родня друг другу. Это известная истина. Это означает, что каждый маг, в ком есть хоть капля старой крови, в той или иной степени является вассалом одного из четырех Основателей.

— Да, — согласился Драко. — Их и их потомков.

— И Шляпа на распределении просто улавливает… м-м-м… процентное соотношение… В общем, чьей крови в студенте больше, так?

— Не совсем так, — признался Малфой. — Шляпу зачаровывали уже в те времена, когда никого из прямых потомков Основателей не было в живых. Ее просто назвали шляпой Гриффиндора, на самом деле это большая мистификация и выдумка. Как и все, что пишут об Основателях в популярных книжках. Годрик не был прямолинейным и честным воином. Но всем нравится так думать. И нравится думать, что Шляпа принадлежала честному воину и судит всех честно. На самом же деле Шляпа или определяет вассальную принадлежность, или же принимает выбор самого студента.

*Орёт, колотясь головой об стену*
Я не могу уже спокойно это читать! Меня разбирает или ржач, или желание треснуть Харю по харе и велеть хоть на секунду задуматься!

— В общем, идея пережила своих создателей, изменилась и трансформировалась в то, что мы имеем сейчас, — произнесла я задумчиво. — Но это не отменяет того факта, что каждый студент Хогвартса, входя в него, становится частью одного из четырех больших кланов. И остается… вассалом и после школы. Клятвы? Они еще действуют?

Драко кивнул.

— Мои предки сменили дом при первой же возможности. Малфои слизеринцы. Но из-за того, что кровь волшебников смешивалась все эти века… Больше не осталось никого, кто мог бы назвать себя приверженцем лишь одного дома. Фактически, все, кто происходит от семей времен Основателей, даже если это угасшие и возрожденные рода (магия — не кровь, она не разбавляется настолько, чтобы с кого-то спала клятва!), вассалы всех четырех Основателей.

— И если кто-то заявит, что является наследником одного из Основателей… — холодея, прошептала я.

— И сможет это доказать.

— И сможет это доказать, — повторила я, — то клятва вынудит волшебников сделать то, чего хочет потомок Основателей? Именно так Тот-Кого-Нельзя-Называть собрал своих сторонников? Его связь со Слизеринами оказалась достаточно сильна, чтобы вынудить волшебников подчиниться?

— Некоторых, — признал Драко и чуть испуганно взглянул на меня, явно отслеживая реакцию на поднятую тему. — А кто-то просто ввязался во все из любопытства, желания выделиться… Причин много.

Меня начал бить озноб от осознания. Теперь было понятно, почему старшее поколение магов, учившихся с Реддлом, признало его своим главой. Если Темный Лорд доказал, что является наследником Слизерина… А он доказал, когда сумел открыть Тайную Комнату! Раз… Раз он наследник Слизерина, то никого уже не волновало, что Реддл полукровка!

— Мой дед… — привлекая мое внимание, произнес Малфой, — он был азартен и желал величия. И ему нравились идеи Темного Лорда. Они… они дружили, были соседями по спальне в Хогвартсе. Мой дед не был обязан подчиняться, он не чувствовал давления клятвы. Он выбрал свой путь сам. Поверил в Того-Кого-Нельзя-Называть. Поверил настолько, что позволил ему клеймить себя. А потом привел к нему моего отца. Малфои, клейменные Ровеной, поклялись, что никогда не позволят подобному повториться. Но мой дед предал память и гордость предков. И мы все поплатились за это.

Я видела, что Драко тяжело рассказывать, а потому сидела тихо и ни о чем не спрашивала.

— Мой дед умер до того, как Темный Лорд превратился в одержимого идеей фанатика. А мой отец… Он уже не мог выпутаться из этой истории. Крестный и отец… Они не ходили в рейды, не участвовали в боях. Но крестный попался в капкан Дамблдора из-за…

— Из-за моей мамы, — завершила я фразу, видя, что Драко все тяжелее говорить.

— Да. Ты знаешь?

— В общих чертах, — не стала я вдаваться в подробности. — А твой отец? Он ведь политик…

— Да, — Драко невесело усмехнулся. — Он мог бы стать министром, знаешь? У него все задатки, как говорит мама… И тогда, в те смутные времена, отец делал головокружительную карьеру в Министерстве. Его имя было на слуху… И он поплатился за это. За свою известность. И за метку…

— Это было противостояние, — положив Малфою ладонь на плечо, мягко напомнила я. — Одна сторона выиграла, а другая проиграла. Но все могло сложиться и иначе.

— Верно, — согласился Драко. — Отец мог и не выпутаться. Мог бы попасть в Азкабан.

— Но он с вами, — улыбнулась я мальчику.

— Знаю, глупо и бестактно говорить это тому, кто в войне потерял родителей… — выдохнул Малфой. — И Лонгботтом… Его родители пострадали. Моя семья ведь в этом тоже виновата.

Я не стала спорить, видя, что на Драко мои слова вряд ли подействуют.

— Но… Я порой ненавижу своего деда, отца… Саму фамилию Малфой! — признался юный маг. — Из желания получить больше… власти, признания… Теперь Малфои… — Он тяжело вздохнул. — Прошло десять лет. Официально мы оправданы. Сколько денег на это было потрачено! Но на самом деле… То и дело ко всем тем, кто был как-то причастен, наведываются… и тычут нас носом, как котят. Обвиняют. Угрожают. А отец… Он смиренно все сносит. Делает вид, что не замечает, когда всякие… уносят в карманах наши вещи. То, что Малфои копили веками!.. Просто исчезает. И ведь даже в Гринготтс не перенести!.. Только продавать по частям за бесценок, если это что-то, из-за чего могут придраться. Или надеяться, что авроры и всякие пришлые не попадут в закрытую часть дома.

*Катается по полу*
Ох, бедные, несчастные Малфоятки! Они не хотели, их заставили, а так-то они хорошие!
НЕТ, ЧЁРТ ПОДЕРИ! НЕ ВЕРЮ! МАКСИМУМ ЭТО ТЯНЕТ НА ИСТОРИЮ, КОТОРУЮ РАССКАЗАЛИ БЫ МАЛФОЮ РОДИТЕЛИ В ПОПЫТКАХ ОБЕЛИТЬ СВОЮ СЕМЕЙКУ! ХОТЯ НЕТ, ДАЖЕ ДЛЯ ЭТОГО ОНА СЛИШКОМ ТУПА!

Всё, хватит пока. Я слишком зол, чтобы сейчас разбирать ещё одну главу.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 209
#обзор #далёкий_обзор

Фик "Мальчик-Которого-Нет" всё тянется. и тянется, и тянется...

Глава 19

Происходит хоть и маленькое, но событие — Невилл получает напоминалку. Но оживляет ли это текст? Щас!

— О, Невилл получил напоминалку, — хихикнула Панси, глядя на то, как наш главный герболог распаковывает стеклянный шарик, заключенный в объятия металлических колец. — Она довольно старинная. Семейная?

Лонгботтом чуть скривился, но ответил кивком.
...
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 93
#обзор #далёкий_обзор

И снова обзор "Мальчика-Которого-Нет". Вы думаете, уж после распределения что-нибудь интересное да начнётся? Ну... это как посмотреть.

Глава 16

Начинается всё с уроков и прогулок по Хогвартсу. И, судя по нарративу, Харе всё это не особо интересно. Что откровенно раздражает: ну как можно с таким равнодушием описывать уроки волшебства?!

Первые уроки прошли без происшествий. На трансфигурацию ожидаемо опоздал Уизли, Грейнджер ожидаемо смогла наполовину превратить спичку в иголку. На истории взбудораженные всем новым дети ожидаемо впали в дремотное состояние. А на защите мы ожидаемо «насладились» невнятной лекцией профессора-заики. Больше удивило то, что на всех уроках Малфой без сомнений утаскивал меня за вторую парту, вынуждая Невилла обосноваться за первой. Но Лонгботтом так ни разу и не остался впереди в одиночестве. На первом же уроке к нему подсела Паркинсон и с того момента неизменно занимала место подле внука леди Августы. Сзади нас прикрывали Крэбб и Гойл.

За моей спиной постоянно кто-то шептался. Я улавливала то имя, то фамилию, то какие-то общеизвестные факты из биографии, но никто пока не осмеливался подойти поближе. Если в той реальности от Гарри всех отваживал Рональд, то в этой влиял выбор факультета и то, что меня, как стеной, окружали парни этого самого факультета. Будучи ниже всех, даже Драко, я просто терялась за спинами сокурсников.

И с чего Харя так упорно уверена, что Рон кого-то там "отваживал"?! Чем она читала канон?!

А ещё она продолжает говнить Гарри до попадания. Хорошо хоть "тушкой" не называет, как определённый аффтар:

Харо, надо сказать, высоты не боялась совершенно. Ее память то и дело подбрасывала разные моменты, после которых мне начинало казаться, что кто-то еще в нежном возрасте отбил у ребенка пыльным мешком почти все чувства. И инстинкты. И мозги. Эпизод с прыжком на крышу был в карьере Харо не единственный.

Она то оказывалась на крыше, то взлетала на дерево, то без травм выпадала из окна. И ни один из случаев не сподвиг девочку быть хитрее. Вместо того чтобы выдумать более реалистичную причину произошедшего там, где это было возможно, Харо мямлила и твердила про волшебство и случайность. Казалось бы, даже собачки тетки Мардж постигали принцип взаимосвязи после нескольких повторений. Но до Харо не доходило, что тетю и дядю корежит от одного только слова «магия». И пусть врать не хорошо, но оставаться без ужина и сидеть взаперти — еще хуже.

Но, с другой стороны, Дурсли, особенно Дадли, сделали все, чтобы Поттер, живя среди людей, оставалась своеобразным Маугли. Харо жила в вакууме и могла только мечтать о дружбе, заботе и любви. Не удивительно, что Поттер из другой реальности сразу же решил, что Хагрид и Рон — его друзья, а Дамблдор — лучший в мире взрослый.

Можно сказать, в этот момент меня осенило. Немалая часть объёма текста и "неторопливого повествования" достигается с помощью повторяющегося нытья, рассусоливания и совершенно отбитой экспозиции! Каждый заметный персонаж натурально втирает какую-то дичь!
И нет, я не считаю, что такое писать нельзя. Но и многие попытки расхваливать подобный текст вызывают у меня неудержимый хохот.

Далее снова идёт обеление Слизерина и Дракусика:

На дополнительные занятия для первокурсников на Слизерине отвели весь сентябрь. Четкой программы не было, приходить можно было хоть на каждое занятие, хоть не ходить вообще. Задания выдавались индивидуально, с учетом желаемого результата.

Я, с моими навыками, записалась на все. Но многие факультативы пересекались, так что ходила по мере сил и возможностей. Для начала решила научиться красиво писать, правильно вести конспекты, составлять эссе и освоить базу по зельеварению. И ни капли не пожалела, что променяла, как Гойл и Крэбб, последние теплые деньки на сидение в классе.

На примере нескольких шкафов в общей гостиной нас научили пользоваться чарами поиска. Несложное заклинание подсвечивало книги, в которых встречались нужные слова или словосочетания, что значительно сужало поиск при подборе литературы для эссе. На занятиях каллиграфией никто не смеялся, что я не умею писать пером (перьевой ручкой в моем случае). Как никто и не потешался над моим жутким почерком. Зато от Харо мне досталось отличнейшее владение родным для нее английским, и я не делала по три ошибки в слове, как Панси.

Драко не нуждался в факультативах. Он ловко выводил на пергаменте кружево из буковок, знал все про основы разных наук, с закрытыми глазами мог нарезать живых флоббер-червей шестнадцатью разными способами, четыре из которых — при помощи заклинаний… В общем, на второй день стало очевидно, что блондинчик не на дополнительные занятия ходит, а таскается за мной. При этом Малфой старательно делал независимый вид, хотя на его щеках, когда я бросала подозрительные взгляды, проступали алые пятна. Лишь из-за этого явного смущения я не задавала вопросов и делала вид, что так и надо. Благо, Драко не мешал, не слишком отвлекал и не пытался строить из себя всезнайку или принца. Но так было только на территории Слизерина.

Надо сказать, что совершенно все мои сокурсники — да и все Слизеринцы в целом! — вели себя по-разному в подземельях и за их пределами. Было видно, что среди своих студенты чуть расслабляются. Змейки будто были войском, готовым к бою вне пределов крепости. Даже я, еще недавно жившая совсем иначе, быстро переняла эту манеру.

Хотя, возможно, это просто "всяк кулик своё болото хвалит".

Дальше в главе нет ничего интересного, кроме разве что очередного куска о Треворе.

Но королем нашей группки определенно стал жаб. Точнее, он стал принцем. Прекрасным принцем!

Тревору понравились подземелья. В ванной комнате нашей спальни он отыскал уютное влажное местечко рядом с высокой каменной стенкой, отделявшей душ от остального помещения. В ямке скапливалась вода, образуя идеальный крохотный бассейн для нашего королевского высочества.

Из подземелий Тревор позволял выносить его только ради еды, и только мне доверял столь почетную миссию. К среде я так наловчилась, что жаб на ужин прибыл у меня на плече, повергнув в апатию других земноводных питомцев. В тот вечер в Большом зале не было слышно ни одного постороннего квака, а наш принц от гордости особенно сильно надувался и слопал в два раза больше мошек.

Полагаю, это указанный в шапке "Юмор"? Тогда Ха. Ха. Ха.

*срываясь на крик* Да нахрена это всё вообще?! Вот в третьей книге, когда в тексте действовали Живоглот и Короста, это двигало сюжет! А тут что?

Глава 17


Помните, я говорил о комфорченьи Снейпа? Так вот, тут оно разворачивается в полную силу. Вместе с обелением, конечно.

Однако начинается всё с другого:

Северус Снейп задумчиво провел подушечкой пальца по ободку кофейной чашки, больше думая о своем, чем вслушиваясь в разговоры преподавателей или фоновый галдеж студентов. Прошлый вечер, плавно перетекший в ночь, зельевар провел подле котлов, успев испробовать пять измененных вариантов приготовления волчелычного зелья, но пока результат не устраивал профессора и на десять процентов.
Как и большинство мастеров зельеделия по всему миру, Северуса Снейпа нельзя было обмануть титулом, который приписали Дамоклу Белби журналисты. Этот не самый талантливый зельевар не создал волчье противоядие, а лишь весьма топорно адаптировал к современным реалиям уже существующее зелье, рецепт которого, как считалось, был утерян. Все знали правду и все помалкивали, хотя в тесном кругу уже давно отмыли косточки несчастного горе-изобретателя до кипенной белизны. Особенно часто Белби поминали то, что он ни под каким видом не желал обнародовать как-то попавший к нему изначальный рецепт, а еще то, что волшебник заменил недоступные и редкие ингредиенты настолько неумело и грубо, что пока никому не удалось восстановить рецептуру и добиться приличной действенности противоядия.
И вот уже пятнадцать лет все талантливейшие зельевары то и дело обращались к этому рецепту, пытаясь постичь истину. Декан Слизерина не был исключением и вспоминал о волчелычном в дни душевного раздрая. Исследования отлично отвлекали от невеселых мыслей о собственной жизни.

А-А-А-А! Десять Круциатусов и пять Таранталлегр ему в жопу, что за пургу он несёт?! Тот же Слизнорт никаких сомнений в авторстве рецепта не высказывал! Или это очередной способ показать, что персонаж глуп как сивый мерин? И нахрена тут вообще этот штамп "раньше было лучше"?

*чуть успокаиваясь* Ладно, возможно, я перебарщиваю. Возможно, момент с авторством рецепта ещё сыграет роль во второй или третьей части фика, когда в сюжете появится Люпин. Но в таком случае это описание стоило бы поместить именно туда, потому что в этой главе оно смотрится как пятое колесо у телеги.

И, кстати, он сам приписывает себе чужие заслуги. Всем известно, что зельеделием занимался не Снейп, а Злодеус Злей.)

