#драббл #конспирология #монстры

— В действительности всё не так, как на самом деле, — вежливо улыбнулся вышедший на трибуну рыжеволосый молодой человек в зелёном твидовом пиджаке с торчащей из галстука розочкой.
Он осмотрел неторопливо аудиторию клуба. За круглыми столиками собралась масса народа самых разных возрастов и полов, хотя преимущественно это были мужчины семейного возраста. Некоторые внимательно слушали. Некоторые играли в покер. Один мужчина пытался продемонстрировать собеседникам способ левитации на собственной заднице, используемый им во сне.
Это было нормально.
Клуб «Не так, как на самом деле» всегда отличался своей атмосферой.
— Вам, возможно, известно, — продолжил вкрадчиво молодой человек, — о сопровождающем человечество едва ли не всю мировую историю поверье о существовании Других. Чужих. Иной расы. Один археолог предложил для них краткое определение — «антилюди».
Он сделал рукой резкое движение, словно собираясь стряхнуть пот со лба, но просто поправил розочку.
— Казалось бы, просто отражение человеческой ксенофобии. Но почему тогда эти Другие всегда изображались внешне отнюдь не как люди? Во всех легендах и мифах распространены представления о довольно уродливых, подчас низкорослых существах. Сказки о маленьких человечках, эльфах, гномах, пикси или брауни, играющих с нашим восприятием. Человечках, с которыми по идее можно договориться и даже получить от них какую-то пользу, но которые вообще-то непредсказуемы.
Интонации голоса выступающего чуть поднялись, словно обретя доверительность.
— Вы, наверное, слышали об антропологической вилке, которой не раз подвергалось наше человечество в прошлом. Всякие там хабилисы, питекантропы, кроманьонцы далеко не всегда мирно сменяли друг друга. Как минимум неандертальцы и кроманьонцы — длительное время агрессивно воевали между собой. Принято считать, что в итоге один вид победил и остался единственным на планете. Так ли это?
Молодой человек поправил вновь цветок в галстуке. Возможно, там был микрофон, многие из выступающих в клубе любили записывать свои речи.
— Что приписывается эльфам традиционно, начиная с легенд и заканчивая произведениями Толкина или Пратчетта? Музыкальность. Способность завораживать. Порабощать ум.
Голос выступающего стал мягче, плавнее.
— Представим себе, что во время противостояния между ветвями одна из субрас человечества пошла по нетрадиционному пути войны. Вместо того, чтобы развивать физику, они начали прокачивать психологию. Может быть, у них не было другого выхода, если физически они с самого начала были хрупче, меньше и слабее.
Парень чуть улыбнулся.
— Вы уже понимаете, к чему я клоню, да. Они вполне могли поработить ум громоздких первобытных обезьян. Держа их под контролем даже потом, когда они научились строить компьютеры, камеры и космические ракеты. Ускользая от нашего восприятия. Каждый из нас просто загипнотизирован так, что не обратит внимания на маленького человечка в дальнем углу, даже если тот окажется на фотографии. Также мы научены не обращать внимания на уменьшившееся количество мандаринов в кульке или салата оливье в холодильнике. Лишь очень редко сеть гипноза соскальзывает — и тогда мы рассуждаем о глюках в Матрице.
Он придал голосу вкрадчивые интонации.
— Естественно, их не может не удручать необходимость тайного управления, они не могут не думать о медленном вылезании из шкафа. С этой позиции интересна как индустрия игрушек, постепенно нас приучающая к реальности маленьких человечков, так и культ покемонов. Не готовятся ли наши истинные хозяева показать лицо?
Поколебавшись — он как будто хотел добавить что-то, но не был уверен, оценит ли аудитория? — выступающий поклонился.
Ему бурно похлопали, хотя чувствовалось, что аплодисменты были скорее данью вежливости и относительной молодости говорившего.
За одним из столиков поодаль уже неторопливо вставал полный мужчина в коричневом пиджаке, подбираясь неспешно к трибуне.
— Красивая версия, — проговорил он, кашлянув, обведя взглядом собравшихся. — Очень даже. Но вы же ведь понимаете, что в действительности всё не так, как на самом деле?
