заговор корпораций

И даже мистер Хаус из вполне искреннего в убеждениях технократа-визионера превратился в... гм...

Круто! Но смысл нам её делать, если один хуй среднеклассовый бюргер раз в 5 лет меняет стиралку. Закладываем срок жизни на новой технике на заводе в 5 лет и каждую пятилетку продаём новую стиралку, параллельно внедряя в неё свистоперделки.

Фенн Шиса прижался спиной к переборке и нахмурился, глядя на мигавший красным индикатор заряда своей бластерной винтовки. Десять одиночных выстрелов. Одна граната. Может, этого хватит, чтобы продержаться до ответного удара Лэндо, что превратит их всех в пар.
Он обменялся мрачными взглядами с коммандером наёмников, который находился точно в такой же позе по другую сторону взорванного люка. Коммандер оставался рядом, следуя славнейшей мандалорской традиции: прикрывай отступление своих бойцов и, если понадобится, умри за них. Фенн Шиса, в свою очередь, остался вовсе не потому, что командовал солдатами. И не потому, что командовал Мандалорскими защитниками и даже не из-за титула «лорд Мандалор». Он стоял там, где стоял, потому что был Фенном Шисой.
Он уже избавился от своего шлема – случайный рикошет вывел из строя внутришлемный дисплей, отчего автоматический регулятор яркости затемнил визор до невозможности – и сразу после этого подцепил шальной разряд, вознаградивший его ожогом возле виска и опалёнными волосами. В сгустившемся дыме то и дело мерцали алые вспышки; смердело запахом поджаренного мяса и озоном.
Бластерный огонь, лившийся сквозь дверной проём, приостановился лишь на миг – достаточный, чтобы к ногам атакующих прилетела парочка термальных детонаторов. При первом соприкосновении снаряда с полом Фенн впорхнул внутрь и сразу двинулся правее, запустив на ходу противотанковую гранату. Когда бластерные разряды в тумане сместились в его сторону, коммандер наёмников проскользнул в бункер и ушёл влево. На всё ушли считанные мгновения: уже через долю секунды после манёвра позади раздался взрыв, прорвавшимся струёй пламени вслед за мандалорцами.
Фенн успел разглядеть, откуда по нему вёлся огонь. Он побежал по крутой дуге, не переставая стрелять в ответ и не целясь, но вынуждая противника держать головы опущенными, а, когда заряды бластерной винтовки опустели, Шиса превратил себя в тугую пружину, которая распрямилась прямо на позиции врагов одновременно с коммандером, ринувшимся слева. Фенн бросился в рукопашную атаку отчасти потому, что в его нарукавниках скрывались клинки (да и мёртвые бы не возражали, если бы он прихватил по пути их оружие), однако прежде всего он был Фенном Шисой, и если сегодня ему суждено умереть, он свалится замертво, успев перед этим вцепиться в горло убийце.
Однако прежде, чем Фенн добрался до чьего-либо горла, с другой позиции дым пронзила порция новых бластерных разрядов. Фенн стиснул зубы и продолжил бежать, поскольку мог выдержать пару попаданий и сбить нескольких врагов прежде, чем потерять сознание навсегда… но разряды не поразили бегущего мандалорца, казалось, будто они вообще не были направлены в его сторону. Разряды пронеслись слишком высоко, над шлемами штурмовиков, на которых бросился Фенн, а сопровождался огонь властными криками о капитуляции. Но Фенн уже был готов умереть, поэтому он проигнорировал крики, зацепил пальцами левой руки под шлем ближайшего стрелка, замахнулся кулаком правой, чтобы воткнуть потайное лезвие в кадык… и остановился.
Штурмовик не сопротивлялся. Он вообще не прикладывал никаких усилий для того, чтобы освободиться или избежать гибели. Он просто замер, разведя в стороны пустые руки и ждал, когда Фенн прирежет его как откормленного грундилля.
Фенн моргнул, будучи не в силах поверить в увиденное. Ещё меньше он был способен поверить в то, что случилось потом, когда позади, в бункерном люке показался штурмовик в чёрных доспехах. Фенн напрягся, стряхивая оцепенение, но штурмовик поднял бронированную перчатку – тоже пустую – ладонью вперёд.
– Ни дину нер гаан наакус, джорку ни ну копаани кир'амад нер вод, – проговорил штурмовик.
Фенн Шиса мог только уставиться на него скептическим взглядом.
