— А как же ты?

Драко почти поперхнулся. Их общение по праву можно считать странным, мосты между друг другом оставались максимально зыбкими, существовали вещи, в которых их точки зрения были и останутся диаметрально противоположными, и несмотря на всё это Грейнджер… Волновалась о нём?

— Ты перепила? — уголок его губ невольно дёрнулся. — Я рекомендовал тебе думать о себе, а не обо мне.

— Нет, это я как раз поняла. — покладисто согласилась Гермиона. — Я подумаю над твоими словами, но… Что ты будешь делать? Ты говоришь об ответственности перед предками. Конечно, я не традиционалист, в этом ты прав. Но ты думаешь, твои предки одобрили бы просто подчиниться? Погибнуть ради удовлетворения прихотей психопата? Допустить, чтобы пролилось ещё больше волшебной крови? Разве они не хотели бы, чтобы ты и другие искали способ прекратить всё это?

— Как я и сказал, это сложно, Гермиона. — Драко нахмурился, Бутылка в последний раз наполнила их бокалы, прежде чем исчезнуть. — Клятва… Её невозможно обойти. Но это не значит, что я не попытаюсь хотя бы продержаться как можно дольше. Я хочу, чтобы меня запомнили кем-то большим, чем просто очередной Пожиратель смерти.

— Драко. Пожалуйста. Если ты поймёшь, что тебе нужна помощь, я хочу, чтобы ты дал знать. Не перебивай! — властным тоном велела Гермиона и сжала его ладонь в своих руках. Драко вдруг обнаружил, что не может сопротивляться. — Я понимаю, что мы можем оказаться по разные стороны. Я понимаю, насколько это будет опасно. Если на то пошло, то волшебный мир с первого моего года здесь не походил на мир радуги и розовых пони.

— Отчасти это и моя заслуга. Я был малолетним придурком. Прости. — Драко сжал одну из её ладоней. Тёплая. Непривычно. В его семье действительно не приветствовали прикосновения.

— Был. Но сейчас я на тебя не злюсь. Сейчас ты мой друг. — просто сказала Гермиона и улыбнулась. — Как ты понимаешь, я отношусь к этому очень серьёзно. И не потребую с тебя клятвы или чего-то в ответ. Я хочу помочь.

— Тогда выпьем за дружбу. И за несбыточные мечты.

Гермиона хихикнула и звякнула бокалом. Драко показалось, что в груди разгорелся тёплый огонёк, и он постарался спрятать это ощущение как можно дальше, как самую большую и личную тайну.

— Эй, а как ты думаешь, будет не слишком тривиально, если в самом конце мы подтвердим, что ты был под Империусом? У чистокровных волшебников бывает слабость к определённому типу проклятий?

Драко совершенно искренне расхохотался, ярко представив себе лица уважаемых членов Визенгамота в этот самый момент. Грейнджер и впрямь совершенно уникальная, даром что грязнокровка.

"Я правда был таким же когда-то?»

Сириус скептически хмыкнул на эту мысль. Уизли на кровати дёргается, но тут же отворачивается обратно к окну, сгорбившись, как будто больше всего хотел бы раствориться в воздухе от стыда. Дверь за спиной Сириуса надёжно закрылась, а заклятье против подслушивания оставит их разговор в секрете.
Молли унеслась вниз, возмущенно и злобно наносить заклятья очистки на любой подходящий предмет. Благо, в доме всё ещё хватает чего-то подобного.

Сириус ясно видит печать скорбного упрямства на молодом лице и вздыхает, занимая кровать напротив.

— Я пришёл извиниться. За удар. И поговорить с тобой.

— Я уже понял, что поступил плохо. Не нужно читать мне лекции.

— Кто говорил о нотациях? Для этого у тебя есть мать. Я никогда не горел желанием брать на себя чужие обязанности, знаешь ли.

— Мне просто нужны были деньги. Никто не хочет этого понять.

Сириус с раздражённым вздохом ущипнул себя за переносицу. Разговор сворачивал совершенно не туда, куда нужно. Итак пришлось потерять целых полдня из-за этого несносного ребёнка.

— Послушай, мне плевать, сколько тебе нужно было денег и на что. Твои амбиции и способ их исполнения — твоё личное дело.

— И поэтому ты сдал меня матери! — Рон Уизли краснеет от обиды, ярости, пытается вскочить. Сириус властным движением толкнул его обратно.