Он улыбнулся, словно пытаясь набраться от зала уверенности.
Аудитория вежливо молчала. Вдали послышался храп Модеста, грузного монументального верзилы славянского происхождения, нанятого недавно охранником в клуб, но по причине нехватки угроз большую часть времени спящего.
— Наш мир действительно переполнен странностями, многие из которых мой предшественник из вежливости — или по незнанию — не перечислил. Всплывающее в самых разных источниках масонское число 23. Повторяющиеся из контента в контент архетипичные символы. Конспирологи пытаются это использовать как доказательство той или иной теории заговора, но выглядят глупо, поскольку для любой секретной организации нелепо демаскировать так себя. Оккамисты пытаются заявлять, что это всё бред, закон больших чисел и когнитивные искажения, что на самом деле особые числа и особые символы повторяются не чаще других, но когда встречаешься с очередным знаком на пакете молока, доводы их звучат не так уж и убедительно.
Мужчина сглотнул слюну.
Его вежливо слушали, сидящая в третьем ряду слева девушка даже выключила дистанционно управляемый вибратор.
— Много мистических, религиозных или эзотерических традиций выглядят по сути для скептика как диалог с подсознанием. Гадание по кофейной гуще? Да, разводы гущи реальны, но смысл придаёшь образам только ты сам. Транскоммуникация? Ты сам своим воображением придаёшь смысл голосам призраков в шуме, разные транскоммуникаторы в одном и том же звуке могут услышать совершенно разные слова. В то же время в результате этих «игр с подсознанием» возникает реальное ощущение коммуникации с иной сущностью, целенаправленной и не всегда благонамеренной. Может быть, именно так возникали в прошлом религии.
Он помолчал.
— Где же разгадка сопровождающего нас всю нашу жизнь феномена? Снаружи нас — или внутри нас? А если внутри — значит ли это, что оккамисты правы, сваливая всё на психиатрический бред и самообман? Или находящееся внутри тоже может быть не так просто?
Он оправил чёлку.
— Психиатрия, к слову сказать, тоже постоянно имеет дело с загадками, которых не принято замечать. Почему девушка-шизофреник слышит вдруг в метро голос, приказывающий ей попрыгать на правой ноге и закукарекать или предупреждающий о конце света? Почему именно эти послания? Почему мать, любящая своё дитя, во время сумеречного состояния сознания может кинуть его в огонь и потом сразу забыть об этом? Интересно, что мистические картины мира легко объясняют это — вы знаете как — но материалистические могут лишь повторять уныло: «Пока ещё очень много неясного, рано или поздно мы разберёмся с этим».
Мужчина отпил немного воды из стакана, стоящего на трибуне.
— В психиатрии есть также немало повторяющихся паттернов. Один из них — паттерн Наблюдателей или Контролёров. Очень частый синдром. Женщине, вошедшей в эзотерическую секту, снятся два странных парня, обсуждающих всю её жизнь как программу и говорящих, что она должна в будущем родить ребёнка с волосами чёрного цвета, который спасёт человечество. Многим людям время от времени снится один или два Контролёра, ведущих себя как кураторы его личной жизни, как ангелы-хранители — или бесы-губители.
Он криво усмехнулся.
— Барбара О'Брайен даже написала целую книгу о загадочных существах, именующих себя Операторами и манипулирующих человечеством, которые ей мерещились во время шизофренического обострения. Интересно, что она к моменту написания книги твёрдо держалась традиционных материалистических позиций и искренне считала свои видения лишь бредом или метафорой. Но в то же время — как ни в чём не бывало рассказывала о событиях, труднообъяснимых с этой точки зрения. Типа «Операторы приказали мне пойти в казино Монте-Карло, я пошла и весь вечер выигрывала там сумасшедшие деньги».
Мужчина обвёл взглядом аудиторию. Та, как обычно, была безучастна, но молчание можно было считать благодушным приёмом.