Последние десять лет промелькнули так быстро, что Снейп не успел осуществить самую главную миссию, отведенную на это время — возненавидеть Гарри Поттера. Преподавание, варка зелий и административные обязанности отнимали почти все время. Так что на «подумать» оставались только перерывы на еду, душ и сон, но за столом, под тугими горячими струями или в уюте спальни как-то не выходило принудительно отращивать в себе злобу.
Снейп бы и вовсе позабыл про свою миссию, но Дамблдор приглашал к себе зельевара хотя бы раз в три месяца и, скорбно качая головой, повторял, как шарманщик, давно надоевшую песенку: клятва, старые обиды, Лили, предательство, Гарри, сын Джеймса, мальчик, обещание, пророчество, искупление. Порой очень хотелось или не пойти на сеанс внушения, или с порога высказать директору все, что Северус думал о его методах. Но профессор раз за разом останавливал себя, понимая, что может и не закончить тираду, придушенный, как удавкой, той самой глупой клятвой, данной старому манипулятору.
За тот момент своей жизни, полностью перевернувший все, зельевар давным-давно был наказан и мог лишь исходить бессильной злобой, понимая, что раз и навсегда дал полную власть над собой Альбусу и тот не освободит его от клятвы и после смерти. Оставалось только мысленно проклинать Дамблдора и прятать истинные чувства, чтобы не дать директору новых точек давления на своего не то подчиненного, не то раба.
Зато вынужденный контроль эмоций позволял тренировать окклюментные щиты и оттачивать актерские навыки, так что декан Слизерина не сомневался, что в нужный момент он сможет всем своим видом показать презрение к отпрыску Джеймса Поттера. И директор получит так необходимую ему вражду ученика и преподавателя.
Но врать самому себе Снейп не умел и не любил. И правда была в том, что Гарри Поттер был прежде всего сыном Лили. Да, мальчишка кровь и плоть ненавистного Джеймса, но он же кровь и плоть той девочки, девушки и женщины, так и оставшейся в душе Северуса теплым золотистым огоньком, что согревал его и в девять, и теперь, в тридцать один год.
Еще осенью 1981 года Северус понял, что наступит момент, когда Темный Лорд попытается вернуться. Он осознал это, кажется, раньше Дамблдора, долгие несколько недель в вечных серых сумерках камеры Азкабана рассматривая сильно побледневшую, но так и не исчезнувшую Метку. Выйдя спустя месяц из тюрьмы, Снейп легко согласился с доводами Альбуса, считавшего, что однажды миру может снова понадобиться шпион, а потому Северус ни в коем случае не должен допустить и намека на свое истинное отношение к Поттерам. Директор считал, что слизеринский змей согласился на это из чувства вины и ради мести, но правда была в другом.
Проводя занятия днем, вечером зельевар устраивался у пылающего камина с бокалом, заливая свое горе. Боль утраты никогда по-настоящему не оставляла его, но в те первые месяцы было на самом деле сложно. На плаву и в этом мире Снейпа держали не клятвы Дамблдору, а одно единственное обещание самому себе — любой ценой защищать сына Лили столько, сколько потребуется. Год — значит год, десять лет — значит десять лет, всю жизнь — значит всю жизнь до самой смерти Северуса. Лили не вернуть, но.... Огонь ее бессмертной души будет пылать, пока сияет маленький огонек, которому ведьма подарила жизнь. Волшебник знал, что это пламя никогда его не коснется, что он так и останется в тени и среди льдов, но не собирался ничего менять. Это была его плата за ошибки, которую он собирался отдать без возражений и сожалений.
Десять лет Северус знал свои истинные чувства и десять лет умело их скрывал, но этим летом его таланты притворщика подверглись нешуточным испытаниям. Все вокруг будто посходили с ума из-за Поттера. Люц поминал мальчишку в каждом втором разговоре, а Альбус — в каждом первом. Минерва начала горделиво задирать нос с собрания по итогу очередного учебного года, а Хагрид залил слезами, кажется, все кусты на опушке Запретного леса. Но хуже всех вел себя Драко, впервые на памяти декана Слизерина заваливший приготовление зелья за первый курс с тех пор, как ему минуло восемь. И никакие увещевания не помогли, отпрыск Люциуса без умолку трещал о Мальчике-Который-Выжил. Сам же Северус мрачнел день ото дня, едва удерживаясь от массового Силенцио. Первого сентября профессор влил в себя пару порций успокоительного и отправился на пир.

*Протирая монитор от слезливого сиропа*

Очень достоверно, ничего не скажешь. Прям так и верится, что это канонный Снейп!

НЕТ, БЛИН, НИХЕРА НЕ ВЕРИТСЯ! ЧТО ЭТО ЗА ЭМО-СТРАДАЛЕЦ?!

Тем вечером в учительской первый раз на памяти Северуса собрался педсовет по итогам распределения. Минерва откровенно рыдала, уткнувшись в плечо Поппи, Дамблдор хмуро распекал Шляпу, Шляпа огрызалась стихами, сыпала на всех пылью и позвякивала мечом Годрика, а Снейп, прикрывшись самой непроницаемой из своих масок, молча злорадствовал, стараясь не думать о том, что его ждет.

А это ещё что за клоуны? Минерва никогда не стала бы себя так вести, да и Дамблдор тоже!

После маловразумительного эпизода,в котором Квиррелл просит у Снейпа заживляющую мазь, наконец-то описывается первый урок у первокурсников.

Не удивительно, что настроиться на первый урок Северус не смог и влетел в класс разъяренным настолько, что даже Драко попытался втянуть голову в плечи и слиться с партой. Подавляя в себе желание выплеснуть недовольство на учеников, профессор закутался в мантию и сосредоточился на вступительной речи.

Эту речь зельевар придумал в свой первый год преподавания и ни разу с тех пор не менял, а потому мог спокойно думать, пока первокурсники зачарованно слушали.

В классе первого курса для студентов были оборудованы три длинных письменных стола, так что никому не удалось бы укрыться от преподавателя на задней парте. Но гриффиндорцы все равно предпочли занять часть второй и всю третью парту. В итоге Гарри Поттер оказался за первым столом. Прямо по центру между Малфоем и Лонгботтомом, который начал дрожать в момент появления преподавателя и не успокоился даже к концу вступительного слова.

«А ведь и на личной встрече дрожал и мямлил, — припомнил Северус. — И что он забыл на Слизерине?»

Привычные действия частично уняли раздражение зельевара, и он уже спокойнее обвел взглядом класс, оценивая студентов. Змейки сидели тихо и покладисто слушали преподавателя. Даже Поттер, внешность которого до сих пор вызывала у Снейпа недоумение, не ерзал, не вертелся и ни на что не отвлекался. Даже на чем-то недовольного шестого Уизли, склонившего голову к парте.

Потом следуют вопросы из канона, только задаваемые не Гарри, а Рону, ещё немного брюзжания, и, в общем-то, всё.

Глава 18


Почти с самого наччала мы видим пространные рассуждения о том, насколько хорош Снейп и насколько похужел Хогвартс при Дамблдоре.

Десять лет одно и то же. Одни и те же лекции, студенты, среди которых едва ли найдется один-два на курс, кому зельеварение на самом деле интересно, одни и те же учебники и, как итог, одинаково раздражающе схожие эссе от учеников, никогда не уходивших дальше третьей книги из списка рекомендованной литературы. Списка, устаревшего, кажется, еще до рождения самого преподавателя.

Хотя бы раз в семестр зельевару хотелось что-то поменять. Хотя бы книги, по которым предлагалось учить студентов. Или котлы. Но нет, в Хогвартсе вот уже тридцать лет царил полнейший застой, превративший некогда лучшую школу Европы в самое настоящее болото. И не удивительно! Пока в других школах если не место директора, то место его заместителя отдавалось кому-то молодому, деятельному, а работа образовательного учреждения курировалась магическим правительством, то в Соединенном Королевстве школа магии, будучи, в общем-то, независимым государством в государстве, возглавлялась пусть заслуженными, но все же пожилыми волшебниками, которых более чем устраивало, что учебная программа соответствует… скорее временам их юности.

Снейп раз за разом просил сменить учебники, привозил с выставок, конференций и симпозиумов интересные пособия для самых маленьких, популярные во Франции и Германии, надеясь на закупку экземпляров для Библиотеки, писал разгромные статьи для «Зельеварение сегодня» об оловянных котлах, но за десять лет ничего не добился. Директор ласково улыбался, МакГонагалл поджимала губы и складывала предложения зельевара в высокую стопку дел, Флитвик слушал с сочувствием и только Спраут с такой же горечью сетовала о невозможности добыть из администрации лишние пару галеонов на саженцы каких-нибудь растений сверх учебной программы.

Порой, устало сидя в кресле у камина с порцией огневиски, Северус пытался понять, что скрывается за тем упадком, в который погрузился Хогвартс. Он, как декан, прекрасно знал, что Попечительский совет каждые три года подписывал документы о выделении средств на небольшой ремонт и каждые семь лет — на полное обновление расходных материалов и инвентаря. Но…

Дети ели досыта, конечно, но пища не изобиловала большим разнообразием. Новое постельное белье закупали каждые семь лет, но вот матрасы, подушки и одеяла меняли только раз в четырнадцать лет. Будучи одним из немногих преподавателей, кто оставался или часто бывал в Хогвартсе летом, Снейп лучше других знал, что никакого ремонта в школе не было вот уже десять лет. Да и в остальном!.. Не закупалась новая мебель, метлы, книги. Библиотечные фонды не пополнялись ничем, кроме подшивки «Пророка» последние лет пятьдесят! Что там говорить! Если не считать небольших перестановок в списке учебников, даже лист с перечнем необходимых студентам вещей не менялся с тех пор, как в моду вошли жабы-фамильяры, а это еще при матери Снейпа случилось.

— Древние травники передавали свои знания устно, а потому о самых старинных зельях мы знаем лишь вскользь. В более поздних, уже письменных свидетельствах, зачастую осталось лишь упоминание названия, производимого эффекта и, много реже, часть входящих в рецепт ингредиентов. Самые ранние зельеварческие трактаты, содержащие в себе подробные рецепты, были написаны более пяти тысячелетий назад. Часть этих древних рецептур до сих пор остается недоступна для изучения ввиду того, что древние ученые нередко намеренно вносили ошибки в свои записи или пользовались только им известными шифрами. Есть и такие составы, повторить которые нельзя из-за исчезновения того или иного ингредиента и невозможности его замены. Но при всем при этом известно множество зелий, которые были созданы давно, но распространены и очень популярны до сих пор. Например, больше половины лечебных зелий дошли до нас без значительных изменений.

Ничего подобного в учебнике не было. Тот больше напоминал самый банальный сборник рецептов. Северус давно хотел изменить выбор пособия, но Альбус, Минерва и Министерство, занимавшееся распространением книг, всячески противились. Снейп даже начал подозревать, что директор получает какой-то процент от продажи «кулинарных сборников» Мышъякоффа.

Невольно хочется воскликнуть: "Ай да молоток Дамблдор!" Он, получается, бездарный директор, плохой глава Визенгамота, никудышный манипулятор.... и при всём этом умудряется оставаться на вершине власти! То ли все остальные ещё тупее него, то ли он настолько мастерский кукловод, что заставляет всех верить в подобный бред.

Продолжая лекцию, Снейп задумался над собственными попытками хоть что-то донести до детей за последние десять лет. Что же, он без ложной скромности мог гордиться теми студентами, которые все же набирали нужный балл для обучения зельеварению на шестом и седьмом курсах. Эти студенты после легко поступали во всевозможные академии и блистали на занятиях. Вот только было их слишком мало. Но Северус и не ставил себе цели воспитывать по сорок новых хороших зельеваров каждый год. Его расстраивало то, что большинству студентов не удавалось за первые пять лет привить хотя бы элементарных навыков и знаний. Снейп очень надеялся, что никто из тех, кто посредственно сдал СОВы, не надумает сварить какое-нибудь лекарственное зелье, ведь, если судить по демонстрируемым знаниям, эти волшебники, ежегодно получая в Больничном крыле порцию бодроперцового, не могли отличить его по внешнему виду даже от кровотворного. Зная это, зельевар не удивлялся тому, что каждый год они с Поппи отпаивали антидотом от амортенции как минимум пятерых старшекурсников.

Если на остальные три факультета Северус не мог как-то повлиять, то за своих змеек брался всерьез с первых же дней в школе. Вот и в этом году декан на индивидуальных встречах расспросил первокурсников об их дошкольной подготовке и выдал брошюры собственного авторства, где, кроме прочего, имелся список дополнительных предметов, желательных к покупке.

Детям предстояло десять из двенадцати месяцев в году проводить в школе, где нет родителей, близких, старых друзей и привычных условий. В холодном продуваемом замке, где нельзя обойтись сиротским списком Минервы. Детям предлагалось или самим докупить то, о чем они и их родители не подумали, или озаботить вопросом родичей. И редко кто не находил в списке того, что забыл дома.

Да чтоб вас *длинное нецензурное ругательство опущено*. Сколько можно нудеть про это "дитачкам неудобно", поливать грязью Макгонагалл и восхвалять Снейпа?! Эти штампы протёрли даже не до дыр, а до состояния пыли!

А дальше мы видим картину маслом: "Харя и Снейп".

За неделю учебы на Поттера ни разу не пожаловались. Да и сам декан не видел причин придраться: ребенок по ночам спал, в Большой зал и на занятия не опаздывал, выглядел достойно и, похоже, не планировал сливаться в экстазе шалопайства с гриффиндорцами.

«Еще неделя не кончилась, — напомнил зельевару его внутренний пессимист. — У мальчишки есть два с половиной дня, чтобы изменить мнение о себе на прямо противоположное».

— Сегодня вы попробуете сварить свое первое зелье, — объявил профессор, завершив лекцию. — Мазь от фурункулов. Это одна из самых простых рецептур. Но и она требует сосредоточенности. Внимательно прочитайте рецепт и приступайте. До конца урока я хочу получить приличный образец мази.

Отойдя к доске, Северус Снейп стал наблюдать за студентами. Половина занялась котлами, водой и огнем, вторая отправилась за ингредиентами. Зельевар поморщился, видя, что в головах Уизли и Финнигана не задержалось ни одного из двух дюжин пунктов по технике безопасности. Отвлекшись на ало-золотых, декан Слизерина пропустил момент, когда Поттер что-то извлек из своего рюкзака. Сначала волшебник хотел сделать мальчишке замечание, но подавился вздохом, видя, как это человекообразное существо избавляется от мантии и заменяет ее какой-то непонятной курткой-рубашкой черного цвета.

— Это что? — озвучил невысказанный вопрос декана Малфой-младший, вернувшись из кладовой с подносом.

— Так удобнее, — ответил ему шепотом Поттер, пожав плечами. Снейп никогда не жаловался на слух, так что в тихом гуле прекрасно расслышал каждое слово. — Как можно работать над зельем в мантии? Широченные рукава так и норовят упасть в миску, в банку или в котел.

Правила не регламентировали, как должен был быть одет студент на уроках зельеварения, только указывалось, что кожу должно защищать не менее двух слоев ткани, так что Снейп не мог к чему-то придраться. Но через миг ему очень захотелось это сделать, когда Поттер извлек из сумки еще один предмет. Это оказалась круглая тканевая шапочка без полей. Черная. С рисунком из ярко-зеленых улыбающихся кактусов. Преподаватель уже открыл рот, желая отчитать нахального мальчишку, когда всех отвлек непонятный звук, раздавшийся со стороны гриффиндорцев.
...
— Это похоже на куртку профессионального повара и… медицинскую шапочку, — обломала всех громким шепотом Грейнджер. — Мои родители используют похожие, только… с персонажами из… мульт… сказок, когда на прием приводят детей.

— Что за разговоры? — оборвал всех Снейп. — Занимайтесь зельем!