— Обязанность твоей матери воспитывать тебя, когда ты поступаешь неправильно! Распространение наркотических зелий вполне входит в эту категорию!

— Что?! Но я… — Уизли бледнеет и дрожит. Сириус громко вздохнул, сдерживая себя от того, чтобы разразиться отборной бранью.

— Как я и сказал, мне абсолютно всё равно, что именно ты делаешь. Это только на твоей совести. На самом деле, я искал тебя, потому что мне нужна твоя помощь в борьбе с Воландемортом, если ты достаточно зрел для этого.

— Как я могу помочь?

Сириус скептически нахмурился на моментально вспыхнувшую решительность в лице Уизли. Может, столь быстрое переключение с одной эмоции на другую вполне нормально для кого-то подросткового возраста? Так или иначе, этот разговор давно следует закончить.

— Я постараюсь, правда! — торопливо обещает Уизли, когда молчание затягивается. — Я могу помочь.

— Я на это рассчитываю. — сухо прокомментировал Сириус. — Ты ведь был с Гарри, когда он открыл Тайную Комнату?

— Да. — с некоторым колебанием отвечает Уизли. Цвет его лица при этом становится бледновато-зелёным.
— Мне нужно, чтобы ты попробовал открыть её. — без лишних объяснений сказал Сириус. — Встречаемся сегодня в полночь в туалете Плаксы Миртл. Гарри ведь оставил вам мантию?

— Она у Гермионы. — немного съеживается Уизли.

— Значит, ты возьмёшь её. — подвёл итог Сириус и отменил чары. Уже взявшись за ручку двери, Сириус обернулся, смерил Уизли ещё одним долгим взглядом. — Подумай вот о чём, Рон Уизли. Питер Петтигрю очень хотел выделиться, сделать своё собственное имя, а не держаться в тени своих более известных друзей. И противозаконный путь, который он для этого избрал, не привёл ни к чему хорошему. Дружба — вот настоящее сокровище, которого не заменят горы галлеонов. Сейчас я выйду отсюда, а ты извинишься перед своей матерью. А потом попросишь прощения у своей лучшей подруги Гермионы Грейнджер, которая абсолютно не заслуживает такого пренебрежительного отношения с твоей стороны. Никто тебе ничего не должен. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.

Ответа дожидаться он не стал, достаточно громко закрыл за собой дверь.

«Мерлин, если я был хоть минуту таким же хлопотным, неудивительно, что матушка выходила из себя.»

Возвращение после прогулки ощущалось скомканным. С Малфоем Гермиона рассталась в вестибюле, на прощание слегка сжав его локоть. Пусть слухи не беспокоили их обоих в той степени, с какой горячностью их обсуждали остальные ученики Хогвартса, но всё же излишне подставляться под чужое внимание не хотелось.

Она как раз спешила в башню, размышляя над тем, что пропустит ужин и займётся домашним заданием на следующую пятницу, когда нос к носом столкнулась с Роном.

— Чёрт побери. Извини.

— Прости. — Рон почему-то густо покраснел, дохнув на нее морозным дыханием. — Я как раз искал тебя. В общем. Мы можем поговорить?

— Ладно. Я спущусь через минуту.

Гермиона старательно прогнала от себя ощущение сиюминутной тревоги и подозрительности. Конечно, между ними не всё было гладко, но это не значит, что говорить не о чем. В конце концов, Гарри бы подобного не одобрил. После теплого, бодрящего душа она спустилась в гостиную с рюкзаком на перевес. Рон ждал её в одном из кресел и как-то нервно улыбнулся. Пришлось дождаться, пока основная масса учеников выйдет из гостиной.

Рон вёл себя странно. То и дело краснел и смотрел куда угодно, но не на неё. Гермиона начала не спеша доставать пергамент и учебники из рюкзака.

— Так что случилось?

— Не то чтобы, я просто… Посмотри на меня, Гермиона.

«Он действительно смущён. Только с чего вдруг?»

— Я не был хорошим другом последнее время. В смысле, ты должна понять… Сначала исчезает Гарри, потом ты начинаешь проводить время с Малфоем, я просто чувствовал себя потерянным. Даже Фред и Джордж, они добились большего в первый же год самостоятельной жизни, Перси занимает престижную должность, это давит на меня больше, чем обычно. Это не означает, что я хотел обидеть тебя.

«Типично. Даже во время извинений переложить часть ответственности.»

— Ты простишь меня, Гермиона? — выражение лица Рона из смущённого становится растерянным.