Вошедший странным образом расставлял ударения – что неудивительно, учитывая его чётко выраженный корусантский акцент – но смысл сказанного был предельно понятен, а сам мандо'а – безупречен.
Уважь мою просьбу о перемирии, потому что я не хотел бы по собственной воле пролить кровь брата.
– Да ну?
– Лорд Мандалор, Император Скайуокер передаёт привет, – перешёл на общегалактический штурмовик. Он носил эмблему полковника. – Ситуация изменилась.
Фенн даже разинул рот от удивления.
– Император… Скайуокер?
«Ситуация изменилась» – слишком слабо сказано.
– Мы укрепили бункеры орудий класса «земля-орбита», – продолжал тем временем полковник. – Генерал Калриссиан просит вас помочь эвакуировать гражданских. Нескольких тысяч мирных жителей, которых Император Скайуокер приказал защищать.
В конечном итоге Фенну Шисе оставалось разве что похлопать глазами и задуматься, а не пропустил ли он в горячке боя ещё пару разрядов в голову. Тем не менее, он вместе с коммандером наёмников последовал за имперским полковником обратно к взрывоустойчивым дверям, минуя комнату за комнатой и задыхаясь от вони, которую источали обломки, обугленные тела и пропитавшийся озоном воздух. Полковник набил короткий код на дверной панели, и огромные плиты дюрастали принялись расползаться в стороны.
В пункте управления гравитационной пушкой их ждали несколько десятков штурмовиков, которые, сложив руки по швам, выстроились настолько ровными рядами, как будто на пороге появилась инспекция с проверкой. Их винтовки были сложены с выверенной по миллиметру аккуратностью, дальше обнаружилось штатное оружие ближнего боя, размещённое в виде идеального квадрата. Наконец, за оружием возвышалась пирамида из чёрных шлемов, навевавшая у Фенна приятные воспоминания о груде отрубленных голов, которую как-то устроили джалтирские племена на Тоскховвле VI.
– Не могу… это невероятно, – выдал, наконец, он. – Мы не смогли даже подступить вплотную, попытались прорваться через стены и потерпели фиаско…
– Потому что у вас не было кодов разблокировки главных дверей, – заметил полковник.
– И что, они просто сдались?
– По моему приказу. – Судя по голосу, полковник ничуть не смущался, будто нечто подобное происходило каждый день. – Я – старший офицер. Ни один штурмовик не помышляет о неповиновении.
– А если бы помышляли?
– Это могло бы вызвать некоторые затруднения, поскольку Император Скайуокер лично проинструктировал меня и моих подчинённых, обязав свести к минимуму любое кровопролитие. Я благодарен за то, что не мне пришлось принимать решение.
– Полковник…
– Маршал, – поправил мандалорца штурмовик со скрытыми нотками гордости. – Сам Император удостоил меня повышением звания в боевой обстановке.
– Император Скайуокер, – медленно проговорил Фенн, пытаясь придать диалогу хоть какой-то смысл.
– Избранный наследник Палпатина Великого, – чопорно подхватил новоиспечённый маршал. – Разве ты не смотрел «Люка Скайуокера и месть джедая»?
– Э-э-э…
– Разумеется, там всё преувеличенно.
– Ну разумеется.
– Но основано на реальных событиях.
– Э… ага.
– И весьма впечатляет, – не унимался маршал. – Просто шедевр. Этот фильм изменил мою жизнь.
Услышанное всё ещё не укладывалось в голове Фенна.
– Когда взрослый мужик, – заговорил он, – уверяет, что какая-то голодрама изменила его жизнь, обычно он как минимум утрирует.
– Я не утрирую.
– Начинаю верить.
– А теперь, если ты не против, созови своих подчинённых и следуй за мной. – С этими словами маршал развернулся и зашагал к выходу из бункера. – Хотя войска генерала Калриссиана делают всё возможное, чтобы задержать или предотвратить разрушение этого объекта, оно может начаться минут через шесть.
Едва он закончил это говорить, как пол будто провалился на полметра, а затем вспучился и сбил с ног всех обитателей базы. Одновременно пол и стены разразились душераздирающим рёвом, который обрушился на них словно невидимый молоток и вышиб дыхание. Отголоски грохота ещё сотрясали бункер, пока от толстого слоя брони не начали откалываться куски вместе с обломками пермакрита, падавшего прямо на головы…
Когда рёв стих до скрежещущего рокота, Фенн с трудом принял сидячее положение, выкашливая пермакритовую пыль.
– Кажется, ты не учёл погрешность, когда говорил о шести минутах, верно?