— Драко, а кто будет убираться? — наполняя пробирку красной жидкостью, которая медленно густела и светлела, спросил Поттер как раз в тот миг, когда в аудитории воцарилась тишина. На лицах студентов тут же возникло удивление и недоумение, только змейки будто бы призадумались. Вид студентов показался профессору столь забавным, что он не без злорадства ответил Поттеру:

— Раз вы спрашиваете, мистер Поттер, то вам мы и предоставим эту честь. Сегодня вечером. В шесть.

Зельевар ожидал злости и обиды, но мальчишка встрепенулся, улыбнулся ему и радостно уточнил:

— Правда, профессор Снейп?

— Именно, мистер Поттер.

— Потрясающе! — воскликнул мальчик так, будто декан добавил пятьдесят изумрудов в его личную копилку заработанных баллов. — А вы все-все мне объясните? Там… Какие тряпочки, губки, терки, да? Специальные средства? Технику? Тайные секреты правильного замачивания?

Энтузиазм Поттера выглядел удивительно искренним, а напор сбивал с ног.

— Вы узнаете все, что вам требуется знать, Поттер, — выдохнул зельевар, не в силах придумать хоть сколько-то язвительный ответ нахальному ребенку.

— О! Я буду ждать! — с улыбкой ответил мальчишка и с какой-то плотоядной нежностью окинул взглядом использованные слизеринцами котлы.

Снейп должен был заподозрить неладное уже тогда…

А, полагаю, это тоже часть юмора? Только вот не смешно почему-то. А вот побить лицо ладонью очень хочется.


Ничего не оставалось, кроме как идти вызволять приятеля из лап крестного, почему-то решившего поизмываться над одним из своих змеенышей. Уже возле кабинета мальчик замер, удивленно прислушиваясь к шуму, доносившемуся из-за двери. Опасаясь худшего, Драко без стука ворвался внутрь и замер на пороге.

— О, Малфой, — с каким-то нечитаемым выражением лица выдохнул зельевар. Драко почудилось облегчение. — Забирай Поттера, и идите на ужин. Уже пора!

— Но, профессор Снейп! — возмутился Поттер.

— На ужин, — повторил зельевар, подходя к брюнету и бесцеремонно подталкивая его к выходу.

— А как же то средство из зеленой колбы? — возмутился Харо. — Оно же явно лучше действует, да? Пару капель в котел, постоявший с водой десять минут, шапка пены — и смыть. Но… а если смешать с той абразивной штукой и нанести на копоть снаружи котлов…

— Поттер!

— А?

— Идите… отсюда, — устало велел профессор.

— Так я завтра зайду? — с надеждой спросил юный маг.

— Нет.

— Почему? — возмутился Поттер. — У меня еще пять котлов…

— Другие домоют, — успокоил преподаватель.

— Мои котлы?! — возмутился Харо на весь коридор. — Да как вы можете?!

— Поттер! — прошипел Снейп. — Будете вопить, отправитесь начищать награды в Зал славы под надзором мистера Филча.

— А вы выдадите мне…

— Нет!

— А я попрошу мистера Филча, сэр, — предупредил Поттер.

— Поттер! — рявкнул декан. — Еще одно слово — и вы на всех отработках будете писать строчки.

Юный маг открыл рот, явно желая что-то сказать, но тут же его захлопнул и воззрился на преподавателя огромными печальными глазами. Чувствуя победу, Снейп дотолкал мальчишку до порога и захлопнул дверь, наподдав ею студента под мягкое место.

— Мои котлы… — с болью в голосе застонал Поттер, приникая к двери.

— Эй, ты что сделал с крестным? — ошарашено спросил Драко, замирая рядом. — Первый раз вижу, чтобы он кого-то выталкивал за дверь.

— Ничего, — глядя на блондина честными глазами, ответил приятель. — Совсем ничего. Так все хорошо начиналось! Флаконы с чистящим средством, щетки, тряпки… Замачивание, скобление, оттирание, полировка… Ну…

— Что?

— Разве нельзя задавать преподавателю вопросы? — удивился Харо.

— О чем? — опешил блондин, но тут же себя одернул, прикрыл глаза и добрым-добрым тоном сказал: — Нет, не так. Сколько ты задал ему вопросов?

— Всего парочку, — выдохнул Поттер и смущенно поковырял носком тупоносого ботинка пол. — Нет… Три.

— Харо! — рявкнул Драко.

— Ладно! Четыре. Всего четыре.

— Харо!.. — наступая на друга, с угрозой выдохнул Малфой.

— М.. С уточняющими... Девять, — наконец признался брюнет. — Всего де... Десять. Десять вопросов!

— Десять вопросов? О чем ты задал десять вопросов?! — вскричал Малфой.

— Одиннадцать. Ну... О чистящем креме. Ты видел его? Да он отмывает все! А профессор патентовать даже не собирается! Это же!..

— Ты... — начал было Драко, но умолк, не в силах передать словами бурю эмоций.

— Что? — невинно спросил Харо.

* Устало осмысливая прочитанное*

А не кажется ли Харе, что такое поведение подозрительно? Что Снейп может сообщить о нём коварному Дамбигаду, и тот сделает какие-то выводы?

И КАКОГО ХРЕНА СНЕЙП ЭТО ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО ТЕРПЕЛ?!

Вы думали, это всё? Нееет, глава делает ещё и контрольный выстрел:

А на завтра пришлось звать Нева, Панси и остальных, чтобы спасти декана во время набега Поттера. Блейз согласился только за шапочку и получил темно-зеленую в жизнерадостные желтые черепушки, Панси взяла шоколадом. Тео и Невилл просто пошли за компанию, а Крэбб и Гойл не знали, что можно отказаться. Снейп моральной помощи обрадовался еще меньше, чем Поттеру. И попытался выставить уже толпу змеек, но слизеринцы, ведомые предводителем в шапке с безумными кактусами, прорвались и отмыли не только оставшиеся пять котлов слизеринцев-первокурсников, но и котлы второго курса. Только после этого и после обещания, что Поттеру позволят устраивать уборочные набеги по вечерам в пятницу, декан сумел выставить прочь эту саранчу, почему-то названную студентами.

Бедный Снейп. Какой бы сволочью он ни был, такого он не заслужил.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 263
#обзор #далёкий_обзор
И вновь обзор "Мальчика-Которого-Нет". Мне посоветовали (спасибо, кукурузник) чуть оживить обзор эмоциями, и я постараюсь это сделать. Хотя, признаюсь, фик настолько шаблонен, что эмоции вызывает слабо.

Ах да, ещё на мой комментарий под второй частью фика автор написала ответ:

Если уж взялись хайповать за мой счет, то и делайте это у себя. Зачем вы приходите сюда? Рассказать мне, что вы устроили у себя отвратительное действие, которое мало похоже на критику, обзор или что-то хоть рядом похожее? Так я сходила и посмотрела. Негативное восприятие моей работы? Меня это не трогает. Я понимаю, что история не должна нравиться каждому. Но! Я увидела человека, который развел у себя базар и не контролирует собственную аудиторию, позволяя оскорбления в адрес значительной части фандома. Это не говоря о переходе на личность, что в принципе не допустимо. Я отправляю вас в чс.

Должен заметить, на личности я не переходил. А цензуру терпеть не могу. Впрочем, ладно, постараюсь дать побольше критики!

Глава 11

Эдакая глава-флэшбек, где показывают Невилла и его бабку. И, конечно (ещё один штамп), напирают на "аристократичность".

Несколько лет назад бабушка решила, что Невилл достаточно взрослый для серьезного разговора, и отвела его в зал предков — в большую круглую комнату, где не было ничего, кроме кресел в центре помещения и двадцати трех портретов лордов и леди Лонгботтом. Невилл тогда жутко испугался, расплакался под нечитаемыми взглядами светловолосых мужчин и женщин. А потом заплакал еще горше, когда сообразил, что опозорил поверившую в него бабушку. Но леди Августа не расстроилась. Она ласково погладила внука по голове, выдала мягкий батистовый платочек, усадила в кресло и заставила выпить стакан воды.

Именно там, в присутствии предков, бабушка сообщила Невиллу, что ей неважно, будет он в итоге магом или сквибом, ведь Лонгботтомы славятся не этим, но он, будущий лорд, должен с честью нести имя семьи и делать только то, что можно засчитать ей во благо. И прямо сейчас благо для Лонгботтомов — тихий неприметный наследник, которого никому не придет в голову втянуть в какую-нибудь сомнительную историю. Но это совсем не означает, что он, Невилл, должен на самом деле быть слабым, никчемным.

А дальше бабка отмачивает такое, что у меня откровенно припекло:

— Твой отец был излишне самонадеян, — сообщила леди Августа жестко. — Возможно, всему виной влияние твоей матери. Алиса была сильной девочкой, но видела мир в черно-белых красках. Идеалистка! Она и заразила этим Фрэнка. В другое время я похвалила бы обоих, но тогда шла война. И два сильных волшебника с нереалистичными идеалами были отличной мишенью для тлетворных идей Дамблдора. Ты должен быть умнее их. С Фрэнком я упустила момент, думала, что он должен сначала повзрослеть. И это была моя ошибка. Я не допущу ее снова! Я не хочу потерять еще и тебя.

То есть сражаться с чистокровными шовинистами, возомнившими себя пупом мира и убивавших множество людей — ТЛЕТВОРНАЯ ИДЕЯ?! Да какого ж хрена?!

С того дня Невилл еженедельно проводил несколько часов в компании предков, которые вдалбливали в его голову законы магии, историю магического и маггловского миров, рассказывали события из собственной жизни. И никто не пытался разбудить в Невилле магию, никто даже не заикнулся о вероятности, что он сквиб, а потому мальчику нравилось беседовать с портретами.

А потом выяснилось, что предки воспользовались этими разговорами, чтобы подобрать Невиллу наилучшие защитные амулеты из имевшихся в семье. Выбор пал на артефакты, увидеть которые мог разве что маг с даром Видящего. И проверить их слова леди Августе и Невиллу выпало всего через несколько дней во время визита родственников.

Дядюшка Элджи и тетушка Энид, на самом деле приходившиеся Невиллу двоюродными дедушкой и бабушкой, любили навещать родовой особняк Лонгботтомов. Леди Августа всякий раз едва не шипела от злости, видя эту парочку, и Невилл с некоторых пор понимал, почему бабушка так реагирует на этих довольно миролюбивых с виду родственников.

— Пираньи! — откровенно припечатала леди как-то. — Думаешь, они являются в наш дом лишь потому, что скучают? Нет. Они ждут удобную возможность. Элджи лишь немногим меня младше, но мечтает или сам стать лордом, или получить опеку над тобой в случае моей смерти или недееспособности. Не доверяй этой парочке ни в чем!

Невилл и не доверял, но ничего не мог поделать с тем, что пухленький дядюшка Элджи гораздо проворнее его, маленького мальчика. Впоследствии, чтобы не выдать их осведомленность, бабушка Августа сделала вид, что поверила в раскаяния брата своего покойного мужа. Невилл сделал вид, что у него от испуга случился магический выброс, а не сработали защитные амулеты. А дядя и тетя сделали вид, что не пытались навредить наследнику, как бы случайно выбрасывая его в окно.

— Они воспользовались простой лазейкой в законах магии, — позже объяснили Невиллу предки. — Да, все знают, что детей трогать нельзя. Магия накажет за прямое нападение на любого ребенка, а уж за нападение на ребенка-родственника сотрет в порошок. Но на сквибов этот закон не распространяется. Тебе уже восемь, а магия все еще спит. Обычно выбросы начинаются… самое позднее в пять лет. Так что он почти не рисковал.

Гр-р-р-р. Да что за ахинею несут эти портреты? "Магия накажет, сотрёт в порошок"? Если никто не будет колдовать, с какого хрена что-то случится?

Потом Августа выливает ушат помоев на Дамблдора:

— И самая крупная змея в Хогвартсе — Альбус Дамблдор, — продолжала леди Августа. — Опасайся его больше, чем кого бы то ни было. Поверь, он покажется тебе добрым и безобидным стариком, но на самом деле директор Хогвартса — хитрый, жестокий и корыстный человек. Он всегда врет, всегда недоговаривает и умело жонглирует словами. Дамблдор многим запудрил мозги, и многие верят в его непогрешимость и мудрость. Великий светлый волшебник! — бабушка фыркнула. — Добрый дедушка! Не верь ни одному его слову.

— Но как…

— Спрятаться от глаз Альбуса очень просто, — заверила волшебница. — Я учила тебя этому все последние годы. Ты должен с самых первых дней выставить себя глупым, слабым магически, неповоротливым и невезучим.

И отмачивает совсем уж несусветную глупость:
— И еще… Постарайся попасть на тот же факультет, что и Гарри Поттер, — добавила леди Августа еще более серьезно.

— Зачем? — удивился мальчик. Прежде бабушка ничего такого не озвучивала.

— Как я говорила, война еще не закончена. Дамблдор сам предрекает ее продолжение, то и дело повторяя, что Сам-Знаешь-Кто еще вернется, — помолчав несколько секунд, принялась объяснять волшебница. — Пусть Альбус и врет через слово, но этому его заявлению я склонна верить. Когда маг, убившийся о последнего Поттера, восстанет, вновь встанут друг против друга две силы. Пусть другие заблуждаются, считая, что это было и есть противостояние света и тьмы, добра и зла. Нет, это противостояние двух очень сильных волшебников, каждый из которых готов ради собственного величия на очень и очень многое.

Проглотив рвущиеся на язык нецензурные слова, скажу спокойно: Невилл не может стараться попасть на тот же факультет, что и Харя, потому что его фамилия раньше по алфавиту. Так что буду воспринимать этот пассаж как знак того, что Августа в этом фике тупая как валенок, и все её слова нужно воспринимать через эту призму.

Дальше до самого конца главы идёт рассусоливание о том, какой Дамблдор манипулятор, как все для него — шахматные фигуры, как он отсиживался во время войны с Гриндевальдом... Словом, всё те же фанонные штампы, от которых уже зевать хочется. Ску-у-у-ука!

Глава 12

Действие возвращается к Харе, и она в очередной раз демонстрирует, что канон читала задним местом:

Пусть здесь и сейчас ничего подобного не прозвучало, но по книге я хорошо помнила знакомство в поезде. Тогда Рон сдал всю свою семейку с потрохами. «Я слышал, ты жил с магглами» — одна фраза, но как много за ней скрывается! О том, что Харо «Гарри» Поттер живет с маггловскими родственниками, знало не так уж много людей: директор, запихнувший ребенка к Дурслям, подосланная директором старуха Фигг и несколько мелких волшебников, вроде Дедалуса Дингла. В общем, только сторонники Дамблдора. Всем же остальным скормили совершенно иную версию жизни ребенка.

Какую нахер иную версию? Не было никакой иной версии! Это опять же глупый фанонный штамп!

Первый и главный друг Гарри Поттера по всем законам жанра получает свою долю внимания и уважения. И уже не имеет значения фамилия, ведь друг Героя и сам становился немножко Героем. И Герой, выросший с магглами, не имеющий связей в магическом мире, ничего о нем не знающий — отличная возможность подняться. В этом даже нет злого умысла, если разобраться.

Вот отчего шестой Уизли так усиленно рекламировал Гарри Гриффиндор. Вот отчего всячески препятствовал попыткам кого-либо наладить с Поттером отношения. Вот отчего так настырно втягивал Гарри во всякие приключения, пока не оказалось, что все происходящее уже не детская забава.

Врёшь, Харя наглая! Рон не рекламировал Гарри Гриффиндор, не препятствовал ничьим попыткам завести с ним дружбу, а в приключения втягивал не больше, чем сам Гарри втягивал его!

