Вообще, как известно, вожаками в волчьих стаях становятся самые хитрые и умные представители волчьего племени, и это может быть как самец, так и самка. Это и есть, как утверждал однажды какой-то канал о животных по зомбо-ящику, суть волков в самом своем истинном обличье. И почему нельзя, чтобы так работало у людей, особенно когда они своим гербом считают огромного зимнего волка? Может, так оно и было когда-то давным давно, мало ли? Но сейчас Старки славятся прямотой и следованию некой чести, хотя их сказания и легенды располагают, скорее, к жестокости и властности этого рода. Возможно, проблема в том, что честь и тупость порой стоят рядом, особенно когда нет мозгов на что-то не связанное с военным делом. И вполне возможно, если говорить уже конкретно обо мне, дело в том, что я никогда и не должен был разбираться в этом средневековом бреде настолько близко к телу. Имя этому телу — о да, туповатый каламбур — и кстати об огромных зимних волках, Эддард Старк. Ещё ближе к бреду ситуацию сложно себе представить.

Стая же моя стоит сейчас рядочком прямо напротив распахнутых ворот теперь уже моего фамильного замка, а я сам весьма залихватским движением, привычным по реконструкциям, в которых ещё в своей реальности участвовал по мотивам уже упомянутого средневекового бреда, забросил большой двуручный меч из валирийской стали с клинком шириной в небольшую мужскую ладонь прямо на плечо. Меч этот зовется вполне поэтично — Лёд. Я же его привел в состояние чуть более пригодное для даже бездоспешной драки, добавив кожаную обмотку у самой гарды. Кузнец, один из тех трех умельцев по валирийской стали, выписанный при помощи лорда бывшего Волчьего Логова Мандерли, и замковый кузнец Винтерфелла, который теперь тоже немного начал разбираться в этом материале, сотворили чудо вместе со своими подмастерьями — этот огромный клеймор был значительно перекован. Вес мы договорились оставить в пределах четырех килограмм, ломающий доспехи, но не ломающий мне хребет. На пару фаланг пальца клинок всё же в ширине потерял, но была добавлена дополнительная малая гарда, отделившая обмотанную и не заточенную часть клинка, самую широкую во всём мече, от части, которой предполагалось рубить головы и сминать доспехи. Я гордо но про себя обозвал нововведение волчьими клыками, по аналогии с кабаньими из моей реальности, а прямую гарду с девизом дома на ней безжалостно переделал в гораздо более практичную — с двумя коваными кольцами по обе стороны клинка для улучшенного ухвата. В этих кольцах были искусно отчеканены оскаленные морды лютоволков — всё же нужно было дать понять, что меч всё ещё тот самый старковский Лёд, а не вольная его интерпретация без всяких опознавательных знаков. Кольца были чуть ли не обязательным для меня условием для использования такого огромного меча в схватке, ведь они были к тому же дополнительной защитой ладоней. Также длинная рукоять меча, чуть ли не с локоть длиной, служила хорошим рычагом в деле оставления крупных вмятин на доспехах из не самой худшей стали — проверено на экипированном манекене. Ну и также меч наверняка хорошенько бы пригодился для создания неплохой встряски для любого, кто встретится с таким орудием смерти в бою.

Пока я сокрушался про себя по поводу денежных трат — а скупость у нас с Эддардом Старком вполне себе общая, в ворота въехали конники со знакомыми оленьими да львиными штандартами. Ну а Арья с улыбкой подбежала ко мне и отдала перевязанный алой лентой букет диких золотых роз, которые я специально заказал через людей лорда Вимана Мандерли, как и многие другие вещи, необходимые мне непосредственно для улучшения условий как своей жизни, так и существования прочих жителей замка. Эддард до моего прибытия в его черепушку жил так, как жилось — ведь Север помнит, и это его главный недостаток, когда речь заходит о переменах. Начиная самым простым — ведь казалось бы весь внутренний замок это огромная теплица, но настоящих теплиц тут фактически нет. Цветы в горшках для красоты в комнатах женушки есть — напоминание о теплом Риверране, а теплиц, кроме ставшего слегка убогим за долгое лето зимнего сада, как таковых нет. Покрывает этот садочек разве что кухонные расходы жителей замка на овощи и некоторые фрукты, но ни экспорта, ни разнообразия особого нет. Такая потеря потенциала!