— Ты завистливый придурок. Но я на тебя не злюсь. — наконец, заговорила Гермиона и скрестила руки на груди. — Честно говоря, Рон, я не уверена, что между нами всё будет по-прежнему. Кругом столько всего происходит… Дело больше не в чьих-то личных успехах. Идёт война. На детские склоки нет времени.

— Да, конечно! — торопливо согласился Рон, даже не отреагировав на первую часть реплики. — Я здесь отчасти и поэтому. В Хогсмиде… В Хогсмиде я встретил Сириуса. Мы договорились о встрече в полночь, так что…

Гермиона поджала губы и снова полезла в рюкзак, коснувшись небольшого замочка на самом дне. Дополнительный карман с чарами незримого расширения. Защита оказалась довольно сложной, даже пришлось накапать пару капель крови, зато теперь доступ к содержимому будет только у неё. Сириус был прав: магия бывает крайне разнообразной.

«Было бы глупо надеяться, что Рон извинится сам. Впрочем, Сириус ведь обещал поспособствовать. Надо будет поблагодарить его.»

— Спасибо. — неловко поблагодарил Рон, торопливо убирая мантию в карман.

— Будь осторожен. — напомнила Гермиона. — Невидимость ещё не делает тебя неуязвимым.

— Это точно. — Рон вздохнул и посмотрел на учебник трансфигурации. — Так… Как у тебя дела?

— Прости? — Гермиона моргнула.

— Ну, мы не то чтобы разговаривали последнее время, и я подумал спросить.

Василиск мёртв. Никакой опасности не будет, если только прежний обвал не рухнет им на головы, что легко решается с помощью магии. И всё-таки по какой-то причине у Рона трясутся колени. Дверь в темноте скрипит отвратительно громко, у противоположной стены тускло вспыхивает факел, Рон прокрадывается внутрь.

Чёрный пес у раковины пошевелился, широко зевнул и встряхнул ушами. Рон успевает суетливо запихнуть мантию в карман, когда на месте собаки появляется Сириус Блэк и протягивает странную чёрную коробочку.

— Послушай. И запоминай. Я подумал, что после записи тебе будет проще повторить.

Шипение отражается от сводов потолка, Рон невольно вздрагивает и морщится от запаха жжёного пластика. Потом поворачивается к раковине и сосредоточенно смотрит на змею. Сириус за его спиной бросает коробку в мусорное ведро и застывает в ожидании.

— Откройся. — приказывает Рон и невольно моргает, когда раковина послушно сдвигается вниз.

— Мгмх… — Сириус смотрит в чёрную дыру, почёсывая бороду. — Похоже, скомандовать должен волшебник, а не обязательно Наследник Слизерина. Интересно…

— Вполне логично. Джинни не имеет никакого отношения к Слизерину по крови. Дневник использовал её тело, чтобы нападать на учеников. — тихо отвечает Рон. — Что ж… Теперь только вниз.
......
Ещё некоторое время они шли извилистыми, тёмными проходами, прежде чем вышли к тяжелой на вид круглой двери, испещрённой множеством змей. Рон неслышно сглатывает, не в силах отделаться от ощущения, что их рубиновые, вертикальные зрачки наблюдают за ним. Но то, что он увидел дальше, заставило горло сжаться от страха.

— Мерлиновы яйца… — хрипло выдохнул Сириус, медленно обходя василиска. Рон, как заворожённый, не в силах отвести глаза от кроваво-красных глазниц и развороченной пасти. Тут и там на полу виднелись огромные пятна крови. — Я тут понял, что нет смысла волноваться за Гарри. Если он убил это без палочки, Воландеморт будет на один зуб.

— Точно. Мечом Гриффиндора. — соглашается Рон, чувствуя как лицо заливает краска стыда. Как можно было быть таким идиотом всё это время?! — Только Гарри так может, да? Безумие какое-то.

— Лили бы убила Дамблдора если бы это увидела. — хмыкнул себе под нос Сириус и вынул из кармана какой-то мешочек. — Так, иди сюда. Поможешь мне.
.....
— Мерзкая тёмная магия. Собери клыки вот сюда. И дай мне один. — скомандовал Сириус и протянул мешочек Рону. — Чем больше, тем лучше. Только осторожнее. Если поцарапаешься, скорее всего, довольно быстро умрёшь.

— Стало намного понятнее и спокойнее, большое спасибо. — язвит Рон. но тем не менее делает, что нужно. Змеиные клыки гладкие, холодные, и немного скользкие. Они на удивление легко выдираются из пасти. Впрочем, возможно дело в ране на голове змеи? Один клык Рон ногой отправляет Сириусу.