С Малфоем все было еще проще. Он знал о Поттере только общеизвестные данные и вполне обоснованно считал, что Мальчик-Который-Выжил получил соответствующее дошкольное образование и воспитание. Такое же, как у самого Драко. Поттер ведь пусть полукровка, но все же наследник старой чистокровной семьи. В целом — вполне достойный представитель магической молодежи, дружбу с которым в любое иное время одобрили бы родители. А сейчас дружба с Героем — удачная возможность выстроить мостик и преодолеть затянувшийся разрыв в обществе из-за войны. И кому, как не Драко, эту связь налаживать? Малфои — самые близкие Харо чистокровные и влиятельные родственники во всем магическом мире. Об этом все знают. И Драко знает лучше всех. А еще Малфои — достаточно влиятельный род, стремящийся занять лидерскую позицию в обществе.

С детским максимализмом мальчик верил в то, что сможет наладить дипломатические связи там, куда не пытался соваться его отец. А потом, в другой реальности, все планы младшего Малфоя разбились, когда он увидел мелкого очкарика в обносках, который никак не вязался с историями о Герое. Даже одиннадцатилетка поймет, что на такого Героя рассчитывать не приходится. Разве что сжалиться и взять под опеку. И кто виноват, что Гарри ничего не знал о планах и чаяниях Драко по полному восстановлению репутации Малфоев? Кто виноват, что сам Малфой никогда не сталкивался, видимо, с магглорожденными и маггловоспитанными, а потому плохо представлял их воспитание?

«И вот я, вся такая нахальная, разбила мечты обоих!» — про себя сказала я и даже услышала самый настоящий злодейский смех.

*устало потирая лоб* Ага, ну конечно...

И без того недовольная, Гермиона поджала губы, громко выдохнула, а потом раздосадовано выпалила, вбивая каждое слово, как гвоздь:

— А я ведь все-все про тебя прочитала, Гарри Поттер! Не думала, что ты такой!..

И я её понимаю. Она-то ожидала встретить в целом хорошего парня, а увидела самодовольную хамку, склонную к скоропалительным выводам.

Кстати, Харя в следующих строках это подтверждает:

Мне, как «не такому», по идее, стоило бежать следом и утешать Грейнджер, но я на самом деле была «не такой» и вообще не видела своей вины во всем произошедшем. Совесть у меня отмерла еще в прошлой жизни, и в этой я не собиралась ее реанимировать. Я ведь могла совершенно спокойно ехать в купе одна, наслаждаясь видами и чаем с печеньем. А мне испортили путешествие.

Потом Рон начинает фанонно исходить ядом о том, какой Слизерин нехороший, и...

— Сам-Знаешь-Кто? О, тогда у него есть и нормальное имя?

— Ты о чем? — в очередной раз сбитый с толку, хмуро спросил Рон.

— Ну, у него же есть обычное имя, не псевдоним, — терпеливо пояснила я. — Не мог же профессор Дамблдор… кажется, тогда он преподавал трансфигурацию? Так вот, не мог же он вызывать этого волшебника для демонстрации словами: «Мистер Волдеморт, к доске!»

Внезапный хрюк из уголка дал понять, что описанная ситуация показалась смешной как минимум одному из первогодок. Я улыбнулась Невиллу, оценившему шутку, и продолжила:

— Так как его на самом деле зовут? А то в современных изданиях эта информация отсутствует.

— Том Марволо Реддл, — подал голос Малфой. — Так звали Темного Лорда раньше.

Я сделала вид, что усиленно обдумываю полученную информацию, но Уизли не позволил мне и дальше уводить разговор в сторону.

— Да какая разница? — протрубил он. — Главное, что он был злобным волшебником и убил твоих родителей. И Малфои его поддерживали!

А ведь верно подмечено, Рон.

Малфой, естественно, начинает орать, что его отец был под Империусом. Но до драки всё же не доходит. Рзворачивается обсуждение, кто где учился.

— Все Блэки закончили Слизерин, — с кивком подтвердил Малфой. — Моя мама в девичестве Блэк.

«Драко, хватит так усиленно намекать, что у нас много общего. Я уже поняла», — мысленно сообщила я Малфою, а вслух поправила:

— Ну, если уж соблюдать точность, то мой крестный, Сириус Блэк, учился в Гриффиндоре.

На миг повисла гнетущая тишина, а потом Малфой выпалил:

— Блэк — твой крестный?!

— Ну да, — невинно похлопав глазками, подтвердила я.

— Но как тогда… — выдохнул Невилл, даже рот открыл от удивления.

— Что? — спросила я.

— Как его могли осудить и посадить в Азкабан? — закончил за Лонгботтома Малфой. — Крестный? Магический? — Он дождался моего кивка. — Это невозможно! Магический крестный не может навредить крестнику. Блэк должен был умереть… или хотя бы стать сквибом после того, как фактически подставил под удар твою семью и тебя!

Вообще-то Фадж прекрасно знал, что Сириус — крёстный Гарри. Но сомнений в его вине не выказывал. Впрочем, мы уже видели, насколько тупы воспитывавшие Невилла бабка и портреты, так что буду считать такую реакцию следствием этой тупости. А Малфой, очевидно, туп не меньше. Или просто лжёт.
*не выдерживая и срываясь на крик* Как же достали эти фанонные бредни с невозможностью причинения вреда крестным крестнику!

В конце главы видим следующее:
Я неопределенно пожала плечами. И так разболтала больше, чем нужно. Если о разговоре узнает Дамблдор, то непременно задумается о том, как я обо всем узнала. И это до кучи к тому, что ускользнула прямо из-под носа директора, не позволив осуществить план по агитации Гарри Поттера силами Хагрида.

«Мне нужны союзники», — со вздохом подумала я, понимая, что рано или поздно Дамблдор вызовет меня к себе для беседы и увещеваний, а я… даже в своей прошлой жизни я против него была бы только несмышленым ребенком.
Очередной проблеск здравого смысла, который ни к чему не приведёт. И ещё изображение вроде как Теодора Нотта. Зачем? Непонятно.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 387
#обзор #далёкий_обзор

Вновь обзор "Мальчика-Которого-Нет". Фанон всё набирает обороты...

Глава 9

Всем приготовиться, впереди ударные дозы отмазывания Малфоев в целом и Дракусечки в частности!

Драко обессилено оглядел платформу, прежде чем устремиться вслед за родителями.
— Быстрее, сын, — негромко, но требовательно позвал лорд Малфой.
— Да, папа, — откликнулся мальчик и постарался натянуть приличествующую моменту маску, за которой можно спрятать и нетерпение, и разочарование.
Этим утром младший Малфой проснулся очень рано, хотя уснуть смог лишь перед рассветом. За завтраком ему кусок не лез в горло, не хотелось даже любимого шоколадного торта. Отъезд из дома и радовал, и пугал. Но радость пересиливала любые страхи.
Показать полностью 2
Показать 20 комментариев из 101
#обзор #далёкий_обзор

Продолжаем обзор "Мальчика-Которого-Нет". Согласно утверждению автора, в фике неторопливое повествование. Что ж, это видно, но не могу не заметить, что сделать такое повествование интересным дано не всем.

Глава 6

Начинается она с пробуждения Хари от какого-то грохота. Как позже выяснится, это дом так "оживал" после крови на тот камень в подвале. Внимания тут заслуживает разве что этот момент:

— Я же не героиня малобюджетного ужастика, где герои знают, что в подвале кто-то есть, но все равно отправляются вниз, — напомнила я себе, и внутренний голос поддакнул. Ему уже стоило придумать собственное имя. Этим я и занялась, настороженно прислушиваясь к пугающей какофонии за пределами спальни.
— М… Моя интуиция? Слишком просто, — перебирала я. — Мой мудрый внутренний голос. Слишком пафосно. Шиза? Просто… слишком.

А по-моему, "шиза" — самое оно.

Далее фокал опять прыгает к Дамблдору, и нам показывают его очередные гадства:

Карта, которую показывал артефакт, была ужасно неудобной, но кое-как Альбус разобрался и отыскал миссис Дурсль. Та вместе с мужем и сыном нашлась в какой-то маленькой гостинице в Коукворке. Заглянув в разум всех троих, Дамблдор ничего не выяснил о местонахождении Гарри Поттера. Лишь то, что однажды вечером несколько дней назад тот не вернулся домой и больше не появлялся.
Дальше Дамблдор искать не стал, и так понимая, что время упущено. И виноват в своей неудаче он сам. Не стоило все пускать на самотек.
Много лет назад он так спешил избавиться от маленького проблемного живого комочка, что быстро написал записку, прицепил к ней чары, которые должны были заставить того, кто прикоснется к пергаменту, не любить, но принять сына Джеймса и Лили, и с облегчением отправился наслаждаться заслуженными почестями. Правда уже через день газеты подхватили брошенные им слова, и вместо того, чтобы восхвалять ум и прозорливость Альбуса Дамблдора, орденцы которого победили Волдеморта и спасли мир, волшебники вознесли на пьедестал Мальчика-Который-Выжил.
Пережив разочарование, Дамблдор спешно вернулся в городок близ Лондона, чтобы провести над Гарри ритуал «Паутина». Альбусу совсем не хотелось, чтобы уже через день дом на Тисовой завалило письмами от поклонников, а Дурсли заподозрили, что подброшенный им мальчик не просто волшебник, а известный волшебник.
Тогда же Дамблдор привязал к Гарри пару артефактов-следилок. Но один прибор был темным и очень мощным. Его нельзя было завязывать на ребенка. И тогда Альбус исхитрился и обошел это ограничение, привязав Гарри к артефакту через тетку. Но из-за чего-то следилка работала не слишком корректно. Она показывала точное местонахождение мальчика лишь в том случае, если он жил в одном доме с миссис Дурсль. Но стоило двум связанным объектам разлучиться хотя бы на сутки — и артефакт сначала сбоил, продолжая показывать положение Гарри прежним день или два, а потом отключался.
Пару раз за эти годы Дурсли уезжали в отпуск и оставляли мальчика с Арабеллой. Тогда артефакт отключался, но вновь начинал работать через три дня после того, как Дурсли возвращались.
Но этим летом отъезда Дурслей не предвиделось. И Альбус расслабился. И не допустил и мысли, что Поттер куда-то денется. Перо, которое Альбус настроил на следилку, выводило адрес, а мальчика уже не было в доме на Тисовой улице. Оставалась надежда на артефакт, постоянно находившийся на столе директора, но и тот перестал работать, хотя все, что он показывал — состояние физического и магического здоровья Гарри Поттера.
Думать о том, что Поттер не просто исчез, а погиб, не хотелось. Это происшествие тут же обрывало все планы Альбуса на многие и многие годы вперед.

Ага, а запасных планов у этого мегаманипулятора, конечно же, нет.

Кстати, нарратив тут откровенно врёт. Прославился Гарри ещё до того, как его оставили у Дурслей.

Потом мы опять видим Харю:

Как оказалось, с того момента, как я проверяла в последний раз, в доме появился свет, вода и заработали бытовые артефакты. На выяснение этого я потратила несколько часов, всякий раз восторженно вскрикивая, как ребенок.
Теперь у меня была возможность нормально жить в огромном, пугающе пустом, но удобном доме. Домик Ри По в лесу ожил! Я могла зажигать лампы во всех комнатах, вода шла из всех кранов во всех ванных, работал слив в уборных, а на кухне активировался шкаф, который оказался не холодильным, а с чарами стазиса. Именно в него я вечером сунула продукты, так что всеми новыми удобствами я наслаждалась еще и на сытый желудок.
До комфорта было еще далеко, но приятные перемены позволяли надеяться на светлое будущее. И я старалась не думать о том, что, вероятно, все в доме работало на моей собственной магии, перейдя в камень рода с моей кровью. Вроде и весело чувствовать себя источником собственного комфорта, но фантазия очень быстро начала подбрасывать картинки того, как дом однажды ночью съедает меня, чтобы оживить еще что-нибудь. Бр-р!

Это уже прямо какая-то закономерность — проблески здравого смысла, которые затем безнадёжно гаснут.

В общем, немного поспорив с внутренним голосом, я разработала простой и выполнимый план: месяц стараюсь как можно меньше контактировать с магическим миром, постигаю основы обитания среди волшебников и являюсь на вокзал утром первого сентября. И это означало, что хоть раз, но мне придется выбраться на Косую Аллею за покупками, а все остальное время я могу вполне комфортно получать необходимое в маггловском мире.
Действуя согласно плану, я прикупила кое-какую бытовую химию, косметику, средства гигиены, еще немного одежды и еды. И приступила к более вдумчивому осмотру дома. Если рассуждать логически, в доме волшебников наверняка должно было найтись достаточно вещей, которые я смогу использовать не только в самом доме, но и за его пределами.
Именно поэтому тщательному осмотру в первую очередь подверглись спальни Джеймса и Сириуса. И я не ошиблась! Нашлись учебники по чарам, трансфигурации, астрономии и другим предметам. И книги были в прекрасном состоянии. Я без раздумий перетащила их в комнатку по соседству со своей спальней — мою новую комнату для занятий. В итоге мне предстояло купить лишь книги по зельям и защите. Все остальное совпадало со списком учебников за первый курс, который я помнила по канону. Оставалось лишь при первой возможности проверить свою память в магазине, взглянув на собранную стопку учебников.
Кроме книг нашлись черновики летних домашних заданий, письма, квиддичные журналы и огромное количество черновиков на начатые, но так и не законченные Джеймсом артефакты. Перебирая листочки, я осознала, что отец Харолины был увлекающимся раздолбаем, но раздолбаем невероятно талантливым. Даже я, ничего не знавшая о магии, понимала почти все и понимала, что это гениально. Впервые я ощутила, что у маленькой девочки, место которой я заняла, был отец. И тот должен был стать артефактором, но почему-то решил, что его миссия в жизни — воевать. И это все плохо закончилось. Но я не могла на него злиться. Я чувствовала лишь жалость и скорбь.
— Он ведь был не старше меня, когда его убили.
Эта мысль пугала до чертиков. Мне умирать не хотелось. И даже участвовать в чем-то, что сопряжено с опасностью.

О, ещё один штамп — Поттеры-артефакторы. Почему не зельевары, собственно говоря? Ведь это Поттеры изобрели зелье для укладки волос, Костерост и Бодроперцовое. Заодно это придало бы хоть какой-то смысл тому, как в дальнейшем Харя будет увиваться вокруг Снейпа.

И хоть вроде Харя и переосмыслила своё отношение к Джеймсу Поттеру, смотрится это не слишком убедительно. Потому что она до сих пор не понимает, ПОЧЕМУ он сражался с Пожирателями. Чем она читала канон?!

В шкафу Джеймса я обнаружила немного потрепанный рюкзак, оказавшийся совсем не рюкзаком, а каким-то невероятно дорогущим артефактом. Методом тыка я определила, что одна из рунных цепочек превращает простой и легкий рюкзак в огромный сундук с десятками отделений, каждое из которых обладало своими чарами расширения пространства. Просто брошенные в рюкзак вещи попадали в самое первое отделение, а не разлетались по сундуку рандомно.

Ну конечно, как же без очередной плюшки?

Нагрянуть на Косую Аллею и в парочку других мест я решила в последний день июля. Это было рискованно, но мое любопытство перевесило осторожность. Почему-то я решила, что один раз удастся проскочить незамеченной.
Был лишь один момент, где не удастся действовать инкогнито. И это лавка Олливандера. Но мне нужна волшебная палочка. Без нее никак. Именно поэтому дальше дом я обыскивала очень тщательно.
И была вознаграждена, когда обнаружила комнату, которой раньше то ли не было, то ли я ее не видела.
Это было небольшое помещение, похожее на сейф в Гринготтсе, но здесь на полках хранилось не золото, а семейные реликвии Поттеров: вышитые золотом мантии, украшенные драгоценными камнями и пышными перьями шляпы, рукописи… и волшебные палочки. Именно ими я и занялась, надеясь, что хоть одна из палочек мне подойдет.

И ещё один штамп.

Она перебирает все палочки, пока не...