Мой дядя в том мире занимался разведением вешенок, огурцов и шампиньонов и жил — не тужил с довольно-таки нехилыми доходами, а значит у него был вполне себе неплохой урожай для скромного частника. Потому я решил всё же не пороть горячку с наполеоновскими планами, а приумножать богатство и готовиться к Зиме в первую очередь, плюнув и забив пока что на необходимость в будущем отправиться в Королевскую Гавань. Так как попал я сюда прилично времени назад и даже успел справить свой тридцатый день рождения — я до сих пор считаю дни, чтобы как-то удерживать память о прошлом мире в порядке — мне удалось уже многое в подготовке к будущей долгой зиме. В Винтерфелле было всегда тепло из-за труб, направлявших тепло из подземных источников по территории всего замка, и именно поэтому я, имея хоть какую-то смекалку и жизненно важное желание проверить способность этого замка стать хоть на чуточку автономным в случае окончания запасов продовольствия, начал обустраивать под это дело подвалы внутри и строить одну, можно сказать, почти что летнюю теплицу для баловства вроде тех же роз. С зимой они наверняка пожухнут, как и все плодородные поля чуть южнее Винтерфелла. Грибам же нужны немного другие условия — прохлада и гидропоника, а делиться технологией производства со всеми подряд я пока что не готов из-за врожденной хомяческой душонки, теперь уже помноженной на два.

Так вот, теплицы. Соответственно, раз Арья притащила мне только что сорванный букет, там уже зацвели золотые розы, хотя вчера бутоны были ещё закрыты — никак дожидались южных гостей. Для меня цвет роз и само желание подарить их именно Ей было скорее слегка саркастичной отсылкой к «желтый цвет — цвет разлуки», ведь собирался я дарить букет той самой всеми нелюбимой за её эго ланнистерше, королеве Серсее, а видел я эту женщину разве что, образно говоря, в склепе да с мечом в руках, то бишь, в гробу и белых тапочках по-вестеросски. И их я заказывал, думая как раз о королеве, которая вот-вот появится из ворот вместе с детьми, судя по всему, как это и было по книжному канону, вслед за Робертом и его дворней, потому как в этой реальности существовала та самая дурацкая кибитка-а-ля-дом, о которой мне со смехом в глазах доложил Теон Грейджой. Его я определил к своим разведчикам для практики командования малыми отрядами. Этот гаденыш просто обожает, когда с людьми случаются гадости, и я дал ему хорошую возможность искать шансы для таких гадостей на постоянной основе. Поднаберется чуть опыта — и выпну в свободное плавание, благо для этого у меня уже почти все готово. А пока что напротив уже рассредоточились чужаки, оставляя конское дерьмо и грязь на старых добрых русских мостовых, сделанных из сбитых друг с другом бревен — рядом лес, а я лелею жабу, как и Нэд, подготавливая казну к Зиме, но зимняя снежная каша и всеобщий средневековый срач меня не устраивает.

Роберт с громкими звуками слез с коня, а я широко улыбнулся, наверняка впрочем оставив глаза холодными, и подал Лёд Грейджою, который стоял прямо за моим плечом, а цветы отдал Сансе, чтобы не смять букет о пузо короля. Я распахнул объятья, продолжая улыбаться, и крепко обнял вонючего незнакомого и полного, хоть и крепкого, мужика, который возвышался надо мной где-то на пол головы и гораздо сильнее превосходил по ширине или толщине, чему я был невероятно рад. Этот винный бурдюк обдал меня перегаром и духами, на что я еле удержал обыкновенную ледяную морду лорда Старка и продолжил приветствие уже более официально. Пока мы расшаркивались, я думал за жизнь и ожидал появления королевы с детьми, по-тихоньку забрав у дочери цветочки, на которые все из свиты короля как-то странно поглядывали, будто не догадываясь об их предназначении. Мои, конечно, уже привыкли к отмороженному на всю голову Верховному Лорду, но это не значит, что с южанами они этими своими наверняка присутствующими в их головах мыслями поделились.