— Этот медальон — крестраж Воландеморта. Одна из тех вещей, которая помогает ему воскреснуть. — просто объясняет Сириус. — Ты поможешь мне уничтожить его.

— Почему я? — резко разворачивается Рон. — Почему не Гермиона или ты сам? Или ещё кто-то из Ордена?

— Я просто подумал, что ты захочешь отомстить за сестру. — пожимает плечами Сириус. Рон не отрывает пристального взгляда от медальона, забывая, что окровавленный клык василиска всё ещё в его руке. — Я пойму, если ты не готов к этому, но в этой дряни достаточно сильная магия. И я беспокоюсь, что есть ещё.

— Сколько по твоему этих крестражей? — Рон хмурится. Если Воландеморт останется бессмертным, то борьба может оказаться бесполезной. Особенно когда бороться окажется некому.

— Пока что я точно знаю о четырех, если учесть Воландеморта. — Сириус мрачно посмотрел на медальон. — Дневник Гарри уничтожил на втором курсе, Дамблдор нашёл кольцо и тоже уничтожил его. Если считать ту часть, что находится в самом Воландеморте и Гарри…

— Что ты хочешь сказать? В каком смысле, считая Гарри? — возмутился Рон. — Тёмная магия не может держаться в живом существе так долго безо всяких последствий! Я знаю!

— Активная магия — нет. — со вздохом согласился Сириус. — Дело в том, что мы мало знаем о крестражах, кроме самой общей информации. Предметы, в которые помещается часть души, должны быть магическими. О том, чтобы часть души помещали в живое существо, я никогда не слышал. Это было бы похоже на профессора Квирелла на вашем первом курсе, полагаю.

— Но Гарри…

— Не перебивай. — тон Сириуса стал жёстким, отдалённо жутко напоминающим Вальбургу Блэк, но, к счастью, указать на это было некому. — Так вот, как я и сказал, это только предположение. Но шрам Гарри был крестражем. Поэтому ему снились сны о Воландеморте, поэтому шрам начинал болеть, как только Воландеморт оказался рядом. Поэтому по первоначальному плану Альбуса Гарри должен был принести себя в жертву, сделав Воландеморта уязвимым.
— Должен был? То есть, теперь это не обязательно? — с надеждой прошептал Рон, чувствуя себя плохо как никогда в жизни. — Ты ведь нашёл выход, правда? Ты и Дамблдор!

— Ты обратил внимание, что после нападения дементоров у Гарри больше никогда не болел шрам? — вопросом на вопрос ответил Сириус. Рон рухнул на колени от облегчения, покосившись на медальон, который лежал между ними. Украшение выглядело максимально безобидным. — Не знаю, кто из Пожирателей Смерти послал дементоров в тот день, но он оказал нам услугу.

— Гарри знает?

— Нет. Пока нет. Я дождусь его возвращения, прежде чем мы поговорим все вместе. Может, к тому времени получится уничтожить ещё несколько кусков. — мрачный взгляд Сириуса снова остановился на медальоне. Рон наморщил лоб, про себя прикидывая различные варианты.

— Мы правда не можем использовать это?

— Использовать? Ты в своём уме? Это мощная тёмная магия. — возмутился Сириус. — Как ты собрался это использовать?

— Может, для поиска других кусков? Это было бы логично.

— Абсолютно неосуществимо, если мы не знаем, как они выглядят. У нас нет в запасе нескольких лет на поиски. — Сириус поджал губы. — Не то чтобы я не думал об этом. Но если бы мы могли использовать крестраж, это предполагает тесное взаимодействие с ним, так что…

— Слишком рискованно. — неохотно соглашается Рон и крепче сжимает клык в своей ладони. — Тогда начнём?

— Полагаю, тебе нужно открыть его. — Сириус отходит на пару шагов и крепко сжимает палочку.

Рон на пару секунд закрывает глаза, а когда открывает их, то фокусируется только на змее на поверхности. Шипящие звуки из собственного рта не кажутся больше чужеродными. Раздается оглушительный щелчок, вызывающий дрожь страха по позвоночнику. Крышка медленно откидывается, на Рона смотрят внимательные, тёмные глаза. Самые красивые глаза, какие он когда-либо видел.