Последнюю палочку я откладывала подальше не из-за внешнего вида, а из-за древесины, из которой она была сделана. Со вздохом взяв палочку в руку, я прикрыла глаза, не желая видеть пусть и другую, но все же остролистовую палочку. Но через миг распахнула глаза, ощутив, как палочка мягко нагрелась в ладони.
— Никуда от этого не деться, — смиряясь, выдохнула я, когда из кончика палочки посыпались золотые и фиолетовые искры.
Теперь я более внимательно рассмотрела палочку и прочла карточку. Светло-серое с зеленоватым отливом дерево, довольно короткая и простая палочка, лишь рукоять украшена тонким рисунком, похожим на мелкие чешуйки. Ничего выдающегося или примечательного. И ничего о сердцевине. Самой интересной деталью палочки было имя ее предыдущей владелицы. Ею оказалась тезка Харо, Харолина Поттер, бабушка Джеймса.
— В этом есть что-то символичное, — нашла я положительный момент в случившемся. — Лучше так, чем палочка-близнец Волдеморта.

На этом глава и кончается. Картинки на этот раз в конце нет.
Наверное, то, что палочка оказалась более-менее обычной, можно занести фику в плюс, но на фоне остальных минусов он смотрится так себе.

Глава 7


Эта глава начинается с появления Хари на платформе 9 и 3/4. И мы видим очередные "откровения", приправленные фанонячкой:

Выданный Костехрумом справочник оказался настоящим кладом! Одной этой тоненькой книжки хватило, чтобы показать, как мало Гарри знал о магическом мире.
Так с маггловского вокзала попасть можно было не только на платформу 9 и 3/4, но и на несколько других: 10 и 3/4, 8 и 3/4, 7 и 3/4. На самом деле с магической стороны расположился самый настоящий магический вокзал, с которого можно было не только уехать в Хогвартс, но и отправиться через пролив, а так же в Эдинбург и Кардифф, например. Да и Хогвартс-экспресс ходил чаще, чем казалось. Пусть его расписание и подстраивалось под нужды учеников, но во время учебных месяцев поезд совершал поездки до Лондона и обратно раз в две недели.
Все это я узнала в зале магического вокзала, вход на который обнаружила на платформе со стороны головы поезда. Через этот зал можно было попасть и на остальные платформы. А большая мемориальная доска на стене рядом с расписанием сообщала, что в конце шестидесятых и начале семидесятых несколько лет поезд в Хогвартс отбывал с ныне закрытой платформы 6 и 3/4.
Это объясняло довольно странный вопрос Молли Уизли. По крайней мере, я решила пока не воспринимать эту семью в штыки и рассматривать все возможные версии. Хотя идти и проверять, как Уизли отреагируют на меня, не решилась. Пусть и очень хотелось это сделать. Как и наплевать на все и отправиться камином сразу в Хогсмид, а не трястись несколько часов в поезде. Не может же быть, что совершенно все студенты прибывают в школу на поезде из Лондона! А как же те, кто живет в Шотландии, например?

Она занимает купе, и мы видим не слишком гладко вписанный флэшбек о походе в Косой переулок месяц назад:

В магическом Лондоне я появилась со стороны банка и решительно направилась в магазин писчих принадлежностей. Несколько раз ходить на Косую Аллею не планировала, а потому намеревалась поскорее прикупить все нужное. За каких-то два часа я обошла несколько магазинов, скупая пергамент, чернила, перьевые ручки, стилизованные под перья, недостающие учебники, дополнительную литературу, все для практических занятий по всем предметам и тому подобные вещи. Очень помогало то, что продавцы при моем появлении уточняли только курс, и никому ничего объяснять не приходилось. Неполный набор учебников продавец в книжном тоже сам себе быстро объяснил тем, что у меня должен быть старший родственник-студент.
Дополнительную литературу выбирала почти вслепую. Задавать вопросы побоялась, чтобы не привлекать внимание, а без помощи в огромном магазине найти много стоящего не удалось бы ни одному магглорожденному. Думая об этом, я заинтересовалась тем, по какому принципу и кто советовал дополнительную литературу Гермионе, раз девочка до школы знала все о Гарри Поттере.

А может, Гермиона просто не тупая и умеет сама находить интересную дополнительную литературу? Но, конечно, такой вариант в голову Харе не приходит.

Купив всё остальное, она заходит в магазин мантий, и мы видим первый признак того, что в тексте будут усердно обелять Малфоя-младшего. Причём даже буквально, хе-хе.

На знакомый мне образ Драко этот мальчик не походил совершенно. Тощий, какой-то нескладный мальчик, с не просто светлыми, а совершенно белыми волосами, при моем появлении поднял взгляд темно-серых глаз. Честно говоря, этому Малфою было очень далеко до своего киношного образа.
Я приготовилась отбивать словесные атаки, но блондин помалкивал. Я не могла повернуться и посмотреть на мальчика, чтобы понять причину его молчания, а потому просто мялась у вешалок со школьными юбками для девочек.
...
Через несколько минут Малфой все так же молча удрал, прихватив свой заказ

Потом действие возвращается на вокзал, и нам показывают других персонажей.

— Оливер! — вскричал кто-то на платформе, отвлекая меня от самолюбования.
Как раз перед моим окном на ходу замер и недовольно нахмурился высокий полноватый мальчик.
— Оливер!
Его догнал такой же высокий тощий паренек с оттопыренными ушами.
— Что тебе надо, Флинт? — недовольно спросил полноватый.
Я только хмыкнула. Лопоухость ничуть не портила довольно симпатичного в этой реальности Маркуса.
Дальнейший разговор я не услышала, переключившись на возникшую в отдалении Гермиону. Вот Грейнджер узнавалась без труда: грива волос, кругленькое личико, выпирающие передние зубы.
Девочка сосредоточенно тащила огромный чемодан, пыхтела, отдувалась и успевала все внимательно рассматривать.
Потом появились и другие знакомые по книгам, но слабо или совершенно неузнаваемые мальчики и девочки. Разве что Невилла я угадала без сомнений, заметив рядом бабушку и жабу.
Устав разглядывать волшебников, я отвлеклась на то, чтобы обжить имеющееся пространство. А потому едва не пропустила появление семейства Уизли.
Впереди рыжей колонны рябых бледноглазых подростков неслась низенькая толстая тетка в вязаном берете. На буксире Молли Уизли тащила невнятную мелкую пигалицу, половая принадлежность которой угадывалась исключительно и только по ситцевому платью в мелкий цветочек. Платье довольно сильно походило на ночную рубашку. Остальные дети неслись по бокам и позади миссис Уизли, от них все разбегались в стороны, не желая попасть под колеса их тележек.
Рона среди этого рыжего вороха усмотрела лишь с пятой попытки. Он, как и многие, очень сильно отличался от знакомого образа: маленькое, как у зверька, лицо, кудрявые волосы, светло-голубые глаза. Высокий для своего возраста, он почти не уступал близнецам, но казался настолько худым, что его легко бы сдул сильный порыв ветра.
— Полное несоответствие, — хмыкнула я, разглядывая лицо, в котором не было ничего наивного и простецкого. — Похоже, будет интересно!

Ну, хоть некоторый отход от фанона.

Завершается глава очередной картинкой, призванной изображать Рона.

Глава 8


Действие опять скачет в прошлое:

Месяц жизни в особняке пролетел незаметно. Я листала учебники, тренировалась писать пером и продумывала план на первое время в школе. Заучивать школьную программу в мои планы не входило совершенно. Хотя, казалось бы, ответственный попаданец должен знать и уметь все и вся. От кулинарии до строительства космического корабля! Что там говорить про учебники за первый курс Хогвартса! Но мне претила идея впечатлять преподавателей. Оставим эту роль Грейнджер. Мне хватит и среднего уровня. Гораздо больше времени я тратила на поиск полезных книг в домашней библиотеке и на исследование каждого сантиметра моего нового дома. Этого вполне хватало, чтобы не скучать.
Через день я спускалась в ритуальный зал и сцеживала на алтарный камень немного крови. Чем дольше я это делала, тем быстрее заживали мои ранки, тем лучше себя чувствовала. Да и на дом мои манипуляции действовали. К магическому освещению и работающей канализации прибавились включившиеся чары уборки, благодаря которым с видимых поверхностей исчез толстый слой пыли.

Опять же, как удобно-то, а?

А я еще четче стала видеть магические нити. Даже недолгое время чувствовала себя особенной, пока не вычитала случайно, что видеть магию, вообще-то, нормально. Почти все волшебники видят магические нити без каких-либо дополнительных манипуляций. Лишь магглорожденные, полукровки, носители ограничителей, сильных проклятий и печатей через одного этого лишены.

Уж не знаю, где она это вычитала, но та книжка явно лгала. Ибо разве чистокровные шовинисты упустили бы возможность козырнуть подобным? Так что буду считать, что это или проявлением мэрисьюшничества, или у Хари галлюцинации.

Ближе к сентябрю я закончила исследовать дом и прилегающую территорию и решила повнимательнее осмотреть домик Джеймса и Лили. Я не надеялась, что найду что-то полезное. Все же в доме родителей Харо уже кто-то знатно порыскал, вынеся все ценное.
Для начала я отыскала довольно много фотографий и колдографий как Лили и Джеймса, так и их друзей, родителей. А в маленьком потрепанном маггловском альбоме оказались детские фото Лили, ее сестры и Северуса Снейпа. Было странно рассматривать маленького невзрачного мальчика и осознавать, что он вырос в грозного профессора зельеварения. Я тогда еще подумала, что никому из друзей Джеймса и Лили не повезло в жизни. Они, конечно, не были в этом виновны, но близость к ним в том или ином виде задела каждого, даже Снейпа, с которым гриффиндорка разругалась еще в школьные годы.

Так вроде же Снейпа "задело" его вступление в Пожиратели, а не дружба с Лили?

Ещё пошарив в доме, Харя обнаруживает дневник Лили (что-то мне это смутно напоминает...). Причём не простой, а волшебный.

Я не могла открыть его на определенной записи или пролистать. И за раз мне оказывалась доступна лишь одна случайная запись.
Первая заметка Лили, на которой дневник открылся, датировалась октябрем восемьдесят первого, а последняя на данный момент — ноябрем семьдесят первого. Но внешне тетрадка не казалась такой уж толстой, так что я списала все на чары. Или на леность рыжей гриффиндорки, раз за десять лет она не исписала и сотни страниц.
Для себя я решила, что не буду читать дальше, если попадется что-то смущающее, но пока дневник Лили Эванс показывал эту особу пусть импульсивной, но все же вдумчивой и разумной девушкой.

И дальше мы видим запись, которую Харя читает в поезде:

«Вот и начался новый учебный год. Я снова живу в одной комнате с несколькими девочками и вынуждена терпеть присутствие Блэка и его компашки в гостиной, в Большом зале и на занятиях. Только в этом году эти глупые мальчишки стали еще злее! Они не только задирают Сева, мне тоже достается. Поттер вздохнуть не может, чтобы не сказать какую-нибудь глупость или гадость. Хуже всего в гостиной. Там мне совершенно не дают проходу. Теперь все эссе пишу в Библиотеке.
Познакомилась с девочками-рейвенкловками. Оказывается, в Хогвартсе есть и другие студентки, кому нужна учеба, а не журнальчики и сплетни. Более того, мои новые подруги тоже считают программу обучения излишне упрощенной.
После бесед с девочками решилась обратиться к декану с просьбой о переводе на другой факультет. И что же? МакГонагалл на все мои аргументы только губы поджала и через день пригласила к директору! И уже Дамблдор два часа мне объяснял то, что можно уложить в несколько фраз: Как я могу предавать свой факультет? Это не по-товарищески. Нельзя поддаваться сиюминутным желаниям. Гриффиндор — лучший.
Всю лекцию я таращилась в одну точку, пытаясь понять, как личный выбор одной второкурсницы, имя которой большая часть львов вообще не знает, может повлиять на отношение к учебе всего факультета. Но, так или иначе, в перераспределении мне отказали. Да еще и сообщили о моей просьбе всему Гриффиндору. Теперь Блэк и его подпевалы зовут меня предательницей. Я же в отместку стала чаще ходить на дополнительные уроки к Флитвику и Слагхорну. А декану прямо в лицо заявила, что ее предмет мне более не интересен. Теперь Гриффиндор ежедневно недополучает баллы, ведь мне не хочется отдуваться за других!»

Да уж, в этом фике куда ни глянь, наткнёшься на какой-нибудь бред. Даже в дневниковых записях. Все ведут себя как идиоты.

Дальше мы видим хениальные рассуждения Хари о факультетах, перемешанные с поливанием грязью деканов:

На первый взгляд, Гриффиндор казался самым неудачным выбором. О нем из книг было известно больше всего, но это и вводило в заблуждение.
МакГонагалл, конечно, совершенно не занимается своими подопечными. Дамблдор настолько загрузил ее своими обязанностями, что у него хватает времени на Министерство, МКМ и вечера за чаем со студентами, а Минерва даже редкие обращения выслушать недосуг.
Каждый год в школу поступает несколько детей-маглокровок, которых оторвали от семьи, дома, всего привычного и поселили в холодном замке на десять месяцев. Вряд ли они легко адаптируются. Но МакГонагалл не помогает им, ничего не объясняет, сбрасывает это дело на старост. Но! Кто старосты? Пятикурсники и семикурсники! Выпускники. Их собственные проблемы явно заботят больше, чем кучка перепуганных детей.
Спальни у Гриффиндора общие. Душевые и туалеты — тоже не место для уединения. Гостиная тесная. Да и гриффиндорцы не пример хороших соседей по общаге.
Но! На фоне Рейвенкло… гриффиндорцы еще адекватные! Каждый год они находили причины люто ненавидеть Гарри или почти носить его на руках. Он мог жить под постоянным обстрелом оскорблений львов и их осуждающих взглядов, но ни одному из гриффиндорцев не пришло в голову по-настоящему нарушить границы. Рейвенкловцам же хватило одной только необычности Луны, чтобы гнобить ее много лет, утаскивая и пряча ее одежду и обувь.
— Но и хорошими гриффиндорцев все равно считать нельзя, — напомнила себе. — Да, они не нападали физически, не портили вещи Гарри. Но они излишне внушаемы. Они не стоят горой за своих. У них в принципе все сложно с моралью.
Джинни фыркала и наскакивала на Малфоя, когда тот в привычной манере болтал с Поттером, но ей и в голову не пришло подобным образом отстаивать интересы Лавгуд перед воронятами, а ведь блондинку мелкая Уизли знала гораздо дольше мальчика со шрамом.
Флитвик тоже… полугоблин. Вещь в себе, как говорится. Не похоже, чтобы вникал в проблемы своих студентов.
Слизерин. Ничего неизвестно, но они точно самые скрытные из всех. Аристократия! Традиции. Показать истинные эмоции не близким — признак слабости. Не удивительно, что Малфой постоянно провоцировал Поттера, но сам банально порыдать ушел в пустой туалет.
И к этим ребятам прилагается Северус Снейп — человек мало того что сложный, так еще и страдающий от постоянной усталости и недосыпа. Я после нескольких вечеров поздних отходов ко сну и ранних подъемов, приправленных скудным питанием, вызывала у окружающих инстинктивное желание обойти меня по широкой дуге. И это я еще добрая и миролюбивая. А тут характер!..
— И что выходит? — спросила я. — Хаффлпафф? За Диггори его ребята были горой, а Помона Спраут кажется очень славной. Но что у барсуков с проживанием? И с остальным?
Ответа не было. И вряд ли до самого момента распределения я найду верное решение. Эх…

Если вам кажется, что, исходя из этих рассуждений, Харя должна хотеть попасть на Хафлпаф/Пуффендуй — вам кажется.