Мои же мысли были грустными. Во-первых, всё же Песнь Льда и Огня — это интересно только читать или смотреть, но не участвовать. Тем более, человеку с довольно-таки мирной профессиональной подготовкой — юрист в России это скорее корочка, чем реальное призвание, да и скромный бизнес, который пошёл веселее, чем у многих других, начинавших подобным образом, именно из-за юрфака за плечами — это неплохо для тех тридцати лет, что мне исполнилось совсем недавно, уже здесь, в Вестеросе. Но это вряд ли поможет здесь, в мире, который гораздо более жесток в своих проявлениях, и где власть законов — это понятие относительное, а право местных у нас бы назвали основанным на обычаях и крайне сумбурным.

Во-вторых, этот мир хоть и не гостеприимен в принципе, но жить было бы можно вполне спокойно, всё же все мы умрем. Конечно, если бы не наличие пять плюс один спиногрызов, которых настрогал предыдущий владелец данных телес, и если бы не эта долбанутая наседка, сующая свой нос во все мои дела, Кейтилин, с которой я вместе проснулся и чуть не окосел от её утренней молитвы о том, чтобы "семя его прижилось во мне". От моего дикого взгляда Кэт лишь чуть смутилась, меня же покоробило её поведение уже после, когда я немного более адекватно стал воспринимать своё положение, перестав его переживать у себя внутри как нечто невозможное-потому-что-невозможное-совсем. Мне вдруг внезапно показалось, что сразу спалиться — это слишком просто для умного человека, к которым я себя всё же высокомерно причислял, ну а любой умный человек в такой ситуации должен просто заткнуться и какое-то время оценивать ситуацию, разбираться с возникшей откуда ни возьмись новой памятью, заместившей как будто бы те мои воспоминания, что вели сюда, в эту реальность.

Я оценивал всё происходившее с Эддардом с какой-то птичьей, что ли, высоты. Он был жутким лицемером, боялся по-настоящему запачкать руки, хотя не гнушался работы палача, и не позволял, чтобы такую гадость кто-то сделал за него — честь, как же. Он был каким-то никаким, этот Эддард — не слишком амбициозным — амбиции воспитывают в детях, сами они не появляются в оформленном виде; был при этом не слишком дураком, но всё же порой казалось, что он живет в каком-то смежном с этой реальностью мирке, где люди делятся на честных и бесчестных, а не так, как складывалось это деление людей при просмотре его памяти у меня, на игроков и фигур.

Взять только воспоминания Гражданской Войны, оно же — Восстание Узурпатора в некоторых узких кругах, к которым сам Нэд не принадлежал конечно же, но имел все, так сказать, задатки для. Джон Сноу — сын Рейгара от Лианны тому в помощь. Роберт и Нэд под крылом Джона Аррена? Аррены и Талли утрачивают влияние из-за усиления королевской власти и заодно возвышения над остальными Верховными Домами кланов Ланнистеров и Тиреллов? Король Таргариен сходит с ума от паранойи, но при этом есть разумный и наиболее вероятный будущий король — принц Рейегар, которому Аррен в качестве десницы на хрен не сдался, потому как сам себе на уме? Браво, Лорд Долины и Хранитель Востока, отличная игра престолов! Кто донес Брандону Старку, он же старший брат моего тела, о том, что Лианну похитили? Эддард знал это, а я — нет. Бейлиш, мать его, Петир, прямой вассал Талли на тот момент, которому как сладкое варенье — смерть человека, который должен жениться на его возлюбленной, зачем и ехал в момент "похищения" старший из детей Старков того поколения в Риверран, а отнюдь не в Королевскую Гавань. И ещё один факт в копилочку моей догадки — при ком Бейлиш добился столь многого и не совсем легального? При гребаном деснице Аррене! Зачем был настолько сильно нужен союз со Старками, дезинформация их по поводу похищения и вообще? Да потому что Роберт Баратеон и его братья были почти что никем и ничем на тот момент для всего Вестероса — пара-тройка вассальных домов, готовых за них сражаться, плюс — отличное по качеству, но невеликое по количеству подкрепление из Дорнийских Марок, лорды которых были вассалами дома Баратеонов с тех времен, когда это были ещё Дюррандоны. Это даже не смешно — одну битву выиграть можно, но не целую войну за Железный Трон. И когда первый же дом, который тебе противостоит в войне — это дом из твоего же региона, дом Грандисонов кстати, то значит что-то здесь не то.