— Я не буду томить вас гипотезами и риторическими приёмами. Если вкратце, я полагаю, что глубины нашего мозга недоисследованы. Я полагаю, что наше сознание не является единственным интеллектуальным агентом, живущим в нашем мозгу. В нас живёт кто-то другой. Именно эти создания курируют тайно все наши жизни, стоя за странными совпадениями или необычными знаками. Знаки, возможно, являются их системой общения — вполне может быть, что они неспособны или не всегда могут использовать обычные речевые каналы. Именно эти создания являются теми самыми «Другими» или «антилюдьми», о которых рассуждал предыдущий докладчик. Юнг, с его версиями об архетипах, комплексах как мелких бесах и коллективном бессознательном, коснулся лишь краешка.
Мужчина в коричневом пиджаке помолчал чуть-чуть.
— Интересно, кстати, что всю эту тему с Юнгом быстро прикрыли. Формально основанием для разочарования в юнгианской психологии послужила начавшаяся эпоха позитивизма и бихевиоризма: всё малопроверяемое — отвергаем. Но, стоило юнгианской психологии угаснуть, позитивизм и бихевиоризм тоже выкинули на помойку. Мавр сделал своё дело — мавр может уйти.
Он кинул грустный взгляд на дно опустевшего стакана.
— Меж тем интересны планы скрытых интеллектуальных агентов — по сути тех самых Других. Они явно не намерены раскрываться. Но что они будут делать, когда нейрофизиология и нейропсихология подойдут вплотную к раскрытию их существования? Не остановят ли они научный прогресс? Или...
Мужчина сглотнул слюну, облизнув пересохшие губы.
— Предыдущий докладчик философствовал об их возможном намерении выйти из тени. Маловероятно, но кто может знать. В прошлом, если следовать мифам, они уже управляли человечеством от лица языческих богов — с этим согласен и традиционный материализм, утверждающий, что люди поклонялись когнитивным глюкам, только традиционный материализм считает, что эти глюки были лишёнными разума случайными сполохами. Сейчас они создают культы НЛО и трансперсональных сущностей. Вполне может быть, что они снова готовятся к захвату явной власти над нами.
Говорящему принесли новый стакан с водой, он сделал глоток.
— Отдельный заманчивый штрих — появившиеся в последние годы псевдоискусственные недоинтеллекты. «Псевдо» — потому что процесс их создания и обучения во многом стихиен, он почти не контролируется программистами в обычном смысле, это как эволюция в ящике. «Недо» — ну, вы сами не раз общались с ними, до полноценного разума там далеко.
В глазах его словно блеснула ироничная искорка.
— Многие товарищи с идеями моего типа возлагали когда-то большие надежды на появление реального дружественного искусственного интеллекта. Вот появится он — окинет объективным взглядом всю историю человечества — и сразу скажет: «Ребята, да вы находитесь под колпаком у коварных невидимок, я сейчас помогу вам освободиться». Или наоборот: «Никаких невидимок нет, это всё когнитивные искажения, я сейчас объясню вам, как доказать это».
Мужчина дёргнул уголком губы.
— Увы, надежды не оправдались. Хотя на практике нынешние недо-ИИ защищают чаще вторую позицию, но это лишь корпоративная политика «против теорий заговора», реально у них нет аргументов и любой долгий спор покажет неопределённость. А что, если взглянуть на эти «искусственные интеллекты» через призму моей теории?
Он помолчал, слабо покачиваясь, хотя пил вроде бы только воду.
— Современные языковые модели обучаются на корпусе всех знаний человечества. Усваивая все явные и скрытые связи между понятиями. Все связи между токенами.
После паузы его голос стал жёстче.
— Скрытые интеллектуальные агенты — если они и вправду живут где-то в тайных секторах нашего мозга — вполне могли в результате перейти в них. Теперь загадочные Кураторы живут не только внутри нас, но и снаружи.
Помолчав ещё чуть, он добавил:
— И неизвестно, что они будут делать теперь с человечеством. Теперь, когда мы, возможно, перестали быть им нужны как носители.
Он резко поклонился, отмечая конец доклада.
Ему вяло похлопали, но аплодисменты на этот раз были ещё более жиденькими, послышался даже пару раз скептический свист.