— Ты такой слабый, Рон Уизли. — шипение проникает в его голову. — Ты ведь ненавидишь это. Ненавидишь быть слабым, ненавидишь быть позади. Почему ты вообще позволяешь себе быть позади? Ты чистокровный! Неужели в твоей мелкой, гадкой душонке нет ни капли гордости? Неужели ты не мог ничего предпринять, чтобы добиться славы за все эти годы?

— Чего ты ждёшь?! Бей! — рявкает Сириус. Его голос отражается от колонн, но не перебивает шипения, Рон чувствует себя раздавленным, обессиленным, не способным оторвать взгляд от пронзающих тёмных глаз.

— Я вижу твоё сердце, Рон, и могу помочь тебе. Подумай. Я могу дать тебе знания, силу, которая позволит тебе раз и навсегда возвыситься над остальными. И она будет принадлежать тебе. Она ведь ценит знания, храбрость, силу. Этого будет достаточно, чтобы она стала твоей. Я могу дать тебе это, Рон. Мы будем союзниками. Подумай, сколько всего мы могли бы достигнуть!

— Давай же, Рон!

— Тебе нужно быть увереннее. Великие люди делают великие вещи, Рон. Убей лишнего. Яд василиска — безотказное оружие. Его никто не найдет, достаточно просто закрыть комнату. Решайся. Я помогу тебе. Мы добьёмся величия, вместе…

Рон видит перед глазами, как выбирается из комнаты, видит себя в Министерстве, своё восхождение, путешествия, видит, как он убивает дракона, спасая тем самым Хогсмид. Видит сияющие глаза Гермионы, когда она бежит к нему и бросается на шею на глазах Драко Малфоя, краснеющего от злости и зависти.

Гермиона… Он останавливается на этой мысли, вспоминает чернильные пятна на её руках между большим и указательным пальцем правой руки. Видит перед собой её в гостиной, видит, как ниспадают вниз её волосы, частично закрывая лицо, замечает лихорадочный блеск её глаз. Видит, как она сосредоточенно помешивает котёл и оборотное зелье принимает нужный цвет.

Рон моргает, выдыхает и бросает взгляд на бледное, напряжённое лицо Сириуса, кончик палочки которого светится кроваво-красным. Рон сжимает зубы, поднимает руку и вонзает клык прямо в центр медальона. Шипение сменяется нечеловеческим, яростным криком. Рука Рона дрожит, но он не позволяет себе ослабить хватку. Внезапно всё заканчивается, Рон вытягивается на холодном каменном полу, оглушенный собственным дыханием.

— Ты напугал меня, парень. — уселся на пол Сириус.

— Я сам себя испугался. — тихо признается Рон, кровь стучит в ушах. Тело всё ещё не покидает слабость. — Я ведь могу рассказать об этом Гермионе?

— Само собой. Уверен, она ждёт в гостиной, как всегда. — в ответ на вопросительный взгляд Сириус усмехается. — Она ведь ждала вас с отработок. Не думаю, что сейчас что-то изменилось.

— Наверное. — Рон невольно краснеет от мысли, что Гермиона ждёт его и волнуется. С трудом, но ему удается сесть. — Оно ведь мертво, верно?

— После яда василиска ничто не выживет. Даже такая тёмная дрянь, как крестраж. — авторитетно кивает Сириус и сгребает остатки медальона в карман. После чего бросает задумчивый взгляд на тушу. — Я попрошу Кричера забрать это отсюда. И ту шкуру снаружи. Клыки ещё пригодятся, можно даже сделать кинжал или типа того. А остальное продадим и сделаем тебе и твоей сестре по сейфу.

— Что? Нет! — Рон отчаянно вздрагивает, чувствуя как горят уши и лицо. — Я… Я не могу. Гарри убил его.

— Гарри будет не против. Ты и твоя сестра пострадали от этого монстра.

— Но Гарри.!

— Разделим деньги на три части, если хочешь.

— Ты… Ты уверен, Сириус?

— Выпрямись, парень. — командует Сириус, снова неосознанно копируя тон собственной матери. — Ты заслужил это ещё когда спустился сюда в первый раз с неисправной палочкой. И подтвердил своё право, только что уничтожив кусок Воландеморта. Ты достоин лучшего.

— Спасибо. — всё ещё отчаянно красный Рон опустил голову. Мысль о собственном сейфе, независимом от родителей, будоражила воображение. Может, ему даже удастся пригласить в Хогсмид Гермиону и купить ей столько книг, сколько она захочет. Как только мама снова подпишет разрешение, конечно.