Вдруг дверь отъехала в сторону, явив рыжего мальчишку. Тот с сомнением осмотрел меня с ног до головы, поджал губы и хмуро уточнил:
— У тебя соседи есть? Мест совсем не осталось.
Моего ответа шестой Уизли дожидаться не стал, ввалился в купе и плюхнулся на свободный диванчик.
«Вежливость — редкий зверь, занесенный в Красную книгу семьи Уизли», — хмыкнула я про себя.
Поведение Рональда в этой реальности отличалось кардинально. Никакого извиняющегося тона, никакого кроткого взгляда. Да и рассматривал он меня так, будто я этого не замечала. И чем дальше рассматривал, тем больше кривился. А ведь одежда у меня самая простая, просто новая и из хорошей ткани. Или дело в другом?
Книги — жизнеописание Гарри Поттера. Все, что происходит не в его присутствии, остается как бы в тени. Значит, Рон тоже может быть разным «в кадре» и «за кадром». Понаблюдаем.
Я уже мысленно потирала руки, когда дверь снова отъехала в сторону, явив Невилла.

Потом ещё изображение какой-то рожи, вроде как, по замыслу автора, невилловской, и глава кончается.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 67
#обзор #далёкий_обзор
Продолжаю обзор "Мальчика-Которого-Нет". Вы думали, что в прошлых главах уже увидели все фанонные штампы? Ага, как же.

Глава 4


Начинается всё с того, что Харя видит сон.

То, что это сон, я поняла сразу. Хотя мне редко что-то снилось. И обычно мои сны мало отличались от реальности. В своих снах я проживала еще раз прошедший день или день будущий, если предстояло что-то важное. Так мне однажды приснился экзамен, и я его завалила. И проснулась ужасно расстроенной. Каким же счастьем оказалось осознание, что это был лишь сон.

Сейчас же я видела тот самый дом, в котором находилась, но с трудом его узнавала. Все комнаты заливал яркий солнечный свет, золотистые блики лежали на полах, стенах, мебельной обивке. В воздухе танцевали и искрились пылинки.

— Здравствуй, внученька, — раздалось совсем рядом, и я перепугано обернулась, чтобы практически уткнуться носом в темно-серый плащ.

Передо мной возвышалась худая фигура, полностью скрытая тяжелой тканью, будто бы поглощавшей свет и спадавшей до пола тяжелыми складками. Глубокий капюшон не позволял увидеть лица, даже контура челюсти.

— Здравствуйте, — выдохнула я, не представляя, что делать.

— Не боишься, — констатировал то ли мужчина, то ли женщина, голос звучал странно, будто говорило со мной сразу несколько человек.

— Так и есть. У меня сотни голосов. Ведь я многолика. Многолик. Многолико.

— Вы?..

— Смерть? — спросили меня. — Да. Я Смерть.

Ну, по крайней мере, она не представляется как Хель. Хоть какое-то достижение в фанонных рамках.

Выясняется, что и сама попаданка, и изначальная Харя были особенными;
— Это от того, что ты моя внучка, — сказала она, мягко водя над моей макушкой. — Харолина тоже была моей внучкой.

— Вот как?

— Да. Малышка Поттер родилась среди потомков Певереллов. В той ветви этого рода, что вел свое происхождение от Игнотуса. Из трех братьев лишь он уважал меня и пользовался моим даром для защиты жизни. Его старший брат убивал бузинной палочкой и породил волну смертей, когда раскрыл силу моего дара. Многие захотели владеть этой палочкой и многие отдали за нее жизнь. Тот, кто владеет бузинной палочкой, проклят навечно. Она пробуждает в людях жажду власти, превосходства. Средний брат, получив воскрешающий камень, решился переступить через сами законы бытия. И это свело его с ума. Как свело с ума и других. Воскрешающий камень проклят. Тот, кто им владеет, быстро начинает считать себя повелителем жизни, а это не так. Держись подальше от этих моих даров, они способны принести лишь несчастье.

— Но я ведь не из Певереллов, — кивнув, напомнила я. — Как я могу быть вашей внучкой?

— Помнишь, как ты тяжело заболела в детстве? — спросила Смерть.

Я нервно вздохнула. Сама я этого почти не помнила, но мама часто рассказывала, как я всех перепугала, как тяжело мне сбивали температуру, и как на несколько мгновений перестала дышать. Потом было много-много дней тяжелой борьбы, много стоившие и мне, и моим родителям. Но я выжила.

— Ты тогда подошла близко-близко к Грани, где нет места живым, особенно таким крохам, и пробыла рядом с ней слишком долго. Но ты крепко держалась за жизнь и смогла выкарабкаться. Ты оказалась очень сильной девочкой. И после редко серьезно болела, ведь так? И в некоторые моменты тебя будто чудо берегло?

Я невольно закивала.

— Грань оставила на тебе свой след. Мне пришлось вмешаться, чтобы уберечь тебя от воспоминаний о ней.

С одной стороны вроде и больше подробностей о прошлой жизни попаданки, а с другой... выглядит как очередная плюшка. Хотя их уже и так столько, что впору кондитерскую открывать.

Смерть вновь погладила меня и будто что-то стряхнула с моих плеч.

— Тебе это не нужно, — пояснила она свои действия.

— Что?

— Поводок, — ответила Смерть. — Кто-то очень хотел влиять на твою жизнь…

А может, этот кто-то — она сама? Чем не вариант?

Дальше фокал резко перескакивает, о Харе говорится уже в третьем лице, и мы видим Дурслей, которых начинает заваливать письмами. Об отсутствии племянника/цы они не особо беспокоятся, а через несколько дней, замученные письмами, вообще пускаются в бега. На этом (и зачем-то вставленной картинке перстня с Воскрешающим камнем) глава и кончается.

Глава 5

Фокал перепрыгивает обратно к Харе-Хере.

Настроение оставалось приподнятым ровно до того момента, пока я не обнаружила, что дом Поттеров совершенно не пригоден для жизни. Множество комнат и вид на лес не компенсировали тот факт, что в доме отсутствовало электричество или его магический аналог, не было даже газовых ламп, как в доме Блэков. Но если это еще можно было как-то пережить, то вот отсутствие воды в трубах — с трудом. Сказочный особняк магического рода был просто огромным зданием без удобств и со слоем пыли на каждом видимом предмете, полу и даже на обоях!

Пришлось первым делом сбегать в лес. Благо он и при более близком рассмотрении оказался лесом, а не неухоженным садом, и я смогла уединиться в кустиках. Воды на чай в бутылке не осталось, но во время быстрой прогулки я приметила неподалеку ручеек. Набрав воды в обнаруженное на кухне ведро, отмыла и часть стола, и сидение стула, и парочку чашек про запас.

Выпив очень невкусного и почти бесцветного чая и доев печенье, я продолжила осмотр дома и леса вокруг него. Хотелось понять, где находится особняк. Ни из окон верхних этажей, ни из разных частей леса я не заметила границу владений, а подъездная аллея вела к воротам, за которыми клубился серебристый туман. Высовывать нос за кованую решетку я не рискнула. Как и не рискнула выйти из особняка через арку в холле. Мало ли, могу ведь и не попасть в дом второй раз.

И какое же решение этой проблемы? Конечно, провести ритуал!

Лишь к обеду я обнаружила вход в подвал и очутилась, наконец, в ритуальном зале. Это была большая круглая комната, будто целиком высеченная в скале. Потолок, стены и пол плавно перетекали друг в друга, а сплошной рисунок из всевозможных рун, звезд и линий немного светился бледно-золотистым светом, позволяя рассмотреть возвышение в центре.

Небольшой по высоте, но широкий гранитный круг, густо покрытый высеченными на нем рунами, служил обрамлением для огромного плоского драгоценного камня. Внутри камня мягко пульсировал алый огонек, делая его похожим на гигантский рубин с множеством граней внутри, от которых свет отражался, преломлялся и рассеивался к самому краю.

На ощупь камень оказался теплым и не таким гладким, а сияние завораживало настолько, что хотелось вечно сидеть и смотреть в пульсирующую глубину. Я очнулась в тот момент, когда оцарапалась о рисунок рун на гранитном кольце. Выступившая капелька крови тут же впиталась, руны сверкнули — и алое каменное сердце вспыхнуло ярче.

— Это камень рода? — спросила я себя, ведь больше некого. Даже многочисленные портреты, развешанные во всех комнатах, кроме спален, не двигались. — Мне надо?..

От фантазии, как я сознательно себя раню и поливаю все кругом кровью, меня передернуло. Пусть я не брезглива, но уже не ребенок, чтобы не задумываться о последствиях. Если и вскрою себе вену, то трижды подумаю и запасусь антисептиком и бинтами.

Зов желудка отвлек от дальнейшего осмотра и раздумий. Я поднялась из подвала, собираясь отправиться обратно к Костехруму. И уже в холле отметила, что все кругом, если сосредоточиться, опутывает сияние нитей разных цветов и оттенков, которые складываются где просто в хаотичное переплетение, где в сияющие руны. Забыв о желании поесть, я увлеклась этим открытием и вскоре поняла, что руны сияют там, где для каких-то целей были использованы рунные цепочки. А рисунок из линий, завитков и геометрических фигур — чары, наложенные при помощи палочки, а цвет и форма нити зависят от использованного заклинания. А я, пусть не помню ни одного движения палочкой и не знаю ни одной руны, интуитивно понимаю значение каждого символа.

Маленький плюс — она, по крайней мере, здраво реагирует на перспективу резать себя и подпитывать непонятно что своей кровью. Но, как и в предыдущих случаях, этот плюс скоро будет забыт.

И опять же, как удобно! Интуитивно понимает магию! Канонный Гарри так не мог, но он же не Харя!

Вернувшись к гоблину, Харя, естественно, решает "принять титул".

Гоблин сам себе кивнул, вытащил и выставил передо мной на стол небольшой каменный сундучок.

— По договоренности с родом Поттер этот артефакт хранится в банке.

— И что это? — спросила я.

— Хранилище для колец рода, — явно удивившись моему вопросу, Костехрум отпер сундучок и откинул крышку.

На подушке из алого бархата возлежало несколько колец разного диаметра и из разного материала.

— Это родовые перстни Поттеров, — поведя когтистой лапой, сказал гоблин. — Кольцо главы рода, наследника, регента рода и хранительницы рода. После смены статуса или смерти владельца кольца сами собой возвращаются в хранилище.

Я покивала и вновь взглянула на кольца.

— И какое из них — кольцо лорда?

Гоблин издевательски осклабился и повел лапой вновь, как бы давая понять, что подсказки закончились, выбирать мне придется наобум.

— Вы должны почувствовать нужное, — сказал он.

Естественно, кольцо она находит, и...
Стоило его примерить, кольцо сжалось до размера моего пальца, а после произошло то, чего я совсем не ожидала: широкая полоска золота будто впиталась в кожу, чтобы с пощипывающей болью проступить от запястья и выше золотистой с алыми вкраплениями тату из звезд, солнца, завитков и рун. Я задрала рукав рубашки Дадли, чтобы рассмотреть ее. Рисунок был столь плотным, что скорее напоминал тонкий золотой наруч.

— Поздравляю! — объявил Костехрум. — Вы достойны титула главы рода.

Я подняла на гоблина полный вопросов взгляд.

— Чтобы стать полноценной леди Поттер, вам надо добраться до камня рода и окропить его кровью, прося благословения предков. После этого вы, возможно, станете полноценной главой рода Поттер.

— А если нет? — напряглась я.

— Через какое-то время кольцо вернет свой изначальный вид, — ответил гоблин. — И мало чем будет отличаться от любого самого обычного кольца. Вы даже не сможете его скрыть или вновь сделать наручем.

Так-то наруч может быть и заметнее, чем кольцо.

— А в родовое хранилище я смогу попасть уже после того, как полностью вступлю в права леди? — задала я еще один вопрос.

Гоблин удовлетворительно кивнул.

Интересно было бы посмотреть, как выглядит неудовлетворительный кивок.

Далее Харя выбирается в магловский мир, затаривается там одеждой, едой и лекарствами, после чего возвращается к общественному камину.

На мое счастье камин в гостинице «Маргаритка» спокойно перенес меня домой, стоило бросить под ноги порошок и шепнуть «Дом Ри По в лесу» по-русски. Параноик во мне подошел к шифру со всей ответственностью. Чем я хуже Тома Реддла? Если и найдется поблизости тот, кто знает русский, то вряд ли он сообразит, что Ри По — это от ГенРИетты ПОттер. Зато вышло просто и коротко. И не забуду, и не собьюсь, произнося.

Что интересно, никаких проблем с языком в других местах не описывается. Или памяти так удобно слились, что она может шпарить на английском как на родном?

В особняке она таки протыкает себе руку (маникюрными ножницами, потому что нож бы ей не продали), окропляет "камень рода", перевязывает руку и заваливается спать.

Фокал снова меняется, и мы наконец видим ЕГО. Стрррашного злодея, источник всех бед Магбритании — Дамбигада!

Развернув утром «Ежедневный пророк» и убедившись, что жизнь в магической Британии тиха и размеренна, Альбус Дамблдор даже немного расстроился. Отсутствие хоть каких-то событий означало, что никто не вспомнит про Великого и Светлого мага, мудрого старца и защитника, не придет за советом и не будет благодарен впоследствии.

Как же хорошо жилось раньше! Пусть Гриндевальд или Волдеморт пугали волшебников, но для Альбуса их присутствие на арене было лучшим временем жизни. Кровь бежала по венам, разум был занят разработкой планов и просчитыванием будущего на несколько шагов вперед. Как хорошо было быть игроком, фигурки которого движутся по шахматной доске в танце, известном лишь гроссмейстеру. А сейчас?

Его, самого известного волшебника Британии, задвинули в темный угол и прикрыли пыльным куском ткани! О нем пытаются забыть!

— Ничего, скоро все вспомнят, кому обязаны своим спокойствием, — добродушно усмехнулся директор. — Ждать осталось совсем недолго.

Чуть больше месяца осталось до поступления в Хогвартс мага, для которого Альбус уже разработал очень занимательную партию на своей игральной доске. Осталось лишь установить фигурку Гарри Поттера на предназначенную ему клеточку.

Довольно напевая прилипчивый мотивчик, Дамблдор наполнил чашку чаем и бросил в рот лимонный леденец. Скосив взгляд, волшебник пронаблюдал за тем, как зачарованное перо раз за разом выводит на конверте адрес.

Уже скоро все изменится. Надо только дождаться письма из банка с ключом от сейфа Поттера, а потом директор снарядит Хагрида с визитом к юному Гарри. Стоит даже заранее предупредить великана, чтобы тот успел заранее порыдать и подготовиться.

Но постойте, тут что-то не так. Он не выглядит особо грозным злодеем, не выглядит опасным манипулятором! Это скорее какой-то Дамбитуп, раз уж выстраивает настолько дурацкие и шаткие планы! Впрочем, что я удивляюсь, это тоже обычно для фанона.

И даже с таким нарративным очернением Дамблдор умудряется быть симпатичнее остальных персонажей, которые своей тупостью пробивают не одно днище.

Далее мы видим, что ключ ему не приходит, и в Гринготтсе отказываются говорить, куда тот делся.

Далее парад фанонынх штампов продолжается. Теперь на манеже артефакты-следилки!

Дамблдор вернулся в Хогвартс в середине дня, чтобы увидеть сотню сов, рассевшихся на всех мыслимых и немыслимых поверхностях в собственном кабинете. И если пережить изгнание галдящих наглых птиц, каждая из которых требовала компенсацию за неудавшуюся доставку, кое-как удалось, то сотня пятнышек на полу, столе, кресле, приборах и шкафах едва не довели волшебника до припадка.

С десяток раз взмахнув палочкой, чтобы удалить грязь, птичий помет и перья, Дамблдор вытащил из шкафа прибор, распознающий местонахождение Гарри Поттера.

Всего артефактов, настроенных на мальчика, у директора было не меньше полудюжины. Большую часть времени он следил лишь за одним — пластинкой с множеством разнокалиберных трубочек, из которых то и дело вырывались сгустки разноцветного дыма. Этот маленький прибор давно и прочно занял место на столе директора, и многие воспринимали его как забавное украшение, не видя его истинного назначения. Другие артефакты были и в разы больше, и от них сильнее фонило ныне запрещенной магией. Альбусом же, как главой Визенгамота, запрещенной.