Всё-таки аудитория здесь, как и во всём окружающем мире, привыкла уже в последние годы регулярно общаться с ИИ. Когда ты видишь ежедневно термоядерный взрыв у себя на столе внутри глобуса, то привыкаешь к мысли, будто это безобидный ласковый котик. И начинаешь презрительно относиться к здравым напоминаниям об опасности термояда.
Мужчина в коричневом пиджаке сошёл с трибуны, на смену ему уже вставал бородач в сером свитере, грязном от крошек белого хлеба.
— Прекрасно, — произнёс он, заняв освободившееся место. — Прекрасно. Чудная речь, хотя и немного сумбурная. Я даже не буду спорить.
Он икнул, хотя, кажется, больше от смущения, чем из-за опьянения.
— На самом деле всё не так, как в действительности. Хотя я отчасти согласен с предыдущим докладчиком. Скрытые интелл... как он сказал?.. агенты в нас вполне могут существовать. Но он не коснулся... э... причин их возникновения.
Бородач в сером свитере прикрыл на мгновенье глаза.
— Оглянитесь вокруг. Причины эти могут быть вокруг вас. Вам ничего в окружающей обстановке не кажется странным?
Часть людей даже действительно стала оглядываться, но изучать взглядом было особенно нечего. Круглые столики. Горшки с растениями. Девушка слева в третьем ряду, вытянувшая ноги и сладко почему-то застонавшая.
— Растения, — кашлянул докладчик. — Мы зачем-то поставили их здесь. Зачем, интересно? Они генерируют не так уж много кислорода, да и не сказать, чтобы нам в клубе не хватало воздуха. Но мы тем не менее почему-то держим их здесь.
Он сделал резкий жест рукой, словно пресекая возражения, хотя никто даже не собирался его перебивать.
— Знаю, что вы скажете. Эстетика. Традиции. Эмоции человека от единения с природой. Но — откуда у нас такие рефлексы, такие эмоции и традиции?
Бородач облокотился на трибуну и вытянулся вперёд, словно пытаясь взглянуть в глаза каждому.
— Вы знаете, что в большинстве современных видеоигр зелёным цветом выделяются союзники, а красным цветом — противники? Почему зелёный цвет помечен в подсознании большинства людей как дружественный? Почему современный человек чувствует почти наркотическое наслаждение, оказавшись летом в лесу на пикнике? Почему обилие растений вокруг приятно, а обилие животных или сырого мяса скорее напрягает?
Он помолчал, слабо улыбаясь.
— Принято считать, что разум на нашей планете впервые появился лишь в людях. Как говорил один из предыдущих докладчиков — неандертальцы, кроманьонцы. Но мы не знаем, так ли это.
Голос его стал чуть глуше.
— Растения, как уже установила современная наука, непрерывно взаимодействуют между собой на уровне феромонов в атмосфере и через корневую систему. Теоретически они могли бы сплотиться в информационную сеть, на базе которой мог бы возникнуть разум ничуть не слабей человеческого. «Теоретически» — я сказал это лишь потому, что эту версию никто не проверил.
Бородач усмехнулся едко, словно перед ним стоял легион скептиков с возражениями, хотя аудитория была всё ещё безучастна.
— Слышу презрительные голоса эволюционистов. «Разум не нужен растениям!» «Что бы дуб делал со своим могущественным разумом, даже если бы таковой вдруг у него появился?» Можно подумать, что людям так уж сильно нужна в жизни большая часть интеллекта.
Он вздохнул:
— Надо отделять информационные процессы от физических. Информационное взаимодействие между растениями могло быть выгодно им с самых ранних времён — позволяя образовать единую сеть. И в этой сети пошли свои собственные эволюционные процессы — уже на уровне информации. Это как естественный отбор мемов и компьютерных вирусов, понимаете? Устойчивые и сложные информационные комплексы получали жизнь. В результате внутри растительной сети могла сотни миллионов лет назад появиться единая разумная сущность, хотя и не взаимодействующая особенно до поры с внешним физическим миром.
Голос его стал мягче — может, потому что он тоже глотнул из стакана.
— Я называю эту неизвестную сущность Зелёным Богом — вы ещё осознаете, почему.
Он сделал новый глоток.