И что-то не то и впрямь чувствовалось. Дом, основанный якобы сводным братом самого Эйгона Завоевателя — а это явная выдумка для того, чтобы обосновать исконно-посконные права Роберта на престол Таргариенов для простого люда — претендует на престол, используя девицу-красавицу из дома хранителей Севера Старков как повод для восстания. Конечно, всё было более прозаично на самом деле — тетушка Безумного Короля являлась матерью Баратеона, что в принципе давало права на престол, так сказать, на минималках, но всё равно давало, особенно для тех, кому была всё же важна кровь Таргариенов для подтверждения власти над Семью Королевствами. При этом честные и дезинформированные Старки, вряд ли согласившиеся бы предать корону, которой присягали как они, так и их предки, использованы в качестве той самой движущей пощечины для Севера, который может всем южанам, каждому южному региону по отдельности и в различных комбинациях дать прикурить от паяльника, как говаривал тот самый мой дядя, что выращивал всяко-разно у себя в садочке. А Нэд Старк — лучший друг Баратеона и воспитанник Лорда Долины. Единственное, кстати, что я пока что не разгадал — это то, кто именно из лордов Севера помогал Талли и Арренам в их заговоре против Таргариенов. Столь быстрое донесение информации из Харренхола до Севера — а мой братец, как я уже узнал, заглянув в библиотеку Мейстера Винтерфелла и просмотрев, слава Старым Богам, систематизированную подшивку документов за тот период, получил донесение ещё будучи на Севере. А потом все старшие и никак не связанные с Арреном и его амбициями Старки умерли от рук Короля, который в общем-то был в своем праве и казнил, хоть и с выдумкой, людей, которые хотели суда поединком от сына, который вполне официально женился — уж не знаю знал Эйрис об этом или не знал. Всё же Элия Мартелл была им оставлена в Красном Замке в качестве заложницы, а не в качестве жены принца и матери мелких Таргариенов, что как бы предполагает его осведомленность о том, что если вдруг Элия доберется до своих родственников или хотя бы свяжется с ними, сообщив реальное положение дел, то Дорн рванет как зеленый алхимический состав, известный всем фанатам Игры Престолов. Заметить надо при этом, что дорнийцы бы свою в беде не бросили, и даже будучи с Тиреллами на одной стороне поддержали бы Корону, хотя и на другой стороне собрались не менее сильные дома. Старки и их знаменосцы, Аррены и лорды Долины, Талли и их вассалы? Это уже мощь. Но вот Старков-то там бы и не было, если бы... Если бы что? Я просто чую — где-то здесь таится немалая такая неувязочка. И это не конспирология. Как говорил всё тот же дядюшка — "чую жопкой огурца, есть причина пиздеца". Смешно-то смешно, а правда, сволочь, какая же правда!

Кстати, кто и когда заявил, что Нэд Старк вообще любил Кейтилин? Он был верным и хорошим мужем, исправно ей доставлял сперму в матку и разминал влагалищные мышцы, но не более. Нет, Эддард не любил Кейтилин так, как я понимал слово "любовь". Не было романтики, красивых слов и действий. Была женитьба по необходимости, и на замену старшему брату пришёл младший. Хотя бы поэтому я уже заранее терпеть не могу Джона Аррена, потому как

это именно его решением было — сохранить помолвку. Да, я понимаю — тут такое время, что другие договоры, кроме брачных — та ещё лотерея, да и брачные тоже не самый смак в плане взаимовыручки и поддержки. Но моего персонального отношения, пришедшего вместе со мной из другой реальности и двадцать первого века нашей эры, это не меняет. Кейтилин, кстати, почему-то не была девственницей в их первую ночь, и я не знаю, с чего она никогда не задумывалась, что бастарда её муж держит в замке именно по этой причине — уж эта-то смогла бы додуматься, сама ведь постоянно назло говорит хрень всякую и так, и эдак её переворачивая, чтобы своего добиться. Она с самого начала, сама того не замечая будто бы, когда напоминала в лучших традициях Талли о семье, долге и чести, говорила Эддарду всякий раз нечто вроде "а вот твой старший брат". И это вымывало все крохи понимания, которые я мог бы ей предоставить сейчас, вроде бы будучи её мужем. Если честно, на девственность-то мне по большему счету плевать, я ведь не отсюда — всякое бывает.