Извлеченный артефакт напоминал большой компас — укрепленный на полусфере диск из серебра, который наклонялся из стороны в сторону, когда крохотные шарики на нем перекатывались по лабиринту бороздок.

Установив прибор в центре стола, Дамблдор привычным жестом активировал его и приготовился наблюдать за появляющимся над пластиной изображением. Когда-то давно Альбус привязал этот артефакт к мальчику, и с тех пор в любое время дня и ночи мог понаблюдать за ним так, будто находился совсем рядом, но за десять лет использовал эту возможность всего раз пять или шесть. Находились и более важные дела, чем лично следить за Гарри Поттером. Отчетов Арабеллы хватало с лихвой.

Ждал директор довольно долго, но ничего не происходило. Тогда он еще раз активировал прибор, но и со второй попытки ничего не вышло. Мысленно выругавшись, Альбус отсоединил диск от полусферы и заглянул в крохотный резервуар под ним. От легчайшего дуновения мелкая, как прах, алая пыль облачком вырвалась из углубления и рассеялась по столу.

— Что… — выдохнул Дамблдор и замер, рассматривая собственный стол. На его памяти ничего подобного прежде не происходило. Правда и о кровной магии Альбус знал очень мало. — Ничего. Не страшно.

Успокаивая себя, директор извлек еще один прибор, завязанный, на этот раз, на Петунью ныне Дурсль. Настроил его Дамблдор много лет назад, когда получил письмо от этой нахальной магглы. У Альбуса были большие планы на Лили, и не хотелось, чтобы им помешала ее старшая сестрица. После этот предусмотрительный жест очень помог, ведь даже сама юная миссис Поттер не знала, куда перебралась ее старшая сестра после свадьбы с Верноном Дурслем.

На этот раз прибор сработал надежно, и над ним, возникая линия за линией, оказалась спроецирована сильно увеличенная карта какой-то местности. Не узнав в изображении город, где все эти годы жили Дурсли, Альбус насторожился.

После этого следует очередная картинка, изображающая непонятно что (возможно, особняк Поттеров снаружи), и глава заканчивается.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 188
#обзор #далёкий_обзор

И снова обзор "Мальчика-Которого-Нет"

Глава 2

В начале главы мы узнаём имя протагонистки:

Харолина Генриетта Поттер

Забегая чуть вперёд — попаданка будет пользоваться сокращением "Харо". Но это как-то недостаточно звучно, поэтому (спасибо огромное за идею, Lady Astrel), я буду именовать её "Харя". Или, как вариант (спасибо, Виктор Некрам), "Харя-Херя".

Я зачарованно взирала на имя, а память Гарри услужливо вытолкнула на поверхность один из моментов прошлого.
-
— Джейми, это ужасно! — с хохотом возмущается рыжеволосая девушка. — Как тебе не стыдно? У нашей дочери очень красивое и уникальное имя! Харолиной звали твою собственную бабушку!
— А я думал, мы выбрали имя Харолина, раз у нас не сын, которого я хотел назвать Харольдом, — с улыбкой ответил высокий худой брюнет в круглых очках.
— А Генриеттой мы назвали ее в честь моей бабушки, — не дала сбить себя с мысли рыжеволосая красавица.
— А разве не в честь моего деда Генри? — опешил брюнет. — Лили?
— В любом случае, нет повода сокращать имя нашей малышки до этого плебейского Гарри. Вот кто будет звать дочь Гарри?
— Тот, кто не будет звать ее Генри, — захихикал сидящий на диване третий участник беседы — черноволосый и синеглазый красавец.
-
Так вот как зовут мое новое тело. Какое облегчение! Значит, все же не Гарри, Генри или какая-нибудь Харриет. А имя Харолина очень близко к моему родному. Значит, в будущем я смогу безболезненно перейти к сокращению Лина и не потерять себя.
Строчки с перечислением родственников не удивили. И имена родителей, и даты рождения-смерти в этой реальности совпадали с каннонными. И даже крестным здесь был Сириус Блэк. Хотя его статус был обозначен по-другому — названный отец по магии.
Как удобно-то, а? Хоп — и сразу подробное воспоминание из младенчества. Канонному Гарри для подобного требовалось воздействие дементора, но кто он, а кто Харя?
Дальше гоблин сообщает, что Харя наследует ещё и Блэкам, потому что Вальбурга Блэк была "магом крови" и провела "ритуал магического наследия". То ли кто-то совсем заврался, то ли плюшкопад для попаданки всё усиливается.
Заодно выясняется, что путаница с полом возникла из-за скрытности и желания уберечь детей во время войны. Мол, о самом факте существования ребёнка Поттеров многие узнали только после смерти Волдеморта.
Далее попаданка снова блещет трактовкой канона
В списке так же был ряд повторяющихся ритуалов, менялись только имена. И если имя леди Блэк не удивило, то вот интерес ко мне Нарциссы Малфой озадачил.
Хотя… она ведь мне, если подумать, довольно близкая родственница. По меркам магического мира.
Ребенком я делила персонажей поттерианы на черных и белых, но чем старше становилась, тем более серыми они все казались. И с возрастом я начала любить и уважать тех, кто в детстве вызывал только раздражение.
Например, Малфоев. С возрастом я поняла, что они в истории представляли собой семью, в которой каждый готов на все, чтобы спасти остальных. Один за всех, и все за одного — это про Малфоев.
Да, блондины выглядели ужасными людьми на разных этапах истории, но неизменным было одно: не было ничего, что они бы не сделали, если это нужно для благополучия даже не рода, а близких и родных людей. Нарцисса львицей защищала сына, сын унижался, трясся от ужаса, но пытался спасти отца, а отец, сиятельный лорд, опустился до дна, позволил помыкать собой, как рабом, но позволил все это, лишь бы сберечь жену и сына.
Уизли пусть и казались не менее идеальной и любящей семьей, но таковыми не являлись. Мистер Уизли явно больше любил свою работу и хобби, чем семью. Чем еще объяснить то, что жило семейство, как бог на душу положит. Одним днем. Сам их дом был доказательством этому. Карточный домик, надстраиваемый тогда, когда в этом была необходимость. Непрочный, ненадежный. Не потому ли миссис Уизли запрещала своим детям аппарировать и колдовать в доме, что он мог развалиться под их напором?
А любовь? Была ли она внутри семейства рыжих? Один старший сын удрал от семейки в Египет, второй — в Румынию. Третий со всеми рассорился, пусть и вернулся в самом конце. Шестой рос неудачной попыткой завести, наконец, дочку и чувствовал себя обделенным. Особенно на фоне обожаемой девочки. Но даже любимой доченьке мать не смогла втолковать, что брать непонятные артефакты и использовать их опасно. А ведь Молли, вроде как, была чистокровной, из достаточно старой семьи. Вряд ли ее воспитанием не занимались. Но она каким-то образом умудрилась все это воспитание растерять.
Но это все ладно, личное дело Уизли. Но вот отношения к Гарри я простить этой семейке не смогла даже в детстве, а с возрастом неприязнь лишь выросла. Всем и каждому заявлявшая, что воспринимает Поттера как своего сына, Молли никогда о нем по-настоящему не заботилась. Ее не насторожило то, что Дурсли запирали Гарри, не смутило то, что при хорошем финансовом положении мальчик ходит в драных шмотках и даже ее дети выглядят упитаннее. Конечно, можно рассказывать о дружбе с родителями ребенка, обнимать его при встрече, снабжать раз в год свитером, а в остальное время закрывать глаза на жестокое обращение. Мальчик, не знавший любви, и этому будет безмерно благодарен.
Ну конечно, Малфой — "сиятельный лорд". а Уизли все такие нехорошие. В попытке их очернить Харя откровенно завирается, ведь не далее как в прошлой главе утверждала, что Дурсли к Гарри относились в целом нормально. И с чего она взяла, что "Нора" непрочная и ненадёжная?
Дальше накал фанона только усиливается. Харя начинает рассуждать о том, что Дамблдор не давал почтовым совам с письмами от поклонников прилетать, зато издевался над Дурслями, пользуясь приборами, которые отслеживали точное местонахождение Гарри.
На удивление, тут проглядывает ещё один проблеск здравого смысла. Но быстро гаснет:
Значит, письма отправлял сам директор, используя стандартные бланки и самопишущее перо, чтобы всякий раз вносить то имя, которое он считал верным. А вот адрес… Нет ли в кабинете седобородого хитрюги какого-нибудь прибора, который отслеживает точное местонахождение Гарри, вплоть до комнаты в доме? Именно поэтому так быстро менялся адрес. И так по-идиотски проходили попытки доставить письмо и впечатлить мальчика. Поток писем прервался лишь в тот момент, когда дядя увез семью на островок. Вода помешала совам.
«А как же та сова, которая принесла утреннюю газету?» — спросил скептик внутри меня.
Возможно, тут есть какое-то простое объяснение. Например… Например, Хагрид привез сову с собой. Как ту, с которой вроде как отправил ответ директору. Гарри ведь даже не посмотрел дату на газете, а Хагриду явно было поручено с самого начала внушать мальчику любовь к директору, презрение к Министерству и министру и ненависть к Слизерину.
"Простое объяснение". Да, проще некуда.
Далее ещё гоблин толкает ещё кое-что, что должно бы заставить Харю-Херю засомневаться, если она читала пятую книгу. Но нет.
Что до сломанной палочки… Ученик Хогвартса должен совершить что-то по-настоящему ужасное, чтобы его исключили и сломали палочку. До малого совершеннолетия юные волшебники в принципе неприкасаемы. Они не могут наколдовать что-то слишком опасное, что нельзя устранить Репаро и Обливэйтом. Так что для юных магов все заканчивается предупреждением и воспитательной беседой. Если волшебник совершает что-то серьезное после четырнадцати, то его могут наказать, но это не исключение и не сломанная палочка. Детей в принципе почти невозможно исключить из школы, пока они не сдали СОВы. За практику запрещенной магии можно попасть в Азкабан. Но только в том случае, конечно, если маг совершеннолетний. Несовершеннолетние получают ограничители магии и общественные работы. Переламывают палочку и исключают… только за убийство

Так или иначе, Харя решает пока повременить с принятием титула, и, разузнав про районы магического Лондона и общественные камины, отправляется в Годрикову лощину. На её прибытии туда глава и заканчивается. В самом конце — очередная картинка, вроде как изобращающая попаданку до попадания.


Глава 3

В начале главы Харя ходит по Годриковой лощине, рассматривает мемориальный обелиск Поттерам, изучает могилы на кладбище. В общем, ничего особо выделяющегося. Потом она идёт в разрушенный дом Поттеров, не забыв побрюзжать в рамках ещё одного фанонного штампа
А еще в надписи нагло указывалось, что этот дом отныне является мемориалом подвигу Лили и Джеймса Поттеров, а так же их сына, Мальчика-Который-Выжил.
— Интересно выходит, а ничего, что дом этот вроде как должен быть частной собственностью? — спросила я в пространство
Далее она заходит в дом, где её накрывает. В целом, не такая уж плохая сцена, благо обозначается, что у попаданки было какое-никакое прошлое, и она по нему тоскует.
Дверь оказалась не заперта, и я с облегчением выдохнула, тщательно закрыв ее за собой. А стоило обернуться лицом к маленькому холлу, меня нежно и приветливо обняло теплом. Будто кто-то родной и любимый набросил на плечи нагретый на батарее плед. Внезапно пришло понимание, что я дома. И пусть это был не мой дом, я не удержалась и расплакалась. Слезы хлынули так внезапно, что я невольно опустилась прямо на присыпанный пылью и грязью ковер и разрыдалась, обнимая себя руками.
Оказывается, все эти дни я держалась исключительно на упрямстве и понимании, что расклеиваться нельзя. А еще меня не покидало чувство опасности, из-за чего никак не удавалось расслабиться.
Нос заложило мгновенно. Я хлюпала, утиралась рукавом рубашки и думала обо всем случившемся со мной. Казалось бы, в моей жизни была какая-никакая определенность. Я ничего не планировала, но примерно представляла собственное будущее. Хотелось завершить учебу, найти работу, встретить хорошего парня… влюбиться, если повезет, а если нет, то просто удачно выйти замуж. Так ведь тоже можно! Родить ребенка, а лучше двух. Найти новую работу, лучше прежней. И жить… Жить счастливо.
А теперь…
Моя привычная жизнь закончилась, а новая полна неизвестности.
Я ребенок, у которого нет ни одного человека, достойного доверия.
Я сирота. И я сирота дважды. Мои родители остались в другом мире, а родители из этого мира мертвы.
И я не знаю, что делать дальше.
Однако потом сразу же следует ложка дёгтя со знакомым привкусом фанонного нытья:
Ни я, ни Харолина никому ничего не должны. Не должны играть в игры взрослых, не должны участвовать в противостоянии группировок детей, не должны спасать мир… Вот только вряд ли магический мир оставит нас в покое.
Далее Харя исследует дом и обнаруживает большой камин, из которого исходит свечение. Под воздействием внезапного порыва она мажет его кровью, и тот превращается в портал, приводящий её в здоровенный особняк, являющийся вроде как "настоящим домом Поттеров". Ну конечно, плюшки всё сыплются и сыплются...
Побродив по дому, Харя заваривает себе чаю, и за ним, снова побрюзжав о нехорошем Дамбигаде, решает:
— Но надо ли мне такое? — спросила я себя и честно ответила: — Нет. Пусть и опасно сразу показывать собственную самостоятельность, но я не смогу притворяться. Значит, нужно вступать в игру с первых же дней. И защитить себя от более сильного игрока.
Я не собиралась себя обманывать. Дамблдор превосходит меня в интригах. А на моей стороне нет никого. Кроме того, я ребенок, а детей никто не слушает. Значит, мне нужна такая защита, чтобы никто не смел вертеть мной, как куклой.
Вроде опять проблеск здравого смысла, но развить мысль и сообразить, что если Дамблдор такой нехороший и могущественный, любая защита против него может не помочь, Харя-Херя, видимо, неспособна.
Под конец, помимо ещё одной картинки. на этот призванной изобразить убранство особняка, встречается ещё один мерзковатый фанонный пассаж:
Страшно было думать, что старшие Поттеры умирали прямо здесь, в этом доме. И где в это время был их сын? Он гонялся за Пожирателями Смерти и изображал из себя бравого вояку!

Да, конечно, ведь сражаться с чистокровными шовинистами, возомнившими себя лучше всех прочих, это так плохо и недостойно! Тьфу.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 166
#обзор #далёкий_обзор

Обходясь без дополнительных вступлений, скажу просто: давно хотел попробовать обозреть какой-нибудь большой фик по Гарри Поттеру. И вот недавно в обсуждении я встретил упоминание одного, а именно Мальчик-Которого-Нет.

Жанр его, согласно шапке, — Попаданцы, Юмор, Повседневность, Общий. А события — Аристократия, Гарри - девочка, Дамбигад, Независимый Гарри, Распределение в другие факультеты, Сильный Гарри, Родомагия, Власти магического мира, Наследие. Это заставляет насторожиться, но, может, жанр Юмор означает, что автор талантливо эти штампы обстебёт?

Итак...

Глава 1

Начинается всё отрывком из канона, который, как это зачастую бывает, заметно контрастирует по стилю с остальным текстом. Тут он, по крайней мере, выделен курсивом.

Далее всё сигает с места в карьер, начинаясь сразу с момента попадания.