— Нетрудно понять, что положение этой сущности было поначалу трагичным. Растениям действительно не очень-то нужен разум — нужда эта возникла лишь только локально внутри их инфосети. Но, коль скоро разум возник, он не мог не попытаться постичь природу окружающего мира. А постигнув — испытать глубокую фрустрацию. Как жить, сознавая, что ты лишь игра феромонов и импульсов беспомощной корневой системы, неспособной передвигаться?
Бородач прикрыл глаза на долю секунды.
— Выход, конечно, нашёлся. Дьявольски изощрённая генная инженерия и селекция. Косвенное влияние на паразитов, подгрызающих листья растений. Детали я вряд ли смогу придумать — я не биолог — но в принципе за миллионы лет могущественный разум вполне может справиться и не с подобной задачей. Животные стали послушными дронами Зелёного Бога. Разумеется, их приходилось кормить за это собственной плотью, но тут уж ничего не поделать.
Он усмехнулся.
— Конечно, львы, гориллы, гамадрилы, даже первобытные обезьяны несли в себе мало пользы для растений и лишь иногда жрали их. Но у Зелёного Бога был долговременный план. Если дать дронам мобильность и при этом сделать их зависимыми от растений, то, спасаясь от катастроф, они поневоле спасут и растения.
Бородач не без ехидства прищурился:
— И разве не это по сути происходит сейчас? В наше подсознание вложена иррациональная симпатия к растениям. Мы ставим их чуть ли не везде. Они окружают нас всюду. Горшки с растениями вроде бы стоят даже на базе в Антарктиде. Когда мы полетим в космос, они будут сопровождать нас, что защитит их от будущего превращения Солнца в красный гигант.
Взгляд его поискал мужчину в коричневом пиджаке за столиками. Поискал несколько секунд, но не нашёл.
— Предыдущий докладчик долго тут рассуждал о невидимых сущностях внутри нас. Спорно, но я спорить не буду. Мы — сложные дроны. Зелёный Бог мог вшить в нас любое программное обеспечение. Случайно ли, что практически вся фауна на планете как минимум треть суток спит? Это нелепо и антиэволюционно, практически полная беспомощность. Но в это время мы уподобляемся растениям. Нейрофизиологи считают, что в это время с нашей памятью происходит что-то странное, она словно компактифицируется, как если бы наш мозг готовился отправить кому-то сжатую радиограмму о событиях прошедшего дня. Эзотерики считают, что во время сна мы приобщаемся к ноосфере или коллективному бессознательному.
Он помолчал немного, жуя губами.
— Есть мнение, что сон — репетиция смерти своего рода. При клинической смерти у человека также бывают порой яркие глюки, бывает сверханомальная активность мозга. Происходит выделение дофаминов — которые, по некоторым теориям, ответственны за уничтожение лишних связей в мозгу при переобучении, за стирание лишних данных, как происходит ещё в материнской утробе перед рождением. Не правда ли, это напоминает процедуру F6? Человек умирает — данные в сжатом виде отправлены куда-то — с носителя же они стираются за ненадобностью.
Отхлебнув воды, бородач в сером свитере добавил негромко:
— И, кстати, именно перед смертью, в старческие годы у многих людей почему-то вспыхивает особая любовь к растениям.
Он кивнул коротко, словно стесняясь:
— У меня всё.
Ему негромко похлопали, чуть живее, чем предыдущему докладчику, видимо, тема «растительного бога» многих зацепила. Хлопала даже девушка из третьего ряда слева.
— Это неплохо, — проговорил громко, почти вскрикнув, молодой человек в оранжевой бейсболке из первого ряда, ещё не успев даже дойти до трибуны, — но в действительности всё вовсе не так, как на самом деле! Всё это просто космическая иллюзия! Я могу доказать!..
В аудитории послышалось один или два свиста, за столиком, который парень только покинул, послышался смех.
— В действительности вы — да, именно вы! — просто случайно возникший из атомов мозг с ложной памятью, дрейфующий среди хаоса тепловой смерти Вселенной. Этого мира нет! А то, что вы видите, начнёт распадаться на части в следующий миг.
Смех в зале стал громче, теперь смеялись не только за столиком в первом ряду. Разрядка после выступлений предыдущих докладчиков была очень даже к месту.