Я больно сильно что-то задумался. Королева уже прошла через ворота — кстати, нет, тут не маленькая калитка, это просто их карета размером с двухэтажный автобус в центре Лондона, разве что не красная. Я встретил её взгляд. Кажется, королевская чета решила не оставлять попытки разбить ледяную морду лорда Старка, выражаясь фигурально конечно же.

Я ни разу не прикоснулся к этой чертовой Кейтилин за все свое нахождение здесь, в Винтерфелле, ни разу даже не подумал о том, чтобы воплотить уже существовавшие в моем мозгу воспоминания в реальность. Хотя нет, вру, подумал — но до этого момента Кэт успела меня сильно подзадолбать. Эддард вот к примеру терпеть не мог вполне счастливого и радующегося жизни клятвопреступника Джейме Ланнистера и всю его семью, он будто жевал лимон каждый раз, как только в его мысли прокрадывалась фигура блистательного рыцаря и его не менее блистательной сестры. Мне же на него было по большей части серо-параллельно. Конечно, Эддарду было не наплевать на Кейтилин настолько, насколько мне не сдался королевский гвардеец Ланнистер, но всё же она для него была по большей части матерью его детей, к которой стоит прислушиваться, но не полноценной личностью со своими тупыми недостатками и неправотой. И мне кажется вот прямо сейчас, когда я смотрю королеве в глаза, что всё же нет мужчины, который бы не захотел трахнуть Серсею Ланнистер, ведь такой дерзкий взгляд, изнутри дерзкий, но обрамленный изумрудным льдом, и плавные движения изящной вальяжной кошки — это крайне сексуально.

Я протянул королеве букет из золотых роз и громко, опять выдав широкую улыбку, сказал, всё ещё смотря ей в глаза.

— Вы, южане, кажется привезли к нам юг! В моей теплице сегодня поутру впервые зацвели розы! Я дарю их вам как знак своего восхищения и преклонения, моя королева!

Она немного ошарашенно — это удивление промелькнуло в ее глазах — приняла букет и позволила поцеловать кольцо, для чего пришлось опуститься на колено прямо на деревянный настил. Серсея мне пока что понравилась. Она была живой и красивой, в её глазах был разум, хоть и со стервозными искорками, и я знал, что своих детей она любит не меньше, чем Кейтилин, только вот у последней разум проявляется проблесками, а новшеств она не одобряет, что не нравится уже моей практичной части. Да, именно своей критикой моих новшеств она меня в конец задолбала, да!

Хотя Эддард Старк и в этом от меня кардинально отличался — мнение Кейтилин по многим вопросам его вполне устраивало. И он увидел стервозную суть Серсеи с первого и кажется единственного подробного взгляда на свадьбе друга, но его никогда не привлекало то постоянное достигательство, поиски ключей к поддержке, любви и душе, которым ты постоянно занимаешься, когда лишь встречаться с подобной девушкой начинаешь, не говоря уж о семейной жизни. Мне в жизни встречалась подобная — мы разошлись тогда, когда я не помог ни словом, ни делом в самые трудные моменты её жизни, когда умер её отец и слегла мать. Я был в другой стране, мы уже серьезно к тому времени размышляли над возможностью заключения брака, но я не сорвался к ней сразу же, как только узнал о произошедшем, нет. Мне казалось "ничего страшного, мы же взрослые люди", а было мне тогда, дай памяти, лет двадцать пять, если не меньше. Взрослый человек выразил сочувствие лишь через неделю после похорон и почему-то считал, что если не будет лезть в душу к переживающему страшную утрату человек, то возможно всё как-то само собой образуется. Дебилом я был, да ещё тем. Хотя тут ничего не сделаешь, и я вообще это по другой причине вспомнил. Всё сводится к тому, что же по моему мнению нужно в отношениях дражайшей королеве Серсее? Серсее нужен был хотя бы равный ей харизме и при этом жесткий человек, который мог бы успокаивать её гневные всплески и спрашивать мнения в важных вопросах, а не та пьянь, в которую стек по-тихому дорогой король Роберт, которая не ценит ни семью, ни честь жены. И упаси боги мне считать себя тем самым мужчиной, подходящим Серсее Ланнистер! Это как хоккей на траве — то ещё извращение, кажется. Хотя она и... слюновыделительна, да, нашел слово.