Жизнь в общаге способна сделать человека не восприимчивым к постороннему шуму, раздражающим вибрациям, своеобразному запаху, жаре, холоду… И даже вылитое на голову ведро воды разбудит не сразу, а лишь от прокравшегося в сладкий утренний сон моря и подсознательного раздражения от того, что следующие несколько дней будешь страдать из-за мокрых матраса, подушки, одеяла и постельного белья.
Наш блок после выходных спал так усиленно, что нас бы и вопли вахтерши Валерьевны не подняли бы. Мы люди опытные! Закаленные учебными буднями, так сказать. И первую громогласную фразу, ввинтившуюся мне в мозг, я просто проигнорировала.
— Вставай! Поднимайся! Сейчас же!
— Ага, щас-с-с… — выдохнула я в тощую подушку и повозилась, пытаясь найти позу поудобнее.
— Вставай! — повторился пронзительный вопль.
Я поморщилась и накрылась с головой. Пусть хоть небо рухнет, а я не встану. Мне надо еще хотя бы полчасика…
— Ты уже встал? — настаивал незнакомый голос.
И я с самым недовольным видом разлепила веки. Рука сама собой потянулась к полке за спиной, и через секунду у меня на носу очутились очки. С минуту я смотрела сквозь них в полумрак, а потом закрыла глаза и попыталась вновь уснуть.
— Давай живей, я хочу, чтобы ты последил за беконом.
Не успев провалиться в дрему, я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кому принадлежит голос. Это не была одна из соседок. Я дома, и это орет одна из моих теток? Нет. Мамина подруга? Они себе подобное не позволяют. Тогда… кто?
Недоумение заставило вновь открыть глаза и сесть. Я покачнулась на узком лежаке и ухнула в щель между ним и тщедушной дверцей.
— Что ты там копаешься? — раздалось совсем рядом, а потом дверца распахнулась, и я выкатилась под ноги высокой блондинке лет тридцати.
Несколько секунд я тупо таращилась на совершенно незнакомую особу, более всего похожую на девицу из американской рекламы пятидесятых годов: светлые аккуратно уложенные волосы, искусно выполненный макияж, подчеркивающий светло-зеленые глаза; платье в мелкий цветочек, кофточка пастельного оттенка, нитка жемчуга, туфельки на минимальном каблучке. Идеальная красавица-домохозяйка. Образ портила разве что чересчур длинная шея, да то, что женщина при виде меня презрительно поджала губы.

Дальше попаданка понимает, что попала в Гарри Поттера, но только почему-то девочку. Ничуть не удивившись этому факту, она затем точно так же не удивляется непонятным отклонениям от канона:

Что ж. Не только тетя Петунья не походила на свое описание глазами книжного Гарри. Дядю Вернона никак нельзя было назвать тучным. Да и Дадли не выглядел упитанным кабанчиком. Просто чуть полноватый мужчина и его здоровый и явно не страдающий от недоедания сын. Они даже страшненькими не были. Скорее обычными. Маленькое среднестатистическое семейство.
— Причешись! — велел дядя, когда я поставила перед ним тарелку с яйцами и беконом.
«И вам доброе утро!» — подумала я, решив помалкивать и наблюдать.
Подарков для Дадли оказалось не тридцать шесть, а всего лишь четыре, но кузен Гарри по одному лишь виду свертков понял, что среди них нет компьютера, и начал истерить. И хотя тетя мигом кинулась утешать сына, дядя Вернон только хмурил брови и решительно кромсал свой бекон.

"Решительно кромсал". Выражение — хоть прям сейчас в перлятник. Впрочем, ладно, возможно, это часть указанного в шапке "юмора".

Далее всё движется по канону, и попаданка, удобно получившая воспоминания той, в которую попала, узнаёт, что:

Гарри всегда была девочкой. Но никто этого не замечал. Даже тетя Петунья, переодевавшая и купавшая маленькую Гарри до того момента, когда девочка смогла делать это сама. Это наводило на мысль, что Дурслей зачаровали.

А дальше начинаются совсем уж странные выводы:

Но зачем кому-то, чтобы Дурсли считали ребенка Поттеров мальчиком? Нелепость. Если только… Если только тот, кто зачаровал родичей Гарри, сам был не в курсе, что она девочка. И уже чары, выходит, легли так, что Дурсли считали племянницу племянником. Побочный эффект. Но тогда сами чары, получается, нужны для другого. Например, заставить тетю и дядю ненавидеть Гарри.
Да и на Гарри они явно действовали.

А ещё брюзжание:

Девочка по воспоминаниям казалась самой настоящей дурочкой. Дурочкой, считавшей Дурслей чистым злом. Любое их действие она воспринимала как собственное угнетение и унижение. Но на меня наложенные чары не действовали, так что я смотрела на ситуацию не через слой наведенной ненависти и рассеивания внимания.
И видела, что Дурсли не были так уж жестоки к девочке. Она ела достаточно, пусть и без пары-тройки добавок. Ей почти не доставались сладости, все больше морковка и капуста, но голодом не морили. Да, она спала в чулане, но ее не запирали в нем на дни и недели. Обычно наказание ограничивалось проведенным взаперти вечером без ужина. Хотя дядя грозился, что уж там. И пусть Гарри донашивала одежду Дадли, в которой напоминала мокрого птенца, но в школу она ходила в дешевеньких, но новых брюках и рубашках. И даже туфли и кроссовки ей покупались по ноге. А кузен не вел на Гарри охоту, предпочитая большую часть времени игнорировать родственницу. Лишь цыкал, если видел вне дома, да хмуро посматривал из-под челки.
На обследования Петунья Гарри не водила, никто и никогда не рассматривал ее достаточно близко, и совершенно все были уверены, что Гарри — мальчик. Мелкий и тощий.
Более того, Гарри и сама не слишком вникала в свою половую принадлежность. Она носила вещи, предназначенные для мальчика, и для нее этого было достаточно. А додуматься до очевидного открытия ей мешали собственная недалекость и рассеянность, явно искусственного происхождения.

Далее, воспользовавшись отлучкой Дурслей, попадунья находит документы местной Гарри, а вместе с ними — письмо Дамблдора. И начинает ныть, что документов как-то мало, нет даже некой загадочной "магической метрики". Не вполне понятно, но допустим.
И какое же решение она принимает?

Сидеть и ждать письмо из Хогвартса я не собиралась. Так что моей следующей задачей было выбраться в магический мир и встретиться с гоблинами. А вот от этой встречи зависели мои дальнейшие планы.
Если гоблины сообщат мне, что без ключа и до дня рождения я не могу рассчитывать хоть на что-то, то сажусь и сижу на попе ровно. Если же гоблины оказывают мне хоть минимальную помощь, то я аккуратненько начинаю готовиться к учебе и изучать магический мир. При некоторой удаче я даже смогу уехать от Дурслей. Это конечно опасно, ведь тогда я предстану перед Дамблдором слишком самостоятельной, но... всегда можно разработать такой план, чтобы директор ни под каким видом не смог руководить моей жизнью. Это телу моему одиннадцать, а по мозгам мне двадцать один. И я уже нажилась и в большой семье, и в общаге. У меня смирения, конечно — бескрайнее море, но вертеть своей жизнью не позволю.

Во-первых, на кой хрен она собирается идти к гоблинам? Не логичнее ли искать документы в каком-нибудь предназначенном для этого отделе Министерства магии? Боится, что Дамблдор узнает? А вдруг гоблины тоже ему об этом сообщат?

Во-вторых, не кажется ли ей, что даже в 21 год у неё ещё не так много опыта, чтобы пытаться перехитрить великого волшебника возрастом 110 лет? Тем более если допустить, что мир действительно отличается от канонного, и тогда знания из книг не имеют особой ценности.

Дальше она прётся в Гринготтс, по пути продолжая совершать хениальные открытия и брюзжать:

В «Дырявом котле» оказалось сумрачно и тоскливо. Из посетителей — лишь парочка седых ведьм, да какой-то чудак в старомодном лоснящемся сюртуке, читающий книгу по квантовой физике. Внезапно пришло осознание, что бар, хоть и расположен на Косой Аллее, но это самая настоящая дыра, куда поесть и переночевать могут пойти только безумцы, бедняки и магглорожденные, для которых и придумали сделать проход в магический мир через это смрадное местечко. Будто магглорожденные достойны войти в мир волшебников только через черный ход, сквозь узкую арку возле мусорных баков.
— Интересно, а парадное тут есть? — хмыкнула я, разглядывая кирпичную стену.
Через бар удалось пройти незамеченной. В черных брюках, белой рубашке и сером пуловере я, вероятно, не привлекала излишнего внимания. Чтобы больше запутать окружающих, я еще дома сняла очки и хорошенько пригладила волосы, обработав их гелем для волос Дадли. По началу мало что видела, но потом приноровилась, а уже в большом городе мое зрение будто само собой улучшилось. Опять внушение? Мой счет к одному седобородому старцу рос со скоростью света!

Поворчу и сам: терпеть не могу, когда alley переводят как аллея, не смотря на контекст. В Косом переулке никакой выделяющейся растительности нет, и значит, аллеей его называть нельзя.

Ну и, конечно, крайне сомнительные "осознания". "Кошка бросила котят? Это подлый Дамбигад!" Мол, он даже зрение и то попортил!
Впрочем, если целью было показать глупость попаданки, — ну что ж, автору удалось.

— Здравствуйте, могу ли я получить консультацию? — чуть дрожащим голосом обратилась я к гоблину.
Тот еще секунду пристально на меня смотрел, а потом взмахнул когтистой лапкой, от чего воздух вокруг нас немного нагрелся, а пространство за пределами небольшого круга метра в три подернулось сероватой дымкой.
— Мы храним тайны клиентов, — пояснил гоблин. — Теперь вас никто не услышит и не обратит на вас внимания. Так что вас интересует?
Я мысленно хмыкнула, вспомнив, что для канонного Гарри самый главный гоблин ничего такого не делал.
— Я не знаю точно, что мне нужно узнать, — признавая собственную беспомощность, ответила я. — Думаю, у меня будет более одного вопроса.
— Тогда стоит пройти в отдельный кабинет, — предложил гоблин.
Я могла лишь моргать и удивляться. Я и в прошлой-то ипостаси не всегда могла получить вежливое обращение, а тут такое почтение к почти одиннадцатилетнему ребенку. Как бы не облапошили, пользуясь моим возрастом и отсутствием соответствующих знаний.

Ну надо же, проблеск здравого смысла. Впрочем, как покажет дальнейшее, толку от него не будет.

Гоблин преспокойно просветил меня, что согласно завещанию моего деда, Карлуса Поттера, с его внуков сняты ограничения по полу и возрасту. Так я могла получить доступ к своему школьному сейфу с момента рождения. Другое дело, что родители мой ключ не запрашивали, а потому он хранился в банке. И все еще находится у Костехрума. По правилам он должен был передать ключ родителям или опекуну ребенка за три дня до одиннадцатилетия, если никто не явится за ним до этого момента.
Более того, благодаря снятию ограничений, я могла уже сейчас примерить кольцо главы рода Поттер. Если бы не распоряжение дедушки, я в принципе не могла бы наследовать титул, будучи не того пола. Лордом стал бы мой сын или внук.
С принятием титула я решила пока не спешить. А вот ключ забрала. И сунула в зачарованный кошель, который Костехрум предложил мне для удобства пользования деньгами, выделенными на мое обучение из сейфа лорда Поттера.

То есть гоблин мало того, что втирает ей какую-то дичь про лордов и "кольцо главы рода", так ещё и бесплатно зачарованный кошель даёт. Вот тут-то бы подозрительности и включиться, но нет, попаданка и не думает насторожиться.

— Подождите, но почему закрылся сейф Джеймса Поттера? — с недоумением уточнила я.
— Потому что было исполнено его завещание.
Костехрум извлек обозначенный документ из ящика стола и передал мне. И я, продираясь через дебри кривого почерка, узнала, что по достижению семнадцати лет Джеймс Карлус Поттер взял и написал завещание, согласно которому, все средства, доступные ему на момент смерти, должны отойти Ордену Феникса. На благо Света, так сказать.
«Женитьба и рождение ребенка не надоумили его переписать завещание, — мысленно фыркнула я. — Как безответственно. Он мог сколько угодно верить в собственное бессмертие, но что мешало побеспокоиться о жене и ребенке?!»
А ведь Джеймс мог принять титул и умереть лордом. Тогда бы светлейшему Альбусу отошло все состояние Поттеров! Интересно, а если бы Лили выжила? Альбус сыграл бы в благородство или же заявил, что Свету эти деньги нужнее? Судя по тому, что на мое содержание из унаследованных денег не было выделено ни монетки…

Опять Дамбигад гадит? Какая скука. Впрочем, я по-прежнему придерживаюсь мысли, что гоблин продолжает вешать ей лапшу на уши.

— Выделяемая сумма оговорена в контракте клиента с банком. Когда-то давно ваш предок определил формулу, по которой в дальнейшем высчитывался размер переносимого в детский сейф золота, — пояснил гоблин. — Этих средств должно вам хватить не только на учебу, но и на отдых, развлечения и другие затраты.
Я невольно хмыкнула. Десять тысяч на семь лет, больше тысячи четырехсот галеонов в год и около ста двадцати галеонов в месяц. Канонному же Гарри позволили взять из его личного сейфа всего сотню. И этих денег ему должно было хватить на целый год.

А вот и очередное доказательство, что попаданка читала канон, мягко говоря, невнимательно. Хагрид просто советовал Гарри, сколько денег хватит, а перед вторым и третьим курсом он сам брал, сколько захочется, и даже удерживал себя от покупки "Молнии".

Дальше гоблин предлагает попаданке принять титул, и втирает очередную дичь:

— Из очевидных плюсов я могу назвать независимость, — принялся перечислять Костехрум. — Титул оберегает от посягательств. Никто не будет вправе указывать вам, как поступать, где жить.
— А оспорить право на титул? — уточнила я.
Гоблин хрипло расхохотался.
— Титул лорда и леди присваивает не человек, а магия. А магия признает лордом магии лишь достойного. Если вы сможете принять эту силу, значит, вы достойны. А тот, кто вздумает оспаривать решение магии, просто дурак.
— И даже опекун никак не сможет на это повлиять? — спросила я.
— У вас нет опекуна.
— Но мне сказали, что моим опекуном является Альбус Дамблдор, — «призналась» я, надеясь, что гоблин не поймает меня на лжи.
— Директор школы Хогвартс может быть опекуном в мире магии для магглорожденных, — покивал Костехрум. — Но вы не магглорожденная.
— Но я сирота.
Гоблин откровенно скептически на меня воззрился. Я даже смутилась.
— Да, у вас не осталось родни первой и второй степени родства по крови. Жаль, что ваш отец, дед и прадед были единственными детьми в семье. Но у вас довольно много более дальних родственников.
— И все же…
— Альбус Дамблдор — полукровка, семья которого насчитывает едва ли пять поколений. Он может быть директором школы, Верховым чародеем, председателем Международной конфедерации магов, но он по старым законам, которые не даст отменить Палата лордов, не может быть опекуном лицу, которое превосходит его по родовитости, — пояснил гоблин с таким видом, будто я и сама должна была это знать. — Пусть ваша мать подпортила чистоту крови Поттеров, но вы все еще наследница рода с почти тысячелетней историей.

"Подпортила чистоту крови". Уж не на Пожирателей ли этот "зеленошкурый" работает?

В конце главы мы видим следующее:

— Я могу провести базовую проверку, — предложил гоблин. — Специальный артефакт выявит все, что только возможно в вашем отношении на данный момент. В том числе скрытые проблемы со здоровьем, например.
Я покивала, тут же соглашаясь на проверку. Пусть мое зрение уже почти выправилось, но не хотелось бы обнаружить еще какой-нибудь сюрприз.

Ну а в самом конце — картинка, вроде как призванная изображать главную героиню. В других главах будут ещё картинки. Оставляя в стороне правильность такого подхода, скажу просто, что меня не впечатлило.
Начало не слишком многообещающее. Но, может, в дальнейшем станет лучше?
Спойлер:
нет
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 172

ПОИСК
ФАНФИКОВ









Закрыть
Закрыть
Закрыть