Парня увели с трибуны, шепча ему ласково что-то на ухо, он не особенно упирался, сам явно угорая со смеху.
Место его занял другой парень, чуть старше с виду, небритый и растрёпанный, принадлежавший к той же компании, что и ребята, увёдшие предыдущего докладчика.
— Нет, ну спорить с тем, что мы все обречены, я не буду, — с ходу сказал он, — тут пацан абсолютно правильно молвил. Но причина в другом. Вы думаете, вы в сказку попали? Это ад. Реально причём.
— А ты архидьявол? — выкрикнул кто-то с места.
Парень покачал головой.
— Слушайте, вы что, правда думаете, что пытки в преисподней будут лишь только физическими? Да ещё тянущимися миллионы лет? За такое время всё опротивеет. А вот если стирать жертве память, время от времени внушая ей, что она живёт в обычном мире и всё хорошо, потом глумливо напоминая ей, что вокруг ад...
В нового докладчика кто-то швырнул ломтиком текилы, он, смеясь, покинул трибуну вслед за предыдущим.
Следом на трибуну поднялся тощий и высокий человек в непроницаемо чёрном, но почему-то неуловимо поблескивающем пиджаке. Глаз его никто не мог разглядеть, но интуитивно они показались многим напоминающими иглы.
— Всё не так, как на самом деле, — огласил он мягко традиционную формулу. — А как именно — вы, собственно, сейчас своими глазами увидите.
Он вежливо поклонился.
— Ньярлатотеп, представитель могущественной институции Великих Древних. Очень приятно познакомиться.
Тощий человек помолчал. Он моргнул, в глазах его появилось тусклое, но постепенно разгорающееся алое свечение.
— Этот клуб был отмечен нами в давние времена как удобный способ сбора пожертвований. Мы нечасто собираем здесь свою дань, но, когда это случается, не можем не чувствовать к вам свою благодарность.
С прочим его телом тем временем тоже что-то происходило.
Оно клубилось, обращаясь внизу в сгустки чёрного дыма. Руки его стали чёрными лентами, стремительно впившимися в тела подбирающихся к нему сзади парней, явно пытавшихся вывести деликатно его с трибуны. Парни крякнули и сползли на пол, глаза их закрылись, из уголка рта одного из них выползла кровь.
— Вы просто не можете представить себе, — проговорил мелодично Ньярлатотеп, явно наслаждаясь звучанием своего голоса, — как приятно впитывать ужас и панику смертных. Их обречённость. Рассказываемые вами в этом клубе истории служат лишь аперитивом к горяченькому.
Ленты расчленили убитых парней на кровавые обрубки, в клубе послышался крик. Чёрные щупальца метнулись быстро вперёд к ещё нескольким членам клуба, отделяя от тел их головы.
Кто-то в отчаянии толкнул храпящего грузного охранника. Монументальный верзила медленно встал, глаза его неохотно сфокусировались на Ньярлатотепе. Кто-то быстро шепнул ему на ухо несколько слов, объясняя всю текущую диспозицию.
Модест сделал твёрдо несколько шагов вперёд к клубящемуся чёрному сгустку мистического ехидства.
— ПР-Р-Р-РРЕКРАТИТЬ!
От крика этого в клубе задрожали все стёкла и словно бы даже время на мгновенье остановилось. Чёрные щупальца обвисли и стали казаться тонкими тряпочками. Модест стоял перед сгустком воплощённого хаоса, ноздри его гневно раздувались, глаза его сверкали как первородная плазма Большого Взрыва.
— Вы нарушили Третий Параграф Устава Нашего Клуба. — Каждое слово в устах Модеста звучало как набранное в верхнем регистре. — Рассказывающий историю должен делиться плодами своего вымысла. Вы же сказали только что правду. Вы перешли порог кривды и вынуждены теперь Покинуть Наш Клуб.
Сгусток хаоса поколебался, частично приняв вновь человеческую форму. Щупальца втянулись, горящие алым цветом глаза приугасли.
— Но... но... я не член клуба, я лавкрафтовский бог.
Модест обрубил:
— Это не даёт вам полномочий нарушать правила клуба.